шёпот журавля • 鹤的耳语

      Чимин оказался рядом с библиотекой уже тогда, когда Фанланя ещё не было рядом с ней и тот наверняка только заканчивал свою трапезу. В нетерпении, чтобы занять себя хоть чем-то, Чимин принялся ходить взад-вперёд, пиная маленькие камешки под ногами. Это не было чем-то особо увлекательным, но вполне подходило для того, чтобы занять себя на некоторое время, наблюдая за тем, как камешки разлетались в разные стороны.       Один камешек отлетел в другой и ударился о него с такой силой, что тот полетел в третий, умудрившись даже слегка его сдвинуть. Чимин с детским восторгом наблюдал за тем, как необычно полетели эти камешки: раньше он почему-то и не думал о том, что, правильно рассчитав траекторию, можно было сделать нечто подобное и воздействовать на предмет не на прямую.       — Прошу прощения, — мужской голос прозвучал столь неожиданно, что Чимин испуганно вздрогнул и резко развернулся к источнику звука. — Я опоздал, — с виноватой улыбкой проговорил Фанлань, выходя из библиотеки. — Я не ожидал, что Вы отобедаете так скоро. Вам понравилась еда? — поинтересовался Фанлань, кивком головы пригласив Чимина проследовать за ним.       — Да, еда была великолепной, мне и моим спутникам она очень понравилась, — кивнул Чимин, шагая за мужчиной, направляющимся к лесу. Они шли совсем в другую сторону от опушки, на которой медитировали остальные заклинатели, что весьма удивило Чимина. — Куда мы держим путь? Разве место для медитации не там? — Чимин указал в противоположную сторону от той, куда они шли.       — Не существует определённого места для медитаций, господин Пак, — объяснил Фанлань. — Погрузиться в медитацию можно в совершенно различных местах, однако есть некоторые, где хорошая ци способствует медитации, улучшает состояние и помогает обрести силы начинающим заклинателям — младшим адептам. Я подумал, что было бы неплохо отвести Вас как раз в такое место.       — Обрести силы? — заинтересованно переспросил Чимин. — Значит, я там смогу набраться сил для заклинательства? — в глазах Чимина загорелись огоньки.       — К сожалению, набраться сил Вы не сможете, поскольку Ваш уровень заклинательства ещё слишком мал, — ответил Фанлань, на что Чимин недовольно буркнул, что его вовсе ещё нет. Мужчина решил не отвечать на реплику юноши. — Вы сможете лишь использовать окружающую Вас энергию ци, но накапливать её внутри себя Вы ещё не способны. То место, куда я Вас веду, обладает внушительным количеством светлой ци. Вы не сможете накопить её, однако количество энергии поможет Вам легче её почувствовать и научиться использовать в своих целях, черпая ци из окружающего мира, — пояснил Фанлань, углубляясь всё дальше в лес.       Они шли не слишком долго, но достаточно для того, чтобы отойти от поселения на пару ли. По началу Чимин хотел спросить почему заклинатели не ходят в то место, куда его вёл Фанлань, раз там было множество светлой ци, теперь все вопросы отпали — это было слишком далеко, чтобы ходить сюда каждый день и оставлять своё поселение без присмотра. Они прошли сквозь густые заросли и тёмную чащу леса, пока не добрались до небольшой полянки, размером всего в несколько чжанов, посреди которой стоял одинокий домик лесника.       — Это место наполнено светлой ци, — остановившись недалёко от домика, произнёс Фанлань. Он опустился на землю, поросшую невысокой травой, и Чимин последовал его примеру. — Должно быть, Вы это чувствуете, — с улыбкой сказал мужчина, на что Чимин сразу кивнул: он в самом деле чувствовал что-то необычное, словно душа его наполнялась чем-то неосязаемым и приятным.       — Почему тут так много ци? — спросил Чимин, сложив ноги вместе.       — Каждое место в нашем мире наполнено энергией, нет ни одного места, где ци не было бы. Однако в некоторых местах доминирует светлая энергия ци, в других — тёмная. К примеру, на поле боя, где погибло множество человек и люди убивали себе подобных, будет преобладать тёмная энергия, она может наполнить душу смутой, в местах же, таких как храм, будет непременно преобладать светлая энергия ци — именно она помогает заклинателям найти покой и научиться различным техникам заклинательства, — Фанланя было невероятно приятно слушать. Его голос был приятного тембра, он не скакал, но и не был монотонно нудным, скорее успокаивающим и дарящим покой. Чимин готов был вечность слушать его объяснения. — В этом месте жил отец Бессмертного Лина.       — В этом домике? — с изумлением спросил Чимин, обратив свой взор к одиноко стоящему дому, где едва ли проживание более двух человек было бы уютным. К тому же Чэньлу как-то говорил, что ордена Бессмертные называли добавляя к родным городам свою фамилию, однако этот дом находился слишком далеко от Лаосэнь. Может быть, здесь где-то неподалёку даже был другой город, о котором Чимин просто не знал — так далеко это было. — Разве Бессмертный Лин не родился в городе Лаосэнь? — недоумевающе спросил Чимин, вернув взгляд к Фанланю.       — Всё верно. Бессмертный Лин был рождён в городе Лаосэнь, однако его мать погибла при родах и его отец остался один с новорожденным ребёнком на руках. Так, когда новорождённый перестал нуждаться в материнском молоке, отец, одолеваемый горем от потери жены, покинул город вместе с ребёнком и возвёл эту лачугу, принявшись в одиночестве растить Бессмертного Лина. Отец растил его в единении с природой, они почти не контактировали с остальными людьми и были далеки от мирских забот, однако когда отец Бессмертного Лина погиб, то он вернулся к людям. Бессмертный Лин обладал исключительными навыками врачевания и потому стремился помогать людям, — рассказал Фанлань, а на последних словах нырнул в рукав, выудив оттуда какую-то книгу.       — Что это? — спросил Чимин, когда мужчина протянул ему предмет. Чимин повертел книгу в руках, но не обнаружил ничего, что могло бы натолкнуть его на мысли о её содержании.       — Записи Бессмертного Лина с того момента, как решил выйти к людям. Он записывал почти каждый свой день, здесь Вы узнаете и то, почему Бессмертный Лин принял это решение, и его ощущения в первые дни, и встречу с Чэньлу с последующими долгими годами странствий, — сердце Чимина забилось чаще. Он не понимал почему, но каждое упоминание Чэньлу, его странствий и жизни, вызывали в Чимине небывалый восторг, почти детскую радость. — К сожалению, книга, написанная самим Бессмертным Лином, не дошла до наших дней: она была сожжена при пожаре в Лаосэнь. Однако мой предок читал её столько раз, что смог воссоздать в точности вместе с группой адептов нашего клана, покинувших Лаосэнь.       — Я могу её забрать? — с надеждой спросил Чимин, прижимая книгу к груди.       — Конечно, она теперь Ваша, — кивнул Фанлань. — Однако давайте приступим к медитации, — предложил мужчина. Чимин активно закивал и, запихнув книгу в рукав, уселся поудобнее перед Фанланем, готовый слушать и запоминать всё, что ему скажут. — Медитация — это крайне важная составляющая каждого заклинателя. Именно с медитаций начинается наш путь совершенствования и не покидает нас даже тогда, когда мы достигаем вершины этого пути. Медитация приводит к самоконтролю, помогает обрести покой, учит направлению внимания на необходимые нам вещи или явления. Благодаря медитации многие заклинатели находят ответы на свои вопросы, обретают свой путь и учатся жить в гармонии со своими желаниями.       Всё время, что Фанлань говорил, Чимин слушал предельно внимательно, так, как, наверное, не слушал никогда в своей жизни, разве что в редких случаях в последнее время. Но ни один из учителей во дворце не был удостоен таким вниманием со стороны принца. Каждый раз, сидя на уроках, всё, о чём мечтал Чимин — поскорее оказаться свободным от этих скучных и неинтересных занятий.       — Для начала медитации стоит принять удобную позу, в которой ничто не будет препятствовать Вашему свободному дыханию, — произнёс Фанлань и Чимин тут же сложил ноги в позе лотоса, неестественно выпрямив спину. Мужчина помолчал некоторое время, Чимин не спешил его поторапливать, сам не замечая, как его спина постепенно начинала сутулиться, а ноги неприятно тянуть из-за неудобного положения. — Вам так удобно?       — Разве не в этой позе все медитируют? — недоуменно вопрошал Чимин, припоминая как видел заклинателей на поляне именно в этой позе, так же как и Исин садился точно так же.       — Это вовсе не обязательно, — качнул головой Фанлань. — Поза для медитации должна быть естественной и удобной. Прежде, чем начать медитировать в позе лотоса, некоторые заклинатели долгое время практикуют её вне медитаций, в то время как погружаются в медитации они просто сидя или даже лёжа.       — Зачем тогда вообще нужна эта поза? — недоверчиво спросил Чимин, убирая стопы с бёдер и усаживаясь поудобнее.       — Поза лотоса позволяет развить некоторую гибкость, а также улучшает циркулирование ци по меридианам. Вы можете потренировать сидение в этой позе продолжительное время, однако пока что для медитаций стоит использовать иное положение тела. Если Вам будет удобно, Вы можете даже лечь, — предложил Фанлань, Чимин сразу воспользовался его предложением и откинулся спиной на траву, ощущая исходящую от неё приятную прохладу. — По началу у Вас может ничего не получаться и это будет совершенно нормально. Прошу Вас, не вините себя за неудачи: многие заклинатели не могут войти в необходимое состояние с первого раза, а у некоторых это выходит лишь спустя продолжительное время.       — Хорошо, — коротко кивнул Чимин, лёжа рядом с Фанланем, пока тот сидел в позе лотоса без каких-либо проблем.       — Для начала закройте глаза. Сделайте глубокий вдох через нос и выдох через рот, старайтесь не дышать слишком часто и сосредоточьтесь на том, чтобы дышать как можно глубже, а не чаще. Обратите всё своё внимание на то, как Вы дышите, постарайтесь не думать ни о чём другом, кроме как о своём дыхании. Дышите ровно и медленно, сосредоточьтесь на движении Вашей грудной клетки, расслабьте тело с самой головы до пальцев ног. Обратите внимание на своё лицо: лоб, скулы, губы, челюсти. Расслабьте это всё и постепенно опускайтесь ниже, расслабляя те места, куда обращено Ваше внимание, — Фанлань говорил негромко, его голос почти растворялся в тихом шуме леса, отчего создавалось впечатление, что это шёпот ветра вёл его на пути совершенствования.       Сердце Чимина сбилось со своего привычного ритма, стоило ему подумать об этом. Именно сейчас, в этот самый момент, он вступал на путь совершенствования, он начинал практиковать медитацию и, пусть это было самое начало, но это уже было начало. Раньше Чимин только наблюдал за другими и едва ли мог сказать что-то о своём опыте, которого не было, зато теперь он постепенно начинал набираться опыта и знаний.       — Попробуйте очистить свои мысли, — произнёс Фанлань, его голос ворвался в голову Чимина и первые пару мгновений ушли на то, чтобы осознать что он говорил. Чимин кивнул и обратил своё внимание на то, как едва заметно ускоренно вздымалась его грудь, так что Чимину пришлось полностью сосредоточиться на том, чтобы дышать глубже и качественнее, а не быстрее. Постепенно его дыхание выровнялось и тогда Чимин обратил внимание на своё лицо, неспеша расслабляя на удивление напряжённые участки тела.       Когда Чимин дошёл до рук, то неожиданно для себя обнаружил, что его кисти сжаты в кулаки. Неспешно он расслабил ладони и пальцы, позволив им опуститься в прохладную траву. Далее Чимин вернулся к груди, вдруг осознавая, что и та тоже была напряжена. Только если руки он сжимал в кулаки не так часто, то теперь, расслабив грудь и живот, Чимин понял, что эти части тела были в постоянном напряжении в течение всего дня, расслабляясь только когда Чимин засыпал. Стало неожиданно легче дышать. До этого момента, пока его грудь с животом были напряжены, оказывается Чимин не делал вдохов полной грудью и не наполнял свои лёгкие воздухом полностью, а лишь наполовину.       Постепенно Чимин дошёл до кончиков пальцев ног, расслабив всё своё тело. По крайней мере он так думал до тех пор, пока не вернулся к дыханию, вдруг обнаружив, что его грудь оказалась вновь напряжена. Чимин нахмурился, его руки дёрнулись и он вновь принялся расслабляться с головы до пят, но каждый раз, стоило ему дойти до ног, как его лицо или грудь вновь напрягались, не подчиняясь своему владельцу.       — Я не могу расслабить всё тело, — пожаловался Чимин, в недовольстве сжав губы.       — В этом нет ничего страшного. Ваш ум пока что не способен охватывать такое большое пространство, как всё Ваше тело, поэтому постарайтесь сосредоточиться пока что на своей груди и дыхании. Маленькая точка. Не задействуйте остальное тело: пусть Ваши руки, лицо и ноги будут напряжены, даже если напрягаются плечи — ничего страшного. Пока что для Вас важно только ваше дыхание, грудь и живот, — мягко направлял его Фанлань, не делая замечаний, а принимая неудачу Чимина как естественный процесс обучения. — Попытайтесь снова. Сосредоточьтесь.       Чимин кивнул и вновь сосредоточился на своём дыхании, теперь не стараясь охватить всё своё тело, останавливаясь лишь на груди и животе, мерно вздымающихся от каждого вдоха. Чимин принялся считать свои вдохи и выдохи, стараясь не уводить внимание на что-то другое, но от этого его дыхание по какой-то причине участилось и Чимину пришлось вновь возвращаться к тому, чтобы сосредоточиться на расслаблении груди и живота.       Прежде он бы никогда не подумал, что обычное дыхание может оказаться таким сложным. Он всегда дышал, жил, двигался и ходил без раздумий, не уделяя достаточно внимания тому, что его тело находилось в постоянном напряжении. Чимин никогда не задумывался о том, как бы расслабить грудь, чтобы дышалось легче, и даже не думал о том, что, оказывается, он мог дышать так свободно и полно. Теперь у него даже начала кружиться голова от того, как много воздуха было в его лёгких.       Где-то неподалёку защебетала птица. Во дворце Чимин любил слушать пение птиц, особенно по утрам и во время занятий со своими учителями. Утром пение пернатых было таким радостным и многоголосым, что Чимину едва ли удавалось выцепить какой-то один звук, но именно это ему и нравилось. Это было похоже на шумный базар, какой они увидели в Лаосэнь. Точно так же, как птицы по утрам, весь день люди сновали туда-сюда по главной улице города, лоточники выкрикивали и завлекали к себе покупателей, кто-то ругался, кто-то смеялся. Жизнь в Лаосэнь всегда кипела, затихая лишь на ночь, чтобы утром вновь ожить.       — Не отвлекайтесь, господин Пак, — голос Фанланя ворвался в мысли Чимина и подобно тому, как ветер сдувал пепел благовоний, избавил юношу он ненужных дум. — Главное, что Вы сейчас должны сделать — научиться сосредотачивать своё внимание на чём-то одном и не думать ни о чём другом. Для Вас не должно ничего существовать в этом мире помимо того, на чём Вы сосредотачиваетесь. Представьте, что не существует травы, на которой Вы лежите, леса вокруг, меня и даже Вас. Существует только Ваше дыхание. Это должно заполнять все Ваши мысли.       — Это сложно, — вздохнул Чимин.       — В заклинательстве ничего не бывает простым, — ответил Фанлань. — Если Вы устали, можете передохнуть.       — Нет, я продолжу, — упрямо заявил Чимин.       — Хорошо, но не забывайте, что Вы можете прерваться в любой момент. Это не должно стать для Вас мучением, — произнёс Фанлань. Чимин кивнул и вновь обратил всё своё внимание на дыхание, упорно стараясь не думать ни о чём, кроме того, как вздымалась его грудь, лёгкие наполнялись свежим воздухом, и того, что Чимину стоило следить за напряжением грудных мышц.       Крайне неожиданной вещью для Чимина стало то, что расслабиться, оказывается, было намного сложнее, чем напрягаться. Для того, чтобы напрячься, Чимину не требовалась такая сосредоточенность — он мог сделать это, просто захотев. Однако для того, чтобы не напрягать мышцы и не сбиваться с равномерного дыхания, ему требовалось задействовать всё своё внимание и направлять его в эту практику. Всё же при занятиях с мечом или луком Чимину было намного проще — ему не требовалось следить за всем своим телом, да и при езде на лошади ноги сами собой напрягались, удерживая его в седле, не требуя особого внимания Чимина.       Треск веток неподалёку отвлёк Чимина от его мыслей. Он распахнул веки, тут же морщась от яркого света, ударившего в глаза. Только спустя несколько секунд Чимин смог разглядеть поднявшегося на ноги Фанланя, впившись в него недоумённым взглядом.       — Ваше внимание слишком рассеянно, — заметил мужчина, складывая руки перед собой и приветствуя кого-то. Чимин повернул голову в другую сторону, замечая незнакомого ему парня, стоящего на границе того, чтобы его уже скоро начали называть мужчиной.       — Господин Лин, — поприветствовав главу лёгким поклоном, парень продолжил. — В городе поднялось волнение в связи со смертью госпожи Лин Минчжи. Её отец приказал обыскать лес и найти её убийцу — он думает, что это кто-то из наших гостей.       — Но нас же не было в городе, когда происходили первые убийства! — возмущённо воскликнул Чимин, подорвавшись со своего места.       — Он крайне опечален смертью своей дочери. В данный момент всё, чего он желает — найти виноватого в смерти Лин Минчжи, — пояснил юноша, перед этим поприветствовав Чимина таким же поклоном, каким прежде приветствовал господина Лина. — Даже если этот человек не будет причастен к этому.       — Постарайся увести его подозрения в другую сторону от нашего поселения, — мягко приказал Фанлань, хотя его слова было сложно назвать приказом. Скорее совет.       — Пустить слух, что они покинули город в другом направлении? — уточнил юноша, на что Фанлань кивнул. — Я не уверен, что это сдержит его надолго.       — Нам стоит занять его внимание хотя бы на несколько дней. И постарайся приглядывать за ним. Для него это может быть небезопасно — находиться в лесу продолжительное время без защитных талисманов.       — Я постараюсь, — кивнул юноша и, откланявшись, ушёл с полянки, оставляя двоих в тишине. Впрочем, она не слишком долго наполняла пространство между ними.       — Давайте продолжим нашу практику, — предложил Фанлань, усаживаясь на траву. Чимин хотел было возмутиться: разве могут они так спокойно продолжать расслабляться, когда у господина Лина на днях убили дочь, сам он в опасности, как, впрочем, и они все, ведь тот обыскивает лес и в любой момент может наткнуться на поселение заклинателей. Но, немного подумав, Чимин послушно лёг обратно на траву. Если Фанлань не волновался об этом, значит это не было чем-то слишком серьёзным и требующим сиюминутных действий.       Чимин закрыл глаза и вновь принялся сосредотачиваться на своём дыхании, но мысли то и дело ускользали от него, возвращаясь к разговору. Он не мог продержаться и несколько минут, как переставал контролировать дыхание и думал совсем о другом, а не о том, о чём следовало. Чимин думал о господине Лине, его дочери, жене. Он не был хорошим человеком, убив свою жену, пусть и не своими руками, и защищать его вовсе не хотелось, но он всё ещё был человеком, неспособным сопротивляться злому духу. После его смерти инжаогуй вряд ли остановится, он продолжит убивать невинных людей. Хотя были ли они так невинны?       — Сосредоточьтесь, — произнёс Фанлань, Чимин вздрогнул, приоткрыв глаза. Фанлань каждый раз прерывал его мысли, стоило Чимину начать думать о чём-то другом, словно мужчина сидел у него в голове и наблюдал за потоком мыслей, проносящихся там.       — Как Вы узнаёте, что я отвлекаюсь?       — Ваше дыхание сбивается. Когда Вы контролируете его, Ваша грудь и живот расслаблены, они двигаются равномерно друг другу, однако когда Вы думаете о другом, они сбиваются с ритма, — пояснил мужчина.       — Я постараюсь ещё раз, — с этими словами Чимин вновь закрыл глаза. Это была очередная попытка. В который раз Чимин начал дышать, размеренно, глубоко и медленно. Он считал свои вдохи и выдохи, стараясь обращать внимание на то, чтобы его мышцы были расслаблены, но казалось, что чем больше он сосредотачивался на этом, тем чаще его мышцы обращались в камень и всё сложнее было их расслабить. Если в самом начале Чимину почти удалось расслабить всё тело, то теперь даже мышцы груди и живота не поддавались ему, и у него то сбивалось дыхание, то всё тело деревенело от сжатых мышц.       Когда он только приступал к этой практике, Чимину думалось, что он с лёгкостью овладеет медитацией и уже на следующий день переступит на следующую ступень заклинательства, сможет чувствовать ци и пропускать её сквозь своё тело, но сейчас, не в силах совладать с собственными мышцами и дыханием, тем, что было с ним с самого первого мгновения на этом свете, Чимин начинал сомневаться, что вообще когда-нибудь сможет преуспеть в этом занятии. С каждой секундой собственные мысли начинали раздражать всё сильнее, от неудач в расслаблении мышц хотелось ударить себя по груди или животу. Чимин выходил из себя, сжимая челюсти от злости.       — Давайте на этом закончим, — прервал его Фанлань. Чимин открыл глаза и дёрганно уселся на траве, недовольно отряхивая спину от грязи. — Расскажите о том, что Вы только что делали.       — Медитировал, — выплюнул Чимин.       — В целом Вы правы, но я спрашивал о том, что Вы чувствовали, какие у Вас были попытки и были ли они удачными.       — Нет, — скрежетнул зубами Чимин, упираясь языком в щёку.       — Вот тут Вы не правы, — мягко покачал головой Фанлань. — Я не уверен в том, что Вы чувствовали и о чём думали, однако я видел, что в начале у Вас получалось удерживать внимание почти на всём своём теле, пусть и давалось Вам это с трудом. Нет ничего страшного в том, что под конец Ваше внимание не удавалось сосредоточить на чём-то одном — Вы устали, однако то, что Вы пытались — это уже большой шаг вперёд на Вашем пути совершенствования. Под конец каждой практики Вам стоит думать о том, что у Вас получалось, а что — нет, и также размышлять о причинах удач или неудач. В следующий раз это поможет Вам избежать ошибок, — Фанлань поднялся со своего места, неспеша направляясь в сторону поселения.       — Разве медитация не направлена на гармонию с собой? — Чимин последовал за мужчиной, всё ещё недовольный своей неудачей. — Зачем бороться с собой, если у меня, например, есть желание послушать пение птиц, а не контролировать своё дыхание.       — Вам никто не запрещает слушать пение птиц вместо своего дыхания, однако пение птиц — весьма непостоянный звук. За то время, пока мы с Вами практиковались в медитации, успели спеть свои песни порядка двадцати птиц и каждый раз Вам приходилось бы сосредотачиваться на новых объектах. К тому же голосов птиц может быть несколько и тогда Вам необходимо будет удерживать внимание на каждой из них: знать где они находятся, замечать каждое их движение и слышать также то, не запела ли другая птица где-то. Это весьма и весьма сложно.       — Но разве я не могу просто наслаждаться этим? Расслабиться и просто слушать, а не сосредотачиваться на чём-то и напрягаться.       — Конечно можете, но тогда это не будет называться медитацией. Медитация направлена не только на то, чтобы насладиться природой, в первую очередь — это самоконтроль. Вы должны уметь контролировать своё внимание и направлять его на нужные Вам вещи. Младшие адепты начинают с дыхания, потому что оно всегда с нами, мы всегда дышим, а также наше сознание находится в этом теле и оно всегда с нами. Контролировать своё тело намного проще, чем следить за окружающим миром, и лишь когда Ваше тело и Ваши мысли будут подвластны всецело Вам, только тогда Вы сможете перейти на следующий уровень и начать сосредотачиваться на том, что вне тела. Со временем Вашему вниманию будут подвластны всё больше вещей, Вы сможете ощущать своё тело и вместе с этим следить за чем-то ещё, однако это требует долгого времени и усилий. Прежде всего медитация контролирует наш дух, позволяет оставаться в гармонии с собой несмотря на то, что происходит вокруг нас, ведь от этого напрямую зависит использование нами сил. Бывают ситуации, в которых всё происходит вовсе не так, как нам хотелось бы, и лишь практика медитаций помогает нам оставаться в спокойствии и принимать правильные решения.       — Тогда давайте продолжим? — Чимин замедлил шаг, готовый развернуться и пойти обратно к домику на полянке.       — Так же, как у Вашего тела есть предел, так же и Ваш дух может уставать. Сейчас Вы слишком напряжены и раздражены для того, чтобы практика медитации принесла свои плоды, зато Вас это истощит настолько сильно, что на следующий день Вы едва ли сможете заставить себя сделать хоть что-то. Разве после долгих занятий с телом на следующий день Ваши мышцы не болят? — Чимин смущённо кивнул. — Точно так же с духом и умом. Только с телом намного проще — Вы чувствуете боль, когда устали, однако Ваша душа едва ли сможет послать Вам столь явный сигнал об усталости.       — А завтра? — осторожно спросил Чимин. — Завтра мы сможем продолжить?       — Конечно, — кивнул мужчина. — Сразу после завтрака отправляйтесь к библиотеке — я буду ждать Вас там, — они переглянулись и Чимин, смущённо потерев нос, кивнул. Ему было неловко от того, что Фанлань увидел так много неудач Чимина, так ещё и умудрялся останавливать его мысли тогда, когда это требовалось. Чимин ещё совсем ничего не смыслил в заклинательстве и ему стоило бы вовсе закрыть рот, но он весьма неуважительно спорил с Фанланем. — У Вас всё получится. Вам требуется немного больше практики и Вы увидите результаты, — подбодрил мужчина, когда они подошли к поселению. К Фанланю тут же подошли прочие заклинатели, видимо узнавая что-то о делах клана, отчего Чимин почувствовал себя ещё более неловко. Когда они уходили, время приближалось к полудню, сейчас же солнце уже близилось к горизонту. И всё это время Фанлань потратил только на Чимина, оставив все свои дела в клане. А Чимин даже успехов никаких не добился.       — Спасибо за Вашу помощь, — Чимин сложил руки перед собой и неловко поклонился мужчине. — До свидания, — быстро попрощался юноша, как можно скорее убегая к себе в домик. Он обязан был сделать хоть что-то, чтобы поскорее переступить на следующую ступень заклинательства. Он должен был обучаться быстрее, чтобы Фанлань не тратил на него так много времени.       Чимин прибежал в домик как раз к тому времени, когда Чонгук принёс еду. Поспешно отужинав, Чимин подскочил на ноги и убежал в библиотеку, совсем не слыша просьб Чонгука остаться и отдохнуть. Чимин так быстро бежал по лестнице вниз, что пару раз едва не споткнулся, успев в последний момент схватиться за перила и не полететь вниз.       