Свиалор. Откровения

      Несдерживаемые хрипы ласкали слух. Медленно разлагающиеся ноги, горящие изнутри, и страшная магия, распространяющаяся по всему телу с достаточной скоростью, чтобы растянуть пытку. Он постарался, чтобы это продолжалось именно столько, сколько нужно изнывающей от жажды мести душе.       Молодой мужчина истекал кровью и примеркзой гнилью из открытых ран. Его и до этого беспомощные энергетические потоки были сожжены сразу же, чтобы их милая встреча закончилась без лишних свидетелей.       И наблюдая мучительное выражение боли на лице того, кто так жестоко обошелся с ним когда-то давно, в самом детстве, Элан невольно почуял запах теплой древесины, пыли и тонкий яблоневый аромат цветения.       Он обернулся назад, всматриваясь в яркое солнце за окном, словно совсем не замечающее ужаса, происходящего в этой башне. Виднелись острые пики соседних башен, в одной из таких все еще пылилась его спальня. А может ее переоборудовали в складское помещение? Комнату для слуг? По крайней мере, учебная комната совсем не изменилась, все ровно так же, как и восемь лет назад, только металл в воздухе все ярче.       — Ваше Высочество, вы снова в облаках летаете? — Эланиэль быстро заморгал, оторвавшись от созерцания птенцов на ближайшей башне, и развернулся, фокусируя все свое внимание на учителе. Удлиненная стрижка на светлых волосах, и прищуренный мягкий взгляд молодого с виду мужчины, совсем не выдавали в нем мага, чьи годы давно перевалили за три сотни. А ведь он обучал даже отца. — Ваш отец будет недоволен, если я ему сообщу об этом инциденте.       — Не надо! — встрепенулся мальчик, подаваясь вперед. В уголках глаз учителя появились легкие морщинки от улыбки, и все тревоги вмиг исчезли, стертые этим ласковым выражением. Учитель Тарнс никогда не жаловался королю на его непутевого наследника. Конечно, и сейчас он не стал бы ничего говорить.       — Вас что-то тревожит, маленький принц? — Тарнс аккуратно закрыл книгу, которую они читали на протяжении часа по очереди. Меж страниц выглядывала изящная закладка с бледно-розовой кисточкой. — Это из-за ваших братьев? — в голосе учителя проскользнули обеспокоенные нотки, да и говорил он тише обычного каждый раз, когда дело касалось старших наследников.       — Нет! — поспешно отозвался мальчик. — Ну, то есть да, но не как обычно, — стушевался он и отвел взгляд, чувствуя, как предательски краснеют щеки. — Думаю, они готовят мне сюрприз, — смущенно закончил он, вперившись глазами в стол.       — Было бы очень мило с их стороны. Но ведь празднование вашего двенадцатилетия перенесли на день позже? — словно усомнившись в собственных словах, спросил учитель.       Эланиэль выпрямился и, все еще находясь в смущенном состоянии, устремил взгляд в окно на птиц, будто боялся смотреть на собственного учителя.       — Да, отец не хочет соединять наши с Анатеей празднования, говорит, что мы достаточно богаты, чтобы устроить два пира. И пусть мои именины тоже завтра, для Анатеи это первое пиршество. Сестрам ведь нужно уступать? — скупо улыбнулся Эланиэль учителю.       Его не просили уступать младшей, Эланиэль предложил это сам. Но ведь он тоже все еще ребенок и тоже желает праздновать свой день рождения, получать поздравления и подарки именно в этот день. Он и сам понимает, что это слишком по-детски — переживать из-за подобного, но неприятный червячок мысли о том, что про него могут забыть, никак не желал покидать маленькой головы.       — Я считаю, что это очень достойное решение, Ваше Высочество, — согласился учитель и вновь улыбнулся. Эланиэлю вдруг сделалось так тепло на душе от похвалы, что он выпрямился, а в сердце зародилась радость. — Уже завтра Ваша сила покажет свой истинный уровень, и за Ваше обучение будет отвечать другой учитель. Волнуетесь?       Эланиэль ненадолго задумался. Нет, он не волнуется. Его готовили к этому почти двенадцать лет, он достаточно наволновался за это время. Он даже научился не обращать внимания на злые шутки старших братьев.       — Нет, — уверенно отозвался Эланиэль. — Моя магия уж точно не будет слабее, чем у Мануэля и Валаэля. А даже если и будет, я приложу все усилия, чтобы исправить это. Сделаю все, что будет в моих силах, — расправив плечи, отозвался мальчик, улыбаясь.       Учитель ласково погладил его по голове, что позволял себе только в отсутствии посторонних.       — От судьбы не убежишь, — произнес он свою любимую фразу. — Но только Вы в состоянии изменить свою, — добавил Тарнс гораздо тише, элегантно вставая из-за стола. — Что ж, на этом наши уроки закончены, но знайте, Ваше Высочество, если вдруг Вам нужна будет моя помощь, меня всегда можно найти в этой комнате.       Эланиэль тоже встал, осторожно придвигая стул обратно к столу. Он кивнул учителю и, ненадолго задумавшись, бросился к нему, обнимая. Тарнс замер на мгновение, но после все же опустил свою ладонь на макушку принца.       — Берегите себя, Эланиэль. Всевышний укажет правильный путь.

