Противоречие гипнотической любви

      Услышав звонкий рингтон будильника, Феликс еле-еле разлепил глаза, всматриваясь в пространство, в котором находился. Голова болела и трещала по швам, не придавая хотя бы грамм удовлетворения от того, что он проснулся настолько рано, что до начала его рабочего дня оставалось пять часов. Засыпая на ходу из-за того, что вчера он лег очень поздно, ворочаясь в разные стороны от навязчивых мыслей, обиды и злости, Ликс на ощупь идет к двери в ванную комнату, которая, к счастью, была не только в коридоре, но и в их с Хенджином комнате. После водных процедур, даже не посмотрев на время, начал собираться на работу, надевая любимую майку голубого цвета и заправливая ее в черные штаны. Еле разобравшись со сторонами ног, натянул на стопы носки и еще около десяти минут искал вчерашнюю сумку, из которой на сегодня нужно было вытащить несколько партитур, что сегодня были лишним грузом. Подойдя к зеркалу над раковиной, Феликс расчесал свои волосы, на этот раз не заморачиваясь с укладкой, на которую сегодня было все равно. Ему хотелось как можно быстрее выйти из этой квартиры, при этом, желательно, не встречаясь с парнем, на которого злость до сих пор кипела внутри. Замечательное настроение вчера было испорчено в одну секунду, сразу же, как только на него начали поднимать голос, да и кто, любимый парень, ради которого он делал все, что в его силах. Сегодня утром оно, к сожалению, лучше не стало, и Ликсу было просто необходимо поскорее уйти, чтобы ненароком не разругаться с Хваном еще больше.       Когда Феликс полностью собрался и стоял у порога, тихо обуваясь, чтобы не разбудить парня и не получить несколько тысяч вопросов от него, на часах красовалось полшестого утра. Выйдя из квартиры и закрыв ее на один замок, Ликс спокойным шагом спускался по ступенькам, полностью игнорируя существование лифта. Все равно он планировал в этот раз отправиться на работу пешком, да и спешить ему некуда. Было безразлично на то, что путь занимал, по меньшей мере, полчаса, без разницы на то, что можно было скоротать время на автобусе, как во все предыдущие дни. Ему просто хотелось освежить голову, полностью погрузиться в разнообразную музыку из плейлиста, и попытаться успокоиться, чтобы ни на кого не сорваться и нормально прорепетировать репертуар.       Пока в голове эхом отдавались нотки рока, Феликс шел по пустынному тротуару и совершенно не думал о том, что в такое время филармония, наверняка, была еще закрыта, размышлял лишь о вчерашней ситуации, которая произошла после его прихода домой. До сих пор внутри между собой смешивались чувства несправедливости, обиды и злости, пересекающей ранее выставленные отметки. Он просто не понимал, как Хенджин мог подумать про него такое, и как такая мысль вообще появилась в его голове, что он на полном серьезе обвинял его в каждодневных вечерних прогулках, неуважении и пренебрежении им! И это после того, как он, заботясь, переложил на себя все домашние обязанности, помогал в английском, подталкивал в сочинительстве и всегда был рядом, не требуя ни внимания, ни благодарности! Даже сейчас это бесило, весь вчерашний монолог в секунду настолько довел до ручки, что он, не сдерживаясь, высказал все свои недовольства, которые копились внутри. От этого, смотря правде в глаза, стало легче на душе, но на место той тяжести на душе пришла другая, и не сказать, что лучше. Теперь он переживал за Хенджина и его сегодняшние тренировки, которые могли пойти по одному месту, но в то же время осознавал, что его вины здесь не было, поэтому отбрасывал эти беспокойства при каждом их появлении. Ликс понимал, что Хван дико уставал на стажировке, волновался о принятии новой песни, у него кипели мозги во время иностранных предметов, однако все это не являлось весомой причиной, чтобы ни с того ни с сего срываться на нем. У него тоже голова шла кругом от всех репетиций, партий, различных штрихов и приемов, но он же держал себя в руках, так что и парню пора бы научиться это делать. Сегодня он был еще более-менее остывшим, вчера же еле сдерживался от удара, который бы моментально прервал поток ранящих слов. Трот тоже довольно неплохо расслаблял иногда сжимающиеся в кулаки ладони, которые при забавной мелодии обвисали вдоль тела и немного покачивались в такт. В тот момент, когда рука уже дергала на себя знакомую дверь, раздражение еще слегка присутствовало, но с ним Феликс планировал справиться за игрой на инструменте, ему повезло, что знакомый охранник уже был на месте и спокойно выдал ему ключ от нужного кабинета без лишних вопросов. Однако как же он ошибался, делая преждевременные прогнозы.       