Стоило Чимину соскочить с последней ступеньки, достигнув самого низа, как вокруг подобно сотне звёзд зажглись крохотные светящиеся огоньки, освещая путь и все книжные полки с тысячами книг и свитков, хранящих в себе множество драгоценных записей. Чимин на мгновение поражённо замер, не ожидая света — в прошлый раз, когда они с Чонгуком сюда спустились, огоньки не зажглись сами по себе, их создал Фанлань.       — Господин Лин знал, что Вы придёте, — неспеша спускаясь, произнёс незнакомец за спиной Чимина. Обернувшись, Чимин обнаружил того же самого незнакомца, который пришёл к ним с Фанланем во время медитации и рассказал про происходящее в городе Лаосэнь. — Моё имя Динчжон, я с гордостью ношу фамилию Лин, Вы можете обращаться ко мне так, как Вам будет удобно, — достигнув нижней ступени, юноша ступил на пол и склонился в приветственном поклоне. — Господин Лин попросил меня составить Вам компанию.       — Я сам справлюсь, — грубо оборвал его Чимин, недовольно фыркнув. Он вполне мог сам осветить себе путь взятыми в самом начале камнями и уж тем более ему не требовался кто-то, кто сидел бы рядом, пока Чимин читал.       — Конечно, однако я главный смотритель этой библиотеки и, сдаётся мне, я смогу помочь Вам найти необходимые книги, — Динчжон прошёл дальше в библиотеку и сел неподалёку от стола — достаточно далеко, чтобы не мешать Чимину уединиться с книгой, но не слишком, чтобы услышать, если его помощь понадобится.       — Вы можете быть свободны, — недовольно отозвался Чимин, насупившись. Ему не нравилось то, что все вокруг считали его неспособным сделать что-либо самостоятельно, даже в библиотеку Фанлань прислал своего помощника. Чимин прекрасно мог справиться сам с чтением.       Вот только когда Чимин обратил свой взор на столик, за которым ночью читал и собрал там достаточно интересных книг, то обнаружил там только парочку светящихся камней, аккуратно собранных в пиалу. Чимин окинул взглядом всю библиотеку, теперь не наблюдая тут такого же хаоса, какой он оставил за собой, уходя этим утром немного проветриться.       — Я оставил Ваши книги там, — сказал Динчжон, указывая в сторону аккуратных стопок книг.       — Это Вы навели порядок в библиотеке? — спросил Чимин, подходя к книгам и пытаясь найти ту, которую начинал читать. В его груди что-то неприятно зашевелилось, щёки начали гореть, но Чимин упорно не обращал на это внимания.       — Всё верно.       — Я оставил всё так, как мне было удобно. Теперь я не могу найти нужную мне книгу, — недовольно отозвался Чимин, разбирая аккуратные стопки, вновь создавая хаос из разбросанных всюду книг.       — Этой библиотекой пользуетесь не только Вы, — ответил Динчжон, без интереса наблюдая за тем, как Чимин нарушал созданный им порядок. Вот только стоило этим словам сорваться с его губ, как Чимин замер, схватившись за наконец найденную книгу.       До этого момента ему почему-то не приходило в голову то, что удобный Чимину беспорядок мог быть крайне неудобен окружающим. Во дворце Чимину не приходилось об этом задумываться — всё, чем он пользовался, было исключительно его и ничьё больше. Он никогда ни с кем не делил комнату, купальни были отдельные для императора и принца, только библиотека была общая, однако отец редко когда заходил туда, поэтому Чимину не было нужды прибираться за собой. Чимин всегда бросал вещи как попало и никогда не заботился о порядке.       Его щёки, шея и грудь вспыхнули. Чимин неуютно поёжился, переминаясь с ноги на ногу, его взгляд метался по разбросанным по всему полу книгам. Этот беспорядок был удобен для Чимина — он видел названия каждой из книг и мог без лишних проблем узнать о чём она, не всматриваясь в мелкие надписи. Но это удобство Чимина занимало слишком много места, весь пол вокруг в радиусе чжана был завален книгами и свитками.       С тихим вздохом Чимин повернулся к столу и уселся за него. Конечно, это было крайне неудобным для остальных, но ведь сейчас рядом никого, кроме Динчжона не было, а тот не изъявлял желание почитать, значит пока что этот беспорядок никому не мешал. А убрать его Чимин всегда успеет: либо сделает это чуть позже, либо когда будет уходить из библиотеки. На том и порешив, Чимин принялся читать.       Вот только внимание Чимина было слишком рассеянным. Он не мог сосредоточиться на читаемых им строках, не понимал смысл слов, бесконечно перечитывая одни и те же моменты. Чимин слышал едва уловимый шум сверху и раньше он вряд ли смог отвлечь юношу от чтения, таким тихим он был, но сейчас Чимина отвлекало даже собственное дыхание, казавшееся слишком громким в тишине библиотеки.       Чимин постоянно кидал взгляд на сидящего в стороне Динчжона. Его присутствие тоже непременно отвлекало. Он дышал, создавая шум, да и просто его нахождение в этом месте Чимина крайне сильно напрягало. Хотелось оказаться одному, погрузиться в чтение с головой и не отвлекаться ни на что вокруг, но то и дело Чимина увлекало разглядывание узоров на столе, ощущение шероховатости книги в руках, сидящий Динчжон и затихающие звуки сверху — кажется, наступила ночь.       Недовольно засопев, Чимин предпринял ещё несколько попыток сосредоточиться на чтении, но у него ничего не вышло — видимо, он в самом деле был слишком уставшим. Впрочем, это не было чем-то необычным. Даже без практики медитации, отнявшей удивительно много сил, Чимин и так был крайне уставшим, поскольку уже продолжительное время толком не спал. Последний раз что-то похожее на сон у него было тогда, когда он был в бреду после смерти Минчжи, но это его скорее измотало, чем позволило отдохнуть.       — Разве Вам не хочется спать? — спросил Чимин, подняв взгляд на юношу, сидевшего в позе лотоса. Его спина была идеально прямой, руки лежали на коленях и он явно не испытывал сложностей в связи с долгим пребыванием в этой позе. В его исполнении она выглядела естественной, словно созданной для человека и каждый мог без особых затруднений её принять. Однако Чимин на своём опыте знал, что это было не так.       — В этом нет нужды, — открыв глаза, произнёс Динчжон. — Я практикую медитацию — этого мне достаточно, чтобы мой ум и тело отдохнули.       — Вы вообще не спите?! — удивлённо воскликнул Чимин, окончательно потеряв интерес к книге и обратив внимание к Динчжону.       — Только в исключительных случаях. В остальном медитации хватает, — пожал плечами юноша, будто говорил совершенно обыденную вещь, а не перечил всему тому, что Чимин знал о мире раньше. До этого момента он считал, что никто не способен долгое время прожить без сна, а теперь ему говорят, что заклинатель способен не спать, довольствуясь одной лишь медитацией, которая самого Чимина крайне истощила. — Со временем Вы тоже сможете достичь такого уровня, — произнёс юноша. Чимин, готовый вот-вот проникнуться симпатией к Динчжону, вновь выпустил свои колючки и недовольно фыркнул.       — Конечно смогу, — произнёс Чимин, уперевшись языком в щёку, припоминая собственные неудачи, когда у него никак не выходило сосредоточить своё внимание даже на такой мелочи, как собственное дыхание, и его мысли каждый раз ускользали совсем не туда, куда хотелось бы. Зато этот юноша с такой лёгкостью пользовался медитацией в своих целях и умудрялся даже отдыхать во время этой сложной практики.       Недовольно выпятив нижнюю губу, Чимин шумно захлопнул книгу и поднялся из-за стола, во все глаза наблюдая за спокойно сидящим юношей. Тот даже не вздрогнул от резкого громкого звука, его веки были умиротворённо прикрыты, как если бы он спал глубоким и спокойным сном. Даже это вызывало в Чимине странные неприятные ощущения. В отличие от Динчжона, Чимин даже поспать спокойно не мог из-за кошмаров.       Чимин насупился ещё сильнее. Один умиротворённый вид Динчжона вызывал в Чимине недовольство, подобно какому-то плевку на все его старания. У Чимина было столько сил, которыми он не мог воспользоваться, его судьба должна быть великой, а он мотался где-то под ногами у обычного заклинателя, превосходящего его во всём. Чимин был слишком жалким по сравнению с ним.       Шумно поднимаясь по лестнице, Чимин всем своим видом показывал недовольство происходящим, но Динчжон даже не приоткрыл веки, чтобы посмотреть на него. Словно Чимина вовсе не существовало для этого заклинателя, погружённого в медитацию. Динчжон с такой лёгкостью погрузился в неё, он сделал это так быстро и без особых затруднений, не прерываясь даже из-за создаваемого Чимином шума.       Как можно громче цокнув, чтобы Динчжон точно услышал это, Чимин взлетел вверх по лестнице, захлопнул дверь библиотеки и побежал в лес, стараясь вспомнить куда они с Фанланем ходили днём. Чимину хотелось стать сильнее, показать Динчжону каким великим он может стать, чтобы этот зазнавшийся заклинатель смотрел на него с восторгом и завистью во взгляде. Чтобы больше никогда не смел ставить себя выше Чимина.       В груди всё сильнее разгорался неприятный, обжигающий пожар, опаляя ещё и живот. Чимин сжимал руки в кулаки, а от напряжения челюсти можно было услышать скрип зубов друг о друга — так сильно Чимина раздражал Динчжон. Этот парень был не таким уж и взрослым, он не был главой клана, но возомнил о себе слишком много, выставляя всё так, словно он был исключительным заклинателем, в то время как по-настоящему сильные заклинатели никогда не хвастались своей силой.       Чимин бежал так быстро, что не успел остановиться, когда перед его глазами сверкнула яркая вспышка, из его горла вырвался испуганный вскрик и Чимин едва не свалился с ног, отшатнувшись, как на спину легла чья-то рука, придерживая его. Чимин быстро и поверхностно дышал, глотая воздух ртом в попытке отдышаться после быстрого бега и испуга.       — Тебе не стоит гулять по лесу в одиночестве, — раздался над ухом голос Чонгука. Чимин тут же отпрыгнул от него, во все глаза уставившись на того, кого ожидал увидеть здесь в последнюю очередь.       — Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Чимин, только после своего вопроса осознавая единственную причину, почему Чонгук мог находиться здесь. Яркая вспышка света — Цзысу, а Чонгук уже наверняка не первую ночь проводит в тренировках.       — Учусь использовать оружие, — Чонгук схватился за катану, залетевшую в ножны, обнажая лезвие оружия. — Ты же уже видел мои тренировки.       Чимин вспыхнул. Конечно он видел тренировку Чонгука, только тогда он надеялся, что остался незамеченным. Чимин надеялся лишь на то, что у Чонгука не волчий нюх в его человеческом облике и он не смог почувствовать ничего лишнего.       — Ты так много практикуешься, — неловко произнёс Чимин, почесав нос и опустив взгляд. Его щёки и уши горели, шея покрывалась красными пятнами, в мыслях был переполох, и Чимина больше не волновал зазнавшийся Динчжон, неудачи в медитации. Чонгук занимал все его мысли.       — Только так я могу достигнуть высот, — пожал плечами Чонгук. — Почему ты не в библиотеке? — Чимин насупился. Он только забыл о неприятном человеке, выводившем его из себя, как Чонгук сам напоминал ему об этом.       — Устал читать, — буркнул Чимин, сложив руки на груди.       — Фанлань сказал что-то не то? — предположил Чонгук, но Чимин отрицательно качнул головой. — Кто тебя обидел?       — Помощник господина Лина, — фыркнул Чимин. От одного только упоминания этого человека внутри Чимина вновь разгорался обжигающий пожар, а мысли заполнялись одним только желанием стать лучше, чтобы Динчжон понял насколько он жалок. — Он ставит себя выше других.       — Помощник господина Лина? — удивлённо переспросил Чонгук, но вскоре его удивление сменилось напряжённостью. Брови сошлись на переносице, губы напряглись. — Что он тебе сказал?       — Много всего, — уклончиво ответил Чимин, на что Чонгук ещё больше нахмурился и сделал шаг по направлению к поселению заклинателей, но Чимин его остановил.       — Если он посмел оскорбить тебя, то должен ответить за свои слова, — серьёзно проговорил Чонгук, у Чимина по спине пробежались мурашки, вот только не те приятные, какие должны быть, эти отдавались болезненным холодом в кончиках пальцев.       — Он не стоит этого, — отрицательно качнул головой Чимин. — Можно я посмотрю за твоей тренировкой? — постарался сменить тему Чимин. Чонгук опустил взгляд на Чимина, несколько секунд смотрел на него в упор, пока юноша не опустил голову, переминаясь с ноги на ногу.       — Конечно, — ответил Чонгук, но его голос не звучал так же мягко, как прежде, в нём всё ещё чувствовалось напряжение, словно он в любой момент готов был сорваться к помощнику господина Лина и заставить его ответить за всё, что он наговорил Чимину. И вроде бы Чимин должен ощущать приятный трепет от осознания того, что Чонгук готов защищать не только его тело, но и душу, что заставит любого человека извиниться за оскорбления в сторону Чимина, но почему-то это не было таким приятным, каким должно быть.       Усевшись у дерева, откуда открывался наилучший вид на Чонгука, Чимин поджал губы. Он мечтал увидеть Чонгука с сияющей духовными силами катаной в руках, мечтал увидеть Цзысу в действии, и увидеть не так, как видел на днях, прячась за деревом, а как сейчас — сидя так близко, что Чимин мог услышать тяжёлое дыхание Чонгука от тяжёлых физических нагрузок, вот только голова Чимина не была забита тем, как же красиво Чонгук смотрелся с сияющей катаной в руках. Чимин не переставал думать о Динчжоне, с каждой мыслью о нём раздражаясь всё сильнее.       Тяжело вздохнув, Чимин перевёл взгляд вперёд, стараясь отогнать от себя неприятные мысли. Чонгук оттачивал движения, раз за разом делая выпады, крепко сжимая рукоятку дайто, иногда пускал Цзысу в полёт, но из-за неумения контролировать свою духовную силу, оружие петляло, как если бы воздушный змей старался сопротивляться сильному ветру. Сияние катаны было неравномерным, она светилась странными пятнами, а иногда серебристое сияние пропадало вовсе, после это вспыхивая слишком ярко, заставляя жмуриться как Чимина, так и Чонгука.       Было непривычно видеть то, как у Чонгука не получалось совладать со своим оружием. Всю жизнь Чимин считал Чонгука тем, кто, взяв в руки любое оружие, мог бы в тот же миг приспособиться к нему и никто не был бы в силах его победить. Во дворце Чонгук обучал стражу не только умению владеть катанами, но и многими другими видами оружия — от небольших клинков, похожих на кайкэн, до гуань дао. Чимину казалось, что не было ничего, что Чонгук бы не умел. Но вот он в который раз запустил Цзысу в кривой полёт и та на половине пути рухнула вниз, воткнувшись в землю.       Чонгук тихо усмехнулся и подошёл к катане, с усилием вытаскивая её из земли. Протерев лезвие от грязи, Чонгук вернул Цзысу в ножны и повернулся к Чимину.       — Не хочешь потренироваться? — предложил Чонгук, подходя к Чимину.       — Мне казалось твоя тренировка займёт всю ночь, — заметил Чимин после короткого кивка, поднимаясь на ноги.       — Это бессмысленно, — покачал головой Чонгук. — Сейчас я уже слишком устал, чтобы продолжать тренировку. От неё не будет никакого смысла, я только зря истощу своё тело, — произнёс Чонгук, вынимая из-за пазухи свой кинжал, Чимин тоже достал кайкэн, перед этим порывшись в рукаве. Пока Чонгук ждал когда Чимин найдёт свой кинжал, его брови неодобрительно сходились на переносице.       — Что-то не так? — осторожно спросил Чимин, наконец найдя оружие и выудив его из рукава.       — Слишком долго. Всегда держи кинжал так, чтобы ты мог достать его как можно быстрее. Я дал тебе кайкэн для крайних случаев, в которых обычно нет времени на поиски, — Чонгук подошёл ближе к Чимину, забрал из его рук кинжал, и без лишних слов нырнул рукой под одежду юноше. Чимин от неожиданности широко раскрыл глаза и отшатнулся, схватившись за руку Чонгука, его сердце ухнуло куда-то вниз. — Смотри, — спокойно сказал Чонгук, сделав шаг к Чимину, сокращая между ними расстояние. — Держи его вот здесь, — Чонгук поправил одежду Чимина и взял его руку, положив на пояс. — Чувствуешь?       — Н-нет, — дрогнувшим голосом ответил Чимин, его сердце билось так быстро и сильно, что его стук заглушал все окружающие звуки. Чимин едва ли мог почувствовать сейчас хоть что-то, кроме жара на своих щеках и ужасающе быстрого сердцебиения, его низ живота всё ещё горел от прикосновений Чонгука.       — Даже если произойдёт такое, что тебя будут проверять на оружие, они не почувствуют его тут. Позже я дам тебе пояс и покажу как удобнее закрепить кинжал, чтобы он не упал, но пока что попробуй достать его так быстро, как только можешь. И постарайся быть аккуратным: ты должен достать его без ножен, — Чонгук отступил на шаг назад, коротко кивнув. Только вот Чимин продолжал стоять неестественно прямо с вытянутыми вдоль тела рукавами и широко раскрытыми глазами, в голове метались мысли о том, как правильнее будет задать назревающий вопрос.       — Прямо оттуда? — наконец спросил Чимин, опустив взгляд вниз. Он животом чувствовал холод оружия, спрятанного под резинкой его нижних штанов, и одновременно с этим жар от руки Чонгука, касающейся низа его живота, что всё ещё обжигал кожу. По спине Чимина бегали мурашки, мысли были так сбиты, что он едва ли помнил своё имя.       — Да. Чимин, место оружия не важно, если речь идёт про сохранность жизни. Хоть где его спрячь — если его не найдут, он не будет стеснять движений и ты сможешь достать его достаточно быстро, то это будет хорошим местом. Давай, — поторопил его Чонгук и Чимин, набрав побольше воздуха в лёгкие как перед каким-то невероятно сложным делом, постарался быстро просунуть руку под одежду, но запутался и несколько раз нырнул пальцами под пояс, а не под одежду. Чонгук терпеливо ждал, кивнув лишь тогда, когда в руках Чимина оказался обнажённый кинжал. Горящие щёки юноши Чонгук предпочёл не замечать. — Тебе стоит потренироваться вытаскивать его быстрее.       — Может приступим к тренировке? — смущённо попросил Чимин, ему казалось, что горели не только его щёки, но и всё тело.       — Мы уже тренируемся, — ответил Чонгук.       — Я говорю про… ну… Приёмы, — Чимин опустил взгляд на землю, упорно не смотря на Чонгука перед собой.       — Чимин, — вздохнул Чонгук. — У тебя есть основные умения, тебя обучали фехтованию на мечах, ты примерно знаешь как правильно использовать оружие, поэтому в особо опасной ситуации, может быть, ты что-то вспомнишь. Даже если ты просто будешь размахивать этим кинжалом, ты сможешь как минимум выиграть себе время. Но если ты запутаешься ещё на моменте, когда будешь вытаскивать его, то считай, что бой проигран. Твои противники не будут ждать пока ты разберёшься под каким углом правильно поставить руку, чтобы с первого раза вытащить кинжал, они сразу поймут что ты собираешься делать. К тому же не всегда твои противники будут равными тебе по физической силе, значит ты должен пользоваться не ей, а скоростью. Это будет твоим преимуществом. Поэтому просто представь, что я — твой враг и собираюсь напасть на тебя, в твоих руках как можно быстрее должно оказаться оружие.       Чонгук вытащил свой кайкэн из ножен и слишком неожиданно для Чимина ринулся вперёд, выставив лезвие вперёд. Чимин испуганно воскликнул, резко отшатнувшись назад, но запутался в собственных ногах и с ещё одним вскриком повалился на землю, зажмурившись. Только боли от соприкосновения с землёй он не почувствовал. Чонгук успел схватить его за руку, потянув на себя, успев убрать в сторону клинок, чтобы никого не поранить.       — Слишком медленно, — произнёс Чонгук, отпуская Чимина и отходя на несколько шагов назад.       — Ты сделал это слишком неожиданно! — возмутился Чимин, насупившись.       — Твои враги не будут предупреждать тебя о нападении, — возразил Чонгук.       — Но ты не мой враг! — воскликнул Чимин.       — Сейчас я — твой враг, — глаза Чонгука блеснули глубоким синим цветом в свете луны и он вновь ринулся вперёд. Чимин испуганно отшатнулся, но, очевидно, слишком медленно и неумело: Чонгук бы с лёгкостью поразил свою цель, если бы не убрал клинок в сторону. — Ещё раз, — Чонгук вновь отошёл назад. — Ты должен успеть вытащить клинок, а не увернуться. Ты никогда не должен забывать о том, что у тебя есть оружие, — и снова кинулся вперёд, Чимин потянулся вытащить кайкэн, но его рука вновь нырнула под пояс, а не под одежду. — Ещё раз, — и снова, и снова, и снова.       Чонгук продолжал отходить на несколько шагов назад и бросаться вперёд, наставив на Чимина лезвие, а Чимин продолжал действовать слишком медленно и неумело, хотя, по совету Чонгука, занял все свои мысли только одним — он должен вытащить клинок. Только пусть он и помнил это, руки продолжали совершать совсем не то, что хотел от них владелец, Чимин продолжал то нырять пальцами под пояс, то опускаться ладонью слишком низко, густо краснея. В какой-то момент Чимин умудрился даже протолкнуть кайкэн вниз, отчего тот скатился до самых стоп внутри штанины и Чимину пришлось пыхтеть, снимая обувь и вытаскивая клинок из штанов.       Чимин никогда бы не подумал, что просто вытащить оружие будет для него такой сложной задачей. Его меч обычно всегда висел на поясе и вынуть его из ножен не занимало больше секунды, поэтому Чимин никогда не задумывался о том, что он может оказаться безоружным без должной тренировки обычного вынимания клинка из того места, где он запрятан.       После двадцатого раза щёки Чимина перестали гореть от смущения и уже горели от жара из-за резких движений, по его вискам катился пот. Со временем Чимин привык и к ощущению клинка, закреплённого под нижними штанами и для уверенности придавленного поясом верхних одеяний. В этом месте он в самом деле не стеснял движений, а когда оружие нагрелось и обрело такую же температуру, как тело Чимина, оно вовсе перестало ощущаться. Больше Чимин не думал о смущающем месте оружия — это был всего лишь низ живота, даже не ниже.       Когда небо начало светлеть, Чонгук остановился. Чимин, готовый вновь нырнуть рукой под одежду и вынуть кайкэн из ножен, недоумённо посмотрел на него, вскинув брови в немом вопросе, весь его лоб был покрыт испариной.       — На этом закончим, — произнёс Чонгук, убирая свой кинжал в ножны.       — Я могу продолжать, — упрямо заявил Чимин, недовольно сжав губы.       — Когда ты в последний раз спал? — спросил Чонгук вместо того, чтобы спорить. Чимин замер, неловко прикусив губу. — Ты всё ещё боишься?       — Я не могу ничего сделать, если оно будет в моём сне, — тихо отозвался Чимин. — Мне сложно даже проснуться.       — Ты спрашивал у господина Лина что это может быть? — Чимин отрицательно мотнул головой. — Тебе стоит узнать у него. Это может быть опасно, — нахмурился Чонгук, подходя ближе к Чимину. — Ты не можешь не спать.       — Динчжон может, — выплюнул Чимин, уперевшись языком в щёку. Чонгук на секунду замер, после чего вздохнул.       — Он же тебя не оскорблял, да? — Чимин молчал. — Что он тебе сказал? — Чимин продолжал молчать. Чонгук вздохнул. — Давай вместе спросим у Фанланя что делать в этом случае. Может быть он или Исин смогут помочь тебе уснуть без кошмаров.       — Нет, — упрямо отпирался Чимин, отступая на шаг назад. — Мне нужно практиковаться в медитации, — с этими словами Чимин резко развернулся и со всех ног побежал к библиотеке, словно Чонгук мог погнаться за ним. Но ланши продолжал стоять на месте, молча смотря вслед убегающему юноше.       Чимин добежал до библиотеки уже тогда, когда солнце только показывалось на горизонте, освещая своими лучами верхушки деревьев. Фанланя ещё не было поблизости и у Чимина было время на то, чтобы подумать обо всём произошедшем за ночь. Даже если это давалось ему невероятно сложно из-за усталости и сильного желания закрыть глаза, чтобы отправиться в спокойный, целительный сон, мысли Чимина всё равно то и дело возвращались к Динчжону и Чонгуку.       Чимин до сих пор не мог понять почему, когда Чонгук готов был пойти отстаивать его честь, ему не было приятно и сердце не начинало биться чаще, а наоборот, застывало в испуганном холоде, словно стоило Чонгуку пойти туда и непременно произойдёт что-то страшное. Чимин не мог поспорить с тем, что ему хотелось, чтобы Чонгук его защищал, только эта ситуация по какой-то причине отличалась от всех происходящих ранее. Это было чем-то странным и необычным, о чём Чимину совсем не хотелось думать — от каждой мысли об этом в груди разгорался неприятный ледяной пожар. Но Чимин не мог перестать об этом думать.       — Господин Пак? — донеслось до его ушей и Чимин вздрогнул, переведя взгляд на Фанланя. — Вы хорошо спали этой ночью? — поинтересовался мужчина, кивком головы предложив Чимину последовать за ним. Они вновь отправились в то место, где Чимин пытался медитировать вчера.       — Да, сон этой ночью был наполнен сладостью, — отозвался Чимин, стараясь придать своему голосу свежести. Фанлань предпочёл не отвечать на эту реплику, только улыбнулся странной улыбкой, составляя молчаливую компанию Чимину.       В этот раз путь казался короче — было ли это следствием того, что голова Чимина была занята размышлениями, или он просто не замечал путь из-за усталости его ума, во всяком случае, эта дорога больше не казалась слишком длинной, какой была вчера. Они молча расположились на траве возле домика: Чимин лёг, а Фанлань сел рядом с ним, расположив стопы на бёдрах противоположных ног. В груди Чимина что-то неприятно кольнуло, стоило ему увидеть с какой лёгкостью заклинатель принял позу лотоса, но уже вскоре юноша постарался очистить свой ум от ненужных мыслей, а сердце от лишних переживаний. Без дополнительных напоминаний и указаний, Чимин прикрыл глаза, обращая всё своё внимание на спокойное дыхание.       Чимин считал вдохи, считал выдохи, но его внимание рассеивалось каждый раз, стоило счёту дойти до пяти, его мысли возвращались к Чонгуку и Динчжону. Что-то в этом было такое, что тревожило Чимина, не позволяло ему так просто отпустить произошедшее, хотя он даже не до конца понимал что именно произошло такого страшного, что ему требовалось продолжать об этом думать. Но ощущение, что это было необходимо, не отпускало Чимина, поэтому, как бы это ни было неприятно, он продолжал думать.       Перед тем, как Чимин убежал, Чонгук спросил в самом ли деле Динчжон оскорблял Чимина. От одних только воспоминаний об этом, всё тело покрылось будто тысячей крохотных иголочек, своими ледяными остриями протыкая Чимина со всех сторон, а грудь сдавило. Тогда на языке у Чимина вертелось возмущённое и детское «оскорблял!», но изо рта так и не вылетело ни одного звука. Только сейчас, возвращаясь к этому моменту в воспоминаниях, Чимин понимал, что не мог возмутиться не потому, что просто не хотел, а потому, что боялся услышать последующий вопрос от Чонгука. А как он оскорблял Чимина?       