***

      С самого утра слуги начали подготовку к пиршеству. Коридоры и залы украсили свежими цветами, постелили новые ковры с великолепной вышивкой. На кухне беспрестанно трудились два десятка поваров, изнывая от невозможности присесть даже на минуту. Для Анатеи все должно быть идеально.       Эланиэль деловито расхаживал по кухне и залам, задрав подбородок, и проверял качество работы слуг. Он несколько раз попросил заменить недостаточно свежие цветы в вазах, пусть Миэлина и заверяла, что те бутоны садовник срезал только вчера. Он утверждал, что цветы должны быть сегодняшние и только. Раздраженно вздохнув, Миэлина поспешила за новыми цветами.       Молодые служанки интересовались, какие салфетки лучше положить на столы, и Эланиэль с радостью выбирал самые красивые, потому что это праздник Анатеи. Она заслуживала всего самого лучшего.       Ближе к обеду он закончил свой внимательный дозор по дворцу и отправился к портному, заканчивающему парадный костюм для сегодняшнего праздника. Вечно хмурый маг встретил его низким поклоном и скомканным поздравлением с днем рождения, а потом показал невероятной красоты бордовый костюм с изящной золотой вышивкой и блестящими камнями. Эланиэль в драгоценностях не разбирался, но знал, что его костюм — превосходен. Самое то для такого важного дня.       — Расскажи, какой наряд у меня будет завтра, — потребовал мальчик, стараясь добавить своему голову величественной строгости, но тот все равно звучал слишком радостно и воодушевленно, не давая его планам свершиться. Отец расстроится, если Эланиэль не научится быть строгим со слугами. Он говорил, что наследник не должен быть мягким, словно не запекшееся тесто.       — Синий. С сапфирами и бриллиантами, — глухо отозвался портной, застегивая все сложные застежки на костюме Эланиэля. Он знал, что бриллианты это дорого, знал, что они блестят.       Эланиэль радостно улыбнулся.       — Он очень красивый?       — Лучший из всех, что я делал, — ответил портной холодно, но все-таки выдавил из себя маленькую, почти незаметную улыбку.       И Эланиэль замер, позволяя мужчине сделать последние штрихи. Поскорее бы увидеть завтрашний наряд.       Когда с костюмом было покончено, а цветы в вазах заменили на свежие, мальчик со спокойной душой отправился от художественный класс, понимая, что оттянуть этот момент еще дальше больше не получится — у него просто не осталось других дел.       Художественный класс находился в восточном крыле, неподалеку от зала фехтования и боевых искусств, которые Эланиэль игнорировал еще старательнее, чем искусство. Пачкаться ему не нравилось, а по-другому не получалось; учитель был слишком требователен и постоянно напоминал, что Эланиэль не посещает музыкальный класс. Словно он забыл об этом.       С музыкой все было еще хуже чем с боевыми искусствами.       Мальчику нравилось гулять в саду и читать книги, а не заучивать дурацкие мелодии на четырех разных инструментах. Этим пусть занимаются братья, а он отказывается.       Он остановился перед дверьми художественного класса и выдохнул, пытаясь смириться с неизбежным. Злить маму сегодня совсем не хотелось, и он готов был пойти даже на урок рисования ради этого.       Эланиэль вошел в класс, встречая недовольного учителя. Тот вздернул бровь, прожигая его разочарованным взглядом. Эланиэль кивнул в знак приветствия, а учитель фыркнул.       — Садитесь за мольберт, — приказал мужчина, даже не поздравив его с днем рождения. Эланиэль вздохнул и с самым несчастным видом сел на табурет перед пустым холстом. — Яблоневый сад, — сказал учитель. — Вперед, — подтолкнул он, когда мальчик так ничего и не сделал.       Эланиэль лениво взял первую попавшуюся кисть и начал размазывать краски по холсту, не прилагая никаких усилий. Учитель, видимо, очень желая отругать его самыми злыми словами, ушел в другой конец зала и громко уселся на стул, скрипя ножками по полу. Эланиэль поежился от неприятного звука.       Ему не нравилось рисовать красками. Даже уголь на их фоне казался более привлекательным вариантом. Непонятная консистенция, нехватка нужных цветов, отчего приходилось смешивать краски на палитре, а необходимый оттенок никогда не получался с первого раза. Эланиэль чувствовал себя беспомощным, садясь на этот табурет перед мольбертом. Самым беспомощным принцем в мире.       Когда он закончил свой яблоневый сад, не стал звать учителя, — тот подошел самостоятельно.       — Могло быть и лучше, — сказал мужчина безликим голосом.       Эланиэль вздохнул. Тот никогда не говорил «плохо», потому что плохо и не было. Но также он ни разу не оценил работу как «хорошо», потому что вредничал и желал от него более выдающихся результатов.       Принц не любил рисовать.       Он встал со своего табурета и, не прощаясь, вышел за дверь художественного класса, радуясь, что это пытка наконец закончилась. Все пальцы и локти были в засохшей краске. Снова придется отмываться.

***

      Гости уже собрались. Эланиэля одели в его бордовый наряд и уложили волосы так, чтобы небольшая корона красиво сидела, не спадая и не портя прическу. Он уже видел Анатею в ее маленьком голубом платьице и крошечных туфельках. За весь день сестра ни разу не заплакала, наоборот — много смеялась и улыбалась.       Эланиэль осторожном вел Анатею, готовый ловить ее в любой момент, если девочка устанет или споткнется. Родители приветствовали первых гостей, не вставая со своих мест, а братьев нигде видно не было.       Они точно готовят ему сюрприз.       Эланиэль получил сотни поздравлений за этот день, и еще больше похвалы за то, что уступил сестре праздник. Несмотря на то, что его пиршество будет только завтра, многие гости все равно оставляли подарки неподалеку от секции с подарками для Анатеи.       День был чудесный.       Не успели они с Анатеей дойти до стола, как подлетела Миэлина, сумбурно объясняя, что малышку пора передать ее няням. Эланиэль послушно отпустил маленькую ручку, и сестру сразу же подхватила главная служанка, воркуя с ней по пути.       Стол уже заполнили закусками, музыканты начали играть, а менестрель тихо запела. Праздник начался. В программе были танцы и знакомства, а чуть позже — грандиозный ужин, из-за которого повара весь день носились по кухне как пчелой ужаленные.       Эланиэль улыбнулся, обнаружив учителя Тарнса недалеко от родителей, и направился к нему. Дорогу перегородил Валаэль в похожем бордовом костюме. Эланиэль остановился, стараясь не выдать своего нетерпения, и посмотрел на брата, задрав голову. Он уж почти доходил братьям до плеча, и учитель Тарнс мягко шутил, что Эланиэль вырастет настоящим великаном.       — Пойдем, — спокойно сказал Валаэль, разворачивая мальчика за плечо. Эланиэль не сопротивлялся, но все-таки поинтересовался:       — Куда?       — Узнаешь, — загадочно отозвался брат и улыбнулся, ведя Эланиэля на выход из зала. Сдержанными они никогда не были, а атмосфера праздника только раззадоривала, поэтому Эланиэль снова спросил:       — Вы приготовили подарок? — он мысленно отругал себя за нетерпение, но все мысли сразу же развеялись, когда Валаэль уверенно кивнул.       — Мануэль как раз заканчивает с последними приготовлениями, — сказал он. — Тебе нужно будет закрыть глаза.       Эланиэль сразу же закрыл.       — Не сейчас, чуть позже. Тем более, я взял повязку, — Валаэль достал из кармана лоскут зеленой ткани, покачивая в воздухе. — Тебе понравится, — добавил он. Эланиэль и не сомневался. Сегодня ведь особенный день.       У него ведь сегодня двенадцатый день рождения. Он наконец-то обретет свою истинную силу.