Сначала все шло хорошо, первые полчаса Ли разминал пальцы с помощью разнообразным гамм, аккордов и арпеджио, которые только знал. Их точный, четкий, твердый звук ему нравился, ведь только так фаланги пальцев могли разогреться и потом без проблем летать по таким длительностям, как шестнадцатые и тридцать вторые. Кисть всегда принимала необходимое положение, во время которого зажим мышц запястья был минимален, а рука быстро перемещалась по всей длине клавиатуры, не соскакивая с черных клавиш. Но когда настал момент отработки нежной, медленной пьесы, Феликс вновь был на взводе, совершенно не наслаждаясь издающимися звуками. Мелодия была до того сухой, безжизненной, что хотелось стукнуть инструмент, окружающий интерьер и желательно себя, чтобы прийти в норму. Она не текла бесконечным потоком, сливаясь с дополнительными темами и легкими триолями, а несла в себе лишь ритм и правильный набор нот. Он всегда больше специализировался на таких лиричных произведениях, чем на тех же этюдах, потому что каждой клеточкой тела ощущал ту печальную либо счастливую историю, зашифрованную в партитуре. Однако сейчас внутри не было абсолютно никаких положительных эмоций, лишь злость на себя, ссору, Хенджина и, в конечном итоге, на любое существо в этом мире. Пьеса была похожа на какой-то марш или польку, которую играет третьеклассник, еще ничего не понимающий в музыке и ее тонкостях, но никак не на игру профессионала, каким его считали окружающие. Глубоко вздохнув, Ликс попытался, закрыв глаза, представить что-то, что могло бы его вдохновить, но в мыслях возникал лишь вчерашний диалог, который заставлял разгораться пламени внутри и играть каждый такт зло, с нажимом и в спешке. Психанув, парень закрыл крышку инструмента, достал телефон, лег на лаковое черное покрытие и проверил время, понимая, что Минхо опаздывает уже на десять минут. Раздражение медленно, но верно поднималось, грозясь на этот раз все-таки выйти из краев и излиться на напарника, чья вина в таком состоянии была минимальна.

***

      Ли, обматерив несколько сотен тысяч раз сломавшийся по пути автобус, бежал с сумкой в руках и следил за тем, чтобы из нее не выпали необходимые ему партитуры, не успевая хватать воздух, только чтобы не опоздать. Он сам терпеть не мог непунктуальных людей, поэтому сам становиться таким не желал, но сегодня, словно по року судьбы, у него не сработал будильник, из-за чего он впопыхах собирался, ел и одевался, в итоге забывая излюбленные наушники, потом несся до остановки, успевая на нужный ему транспорт. Однако на этом неприятности не закончились, и автобус, пройдя только половину дороги, попал в аварию, столкнувшись с легковушкой. На наручных часах стрелка уже перешла допустимую границу девяти часов, отчего Ли проклинал неудавшееся утро.       Со скоростью света поднявшись на второй этаж филармонии, Минхо позволил себя пятисекундную передышку перед дверью кабинета, восстанавливая дыхание и поправляя волосы, которые с помощью ветра делали из него какого-то домового с запутанными патлами. Он очень надеялся на то, что Феликс сам пришел недавно, ведь в памяти все еще был свеж момент, когда тот отчитывал какого-то скрипача за опоздание на репетицию, хоть и времени тогда прошло намного больше, чем сейчас, около сорока минут. Слушать чьи-то претензии в свой адрес хотелось меньше всего, а особенно от Феликса, из уст которого только похвала звучала приятно и ободряюще. Отворив дверь, Хо понял, что все его надежды рассыпались прямо на глазах, потому что недовольство Ли можно было прочувствовать на физическом уровне. Он даже не успел извиниться и положить вещи, как парень уже прокомментировал его опоздание, чеканя каждое слово. — Ты опоздал на четверть часа, тебе нормально? А ничего, что у нас смотр оркестра через неделю, а в октябре вообще концерт, на котором мы будем играть вдвоем?! Хочешь опозориться? Закатив глаза и удерживаясь от едких комментариев, Минхо положил на подоконник сумку, взял из нее партитуры и, только когда сел на кушетку напарника рядом с ним, ответил. — Извини, автодорожное происшествие помешало моей пунктуальности. И напомню, что с оркестром мы играем уже без ошибок, осталось дело техники, чтобы дойти до совершенства, а к концерту у нас почти все готово, да и времени достаточно. Вот только если у тебя плохое настроение, то не стоит срываться на других по любой мелочи. Был бы я тоже не в духе, мы перешли бы на крики, которые только бы продлили наше бездельничество. — Положив руку на плечо и заглянув в глаза, сказал Минхо, а после, увидев положительную реакцию на его слова, пересел за свой стул, говоря намного тише, — если эмоции совсем невмоготу держать, то можем во время обеда это обсудить, окей? Задумавшись, Ликс кивнул, от неловкости закусывая губу, ведь Минхо был прав абсолютно во всем. Сейчас он начал себя вести точно так же, как и Хенджин вчера. Раздражение и злость потихоньку опускались на самое дно, подчиняясь спокойному голосу напарника, за что он был ему благодарен. — Хорошо, извини, просто скопилось все с ночи, вот и сорвался, — Феликс открыл ноты на нужном им моменте, а Минхо ухмыльнулся и кивнул, все прекрасно понимая, такие случаи были и у него. — Ничего страшного, — они переглянулись, после чего Ли с задором произнес, — ну что, погнали сначала.

