Скомпенсируй

Иззи наткнулся сперва на ублюдочное лицо Хёрста, а затем ещё и Сильвера. Их обоих хотелось кинуть в лаву, прямо в жерло вулкана, чтобы они там и подохли. Но засудить их, в целом, тоже было неплохо. Их юрист, Майк Росс, лучший в своём деле, точно об этом позаботится. Их компания, так же как и компания Сары Алдер, понесла убытки из-за действий этих конченых придурков, так что получить компенсацию за потраченные деньги и нервы было делом принципа. Иззи не стал пересиливать себя и подошёл к мужчинам, чтобы сказать им много из того, что было в его мыслях. Удалось припечатать чуть побледневших мужчин лишь отчасти, потому что рядом появился Эдвард собственной персоной, источающий ярость и почти физически ощутимую агрессию, в результате чего их неприятные собеседники предпочли удалиться. После их прошлого разговора Иззи тоже стало не по себе, но ни один мускул не дёрнулся на лице, когда он оборачивался к Эду. Он ожидал увидеть продолжение банкета злости, но лицо Эда выражало лишь мягкость, а на губах играла спокойная, чуть ленивая улыбка сытого кота. — Из, рад тебя видеть, — начал он так, будто вообще ничего не произошло в их последнюю встречу, — Как отпуск? Клэри говорила, вы отлично пообщались и ты, вроде как, одобрил их с Фионой брак. Эд приобнял его за плечи и подтолкнул к другому помещению, уводя от чужих глаз, чтобы они смогли поговорить наедине. Если бы Иззи и мог сопротивляться, он бы не стал. Им с Эдвардом действительно нужно было поговорить. Это не было лучшим местом и временем, но оттягивать неизбежное не имело смысла. — Я был рад увидеть дочь и невестку, — сухо отвечает Хэндс, глядя снизу вверх на друга. — Понимаю, да, — тут же кивает Эд, — Мы со Стидом после свадьбы тоже съездим к ним, развлечься и пообщаться. Но и на свадьбе мы их ждём, разумеется. Они заходят в какое-то помещение, которое оказывается совершенно пустым. Не часть галереи, а скорее чей-то кабинет. Эдвард падает на диван и хлопает по месту рядом с собой, но Иззи предпочитает стоять, лишь оперевшись на стол, скрестив руки на груди. Дверь закрывается и они оба слышат звенящую тишину, которая мгновенно перебивает излишнюю показательную весёлость Эда. — Из, — вздыхает он устало, — чёрт, Из, я скучал по тебе. Ты так внезапно смотал. Хэндс дёргает плечами в ответ на это и ждёт…он и сам не знает, чего ждёт. Первый шаг должен кто-то сделать, а они оба так упрямы. — Стид сказал, ты теперь встречаешься с Люциусом, — нарушает тишину Эд, явно подбирая слова. — Да, — откликается Иззи. Он хочет ещё что-то сказать, но Эд говорит раньше. — Чёрт, Из, мне жаль. Я ударил тебя и это хуёво. И ещё более хуёво, что это было не впервые. Я…– он тяжело вздыхает, — Я рассказал всё Стиду, про все случаи, про нож. Он…наверное, мог бы посчитать меня чокнутым, расторгнуть помолвку, но вместо этого он нашёл мне хорошего психотерапевта, чтобы тот помог мне контролировать агрессию. Вот. Я пытаюсь, правда, — Титч поднял глаза и Иззи видел, что они блестели в свете ламп. Его друг был в шаге от того, чтобы заплакать. Даже несмотря на общую чувствительность Эдварда, это было уже слишком. — Я тебя прощаю, — откликается мужчина, не раздумывая. Он уже давно простил, — И…я был неправ, оскорбляя Бон… Стида. Он доказал, что у него есть яйца. И на самом деле, он тебе подходит. Уравновешивает тебя, что ли. Если с ним ты счастлив, значит я просто, ну, рад за вас, — смотреть на Эда во время этого объяснения он просто не мог, но кажется, другу было это и не нужно. — Стид особенный мужчина, — произносит Эд с придыханием и в каждом звуке слышна любовь и нежность. Иззи корит себя за то, что раньше не чувствовал это, а может и просто игнорировал. — Пожалуй, — соглашается он, будто нехотя. Эд, словно получив разрешение, мгновенно оказывается рядом с ним и обнимает, привычно вплетая пальцы в его волосы, едва ли не вызывая стон. Но Иззи кажется, что раньше реакция была сильнее и ярче. Сейчас его руки кажутся меньше необходимого и недостаточно тёплыми, по сравнению с горячими ладонями Люциуса. И прикосновения