***

      — Вал, долго еще идти? — измученно спросил Эланиэль, цепляясь за руку брата, чтобы не споткнуться. Они несколько раз поднялись-спустились по лестнице, прошли, кажется, тысячу коридоров, и мальчик уже совсем не понимал, как долго это длится.       — Почти пришли, — ответил Валаэль довольным голосом, и в какой-то момент они все же остановились. — Давай, иди вперед, — сказал он, несильно подталкивая брата в спину. Эланиэль послушно пошел и застыл, врезаясь во что-то твердое и холодное.       Послышался металлический скрежет, а после отчетливый щелчок закрывающегося замка.       Он резко развернулся, срывая с глаз зеленую повязку. За толстой решеткой стояли оба брата, с идентичными лицами и выражениями взирая на него. Они ухмылялись. Эланиэль быстро огляделся, пытаясь найти хоть что-то похожее на подарок.       Не могли же они?       — С днем рождения, Элан, — елейно протянул Мануэль, раскручивая тяжелую связку ключей на пальце. Связку с ключом от камеры темницы, в которой он случайно запер Эланиэля.       Случайно же?..       — Мануэль, открой дверь пожалуйста, — терпеливо попросил мальчик, пытаясь обуздать мерзкую паническую дрожь. Мануэль усмехнулся и повернулся на близнеца, словно обдумывая просьбу. — Ты случайно запер меня. Открой дверь.       Они улыбались теми же улыбками, после которых Эланиэлю становилось очень больно и холодно. Он сделал два шага назад, сталкиваясь со стеной. Мануэль продолжил крутить связку.       — У Анатеи день рождения… — У меня день рождения. Мануэль медленно наклонил голову, не прекращая хищно улыбаться.       — Ты так хочешь вернуться на праздник? — спросил Валаэль, вмиг теряя запал. Эланиэль замер на мгновение, а после неуверенно кивнул, не зная, что стоит делать.       Точнее — чего делать не стоит.       Ключ слабо поблескивал в тусклом свете единственного фонаря. Темница сейчас пустовала. И только Эланиэль был заперт, сам не понимая за что. За что они с ним так?       Почему?       Мануэль подошел ближе к прутьям и медленно протянул руку с ключами, оставляя ее в камере. Эланиэль рванул к связке, но брат быстро выдернул руку, продолжая ухмыляться.       — Ты хочешь выйти из камеры? — спросил Валаэль.       — Хочу, — ответил Эланиэль совсем-совсем тихо. Тугой ком подкатил к горлу. Он сдерживал слезы.       Наверху вовсю разгорался праздник в честь Анатеи, в честь Эланиэля, хотя его пиршество и будет проходить завтра. Уже сегодня он узнает о своей истинной силе и сможет рассказать об этом всему миру. Сегодня он заперт в камере темницы под дворцом, а с другой стороны два ухмыляющихся брата, цена которых всегда слишком высока.       — Тогда танцуй, — шепнул Мануэль и сделал шаг назад, скрещивая руки на груди. Валаэль оперся на его плечо, готовый наслаждаться представлением.       Эланиэль тихо вздохнул, молясь, чтоб слезы не сорвались вниз, и начал танцевать. Рисование, фехтование, боевые искусства, музыка — все это ничто по сравнению с его ненавистью к танцам. Он надрывно дышал, исполняя корявые пируэты, и громко шмыгал носом.       Мануэль недовольно покачал головой.       — Нет, — оборвал он, заставляя Эланиэль неловко застыть на месте. — Танцуй как обычно. Не халтурь.       Первая горячая слеза скатилась по нежной щеке. Эланиэль начал медленно снимать бордовый наряд трясущимися руками, путаясь в множестве застежек.

***

      Он кутался в загрязнившуюся одежду, забившись в угол камеры. Они соврали. Они не стали открывать дверь клетки даже после всего, что Эланиэль сделал.       Чары, наложенные на темницу, не пропускали и звука. Никто не знал, что Эланиэль здесь. Его никто не выпустит, пока стражник темницы не решит наведаться сюда. Он останется здесь, пока не появится какой-нибудь ужасный преступник.       Кому нужно стеречь пустую темницу?       Эланиэль тихо дышал ртом, считая трещины в каменной стене. Он не знал, сколько времени прошло, не знал, что происходит наверху. Может, его кто-то ищет? Может, Миэлина спустится сюда проверить, что никто из гостей не заблудился?       Время тянулось медленно. Эланиэлю казалось, что прошла целая вечность или по крайней мере полдня. Он ругал себя за непослушание и побеги от учителей. Они точно думают, что он куда-то сбежал и спрятался, просто чтобы испортить настроение родителям и праздник сестре.       Слез уже не осталось, им на замену пришла глухая злость.       Эланиэль поднялся на ноги и подошел к решетчатой двери, в очередной раз дергая ее. Не открылась. Он дернул еще раз и еще, разгоняя по глухой темнице звонкий лязг железа.       Гнев заклубился в груди, заставляя дергать бедную дверь все сильнее и сильнее. Он знал, что сил никогда не хватит, чтобы выломать ее. Знал, что древняя магия не позволила бы открыть эту дверь без ключа, даже если бы он был главным в мире силачом.       Знал, что он просто не сможет. Но Эланиэль все равно продолжал дергать решетку на себя, создавая все больше и больше шума. Если кто-то вдруг спустится в темницу, то точно услышит неприятный звук.       Но никто не спустится, как не спустился и раньше. Его никто не ищет.       С отчаянным воплем Эланиэль налетел на дверь, пытаясь вложить всю свою злость и обиду. Он почувствовал тяжелую энергию в своем теле, почувствовал звенящую в воздухе вокруг магию. А после его ослепило неизвестной вспышкой.       Эланиэль отлетел назад, больно ударяясь спиной об стену. В голове закружилось. Магия непрерывным потоком лилась из его тела, погружая в состояние странной эйфории.       Через некоторое время он все-таки смог прийти в себя, медленно раскрыв глаза.       Решетка камеры оказалась в другом конце темницы. Эланиэль наконец-то был свободен.       А вокруг — тяжелая черная пелена его истинной и ужасной энергии.