***

      Проснувшись от дотошного громкого звука рядом с собой, Хенджин неохотно взял телефон в руки, поднимая его над головой, и с ужасом осознал, что до начала сочинительства оставались жалкие сорок минут, отчего уронил устройство себе на лицо и несколько секунд потирал нос, на который пришелся удар. Поднявшись с дивана и посмотрев в прихожую, парень заметил отсутствующую пару кроссовок Феликса, тяжело вздохнул и пошел в ванную, параллельно с этим отвечая Хану с Чаном на их многочисленные вопросы, отправленные глубокой ночью. Чему-чему, а этому он не был удивлен, эти фанатики нашли друг друга и прекрасно спелись и в работе, и в режиме, предпочитая спать несколько часов, причем утром или днем.       Вчера кроме множества идей, как помириться с Енбоком, в голове парня появился замысел о небольшом подарке в виде прогулки со старыми друзьями, по которым, он был уверен, Ликс безумно скучал. И сейчас, договорившись о встрече с ними, Хенджин размышлял лишь о том, как ему отпроситься у менеджера пораньше уйти домой, ну или в его случае, в филармонию за Феликсом. На душе было паршиво, ссориться с ним он ненавидел больше всего на свете, потому что после того, как приходил в себя, ощущал к себе такую ненависть, что не передать словами. Он понимал, что вчера несправедливо обвинил парня во всех вещах, беспричинно накричал, а за последний месяц совсем перестал его видеть, уделяя внимание только не получавшимся текстам и тренировкам. Хван был осведомлен о безграничном терпении своего ангела, но также знал и о том, что когда оно заканчивалось, становилось худо абсолютно всем окружающим его людям, в его сторону гнев и обида были вполне оправданы.       Быстро натягивая на себя первые попавшиеся вещи, что аккуратно висели на спинке стула в уже пустынной комнате, Хенджин, прихватив сумку со сменной одеждой, выбежал в подъезд, а после быстро завел машину и вывернул на почти пустую дорогу. Если так подумать, то утром он не слышал никаких звуков с кухни, которая близко находилась с сегодняшним местом ночевки, а значит Феликс мало того, что ушел намного раньше, чем этого требовалось, так еще и не поел, за что он его обязательно отругает сразу после того, как они помирятся.       Выговорив все, что терзало сердце долгое время, Ли был прав во всем, заставив Хвана полночи анализировать свое поведение и заниматься самобичеванием. Повторной такой ошибки он не допустит, просто не позволит себе такого поведения, из-за которого Ликс может почувствовать себя пустым местом. Будет делать все возможное, чтобы выкраивать из плотного графика время для них двоих ради тихого диалога о событиях прошедшего дня и нежных объятий, согревающих и успокаивающих душу.       Припарковавшись, Хенджин пулей вылетел из салона, не забывая прихватить с собой рюкзак с вещами, и направился к входу, обдумывая, какую более правдоподобную причину придумать менеджеру, чтобы его отпустили на пару часов раньше. Уже привычно показав идентификационную карту девушке на входе, парень устремил взгляд к лифтам, не замечая ничего и никого вокруг. В голове крутилась куча вариантов оправданий, но все они были либо не слишком серьезными, либо до безумия нелепыми, поэтому, направляясь в сторону нужного кабинета, Хван решил действовать по ситуации и плести то, что первое придет в голову. Он, конечно, мог снова засидеться в компании до десяти часов ночи и прийти домой только к половине одиннадцатого, но, во-первых, уже договорился о встречи с друзьями, а во-вторых, в это время чаще всего Ликс уже спал, отчего их игра в прятки-догонялки могла продолжаться бесконечно, а он хотел как можно скорее сжать свое солнце в объятьях и увидеть на его лице на сердитую складку на лбу, а нежную улыбку, от вида которой он радовался, как ребенок, и светился счастьем. Пару раз постучавшись, отклик Хенджин услышал практически сразу, поэтому с небольшой тревогой зашел в кабинет, прикрыв за собой дверь, и не смел двигаться с места, внимательно следя за каждым движением мужчины, что не сразу решил обратить на него внимание. — Здравствуйте, — первым решил поздороваться парень, низко поклонившись, чем привлек Ким Тэуна, копошившегося в своем столе. — О, здравствуй. — Чуть приспустив