Никак. В его словах и действиях не было ничего оскорбительного, даже больше, он продолжал обращаться к Чимину с уважением и не отвечал на его колкости пренебрежением, терпя каждый вздох и цоканье со стороны. Наверняка он слышал всё недовольство Чимина, но не отвечал тем же, а лишь уважением. Зато Чимин изо всех сил старался выразить своё недовольство так, чтобы точно задеть Динчжона.       Ещё несколько часов назад Чимин бы с уверенностью сказал, что Динчжон ставил себя выше него, на самом деле являясь обычным заклинателем, но было ли так на самом деле? Или это Чимин ставил себя на ступень выше успевшего добиться успехов заклинателя, хотя сам не умел ничего, даже медитировать? Всё, что было у Чимина — слова о том, что он должен стать великим, что в нём таится огромная сила, хотя на самом деле у Чимина не было ничего, чем он мог бы похвастаться.       Кажется, другие называли это завистью.       — Ты жалок, — послышался шёпот ветра, тело Чимина оцепенело. Он не заметил, как провалился в сон, только крайне странный сон. Он ощущал окружающую его природу, чувствовал траву под собой и лёгкую утреннюю прохладу, а веки его не открывались, чтобы увидеть то, что подготовил для Чимина его личный демон в голове. Вместо этого перед глазами была одна сплошная пустота и темнота, от которой любой звук казался в несколько раз громче и отчётливее. — Ты завидуешь обычному заклинателю, он ведь старше тебя всего на несколько лет, а уже добился таких успехов, которых тебе не добиться даже за всю свою жизнь. Ты знаешь это, — продолжали кричать птицы. — Ты знаешь насколько ты жалок и ты завидуешь. Всё, что ты можешь — унижать других, чтобы почувствовать себя лучше.       Чимин не мог ответить. Его губы словно срослись друг с другом, тело не поддавалось его желаниям, веки никак не размыкались. Сон не отпускал Чимина, как бы он ни старался вырваться из него, тело словно налилось свинцом, Чимин даже пальцем не мог двинуть, только его грудь учащённо вздымалась.       — Ты даже рассказать Чонгуку всю правду не смог, — раздалось в ушах Чимина голосом Фанланя. — Обучался фехтованию? Ты? Да ты убегал с тренировок! Это не поведение достойного трона принца. Это поведение жалкого трусливого прохвоста!       Грудь Чимина вздымалась так часто, словно он бежал в этот самый момент, а не лежал с мирно закрытыми глазами. Биение сердца гулко отдавалось в ушах, страх сковал грудь, поставив на неё тяжесть, размером с огромную гору, мешающую дышать. Воздуха становилось мало и если бы Чимин был в сознании, то оно бы наверняка начало ускользать от него, голова бы кружилась, но Чимин не мог избежать этой мучительной пытки даже потеряв сознание.       — Ты боишься осуждения Чонгука, ты боишься осуждения Фанланя, ты боишься осуждения Исина! Разве есть в этом мире ещё хоть один такой же трусливый человек как ты? Ты боишься всего! — кричали птицы и шумел ветер, где-то поблизости раздался треск веток, складывающийся в отчётливое «трус», голос Чонгука твердил о том, как Чимин жалок, собственные всхлипы повторяли «ничтожество».       Резкий рывок, всё тело Чимина вздрогнуло, из лёгких будто выбили весь воздух. Чимин в то же мгновение открыл глаза, его лёгкие судорожно сокращались от сильного удара и первые несколько секунд он не мог глотнуть ни единой порции воздуха, задыхаясь. Когда Чимин снова смог дышать, его грудь сдавило теперь от боли и жжения, он зажмурился, стараясь справиться с неприятными ощущениями.       — Прошу прощения, — голос Фанланя больше не был искажён сном, Чимин приоткрыл глаза, сквозь пелену слёз различая сидящих рядом Фанланя и Чонгука. — Мне пришлось прибегнуть к этому способу, чтобы помочь Вам проснуться.       — Спасибо, — просипел Чимин, опуская руку на горящую от удара грудь, нащупывая там наполовину сгоревшую бумагу талисмана.       — Как ты? — спросил Чонгук, помогая Чимину сесть.       — Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил Чимин, решив не отвечать на вопрос Чонгука. Он не хотел врать, но и правду сказать не мог. Не после того, что услышал во сне. Он не хотел увидеть жалость в глазах Чонгука, не хотел предстать ещё более слабым перед Фанланем.       — Я принёс тебе перекусить, — Чонгук кивнул на стоящий на траве поднос. — Ты не позавтракал, — он придвинул поднос ближе к Чимину, но юноша сейчас едва ли смог бы проглотить хоть одну рисинку. В горле стоял противный тошнотворный ком, а желудок сдавливало от знакомого чувства отвращения к себе.       — Я не хочу, — тихо ответил Чимин, опуская взгляд. Ему было противно от себя, от того, что Чонгук, не зная куда именно идти, пошёл искать его только для того, чтобы накормить, а Чимин не мог съесть ни кусочка, так неблагодарно отказываясь от еды.       — Я оставлю это тут. Когда проголодаешься, то поешь, — произнёс Чонгук, поднимаясь на ноги и уже собираясь уходить, как был остановлен голосом Фанланя, обращающимся к Чимину.       — Это не первый Ваш кошмар? — поинтересовался мужчина, Чимин прикусил губу и словно потерял дар речи. Ему не хотелось даже кивать.       — С недавнего времени у него каждую ночь кошмары, — ответил за него Чонгук, когда молчание со стороны Чимина затянулось. — С этим можно что-то сделать? — спросил Чонгук, внимательно всматриваясь в лицо Фанланя. Чимин тоже поднял осторожный взгляд на мужчину, ясно видя ответ на его лице и зная его последующие слова. В этот раз Чимин тоже подумал об этом, но он был слишком испуган, чтобы слишком надолго останавливать свои мысли на этом.       — Я думаю, что способ есть, — кивнул Фанлань, пересекаясь взглядом с Чимином. — Как я уже говорил, медитация позволяет нам сосредоточиться на необходимых нам вещах. По началу заклинатели способны на это лишь во время медитации, но со временем и в обычной жизни мы обучаемся этому навыку — мы умеем контролировать наши мысли и эмоции, мы не поддаёмся страху перед лицом опасности лишь благодаря продолжительным практикам медитаций и умениям, которые получаем из них. Поэтому, я думаю, господин Пак может бороться со своими кошмарами, практикуя медитацию во сне и обращая внимание, например, на своё дыхание. Вы ведь осознаёте себя во время кошмаров? — Чимин коротко кивнул, опустив взгляд вниз, рассматривая траву. — В таком случае в следующий раз попробуйте сделать всё то же самое, что Вы делаете во время медитации, как только Вас начнёт одолевать кошмар.       — Это сложно, — тихо пробубнил Чимин.       — Верно, это сложно, — кивнул Фанлань. — Но на выбранном Вами пути не будет ничего простого. Вы должны привыкнуть преодолевать трудности, — Чимин сжал губы, он сидел перед Фанланем подобно приговорённому к казни преступнику, стоящему перед своим палачом.       — Я понимаю, — выдавил из себя Чимин.       — Но Вы не обязаны этого делать, — с улыбкой сказал Фанлань, поднимаясь на ноги. — Вы всегда можете повернуть назад, — Чимин застыл. — Прошу прощения, пока Вы спали, мой помощник позвал меня для обучения адептов ордена. Вы слишком устали для практики медитации, — с этими словами мужчина неспешно направился в сторону поселения, оставляя Чимина с Чонгуком одних на поляне возле небольшого домика.       Пока вдали слышались негромкие шаги Фанланя, Чимин боялся даже дышать. Мужчина не сказал ничего страшного, никак не оскорбил и не пытался обидеть, но грудь Чимина обжигало от его слов. Ему столько раз говорили, что он может повернуть назад, никто не заставлял его начинать этот путь, только почему-то каждый раз Чимин продолжал двигаться вперёд, постоянно выбирал продолжать путь, не сдаваться. Но что им двигало? Простое желание стать лучше всех?       — Чонгук, — негромко позвал Чимин, припомнив то, с чего начался его путь. То самое первое его решение, когда он был ближе всего к тому, чтобы остаться в спокойствии мирной жизни. Тогда Чимин почти отпустил Чонгука на верную смерть. — Почему ты взял меня с собой?       — Из дворца? — уточнил Чонгук, присев рядом с Чимином.       — Нет, — качнул головой. — Из Ланцунь. Почему ты не отговаривал меня? — Чимин запустил пальцы в невысокую, сочную траву, кожей ощущая её освежающую прохладу. — Ты же тогда почти ушёл… Я готов был тебя отпустить.       — Но не отпустил, — Чонгук перевёл взгляд вперёд, рассматривая домик лесника. — Я предполагал, что ты мог услышать о моём плане, но в тот момент я не особо рассчитывал на то, что даже зная об этом, ты решишься выйти из комнаты, — услышав слова Чонгука, Чимин сжал руку в кулак, всё его тело словно погрузили в ледяную воду. Чонгук в самом деле был такого ужасного мнения о Чимине. — Но когда ты вышел… Я понимал, что твоё решение было необдуманным, и если бы я медлил хоть немного, ты бы передумал.       — Ты хотел жить? — едва слышно спросил Чимин.       — Тогда — нет, — Чимин сжал губы, глаза защипало. Он не думал, что когда-то ему нестерпимо сильно захочется плакать, услышав от кого-то, что он не хотел жить. — Я не видел смысла продолжать жизнь. Единственное, что держало меня тогда — защита твоего отца. Моя жизнь не принадлежала мне, я даже закончить её не мог после смерти Чанми, — грудь Чимина сдавило, горло словно перетянули верёвкой, подвесив его на виселице. — Но когда ты выбежал ко мне, я знал, что даже если ты передумаешь через секунду, ты никогда не сможешь отпустить это. Пусть это был необдуманный поступок, но у тебя хватило смелости выбежать ко мне, показать, что ты обо всём знаешь и пойти со мной. Тогда я понял, что ты больше не тот принц, который уходил из дворца и приказал мне спасти его ценой собственной жизни.       — Прости, — сипло выдавил Чимин.       — Это уже в прошлом, — качнул головой Чонгук. — Сейчас это уже не имеет значения. Может быть ты сказал это тогда, но сейчас ты изменился. Ты вырос, Чимин. Когда мы уходили из Ланцунь, ты не позволил мне уйти одному, около Луцзин ты не оставил меня. У Лаосэнь, — Чимин вздрогнул, а Чонгук запнулся, как если бы сомневался в своих словах, но всё же продолжил говорить. — Около Лаосэнь ты кричал, чтобы спасти меня, и вместо того, чтобы потратить цветок на себя, ты залечил мои раны.       — Ты бы погиб, — прохрипел Чимин, его щёки были мокрые от слёз.       — Но ты не оставил себе ни одного лепестка, — возразил Чонгук. — Ты потратил на меня всё. Каждый раз после того, как мы покинули дворец, ты своими поступками доказывал то, что ты больше не тот капризный принц, поэтому для меня больше не имеют значения твои прошлые приказы. Единственное, что я в них вижу — твой рост.       Они замолчали. Они молчали долго, очень долго, солнце успело миновать середину неба и теперь медленно катилось к горизонту. Чонгуку больше нечего было сказать, он сказал всё, что требовалось в этот момент, а Чимину хотелось сказать слишком много, чтобы это можно было облачить в слова. Казалось, всех языков мира не хватило бы, чтобы описать всё то, что творилось в голове Чимина. Этого было слишком много, оно давило на уставшую голову Чимина, разрывая её на части, в висках пульсировало.       Наконец, он вздохнул. Чимин притянул к себе поднос и принялся есть уже давно остывшую еду. Прежде Чимин не замечал, что с тех пор, как съел кролика в лесу, он больше никогда не возмущался ни по поводу вкуса еды, ни из-за её температуры. Во дворце служанки с опаской подавали ему еду, прекрасно зная о вкусовых предпочтениях господина и, увидев его теперь, они вряд ли поверили бы в то, что Чимин в самом деле мог есть остывшую, заветрившуюся еду. Они охотнее поверили бы в близнеца Чимина, которого прятали все двадцать лет, чем в это.       — Чонгук, — поев, позвал Чимин. Чонгук отозвался коротким мычанием. — Последишь за моей медитацией? — попросил Чимин, отодвигая поднос в сторону и укладываясь на траве.       — Господин Лин сказал, что ты устал для медитации, — заметил Чонгук, поворачиваясь к Чимину. — Не стоит перетруждаться.       — Мне это нужно, — качнул головой Чимин. — Я… Я не знаю почему, но я чувствую, что я не должен останавливаться. Если слова господина Лина окажутся правдой и я в самом деле смогу научиться спать без кошмаров, то я сделаю это. Если для обретения силы мне нужно практиковать медитацию, то я сделаю это. Я не хочу останавливаться. Не сейчас, — Чонгук молчал. Чимин смотрел на него в упор и, быть может, если бы в этот момент он смог увидеть себя со стороны, то подобно служанкам поверил бы в то, что этот взгляд принадлежал не ему, а его близнецу. Более сильному и стойкому, чем сам Чимин.       — Что я должен делать? — наконец ответил Чонгук, садясь удобнее, не сводя взгляда с глаз Чимина.       — Господин Лин говорил о том, что следил за моим дыханием и когда оно сбивалось, то прерывал меня — это означало, что я думал о другом, — Чимин закрыл глаза и сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие воздухом. После утвердительного «хорошо» Чонгука, Чимин обратил всё своё внимание на дыхание, больше не думая ни о чём другом.       К удивлению Чимина, сосредоточиться на своём дыхании в этот раз оказалось легче, чем в прошлый. Он был невероятно уставший, истощённый после стольких дней без нормального сна, вымотанный постоянными тренировками и испытаниями не только для его тела, но и для души, однако в этот раз было внутри что-то такое, что помогало Чимину не думать ни о чём другом. Может быть причиной этому как раз была усталость, отчего его утомлённый ум не желал рассеивать внимание на ненужные вещи, а может сосредоточенности способствовал сидящий рядом Чонгук. Но, скорее всего, Чимину было легче по гораздо более простой причине — Чимин уже практиковал медитацию и всё происходящее не было для него крайне новым.       Чимин делал медленные вдохи и выдохи, считал каждый, поскольку это было самым простым способом сосредоточиться. Пусть у Чимина не получалось удерживать внимание на своём дыхании так долго, как ему хотелось, в этот раз это получалось дольше, чем в прошлый. Он дошёл уже до двадцатого счёта и только сейчас мысли его начали рассеиваться, в его усталый ум проникали ненужные думы, хотя Чимин пока мог самостоятельно избавляться от них и для этого не требовалось влияние извне. На тридцатом вдохе не думать становилось всё сложнее, а на сороковом Чимин сбился.       Его мысли начали возвращаться ко сну, к тому голосу, который складывался из всех звуков, окружающих его. Создавалось ощущение, что с Чимином говорил не кто-то определённый, а всё сразу, словно сама природа хотела указать ему на все его недостатки, заставить ненавидеть себя, и Чимин едва ли мог сопротивляться — всё сказанное было правдой, с которой невозможно было спорить.       Чимин в самом деле завидовал. Завидовал Динчжону из-за его безупречного умения медитировать и контролировать себя. В отличие от него, Чимин совсем не умел справляться со своими эмоциями, они каждый раз брали над ним главенство и это даже не касалось каких-то опасных ситуаций. Чимин не мог сопротивляться даже тому, что казалось лёгким в овладении — зависть, смущение, недовольство. Страх, несомненно, был самым сложным, взять под контроль его Чимин и не надеялся в ближайшее время, но всё остальное казалось более простым. Хотя на самом деле таковым не являлось.       Каждая человеческая эмоция была невероятно сложной и глубокой, за каждой скрывалось то, что невозможно было увидеть, взглянув на это мельком. Чимин убеждался в этом раз за разом, только учась понимать свои эмоции и с ужасом осознавая как много за ними скрывалось и пока было в тени для него. Он не видел даже собственных причин, не видел глубины своих чувств и эмоций, едва научившись вообще осознавать, что он что-то чувствует, и не убегать от этого.       Чимин вздрогнул. Он вдруг понял, что в самом деле в последнее время он всё чаще поворачивается к своим эмоциям. Пусть пока трусливо и нерешительно, смотрит сквозь пальцы и дрожа всем телом, но раньше даже на это он не был способен. Всего месяц назад Чимин не хотел думать ни о чём, что творилось в его душе, более того, он даже не задумывался о важности раздумий об этом и весь его мир был покрыт непроглядной тьмой, в то время как сейчас Чимин смог развеять часть тумана, пролить свет на крохотные части своего неожиданно огромного мира и пытаться рассматривать то, что было в тени, пусть и не решаясь смотреть дальше, в те места, которых ещё не достигли лучи света прозрения.       — Чимин, — прервал его Чонгук. Чимин испуганно дёрнулся. — Ты отвлёкся, — Чимин расслабил плечи и благодарно кивнул, возвращая внимание к сбившемуся дыханию. Вдох, выдох. Счёт на каждый вдох. Чимин продолжал мирно дышать, теперь стараясь возвращать свои мысли обратно к своей вздымающейся груди и больше не погружаться в себя так глубоко. Фанлань говорил сосредоточиться на дыхании и просил думать только об этом, значит в этом был какой-то толк, значит пока ему было слишком рано думать об исканиях своей души.       Солнце неспеша катилось к горизонту, грудь Чимина расслаблялась всё сильнее и ему удавалось удерживать внимание на дыхании всё дольше, вот он дошёл уже до пятьдесят седьмого счёта и только тогда его мысли рассеялись, после чего его незамедлительно прервал Чонгук, возвращая обратно к практике. Чимин всё время начинал с самого начала и под конец дня с удивлением поймал себя на мысли о том, что дошёл до сотого счёта. Пусть он сбился на восьмидесятом, но успел сам прервать себя прежде, чем это сделал Чонгук.       Веки разомкнулись, в глаза не ударил яркий солнечный свет, лишь приятный полумрак мягко освещал пространство вокруг. Чонгук неизменно сидел рядом, наблюдая за его дыханием, только поднос с пустыми тарелками куда-то исчез.       — Приходил помощник господина Лина, — пояснил Чонгук, заметив взгляд Чимина, направленный на пустое место. — Ты закончил? — Чимин коротко кивнул, садясь на траве и чувствуя себя намного утомлённее, чем был до этого. Поднявшись, Чонгук сделал несколько поворотов и наклонов, после чего помог подняться Чимину, и только сейчас юноша вдруг осознал. Не он один должен был сосредоточить всё своё внимание. Его просьба обрекла Чонгука на несколько часов слежения за дыханием Чимина и, в отличие от Чимина, Чонгук не мог рассеять своё внимание, не мог позволить себе отвести взгляда от чужой груди и перестать вслушиваться в чужое дыхание.       Чимин сжал губы, опустив взгляд, и последовал за идущим впереди Чонгуком. Он снова не задумывался об удобстве другого человека, не думал о том, сложна ли его просьба для выполнения. Чимин думал только о том, чтобы стать сильнее, используя при этом силу других. Это осознание так и осталось мельтешить где-то в голове Чимина, не получая должного внимания из-за усталости — стоило голове Чимина коснуться подушки, как его утомлённое сознание отправилось в страну сновидений, а выпитый отвар Исина помог Чимину проспать половину ночи в спокойной тишине, лишённой кошмаров.       Даже если вторая половина ночи вновь была похожа на пытку, на утро Чимин чувствовал себя намного лучше и, может быть, это могло бы называться «отдохнувшим», если бы его глаза не жгло так, словно в них насыпали песок. Поспешно умывшись и приведя себя в порядок, Чимин выскочил из дома уже тогда, когда рассвет догорал розовыми мазками на светло-голубом небе. Фанлань вместе со своим помощником уже ждал его возле библиотеки.       Чимин тихо подошёл ближе, неловко переминаясь с ноги на ногу чуть поодаль. Фанлань кивнул ему в знак приветствия, Динчжон же, сложив руки перед собой, слегка поклонился, но ни один из них не прервал свою беседу, поэтому Чимин топтался рядом, не зная как поступить. Решив, что прерывать чужой разговор будет слишком невежественно, Чимин продолжал молчать, становясь невольным слушателем.       Первые реплики Чимин старался не слушать, отвлекая себя на рассматривание деревьев вокруг, однако разговор всё же привлёк его внимание и Чимин сам не заметил, как сделал крохотный шажок к беседующим. Видимо, они говорили о делах ордена и связи с другими крохотными поселениями на территории Лаосэнь Лин. Как оказалось, все до сих пор существующие кланы заклинателей Лаосэнь Лин всё ещё подчинялись главному клану, даже если он территориально больше не находился в городе. Конечно, с тех пор, как заклинателям пришлось скрываться, связь между кланами ордена ухудшилась и отдавать приказы становилось сложнее, но господин Лин всё ещё пытался сохранять тёплые отношения, что ему удавалось без труда.       Скорее всего, думалось Чимину, причина крылась в правилах ордена. Лаосэнь Лин был самым мирным орденом из всех существующих, они никогда не пользовались оружием, способным убить не только злых духов, но и людей, применяя лишь заклинания да талисманы. Может быть, это не было столь же эффективным, как оружие других орденов, однако такой способ предполагал гармонию с природой и позволял использовать её силы, не вмешиваясь в естественный порядок вещей. К тому же не только их способы борьбы со злыми духами были мирными, даже управление главы ордена отличалось дружелюбием и спокойствием.       Вслушиваясь в отдаваемые приказы, Чимин поймал себя на мысли, что даже приказами не мог это назвать. Все указания, нет, просьбы, произносились столь мягким и спокойным голосом, что это напоминало душевную беседу двух друзей, один из которых пришёл спросить совета у другого. Фанлань не требовал беспрекословного исполнения всего, что он говорил, а в некоторых случаях даже давал варианты развития событий и предлагал разные пути решения возникших проблем. Однако даже в такие моменты Фанлань не просил выполнения его слов в точности так, как он это говорил. Наоборот, в некоторых ситуациях, даже предложив свой вариант, после этого он добавлял слова о том, что лучше принять решение на месте и он не мог дать точных ответов, поскольку располагал слишком маленьким количеством подробностей, хотя даже в таком случае он не оставлял никого без своих советов.       Между Фанланем и Динчжоном сохранялся уважительный тон, однако после нескольких реплик подслушанного разговора Чимин пришёл к выводу, что сохранялся он не из-за правил ордена, не из-за обязанности уважать стоящего выше по чину или старшинству, а из-за действительного уважения к стоящему во главе человеку. В их системе управления не было слепого поклонения, как в Синдао Мин, где, не разобравшись ни в чём, только из-за белых волос вся деревня кинулась Чимину в ноги; и не было страха, как во дворце или городе Лаосэнь. Всё здесь было построено на взаимном уважении, каждый подчинялся господину Лину добровольно и не было ни частички принуждения. Для Чимина, выросшего в совершенно другом обществе, подобное было невероятно необычным и ему было сложно поверить в то, что такое могло существовать.       — Господин Пак, — с улыбкой обратился к нему Фанлань, закончив диалог со своим помощником. — Как Ваш сон сегодня? — поинтересовался мужчина, отправляясь в лес по уже привычному Чимину пути.       — Исин дал мне отвар для лучшего сна. Первую половину ночи я наслаждался сном, — произнёс Чимин, неловко опуская взгляд, когда пришло время говорить о второй половине ночи. — Во второй половине ночи… Я не смог противостоять своему кошмару, — негромко признался Чимин.       — В этом нет ничего, чего стоило бы стыдиться, — покачал головой Фанлань. — Во время кошмаров наша душа охвачена смятением, в такие моменты сложно думать о чём-то другом, кроме как о происходящем здесь и сейчас. К тому же во время кошмаров не всё наше сознание пребывает в бодрствовании, поэтому сопротивляться скверным эмоциям и мыслям сложнее, чем в действительности. Вы можете пробовать вспоминать о моём совете, прежде чем уснуть, однако не будет ничего постыдного в случае, если Вы забудете о нём во время кошмара.       Чимин только коротко кивнул, поджав губы.       — Я слышал, что вчера Вы решили продолжить практику медитации, — вновь заговорил Фанлань.       — У меня было достаточно сил, чтобы продолжить, — негромко отозвался Чимин. Ему нестерпимо сильно захотелось сказать, закричать о том, что вчера он делал успехи, что дошёл до сотого вдоха и сумел вернуть внимание к дыханию прежде, чем это сделал Чонгук, но что-то внутри жгло от одной мысли о том, чтобы поделиться столь крохотными успехами. Чимину казалось, что подобное не достойно той гордости, которую испытывал он.       — Вы не заметили того, как пришёл мой помощник забрать поднос с едой, — заметил Фанлань.       — Прошу прощения, я…       — Нет-нет, — спокойно покачал головой мужчина. — Я сказал об этом вовсе не с целью пристыдить Вас. Всё совсем наоборот — я хотел отметить Ваши успехи.       — Успехи? — недоумённо переспросил Чимин.       — Всё верно. То, что Вы не заметили прихода моего помощника, вовсе не значит, что Вы проявили неуважение к нему. Это означает, что Вы смогли погрузиться в достаточно глубокую медитацию, чтобы не так ярко реагировать на внешние звуки, — с улыбкой произнёс Фанлань. — Я могу Вас только поздравить с этим. Уверен, сегодня у Вас получится ещё лучше, — едва услышав слова мужчина, глаза Чимина засияли. Он не считал это чем-то важным, убеждал себя в том, что его достижения слишком невелики, чтобы ими гордиться, но сам Фанлань заметил его успехи.       — Сегодня у меня получится намного лучше, — активно закивал Чимин и почти вприпрыжку побежал к месту их медитации, укладываясь на траву и закрывая глаза, не дожидаясь Фанланя. Лишь по едва уловимому хрусту земли под его ногами Чимин понял, что мужчина подошёл к нему спустя пару мгновений и сел рядом, всё пространство вокруг них словно на секунду замерло, погрузившись в тишину. Только по истечении нескольких мгновений, Чимин привык к окружающему спокойствию, его слух уловил пение птиц, еле слышимое дыхание Фанланя и шелест ветра.       Чимин тихо набрал воздух в лёгкие и медленно, протяжно его выдохнул, успокаивая всё своё естество; радость от недавней похвалы успокоилась, воодушевление приятно согревало изнутри, но не мешало сосредоточенности. Вновь поглубже вдохнув воздух, Чимин обратил всё своё внимание на своё дыхание. Поначалу ему было сложно сосредоточиться, мысли никак не отпускали его, роясь в голове подобно рою пчёл, жужжали и мешали слушать свои тихие вдохи и выдохи. Рядом пролетела какая-то муха, едва не врезавшись в него, под руками ощущалась приятная свежесть травы. Каждым пальцем Чимин чувствовал эту зелёную, влажную прохладу, неосознанно он провёл ладонью по упругой траве, собирая на кожу утреннюю росу, так приятно охлаждающую кожу от лёгкого ветерка, гуляющего по лесу.       