***

      — Вы не можете сидеть там весь день, сегодня же пиршество! — ругалась Миэлина за дверью. Эланиэль укрылся одеялом с головой, перекатываясь на живот.       В покоях было душно, но он не хотел вставать с кровати. Слуги были отосланы сразу же, после его возвращения вчера, без каких-либо объяснений. Утром пришел придворный лекарь, но Эланиэль не позволил ему войти, заверив, что здоров.       Никто не спрашивал, куда он исчез вечером, никто не звал посмотреть на подарки. Он чувствовал себя отвратительно спокойным и опустошенным, даже когда смотрел на мелкие черные искры, зависшие в воздухе его покоев. Одна из них направилась к трем маленьким глиняным горшочкам и цветущим в них фиалкам, которые Эланиэль заботливо высаживал и поливал, запрещая слугам даже прикасаться к растениям.       Коснувшись маленького лепесточка, искра бесшумно взорвалась, а сам цветок моментально осыпался пеплом в горшочек.       И Эланиэлю было… все равно. Какой смысл переживать из-за цветов, когда его погубит собственное проклятье? Он просто останется в покоях и медленно в них же сгниет, чтобы хоть раз не доставлять никому проблем.       Наверное, учитель Тарнс расстроится.

***

      Бунт закончился тем же вечером, когда вместо Миэлины и лекаря пришла мама.       Эланиэль ужасно хотел есть, но отчаянно терпел. Он пытался коснуться черных всполохов, пытался использовать магию на себе, но ничего не вышло. Энергия вырывалась спонтанно и почти не подчинялся. Он пробовал выпустить совсем немного — получилось слишком много, пробовал сжечь себя — ничего не выходило, потому что магия проклятого не приносит ему вреда.       Он слышал звуки суетливой подготовки к пиршеству весь день, но все равно оставался в кровати, упрямо желая умереть именно в ней и нигде больше. Миэлина и слуги навещали Эланиэля каждые полчаса, но получали один и тот же ответ — он не в настроении, на пиршество не выйдет.       Маму игнорировать было чревато наказанием. Ему пришлось встать с кровати. Благо искры рассыпались по первому же его прикосновению и не требовали какого-то особого обращения. Он быстро развеял все следы своего ужасного греха и неловко приоткрыл дверь, выглядывая.       Мама выглядела бесподобно. Золотое платье сверкало и переливалось, а свежие цветы у подола разносили чудесный аромат. Эланиэлю стало так стыдно и обидно, что он всех подвел, что родился каким-то не таким, что не смог заставить родителей гордиться им так же, как братьями.       — Почему ты до сих пор раздет? — спросила мама холодно, оглядывая его мятую голубую пижаму. Эланиэль неловко пожал плечами, надеясь, что сможет удержать свою силу и не навредит ей. — Гости уже собрались. Все ждут тебя, — продолжила Ирэлла гораздо более раздраженным тоном.       Эланиль поежился.       — Я могу остаться в покоях? — спросил он совсем тихо, опуская глаза.       На долгую минуту повисло молчание. На семидесятом счете Ирэлла вновь заговорила.       — Почему?       — Неважно себя чувствую, — сказал Эланиэль, поежившись.       — Это не оправдание, — мрачно ответила мама и развернулась на месте. — Сейчас же иди к портному, все слуги уже там.       Эланиэль судорожно вздохнула, чувствуя, как паника мягко обнимает его, готовит к тому неминуемо ужасному, что его ждет.

***

      Неделя прошла… странно. Эланиэлю приносили еду прямо в покои. Купался он сам, так не впустив слуг обратно, да и то лишь тогда, когда дышать уже было нечем. Погибшие фиалки полетели из окна вместе с горшками еще в день его пиршества.       Переволновавшись, он потерял сознание именно в тот момент, когда родители и гости сказали показать, какой же у него уровень сил. С тех пор Эланиэль был освобожден от любых занятий, но вынужден проверяться у лекаря по три раза в день.       Все уже знали, что он может использовать магию, что болезнь, какой бы она ни была — отошла. Но Эланиэль находил все новые и новые отговорки, оставаясь в одиночестве в своих покоях.       На восьмой день в дверь постучал учитель Тарнс. И Эланиэль просто не мог не открыть ему.       — Выглядите уставшим, — вместо приветствия сказал мужчина, мягко улыбаясь.       Эланиэль пожал плечами и отошел в сторону, пропуская учителя в покои. Он указал на свободным диванчик, на который можно присесть, а сам улегся обратно в кровать, подложив под голову одну из высоких подушек.       — Ваше Высочество, вы можете рассказать обо всем, что вас тревожит, — обеспокоенно сказал мужчина и шевельнул рукой. Окно распахнулось, впуская в покои свежий воздух впервые за несколько дней. Эланиэлю на мгновение стало очень стыдно за этот беспорядок, но потом все волнения снова улеглись.       Какая теперь вообще разница, что о нем могут подумать?       — Это из-за… старших наследников? — осторожно спросил Тарнс. Эланиэль отвел глаза и равнодушно пожал плечами. Это тоже больше не имело никакого значения. — Почему вы не хотите говорить?       Он перевел на учителя пустой взгляд, лениво размышляя, стоит ли рассказывать. Вряд ли будет хуже, чем есть сейчас. Вряд ли ему смогут помочь как-то исправить это. Исправить себя. Исправить свою проклятую природу.       Эланиэль рассматривал беспокойное лицо мужчины, полное переживаний. Рассматривал его осторожно убранные под заколку светло-русые волосы. Аккуратную брошь на груди, говорящую о его положении во дворце. Эти мягкие серые глаза, всегда смотрящие на Эланиэля только с добром и заботой.              Таких глаз не было ни у кого в мире. Он был уверен.       Вздохнув, Эланиэль махнул рукой. Комната вспыхнула черными искрами.       Учитель Тарнс замер.       Они деформировались в пространстве, тянулись друг к другу, тянулись к мужчине, но Эланиэль прилагал все усилия, чтобы смертоносная магия не коснулась единственного мага, не желавшего ему зла до этого момента.       — Я проклят, — спокойно резюмировал Эланиэль непривычно взрослым тоном. Он больше ничего не хотел кроме покоя и уединения.       Учитель не смотрел на него, он разглядывал сгустки энергии в воздухе, оцепенев.       — Можете рассказать отцу, — сказал Эланиэль, перекатываясь на бок. — Он меня казнит, — совсем тихо добавил.       По комнате пронеслись несколько энергетических потоков, и черные искры погасли, безобидно рассеиваясь в воздухе. Учитель поднялся с дивана и подошел к кровати Эланиэля, осторожно усаживаясь на самый краешек.       — Это не проклятье, — начал он тихо, но серьезно. Последовала недолгая пауза. Учитель Тарнс положил ладонь на голову Элана, аккуратно поглаживая грязные волосы. — Это магия. Это энергия, такая же, как и энергия других четырех уровней. У нее так же есть своя природа и предназначение.       Он рассказывал мягко, даже мягче, чем на их ежедневных занятиях, что долгие годы проходили в башне напротив.       — Первый уровень — целительная магия, созданная из жизни. Людей, растений, животных, насекомых. Второй — стихийная, магия природы, — Эланиэль все это знал и совсем не понимал, зачем учитель снова это говорит. — Третий — магия крови. Она может быть жесткой и опасной, но это магия защитника.       Мужчина замолчал, перебирая грязные пряди своими чистыми пальцами. Он ждал, что Эланиэль спросит, как делал это всегда.       — А четвертый?.. — тихо поддался мальчик, зажмуривая глаза. Он не хотел знать ответа так же сильно, как и отчаянно желал его услышать. Страх поднимался в груди.       — А четвертый — это магия хаоса. Из хаоса произошел наш мир. Из пустоты и черноты. Это энергия разрушения лишь для тех, кто не знает, как созидать. Хаос — магия воителей. Самый гениальный маг, которого я знаю, владел ей.       В его голосе слышалась искренняя улыбка. Эланиэль осторожно перевернулся на спину, чтобы видеть лицо учителя, и не нашел в нем ни капли лжи. Он сделал глубокий вдох, кажется, первый настоящий за последнюю неделю.       — Ваш учитель? — робко поинтересовался Эланиэль. Тарнс кивнул. — Если меня не казнят, то отошлют в Грот, — вдруг мрачно сказал он, возвращаясь в свое печальное состояние.       — Я придумаю, что вам делать. Сейчас вам стоит скрываться очень хорошо. Постарайтесь не встречаться с братьями или учителями.       Эланиэль грустно покачал головой.       — Не получится. Они знают, что я не болен, — тихо ответил он. Учитель замер, что-то очень хмуро обдумывая. Он поднял руку на уровне груди Эланиэля и застыл.       — Если вы позволите, я могу наслать на вас не сильную хворь. Этого времени хватит, чтобы я разработал план побега.       — Побега? — испуганно переспросил мальчик. Учитель кивнул, выглядя при этом совершенно разбито. И Эланиэль понял, что других вариантов у него просто нет. По-другому у него не получится.       Он судорожно вздохнул и закрыл глаза.       — Колдуйте.

