шёпот журавля • 鹤的耳语

      Чимин прислушался к тишине в комнате. Мерное дыхание Чонгука было спокойным, оно не прерывалось и было медленным, каким становилось всегда, когда Чонгук засыпал. Чимину было на руку и то, что Чонгук в крайней степени вымотался, а недавний разговор наверняка ещё больше утомил его, поэтому теперь его сон был спокойным и пришёл довольно быстро.       Чимин медленно схватился за край одеяла, тихо, стараясь не шелестеть даже одеждой, выбрался из-под него, и аккуратно сел. Даже если Чонгук уже спал, даже если он был вымотан, его сон всегда был чутким благодаря слуху, а теперь ещё и обстоятельствам, не позволяющим Чонгуку уснуть достаточно крепко, всегда оставаясь в способности быстро пробудиться и ринуться в бой. Именно поэтому Чимину пришлось действовать медленно и аккуратно, тратя целую вечность только для того, чтобы встать на ноги.       Впервые за все эти дни Чимин был рад, что так долго пробыл в этом доме, почти постоянно находясь в медитации. Благодаря долгим наблюдениям, теперь Чимин знал куда именно нельзя было наступать, чтобы половицы под его ногами не скрипели, а куда он мог наступать, но невероятно осторожно — женщины этого дома ходили бесшумно именно по этим местам, но их вес мог быть всё же меньше, чем вес Чимина. Хотя он не отличался крупной комплекцией и был довольно хрупок и изящен, сам он редко передвигался по этому дому, так что ему приходилось быть предельно осторожным.       Медленно переступая с ноги на ногу, стараясь не делать широких шагов, Чимин на носочках пробирался к двери — единственной опасности на его пути. Каждый раз, когда кто-то прикасался к ней, она скрипела, не говоря уже о том, чтобы открыть её. Поэтому, как только Чимин подошёл к двери, он остановился и задумался, поджав губы. Его взгляд метнулся к окну, но, осмотрев его внимательнее и разумно оценив свои шансы бесшумно пролезть в него, Чимин покачал головой. Оставалось надеяться, что ему повезёт.       Чимин тихо вздохнул, набрал в лёгкие побольше воздуха, затаив дыхание, и принялся мучительно медленно открывать дверь, кажется, даже почти не прикасаясь к ней — так мягко он её толкал. Его миниатюрные габариты и в этом случае помогли ему, он смог протиснуться в крохотную щель и ему не пришлось открывать дверь слишком широко. Чимин не стал добавлять ноги нарисованной змее, поэтому юркнул в щель, величиной меньше одного чи, и не стал даже закрывать дверь. Учитывая то, как сложно она открывалась, вряд ли ветер сможет захлопнуть её, а до тех пор, пока кто-нибудь проснётся, Чимин уже собирался вернуться. Так что, оставив её приоткрытой, Чимин всё так же медленно и осторожно дошёл до входной двери, открыв её уже без особых проблем.       Как только его голые ступни коснулись деревянного крыльца, Чимин перепрыгнул через ступеньку и ринулся что есть сил бежать в лес, с наслаждением ощущая под ногами не ровный пол, а бугристую землю, прохладную траву и острые камешки, так приятно впивающиеся в ноги. Обычно это было чем-то, что Чимин ненавидел, поэтому старался выбирать места для медитаций там, где всю землю устилала мягкая трава, но теперь это оказалось тем, чего так сильно не хватало Чимину. Если змей покажет ему такую жизнь, то, может быть, Чимин и задумается о том, чтобы остаться во сне.       Чимин хихикнул своим шутливым мыслям, вызванным хорошим настроением, и почти подпрыгивал при каждом шаге от радости, наконец оказавшись на свободе. Он ощущал себя как заключённый, чудом сбежавший из своей темницы, и даже если Чимин не знал, как себя должен чувствовать заключённый, сбежавший из темницы, почему-то у него была твёрдая уверенность, что именно так. Ощущение мягкого ночного ветерка, свежий воздух, наполненный особенным ароматом ночи, яркая луна на небосводе, освещающая путь — всё это уже казалось Чимину как тот самый сон, который должен был ему присниться, если его укусит змей.       Ноги удивительно приятно жгло, грудь часто вздымалась от быстрого бега, сердце судорожно билось где-то в горле. У Чимина не было определённого места, куда он хотел дойти, как минимум из-за того, что он не знал окрестностей и никогда не был в этом лесу, поэтому уходить куда-то далеко было слишком опасным уже не только из-за злого духа, а из-за диких животных и, особенно, из-за обычных змей, которые были особенно активны в этот период, о чём рассказал Чонгук, как только они прибыли сюда. Но даже так Чимину всё равно хотелось уйти куда-нибудь в лес, оказаться среди деревьев, посидеть на мягкой траве и, может быть, помедитировать на полянке. Может быть, так он сможет попасть в двух птиц одним камнем и у него получится ощутить ту самую призрачную ци, о которой говорил Фанлань, прежде чем его найдёт злой дух.       