Люца, будто бы более властные. Более…правильные. — Я рад, что мы всё удалили, Из, — улыбается Эд, отпуская его, — Ты важный человек в моей жизни. — Я знаю, — с усмешкой отвечает Иззи. Эдвард смеётся. Ярко, запрокинув голову, со всеми эмоциями. Действительно красиво. — Очевидно. Не знаю, в курсе ли ты, но пол нашей команды уверено, что ты в меня влюблён. Вот это облом будет, когда они прошарят, что ты встречаешься с парнишкой, — он всё ещё посмеивается, легко и беззаботно, но Иззи застывает. Его лицо будто не двигается и ему тяжело даже вздохнуть. Он не думал, что этот разговор состоится вообще когда-либо. Он этого не хотел. И он не был к этому готов. Тем не менее, лгать Эду по этому поводу казалось таким неправильным, таким ублюдочным поступком, низким и омерзительным, что у Иззи не оставалось выбора, кроме как сказать правду. Но он не мог произнести ни слова. — Из? — непонимающе переспрашивает мужчина. Хэндс смотрит на него серьёзно и тревожно, выдавая одним взглядом всё, что нужно для понимания. Он смотрит, как легкомысленная улыбка медленно сползает с лица его друга. В комнате как будто становится на несколько градусов холоднее и по его спине бегут мурашки. Ему не страшно и даже не неловко, но уровень комфорта давно ушёл в минус. — Это же бред, да? Мы дружим лет двадцать, — уже серьёзнее говорит Эдвард, прося подтвердить его мнение, но у Иззи не поворачивается язык, — Из…– в голосе очевидная мольба, — ты бы сказал мне, правда? Мы же…ну…мы близки и…– он хмурится и замолкает. — Зачем? — скрипит Иззи, — чтобы потерять друга? У Эда не хватает слов на это. Он несколько раз открывает рот, но после закрывает, не произнеся ни слова, будто рыбка. Он выглядит слишком несчастным для человека, которому только что сказали, что его любят. На его лице написана тревога и живое, неподдельное страдание. И сочувствие, может быть. — Господи…как давно? — просто сипло спрашиваем мужчина, надеясь, наверное, услышать какой-то мизерный срок. Но у Хэндса для него плохие новости. — Да в принципе, сколько мы знакомы, — припечатывает Иззи. Из горла Эда вырывается какой-то звук, не то стон, не то плач. Но слёз больше нет, скорее он просто шокирован. Ему бы вряд ли стало легче, узнай он, что для Израэля эта ситуация в сотни раз сложнее. — Я…я не знал. Иззи кивает. Он мог бы сейчас рассказать о годах невзаимности и о том, с какой горечью он смотрел на череду любовников и любовниц Эда, но какой в этом смысл. Зачем лить жгучий соус на открытый перелом, травмы и так слишком обширны. Он наверное мог бы произнести что-то утешительное и успокаивающее, но дверь открывается так быстро и громко, словно кто-то вынес её с ноги. На пороге запыхавшийся Люциус и Стид, пытавшийся (очевидно, безуспешно) его остановить. — Клянусь, если ты снова распустишь руки…— рычит он в сторону Эда и подлетает к Иззи, тут же осматривая на предмет видимых повреждений. Эд хмурится, но молчит, а Иззи лишь закатывает глаза. — Бля, Люц, я не мамзель в беде, ради бога, — фыркает он, — Мы просто разговариваем, видишь? Выключай нахуй свой режим берсерка, в нём нет необходимости. Люциус хмурится, но вроде бы расслабляется достаточно, чтобы посмотреть на всё трезвыми глазами. Стид суетится вокруг Эда, что-то щебечет ему и обнимает за плечи, от чего Эда тоже отпускает и он даже улыбается своему жениху. — Простите, что мы прервали вашу беседу, — говорит Стид примирительно, — Я пытался объяснить Люциусу, что вы взрослые мужчины и сможете сами разобраться, но боюсь, он был слишком взволнован и переживал за Иззи. — Всё нормально, — Эд поднимает руки ладонями вперёд, — Эй, чувак, я больше не трону Иззи, обещаю. Но я рад, что у него есть тот, кто беспокоится о его безопасности и благополучии. Мир? Хэндсу кажется, что Люциус сейчас зашипит, точно камышовый кот, настолько неубеждённым тот выглядит. Но он ничего не говорит и лишь поворачивается к партнёру. — Мы можем пойти домой? К тебе или ко мне, не принципиально. Иззи кивает. Им и правда больше нечего здесь делать. А дома они, по крайней мере, могут выпить и поговорить