Фанлань не спешил его прерывать, мысли Чимина продолжали блуждать, а между пальцами Чимин прокрутил травинку, ощущая её неровность и крохотные зубчики, не приносящие боли, только придающие шероховатость растению, когда Чимин провёл пальцами вниз. Травинка выскользнула из пальцев и Чимин зарылся всей ладонью в это мягкое зелёное покрывало.       Вдруг Чимин нахмурился и сжал губы. Его мысли снова не поддавались ему, он никак не мог сосредоточиться только на своём дыхании, его внимание рассеивалось по всему окружению, казалось бы, охватывая всё, но на деле ничего конкретного. Чимин раздражённо вздохнул.       — Не злитесь, — негромко произнёс Фанлань. — Вы не должны бороться со своими мыслями, Вы должны вести их, — мягко подсказал мужчина, Чимин кивнул и вновь вернулся к своему дыханию. Он не совсем понимал что означало вести свои мысли, а не бороться с ними, если ему приходилось перечить своим желаниям и насильно заставлять себя сосредотачиваться на дыхании, вместо того, чтобы наслаждаться природой, но раз Фанлань говорил это, значит в этом был смысл.       Чимин медленно дышал, считал свои вдохи и выдохи. Прошло всего пару дней с тех пор, как он начал практиковать это, но теперь медитация казалась чем-то привычным и обыденным, словно именно такой и должна была быть вся жизнь Чимина. Он всегда жил праздно, вечно куда-то спешил, даже если его тело находилось в спокойствии, казалось, что душа всегда была в смятении. Чимин никогда не задумывался о том, что там, внутри него, так откуда же взяться мыслям о других, когда собственная душа была для него загадкой.       Вздох сорвался с его губ. Он снова не мог сосредоточиться.       Чимин напрягся всем телом, как если бы приготовился к борьбе, но вдруг его мышцы расслабились. Ему не нужно бороться. Вести. Плавно и медленно, не спеша. Чимину не нужно было перечить своим желаниям, ему нужно было желать слушать своё дыхание. Делать медленные вдохи и выдохи, не считать их, как если бы это было обязанностью, а позволить себе просто дышать.       Плечи Чимина расслабились, грудь продолжила тихо вздыматься при каждом вдохе. Чимин перестал считать. Больше он не знал сколько вдохов сделал, он просто слушал своё дыхание, ощущал прохладу воздуха, наполняющего его грудь, чувствовал как свежесть, проникая через его нос, разливалась по его внутренностям. Чимин чувствовал как его грудь наполнялась воздухом, как слегка тянуло мышцы и кожу при каждом вдохе, как вместе с дыханием едва заметно двигались его плечи.       Все звуки вокруг замолкли. Чимин больше не чувствовал траву под руками, он больше не чувствовал прохлады ветерка на коже, он вовсе не чувствовал ничего, кроме своего дыхания, весь его мир будто бы сузился, сосредоточился в одном маленьком пространстве, равном его груди. Нет. Не верно. Чимин не чувствовал свою грудь. Он чувствовал своё дыхание. Его сознание медленно плавало и колыхалось в этом крохотном мирке, где существовали только длинные вдохи и выдохи, невероятно степенные и ровные; Чимин не сбивался, каждый его вдох был равен предыдущему, а последующий этому.       Мыслей в голове Чимина тоже не было. Его ум был невозможно пустым, таким, каким никогда в его жизни не был. Его душа спокойно и мирно существовала в дыхании тела. Весь мир наполнила приятная безмолвная тишина, как утроба матери, такая спокойная и безмятежная, лишённая тягот жизни. Переживания больше не волновали Чимина, он не просто о них забыл, их словно вовсе не существовало в этот самый момент. Здесь не было прошлого и будущего, время будто остановилось в этот самый миг со своим спокойствием и пустотой.       Сознание Чимина было таким чистым, словно оно вернулось домой. После долгих исканий, страданий и бесконечного бега, оно наконец могло насладиться умиротворением и покоем. Остановиться, отдышаться и не ощущать тяжесть действительности, словно передышка перед новым забегом.       Медленно к Чимину начали возвращаться ощущения. Первое, что он услышал — биение своего сердца, потом пальцы вновь стали осязать траву под ними, спина чувствовала твёрдость земли, слух улавливал шёпот ветра и щебетание птиц. Последним Чимин услышал тихое дыхание Фанланя и увидел солнечные блики на обратной стороне век. Чимину потребовалось время, чтобы вернуть себе способность говорить.       — Странно, — на грани слышимости прошептал Чимин. — Я не чувствовал. Ничего не чувствовал. Мир как будто… Словно он прекратил своё существование и всё, что осталось — моё дыхание, — так же тихо продолжал говорить Чимин, его веки медленно поднялись, в глаза ударил яркий солнечный свет, заставляя жмуриться. Вот только сейчас всё вокруг ощущалось иначе. Трава под руками, ветер, пение птиц, сидящий рядом Фанлань, солнце, весь мир — каждое, что окружало Чимина. Всё казалось другим.       — Даже мои самые способные ученики не были способны погрузиться в столь глубокую медитацию менее, чем за неделю, — с улыбкой произнёс Фанлань, не отвечая ни на одну из реплик Чимина.       — Так и должно быть? — неуверенно уточнил юноша, растерянным взглядом смотря на мужчину.       — Всё верно, — кивнул Фанлань. — Однако давайте на сегодня закончим, — мужчина принялся подниматься, но Чимин не спешил последовать его примеру.       — До конца дня ещё много времени. Я смогу сделать это ещё раз, — уверил его Чимин. — Я совсем не устал.       — Я не сомневаюсь в Ваших способностях, господин Пак, я беспокоюсь о Вашем состоянии. После первой глубокой медитации каждый ощущает потерянность и разбитость. Прошу, позаботьтесь о себе и привыкните к тому миру, каким он сейчас предстал перед Вами. К следующему дню, когда Вы будете в порядке, мы продолжим, — Фанлань протянул руку Чимину и тот послушно поднялся на ноги, подобно тряпичной кукле следуя за мужчиной. Каждый шаг, каждая частичка его тела, каждый вздох казался другим. Чимин смотрел под ноги, ему казалось, словно он разучился контролировать своё тело: он то и дело грозился завалиться набок или споткнуться о собственную ногу, но даже то, что он видел перед собой, отличалось от того, что было этим утром.       Или отличался Чимин, в то время как всё вокруг осталось прежним.       Чимин не помнил дорогу до домика, только обрывками понимал, что шёл за Фанланем. Мужчина проводил его до самого домика и только убедившись, что Чимин вошёл внутрь, благополучно усевшись на циновку, ушёл по своим делам. Весь путь всё, что делал Чимин — пытался не упасть. У него кружилась голова и мир перед глазами расплывался от странного ощущения своего тела, ему было сложно контролировать ноги, руки и даже дыхание. Всё казалось странным и непонятным. Непривычным.       В домике сидел Исин, перебирая незнакомые Чимину травы и к некоторым из них применяя талисманы. Травы тут же высыхали, лишаясь всякой влаги, после чего целитель закидывал их в ступку, принимаясь тщательно перемалывать, превращая в порошок. Однако стоило зайти Чимину, как Исин поднял на него взгляд, на секунду замерев, пока Чимин несмелым шагом прошёл к циновке и сел на неё.       — Всё в порядке? — спросил Исин. Чимин растерянно посмотрел на него и только этого хватило, чтобы целитель сразу же отложил все свои дела, перемещаясь ближе. — Скоро это пройдёт, — убедил его Исин. Он не спрашивал что случилось и почему Чимин в таком состоянии — он уже знал что произошло, раз юноша вернулся домой так рано с медитации, к тому же в таком разбитом состоянии.       — Всё будет как раньше? — спросил Чимин, смотря на свои руки, ощущаемые теперь по-другому. Его кожа словно чувствовала воздух, могла осязать его, как ткань или иные твёрдые предметы.       — Как раньше больше не будет, — качнул головой Исин. — Но ты привыкнешь, — целитель дотянулся до своего мешочка цянькунь и принялся хлопотать вокруг, насыпая в чашу смесь листьев, после чего заливая их горячей водой. В нос Чимина забился аромат отвара, который Исин заваривал ему каждый раз, когда требовалось успокоить пришедшую в смятение душу, однако на этот раз он словно был не знаком Чимину, лишь отдалённо, где-то на подкорках сознания, словно аромат из прошлой жизни. Всё вокруг ощущалось как из прошлой жизни.       — Почему это произошло? — спросил Чимин, принимая из рук Исина чашку с отваром, грея об неё неожиданно замёрзшие пальцы. До этого момента Чимин и не понимал, что замёрз.       — Во время медитации наше сознание и восприятие мира меняется. Если во время повседневных медитаций, когда заклинатель практикует это уже не один месяц, изменения столь незначительные, что почти не заметны, к тому же заклинатель уже готов к ним, то во время первой медитации ни один не оказывается готов к тому, что происходит с его сознанием. К этому невозможно подготовить заранее, потому что никто в полной мере не осознаёт смысл слов об изменениях после медитации, — негромким голосом объяснил Исин. — Потом будет легче, — заверил целитель.       Чимин только кивнул. Он не был уверен в том, что говорил Исин, но, наверное, так это и было, пусть и верилось в это плохо. То, как ощущал себя Чимин, не поддавалось описанию. Казалось бы, всё осталось прежним, никто не замечал этих изменений, но для Чимина всё было совершенно другим. Все ранее знакомые предметы и ощущения теперь казались неизвестными, как будто ранее Чимин никогда не чувствовал их.       Хотя, может быть, это в самом деле было так, и раньше Чимин не чувствовал ни того, что творилось внутри, ни того, что окружало его. Он просто плыл, нет, просто существовал в этом пространстве, но никогда не останавливался, чтобы по-настоящему почувствовать этот мир, узнать его таким, каким он был на самом деле, пропустить через себя. Поэтому теперь Чимин по-новому знакомился с этим миром, узнавал его заново, подобно только родившемуся ребёнку, едва сделавшему свой первый вдох.       Именно так Чимин ощущал себя. Заново родившимся. Словно его сознание, до этого дремлющее глубоко внутри, теперь пробудилось от долгого сна, покинуло уютную материнскую утробу, распахнув глаза навстречу этому огромному и необъятному миру со всеми его достоинствами и изъянами.       Негромкий шум вывел Чимина из задумчивости. Он поднял взгляд, натыкаясь на вернувшегося Чонгука, его волосы были влажными у корней, весь лоб покрыт испариной, на поясе висела Цзысу, выступавшая на пару цуней из ножен и сияющая тусклым, мерцающим светом. Увидев Чимина, Чонгук на мгновение остановился, осмотрел состояние парня, чашу в его руках, и перевёл вопросительный взгляд на Исина.       — Он впервые погрузился в глубокую медитацию, — принялся объяснять Исин, снимая с Чимина обязанность пытаться складывать слова в предложения. Первое время Чонгук ничего не понимал, потом кивнул и сел рядом с Чимином, раскрывая свои руки в приглашающем жесте. Юноша, не став медлить ни секунды, уткнулся носом в грудь ланши, прикрывая глаза от его природного запаха, смешанного с на удивление не противным запахом пота.       Чимин не плакал, ему не было больно или грустно, ему просто хотелось получить немного ласки и почувствовать хоть что-то знакомое, понятное его душе, но, к его удивлению, даже это приятное тёплое чувство не было известно Чимину так хорошо, как он думал. В этот раз оно ощущалось иначе. Намного приятнее. Чимин чувствовал как Чонгук поглаживал его по спине, ощущал его дыхание в волосах и как мерно вздымалась его грудь при каждом вдохе. Чимин чувствовал тепло от рук Чонгука, от всего его тела, и это тепло проникало Чимину под кожу, смешивалось с его кровью, расходясь по всему его естеству.       Руки вдруг коснулось что-то мягкое. Чимин испуганно вздрогнул, отскочив от Чонгука, его взгляд метнулся к тому, что потревожило покой. Глаза тут же широко раскрылись, Чимин в неверии уставился на мягкий, пушистый, чёрный хвост, который Чонгук выпустил, очевидно, для него. Чимин засиял.       — Гугу, — сорвалось с его губ так нежно, что отдалось в груди приятным покалыванием. Он не называл так Чонгука уже много лет, не видел его хвоста столько же, а может даже больше, и для Чимина стало невероятно приятной неожиданностью то, как приятно было называть так Чонгука.       — Иди сюда, — позвал его Чонгук, Чимин придвинулся обратно к нему, обнимая так крепко, как только мог, сверху раздался хриплый смех, но Чонгук не просил Чимина остановиться, позволяя юноше сжимать себя в объятьях. Чимин слегка отстранился лишь для того, чтобы бережно обхватить хвост Чонгука, самозабвенно перебирая шерсть на нём, прямо как в детстве, когда только хвост его любимого Гугу мог успокоить неустанно плачущего ребёнка, так и теперь Чимин больше не чувствовал той потерянности и разбитости от нового мира, в котором оказался. Теперь Чимину почему-то не было страшно от того, что всё вокруг него безвозвратно изменилось, ведь осталось то, что всё ещё было знакомым для его сердца.       Чимин просидел в объятьях Чонгука долго, так долго, что потерял счёт времени. Он вслушивался в размеренное дыхание Чонгука, в его спокойное сердцебиение, расслаблялся от мягких и нежных поглаживаний по спине. Чонгук старался его успокоить и оказать поддержку, стать тем неизменным в жизни Чимина, на что он несмотря ни на что мог положиться. И у него это получалось. Чимин в самом деле чувствовал себя лучше, постепенно собирая свои разбитые части, дыша в унисон с Чонгуком.       Было сложно привыкнуть к изменившемуся миру. Ощущать его по-другому оказалось намного труднее, чем было прежде, Чимин чувствовал словно намного больше, чем прежде, его голова кружилась. Но постепенно Чимин привыкал к тому, как его кожа ощущала воздух, как его нос улавливал множество различных ароматов, как его тело ощущало себя в этом мире.       Это было сложно, но невозможно.       Именно к такому выводу пришёл Чимин к вечеру, когда его желудок начало сводить, а живот издавал протяжный вой. Тогда Чонгук, наконец, отстранился от Чимина, уходя за едой, оставляя за собой странную пустоту и холод. Чимину хотелось вернуть это чувство тепла, окружающего не только его тело, но и душу, хотелось утонуть в этом щемящем сердце чувстве нежности от рук Чонгука, так трепетно обнимающих его. Только Чимин не мог этого себе позволить. Чонгук, может быть, и был готов поддержать Чимина, стать его опорой, но это не было тем, чего Чимин желал на самом деле. Их чувства друг к другу отличались.       После ужина Чонгук вновь ушёл тренироваться, Исин последовал за ним, прихватив с собой мешочек цянькунь для сбора ночных трав, растущих только здесь, а Чимин остался один в их домике. Идти в библиотеку не хотелось, тренировать своё владение с оружием тоже. После попыток принятия изменившегося мира, Чимин чувствовал себя вымотанным в крайней степени, поэтому всё, что ему удавалось делать — это лежать на циновке, скучающе смотря в потолок.       Меньше, чем двигаться, Чимину хотелось уснуть и вновь отправиться туда, где его ждал его личный демон, готовый вновь вымотать его, за руку проведя по всем самым болезненным и тяжёлым моментам жизни, заставить ненавидеть себя ещё сильнее, чем это было прежде. Может быть Фанлань и удивлялся тому, как быстро Чимин смог погрузиться в столь глубокую медитацию за такое непродолжительное время, но это всё ещё не означало то, что Чимин мог бороться с кем-то во сне. Как сказал Фанлань, во сне Чимин не в полной мере контролировал своё сознание, поэтому не было ничего удивительного в том, что борьба с кем-то в таком состоянии представлялась весьма затруднительным занятием.       Чимин изо всех сил старался сосредотачивать своё внимание на чём угодно, лишь бы не уснуть, он упорно не закрывал глаза, рассматривая потолок домика, освещённый одинокой свечой, горящей недалеко от Чимина. Ему казалось, что он даже чувствовал её тепло той стороной тела, которая была ближе к источнику света. Огонёк трепетал от лёгкого ветра, гуляющего по всему домику.       Солнце закатилось за горизонт ещё когда они ужинали, теперь же лес и небольшое поселение в нём охватывала сонная пелена; птицы затихали, зверьки прятались в свои норы, заклинатели расходились по своим небольшим домикам. Лес погружался в ночную, умиротворённую тишину. Деревья тихо шелестели листвой, доски поскрипывали от перепада температур, нагретые за день ярким солнцем, а теперь обдуваемые прохладным ночным ветром. В этом спокойствии Чимин не заметил как его глаза начали постепенно закрываться, его сознание граничило со сном и на обратной стороне век пока нечётко, только неясными силуэтами, стали образовываться сцены, видеть которые в очередной раз Чимин никогда больше не хотел.       — Господин Пак? — негромкий мужской голос вырвал Чимина из сна, что так и не успел его захватить полностью. Юноша вздрогнул, испуганно распахнув глаза, и лишь когда увидел Фанланя, расслабился. — Прошу прощения, я Вас разбудил. Я думал, что Вы ещё не спите из-за зажжённой свечи, — виновато произнёс мужчина, но Чимин помотал головой и сел на циновке, предлагая ему войти. — Где Ваши спутники?       — Чонгук ушёл тренироваться, а Исин собирать травы. Он что-то говорил о цветах, которые распускаются только после захода солнца, — Чимин зажмурился и помассировал глаза, широко зевая.       — Почему же Вы не отправились с ними? — с улыбкой поинтересовался Фанлань, наверняка зная ответ наперёд. Чимин опустил взгляд.       — Я чувствую себя неважно, — уклончиво ответил Чимин. Фанлань только кивнул, решив не давить на юношу. В любом случае они оба знали причину почему Чимин чувствовал себя таким утомлённым, только Чимин, даже если Фанлань стал свидетелем причины его разбитого состояния, всё равно не желал произносить это вслух. Словно если Чимин скажет об этом, то станет слабее. — Многие заклинатели отправились ко сну, — заметил Чимин.       — Я пожелал побеседовать с Вами, прежде чем погрузиться в медитацию у себя дома, — произнёс Фанлань, мягко подмечая ошибку Чимина. Верно, многие из живущих здесь заклинателей вместо сна отдыхали во время медитации и, как говорил Динчжон, этого хватало, чтобы восстановить силы для нового дня. — Мне показалось, что моя компания будет для Вас полезной.       — Вы правы, — кивнул Чимин и запнулся. Он неуверенно посмотрел на Фанланя, несмело продолжив только после приободряющей улыбки мужчины. — Не сочтите за грубость, мне просто хочется уточнить. Почему Вы оставили меня? Вы ведь сами сказали, что мне будет весьма сложно после медитации, но Вы не остались со мной.       — Моя помощь Вам в этом не требовалась, — покачал головой Фанлань, словно ожидая именно этого вопроса. — Несомненно, я бы мог ответить на любой Ваш вопрос, дать Вам совет как справиться с этим, быть рядом с Вами весь день, однако какой был бы в этом толк в будущем? Все ответы на вопросы Вы наверняка смогли найти и сами, может быть, более сложным путём, но от этого они стали для Вас намного ценнее. Я не остался с Вами не потому, что меня не волновало Ваше состояние, а потому, что я знал, что у Вас есть люди, которые Вам помогут. Не будь у меня дел, я бы тоже остался с Вами, однако, прошу прощения, я бы не стал давать Вам советов или отвечать на Ваши вопросы. Вы должны сами знать как справляться с этим, чтобы в будущем, в случае, если рядом с Вами никого не окажется, Вы могли бы сами преодолеть это, без всякой поддержки. Я надеюсь, Вы не обозлились на меня из-за того, что я оставил Вас.       — Вовсе нет, — качнул головой Чимин. — Ваши слова мудры и мне лишь было интересно почему Вы так поступили. Теперь, услышав Ваш ответ, я понял, что в этом был смысл, — Чимин обхватил колени руками, прижав их груди, и уместил на них подбородок.       Ночная тишина заполнила собой домик, Чимин погрузился в раздумья. Он чуть не уснул и уже почти увидел смерть Минчжи, услышал слабый шёпот ветра, складывающийся в слова, но пришедший Фанлань прервал этот сон, не позволив Чимину вновь увидеть нежеланную картину своей жизни. Чонгук недавно говорил, что Чимин изменился, вот только был ли толк в этих изменениях, если он всё равно не смог спасти человека, умершего у него на глазах? А ведь Минчжи говорила, что этот призрак пропал на какое-то время.       — Инжаогуй вернулся из-за меня? — негромко спросил Чимин, не поднимая взгляд на Фанланя. — Ещё в Луцзин мне сказали, что за мной следуют злые духи. Он вернулся из-за того, что почувствовал меня?       — И да, и нет, — со вздохом ответил Фанлань. — Я буду честен с Вами, господин Пак, однако сначала дослушайте меня до конца, прежде чем делать какие-либо выводы об этой ситуации, — Чимин утвердительно промычал, покрепче обнимая свои ноги. — Ситуация с этим призраком с самого начала была довольно странной, поскольку никто из заклинателей не ожидал его появления. Мы были осведомлены о происходящем в городе, поэтому знали, что несколько лет назад, а если быть точнее, то порядка семи или восьми лет, у местной знати произошёл спор с простолюдинами, вследствие которого многие люди подверглись казни. Как раз после этого случая мы ожидали появления мстительных призраков, однако Лаосэнь никто не стал беспокоить. На некоторое время мы расслабились, однако шесть лет назад в городе объявился призрак, которого мы ждали раньше. Для появления любого призрака нужна какая-то причина, они либо появляются сразу после смерти, либо их появление вызвано неестественными причинами, поэтому мы пытались понять какая причина была у появления этого призрака. Это не был какой-то предмет, к которому он привязан, никто его не призывал в этом городе. Мы думали, что раз у нас не выходит уничтожить призрака нашими привычными способами, мы можем воздействовать на то, что его призвало, поэтому также искали и причину, но ничего не нашли.       — Он явился весной? — тихо спросил Чимин.       — Всё верно, — кивнул Фанлань, Чимин поджал губы. — Когда господин Чон и господин Мин рассказали мне Вашу историю, я имел смелость предположить, что это связано с печатью. Что Вы об этом думаете?       — Демон сыхэ мог призвать злых духов на земли Цзингуо? — спросил Чимин, его голос почти растворился в тишине ночи — таким тихим и несмелым он был.       — Не совсем призвать. Понимаете ли, злые духи появляются из-за смуты в их душе, демон своей злобой мог лишь обострить эту смуту, сделать её сильнее, как предположительно сделал это до появления всех Бессмертных. К сожалению, я не могу утверждать, поскольку я узнал о полной легенде лишь после Вашего прибытия. Но если говорить об этом простыми словами, то да, сыхэ мог стать причиной появления злых духов на землях Цзингуо. Я предполагаю, что в тот день, когда Вы вошли в ту комнату, демон сыхэ ослабил свою печать, используя Ваши силы. И если я прав… — мужчина запнулся. Чимин глубоко вздохнул. Он не знал, о чём хотел сказать Фанлань, но предполагал, что это будет что-то, что вовсе не обрадует его.       — Думаю, я готов это услышать, — неуверенно сказал Чимин.       — Если я прав, то печать на Ваших силах и печать сыхэ связаны. Поэтому тогда, когда печать на Вас спадёт, сыхэ может вырваться на свободу.       — Тогда… Может быть лучше не снимать с меня печать? — несмело предположил Чимин, опасливо взглянув на Фанланя. Он не знал какой ответ хотел услышать. Если снимать печать в самом деле не стоило и сохранение печати могло бы спасти империю, то это значительно облегчало участь Чимина — он больше не был обременён званием героя, великим перерождением божества байхэ. Но с другой стороны… С другой стороны что-то внутри Чимина не хотело слышать о том, что снятие печати не требовалось. Чимину хотелось продолжать свой путь, ведь если печать в самом деле должна была остаться, то всё, что произошло ранее, не имело значения. Всё то, через что прошёл Чимин, было бы бессмысленным.       — Вы же виделись с Бессмертным Мином, я прав? — Чимин кивнул, вернув всё внимание Фанланю. — И он не сказал Вам о том, что снимать печать не следует, я прав? — Чимин вновь кивнул. — Я думал об этом с тех пор, как Вы прибыли сюда и я услышал Вашу историю. Долгое время я проводил в библиотеке и пытался найти ответы, однако ничего, что могло бы мне понять каков путь правильный, я не нашёл. Но всё же, основываясь на том, что Бессмертный Мин не остановил Вас в самом начале Вашего пути, я могу предположить, что либо печать на сыхэ и на Вас не связаны, либо, даже если связаны, Вашу печать всё же стоит снять. До Вас эта комната уже открывалась, мне точно известно, что двести лет назад её открыл тот император, что приказал уничтожить всех заклинателей, поэтому существует возможность, что уже тогда в печати на демоне сыхэ образовалась трещина, что растёт с каждым годом, а когда Вы попали в комнату, то эта трещина превратилась в брешь, поэтому даже если Вы ничего не сделаете со своей печатью, демон сыхэ всё равно найдёт способ выбраться.       Вот и всё. Ничего не поменялось. Всё осталось таким же, как прежде, с одним только различием — теперь существовала возможность того, что сразу после снятия печати, ему предстояла бы тяжёлая битва с демоном, которого не смог победить Чэньлу, проживший не одну сотню лет и знающий намного больше Чимина. Это вовсе не облегчало участь Чимина, только делало его путь намного сложнее, а конец теперь казался не таким счастливым, как прежде. Всё не закончится на том, что Чимин найдёт всех пятерых заклинателей.       Чимин вздохнул. Он слишком устал для того, чтобы переживать об этом сегодня.       — Но Вы сказали, что у любого появления призрака должна быть причина, — Чимин вернул тему разговора к тому, с чего они начали. — Если в первый раз он появился из-за того, что я потревожил печать сыхэ, то почему потом призрак пропал, а потом снова появился?       — Боюсь, что причина кроется вновь в произошедшем во дворце. Призрак мог пропасть по вполне естественным причинам — он мог просто утолить свою жажду мести. Однако для его повторного появления его вновь должен был кто-то призвать и вселить в его душу злобу и, если сопоставить два события — первое убийство призрака за много лет и Ваш уход из дворца, то это произошло примерно в одно время. Именно поэтому я сказал, что причиной появления призрака в Лаосэнь было не то, что Вы пришли в город, но Вы, возможно, являлись одной из причин его появления.       — Подождите, но разве первое убийство не произошло когда я прибыл в город? У женщины убили сына, — нахмурившись, спросил Чимин.       — Это было вторым убийством, — покачал головой Фанлань, Чимин уставился на него. — Изначально мы тоже думали, что первое убийство произошло недавно, однако, сопоставив все факты, мы поняли, что то не было убийством от рук человека, это был призрак.       — От рук человека? — Чимин моргнул.       — Примерно в то же время, как Вы покинули дворец, в городе Лаосэнь умер чиновник, выступающий против повышения сборов с жителей, и мы посчитали, что господин Лин был до того недоволен этим, что решил устранить проблему таким жестоким способом, однако теперь становится ясно, что, скорее всего, это было дело рук призрака.       — Господин Лин способен на убийство неугодных? — неверяще спросил Чимин, как в его голове всплыли воспоминания о словах Минчжи и том, как её отец убил собственную жену.       — Он довольно жесток, — служило ответом Чимину. Всё верно, господин Лин жесток, но вместе с тем труслив, к тому же хитёр. Он бы не стал убивать кого-то своими руками, к тому же так жестоко, как убивает призрак. Но было ли это в самом деле случайное убийство призрака, раз он устранил неугодного господину Лину? Теперь никто не мог дать достоверного ответа на этот вопрос.       — Подождите, — вновь нахмурился Чимин, задумчиво уставившись вдаль, где среди деревьев замелькали светлые одежды Исина и тусклое, мерцающее свечение катаны Чонгука. — Призрак убивает знать, — Фанлань утвердительно промычал. — Нет ничего удивительного во всех прочих убийствах, но сын той женщины… Разве его убил не призрак?       — Да, я слышал об этом, — кивнул Фанлань. — Вам ведь известна лишь часть убийств этого призрака. По началу мы так же, как и Вы, были в недоумении, поскольку нам казалось, что призрак убивал всех без разбору. Но после выяснения некоторых деталей, мы обнаружили, что, к сожалению, убитые молодые люди, всё же были связаны со знатью, — мужчина поприветствовал пришедших Чонгука и Исина лёгким наклоном, не поднимаясь с циновки. Двое, до этого беседующие между собой, замолкли, стараясь вникнуть в суть разговора.       Внутри Чимина всё похолодело.       — Господин Лин, — осторожно начал Чимин, стеклянным взглядом уставившись перед собой. — Принуждал женщин?..       — К сожалению, Вы правы, — ответил Фанлань, Чонгук нахмурился, Исин охнул. — Тот молодой человек, сын той женщины, скорее всего, был рождён после подобного. Но я не уверен, что это сын господина Лина, — Чимин сжал руки в кулаки, его тело пробила дрожь. Насколько в этом городе прогнила знать, что они позволяют себе быть столь жестокими. Они не только крадут из казны, принимая сборы так, чтобы никто не узнал о полученных деньгах, но, что страшнее, они потеряли всякую человечность, считая, что они вправе убивать и насиловать.       — Что с этим можно сделать? — просипел Чимин.       — Ничего, — мрачно покачал головой Фанлань. — Мы не можем что-либо сделать с этим.       — А император? — спустя несколько секунд раздумий спросил Чимин. — Император может остановить то, что происходит?       — Только если к власти придёт мудрый император, способный править так, что люди захотят следовать за ним и исполнять его приказы, — Фанлань не сводил глаз с напряжённого лица Чимина. — У Вас есть кто-то на примете? — с тенью улыбки на губах, спросил мужчина. Чимин глубоко вздохнул.       — Я стану приманкой, — вместо ответа на поставленный вопрос, сказал Чимин, подняв уверенный взгляд на сидящих перед собой троих собеседников. — Чонгук, ты сможешь уничтожить его, если я буду приманкой?       — Лучше предоставить это господину Лину, — качнул головой Чонгук. — Я не уверен, что не пораню тебя.       — Вы всё ещё не можете совладать со своим оружием? — поинтересовался Фанлань, Чонгук угрюмо кивнул. — Я уверен, что со временем у Вас всё получится. На самом деле для меня это весьма удивительно — я ни разу не слышал о том, чтобы не практикующие заклинательство могли бы управлять своим оружием, ведь для этого надо тонко чувствовать свою духовную силу. Я в самом деле восхищён Вами.       — Мне весьма приятно это слышать, — поблагодарил его Чонгук, расслабив плечи и переведя взгляд на задумчивого Чимина. Словно почувствовав на себе взгляд, юноша посмотрел на него в ответ. — Ты в порядке?       — Да, — кивнул Чимин, впервые чувствуя, что его ответ на этот вопрос не наполнен ложью до краёв. — Давайте завтра утром обсудим то, как лучше уничтожить призрака.       — Верно, сегодня все слишком утомлённые, — кивнул Фанлань, обведя взглядом покрытого потом Чонгука и всего пыльного Исина. — В таком случае я тоже отдохну. Доброй ночи, — поднявшись на ноги, проговорил мужчина и покинул домик. Чимин встал сразу, как Фанлань ступил за порог.       — Я пойду в библиотеку, — известил он остальных.       — Тебе тоже стоит отдохнуть, — возразил Чонгук. — Исин приготовит тебе отвар.       — Я ненадолго, — уверил Чимин. Чонгук с прищуром посмотрел на него, но всё же со вздохом кивнул, напоследок сказав, что придёт через некоторое время, если Чимин не вернётся сам.       На самом деле Чимину не особо хотелось проводить время за книгами и вновь сосредотачивать своё внимание на написанном тексте, вот только спать ему не хотелось ещё сильнее. Он знал, что сон его снова вымотает, что, как только он закроет глаза, в его сознание вновь проберётся тот шёпот, неизменно твердящий о том, как Чимин жалок и слаб. И Чимин, конечно же, снова поверит, примет его слова за истину, не сможет бороться, потому что бороться с правдой слишком сложно. Поэтому, когда встал выбор между сном и чем-то другим, Чимин, конечно же, выбрал другое, отправившись в библиотеку.       Ему не понадобилось слишком много времени для того, чтобы добраться до библиотеки, где его, к удивлению, ждали. Динчжон сидел за небольшим столом посреди домика, погружённый в медитацию, не вызывающую никаких проблем. Чимин застыл на пороге, внимательно всматриваясь в умиротворённое лицо заклинателя, его спокойно лежащие на коленях руки, размеренно вздымающуюся грудь. Если бы Чимин не знал что делал этот человек, то определённо подумал бы, что Динчжон спит, выбрав для этого весьма странную и неудобную позу.       — Прошу, проходите, — раздался негромкий голос заклинателя. Он не открывал глаза и ничто не могло бы наталкивать на мысли, что он вышел из медитации. Для Чимина это было чем-то удивительным.       — Разве Вы не в медитации? Почему Вы меня услышали? — спросил он прежде, чем успел подумать, тут же прикусывая язык.       — Медитация различается по своим целям, — произнёс заклинатель, открывая глаза и спокойно поднимаясь на ноги. У него не было такого же потерянного взгляда, как у Чимина, он не был сбит с толку, наоборот, всё его тело дышало спокойствием, словно медитация позволила ему понять ту истину, недоступную Чимину, что подарила его душе покой.       — И какая же цель была у Вашей медитации? — спросил Чимин, ступая на лестницу, но не сводя взгляда со спины идущего впереди Динчжона.       — Всего лишь отдых. Я позволил своему разуму блуждать по округе, — ответил заклинатель, доставая из-за пазухи талисман, который тут же разлетелся на сотни светящихся шариков, подобно звёздам застывая под потолком. Только их свет, в отличие от звёзд, был достаточно ярким, чтобы осветить всё огромное пространство библиотеки.       — Но ведь главное в медитации — это управление своим вниманием, — произнёс Чимин, его голос был пропитан ядом в желании поддеть и упрекнуть.       — Всё верно, — кивнул Динчжон. — Я управлял своим вниманием и позволял ему не сосредотачиваться на чём-то одном.       — Я тоже так могу, — фыркнул Чимин. — Мне для этого даже медитация не нужна, — заклинатель только снисходительно улыбнулся в ответ и оставил слова недовольного Чимина без ответа.       С каждым шагом вниз по лестнице, от любого взгляда на спину Динчжона или светящихся огоньков, летающих в воздухе, в груди Чимина всё сильнее разгорался уже знакомый ему пожар. На языке вертелось множество слов, сочащихся противным едким веществом, голова пухла от бесконечного потока мыслей, а руки всё сильнее сжимались в кулаки. Чимин уже почти открыл рот, чтобы упрекнуть заклинателя в том, что тот смеет не отвечать на фразы Чимина, как его взгляд зацепился за аккуратную стопку книг в углу.       Чимин прикусил язык.       Он ведь обещал себе, что обязательно уберёт книги, когда будет уходить из библиотеки, но в итоге так и оставил их валяться разбросанными по полу и столу. Зато Динчжон не забыл прибраться за Чимином, аккуратно сложив книги в углу, чтобы те не мешались, а свитки сложив друг на друга ровной пирамидкой рядом. У помощника главы клана наверняка было множество обязанностей и дел, однако несмотря на них, он всё равно находил время на то, чтобы прибраться за Чимином, что, в отличие от него, проводил время праздно и не имел никаких обязанностей, кроме придуманных самостоятельно.       Чимин не произнёс больше ни звука. Он тихо взял книгу с самого верха стопки, замечая, что это именно та, которую он читал вчера, а значит Динчжон заметил даже это, положив её сверху, чтобы Чимину не приходилось её искать и лишний раз нарушать порядок библиотеки. Хотя в тот момент Динчжон был погружён в медитацию. И даже так заметил то, что читал Чимин.       Раскрыв книгу на странице, куда Динчжон вложил небольшой пустой талисман, Чимин понял, что это именно та страница, которую он смог прочитать и хоть что-то запомнить. После этой страницы он продолжал читать, но его внимание было таким рассеянным, что он едва ли осознавал хоть что-то из прочитанного. Динчжон заметил даже это.       Весь пожар, что минутами ранее разгорался в груди Чимина, в одно мгновение потух, оставляя за собой лишь тонкую струйку дыма, что плавно извивалась в воздухе, плечи Чимина опустились. Всё это время он бесконечно сравнивал себя с Динчжоном, но с самого начала это было бесполезной затеей — Динчжон был значительно лучше него. Чимин не мог сравниться с ним и проигрывал всюду, в каждом пункте, в котором сравнивал, именно поэтому Чимин так раздражался и ненавидел Динчжона, хотя тот не сделал ничего такого, чтобы заслужить ненависти.       — Господин Лин, — едва слышно проговорил Чимин сиплым голосом. Его грудь наполнилась холодом и до того неприятным чувством, что хотелось прямо сейчас всё бросить, чтобы поскорее убежать в объятья к Чонгуку. Но он не мог.       — Я Вас слушаю, господин Пак, — отозвался заклинатель. Чимин молчал. Он не мог заставить себя произнести ни слова, хотя знал что обязан сказать. Он научился этому слову ещё в Ланцунь, по ощущениям слишком давно, но на самом деле едва ли прошёл месяц с тех пор. Чимин знал, что должен был сказать, но от этого не становилось легче — вместе со знанием слов, Чимин знал и то, как неприятно они ощущались на языке, встав комом в горле.       — Прошу прощения, — на грани слышимости просипел Чимин. — Моё отношение к Вам было непозволительным, — Чимин зажмурился. Собственные слова отдались колющим чувством в груди, словно он самолично вонзил в себя ледяной меч, что своим холодом обдал все внутренности Чимина, превратив их в лёд. — Из-за своей зависти я позволял себе то, что не имел права делать, — вот и всё. Вот он сказал это, произнёс вслух собственными губами, своим голосом, который в этот миг казался каким-то чужим. Чимин словно слушал себя со стороны, такого жалкого и слабого, находящего в себе лишь зависть и беспричинную ненависть.       — Вам не стоит завидовать, господин Пак, — неожиданно мягко произнёс Динчжон, Чимин замотал головой.       — Пожалуйста, не жалейте меня.       — Я не жалею Вас, господин Пак. Я в самом деле восхищаюсь Вами. Ещё никогда прежде я не встречал такого же способного заклинателя, что смог бы столь быстро погрузиться в медитацию, на которую у меня ушли недели, — Чимин неверяще распахнул глаза, уставившись на Динчжона. — Многие заклинатели начинают свой путь с самого детства, когда наша душа ещё открыта для окружающего мира, однако же те, кто начинает путь в уже довольно зрелом возрасте, едва ли могут достигнуть высоких результатов, им слишком сложно вновь открыться этому миру, они продолжают бояться увидеть то, что сокрыто от их глаз. Но Вы не только не испугались этого, Вы в столь краткие сроки добились невероятных результатов и это в самом деле заслуживает восхищения.       — Это только из-за моего предка, — покачал головой Чимин.       — Вовсе нет. Ваш предок не мог вселить в Вас такую целеустремлённость, он не мог подарить Вам бесстрашие перед изменениями. Ваш предок только передал Вам свою силу, которой Вы пока что не можете воспользоваться. Она заперта, а значит всё, чего Вы достигли сейчас — лишь Ваша заслуга, — произнёс Динчжон, вот только вместо приятного чувства, вызванного похвалой того, кому Чимин завидовал, он ощущал только леденящую дыру в груди. Динчжон знал, что Чимин лучше него, но не стал завидовать и язвить, как это делал Чимин. Динчжон молча наблюдал и восхищался, он смог озвучить всё, в чём Чимин превосходил его, не стесняясь своей слабости. В этом и была его сила. Он признавал то, что не идеален, то, что он мог быть слабым. — Я уверен, завтра господин Лин Фанлань поможет Вам ступить на новый уровень заклинательства и тогда Вы тоже увидите свою силу.       Чимин только молча кивнул. Он чувствовал давящее опустошение, его грудь была наполнена колючим холодом и всё, что он мог сделать — это притянуть к себе книгу и постараться отвлечься от гнетущих мыслей. Его голова болела, глаза жгло от подступающих слёз, но Чимин упорно их сдерживал, не позволяя себе упасть ещё ниже. Он не мог расплакаться от того, что должно было вызывать в нём приятные чувства. Динчжон наверняка не хотел вызвать своими словами чужие слёзы.       Поэтому Чимин тихо принялся читать, изо всех сил сосредотачиваясь на прочитанных строках, а не на том, что было в его груди, какие чувства наполняли всё его тело. Чимину хотелось убежать от этого выматывающего ощущения, когда он чувствовал всё, что раньше было в тени, а теперь ощущалось слишком ярко. В какой-то момент Чимин, перечитывая одну строку в который раз, вдруг нахмурился, начиная осознавать смысл прочитанного.       Это была именно та книга о медитации, которую он никак не мог прочитать, вечно отвлекаясь на что-то. И, быть может, так было бы и в этот раз, если бы Чимин продолжал пытаться осознавать каждую прочитанную строку, так и не дойдя до этого момента. Но вместо этого Чимин сам не заметил как продолжал читать, даже без понимания прочитанного, постепенно доходя до середины книги, начиная раздел о медитации в целях контроля своего духовного оружия.       Сев удобнее, Чимин склонился над книгой и принялся вчитываться в написанное, на удивление легко осознавая всё, что он читал. Ему не требовалось заставлять себя, возвращать свои мысли к книге — всё это давалось ему невероятно легко и всё его внимание было сосредоточено на запоминании интересной ему темы. Потому что именно это было нужно Чонгуку, который никак не мог совладать со своим дайто.       В этом разделе детально описывалась практика медитации, которая могла помочь почувствовать своё духовное оружие и научиться равномерно наполнять его своими силами. В самом начале это было невероятно сложно, поскольку требовало от заклинателя предельного внимания не только к себе, но и к оружию, однако со временем, когда заклинателю удавалось установить особую связь с мечом, это больше не вызывало трудностей. В книге описывалось даже то, как именно заклинатель должен ощущать своё оружие — словно собственную часть тела, управлять ей так же свободно.       Прочитав весь раздел про оружие, Чимин вернулся в начало и вновь начал вчитываться в строки, стараясь запомнить главное, чтобы потом рассказать Чонгуку достаточно понятно и кратко, а, может быть, и вовсе помочь ему советами, вычитанными из книги. Вот только усталость этого дня всё сильнее давила на плечи Чимина, его голова ощущалась слишком тяжёлой, словно заполненной свинцом. Веки постепенно закрывались, голова падала на грудь и, как бы Чимин ни пытался бороться со сном, тот всё же захватил его сознание. Последнее, что Чимин ощущал сквозь пелену сна — как кто-то мягким голосом попросил его выпить знакомый отвар, а после, подняв на руки, отнёс в кровать, заботливо укрыв одеялом.       На утро Чимин проснулся удивительно отдохнувшим и выспавшимся — судя по всему, отвар Исина позволил ему всю ночь проспать без сновидений, ведь ни кошмаров, ни чего бы то ни было ещё Чимин не видел, его сознание в спокойствии отдыхало впервые за много ночей. Только разлепив глаза, Чимин ощущал необычайную лёгкость во всём теле, его ум не был чем-то обременён, сознание было свежим и чистым.       — Выспался? — первое, что услышал Чимин, ещё даже не успев оглянуться по сторонам. Чонгук словно только и делал, что наблюдал за его сном и спокойствием.       — Ты меня принёс? — кивнув, поинтересовался Чимин и перевёл взгляд на сидящего за столом Чонгука. Тот утвердительно промычал, двигая поближе к Чимину поднос с едой.       — Фанлань скоро придёт. Он с адептами Лаосэнь Лин, проводит утреннюю медитацию, — сообщил Чонгук, зевая. Чимин сел напротив него и осмотрел его внимательнее, подмечая тёмные круги под глазами и осунувшиеся черты лица, что вкупе со слезящимися от недостатка сна глазами придавали Чонгуку весьма и весьма уставший, даже болезненный вид. Движения Чонгука оставались твёрдыми, даже когда он встал за дайто, его шаг оставался таким же уверенным. Судя по всему, Чонгук ещё не устал настолько, чтобы валиться с ног, как было это несколько раз за время их странствий. А ведь раньше Чимин не замечал усталости Чонгука, пока тот не выматывался в крайней степени.       — Сегодня ночью я прочитал про духовное оружие, — начал Чимин между тем, как закидывал в рот еду, быстро прожёвывая. Чонгук обратил свой взор на него, показывая своё внимание к словам. — Медитация может помочь. В книге говорилось, что для того, чтобы уметь использовать оружие в бою, его надо чувствовать, как свою конечность. Я знаю, что это звучит странно, но…       — Я знаю, — кивнул Чонгук, привязывая катану на пояс. — Это основы всех боевых искусств. Ни один человек, владеющий оружием, не может достигнуть высоких результатов, если не будет ощущать своё оружие как собственную конечность, — Чимин открыл рот, но так же быстро его и закрыл, отправив туда порцию риса и не произнеся ни звука. Вчера он был невероятно рад тому, что мог помочь Чонгуку научиться владеть своим оружием, но, оказывается, всё то, что он читал ночью, оказалось бесполезным. — Что мне нужно делать?       — Что? — не понимающе переспросил Чимин, подняв растерянный взгляд на Чонгука.       — Ты сказал, что читал об этом в книге, — Чонгук присел перед Чимином. — Я знаю как должно ощущаться оружие, чтобы владеть им в совершенстве, но я не знаю как к этому прийти с Цзысу. Когда я использую катану как раньше, это не вызывает проблем, но когда я начинаю использовать свои духовные силы, она ощущается как что-то чуждое, — пояснил Чонгук. — Поэтому если ты знаешь как это исправить, я буду благодарен тебе.       Чимин засиял. Засиял так ярко, что даже вошедший Исин не удержался от того, чтобы не подколоть его, сравнивая с солнцем, вот только Чимину было всё равно, он уже начал говорить о медитации, рассказывать о том, что прочитал в книге и что может помочь справиться с отторжением нового оружия. То, как внимательно его слушал Чонгук, только распаляло Чимина ещё сильнее, заставляя говорить всё больше, припоминая ещё детали.       Чимин так был поглощён своим рассказом, что не сразу заметил вошедшего Фанланя, а тот не спешил прерывать воодушевлённого Чимина, слушая его сбивчивую речь, присев рядом с Исином. Только когда Чонгук увидел подошедшего к ним Динчжона, то мягко прервал Чимина, прося рассказать всё ещё раз чуть позже и напоминая о том, что у них сегодня было много дел.       — Я вижу, что сегодня Вас не мучали кошмары, — с улыбкой заметил Фанлань, на что Чимин активно закивал, его глаза светились счастьем. — Ваше хорошее самочувствие сегодня будет весьма кстати. Вы будете меньше подвержены опасности при хорошем расположении духа — призраки чувствуют негативные эмоции.       — Есть что-то, что сможет обезопасить Чимина в случае, если что-то пойдёт не так? — нахмурившись, спросил Чонгук, однако Фанлань с сожалением покачал головой.       — Мне жаль это говорить, но в нашем случае мы не можем использовать защитные талисманы или нечто подобное. Чимин должен быть абсолютно беззащитен, чтобы призраку ничто не помешало явить себя и напасть, — ответил Фанлань, кивнув Динчжону. Помощник подошёл ближе, раскладывая перед всеми карту города Лаосэнь и его окрестностей.       — Сейчас у нас существует опасность не только призрака, но так же и знати города. Господин Лин приказал найти вас, поэтому в данный момент много человек задействованы для поиска, так что выступать днём, что было бы предпочтительнее, мы не можем, это слишком рискованно. В связи с этим нам придётся действовать ночью, когда активность и сила призрака достигнут своего пика, — пояснил Динчжон, после чего указал на направление, противоположное их клану. — Мы отправили людей господина Лина по ложному следу, поэтому сейчас большинство поисковых работ ведётся в этом районе, однако он также отправляет людей и ближе к нам. Чтобы как можно сильнее обезопасить господина Пака в нашей ситуации, мы выступим с заходом солнца здесь, — помощник указал на место рядом с городом, с противоположной стороны от того направления, где вёлся их поиск.       — Что мне нужно будет делать? — спросил Чимин, внимательно всматриваясь в карту.       — Мы подготовим магическое поле, в которое Вам будет необходимо завести призрака, — Динчжон указал на необходимое место. Чимин постарался мысленно вспомнить где это находится, как вдруг охнул.       — Тут рядом ведь находится храм, — Чимин поднял взгляд на Чонгука, ожидая его подтверждения. — Там, где мы встретили ту женщину, — Чонгук кивнул.       — Хорошо, что Вы знаете где это находится, поскольку мы не сможем показать Вам это место из-за опасности обнаружения, — заметил Фанлань, с интересом осматривая Чонгука и Чимина.       — Мы будем ждать неподалёку, — продолжил Динчжон, указывая на несколько мест рядом с тем, где находится магическое поле. — Вам нужно будет пройти так, чтобы не зайти к нам. Призрак не должен знать, что мы находимся поблизости.       — Я пойду так, — Чимин очертил свой маршрут от самого клана, сначала делая большой крюк, после по окраинам города доходя до нужного места.       — Это отличная идея, — кивнул Фанлань. — Тогда постарайтесь не отклоняться от этого маршрута — для Вашей безопасности мы поставим заклинателей вдоль него в случае, если призрак объявится раньше, чем необходимо. Но в любом случае если призрак явит себя до того, как Вы окажетесь близ поля, постарайтесь добежать до него. Пусть мы и сможем уничтожить его без поля, но тогда появляется возможность неудачи, — Чимин поднял на Фанланя вопросительный взгляд, поэтому мужчина продолжил. — Мы не используем оружие, а для заклинаний требуется некоторое время, за которое призрак может сбежать. Магическое поле сможет запереть в себе призрака на небольшой промежуток времени, за который мы точно сможем уничтожить его.       — Хорошо, тогда я постараюсь добежать, — кивнул Чимин, ещё раз глазами очерчивая свой маршрут, ощущая, как в груди разгорался странный и непонятный пожар, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. Чимин уже ощущал подобное. В тот день, когда Киллиан предложил ночью, в тайне от стражи, исследовать дворец, Чимин ощущал то же самое, предвкушая предстоящие ему приключения.       — Также Вам следует оставить все защитные талисманы здесь. Если они будут у Вас, то призрак не явит себя, — произнёс Фанлань. Чимин сразу кивнул и сунул руку в рукав, выуживая оттуда стопку защитных талисманов.       — Может быть Чимину стоит взять Цзысу? — предложил Чонгук, тяжёлым взглядом смотря на лежащие на столе талисманы. Без них Чимин был в крайней опасности и не только из-за обитавшего тут призрака. Каждый злой дух поблизости наверняка желал заполучить таящуюся в Чимине силу.       — Это не поможет, — с сожалением качнул головой Фанлань. — Пока что господин Пак не может использовать окружающую его ци для заклинаний, что уж говорить про духовную силу. А духовное оружие использует как раз эту силу, поэтому оно будет бесполезно в руках господина Пака. Единственное, что я могу предложить — это взять с собой талисманы, однако для их использования господин Пак должен научиться хотя бы минимально ощущать и использовать окружающую ци. Боюсь, господин Пак только через несколько дней научится использовать ци в своих целях во время медитации.       — Тогда отложим уничтожение призрака, — произнёс Чонгук, но Чимин отрицательно качнул головой.       — Нет. Господин Лин сказал, что уже сейчас нас ищут. Неизвестно сколько дней у нас осталось, пока жители города не найдут это место. Нам стоит закончить со всем как можно быстрее и покинуть клан, чтобы обезопасить живущих тут, — заслышав сказанные Чимином слова, Фанлань улыбнулся, расслабленно прикрыв глаза на несколько мгновений. Чимин не заметил странной реакции мужчины, смотря в упор только на нахмуренного Чонгука, которому нечего было возразить.       — Господин Пак, прошу, обращайтесь ко мне по имени, — Чимин вздрогнул, оторвав взгляд от Чонгука и с удивлением посмотрев на мужчину. — Нас ждёт долгий путь, нет нужды в формальностях, — Чимин непонимающе моргнул, пока в его голове не промелькнуло осознание.       — Вы согласны отправиться с нами в путь? — поражено спросил Чимин, ещё больше удивляясь после мягкого кивка Фанланя. — Но я же не дал Вам ответ.       — Ошибаетесь. Прямо сейчас я вижу Ваш ответ. Теперь я готов последовать за Вами, — с улыбкой проговорил Фанлань, поднимаясь на ноги. — Если у Вас нет вопросов касаемо плана, то мы с моим помощником вынуждены удалиться. Я должен многое ему поведать, прежде чем покину клан, — раскрыв рот, Чимин не мог вымолвить ни слова, сбитый с толку столь внезапными словами мужчины.       — Где Вас искать, если у нас появятся вопросы? — вместо Чимина спросил Чонгук.       — В моём доме — Вы можете спросить у любого живущего здесь где он расположен. И, прошу, обращайтесь ко мне менее формально, — попросил Фанлань.       — В таком случае у меня к тебе такая же просьба, — ответил Чонгук, на что Фанлань кивнул и удалился в сопровождении Динчжона.       Как только Фанлань ушёл, Чонгук перевёл внимательный взгляд на Чимина, всё ещё поражённо моргающего с глупо открытым ртом. Исин рядом тихо посмеивался в кулак, иногда хрюкая, однако никто не обращал внимание на его веселье — Чимин был слишком занят неожиданными словами, а Чонгук беспокойством о предстоящем вечере.       — Это слишком опасно, — всё же сказал Чонгук, вырывая Чимина из своих мыслей. — В прошлый раз призрак явил себя даже когда с тобой были защитные талисманы.       — Рядом со мной была Минчжи, — с тихим вздохом отозвался Чимин, возвращаясь к насущным проблемам. — Он явил себя не из-за меня, а из-за неё.       — В любом случае, — не переставал Чонгук. — Должен быть способ как обезопасить тебя. Фанлань сказал, что ты можешь использовать талисманы, если научишься ощущать окружающую ци.       — Но я её совсем не ощущаю, — покачал головой Чимин. — Тем более, я вряд ли смогу её использовать, даже если прямо сейчас начну её ощущать, — тихо добавил Чимин и ещё тише продолжил, — особенно когда я буду испуган.       — Чонгук, ты слишком переживаешь, — Исин прервал так и не успевшего ответить на реплику Чимина Чонгука. — Чимин же не маленький ребёнок, тем более он сам согласился на это.       — Я всего лишь пытаюсь обезопасить его. Чимин, может быть, уже и не маленький ребёнок, но раньше он почти не сталкивался с таким, тем более всегда рядом был тот, кто мог его защитить. А сейчас всё что угодно может пойти не так и у нас должно быть что-то, что обезопасит Чимина в случае опасности. Ты сам видел, что этот призрак делает со своими жертвами.       — Фанлань сказал, что расставит заклинателей по всему маршруту Чимина, ты можешь отправиться следом за ним. В любом случае, если что-то и пойдёт не так, никто не позволит Чимину серьёзно пострадать, — уверил Исин. Чонгук недоверчиво нахмурился, но Чимин вдруг поднялся на ноги.       — Я пойду в библиотеку, — поспешно сказал юноша. — Хочу успеть прочитать как можно больше, пока мы не покинули Лаосэнь Лин, — с этими словами Чимин почти убежал из домика, не желая больше выслушивать то, что говорил Чонгук. Может быть, это и было чем-то правильным, а у Чонгука были вполне весомые основания полагать, что Чимину в самом деле требуется дополнительная защита, вот только от этого не было приятно, это было лишь очередным напоминанием о том, как же Чимин слаб. Люди не могли на него положиться, им всем приходилось тревожиться о его сохранности, не говоря уже о том, что всё могло бы закончиться намного быстрее и легче, если бы он был сильнее. Если он не мог уничтожить даже обычного жалкого призрака, так как же он должен был победить того демона, которого не смог одолеть Чэньлу?       Чимин смог выдохнуть только когда добрался до библиотеки, у которой, к его удивлению, не было Динчжона, только несколько ярких камешков лежали на столе. Они наверняка были намного ярче чем те, что находились в стене при спуске, и освещали намного больше пространства. Скорее всего, Динчжон или Фанлань, а может они оба, были уверены, что Чимин придёт сюда в их отсутствие, и позаботились о свете.       Негромкие шаги эхом отлетали от стен огромного подземного помещения; от яркости камешков в руках слепило глаза, поэтому Чимин жмурился и прикрывал их ладонью до тех пор, пока не спустился в самый низ, оставив источник света на столе, а сам отправился бродить вдоль полок. Теперь, когда у него не было так много времени, Чимину не хотелось растрачивать его на то, что было просто интересно — именно такие книги он брал раньше, в этот раз ему хотелось прочитать то, что могло быть полезным.       Несмотря на всю яркость лежащих на столе камешков, их свет всё равно не мог достичь всех уголков библиотеки, поэтому Чимину пришлось взять один из их, неспеша отправляясь бродить вдоль книжных полок, заканчивающихся высоко над головой, поднимающихся до самого потолка весьма высокого помещения. Чимин не знал что именно он хотел прочесть, поэтому всматривался в некоторые названия книг и подписи к свиткам, иногда обращая внимание на то, в какую секцию он попал. Его ум блуждал и никак не мог определиться даже с тем, в какую сторону ему стоило направляться, так что Чимин просто решил посмотреть какие ещё книги здесь есть, ведь не все секции библиотеки отвечали за заклинательство. Раз были книги о кулинарии, значит было ещё множество других, до которых Чимин в прошлые разы не успел добраться.       В тишине библиотеки не было слышно ни единого звука, кроме тихих шагов Чимина и его едва уловимого дыхания. Порой эта тишина была неуютной и Чимину хотелось от неё сбежать, иногда она, вопреки всему, мешала ему сосредоточиться, но, чаще для любого входящего сюда, поначалу она была весьма непривычной, после чего непременно становилась подобно глотку свежего воздуха. Хотя сегодня эта тишина скорее давила на Чимина, чем позволяла ему спокойно выдохнуть и сосредоточить внимание не на посторонних звуках, а на прочитанном. Сегодня мысли Чимина были слишком громкими.       Намеренно шумно втянув воздух носом, Чимин так же громко его выдохнул, ощущая знакомый слегка сладковатый аромат старой бумаги и на удивление не затхлый запах пыли. Удивительно, как это подземное помещение не пахло сыростью, а воздух не был спёртым, как в помещениях без окон, хотя Чимин ни разу не ощущал в библиотеке ни единого намёка на ветер. Более того, температура здесь, на расстоянии нескольких чжанов от поверхности, ничем не отличалась от температуры в лесу — Чимину не было слишком холодно и не хотелось надеть что-то потеплее. Судя по всему, заклинатели тщательно следили за этим местом и применяли различные заклинания, дабы сохранять подходящие условия для хранения бумаги.       За своими мыслями Чимин не заметил, как забрёл в самый дальний угол библиотеки. Полки здесь были затянуты паутиной, книги покрыты слоем пыли и, кажется, это было единственное место во всём огромном помещении, где никто не убирался. Чимин удивлённо моргнул и осмотрелся, но не смог найти табличку, обозначающую что это за отдел — видимо, он уже прошёл её, а возвращаться ему не особо хотелось. Поэтому, немного подумав и взвесив все «за» и «против», Чимин неуверенно потянулся к первой попавшейся книге. Если здесь не убирались и заклинатели Лаосэнь заходили сюда не так часто, вернее сказать почти не заходили, значит, скорее всего, книги в этом отделе были запретными.       Схватившись за корешок книги, Чимин помедлил. Он вдруг вспомнил о том, как мельком читал в одной из книг пару дней назад о неправильном пути, которому следовали заклинатели, не желающие тратить силы и время на то, чтобы жить в гармонии с окружающей ци и использовать её во благо. Эти заклинатели считались отбросами, никто не желал с ними связываться и все их сторонились, поскольку именно таких заклинателей чаще всего настигало искажение ци, при котором человек мог превратиться в демона, лишившись рассудка. И тогда именно такой заклинатель становился тем самым злым духом, которого должны были уничтожить прочие, следующие правильному пути.       Если это в самом деле отдел, посвящённый подобным практикам, не было ничего удивительного в том, что заклинатели ордена Лаосэнь Лин почти не посещали это место. Никто из них даже помыслить не мог о том, чтобы следовать тёмному пути и подвергать свою душу опасности, поэтому и надобности в том, чтобы что-то узнавать о нём, у них не было. Наверняка если кто-то из них узнает, что Чимин был тут, это не отзовётся в них одобрением, а может быть Фанлань вовсе не захочет с ним иметь ничего общего.       Прикусив губу, Чимин воровато осмотрелся, прислушался и, не услышав никаких посторонних звуков, потянул книгу на себя, оставляя за ней тёмную полоску чистого от пыли дерева. Чимин только хотел открыть книгу на первой странице, чтобы глянуть хоть одним глазком, как услышал шум и чьи-то шаги, поспешно спускающиеся вниз по лестнице. Сердце Чимина замерло от страха, он широко раскрыл глаза и судорожно осмотрелся по сторонам. Может быть, света от камешка и не было видно в центре библиотеки, поскольку Чимин был в самой дальней части, но, стоило потревожившему покой библиотеки человеку пройти чуть дальше, и он непременно увидит, где Чимин находился.       — Странно, он должен быть тут, — послышался голос Исина, говорившего с кем-то ещё. Его собеседником не был Динчжон или Фанлань, отчего Чимину становилось только страшнее — если о том, что он взял отсюда книгу, узнает кто-то посторонний, то Чимин точно не сможет объясниться.       В испуге бегая взглядом по полкам, Чимин дрожащими руками попытался поставить книгу обратно, но ровный ряд вдруг сместился, а книги были так плотно поставлены друг к другу, что от усилий, которые Чимин прикладывал, бумага начала мяться и книга никак не желала вставать обратно. Голоса становились всё ближе и ближе, по спине Чимина скатилась капелька ледяного пота и, не найдя другого выхода, он сунул книгу себе в рукав, бесшумным бегом пускаясь вперёд, ближе к проходу.       Вот только Исин со своим собеседником были слишком близко, Чимин понимал, что незаметно проскользнуть в другой ряд у него не получится, поэтому, поспешно осмотревшись, Чимин судорожно думал о том, как себя оправдать, как вдруг осознал. Он выбежал из того отдела, куда заклинатели не ходили. Теперь, пусть полки и были в пыли, но здесь не было такой заброшенности, как несколько чжанов назад, судя по всему, этот отдел тоже не пользовался популярностью, однако не был столь запретным, как прошлый.       Шаги стали ещё ближе, Чимин уже мог услышать даже шуршание одежды при каждом шаге. У него не было времени, так что, не долго думая, Чимин схватил с полки первую попавшуюся книгу и раскрыл её на середине в тот самый момент, когда из-за угла завернул Исин в сопровождении заклинателя ордена Лаосэнь Лин. Чимин тут же поднял на них взгляд, его уголки губ напряжённо застыли в полуулыбке, а двое пришедших замерли в проходе. Взгляд заклинателя почти незаметно опустился к книге, его брови дрогнули, но он не издал ни звука. Зато Исин, едва завидев книгу в руках Чимина, расплылся в не предвещающей ничего хорошего улыбке.       — Ты сбежал от нас, — весело начал целитель, заклинатель сделал шаг назад. Кажется, ему нестерпимо сильно хотелось сбежать отсюда. — Чтобы прочитать это? — выделяя последнее слово, с беззлобной насмешкой произнёс Исин. Чимин только сейчас отмер, деревянно опуская голову. И стоило только его взгляду зацепиться за раскрытые страницы, его щёки обдало жаром, ему казалось, что всё его тело запылало так, что могло с лёгкостью сжечь всю библиотеку.       — Это… Всё не так, — выдавил из себя Чимин, моментально зажмурившись и судорожно мотая головой из стороны в сторону. Но возразить Чимин не мог. Это была самая худшая ситуация, в какую он только мог попасть. — Я просто… — Чимин запнулся. Он не мог сказать, что прибежал из отдела запрещённых книг и схватил первую попавшуюся здесь, чтобы отвести от себя подозрения, но и сказать то, что он просматривал эту книгу, его язык тоже отказывался говорить.       И как только он умудрился схватить книгу с эротическими картинками, да ещё какими! Двое мужчин, ничего не стесняясь, придавались плотским утехам, сливаясь в страстном поцелуе, пока их нижняя часть тела была соединена в горячем танце, погружая одну часть тела нависающего мужчины в того, что был снизу. Чимин смотрел на эту картинку всего мгновение, но его сознание больше не могло это забыть.       — Коне-ечно, — протянул Исин, делая шаг вперёд и заглядывая в книгу. Чимин не решался открыть глаза, он мог только догадываться о том, какая ухмылка плясала у целителя на губах. — И сборник Лунъяна оказался у тебя в руках совершенно случайно и ты совсем не хотел его смотреть, — хитро проговорил Исин. — Разве у Вас во дворце не было подобного, Ваше Высочество?       Чимин не мог вымолвить ни слова. Ему казалось, что он сейчас сгорит заживо от стыда. В его руках всё ещё была раскрытая книга, где мужчины неизменно предавались плотским утехам, а он не мог сказать ни единого слова в свою защиту. Теперь перспектива сгореть заживо не казалась ему такой плохой, а очень даже привлекательной. Это избавило бы его от множества проблем.       — Кхм, — раздалось за спиной Исина, Чимин распахнул глаза, с мольбой во взгляде смотря на заклинателя. — Господин Фанлань просил Вас не задерживаться в библиотеке. При желании Вы можете взять книги с собой, — взгляд мужчины на мгновение метнулся к сборнику с картинками в руках Чимина. Юноша тут же шумно захлопнул книгу. — И ознакомиться с их содержанием позже.       — Мне не нужно! — слишком громко воскликнул Чимин, судорожно пытаясь поставить книгу обратно, но Исин остановил его смущённые и неловкие действия.       — Я уверен, это тебе пригодится, — подмигнул целитель, забирая книгу из рук Чимина и самостоятельно убирая её ему в рукав. Чимин был смущён в крайней степени, его щёки горели от стыда и ему казалось, что дотронься он до этой книги ещё хоть раз, обязательно обожжётся так, что ожог не сойдёт никогда в жизни. Он не решился вытащить её из рукава, предпочитая вовсе забыть о её существовании. Может быть где-нибудь по пути он её выбросит, сожжёт, утопит, не важно, главное никогда больше её не видеть.       Пока они шли обратно к домику, Чимин не произнёс ни единого слова, пристыженно опустив голову. Заклинатель, сопровождающий их с Исином, выглядел не менее смущённым, наверняка не ожидая подобного от принца, ушедшего в библиотеку со словами о получении новых знаний, когда на самом деле он просто разглядывал эротические картинки и неизвестно что делал, пока его не обнаружили. Едва подумав о том, как всё это выглядело, Чимин вздрогнул, его щёки запылали пуще прежнего и всё, что ему сейчас хотелось — провалиться сквозь землю, исчезнуть и больше никогда не появляться на этом свете.       — Чонгук! — раздался громкий голос Исина прямо рядом с ухом Чимина. Юноша поднял взволнованный взгляд, натыкаясь им на вышедшего из домика Чонгука, придерживающего Цзысу у себя на поясе. Краем глаза Чимин заметил как Исин раскрыл рот. — Ты представляешь! Чи-мф-н, — пылко начал целитель, как в тот же момент ему на рот легла чужая ладонь, плотно закрывая губы и не позволяя ему больше произнести ни слова.       — Что-то случилось? — серьёзно нахмурившись, спросил Чонгук. С каждым приближающимся шагом сердце Чимина билось всё сильнее, отдаваясь своим шумом в ушах.       — Ничего не случилось! — поспешно проговорил Чимин, метая убийственные взгляды в хохочущего Исина. Чонгук встал прямо перед ними, прожигая своим взглядом сначала веселящегося целителя, после переводя его на тут же вспыхнувшего Чимина. — Зачем Фанлань нас звал? — постарался сменить тему Чимин. Он был уверен, всё его лицо по цвету сравнимо со спелым помидором.       Чонгук выдержал небольшую паузу, продолжая смотреть на прячущего взгляд Чимина, и только потом начал говорить.       — Фанлань не звал нас, он только попросил тебя не задерживаться в библиотеке. У тебя есть время до захода солнца, ты можешь почитать ещё, если хочешь, — заслышав эти слова, Исин взорвался хохотом, едва не падая с ног от веселья.       — Чимин, — сквозь смех проговорил целитель, — теперь вряд ли сможет сосредоточиться на этой книге, — даже заклинатель, пришедший вместе с ними, не сдержал дрогнувшей улыбки на губах.       — Исин! — возмущённо и смущённо воскликнул Чимин, пихнув целителя в бок.       — А что, сможешь? — поиграл бровями Исин. — Или теперь ты будешь уверен, что тебя не потревожат и ты сможешь полностью сосредоточиться на этой книге? — Чимин ощущал себя так, словно его лицо облили кипятком, а на груди развели костёр. Его уши пылали.       — Что за книга? — спросил Чонгук и если раньше Чимин думал, что ещё сильнее его тело не может запылать, то теперь он убедился в обратном. Исин уже открыл рот, чтобы со смешинками в голосе ответить, но Чимин был быстрее — его ладонь легла на чужие губы. — Чимин? — Чонгук слегка вздёрнул брови, ожидая ответа, но Чимин яростно замотал головой, отказываясь что-либо говорить. — Тогда возьми её с собой, если вдруг захочешь почитать в пути, — Исин взорвался новым приступом смеха, да так, что Чимин больше не мог удерживать руку на его губах.       — О, поверь, он взял! — воскликнул Исин. Чонгук окинул двоих взглядом, уделив особое внимание алым щекам Чимина, но не стал больше настаивать, просто кивнув.       Чимин, как только понял, что тема закрыта, схватил Исина и потащил его подальше от домика и в особенности от Чонгука, до сих пор смотрящего им вслед. Исин никак не мог успокоиться всю дорогу, его смех начал затихать только когда они отошли на достаточное расстояние, оказавшись на полпути к тому месту, где Чимин практиковался в медитации. Он и не заметил, как неосознанно потянул Исина именно к этому месту. Впрочем, сейчас это было последним, о чём Чимину хотелось задумываться.       Только когда смех затих, Чимин нашёлся со словами и начал говорить.       — Я не хочу, чтобы Чонгук обо всём узнал, — опустив голову, проговорил Чимин. Исин замер, с секунду изучая опустившего плечи юношу, после чего вздохнул.       — Он и так знает, что тебе не нравятся девушки, — заметил Исин. — Сомневаюсь, что он поймёт, что тебе нравится именно он только из-за того, какие книги ты смотришь.       — Он… Я не думаю, что он особо задумывается о том, кто мне нравится. И я не хочу лишний раз напоминать ему о том, что девушки не в моём вкусе, — тихо пробормотал Чимин. Рано или поздно он должен был сказать об этом Исину, чтобы больше не попадать в такие ситуации, где он может быть запросто раскрыт. Его секрет слишком ценный, чтобы относиться к нему так пренебрежительно.       — Почему ты так боишься, что он узнает о твоих чувствах? — Исин сделал шаг в сторону и Чимин последовал за ним. — Может быть, он тоже что-то чувствует к тебе?       — Он считает меня ребёнком, — подавленно покачал головой Чимин. — К тому же… К тому же я убил его беременную жену шесть лет назад, — еле слышно признался Чимин. Целитель слушал, не перебивая. — Они были вместе более сотни лет, знали друг друга с детства. Даже после её смерти Чонгук иногда говорит о ней и то, с какой теплотой и любовью он это делает… Чонгук ещё любит её. И я сомневаюсь, что он так легко может простить того человека, который лишил его счастья с женой и семейной жизни.       — Как это произошло?       — Шесть лет назад на дворец напали, а мы с Чонгуком в тот день сильно поссорились и я сбежал ото всех на дерево. Я тогда не заметил как уснул, а проснулся от криков и… — Чимин запнулся, сделал глубокий вдох. — Чанми должна была провести меня в безопасное место, но в неё попала стрела. А я был сильно напуган и не знал что делать. Я не хотел её убивать, просто… Просто я не знал, — тихо проговорил Чимин. — Я не хотел её убивать. Я думал, что если вытащу стрелу, то это её спасёт.       — Это не твоя вина. Ты ведь не сделал это намеренно.       — Но это не изменит того факта, что погибла она из-за меня, — негромко отозвался Чимин, покачав головой. — Чонгук никогда не простит меня за это.       — Если Чонгук знает что произошло, то он тебя уже простил. Вопрос в том, когда ты себя простишь, — Чимин ничего не ответил. Ему и нечего было ответить. Он мог бы начать спорить, говорить, что это Чонгук ещё злится на него за потерянное счастье, но на самом деле это Чимин был тем, кто ненавидел себя за разрушенное счастье Чонгука и не мог простить себе произошедшее. Это в самом деле было тем, с чем Чимин не мог смириться, так же как и множество других ошибок, совершённых им в прошлом.       — Я хочу помедитировать, — прервал свои мысли Чимин, не желая в очередной раз думать об этом. Он знал к чему придёт в итоге. Неизменно, каждый раз Чимин убеждался в своей слабости, а в груди разрасталось отвращение к себе, ненависть к своим прошлым поступкам, за которые его может простить кто угодно, но не он сам.       — Я буду рядом, — кивнул Исин. Они в молчании дошли до полянки подле домика лесника, и Чимин, сев рядом с деревом, начал постепенно погружаться в медитацию. Он знал, что это был хороший способ убежать от своих гнетущих мыслей, пусть в медитацию погрузиться сложно, но Чимин знал какое спокойствие его там ждало — спокойствие без единой ненужной мысли.       По ощущениям Чимина, не успела и палочка благовоний догореть, когда громкий хлопок рядом с ухом вырвал его из медитации. Вот только когда он открыл глаза, то обнаружил, что солнце уже клонилось к горизонту и вся полянка погрузилась в полумрак, а рядом с Исином стоял Динчжон. Чимин неспеша поднялся на ноги, сделал шаг вперёд, покачнулся, но восстановил равновесие без чужой помощи. Как и в прошлый раз, ощущение мира вокруг изменилось, Чимин чувствовал собственное тело иначе, словно оно стало более лёгким, чем было прежде, но вместе с этим и менее управляемым.       — Господин Чон ждёт Вас, — сообщил Динчжон, направившись обратно к поселению заклинателей. Чимин удивлённо вскинул брови, повернувшись к Исину, но тот только пожал плечами, подталкивая Чимина вперёд. Юноша ожидал услышать, что его звал Фанлань, но никак не думал, что его будет ждать Чонгук. Хотя, наверное, Фанлань сейчас слишком занят подготовкой к поимке призрака, поэтому поручил Чонгуку рассказать какие-то детали, прежде чем Чимин отправится в лес.       В отличие от прошлого раза, в этот Чимину было легче совладать с собой. Может быть, изменения не были такими же огромными, а может Чимин просто был готов к тому, что произойдёт сразу, стоит ему открыть глаза, и он знал как с этим справиться. Фанлань был прав — то, что в прошлый раз Чимин смог справиться с этим сам, в этот помогло значительно быстрее прийти в нормальное состояние и привыкнуть к изменениям. Поэтому к тому моменту, как они дошли до домика, около которого их ожидал Чонгук, Чимин уже не чувствовал такой же потерянности, как вчера.       — Чимин, — позвал его Чонгук. Динчжон с Исином остановились в нескольких чжанах от Чонгука и Чимин заколебался, неуверенно посматривая на них. — Иди сюда, — подозвал Чонгук, делая шаг назад, в домик. Чимин обеспокоенно посмотрел на Исина, но тот только кивнул, ничего не объясняя. Эта ситуация была в крайней степени странной. Разве они не должны были отправляться в лес? Почему Чонгук звал его одного в дом?       — Что-то случилось? — спросил Чимин, вслед за Чонгуком заходя в домик. Его взгляд сразу упал на стол, за которым они обычно принимали пищу. В этот раз на нём не было ступки Исина, не лежали ножны от катаны Чонгука, он был удивительно чистым с одной лишь пиалой, наполненной водой, и кинжалом Чонгука рядом. Недалеко от стола лежали лоскуты ткани, наверняка пропитанные какой-то ароматной жидкостью для заживления ран. Сердце Чимина дрогнуло. — Чонгук? — Чимин повернул голову так быстро, что Чонгук мог услышать хруст его шейных позвонков. — Это…       — Присаживайся, — спокойно сказал Чонгук, садясь на одну из подушек перед столом. Их было две, чтобы два человека сели друг напротив друга, а пиала с водой стояла между ними. Все остальные подушки были как специально убраны в сторону.       Чимин на деревянных ногах подошёл к столу и упал коленями на подушку, его взгляд был прикован к пиале с водой и лежащему рядом кинжалу. Отец рассказывал ему об этом. Конечно же ему об этом рассказывали, это было первым, что он узнал о себе ещё до того, как осознал, что он — принц. И это было тем, из-за чего Чимин всю свою жизнь считал Чонгука своим и ничьим больше. Но вместе с тем, со времён, когда Чимин покинул дворец, он перестал надеяться и верить, что когда-нибудь окажется в такой ситуации.       — Несколько дней назад я сказал тебе, что не заключу контракт с принцем, — начал Чонгук, сердце Чимина зашлось в таком темпе, словно он пробежал с десяток ли, прежде чем упал на подушку перед Чонгуком. — Зато я заключу контракт с императором.       — В моих руках нет власти, — просипел Чимин, не поднимая взгляда на Чонгука.       — Она есть, — качнул головой Чонгук. — Ты ведёшь за собой людей. Может быть, сейчас за тобой следуют лишь несколько человек, но каждый из тех, кто идёт за тобой, видит в тебе того, кто способен вести за собой. У меня, у Исина, у Фанланя — у всех нас есть причины следовать за тобой, и если мы с Исином не говорили тебе об этом прямо, то Фанлань этим утром сказал ту причину, почему мы это делаем. Мы видим в тебе императора. Мы видим в тебе того, кто способен стать императором, который приведёт империю к величию.       — Нет, я ведь... — замотал головой Чимин, но Чонгук его прервал.       — И я тоже вижу в тебе императора. Может быть, раньше я сомневался в твоих приказах и не был уверен, что они будут достаточно разумными, чтобы мы оба выжили, но теперь я больше в тебе не сомневаюсь.       — Чонгук, — пробормотал Чимин, но Чонгук будто бы не слышал его. А может не хотел слышать, наперёд зная всё, что Чимин собирался сказать, и не принимая ни слова из этого.       — Я хотел заключить с тобой контракт на рассвете, перед тем, как мы отправимся в путь, но мы с Исином и Фанланем обсудили это и пришли к выводу, что лучше сделать это на несколько часов раньше, перед тем, как ты отправишься в лес, чтобы в случае, если что-то пойдёт не так, я мог спасти тебя и ты не пострадал, — Чонгук поднял кинжал, не вынимая его из ножен, и поднял взгляд на Чимина. — Ты согласен иметь своего волка-защитника в моём лице? — тело Чимина пробила дрожь и всё, что он мог сделать — это кивнуть. — В таком случае я надеюсь, что ты будешь отдавать мудрые приказы, а я буду служить тебе до самой смерти и не подвергать сомнениям ни единое твоё слово.       Чонгук вынул кинжал из ножен под судорожно бьющееся сердце Чимина и протянул руку раскрытой ладонью вверх, смотря на Чимина невероятно мягким и вместе с тем уверенным взглядом. Светлая, хрупкая ладонь принца легла в грубую и смуглую руку Чонгука, Чимин впился взглядом в то, как сильно отличались размеры их рук. Казалось, если Чонгук захочет, то никто не сможет увидеть в его ладони маленькую ручку Чимина, настолько большие у него были кисти.       — Потерпи немного, — мягко произнёс Чонгук, поднимая взгляд на Чимина, будто проверяя его готовность, хотя на деле это именно Чимин должен был волноваться о готовности Чонгука. Это не Чимин вверял свою жизнь в чужие руки, это не Чимин клялся исполнять каждый чужой приказ, каким бы абсурдным он ни был. Но даже сейчас Чонгук переживал не о себе, а о Чимине, волновался о боли, которую собирался причинить ему. Если бы Чонгук только знал, как много боли он уже успел причинить Чимину.       Дрожащий свет зажжённой свечи мелькнул в лезвии кинжала, когда Чонгук медленно поднёс его к руке Чимина. Чувствительную кожу обдало холодом металла, а в следующее мгновение ладонь обожгло колючей болью, под лезвием выступили первые капельки крови, Чимин поморщился. Чонгук надавил чуть сильнее, пуская кровь неспешными каплями стекать с ладони, вознося её над чашей с водой. Чимин не мог отвести взгляда от того, как алые капли с характерным негромким звоном падали в воду, расходясь в ней причудливыми завитками, подобно дыму от благовоний вскоре растворяясь в жидкости и окрашивая её в лёгкий красноватый оттенок.       