***

      Учитель Тарнс установил в его покоях незримый барьер, не позволяющий черным искрам быть заметными. Еще неделю Эланиэль провалялся в постели, оценивая «не сильную» хворь на десять из десяти. Он не мог есть, не мог встать с кровати и тем более не мог посещать занятия или принимать посетителей.       Миэлина приносила еду три раза в день, Эланиэль мог запихнуть в себя что-то больше булочки раз в два дня, в остальное время его просто выворачивало наизнанку и бросало по всей кровати от невероятного жара и раздражения по всему телу.       Приходил лекарь со своими мазями и ритуалами. Эланиэль даже сквозь пелену болезни помнил наставления учителя и портил чужие чары и заклинания своими незримыми магическими потоками.       Большую часть времени ему казалось, что он умирает.       На восьмой день получилось сесть в постели и дважды поесть. Миэлина выглядела довольной, когда забирала пустую посуду из его ослабевших рук.       На десятый день Эланиэль смог искупаться под присмотром все той же Миэлины. Каждую ночь он засыпал в тревожном ожидании неизбежной беды, прекрасно понимая, что как только болезнь отступит, ему придется уйти.       Не уйти. Убежать.       На двенадцатый день зашел учитель Тарнс и сообщил, что смог связаться со своим знакомым и узнать, как незаметно покинуть дворец. Эланиэль знал, что где-то под землей настоящие катакомбы, но понятия не имел, как в них попасть.       На тринадцатый день наставник принес карту катакомб, и они с утра до ночи повторяли безопасный маршрут. Весь день Эланиэль заучивал мучительно бесконечные повороты.       Через винный погреб в восточном крыле спуститься в потайное убежище и выйти в левый коридор. Налево-направо-направо-вперед. Короткая лестница вниз. Направо-налево-вперед-направо-вперед-налево. Выход в катакомбы. Правый коридор, налево-налево-вперед-направо-вперед-пропустить два поворота-налево-направо. Вперед до конца и последний поворот налево.       Потом он сможет подняться по длинной-длинной лестнице и выйти через пещеру в горе недалеко от Властанта.       По словам наставника об этом проходе не знает никто из действующей королевской семьи.       Эланиэлю хотелось бы в это верить.