в тишине и комфорте. — Лучше ко мне, — говорит Иззи. Прощание со стидом и Эдом короткое, Люциус буквально утаскивает его за руку на улицу, чтобы поскорее убраться из этого места. Едут в гнетущей тишине, прерываемой лишь редкими фразами о поворотах и светофорах. Хэндс понятия не имеет, что он должен говорить и как. С одной стороны, попытка Люциуса защитить его выглядела мило, с другой…он в этом не нуждался. В прошлый раз сыграл эффект внезапности, но в этот раз, напади на него Эд — он бы стал защищаться. Но эд не стал. И даже извинился. И, конечно же, постарался сбросить напряжение с помощью шутки, но сделал только хуже. Чёрт знает, скажет ли он Боннету об услышанном, чёрт знает, стоит ли ему рассказывать Люциусу об этом. Он, блять, устал. Нужно было закинуть в себя что-то, посмотреть футбольный матч, помыться и спать. Это дерьмо к завтрашнему дню должно было уже устаканиться у него в голове. *** Стоило Люциусу услышать от Стида, что Иззи и Эд разговаривают наедине, как перед глазами снова всплыли воспоминания и все мысли заволокла злоба на Титча. — После всего этого ты позволил им разговаривать наедине? — слишком громко и ядовито спрашивает Люциус у начальника, наплевав на статус и место. — Люциус, — Боннет явно пытается его успокоить, — они взрослые люди, а не пятилетки. Они разберутся сами. Люциусу наплевать. Если Эд его хоть пальцем тронет… Однако, ворвавшись внутрь, он не обнаруживает ничего криминального. Иззи цел, он в порядке. Люциус слабо понимает, почему его тянет защищать с такой неадекватной силой. Израэль на самом деле не был ни слабым, ни маленьким, ни неспособным себя защитить. Просто…это был Эдвард. Была вероятность, что Иззи не стал бы даже пытаться. И всё же, ничего не произошло. Они ехали в квартиру Иззи, а кровь в венах всё ещё кипела. Люциус мог быть сколь угодно толерантен к агрессии или оскорблениям в свой адрес, но малейший намёк на то, чтобы потревожить его близких, мог привести его в состояние бешенства. Он по натуре был защитником, даже если пытался скрыть это дерьмо от других. А тут…не смог себя контролировать. Влюблённость в этого мужчину делала с ним странные вещи. Они входят в квартиру к Иззи и свет сразу включается автоматически. — Там датчик движения, — комментирует мужчина, скидывая пиджак. Он идёт прямиком на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Люциус от этого отказывается. Просто облокачивается на барную стойку и сканирует партнёра взглядом, пытливым и внимательным. — Из, — начинает он мягко, — какую позицию ты предпочитаешь в сексе? Парень буквально сдерживает свой смешок, увидев, как его вопрос заставляет мужчину подавиться воздухом. Иззи открывает рот несколько раз, но не произносит ничего. — Ебущуюся позицию, — фыркает он наконец, отворачиваясь. Не будь Израэль самим собой, Люц бы сказал, что он смущён. Когда-то, когда Хэндс думал, что они уже переспали, после вечеринки у Эда, они уже начинали этот разговор. Кажется, Люциус помнил примерные ответы мужчины. И всё же…нельзя заходить в воду, не надев спасательный жилет. Люциус подходит ближе к партнёру и кладёт ладони на его плечи, разминая их. Иззи будто сдувается, расслабляясь под его тёплыми руками. — Я не знаю, — бормочет Хэндс тихо, — Обычно я трахал, а не меня. За исключением пары раз, по пьяне. И это было так давно, что я уже не помню, что и как мне нравилось, — вздыхает он с горечью. Люциус продолжает ласково гладить и сжимать его плечи в импровизированном массаже. Парень готов поспорить, что Иззи пассив по натуре. Перед Эдом он на задних лапках готов был ходить, по крайней мере. Да и с ним, он был скорее склонен к тому, чтобы быть ведомым, а не вести самому. Но это всё решаемо, это можно обговорить, попробовать, поэкспериментировать. — Если ты не хочешь, я тут же от тебя отстану, — шепчет Люц на ухо мужчине, большим пальцем поглаживая его шею сзади, — Но если ты хочешь, то я буду рад узнать, где твоя спальня. Теперь уже Хэндс смотрит на него внимательно, с головы до ног. Пожимает плечами и кивает в сторону комнат. — Ну хоть