Чимин добежал до какой-то полянки и устало рухнул на землю, блаженно растягиваясь по траве, перед этим вытащив из рукавов защитные талисманы, которые всегда таскал с собой. Ему не хотелось принимать позу для медитации, не хотелось садиться, вместо этого он хотел всем телом чувствовать окружающую его природу, ощущать прохладу травы руками и ногами, зарываться в неё пальцами и просто дышать этим свежим воздухом. Чимин чувствовал себя так, словно не был на природе целую вечность, и его душа истосковалась по свободе, по пению птиц, созерцанию прекрасного, ведь даже во дворце Чимин невероятно сильно любил бывать в саду, проводя там часы за простым наблюдением за природой.       Постепенно дыхание выровнялось и Чимин смог сосредоточиться на всём своём теле, сердце больше не колотилось в ушах в быстром темпе, тоже успокоившись благодаря безмятежности окружения и спокойствию всего тела. Чимин делал медленные вдохи и выдохи, прикрыв глаза. Он позволил своему вниманию сосредоточиться на ощущениях, а не на зрении или слухе: на том, как упруга была трава под его спиной, как мягко обдувал его тело ветер, каким свежим он был. Кажется, Чимин смог кожей почувствовать запах травы, ощутить лёгкие потоки воздуха, выбивающиеся из основного. Это были потоки ветра, что ударялись о препятствия, дробились и после вновь соединялись в единое течение, чтобы вскоре вновь разрушиться.       На губах Чимина появилась улыбка. Он ещё не погрузился в медитацию, успокаивая свои мысли, и за этим занятием он вдруг выловил одно незаметное воспоминание, которое так бы и ускользнуло от него, если бы Чимин не обратил на него внимание. Это было воспоминание о том, как он однажды уже сбегал из своей комнаты, отправляясь навстречу приключениям. Он вспомнил то ощущение воодушевления и интереса, что разгорались в нём, вспомнил как приятно тревожно было лежать в кровати, ожидая, когда же ему нужно будет выбраться в окно. Чимин вспомнил также и тот страх быть пойманным, точно такой же, каким он был всего несколько минут назад, когда Чимин медленно пробирался по комнате к двери, боясь разбудить Чонгука.       Вот только с приятными воспоминаниями своих приключений, Чимин вспомнил и то, к чему это привело. По спине пробежались пугающие мурашки, в голове стрельнула острая боль, как только мысли Чимина обратились к той самой комнате. Он всё ещё не помнил о том, что произошло в комнате, что с ним сделал сыхэ, но если раньше Чимину хотелось это узнать, то теперь он думал, что не так уж это было необходимо. Он знал, к чему это привело, в общих чертах знал, что сделал сыхэ, а остальное было не таким важным, тем более его память отказывалась вспоминать хоть что-то, кроме боли.       Чимин сделал глубокий вдох, слегка качнув головой. Ему не стоило думать об этом слишком много. Его прошлые подобные приключения закончились более чем ужасно, они привели ко всему тому, что происходило сейчас, они принесли Чимину так много боли, даже если начинались они весело и интересно. Теперь же Чимин был уверен, что всё закончится хорошо, потому что на этот раз он знал куда шёл и зачем, он знал с кем столкнётся и предполагал, что может произойти. К тому же со времён своих прошлых приключений Чимин вырос, он должен был стать сильнее. Чимин просто не мог выйти проигравшим из схватки со змеем, даже если она будет в его голове. Тогда весь его путь, вся та боль, что он испытал, были напрасны.       Избавившись от мыслей о воспоминаниях, Чимин направил всё своё внимание на кончики пальцев, как и советовал Фанлань. Сейчас рядом с Чимином не было мужчины, что мог бы подсказать и направить, как делал это всегда во время их медитаций, но Чимин отлично помнил всё, что Фанлань ему говорил, поэтому старался воссоздать в голове его голос, мягко направляющий по нужному пути.       Удивительно, но даже ощущение ветра в лесу отличалось от того, что Чимин чувствовал в комнате. Его словно было намного больше, он обдувал пальцы Чимина со всех сторон, странными потоками огибая подушечки. Чимин чувствовал странное давление на пальцы, как если бы кто-то мягко, почти невесомо, сдавливал их везде равномерно, не стремясь причинить боль, а лишь позволяя узнать о своём присутствии. Это давление приветствовало его подобно старому другу, мягко обхватывая пальцы.       