***

      Налево-направо-направо-вперед.       «Мы устроим все послезавтра. Соберите первую часть самых необходимых вещей в маленький мешок и спрячьте под кровать. Не позволяйте слугам зайти в покои».       Короткая лестница вниз.       «Вы не можете больше сидеть в своих покоях и бездельничать. Его Величество уже обо всем знает. Если не явитесь на занятия сегодня, готовьтесь к огромным неприятностям».       Направо-налево-вперед-направо-вперед-налево. Выход в катакомбы.       Эланиэль напряженно шел к классу, шепотом повторяя маршрут. Все свободное время он записывал повороты и сжигал бумагу, повторял вслух, бродил по покоям, поворачивая при каждом касании стены.       Однажды учитель Тарнс пришел посреди ночи после отбоя, разбудил Эланиэля и потребовал рассказать весь маршрут. Мальчик назвал каждый поворот, ни разу не сбившись, и в тот же момент отключился. Больше его никто не пытался разбудить.       Правый коридор, налево-налево-вперед-направо-вперед-пропустить два поворота-налево-направо.       Он подошел к двери класса, не встретив по пути ни одного стражника. Все, как и сказал наставник. В это время у них пересменка. Второй коридор восточного крыла будет свободен. Никто и не заметит его ухода.       Вперед до конца и последний поворот налево.       Эланиэль открыл дверь и вошел в класс, не поднимая глаз. Он прокручивал заученную карту в голове, еще раз мысленно повторяя все коридоры и повороты.       Дверь позади с громким звуком закрылась. Щелкнул замок. Эланиэль замер.       «Постарайтесь не встречаться с братьями или учителями».       — Я думал, актерское мастерство матушки переплюнуть просто невозможно, но ты и правда умеешь удивлять, братец, — раздался елейный голос прямо за его спиной.       По телу прошла неприятная дрожь.       — Так умело крутить всем дворцом на протяжении месяца — настоящее искусство! — рассмеялся он. Эланиэль услышал приближающиеся шаги и резко обернулся, впиваясь в Мануэля испуганным взглядом.       Бежать некуда. Дверь заперта. Ключ снова у Мануэля в руках. Он снова закрыл его в клетке.       — Неужели тебя настолько зацепил наш с Валаэлем небольшой розыгрыш? Даже своему ненаглядному учителю пожаловался.       Что?       Эланиэль стремительно отступал, но Мануэль медленно надвигался. Один шаг брата как три шага Эланиэля. Совсем скоро он упрется в стену и бежать будет некуда. Бежать уже некуда. Единственный выход перекрыт, а в классе кроме них — никого. Даже стражи за дверью нет.       — Я никому ничего не говорил, — ответил Эланиэль, бегая взглядом по классу в поиске хоть чего-нибудь, что ему поможет. Книги, письменные принадлежности, склянки с экстрактами. Ничего полезного.       Мануэль жестко улыбнулся, когда убрал ключ в карман своих брюк.       Выхода нет.       — Кому ты врешь?       Эланиэль уперся в стену, не сводя с Мануэля испуганного взгляда. Нельзя закрывать глаза, нельзя поддаваться панике. Но он уже поддался.       Шаг. Второй.       Пальцы Мануэля заискрились синим.       Эланиэль не помнил, когда все началось. Возможно, ему было около шести, когда магия только начала просыпаться? Возможно, это случилось чуть позже. Валаэль тогда плакал, сидя на своей кровати, пока Эланиэль пытался объяснить ему, что ничего плохого во втором уровне нет. Что у их матери второй уровень, что у отца тоже.       Но Мануэль хотел третий. Мануэль всегда хотел быть сильнее всех.       Валаэль родился на двадцать минут раньше, поэтому и магия к нему пришла первее. Он уже тогда знал, что близнец будет в ярости. Что им всем будет очень больно, когда и его магия проснется. Близнецы всегда идентичны в своей энергии.       Валаэль уже тогда знал, что Мануэлю просто крышу снесет от осознания того, что он не самый сильный в этом долбанном дворце.       И Эланиэль это знал. Знал, но не был готов к тому, что произойдет позднее.       Синяя молния не успела достигнуть его лица, когда Мануэль отлетел, ударяясь спиной об угол стола. Сердце стучало как бешенное, а вокруг заискрилась пустота. Брат шокировано вскинул голову, а потом улыбнулся ужасающей, почти животной улыбкой.       Он узнал.       Вариантов не осталось. Счет пошел на минуты.

***

      Времени забрать вещи не осталось, Эланиэль бежал по длинным коридорам дворца, совсем не чувствуя ног и звенящего сердцебиения в ушах. Дыхание сбилось, легкие горели огнем. Но он не останавливался. Просто не мог.       Послышался топот десятка ног. Стражу уже отправили.       Он забежал в восточное крыло через третий этаж, ориентируясь на свои спутанные воспоминания. Казалось, будто дворец мигом перестроился, запутал коридоры и залы, чтобы он никогда не смог сбежать.       Топот становился все громче.       Они догоняли.       Эланиэль спустился на второй этаж, а после, проигнорировав лестницу, ведущую вниз, побежал по коридору дальше, чтобы спуститься прямо к входу в винный погреб. Пробегая, он совсем неосторожно оттолкнул слугу со стопкой тарелок на своем пути, отчего те посыпались на пол, разбиваясь на тысячи осколков.       Он ничего не сможет ему сказать. Эланиэль принц.       Подбежав к лестнице, он ловко запрыгнул на перила, скатываясь вниз, чтобы выиграть как можно больше времени. Эланиэль слышал, что половина стражи спустилась через центральную лестницу, но другая половина бежала прямо за ним.       Они не могут атаковать его. Не могут применять магию или силу. Эланиэль все еще принц, он все еще неприкосновенен. Даже если отец и приказал найти его и схватить.       Сумбурные мысли накладывались одна на другую, пока он пробегал очередной коридор. Прямо за этим поворотом находился винный погреб, он справился.       В спину летели приказы и просьбы остановиться, но Эланиэль их не слушал, сосредоточившись лишь на своем дыхании. Как учили. Вдох носом, выдох ртом, и ты будешь в состоянии пробежать хоть весь Властант.       Его подготовки достаточно, чтобы, имея фору, оторваться от стражи. Он сможет.       Эланиэль станет самым сильным где-нибудь за пределами Властанта, а потом навестит учителя Тарнса и поблагодарит за все. У него получится.       Налево-направо-направо-вперед.       Эланиэль завернул за угол, стараясь не улететь в стену из-за несбавляемой скорости и…       Налево-направо-направо-вперед.       …И угодил прямо в руки огромному стражнику, от которого отбиться никогда не смог бы.