презики и смазку не зря купил, — хмыкает он с иронией. У Люциуса в голове уже играет победный марш. До двери они ещё доходят, но как раз около неё Люциус уже не сдерживается, прижимая партнёра к стене и целуя настойчиво, как тому нравилось. Руки Иззи тут же сжимают его пиджак, безбожно сминая, а его собственные вплетаются в тёмно-серебристые волосы мужчины. Лишь спустя несколько минут они оказываются внутри комнаты и падают на широкую двуспальную постель почти с размаху. Люциусу не терпится и это заметно по тому, как он остервенело пытается снять с себя и партнёра одежду, едва ли не отрывая пуговицы. Если бы голова Иззи не была затуманена возбуждением, он может быть даже возмутился. Но сейчас им плевать. Израэль поворачивается на живот исключительно чтобы достать презервативы и смазку, но Люциусу слишком нравится вид. — Ты в зал что ли ходишь? — спрашивает он удивлённо, будто до этого Иззи несколько раз не упомянул об этом. Мышцы спины и задницы и правда довольно рельефные, особенно учитывая возраст. —Я умру, если не трахну тебя, — шепчет Люциус с придыханием, между поцелуями. — Ну так хули ты медлишь, — почти стонет в ответ Иззи в подушку. Люциус без понятия, сколько там в реальности опыта у Иззи и как давно он был с мужчиной. Тем более, в пассивной позиции. Но он действительно старается сделать всё медленно и аккуратно. Иззи шипит при добавлении каждого пальца, скорее из вредности, чем от реально неприятных ощущений. И постоянно подгоняет, до тех пор, пока Люц не упирается свободной рукой в его поясницу и не кусает с силой в плечо, начисто обрывая бормотание Иззи. Люциус чувствует, как Иззи сжимается на его пальцах, а затем тихо стонет: — Сделай так снова. И Люциус делает. Кусает плечи, шею, оставляет засосы повсюду, спускается вниз, исключительно, чтобы отметить Иззи, и попутно лаская его простату кончиками пальцев, заставляя стонать, уткнувшись в подушку и шипеть, будто кот, на самых ярких моментах. — Люц…– он захлебывается воздухом, — пожалуйста… Ему стоит дать себе отдельную награду за выдержку. И, возможно, Израэлю тоже. Парень накрывает партнёра собой, почти придавливая к постели и плавно входит почти до самого конца, тут же останавливаясь. Он постарался сделать всё, чтобы не навредить, но физиологичным их секс всё равно нельзя было назвать. Тем не менее, Иззи почти сразу толкается бёдрами, побуждая его двигаться. Люциус снова мучает его шею, горячо дыша, целуя и покусывая, пока двигается, настолько медленно, насколько в состоянии. Иззи мог сколько угодно ворчать о скорости, но Люц видел, насколько ему нравятся сладкие мучения на самом деле. Трёхэтажный мат перемешивался со стонами, пока не остались одни только слабые вскрики каждый раз, когда головка проезжалась по простате. Слушать эти звуки было настоящим подарком для Люциуса. Возбуждение и ему самому давало по голове, заставляя, так или иначе, ускоряться, чтобы приблизить время финала. Входя максимально глубоко, Люц почувствовал, как Из сжимается, ритмично и сильно, подталкивая его к оргазму тоже, заставляя остановиться и переждать взрыв удовольствия, разливающийся патокой по всему организму. Они оба были мокрые, будто попали под ливень. Только, помимо всего прочего, его партнёр так же был весь в следах от укусов и засосов, и с прокушенной губой, откуда стекала микрокапля крови. Люциус поспешил слизать её в процессе поцелуя. Иззи отвечал очень лениво, даже не открывая глаз. — Ты меня затрахал. Буквально, — тянет он спустя несколько минут, всё же переворачиваясь на спину. Люциус смотрит на него с интересом. Они испачкали постель потом, спермой и смазкой. Кажется, ни одного из них это на самом деле не беспокоило. — Ну что? — не выдерживает Иззи длительности взгляда. — Ничего, — усмехается Люциус, притягивая мужчину к себе. Хэндс возится немного, но затихает, — Знаешь, это странно, что в прошлый раз ты подумал, будто мы переспали. Такое не забыть даже в пьяном состоянии. — Да иди ты, — фыркает Иззи в ответ. Но Люциус видит по выражению его лица, что с тезисом он, в принципе, согласен.