очки, ответил менеджер, — за один день сделать полноценную песню невозможно…тогда по какой причине пришел сегодня? — Мне сегодня нужно пораньше уйти, в половину седьмого, — увидев поднятые в вопросе брови, он поспешил объяснить причину и говорил первое, что приходило на ум. — Просто мне для полной папки справок не хватает одной, и я сегодня на прием записался. Врать, конечно, было нехорошо, но ему это сделать было просто необходимо. А справки у него действительно недоставало, отличие было лишь в том, что она давно лежала дома, но он просто забывал ее с собой взять. Хенджин совершенно не умел определять эмоции людей по их выражению лица, поэтому нервничал и ощущал, как холодная капля пота скатывается по его позвоночнику, в то время как мужчина изучал его пытливым взглядом. Когда их молчанка наконец-то завершилась, Хван почувствовал, как все его тело моментально расслабилось, выдавая облегченную улыбку. — Что ж, вещь действительно необходимая, поэтому можешь уйти, но только песня в таком случае должна быть готова к концу следующей недели. — Молчаливо кивая на такое условие, парень поблагодарил менеджера и вылетел из кабинета, направляясь в нужный класс. Его план медленно, но верно шел к конечной цели, чему он был несказанно рад, а особенно отсутствию преподавателя, который мог бы пристыдить его перед всеми за опоздание, ей за словом в карман лезть точно бы не пришлось. Привычно садясь рядом с Кимом, Хенджин достал тетрадку и ручку, нервно постукивая ее кончиком о стол, что не скрылось от глаз друга. То, что он нервничал, можно было понять по неожиданному молчанию, которое ему несвойственно, и дерганию ноги под столом. — Слушай, ты чего трясешься? Не замечал, чтобы ты раньше так предвкушал занятие с этой женщиной. Что-то случилось? — Положив ладонь на шевелящиеся в разнобой пальцы, будто у сошедшего с ума музыканта, Сынмин обратил на себя чужое внимание, внимательно заглядывая в глаза и ища там ответ. — Ты не гипнотизер и не психолог, чтобы считывать у меня что-то по взгляду, — хмыкнул Хенджин, отбрасывая ручку на край стола. — Так и есть, — Ким пожал плечами, чуть отодвигаясь, — поэтому и спрашиваю прямо, поделишься? — Да с Ликсом поссорился вчера из-за своей же дурости, вот обдумываю такую речь, чтобы не разозлить его еще больше. — От удивления у парня распахнулись глаза. — Ваш идеальный дуэт в разладе? Ты же сам рассказывал, что вы не ругались уже года два. Наверняка где-то в пустыне дождь пошел… — услышав тяжелый выдох сбоку, он притормозил, — да не волнуйся ты так, помиритесь, отношений без этого не бывает, даже таких долгих, как у вас. — Да знаю я, знаю, но все равно переживаю, он ушел слишком рано, так еще и голодным. Надеюсь, перехватит чего-то в обед. Закатив глаза и ухмыльнувшись, Ким поддержал друга, подводя его к правильной мысли. — Конечно, поест, ему не пять лет, что бы он не знал о том, как важно питаться. Не думаю, что он хочет свалиться в голодный обморок во время репетиции. — На заинтересованный взгляд Хенджина он ответил, — мне Йени вчера рассказывал его сегодняшнее расписание, после обеда у них снова игра всем составом. — Тогда хорошо. — Успокоившись, улыбнулся Хван. Прошло еще несколько минут разговора о задании, выполненном на сегодня, как дверь с противным скрипом, режущим слух, открылась и в кабинет зашла преподавательница, спешно извиняясь за опоздание и что-то быстро черкая на доске маркером.       Хенджин лишь одной своей частью присутствовал на занятии, второй находясь в своих фантазиях, в которых они с Феликсом помирятся вечером после его работы, а потом пойдут гулять или засядут в какое-то кафе с Ханом и Чаном, которые подойдут к зданию компании в указанное время, обсуждая все, что успело произойти с ними за эти полтора месяца, и делясь первыми впечатлениями от деятельности, которую они выбрали на всю оставшуюся жизнь. В мыслях все было так прекрасно, будто происходило в этот самый момент наяву, а в реальности ему еще предстояло просидеть этот урок, занятие по английскому и японскому, а после вокал, что после иностранных языков являлся его отдушиной и раем, в котором он мог хоть немного расслабиться и не насиловать свой разум неизвестными ему словами, грамматикой и правилами.

