Свиалор. Откровения

      Миата задирает голову, чтобы увидеть лицо повзрослевшего брата. Казалось бы, он старше ее всего на пару лет, но взрослеет до того медленно, что складывается обманчивое впечатление.       Хотя, кто бы говорил о медленном росте.       — Ты все такая же короткая, — зубасто усмехается Тай.       Миата громко фыркает:       — А ты все такой же тупоголовый. — И невольно расплывается в улыбке. Она продается вперед, обнимая нерадивого братца за талию, и прислушивается к размеренному родному сердцебиению.       Запах дома пропитывает ее с ног до головы. Цветущие фиалки в маленьких горшочках и мясной пирог.       — Тебя тут совсем не кормят, что ли? — хмурится парень, отстраняя Миату. Он держит ее за плечи, недовольно рассматривая впавшие щеки и нездорово бледный цвет кожи.       Миата все это видит каждый день — она не нуждается в дополнительном подтверждении.       — А ты хочешь предложить свою печень? — фыркает она, мигом теряя настроение. Тай же, напротив, улыбается только шире и тянет свою огромную ладонь к голове сестры.       Миата ловко уклоняется, недовольно щурясь.       — Ты избавишься от своих детских привычек хоть когда-нибудь? — бурчит она, приглаживая волосы, к которым так никто и не прикоснулся. — Лучше скажи, куда мы пойдем? — требует она.       Тай усмехается, наклоняясь, — сгибается почти пополам и тихо тянет:       — В первое попавшееся заведение, где я смогу купить тебе огромный непрожаренный кусок мяса. — живот Миаты предательски урчит, радостно реагируя на предложение. — А потом можем сходить к озеру? — предлагает он, на что девушка согласно кивает.       В такую жару окунуться в прохладную свиалорскую воду будет самое то.       — А еще я привез тебе кое-что, — говорит Тай и начинает копаться в своей сумке. Миата терпеливо ждет, оглядывая зал для встреч.       Она еще не успела поздороваться с семьей Эша, а Морт уже занялся заполнением их документов. Благо что девочки пока не заметили ее. Фая — настоящая маленькая прилипала.       — Держи, — говорит Тай, отвлекая Миату.       Она поворачивается, обнаруживая в руках брата большую банку с чем-то розоватым. Никакой этикетки нет, и Миата понятия не имеет, что это может быть. Она осторожно принимает подарок, вздергивая бровь.       — Это крем, — объясняет Тай. — Чтобы кожа не трескалась.       Миата недоуменно смотрит на брата, пока тот не кивает куда-то вниз. Она опускает голову, наконец-то обращая внимание на свою облезлую сухую кожу на руках. Выглядит и правда пугающе: неудивительно, что Тай заметил это в прошлый раз и догадался привезти крем. Как и всегда.       — Спасибо, — благодарно говорит Миата, возвращая Таю банку. — Придержи пока у себя, она понадобится сегодня.       Он кивает и прячет подарок в сумку.       Мама с папой не приехали, но это и понятно — у них очень много работы. Миата уверена, что они как и всегда передали множество писем для нее, и оказывается права, когда Тай машет перед ней толстой стопкой конвертов.       — Давай попросим твоего капитана отпустить нас пораньше, — подмигивает Тай, осторожно оборачивая руку сестры своей. Он медленно тянет ее в сторону разбушевавшегося семейства Эша.