Чимин не мог знать наверняка, но что-то внутри подсказывало ему, что это было именно то, что он так долго искал. Это не был ветер, как изначально подумал Чимин, потому что его потоки выбивались из этого давления и они ощущались несколько иначе. Если ветер Чимин мог почувствовать кожей, то это давление он ощущал совсем иначе, словно его вовсе не существовало в этом мире, оно не могло восприниматься какими-либо органами чувств, только где-то далеко в сознании Чимин знал, что это давление было, даже если пальцы ничего не сдавливало.       Что-то внутри Чимина приятно зашевелилось, пробуждаясь ото сна, оно ещё не открыло глаза, но это мимолётное движение Чимин смог уловить и понять, что это «что-то» внутри него всё же было. Оно ощущалось так правильно, так приятно, что Чимин тянулся к нему, пытался рассмотреть сквозь темноту, но не видел и не слышал больше ничего. Это неизвестное Чимину «что-то» вновь уснуло, только теперь сон его не был так крепок как прежде. Пусть пока что Чимин не смог понять где оно было и что это, но он почему-то был уверен, что в следующий раз он сможет разобрать немного больше, почувствует это «что-то» внутри лучше и определённо добьётся более высоких результатов.       А пока что Чимин вновь сосредоточил внимание на кончиках пальцев, лишь на мгновение отвлёкшись на происходящие внутри него изменения, после которых, он уверен, не будет прежним, и ему точно понадобится время, чтобы привыкнуть к изменившемуся миру, как делал это после первой медитации. Но это будет потом, сейчас Чимин хотел ощутить чуточку больше, понять что это за давление и, может быть, поздороваться с ним в ответ.       Кончики пальцев приятно окутывал ночной ветер и Чимину потребовалось время, чтобы вновь ощутить прежнее давление, отличающееся от потоков ветра. Если несколько мгновений назад Чимин был уверен, что это давление было везде постоянным, то теперь, сосредоточившись только на нём, Чимин смутно улавливал его движение, словно оно никогда не останавливалось, постоянно передвигалось, подобно ветру, но не вместе с ним. Они существовали в разных потоках и двигались одновременно независимо друг от друга и в то же время воздействуя на друг друга.       Чимин понял. Теперь, когда он почувствовал приятное тепло этого неясного давления, Чимин понял что это было. Ци. То, что он так сильно хотел почувствовать, именно та энергия, про которую говорил Фанлань, использовать которую научил людей далёкий предок Чимина. Именно она лежит в основе всего, именно благодаря этой энергии заклинатели могут бороться со злом и именно её используют для исцеления. Чимин не знал что с ней делать, не знал как ей управлять и вовсе сомневался, что это возможно — она была неуловима, подобно ветру. Вот только если потоки ветра могли разбиться о препятствия, то ци вряд ли изменила бы свой ход, скорее всего, она просто прошла бы сквозь препятствие, поскольку существовала в другом течении, нежели всё окружающее Чимина.       Сердце Чимина радостно подпрыгнуло в груди. Он был ещё далёк от того, чтобы достичь высот в заклинательстве, вероятно, он был далёк даже от того, чтобы использовать простейшие талисманы, но само ощущение ци вокруг него, даже такое неуловимое и смутное, всё равно было тем, на что не способен ни один человек, далёкий от заклинательства. Ни один человек не смог бы ощутить ци вокруг него, если бы не тренировался долго и упорно, а Чимин смог сделать это, все тренировки Чимина не прошли зря. Он оказался ещё на один шаг ближе к своей цели.       За своей радостью Чимин не услышал шелест травы, не уловил также и шипения рядом с его голой стопой. Чимин почувствовал только лёгкое жжение и зуд в голени, которые тут же пропали, стоило новому потоку радости охватить Чимина. Он так долго пытался сделать это в комнате, он уже почти отчаялся и начал допускать мысли о том, что у него никогда не получится ощутить ци, а вместе с этим не выйдет научиться управлять своими силами, а ведь стоило всего лишь выйти на улицу, оказаться на природе, где ци повсюду и не смешивается с энергией людей.       Постепенно усталость от бодрствования днём и половину ночи, от пережитых эмоций, начала завладевать сознанием Чимина. Оно начало медленно угасать, радость потухала, так же как и все окружающие звуки, ощущения. Всё это покрылось сначала неясной дымкой, а после вовсе ушло во тьму, оставляя за собой умиротворённую пустоту и спокойствие.