***

      Повозка двигалась медленно, несмотря на обученных зачарованных лошадей. Они объезжали Властант, чтобы не привлекать внимания к дорого украшенной карете и целому конвою королевской стражи.       Эланиэля связали. Запястья кровоточили из-за впивающейся в кожу веревки. Веревки, которой связывают самых опасных преступников уже тысячелетие. Из-за веревки, которая полностью блокирует выход его магии.       Эланиэль проиграл.       При хорошей погоде они смогут доехать до Грота за два дня, не делая никаких остановок. При плохой на это уйдет не меньше четырех дней, а остановку все-таки придется сделать в ближайшем поселении. Но кто согласиться принять преступника, закованного в известные королевские вервия?       Мирные жители имеют право отказать даже самому королю, если речь идет о черной магии. И Эланиэль это прекрасно знал.       — Всегда мечтал посмотреть на королевского ублюдка в таком чудном положении, — улыбался Ханс, развалившись на диванчике напротив Эланиэля.       Ханс его схватил. Ханс ударил его в живот, пока никто не видел. Ханс всегда питал нездоровую любовь к насилию над королевской семьей.       У Валаэля до сих пор не исчез шрам на ключице, как бы он не пытался это всем доказать.       — Мерзость, — только и ответил Эланиэль, чувствуя горячую волну гнева, охватившую его в одно мгновение.       Учитель Тарнс говорил, что при четвертом уровне магию жизненно необходимо выплескивать, чтобы не повредить душу. Хаос это в любом случае хаос. Особенно, когда он живет внутри тебя.       Эланиэль не мог использовать магию из-за дурацкого вервия. Но Ханс не подумал о том, что у него очень тонкие запястья.       — А твой брат был красноречивее в этом возрасте, — рассмеялся стражник, закидывая ногу на ногу. Эланиэль отвернулся к окну.       Валаэль не был ужасным. Он никогда не бил Эланиэля, и никогда не говорил ему гадостей. Но он очень любил своего близнеца. Это все и испортило.       Пошел дождь.       — Что, уже сдулся? Или представляешь, что с тобой сделают в Гроте? — Ханс наклонился ближе к нему, опираясь руками на собственные ноги. Эланиэль вжался в спинку своего сиденья, стараясь хоть как-то увеличить расстояние между ними. — Или… по дороге в Грот?       И в этой тихой угрозе было все. Эланиэль чувствовал жар ладоней стражника.       — А ты уверен, что тишина на улице из-за дождя? — равнодушно поинтересовался Эланиэль, кивнув на окно. Ханс резко отстранился. — Не думал, что твои дорогие друзья сейчас медленно сгнивают, пока ты здесь болтаешь со мной?       Повозка остановилась.       Эланиэль прекрасно рассчитал время.       Лицо Ханса вспыхнуло красным выражением гнева в перемешку с недоверием. Он дернулся назад и вытянул ноги, собираясь выглянуть из повозки.       — Чего застыли? — крикнул стражник. Никто ему не ответил.       Эланиэль медленно потянул расслабленную кисть из ослабевшей петли. Спасибо кочкам на дороге. Никто не заподозрит обмана, пока твое тело швыряет по всей карете из-за неровности дороги. Никто не подумает, что петли, наверное, стоило затягивать сильнее, когда напротив сидит испуганный королевский ублюдок, падающий из-за малейшего колебания кареты.       Эланиэль не любил сражения или уроки фехтования. Но это не значит, что он ничему не научился за долгие годы работы с учителем. Ему всегда нравилось узнавать что-то новое. Что-то по-настоящему полезное.       Ханс распахнул двери кареты и высунулся наполовину, стараясь найти опровержение словам Эланиэля.       Веревки беззвучно упали, наконец-то освобождая руки. Магия бурным потоком зациркулировала в теле.       — Ах ты, маленький уб…       И все вокруг взлетело на воздух.