Как только крови в воде было достаточно, Чонгук дотянулся до лежащих рядом лоскутов ткани и, аккуратно протерев порез под тихое шипение Чимина, перевязал его ладонь. Только после этого Чонгук отпустил руку Чимина, оставляя в местах, где светлой кожи касались мозолистые пальцы, неприятный холод и колючую пустоту. Ему могло только показаться, но в тот момент, когда Чонгук отпустил его руку, Чимин острее почувствовал боль от пореза.       Чонгук обхватил чашу двумя руками и, смотря в упор на Чимина, поднёс её к своему лицу. В тот момент, когда жидкость коснулась его губ, Чимин пересёкся с ним взглядом, краем глаза увидел как дёрнулся кадык, и в тот самый миг сердце Чимина сжалось до того сильно, что он почти почувствовал физическую боль от этого, его грудь переполняли чувства: от страха перед возложенной на него ответственностью до щемящего в сердце счастья от осознания того, что Чонгук до конца жизни подчинил себя ему. Ведь этот контракт нельзя было разорвать, даже если оба этого желали.       Пустая чаша с тихим стуком оказалась на столе, в ней не осталось ни капли жидкости, Чонгук выпил абсолютно всё. С последним глотком по глазам Чонгука пробежала рябь, в них сверкнул сначала едва заметный синий оттенок, но через пару секунд его радужка вспыхнула глубоким синим цветом, переливаясь в неярком свете горящей рядом свечи. Контракт заключен. Дороги назад больше нет.       Чонгук вдруг поднялся. Чимин дёрнулся следом, он едва ли мог осознавать свои действия, лишь повторяя то, что делал Чонгук. Ланши убрал кинжал за пазуху и обошёл стол под взволнованным взглядом Чимина. Юноша уже хотел спросить стоит ли им пойти на выход, как вдруг Чонгук сделал то, из-за чего сердце Чимина чуть не остановилось, а может, в тот самый момент, на одно мгновение, оно в самом деле перестало перекачивать кровь по телу.       Чонгук опустился на одно колено. Он преданно опустился на одно колено, склонив голову перед Чимином в почтительном жесте, заложив одну руку за спину, а вторую приложив к сердцу. Чимин несколько раз видел, как подобное делали прочие дворцовые стражники, присягая на верность императору до конца своей жизни, но никогда не видел чтобы Чонгук делал нечто подобное и, на самом деле, даже не мечтал об этом.       — Император Пак, — перед глазами Чимина всё поплыло, едва произнесённые Чонгуком слова достигли его ушей. — Клянусь защищать Вас до конца жизни даже ценой своей собственной. Клянусь принять на себя все стрелы, все Ваши раны отныне будут моими ранами. Клянусь беспрекословно исполнять каждый Ваш приказ и неизменно служить Вам до последнего вздоха.       — Чонгук, — просипел Чимин, его лёгкие забыли как дышать, грудь застыла так же, как всё его тело.       — Отныне только Вы являетесь моим императором, я не признаю больше никого другого на Вашем троне, император Пак, и, клянусь, я пожертвую своей жизнью, чтобы Вы заняли своё место во главе империи, — несколько мгновений Чонгук продолжал стоять на одном колене, выражая верность и покорность Чимину, и поднялся на ноги лишь когда с улицы послышался голос Исина, поторапливающего их. Словно ничего не было, Чонгук направился на выход, лишь проходя мимо Чимина, он слегка склонил голову, в очередной раз заставляя сердце Чимина пропустить удар.       — Чонгук, — едва слышно произнёс Чимин, останавливая его в проходе.       — Я Вас слушаю, император Пак, — развернулся к Чимину Чонгук.       — Не называй меня императором Паком, — сипло озвучил свой первый приказ-просьбу Чимин. — Обращайся ко мне как прежде. Я не хочу, чтобы ты относился ко мне как к императору Паку, я хочу, чтобы ты относился ко мне как к Чимину, — юноша поднял взгляд на Чонгука, заметив в уголках его губ улыбку. Чимин не смог сдержать ответную.       — Я не ошибся со своим выбором, Чимин, — Чонгук протянул руку и Чимин в одно мгновение подскочил к нему, вкладывая свою ладошку в руку Чонгука, сияя от счастья рядом со своим верным защитником.       Завидев счастливого Чимина, Исин не сдержал собственной улыбки, незаметно подмигнув ему, отчего Чимин зарделся, мягко высвобождая свою ладонь из руки Чонгука. Впрочем, тот не был против, спокойно выпуская ладошку Чимина и подходя к Динчжону, обсуждая какие-то детали их плана, пока Исин прожигал Чимина хитрым взглядом, играя бровями. Чимину нестерпимо сильно хотелось пихнуть целителя в бок, да так, чтобы у того точно остался синяк, но он сдерживал себя. Чимин ещё успеет это сделать, когда на них никто не будет смотреть.       — Чимин, — позвал его Чонгук. Чимин тут же оказался рядом, весь превратившись во внимание. — Мы с тобой пройдём вместе половину пути, чтобы призрак точно не появился слишком рано, после чего я отстану от тебя, ты продолжишь идти дальше, я буду в нескольких чжанах позади тебя, — пояснил Чонгук. — Если что-то пойдёт не так и ты поймёшь, что не сможешь справиться сам — сразу зови меня. Хорошо? — Чимин несколько раз утвердительно кивнул. — Фанлань уже на месте. Ты увидишь магическое поле, вокруг него на деревьях прикреплены пустые талисманы, они будут для тебя ориентиром.       — Хорошо, — ещё раз кивнул Чимин и они отправились в лес, оставляя Исина с Динчжоном позади, однако те недолго задерживались в поселении и вскоре тоже покинули его, уходя ближе к магическому полю. Исин обязан был находиться недалеко от того места, где Чимин с Чонгуком расстанутся, после чего также последовать за Чимином, чтобы при необходимости оказать ему помощь.       Пока шли, Чимин с Чонгуком не говорили — между ними царила уютная тишина, хотя в первые минуты их пути Чимин мог бы с лёгкостью опровергнуть это заявление. После произошедшего в домике, в особенности момента, когда Чонгук встал на одно колено и произнёс клятву верности, Чимин чувствовал невероятную неловкость от нахождения рядом с Чонгуком. Произнесённые слова бесконечно звенели в голове и Чимин никак не мог перестать их повторять, постепенно привыкая к мысли о том, что Чонгук в самом деле сказал это именно ему.       И если, когда они только вышли из домика, Чимин был уверен, что их отношения изменятся, Чонгук будет относиться к нему с большим почтением, то на деле всё осталось таким же, каким было прежде. Может быть, Чонгук просто выполнял его первый приказ, но Чимин всё же надеялся, что причина была в другом. Ему хотелось думать, что Чонгук на самом деле продолжал относиться к нему как прежде и видел в нём не только императора, но больше Чимина, обычного человека, с которым они могли общаться на равных. Именно это Чимин хотел сохранить между ними. Он не хотел стоять выше Чонгука, он хотел стоять подле него, даже если это не представлялось возможным.       К середине пути Чонгук начал постепенно отставать и Чимин хотел по привычке замедлить шаг, чтобы остаться с Чонгуком, но заставил себя идти дальше. Утром, когда они обсуждали этот план, Чимину он не казался особо страшным или сложным — наоборот, юноша считал его довольно простым и безопасным, поэтому не понимал волнения Чонгука. Но, очевидно, Чимин слишком мало знал об опасностях, с которыми мог столкнуться, и, уж тем более, не мог в полной мере осознать весь страх от нахождения в лесу в одиночестве, безо всякой защиты.       Теперь, когда пришло время разделяться, Чимину вдруг захотелось повернуть назад. Он хотел махнуть рукой на весь их план и найти отговорку вроде: «они — знать, которая заслуживает быть убитой таким образом», чтобы после приказать Чонгуку всегда быть рядом с ним и не влюбляться ни в кого другого, кроме него. Это было бы самым простым выходом, тем более, у него было всё для этого. Они с Чонгуком уже заключили контракт и любой приказ Чонгук обязан был выполнить, поэтому, Чимин уверен, они бы без проблем сбежали от всех проблем, заклинателей, демонов и злых духов. Они бы могли быть счастливы.       Но то было бы иллюзией счастья. На самом деле, Чимин никогда бы не смог так просто забыть обо всём пройденном пути. Может быть, в начале это не вызвало бы проблем, но теперь, когда за спиной такой долгий и трудный путь, изменивший Чимина, он вряд ли сможет быть счастлив, живя подобной, ненастоящей жизнью. Он бы каждую секунду своего существования помнил о своей слабости, а каждый взгляд на Чонгука обязательно напоминал бы Чимину о том, что его чувства так и остались невзаимными. Ведь если Чимин и мог приказать Чонгуку любить только его, то, к сожалению, Чонгук мог только делать вид, что влюблён, хотя его сердце, конечно же, не принадлежало бы Чимину на самом деле.       От беспокойного крика ночной птицы Чимин вздрогнул, резкий звук вырвал его из задумчивости и ноги сами понесли его как можно скорее к месту, где должен быть магический круг. Он подумает об этом как-нибудь в другой раз, сейчас это было совсем не к месту и у него было совершенно другое задание, отличное от того, чтобы разжигать в себе неприятные чувства. Чимину нельзя было бояться, ему нельзя было отступать, ведь так он подвёл бы всех, кто рассчитывал на него, на его бесстрашие и хоть какие-то действия, если сам он не мог справиться с призраком.       Чимин покрепче сжал руки в кулаки и опасливо оглянулся по сторонам. Деревья пугающе возвышались над ним, подобно чёрным стражникам на границе миров, они словно всем своим устрашающим видом показывали всем забредшим сюда, что их величественные чёрные тела — это лишь начало того кошмара, который ждал случайного путника. Их руки-ветви кривыми ломаными линиями нависали над Чимином, неспешно покачиваясь с тихим гудением ветра, в этот момент казавшимся чьим-то воем. Чимин обхватил себя руками, его тело пробила крупная дрожь и Чимин чуть не запнулся о корень под ногами, в последний момент его заметив.       Темнота и гулкий вой ветра среди деревьев, ломанные прыгающие тени и неяркий лунный свет, обычно придающий окружению ощущение чего-то необычного и сказочного, теперь вселял в Чимина ужас. Серебряно-голубоватый свет не позволял рассмотреть лес в достаточной степени, чтобы не пугаться любого шороха или движения, скорее всего, вызванного ветром, но и не погружал окружение в непроглядную тьму, так что Чимин мог рассмотреть какие-то силуэты, будто бы смотрящие на него.       Каждый шаг, сопровождаемый треском веток, иголок и шуршанием травы с листьями под ногами, отдавался в ушах Чимина громким звоном, хотя, скорее, грохотом, похожим на оглушительный гром во время грозы. Вот только если во время грозы Чимин ожидал этот гром, то сейчас любой звук, даже самый тихий, даже издаваемый им самим, заставлял его сердце в испуге замирать. Его мышцы деревенели, Чимину приходилось с неимоверными усилиями заставлять себя делать следующий шаг, жмурясь от преследующего его треска веток.       Чимин вдруг замер. Его глаза широко распахнулись, взгляд помутнел, а к ушам словно подставили флейту и что есть сил дунули в неё, вызывая неприятный звон, отдающий тянущей болью в висках. Кровь будто покинула всё тело Чимина, его пробила дрожь не только от страха, но и от нестерпимого холода, обдающего его спину и вызывающего ломоту в кончиках пальцев.       Треск веток раздавался не только под его обувью. Он его преследовал. Шёл по пятам, будто бы желая как можно сильнее напугать свою жертву, насладиться ужасом в её глазах, прежде чем с особой жестокостью выпотрошить, напитывая себя криками и предсмертной агонией.       Звук за спиной затих вместе с шагами Чимина. Юноша плотно сжал губы, прикусив язык с такой силой, что рот наполнился солоноватым привкусом крови. Чимин сделал шаг вперёд, шуршание под его ногами отдалось эхом за спиной. Он мог бы подумать, что ему лишь показалось, и наверняка любой другой на его месте подумал бы точно так же, но в голове каждой жертвы определённо сохранялась бы мысль о том, что ему кажется. И с каждым таким кажется, жертва пугалась бы всё сильнее, неопределённость наверняка доводила бы её чуть ли не до помешательства.       Вот только Чимин знал. Он знал, что за ним было что-то. Но от этого знания Чимину не становилось легче и менее страшно. Наоборот, от осознания того, что за его спиной был призрак, готовый разорвать его на кусочки, особенно когда Чимин уже видел на что он способен, ему становилось только хуже, ужас сковывал всё его тело, мышцы превращались в негнущийся металл или скрипучее дерево.       Чимин сделал глубокий вдох, сжал руки в кулаки так сильно, что почувствовал острую боль в ладонях, куда впились его ногти. Ему было невероятно сложно заставить своё тело сделать шаг, а потом ещё и ещё. Чимин сосредоточил всё своё внимание на том, чтобы идти, делая над собой усилие каждый раз, когда преодолевал очередной цунь. Звуки за его спиной возобновились, злой дух шагал так близко, что Чимин ощущал его призрачное дыхание, которого на самом деле просто не могло быть. Но Чимин чувствовал этот ужасающий холод, исходящий от существа.       Шаги раздавались почти одновременно с шагами Чимина, только с небольшой задержкой, буквально одно лишь моргание. Но именно эта задержка и позволяла услышать посторонние звуки. Она была достаточно длинной, чтобы заметить её, но слишком короткой, чтобы быть уверенным в том, что это определённо точно чужие шаги. Чимин деревянно шагал вперёд, пока весь его слух был сосредоточен на том, что происходило позади него.       Почему-то каждый раз, когда они читали про этого призрака, все благополучно пропускали мимо себя те строки, которые Чимин теперь в полной мере ощущал на себе. Инжаогуй, он же преследующий призрак, был тем типом призраков, которые наслаждались страхом своей жертвы. Они делали всё, чтобы жертва в полной мере ощутила тот же страх, какой испытывали сами при жизни, а инжаогуй, являясь к тому же преследующим призраком, каждый раз выбирая себе жертву, шёл вслед за ней до самого конца, мог изводить её днями, а то и неделями, пока в полной мере не насладится чужим страхом.       Что делало ситуацию ещё хуже — так это неизвестность. Чимин не знал, когда ему стоило начать бежать, он не был уверен, когда призрак будет доволен его страхом и примется за трапезу. В любой момент инжаогуй мог напасть на Чимина и тогда у него было лишь несколько мгновений, чтобы пуститься бежать что есть сил, иначе призрак настигнет его. Но и раньше Чимин не мог начать бежать. Он не был уверен, что его скорость будет достаточная, чтобы убежать от призрака, не знающего усталости. Он не был уверен, что успеет добежать прежде, чем окажется разодран на куски.       На глазах выступили слёзы. Чимин был напуган так, что всё его тело дрожало, словно лист на ветру, его ноги почти не гнулись и он даже представить себе не мог как побежит, если понадобится. Он еле шёл, не говоря уже о беге. И это тоже было тем, что вселяло страх, наполняя грудь леденящим ужасом. А вдруг он споткнётся? Вдруг не успеет вовремя среагировать? Вдруг он вовсе не сможет бежать и его тело оцепенеет в тот момент, когда призрак накинется на него?       Его пепельно-белые щёки в одно мгновение стали мокрыми, но он продолжал брести вперёд ломаными шагами, боясь даже всхлипнуть лишний раз или утереть текущие из глаз слёзы. От мокрой пелены перед глазами, и так размытые из-за недостатка света, силуэты стали ещё менее различимыми, Чимин то и дело запинался о корни деревьев или камни.       Бредя по тёмному лесу в одиночестве, слыша шаги за своей спиной, у Чимина создавалось ощущение, что он в самом деле остался один на один с этим призраком. По всему его маршруту должны были быть заклинатели, за ним должен был идти сначала Чонгук, а после и Исин, готовые в любой момент вмешаться, но сколько бы Чимин ни оглядывался, он не мог увидеть ни знакомых одежд ордена Лаосэнь Лин, ни услышать посторонних звуков, означающих, что кто-то из живых людей тоже был в этом лесу. Неужели он сбился с пути? Но тогда он должен был слышать хотя бы шаги Чонгука. Или он шёл так быстро, что Чонгук потерял его из виду?       От одной только мысли, что он в самом деле мог остаться один, что его никто не сможет спасти, хотя призрак уже вышел на охоту, все внутренности Чимина обдало холодом, ноги запутались сами в себе, едва ли не роняя юношу на землю. И именно в этот момент Чимин услышал.       За его спиной раздался рёв, шаги призрака ускорились, Чимин услышал даже то, с каким неприятным склизким звуком его оторванные лоскуты кожи тёрлись друг о друга при каждом движении. На одно мгновение Чимин в ужасе замер, чтобы в следующий момент его ноги сами по себе пустились вперёд. Чимин не успел осознать произошедшее, как уже начал бежать, переставляя ноги всё сильнее, и единственное, на что надеясь — не споткнуться. Сердце загнанно билось в груди, воздух рывками выходил из лёгких, мышцы горели уже через минуту бега.       Сколько ему ещё бежать? Правильно ли он бежит? И даже если правильно, как при такой панике ему увидеть какие-то жалкие клочки бумаги на деревьях, когда он едва ли мог разобрать хоть что-то перед собой?       Чимин громко всхлипнул, судорожно всматриваясь в деревья, но ничего даже отдалённо похожего на талисманы он не видел. Даже если он бежал в правильном направлении, он не мог быть уверен, что не пробежал магический круг или хватит ли у него сил добежать, если он был слишком далеко. Никто не выскакивал из-за деревьев, чтобы спасти его, никто не прерывал их погоню.       Чимин выбивался из сил. Его ноги горели так, что каждое движение грозило свести судорогой мышцы, грудь вздымалась слишком быстро, да так, что Чимин почти выплёвывал свои лёгкие, его голова нещадно кружилась и только страх подстёгивал его бежать дальше. Но у призрака не было усталости. Ему была чужда боль от судорог, он не задыхался от быстрого бега. Его скорость оставалась прежней, в то время как Чимин переставлял ногами всё медленнее и медленнее. Рёв за его спиной становился ближе, ноги болели так, что казалось, будто в них вставили сотни иголок, пронзив мышцы насквозь.       Слёзы на глазах и усталость не позволили Чимину вовремя увидеть корень дерева, его ступня запуталась в выступе и Чимин со всей скорости полетел на землю, сдирая кожу с рук. Его сердце ухнуло куда-то вниз вместе со взглядом горящих ненавистью глаз, стоило только Чимину вывернуться в жалкой попытке сражаться.       — Чонгук! — что было сил крикнул Чимин, срывая голосовые связки. Призрак накинулся на него, его пальцы рук почти впились в его живот, Чимин ощутил ледяное прикосновение к коже, как в тот же миг, подобно чёрному вихрю, перед ним пронеслось что-то невероятно большое и пушистое, сбивая призрака с ног. Чимин огромными от ужаса глазами смотрел за тем, как пасть огромного волка перехватила призрака поперёк туловища, вонзая острые клыки глубоко под кожу. Глаза чёрного волка пылали синим огнём, когда ланши остервенело разгрызал вопящего призрака, отрывая от того ошмётки плоти.       — В круг его! — крикнул подоспевший Исин, но Чонгук был глух к любым словам не его господина. Целитель кинулся к Чимину и, схватив его за грудки, грубо встряхнул, приводя в чувства.       — В магический круг, — приказал Чимин дрожащим голосом, и волк тут же, в несколько широких прыжков с призраком в пасти, добрался до магического круга, швыряя то, что осталось от призрака, в очерченный на земле круг. Инжаогуй завопил пуще прежнего, его истерзанное тело заметалось внутри клетки, а из-за дерева показался Фанлань, быстро произнося какие-то слова, не доносящиеся до Чимина. Даже если бы он говорил громче, призрак вопил слишком оглушительно.       Чимин не смел даже моргать, видя то, как призрак метался из стороны в сторону, бился о невидимые стены, из его цицяо сочилась красная, почти чёрная жидкость, не достигая земли и растворяясь в воздухе подобно чёрному дыму. Призрак бился в агонии, раздирал своё лицо, отрывал от себя лоскуты кожи, вдавливая пальцы в глаза, вырывая остатки зубов. Его боль была до того невыносимой, что содрать с себя кожу казалось менее болезненным, чем уничтожение.       Наконец, Фанлань закончил говорить, границы круга вспыхнули ярким зеленоватым светом, ослепляя всех вокруг. Чимин закрыл глаза рукавом, а когда открыл их, то круг уже был пустым, только выжженное на земле магическое поле напоминало о том, что здесь что-то происходило.       Тело Чимина пробила дрожь. Он судорожно обхватил себя руками, в его горле образовался ком, из глаз хлынули слёзы. То, что он так упорно сдерживал внутри себя, желая спасти свою жизнь, теперь нашло выход, разрывая Чимина от переполняющего запоздавшего ужаса и судорог в ногах. Исин больше не держал его за грудки и Чимин упал обратно на землю, прижав к груди ноги, и с тихими завываниями пряча в коленях лицо.       Чимину было невероятно страшно. Страшно от только что произошедшего, страшно от осознания непроизошедшего. Он был так близок к гибели: если бы Чонгук опоздал ещё хоть на одно мгновение, то Чимин больше никогда не смог бы открыть глаза, это была бы последняя его ночь. Чимин не мог забыть, с каким остервенением призрак срывал с самого себя кожу, как и не мог перестать представлять свою плоть на его месте.       Неожиданно Чимину в руку уткнулось что-то влажное и прохладное. Чимин испуганно вздрогнул, с хриплым криком вскинув голову, но пушистая чёрная морда перед его лицом вдруг наполнила грудь облегчением. Ничего из представляемого Чимином не произошло, Чонгук появился в тот же миг, когда Чимин его позвал. Чонгук не позволил призраку даже прикоснуться к Чимину, Чонгук слушал только его приказы и исполнял их в то же мгновение, когда они были отданы.       — Я так испугался, — хрипло взвыл Чимин, кидаясь вперёд, порывисто обнимая Чонгука за его пушистую шею, утыкаясь в неё мокрым лицом. Волк слегка поёрзал, дотянулся до чего-то за спиной Чимина и натянул ему на плечи свою тёмную мантию, которую принёс Исин. Когда Чонгук сел, Чимин прижался к нему ещё теснее, глуша громкие всхлипы в густой чёрной шёрстке, и не натыкаясь на сопротивление.       Наоборот, Чонгук зарылся носом в волосы Чимина, ероша их своим дыханием, а его хвост замелькал рядом с ногами парня, привлекая к себе внимание. Чимин оторвался от шеи волка, ощутив лёгкое щекотание чего-то мягкого, и, заметив хвост, его грудь обдало теплом, на губах появилась слабая, но улыбка, а Чонгук тихо фыркнул, будто вместе с Чимином радуясь отступившему страху и слезам.       — Спасибо, — с громким всхлипом утирая слёзы, произнёс Чимин, вновь кидаясь на шею Чонгуку, но теперь стараясь скрыть не слёзы, а широкую счастливую улыбку и глупое хихиканье, заглушаемое чёрной шерстью.       Чимин был по-странному счастливым. Совсем не вовремя и неожиданно даже для него самого, в его груди разливалось приятное тепло, согревая его замёрзшее тело. Всего несколько минут назад он плакал от леденящего душу испуга, едва не встретившись со своей смертью лицом к лицу, но теперь он не мог сдержать своего восторга от виляющего хвоста Чонгука и его мягкой шёрстки, которую он так любил слюнявить в детстве.       Тихое хихиканье вырвалось из его груди, стоило Чимину вспомнить рассказы отца, а иногда Чонгука, о том, как, когда он был маленьким, то постоянно плакал и не принимал ни одну служанку, от рук наложниц императора он вовсе отбивался как если бы те хотели его убить, но стоило Чимину только увидеть мелькающий перед лицом хвост, как он успокаивался и радостно смеялся, засовывая тёмную шёрстку себе в беззубый рот, да так, что Чонгуку ночами приходилось тщательно вымывать свою шерсть, чтобы на следующий день она вновь была испачкана.       Чимин почувствовал прохладный нос, уткнувшийся ему в шею, и прижался к Чонгуку ещё крепче, протестующе замотав головой. Волк фыркнул, растрепав выбившиеся из хвоста волосы, вызывая новую волну восторга у Чимина, точно вернувшегося в детство.       — Чимин, — позвал Исин, за спиной послышался шелест травы под ногами целителя и кого-то ещё. Чимину не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Фанлань. — Нам пора возвращаться, — Чимин надулся, нехотя отстраняясь от Чонгука и смотря на него с детской несерьёзной обидой, будто это волк виноват в том, что им пора было идти. Но даже с надутыми губами Чимину было невероятно сложно сдерживать свою яркую улыбку.       — Прошу прощения, господин Пак, у нас много дел на эту ночь, — выглядя несколько смущённо из-за того, что пришлось прервать столь интимный момент, произнёс Фанлань. Чимин кивнул, пламя счастья постепенно начало затухать в его груди, но не гасло полностью, а тихо тлело где-то рядом с сердцем, согревая его.       Чонгук взял одежду в зубы и отошёл в сторону, пока Фанлань с Исином обсуждали произошедшее. Изначально Чимин хотел хвостиком последовать за волком, но остановился, вслушиваясь в разговор. Оказывается, за ним весь его путь наблюдали другие заклинатели и несколько раз даже чуть не выдали себя шумом, но, благо, Чимин был слишком занят своим страхом, а призрак своей беззащитной жертвой, поэтому ни один из них не был прерван в такой важный момент. Исин вовсе успел споткнуться, пока шёл за ускорившим шаг Чимином, держа в руках одежду перевоплотившегося Чонгука, за что получил осуждающий взгляд волка.       Только сейчас, успокоившись после столь ярких эмоций, Чимин смог осмотреться по сторонам. Стоило ему взглянуть вправо, как его щёки покрыл жгучий румянец, грудь запылала от стыда. Они были так близко к городу, что, больше не охваченный ужасом, Чимин мог услышать тихий шум спящего города: редкий лай собак, неразборчивые разговоры из ближайших к окраине домов; в его нос забился запах благовоний от стоящего рядом храма, который Чимин теперь без особого внимания заметил — тот стоял так близко, что Чимин мог даже увидеть приоткрытую дверь и оранжевую точку догорающего благовония. А подняв взгляд, Чимин заметил указатели-талисманы, старательно развешанные заклинателями, чтобы юноша не потерялся в тёмном лесу. Именно под одним из таких они теперь и стояли. Вот только Чимин, поглощённый страхом, не замечал ничего из этого.       Несмотря на стыд, плечи Чимина расслабились. Идя в одиночестве по ночному лесу, слыша шаги за своей спиной, в какой-то момент Чимин был убеждён, что он остался совершенно один на один с призраком, что никто его не будет спасать. Он чувствовал себя таким незащищённым и покинутым, что его сердце сжималось не только от страха перед призраком, но и от страха перед тем, что его все оставили в такой важный и опасный момент. А оказалось, что Чимин был просто слишком испуган, чтобы заметить хоть что-то, кроме своего страха и следующего за ним призрака. Никто его не оставлял, никто его не бросал. Каждый внимательно следил за ним, каждый готов был броситься ему на помощь в любой момент.       