***

      Разминая уставшую спину, затекшую от непрерывного четырехчасового сидения за инструментом, Феликс устало косится на часы, обнаруживая, что до обеденного перерыва оставалось несколько минут, за которые они с Минхо уже ничего не успеют, хоть тот до сих пор сидел и наигрывал постоянно не получавшийся такт, смотря на свои пальцы почти что прислонившись к ним носом. Ли молча наблюдал за этой картиной, не смея отвлекать напарника, пока его терпение не иссякло, и он, тихо пересев на соседний стул, не переложил руки парня к нему на колени, закрывая крышку рояля и строго смотря ему в глаза, полные возмущения. — Все, чудовище, хватит измываться над собой, потом отработаешь. От шока Минхо не мог ничего возразить и просто хватал воздух ртом, подбирая слова. — На время посмотри, уже перерыв! — И что?! Мне там чуточка оставалась, что бы изменилось, если бы ты подождал еще пару минут?! Ликс закатил глаза и встал с нагретого местечка, подходя к шоперу, оставленному на скамейке. — Знаю я тебя, пропустил бы обед, а потом ходил и пугал всех своей недовольной и злой миной. У Ли не находилось слов, чтобы возразить парню, потому что он говорил правду, хотя очень хотелось как-то ответить и остаться правым. — Ладно, признаю, — закатил глаза Минхо, проверяя наличие кошелька и телефона в карманах синих джинсов, — ну что, куда пойдем есть? — Вместе? — Подумав, что ему послышалось, переспросил Феликс. — Ну да, — непринужденно ответил Минхо, словно они были старыми друзьями, постоянно проводящими время вдвоем, — мне все еще интересно, почему сегодня утром ты был готов убить любого, подошедшего к тебе ближе, чем на метр, — с задором продолжил он, ожидая парня возле двери и вежливо придерживая ее для него, пока тот с осторожностью выходил, все еще удивляясь такому дружелюбию напарника, но благодаря его кивком. — Окей, но подробностей не жди, это личное, — пожав плечами, Хо с этим молчаливо согласился, не имея особого выбора. — Тогда пошли в забегаловку напротив, душу продам ради их черного чая. — Я ожидал услышать о кофе, но ты вновь меня удивляешь. Сморщившись от одного напоминания горького напитка, Феликс, толкнув дверь, вышел на улицу и стал ожидать приятеля, замешкавшегося на выходе. — Терпеть не могу эту гадость, как ее вообще пить можно… — пробурчал Енбок, высунув язык, и продолжил идти рядом с Хо до пешеходного перехода, на красном светофоре которого они остановились. Тот в ответ звонко рассмеялся, наигранно стирая слезы с уголков глаз. — Как же мило… — уже задыхаясь от нехватки воздуха пробормотал парень, а Ли ощутил, как кончики его ушей заалели, постепенно покрывая краской и щеки.       До любимого места Феликса они дошли за десять минут, больше не проронив ни слова. Духота на улице ощущалась так, словно они находились в печке, поставленной на сотню градусов, а горячий ветер лишь добивал, обсушивая губы и вызывая желание выпить небольшую бутылку воды залпом. В августе солнце нещадно грело землю, желая отыграться в последний месяц лета на год вперед, а все оставшиеся стихии подыгрывали ему, принося смертным дискомфорт и желание поскорее спрятаться в каком-нибудь заведении, где работал кондиционер.       Знакомые колокольчики прозвенели над головой, и Феликс с благоговением полной грудью вдохнул прохладный воздух, поторапливая Минхо войти и закрыть за собой дверь. Сразу после этого по привычке пошел к кассе, моментально делая заказ и забывая о приятеле, стоявшем столбом на входе и рассматривавшем все небольшое помещение.       Не сказать, что оно было обыкновенным, но в то же время ничего сильно выделяющегося в нем не было, кроме странных картин, висевших на стенах с изображением какой-то абстрактной живописи. Но так как он не был экспертом или ценителем данного искусства, то они просто проходили сквозь его сканирующий взгляд, не отпечатываясь в памяти. Столов было немного, около пяти-шести штук, но присутствовали две стойки с высокими стульями, расположившимися возле окон, что уходили в пол. Само заведение пестрило различными красками и забавно нарисованными персонажами из аниме на стенах, что больше всего привлекло его внимание, так как пару лет назад он не мог прожить и вечера, не посмотрев хотя бы серию какой-то японской анимации. Освещение давало многочисленное количество висящих ламп продолговатой цилиндрической формы, которое по яркости не уступало слепящему глаза солнцу на улице.       