***

      Эланиэль никогда бы не подумал, что будет хоть раз в своей жизни убегать от разгневанных торговцев из-за украденной лепешки. Эланиэль никогда бы не подумал, что будет красть лепешки.       Что будет красть вообще.       Он привалился спиной к каменной стене и постарался привести дыхание в норму. Оторвался. Торговец с громкими бранными криками вернулся к своей лавке, а в руках мальчика осталась свежая лепешка.       За те четыре дня, что он провел за пределами дворца, Эланиэль узнал много нового.       Оказывается, его убили. Оказывается, по всему Властанту будут продолжать поиски его убийцы, пока отцу, видимо, это не надоест. Двадцать восемь королевских стражников были жестоко убиты и расчленены, когда сопровождали принца в малый дворец.       И никто не говорил о том, что произошло на самом деле.       Династия должна оставаться чистой.              Он вышел из своего укрытия и пошел дальше по полупустой улице, на ходу жуя лепешку. Одежда была уже настолько грязной, что даже при огромном желании его нельзя было бы назвать не то что принцем, а просто ребенком с живыми родителями. Эланиэль видел бродячих детей, и с уверенностью и легкостью на сердце мог признать, что ничем от них не отличался.       «Приличная» часть Властанта закончилась еще два дня назад. В этой даже патрульных почти не было. Эланиэль счел это победой.       Откусив огромный кусок лепешки, он рассматривал дома и пинал камни под ногами. Ботинки еще долго проживут, но вспоминая слова Миэлины о том, что у него очень быстро растет нога, Эланиэль переживал, что в любом случае скоро останется без обуви, даже если и не успеет износить ее полностью.       Через месяц начнутся холода, тогда тоже будет совсем не весело.       Эланиэль старался перестроить свое изнеженное слугами мировоззрение и восприятие, старался думать как взрослый и переживать о по-настоящему важных вещах. Но мысль о том, что лепешка сильно пересушенная и ей явным недостает специй, все равно лезла в голову.       Дома делают вкуснее.       А дома это?..       Эланиэль споткнулся и совсем не грациозно завалился на колено, сдирая ткань штанов, чего, конечно, не случилось бы, если бы он не витал в облаках. Он закашлялся, сгибаясь почти пополам. Сухая лепешка застряла в горле.       Эланиэль попытался свободной рукой постучать по спине, как это всегда делала Миэлина, когда он спешил и давился в детстве, но ничего не помогало.       Сбежать из дворца, перебить всю сопровождающую стражу — и это все ради того, чтоб умереть из-за лепешки. Какой абсурд.       Он почувствовал, как тело обвили чьи-то сильные руки, и панический страх мигом захватил сознание. Эланиэль принялся брыкаться и вырываться, но кашель тратил слишком много сил.       Нельзя использовать магию.       — Да тише ты, задохнешься же, — раздался недовольный женский голос над ухом, а после Эланиэля резко выпрямили и встряхнули, благодаря чему удалось наконец выплюнуть проклятую лепешку. — Ну вот, — Руки исчезли. Эланиэль отбросил недоеденный хлеб и развернулся на месте, впиваясь в незнакомку острым взглядом.       Формы нет, оружия тоже. Руки грязные и в мозолях, одежда в аккуратных заплатках, но они все равно бросались в глаза.       — Ты чего такой дикий? — спросила женщина удивленно и сделала шаг назад. У ее ног стояли две корзины с овощами и фруктами. — Наши мальчики не такие пугливые. Не местный что-ли? — спросила она, и Эланиэль застыл.       Он не чувствовал опасности, исходящей от этой женщины. Уровень ее магии довольно слаб. Первый, возможно, второй, но совсем не развитый.       Что ей нужно?       Мальчик осторожно кивнул.       — Если будешь так бродить в одиночку, попадешь в неприятности, — сказала женщина назидательным тоном. Эланиэль ничего не ответил, и она вздохнула. — Где твои родители, мальчик?       — Их нет, — ответил Эланиэль хмуро. Теперь нет.       Женщина снова вздохнула, подхватила свои корзины и подошла к нему. На этот раз Эланиэль не отступил.       — Можешь остаться у меня, если будешь помогать по хозяйству.       Чего? Так просто?       — Я много работаю, сил совсем не остается на домашние дела, — она устало покачала головой. — Буду кормить, да и кровать свободная найдется, — продолжила женщина, но Эланиэль не знал, как ему на это реагировать.       С чего бы ей помогать ему?       — Зачем вам это? — спросил Эланиэль строго, а потом вспомнил, что перед ним не служанка. Он больше не принц. Не тогда, когда весь Есхад считает, что он мертв.       — Жалко мне тебя, — женщина пожала плечами и медленно двинулась вперед.       Эланиэль засеменил за ней. Пару минут они шли в тишине, и этого времени хватило, чтобы обдумать все риски. Как и учил наставник.       Он пришел к выводу, что максимум, чем эта женщина сможет ему навредить — сдаст патрульным. До этого момента Эланиэль успеет ее убить. Риски минимальные.       — Я Диана, — представилась женщина. — А тебя как зовут?       От старых привычек нужно уже начинать отказываться. Принцем ему не быть, но остаться живым получится, если не допускать серьезных ошибок. Все будет хорошо. Он справится.       — Элан.       Он справится.       …он уже справился.       — Ты… — прохрипел парень сквозь мучительную боль, усаживаясь. На полу осталась темно-красная лужа, но чистота больше никого не волновала. — Ты же можешь остановить это? — спросил он, прикладывая руку к пузырящейся ране на животе.       Элан развеял созданную из черноты глефу и подошел к телу на полу, присаживаясь на корточки на расстоянии двух шагов.       — Могу, — ответил Элан равнодушно, а после мягко улыбнулся, всматриваясь в знакомое лицо.       — Мы… — начал он, поворачиваясь в сторону другого тела. Обезглавленного тела. — Я, — исправился сразу же, а после снова глянул на Элана расширенными из-за ужаса глазами. — Я уеду в малый дворец, — Дворец, ну конечно. Чтобы слуги вокруг и все удобства. Чтобы обед по расписанию и ароматная баня. — Откажусь от трона. Ты сможешь править.       Элан наклонил голову набок, словно раздумывая столь заманчивое предложение.       — Смогу править? — протянул он задумчиво, видя, как загораются надеждой глаза Мануэля. — Пока ты будешь жить в малом дворце? — Мануэль активно закивал, но уже на третьем кивке резко дернулся, заваливаясь на локоть от боли.       Ох, ну конечно ему больно. У него же живот вспорот!       — Сразу, как ты прекратишь это, — свободной рукой Мануэль указал на рану, сбито дыша. Элан, словно впервые увидел кошмарную картину, созданную своим оружием, подвинулся ближе и протянул руку.       — Это? — спросил он с улыбкой, когда тепло чужой крови окропило руку. Мануэль кричал. Неистово дергался, стараясь уйти от руки, но Элан оставался неподвижен. — Ты хочешь, чтобы боль ушла?       Слезы лились по щекам Мануэля маленькими водопадами. Элан наконец-то чувствовал удовлетворение.       — Хочешь? — спросил Элан еще раз, дернув рукой. Мануэль снова закричал, полностью опадая на пол.       — Хочу! — молил он. — Пожалуйста, хватит! — Сладким сиропом по ушам Элана.       Элан достал руку из раны, чувствуя, как чужая кровь снова начала заливать дорогие ковры. Он наклонился к уху брата и с нежной улыбкой прошептал:       — Тогда танцуй.       Мануэль понял, что спасения нет.       В руке Элана снова появилась клубящаяся черным дымом глефа.       Взмах — и Мануэль больше не хрипел. Элан пнул дурацкую голову к другой точно такой же. Он больше не мог перестать улыбаться.       Ботинки были в крови, но он сможет это смыть, руки тоже запачкались, но и это не проблема. Главное, что одежда на нем все еще оставалась чистой, спасибо долгим годам обучения контролю. Элан мог делать со своей энергией все, что ему только вздумается. Например — моментально прижечь рану, чтобы кровь не начала хлестать во все стороны. Или наоборот — оставить как есть. С рваными гноящимися краями.       Элан услышал тихий топот прямо перед собой. Он резко вскинул голову.       Это…       — Ты Эланиэль, да? — спросила девочка в чудесном розовом платье, обильно украшенном камнями. В ее прекрасную русую косу вплели орхидеи. Элан не мог оторвать от них взгляд. Девочка приподняла полы своего платья и осторожно переступила небольшую кровавую лужу на полу. — Ты же мой брат?       Элану показалось, что он умирает.       — Анатея? — не веря, спросил он, хотя умом и понимал. Она все видела. Она все знает.       Анатея кивнула.       — Тебе стоит быстрее уходить, церемония скоро начнется, — посоветовала девочка, а когда не дождалась реакции на слои слова, дернула Элана за руку. — Тебя казнят, если не уйдешь.       Элан медленно кивнул, все еще не в силах прийти в себя.       — Почему? — хрипло начал он, чувствуя накатывающую тошноту. — Почему ты помогаешь мне? — спросил Элан. Анатея снова потянула его за руку, вынуждая опуститься. Элан присел на корточки перед ней.       Даже если Анатея решит его убить в этот самый момент, Элан не станет сопротивляться.       — Потому что они, — она махнула головой в сторону обезглавленных тел близнецов. — не хорошие.       По спине Элана побежал мерзкий холодок. Что они успели сделать?..       — А ты хороший, — продолжила девочка.       Но это не было правдой. Она его не знала. Единственное, что она увидела — это их общих мертвых братьев. Разве хоть кто-то считает Элана хорошим? Почему?..       — Так учитель Тарнс говорит. Но еще говорит, что мне никому нельзя об этом говорить, — Анатея поморщилась от своей спутанной формулировки. — Он показывал мне твой портрет.       Элан неуверенно улыбнулся, все еще не осознавая происходящее.       — Ты хочешь править, Эланиэль? — вдруг спросила Анатея, смотря ему ровно в глаза. Детский голос, но такой взрослый взгляд. Элану снова стало больно.       Он медленно покачал головой.       Ему не нужен этот трон. Не нужно это королевство и этот народ.       Ему нужно только прощение Анатеи и учителя Тарнса, которое он, видимо, уже получил.       — Тогда уходи скорее, — сказала сестра совсем серьезно. А ведь ей всего девять. — И возвращайся, когда трон уже будет моим, — она улыбнулась той светлой детской улыбкой, что совсем не вяжется ни с местом, в котором они говорят, ни с самим разговором. — И мы сможем поболтать.       Элан подался вперед, обнимая девочку. Он почувствовал свои горячие слезы.       На шею легли детские ручки, обнимая его в ответ.