Сбоку послышался шум, Чимин поднял взгляд и его уголки губ в тот же момент неконтролируемо поползли вверх. Чонгук, придерживая свою катану на поясе в своём привычном жесте, выходил из-за дерева. Его волосы были в беспорядке после обращения, но он упорно старался разгладить их и завязать лентой, собирая в тугой хвост на затылке. Заметив взгляд Чимина, Чонгук внимательно осмотрел его с ног до головы, лишний раз убеждаясь в целостности всех частей тела юноши — Чимин знал этот взгляд, Чонгук часто одаривал его им в детстве.       И как Чимин мог сомневаться? Чимин мог сомневаться в ком угодно, его мог подвести целый мир, но не Чонгук.       — Всё хорошо? — спросил Чонгук, подойдя ближе. Сердце Чимина сжалось в его груди.       — Да, — промычал Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук коротко кивнул, вслушиваясь в разговор Фанланя и Исина, иногда вставляя несколько слов в их беседу. Чимину нечего было сказать кроме того, что он был напуган едва ли не до смерти, поэтому он лишь молча последовал за ними, тихо улыбаясь своим мыслям.       У них не заняло слишком много времени дойти до их с Чонгуком и Исином домика, Фанлань последовал за ними, не уходя привычно по своим делам. Динчжон уже ждал их там с ещё несколькими заклинателями, добравшись до дома быстрее. Чимин с неким удивлением осмотрел неожиданно многолюдное небольшое пространство, что-то в его груди затрепетало от осознания: все собрались здесь не просто так. Уже на рассвете они отправятся в путь уже не втроём, а вчетвером, вместе с Фанланем.       — Господин Пак, — обратился Фанлань к Чимину, когда все уселись на мягких подушках на полу.       — Прошу, не стоит, — вздрогнув, произнёс Чимин. — Как ты и сказал, нас ждёт долгий путь и нет нужды в формальностях, — Фанлань ответил мягкой улыбкой и лёгким кивком.       — Конечно, — произнёс он. — В таком случае, Чимин, уже на рассвете нам следует покинуть Лаосэнь и мы должны отправиться дальше, поэтому я бы хотел поинтересоваться: каков наш дальнейший план? Куда мы отправимся дальше? — заслышав вопрос, Чимин смущённо опустил взгляд. За всё время, проведённое сначала в городе, а после в клане заклинателей, он ни разу не задумывался о том, куда им следует отправиться после. Все его мысли были заняты совсем другим.       Внезапно Чонгук сбоку зашевелился и достал карту, полученную в ордене Синдао Мин, раскладывая её перед всеми на столе. Динчжон с интересом посмотрел на неё, отражая точно такую же заинтересованность, которая была в глазах Фанланя, и именно таких похожих взглядов Чимину хватило, чтобы понять кому именно Фанлань передал своё место главы ордена. Может быть, Чимин не знал Динчжона так хорошо как Фанланя, но почему-то он был уверен в том, что это прекрасный выбор. Динчжон был мудрым человеком и умелым заклинателем, а их недолгие разговоры раскрыли этого мужчину как того, за кем люди хотели бы следовать без приказов и давления. Если раньше Чимин не мог определиться, переступил ли уже Динчжон порог зрелости и стоило ли его называть парнем или мужчиной, то теперь Чимин не мог думать о нём никак иначе, кроме как о взрослом и мудром мужчине.       — Когда мы покидали Синдао Мин, приближённые к Бессмертному Мину передали нам эту карту в надежде, что она поможет нам в наших странствиях, — пояснил Чонгук, заметив интерес.       — Изначально карта была написана Чэньлу во время его странствий по землям империи, однако впоследствии заклинатели Луцзин вносили в неё изменения, особенно после распада крупных орденов и кланов, — добавил Исин. — Заклинатели Луцзин уделяли особое внимание кланам заклинателей, нежели городам и сёлам, — Фанлань придвинулся ближе, внимательнее рассматривая карту перед ним. — Близ города Лаосэнь заклинатели несколько раз замечали людей в ваших одеждах, поэтому мы решили отправиться сюда.       — Вам больше ничего не известно ни об одном ордене? — уточнил Фанлань, подняв взгляд на Исина.       — К сожалению, после распада связь с другими кланами была разорвана, и эта карта — единственное, что позволяет нам хоть как-то контактировать с другими заклинателями, — покачал головой Исин.       — Могу ли я переписать эту карту для нужд Лаосэнь Лин? — подал голос Динчжон, до этого всматриваясь во все надписи. — Я справлюсь за несколько часов этой ночью, к рассвету я верну её Вам, — Динчжон сначала посмотрел на Исина, но, заметив, что тот кивнул в сторону, перевёл взгляд на Чимина.       — Конечно, — растерянно произнёс Чимин. — Как только мы обсудим наш дальнейший путь, Вы можете заняться этим, — Динчжон поблагодарил Чимина и отошёл в сторону, больше не мешая обсуждению. Исин прочистил горло и продолжил.       — Про Яолин Чжоу нам известно, что заклинатели ушли дальше в непроходимые горы, куда не может добраться ни один человек, не владеющий навыком воспарения на мечах, однако точного их местоположения мы не знаем. Заклинатели Хонго Цзян больше не поддерживают тесных связей друг с другом и ведут обособленный образ жизни. Насколько нам известно, в Хонго Цзян нет ни одного клана заклинателей. Ченью Ян словно испарились, сколько бы мы ни ходили в их орден, натыкались только на бродячих заклинателей. Есть вероятность, что у них тоже не осталось ни одного клана, — с сожалением произнёс Исин. Домик погрузился в тишину, напряжённые взгляды четырёх человек внимательно всматривались в карту, стараясь выцепить хотя бы что-то, что могло бы помочь им понять куда следовать дальше.       Чимин судорожно бегал взглядом по карте, нервно стуча пальцем по коленке. Если, когда они уходили из Синдао Мин и старались что-то найти в городе Лаосэнь, он не чувствовал, что от него ждали ответа: никто не надеялся, что он скажет куда им идти дальше, все обсуждения проходили между Чонгуком и Исином, то теперь он знал, что должен был сказать хоть что-то. Теперь от него ждали хотя бы минимальных действий.       Вдруг на его руку легла другая, тёплая и большая. Кожа на пальцах была шершавой от многочисленных старых и новых мозолей, огрубевшая после долгих лет практики с оружием, но прикосновения, несмотря на грубую кожу, были невероятно нежными и успокаивающими. Чимин вскинул голову, встречаясь с тёплым взглядом Чонгука, его большой палец в успокаивающем прикосновении прошёлся по ладони Чимина. Из груди вырвался тихий выдох, плечи опустились. Чимин прикрыл глаза на несколько секунд, а когда вновь разомкнул веки, его взгляд больше не был таким же тревожным, хотя страх и паника всё ещё присутствовали в нём. Но теперь они не затапливали собой всё сознание Чимина, не мешали ему думать так, как прежде.       Чимин внимательнее всмотрелся в карту, его взгляд заскользил по всем отметкам, где были встречены бродячие заклинатели или присутствовали хоть какие-то намёки на присутствие поблизости кланов заклинателей. В Синдао Мин, Лаосэнь Лин и Яолин Чжоу были вполне явные отметки, показывающие мелкие кланы заклинателей, в некоторых местах стояли нечёткие знаки вопроса, лишь догадки заклинателей Луцзин о том, что там могли быть кланы, но даже так они были. В Ченью Ян и Хонго Цзян не было даже этого. Только отметки о встречах бродячих заклинателей, даже не принадлежащих ни к одному ордену: каждый заклинатель, который признавал какой-либо орден близким по духу, носил одежды этого ордена.       — У каждого ордена есть свои правила, — задумчиво заговорил Чимин. — Сейчас мы ближе всего к Ченью Ян, поэтому было бы разумнее отправиться именно сюда. Но какие правила были у Ченью Ян? Чего они придерживались до распада? — Чимин поднял взгляд на Исина и Фанланя, ожидая ответа.       — Их орден всегда отличался открытостью и дружелюбием, хотя иногда они конфликтовали с орденом Синдао Мин, — Фанлань кинул взгляд на Исина, получив тихий смешок и кивок в ответ, подтверждающий только что сказанные слова.       — Это никогда не были серьёзные конфликты, — всё же встал на защиту своего ордена Исин. — Бессмертный Мин рассказывал, что всегда по-особенному тепло относился к Бессмертному Яну и спорили они обычно из-за пустяков, но когда это было необходимо, вставали на защиту. Именно Бессмертный Ян был одним из немногих, кто знал о том, где скрылся Бессмертный Мин, и иногда навещал его, пока его не убили, — с некой грустью сказал Исин, но после вздохнул и вновь улыбнулся. — Они были близкими друзьями и часто шутливо препирались.       — Ченью Ян всегда придерживались того, чтобы сохранять со всеми дружеские отношения. Даже с Бессмертным Цзяном они дружили весьма тесно. Могу предположить, что это была одна из причин, почему Бессмертный Мин и Бессмертный Ян спорили, — Фанлань вновь посмотрел на Исина, но в этот раз он пожал плечами.       — Бессмертный Мин редко говорил о Бессмертном Цзяне, — только и сказал Исин.       — В любом случае, — продолжил Фанлань. — Заклинатели Ченью Ян были подобно крадущимся тиграм, затаившимся драконам, пусть с виду они могли показаться слабыми, но когда дело доходило до битвы со злыми духами, они показывали весьма высокие результаты, даже на соревнованиях они занимали первые места.       — Соревнованиях? — удивлённо спросил Чимин.       — Заклинатели раз в год проводили дружеские соревнования по поимке злых духов, а также проверяли все шесть искусств. К большому сожалению, эту традицию более не представляется возможным поддерживать, — пояснил Фанлань, однако уже скоро вернулся к главной теме их разговора. — Заклинатели Ченью Ян всегда особое внимание уделяли своим силам ради людей — ради тех, кто не мог защитить себя сам. Они отзывались на любую просьбу, приходили даже туда, где были мелкие злые духи, не поднимающие знатность ордена, и среди пяти орденов именно они были ближе всех к людям.       — Ближе всех к людям, — повторил Чимин, когда Фанлань закончил говорить. Очевидно, тому было ещё много что сказать, однако он не спешил прерывать размышления Чимина, впившегося взглядом в карту. Чонгук за всё время не проронил ни слова, лишь успокаивающе поглаживал Чимина по руке. — Вот тут, — Чимин обрисовал пальцем несколько мест на карте и тут же поднял взгляд на Чонгука, словно ожидая от него одобрения. Конечно же, Чимин незамедлительно получил кивок и засиял, уже увереннее указывая на карту. — Посмотрите, у Хонго Цзян встречи с бродячими заклинателями были в совершенно разных местах, они ни к чему не привязаны. Но в Ченью Ян заклинателей чаще всего встречали близ поселений людей.       — Это вполне объяснимо, — заметил Фанлань. — Вся территория Хонго Цзян — пустыня, люди почти не живут в городах и сёлах. Большая часть людей сопровождает караваны торговцев, они этим зарабатывают и на этом выживают; в Ченью Ян вполне устойчивые поселения рядом с хозяйскими угодьями, преобладающее население там — земледельцы, работающие на полях и плантациях, — Чимин продолжал непонимающе моргать, уставившись на мужчину, поэтому Фанлань пояснил. — Чаще всего злые духи появляются там, где обитают люди, к тому же, в большинстве случаев, именно люди — те, кому злые духи досаждают, поэтому заклинатели появляются рядом с поселениями людей, чтобы защитить их. Бродячим заклинателям бессмысленно ходить по тем местам, где злые духи едва ли могут кому-то навредить.       Чимин пристыженно опустил голову. Он не думал об этом, когда заметил странность в расположении отметок встреч с бродячими заклинателями, и уж тем более не раздумывал о том, чем живут люди в различных орденах, какой образ жизни ведут и как выживают. Конечно, Чимин знал, что Хонго Цзян расположен на территории пустыни, но даже не задумывался, что в пустынях едва ли можно найти места для того, чтобы надолго там поселиться.       — Это всё равно странно, — подал голос молчавший до этого Чонгук. Он убрал руку с ладони Чимина, указывая на какие-то места на карте, но первые секунды всё, о чём мог думать Чимин — как же ему хотелось вернуть тепло Чонгука. — В этих местах располагаются весьма крупные сейчас города, но здесь меньше отметок, чем рядом с некоторыми небольшими поселениями фермеров, — Чимин тихо вздохнул, возвращая себя из своих мыслей и желаний, всматриваясь в карту. Там, куда указывал Чонгук, не было отметок городов, но, видимо, он знал о чём говорил. Чимин тоже должен был знать об этом, если бы не сбегал с уроков, считая наблюдение за птицами более весёлым занятием, чем изучение карт.       — Может быть, заклинатели Луцзин просто редко сюда ходили из-за того, что не были уверены, что там что-то есть? — предположил Фанлань, однако в этот раз возразил уже Исин.       — Может быть, это не отмечали на карте, но многие знали о большей части существующих ныне городов и их расположении. Я сам бывал в нескольких за время своих странствий и порой виделся с заклинателями из моего ордена. Скорее всего, тут в самом деле что-то другое.       — Чаще всего бродячих заклинателей встречали рядом с… — Чонгук задумчиво с лёгким удивлением посмотрел на необходимое им место. — Странно, сейчас там нет крупных городов.       — Это владения одного из потомков Бессмертного Яна, — пояснил Исин, тоже заметив по-странному большое количество отметок с небольшим сейчас поселением. — Я не был там, но мне рассказывали об этом месте. Цзяньбин славится своими жареными лепёшками и рисовой медовухой.       — Ты всё знаешь про каждый алкогольный напиток и место, где он производится? — усмехнулся Чонгук, выгнув бровь.       — Я ценитель прекрасного, — заметил Исин с важным видом.       — Тогда давайте отправимся в Цзяньбин, может быть там мы что-нибудь найдём, — прервал Исина Фанлань, пока разговор об алкоголе на зашёл слишком далеко. — Можете взять карту, — обратился Фанлань к Динчжону, и новоиспечённый глава ордена коротко кивнул, забирая карту с тихой, ненавязчивой благодарностью. Он уже хотел удалиться, как в домик спешным шагом зашёл кто-то ещё, судя по всему, помощник нового главы ордена, и шепнул что-то ему на ухо. Фанлань поднял взгляд на Динчжона и в его глазах тут же промелькнуло понимание.       — Прошу прощения, если прерываю вашу беседу, — начал Динчжон.       — Мы уже закончили, — качнул головой Фанлань, поворачивая голову к своим собеседникам. — Ещё в лесу нам с Исином показалось странным кое-что, поэтому я попросил Динчжона узнать об этом подробнее. Судя по всему, ответ на мой вопрос был найден, — Фанлань коротко кивнул Динчжону и тот начал говорить.       — Господину Лину, впрочем как и мне, показалось весьма странным то, что призрак был разодран господином Чоном, а не исчез сразу, как оказался в его зубах. Вид призрака, которого мы истребили этой ночью, невозможно поймать обычному человеку или животному: он сразу пропадёт, стоит только постараться его схватить, связать или нечто подобное. Но господину Чону удалось не только схватить его, но и разорвать его тело, что с данным видом призрака тоже представляется весьма проблематичным, — Чимин коротко посмотрел на Чонгука, замечая его нахмуренные брови. Как всегда, когда он сталкивается с чем-то неизвестным. — Мой помощник выяснил, что ланши, заключившие контракт с императором, обретают особую силу, не только физическую. Их тело в форме волка превращается в подобие духовного оружия императора, именно поэтому этой ночью нам не требовался магический круг. Господин Чон вполне мог бы справиться с этим призраком самостоятельно, — дом погрузился в давящую тишину. Никто не осмеливался сказать ни единого слова, пока Чонгук не начал говорить первым.       — Получается, я, — начал Чонгук, Чимин вздрогнул от его грубого голоса — оружие Чимина наподобие моей Цзысу? — взгляд Чонгука потяжелел.       — Верно, — кивнул Динчжон, словно не замечая направленного на него взгляда. — В форме зверя Вы имеете весьма значительные сходства с духовным оружием. Во-первых, Вы выполняете приказы, даже не задумываясь об их правильности, разумности и прочем. Точно так же, как духовное оружие не может ослушаться приказа, так же и Вы не можете этого сделать, особенно в форме зверя. Даже если Вы захотите ослушаться, Ваше тело не позволит Вам это сделать и Ваше сознание будет затуманено до тех пор, пока приказ не будет выполнен. Во-вторых, Вы, так же как и духовное оружие, обладаете особыми силами, позволяющими Вам бороться со злыми духами, и часть своей силы Вы берёте от своего «хозяина», — Чимин сглотнул, почувствовав взгляд Чонгука на себе. Смотреть в ответ он не решался. — Духовное оружие так же как и Вы имеет душу и сознание, не просто так у каждого духовного оружия есть имя. Единственное, обычное духовное оружие не всегда подчинено одному хозяину, чаще всего духовное оружие, имеющее низкую связь или невысокий уровень, может без лишних трудностей признать своим хозяином любого, кто возьмёт его в руки. Однако Вы, подобно высочайшему уровню духовного оружия, не смеете сменить хозяина, пока Ваша связь не будет разорвана смертью.       — Хотите сказать, что я — просто духовное оружие высочайшего уровня? — сипло произнёс Чонгук, Чимину вдруг нестерпимо сильно захотелось отсюда убежать.       — Всё верно, после заключения контракта Вы им стали, — кивнул Динчжон. Чонгук хрипло невесело усмехнулся. По спине Чимина пробежали ледяные мурашки, все его внутренности сжались от холода и его пробила дрожь. От прежнего счастья не осталось ни следа.       — Вот как, — только и сказал Чонгук, больше не произнеся ни слова. Динчжон извинился и попрощался, удаляясь из домика в сопровождении мёртвого молчания, застывшего в воздухе. Даже когда Фанлань сказал, что отправляется спать перед дорогой, Чонгук не попрощался с ним, так же как и с улёгшимся на своё место Исином. Целитель несколько раз повторил своё пожелание спокойной ночи двум застывшим фигурам за столом, но Чонгук будто бы не слышал его голоса, а Чимин боялся пошевелить хоть пальцем, неподвижно смотря на стол со сколотым краем. Кажется, он даже почти не дышал: его грудь вздымалась так редко и медленно, что этого было почти незаметно.       Исин уснул. Горящие в доме свечи постепенно догорали, огонёк всё тускнел, колыхаясь от малейшего дуновения лёгкого ветерка, и с каждым разом он становился меньше и меньше, пока первая свеча не затухла, погружая дом в полумрак. За ней потухла ещё одна, и ещё. Неспеша темнота захватила всё пространство, только яркая луна лениво освещала пространство вокруг, но даже она близилась к горизонту, готовая уступить своё место сначала темноте предрассветного часа, а после лучистому солнцу.       Наконец из груди Чонгука вырвался вздох, Чимин крупно вздрогнул, опасливо посматривая на него исподтишка. Чимину было страшно смотреть на Чонгука напрямую, страшно было увидеть в его глазах сожаление от контракта, что они заключили. Это было бы слишком больно — знать, что Чонгук жалеет о произошедшем, потому что Чимин, даже после услышанного, не жалел. Чимин всё ещё был счастлив от наличия контракта, даже если это счастье тонуло в море страха.       — Я не виню тебя, — раздался хриплый голос Чонгука. Он прочистил горло и продолжил. — Это ничего не меняет. Я всегда знал, что теряю свою волю, стоит только императору отдать приказ, и для меня это не что-то новое. Только раньше я не задумывался о том, что я, оказывается, просто духовное оружие для императоров.       — Ты не просто духовное оружие! — пылко выпалил Чимин, резко вскинув голову и в полумраке встречаясь с удивлённым взглядом Чонгука. Щёки Чимина тут же залил румянец, но бледный лунный свет не был достаточно ярким, чтобы кто-то это увидел. Только Чимин ощущал как пылало его лицо. — Ты не просто духовное оружие, — тише повторил Чимин, опуская неловкий взгляд на свои, нервно перебирающие складки одежды, пальцы. — Я не знаю кем тебя считали мои предки, но мой отец уж точно не считал тебя просто оружием, которое будет его защищать. Мой отец… Если бы он считал так, то не позволял бы тебе проводить так много времени со мной, он бы не доверил тебе мою жизнь, когда… Когда он умирал, — еле слышно произнёс Чимин. Он глубоко вздохнул, мотнул головой и продолжил уже чуть громче. — И я тоже не считаю тебя просто своим оружием. Ты мой…       Чимин запнулся. А кто для него Чонгук? Считал ли Чимин Чонгука слугой? Конечно же нет. Может быть, раньше так и было, но со временем, после всего пройденного пути, Чонгук больше не мог быть его слугой. Но и друзьями их нельзя назвать — между ними ещё слишком много напряжения, к тому же, после смерти Чанми, Чимин едва ли мог назвать себя другом Чонгука. Говорить, что они были как семья, было тоже неправильным. У Чимина к Чонгуку далеко не братские чувства и уж тем более он не считает Чонгука своим вторым отцом.       Так кто же Чонгук для Чимина? Чимин не знал, что он мог сказать, чтобы не раскрыть своих чувств.       Молчание тем временем затягивалось, перерастая в неприятную неловкую тишину, ставящую огромный крест на всех ранее сказанных Чимином словах. Он хотел убедить Чонгука в том, что для него ланши намного больше, чем просто оружие, Чимину хотелось со всей искренностью сказать о своих чувствах, но он просто не мог сделать это так искренне, как ему хотелось.       — Дорогой человек? — почти спрашивая, произнёс Чимин. Он не видел, но чувствовал, что у Чонгука наверняка возникли вопросы. — Ты мне очень дорог. Ты со мной с самого детства, ты всегда был рядом со мной, когда был нужен. Ты… Для меня ты намного больше, чем просто духовное оружие или защитник. Ты не просто мой спутник, на которого я могу положиться, ты тот, кто дорог мне как близкий человек, — Чимин смущённо замолчал, его мысли находились в полнейшем беспорядке, он не знал правильно ли было то, что он сказал, и не знал что именно считал правильным, но, во всяком случае, он пытался. Пытался донести до Чонгука то, что чувствовал, не раскрывая всю глубину своих чувств.       — Ты мне тоже дорог, — после продолжительного молчания произнёс Чонгук. Чимин вскинул голову, уставившись на Чонгука полным надежды взглядом. У него совершенно не было причин, чтобы эта надежда зародилась в его груди, но глупое сердце сжималось в ожидании слов Чонгука. А вдруг он лю… — Ты мне как брат, — Чимин почти физически почувствовал, как его сердце надломилось, в ушах раздался треск. — У меня был младший брат… Чонхён, — доверчиво начал Чонгук, Чимину пришлось с неимоверными усилиями заставить себя не заплакать. — Он был чем-то похож на тебя. В детстве он тоже был ужасно капризным, постоянно влипал в неприятности и мне приходилось каждый раз бегать к нему, чтобы успеть решить проблемы до того, как наши родители узнали бы об этом. Я был ему не только старшим братом, но отчасти заменял и наших родителей, часто брал на себя его воспитание… Но когда пришло время мне уходить, он вцепился в меня и долго плакал. Он всё не переставал повторять, чтобы я отправил на службу кого-нибудь другого или забрал его с собой. И, я уверен, он вырос в прекрасного и мудрого мужчину, — Чонгук запнулся. — Прости, наверное, это было лишним.       — Нет-нет, — покачал головой Чимин. — Это твоя жизнь, всё в порядке, — Чимин продолжал рассматривать нечёткие очертания своих рук на коленях, не осмеливаясь поднимать взгляд на того, кто никогда не сможет ответить ему взаимностью. В этот самый момент Чимин в который раз проникся невероятным уважением к Бессмертному Мину, жившему с этим чувством не одно столетие. — Ты поэтому назвал себя Ан Чонхён на вечере у господина Лина? — тихо спросил Чимин, припомнив имя, которое Чонгук выбрал.       — Да, — утвердительно промычал Чонгук. Немного помолчав, он продолжил. — Фамилия принадлежала Чанми, — негромко произнёс Чонгук. — Ан Чанми. До замужества со мной она носила эту фамилию, но потом решила взять мою, хотя я предлагал ей оставить свою. Она всегда слишком серьёзно относилась к традициям ланши. Но иногда, уже во дворце, она представлялась своей фамилией, чтобы подразнить меня, — губы Чонгука тронула мягкая улыбка, однако его глаза не выражали счастья, лишь нежную грусть по тому, кого никогда не вернуть. Чимин кинул на Чонгука быстрый взгляд, но даже его хватило, чтобы увидеть то, что больно сжало его сердце. Чонгук тосковал. Тосковал не по нему. И Чимин не мог понять что именно приносило больше боли: собственное несчастье или чужое.       Чимин не знал что ответить. Слова Чонгука были полны искренности и доверия, он приоткрывал перед Чимином дверь в свою жизнь, рассказывал о своём прошлом, показывал свои чувства, но Чимин так глубоко тонул в своей боли, что едва ли мог поддержать Чонгука, найти правильные слова. Хотя Чимин сомневался, что тут можно было найти правильные слова. Может быть, Чэньлу и смог бы сделать это на его месте, как наверняка находил слова для Бессмертного Мина, залечивая боль, которую сам же и приносил, но Чимин не был божеством, он не был тем, кто прожил множество лет и постиг мудрость этого мира. Чимин был просто человеком. Подобно подростку, познающего новое, открывающего для себя иной мир, отличный от его детских грёз, таким был сейчас и Чимин. Он не был взрослым, готовым найти правильные слова.       — Знаешь, — начал Чонгук, заметив то, как сжался Чимин. — Я рад, что Динчжон сказал об этом так прямо.       — Но ты чувствовал себя плохо из-за этого, — Чимин не был против смены темы их разговора, наоборот, он незамедлительно подхватил новую тему.       — Конечно, — кивнул Чонгук. — Кто бы не чувствовал себя плохо, узнав, что он — всего лишь оружие в чужих руках? — смешок. — Но я благодарен ему за то, что он сказал об этом так прямо и не попытался смягчить действительность. Я — воин, мне ни к чему чужая жалость, тем более от тех людей, которых я плохо знаю. Я бы чувствовал себя намного хуже, если бы Динчжон пытался смягчить свои слова. Для меня лучше правда такая, какая она есть, я уверен, что смогу с ней справиться, чем ненужные попытки жалости ко мне. Это даже было бы оскорбительно.       — Динчжон хорошо чувствует людей и к каждому находит свой подход, — негромко произнёс Чимин, поёрзав на своём месте. От долгого нахождения в этой позе, его колени начали болеть. — Когда я… В библиотеке у нас был разговор, после которого я по-другому взглянул на него. То, как он говорил со мной, сильно отличалось от того, как он общается с тобой или Фанланем. Я думаю, что он — хороший выбор для нового главы ордена.       — Ты повзрослел, — с улыбкой произнёс Чонгук. — Твои рассуждения становятся всё более зрелыми и мудрыми.       Чимин не нашёлся с ответом.