Задумавшись и делая в голове пометку прийти сюда еще раз, Минхо не сразу заметил Феликса, зовущего его к себе жестикуляцией рук. Усмехнувшись, направился к нему, особо не задумываясь, сделал заказ, а после, ожидая, наблюдал шокированный со стороны взгляд, от которого хотелось лишь рассмеяться и потрепать напарника по голове. Напитки и еда были выданы практически моментально, из-за чего парни огляделись и практически одновременно выбрали один и тот же стол в самой отдаленной части заведения, садясь за него по разные стороны и начиная есть с нескрываемым голодом все, что купили. Ликс держал в руках небольшой сэндвич, в котором, по мнению Минхо, листьев салата было в два раза больше, чем мяса, находившегося небольшой кучкой в самом центре. Напротив него же стояла среднего размера пачка острого рамена, от чьего лишь запаха у Ликса слезились глаза. — Как ты это ешь…? У меня бы язык давно сгорел и оставил после себя угольки, — прожевывая последний кусочек еды, пробормотал Енбок, все еще с широко раскрытыми глазами наблюдая за безэмоциональным лицом парня, спокойно допивающего жидкость, в которой специй было больше, чем в самой лапше. — Мне нравится острая еда, — пожал плечами Минхо, вытирая салфеткой уголки губ, не видя в этом ничего такого. — Ты лучше скажи, что у тебя произошло, из-за чего ты был готов запустить в меня рояль целиком, хотя я опоздал всего на двадцать минут, и то не по своей вине. Прикусив губу и отведя взгляд в сторону, Феликс все еще обдумывал, стоит ли делиться с Минхо личными проблемами, но легкости, которую он ощущал вчера после их разговора, жизненно не хватало. Тогда их диалог помог ему отделаться от большинства навязчивых мыслей и немного успокоить душу, поэтому Ликс подумал, что ничего не случится, если он вкратце изложит ситуацию, не вдаваясь в подробности. — Да поссорился кое с кем, — не хотя, чтобы Ли знал о его второй половине, Ликс не стал обозначать статус Хенджина, но не ожидал, что его перебьют и самостоятельно догадаются, вызывая второй шок за день. — С парнем? — Ухмыльнувшись, уточнил Хо. — Как ты это понял? — Удивился Феликс, забывая, что минуту назад взял салфетку, чтобы собрать крошки со стола в обвертку, а не для того, чтобы подержать ее в руках, сжимая. — По твоей мимике. Ты отвел взгляд вниз, смущаясь, а еще у тебя опустились уголки губ, что говорит о том, что этот человек является для тебя кем-то очень близким. Ну а то, что ты предпочитаешь парней, я узнал, еще когда ты встречался с кем-то в Австралии, — казалось от шока челюсть Феликса была готова встретиться с полом, — чего ты так удивляешься? Это простой анализ поведения и предположение. — Ты что, психолог под прикрытием? — В шутку бросил Ликс и не заметил, как парень чуть напрягся на этом предположении. — Да так, насильно ей учили… Неважно, ну так, а дальше что? — Быстро перевел тему Минхо, не желая, чтобы прошлая развивалась. Енбок на это внимания не обратил и продолжил рассказывать. — Ну, он на меня разозлился, из-за того, что я не отвечал, поднял голос. А у меня столько всего накопилось за месяц, что я, разозлившись, выпалил это и ушел спать. Короче настроение было испорчено напрочь. — Выдохнул Ли, перемешивая палочкой сахар в чае. — Ну, ничего удивительного, многие пары ссорятся по пустякам, но, как по мне, это не повод поднимать голос, хорошо, что у тебя до рукоприкладства не дошло. Я часто раньше таких «влюблённых» видал, у которых отношения строились на унижении или подчинении, — выпалил Минхо, особо не задумываясь о сказанном, а потом, вслушиваясь в тишину, понял, что только что сказал, — ну, то есть в книжках там читал, статьях, уверен, ты тоже видел что-то подобное в интернете. — Видел, но мой парень меня любит и никогда не позволит себе поднять руку! — Начал защищать Хенджина Ликс, чувствуя, как вместо обиды ощущает упрямое желание доказать свою правоту насчёт него. — Да я и не обвинял его так-то, — хмыкнув, Минхо отпил из стакана немного зелёного чая, закрывая глаза от приятного послевкусия и вязкости на языке, — ты ещё сказал, что тебя волновало много вещей. Какие например? — Ну, мы отдалились из-за разных графиков, он перестал мне уделять внимание, все стало как-то односторонне, — вполголоса ответил Феликс, снова опуская взгляд. — Как я понимаю, всё шло только от тебя, — кивок парня не удивил, — не могу судить его, потому что, банально, не знаю, однако может сейчас для него все же важнее работа, чем ты?       Глаза Минхо сверкнули, отдаленно становясь похожими на бездушные льдинки, но через секунду вернули живой блеск и немного с сочувствием смотрели на сжавшегося парня. Он был таким крошечным по сравнению со всем помещением, хрупким и милым, что, видя грустное и немного обречённое выражение лица, Хо захотелось обнять Ликса, прижать к себе и успокоить, поглаживая светлые пряди и гладкую кожу щек, разукрашенных коричневыми пятнышками. Но, встряхнув головой, Минхо выкинул эти образы из своей головы, мысленно напоминая себе о том, что в дальнейшем может случиться, если он позволит этим непонятным чувствам разрастись. — Не знаю, я тоже об этом думал, но четкий ответ может дать только он. Почему-то Ли хотелось узнать о парне Енбока и увидеть его своими глазами. Понять, почему такой одаренный и во истину гениальный музыкант, превосходящий по уровню игры практически всех ровесников, так переживал и беспокоился о каком-то