***

      В барах много плюсов: дешевый алкоголь, громкая музыка, не позволяющая подслушать разговоры, и абсолютно неумелые повара, не дожаривающие мясо.       Из минусов, наверное, только то, что Миата не может проводить тут все свое свободное время.       Тай всегда много болтает и переживает: он просит поджарить мясо совсем немного, хотя и знает прекрасно, что того, что они получат, будет достаточно. Но не идеально.       Миата знает, что брат желает для нее всего самого лучшего, и не может сильно злиться из-за чужой озабоченности ее потребностями.       Тай возвращается к грязному столику в углу, громко вздыхая. Лицо его выражает высшую степень возмущения и недовольства сложившимися обстоятельствами.       — Они пытались содрать тройную цену за простую просьбу убавить огонь! — восклицает он, фыркая, и усаживается на свое место. — Будто бы меня можно облапошить. Я с детства на рынке торгую, — провожает он, злорадно усмехаясь.       — Ты же знаешь, что у меня есть деньги, да? — напоминает Миата, выгибая бровь. Брат отмахивается от нее и закатывает глаза.       — Считай, что это твое приданное, — хихикает он, и теперь уже Миата недовольно вздыхает, отворачиваясь. — Кстати, как там…       Конечно, она понимает, что он хочет сказать.       — Ты знаешь, что это невозможно, — говорит Миата чуть разочарованным тоном. — Что мне это неинтересно и никогда не будет, — добавляет она чуть жестче.       Тай впервые понимающе кивает, вызывая у сестры искреннее удивление. Каждый раз этот разговор начинается и заканчивается одинаково: Миата злится, ругается, а Тай смеется и спорит, лишь бы вывести ее из себя еще больше.       Она видела себя старшей сестрой — вечно недовольной и ответственной, тогда как Тая — избалованным, излюбленным младшим. Странно осознавать, что все на самом деле наоборот.       В детстве Миата говорила, что Тая нашли под забором и из жалости забрали домой, а он рыдал и требовал от родителей объяснений.       — Ты же не можешь всю жизнь бегать за ним как наседка, — вдруг говорит брат, склоняя голову к плечу.       Миата прищуриваться, но не отвечает. Об этом они тоже ни раз говорили — вопросы Тая и ее ответы так и остаются неизменными.       Приносят еду и напитки. Тай с отвращением смотрит на тарелку Миаты и отворачивается, подпирая подбородок кулаком.       Миата надменно усмехается, хватаясь за вилку. Желудок жалобно ноет, отчаянно желая прикончить мясо на тарелке в два счета, но Миата не хочет выглядеть полной дикаркой.       Взгляды, направленные в сторону их стола, до сих пор слишком осуждающие.       — Ты не думала хоть раз выбрать бар, в котором не ненавидят магов? — интересуется Тай, медленно приступая к еде.       Миата лишь фыркает в ответ.

***

      Солнце медленно клонится к закату, но в столице по-прежнему жарко — впрочем, как и всегда. Для всего континента земли Свиалора кажутся невероятной аномалией по сей день — и летом, и зимой, когда в Астиле и Есхаде наступают холода, а в Мадриуме выпадает снег, по всей территории лесного королевства продолжается жара. Конечно, иногда солнце палит не столь нещадно, но переодеваться в плащи и плотные рубахи до сих пор никто не спешит.       Единственным решением являются озера, рассыпанные по всему Свиалору — вода в них настолько прохладная, что можно даже перепутать с природными холодными источниками. А все дело в особых камнях на дне — из таких же возведены и стены Академии.       Миата останавливается около воды, скрывшись от постороннего мира за густыми деревьями и кустами. Тай следует дальше — снимает обувь, оставляя ее на земле, и заходит в воду, не беспокоясь о сохранности собственной одежды.       Он оборачивается всего один раз, чтобы удостовериться, что с сестрой все в порядке, и погружается под воду, оставляя ее самостоятельно принимать решение.       Миата думает о многом: о детстве, полном переживаний и тревог, бесконечной тяге к чему-то великому; о семье, что понимает ее без сомнений и поддерживает в каждом принятом решении.       Об Эше, что стал не простом светом, а настоящей путеводной звездой — пусть и не знает об этом до сих пор.       О цели, преследующей ее с самого рождения.       Миата вздыхает, снимает обувь и заходит в воду, чувствуя, как на сердце наконец-то становится легко.