парне, наверняка погруженном в офисную рутину. — Ты прав, вам нужно просто обсудить это. Хорошо, что вы вчера разошлись и не сказали друг другу чего-то лишнего. Феликс, слушая здравые рассуждения приятеля, никак не мог состыковать его познания в этих делах, но в то же время одиночество на личном фронте. — Слушай, я не могу понять, ты так разбираешься в отношениях, красив лицом, имеешь хорошее телосложение, так почему одинок? Как правильно ответить на этот вопрос, не вызывая лишних подозрений, Хо обдумывал пару минут, видя, как парня распирает от интереса. — Не могу быть с кем-то, превращаюсь в совершенного иного человека, какие только маски не надевая, даже мое поведение меняется. Никому не пожелаю стать похитителем моего сердца, потому что потом я себя не контролирую. Вникая в каждое слово и ещё раз перематывая их в голове, Ликс не до конца понимал, что Минхо имел ввиду, но не стал напирать, видя, как эта тема неприятна для собеседника. — Надеюсь, это когда-нибудь изменится, — успокаивающе улыбнулся Енбок, после чего сменил тему разговора в другое русло, не касающееся любви.       Обсуждая новых талантов, прошлое композиторов и их темные, тщательно скрываемые моменты из автобиографии, парни не заметили, как напитки в стаканах кончились, а время перерыва подходило к концу. Обоим было очень комфортно рядом друг с другом, один понимал мысли другого и легко их подхватывал, не давая дискуссии завершиться. Ощущалось, будто у них на двоих был единый разум, формирующий похожие темы, аргументы и примеры. Они с радостью и смехом могли вспоминать начинавшийся насильно ад в музыкальной школе, потом переходивший в наслаждение от своей же игры; одинаково размышляли насчёт величия искусства и музыки, рассказывая бесчисленное количество собственных воспоминаний во время каждого выхода на сцену. Парни постоянно жили и дышали одним и тем же: плавной мелодией, вытекающей из пальцев, которые мягко дотрагивались до клавиш; чистыми хрустальными нотами, отдававшимися в ушах; болью в кистях, что неизменно встречала их после изнурительной отработки быстрых пассажей. Только сейчас находили между собой огромное количество схожестей, которые сближали, заставляли верить в то, что партнёра лучше просто не могло существовать.       Начиналось все у них достаточно сложно, каждый испытывал неприязнь и отторжение к другому, самостоятельно делая вывод о том, каким является человек напротив. Они не могли находиться рядом друг с другом, испытывая лишь раздражение и желание побыстрее избавиться от неприятного общества. Сейчас же, постепенно узнавая партнёра, ни Феликс, ни Минхо не могли придумать хоть одно плохое слово, характеризующее другого. Они не стали пытаться полностью понять ход мыслей, поведение или принципы человека, находящегося рядом, просто приняли его таким, какой он есть, находя его компанию достаточно интересной и комфортной.       Идя в филармонию, именно такие мысли мелькали в их головах, которым в ближайшее время предстояло полностью погрузиться в музыку и оркестровое исполнение. Но этому эти двое были даже рады, видя в этом что-то прекрасное, каждый раз новое и завлекающее.

***

      После, на этот раз, абсолютно идеального прогона всех назначенных на просмотр произведений, Феликс попрощался с Минхо, которому ещё нужно было забрать вещи из кабинета, и уже хотел направиться в коридор, как его остановил Чонин. Он, ничего не говоря, схватил Ли за руку и поволок за собой немного в сторону от толпы, укладывающей свои инструменты в футляры. Парень, сильно удивившийся такому действию, стоял перед Яном и ждал, когда тот объяснит ему причину такого поведения, ведь все было более-менее в порядке. — Йени, ты чего? — Устав ждать, спросил Ликс, желая как можно быстрее отправиться домой, чтобы хотя бы полчаса полежать на мягкой кровати, а по приезде парня поговорить с ним, расставляя все по полочкам. — Меня волнует, с каких пор ты так хорошо с Минхо-хеном сдружился, с чего вдруг? Вы же терпеть друг друга не могли, так с чего такие перемены? И он каким-то адекватным стал, странно… — Чонин действительно беспокоился. И что, что с начала их совместной работы прошел целый месяц, эти оба не были похожи на тех, кто по щелчку пальца менял свое мнение. — Серьезно? — Ли усмехнулся, взъерошивая темные пряди волос слишком волнующегося друга, — просто нашли точки соприкосновения, нормально поговорили, узнали друг друга по лучше. — И он тебя не оскорбляет, не унижает? Феликс отрицательно покачал головой, про себя думая, что Хо менялся лишь в положительную сторону. — Тогда ладно…просто я переживал, вдруг он тебе угрожать начал или что-то на подобии того. — О Господи, нет, — звонко рассмеялся Ликс, почти что сгибаясь пополам от такого глупого предположения, в которое у него даже не получилось бы поверить, — Минхо — хороший парень, просто немного чудной, но мы все со странностями, так что неудивительно. Поэтому не волнуйся, все нормально. Хочешь, я и тебя поближе с ним познакомлю? — Не-не, спасибо, но не надо. Не нравится он мне, не знаю точно почему, думаю, просто не мой типаж… Ладно, прости, что задержал, но ты говори, если что-то странное случится! — Конечно, — Феликс мягко улыбнулся и попрощался с другом, помахивая ему рукой, а одной ногой находясь уже за дверью зала. В голове представив то, что напридумывал себе Чонин, Ли не мог сдержать глупой улыбки от детской и странной идеи. Было бы очень забавно посмотреть на то, как Минхо заставляет его что-то делать. Если бы попробовал, сразу получил бы в нос или в челюсть, куда, как говорится, сердце повелит врезать.       С легкой ухмылкой подняв взгляд к стеклянным дверям, открывающим вид на улицу, Феликс возле одной из них заметил довольно знакомый силуэт, который прятал что-то за спиной и переминался с ноги на ногу, высматривая кого-то в толпе. Это был Хенджин. Обида, ещё сидевшая внутри, заговорчески шептала, чтобы он просто прошел мимо него, как бы не замечая. Но здравый смысл умело абстрагировался от глупой идеи и направил Ли прямиком к парню, желая поскорее разобраться с тем, что произошло вчера.       Хван, как только заметил идущего к нему парня, почувствовал, как все в ряд выстроенные и подготовленные слова испарились, словно их никогда и не было. За спиной он держал небольшой букет полевых цветов, что так нравились Енбоку, и Хенджин всеми силами пытался не сильно сдавливать их стебли, чтобы случайно не сломать от волнения. Когда же Феликс остановился перед ним буквально в двух шагах, Хенджин не смог совладать со своим желанием ощутить тепло солнечного мальчика, поэтому, наплевав на сюрприз за спиной, обхватил его талию и прижал к себе так крепко, как только мог, не причиняя боль, и тихо со всей искренностью произнес: — Прости меня, пожалуйста, я был не прав, — отпустив и направив взгляд чуть в сторону, отдал красивый букет и продолжил, — мне не следовало на тебя кричать, не дав объясниться. Я признаю, что поступал плохо, акцентируя внимание только на песне, совсем забывая о тебе, твоих проблемах и взваленных обязанностях. Обещаю, что впредь работа никогда не будет для меня превыше тебя и наших отношений, она, безусловно, для меня важна, но ты — намного больше. Я люблю тебя, Ликс, и больше никогда не заставлю подумать о том, что для меня есть вещи важнее.       Слушая нужные, такие теплые слова, Феликс не смог сдержать нескольких слез, скатившихся с щек и тающих на хрупких лепестках цветов. Это все, что он хотел услышать, просто наконец понять, что или кто является на данный момент приоритетом в жизни парня и был рад слышать, что им все ещё был он. Вдохнув сладкий запах, исходящий от букета, Ли мечтательно прикрыл глаза, чувствуя, как все негативные эмоции и чувства, полыхавшие в нем целый день и отравляющие душу, отступили, отдавая место любви, которая всегда была сильнее и, несмотря ни на что, оставалась в его сердце. Вновь искренне и ослепительно улыбнувшись, Ликс сам приблизился к парню, обхватывая его шею руками и нежно целуя в уголок губ, прикрывая глаза с дрожащими на них ресницами. Касание было мимолётным, ведь вокруг ещё ходило множество людей, но фантомное ощущение невесомого и мягкого прикосновения оставалось на устах ещё долгое время. — Прощаю, я тоже люблю тебя, — прошептал парень, прижимаясь к родной груди, внутри которой в ускоренном темпе билось сердце, без слов рассказывая о чувствах, испытываемых хозяином. Но спустя несколько секунд, Хенджин отстранился, заговорчески улыбаясь. — Ты чего это? — Просто у меня ещё приготовлено дополнение к сюрпризу. Не поняв, о чем говорил хен, Феликс испугался, когда за прозрачными стеклами в дверях ни откуда возникли Хан и Чан, смешно корчя рожицы и показывая сердцечки, сложенные из ладоней. — Да ладно…вы живы?! — Радостно, уже забывая о людях вокруг, выкрикнул Ликс, до сих пор не веры своим глазам, — Джинни, пошли быстрее! Давай!       Енбок тащил наигранно упирающегося Хёнджина, который, не сдерживаясь, смеялся от души, наблюдая за усердиями парня, чтобы вытащить его из здания. Вдоволь налюбовавшись серьезным и возмущенный личиком своего ангела, Хван взял его ладонь в свою и сам пошёл к друзьям, с которыми провести как можно больше времени хотел побольше Ликса, сразу кидающегося им в объятья и задающего миллион вопросов за секунду.       Минхо, стоя около лестницы, внимательно наблюдал за всей разворачивающейся перед глазами картиной с самого начала и до конца, дожидаясь момента, когда компания из четырех человек скроется за стенами здания. Парень Феликса оказался очень симпатичным, что лицом, что телом, выглядел неплохим человеком, действительно испытывающим к напарнику теплые чувства, похожие на любовь. Однако он не понимал почему от, вроде бы, хорошего события, у него что-то больно сжималось в груди, совершенно не радуясь за помирившуюся пару…