***

      Яркие лучи солнечного света проникали сквозь окно и пусть они не касались кровати, специально установленной так, чтобы утренние лучи не побеспокоили сон уважаемого господина, яркий свет всё равно мешал погрузиться в достаточно глубокий сон, отчего каждый звук всё больше пробуждал юношу. Наконец, пение птиц достигло его разума, сознание начало постепенно пробуждаться, пока веки в конце концов лениво не разомкнулись. Спать уже совсем не хотелось, зато понежиться подольше в кровати — ещё как. Меньше всего хотелось сразу после пробуждения хвататься за дела, поэтому юноша не спешил выбираться из-под лёгкого одеяла, сонно моргая, кутаясь в ткань только сильнее.       По комнате гулял свежий ветер, приоткрытое окно пропускало утренний воздух и разноголосие птиц, в котором юноша неизменно обнаружил крик журавля, ставший уже чем-то привычным и обыденным, но от этого не перестающим волновать душу. Иногда этот крик был тревожным, как обычно перед грозой, но чаще он был спокойным, приветствующим новый день, встречающим розовое солнце с незыблемой радостью.       Прохлада в комнате и тёплый уют под одеялом только сильнее разнежили сонного юношу, он натянул ткань повыше, до подбородка, и сладко зевнул, потянувшись ногами. Его взгляд бесцельно гулял по освещённой розово-золотыми лучами комнате, рука уже привычно потянулась ко второй половинке кровати, где он, как всегда, никого не нашёл. Это могло бы расстроить юношу, если бы он не знал, что этот человек всегда был ранней пташкой и вставал задолго до него самого, предпочитая с первыми же лучами солнца, коснувшимися небосвода, когда небо светлело только на горизонте, уже начинать свой день. Таким он был всегда, таким он поселился в сердце юноши.       — Император Пак, — в комнату, аккуратно постучавшись, чтобы не побеспокоить слух своего господина, заглянула служанка. В её руках был таз с водой и полотенце, на её губах присутствовала лёгкая полуулыбка, а лицо светилось от приятной умиротворённости. — Господин Чон уже удалился по своим делам. Он просил передать, что будет ждать Вас в обеденном зале.       — Как всегда, — улыбнулся Чимин, кивая девушке, чтобы та могла войти. Служанка тут же проскользнула внутрь, прикрыв за собой дверь, и окунула полотенце в воду, тщательно выжав после этого. Только убедившись, что ткань была приятной прохладной температуры и с неё не капала вода, девушка принялась заботливо вытирать заспанное лицо Чимина.       Пока служанка была занята своим делом, Чимин наконец смог погрузиться в раздумья, сонная пелена сошла, проясняя ум. На самом деле, у него немного болела голова, как если бы он проспал дольше, чем требовалось, и тело было странно деревянным, мышцы гнулись с трудом. Весь вчерашний день был как в тумане, Чимин помнил, что занимался своими делами, упражнялся в медитации и посвятил добрую половину дня государственным нуждам, а после закончил приятно трудный день в постели с Чонгуком, как делал это всегда вот уже много лет. Он не помнил ничего определённого, всё было размыто, и только в общих чертах Чимин мог припомнить, что же наполняло его дни.       Кажется, вчера он даже немного выпил на ночь, разделив кувшин вина с Чонгуком, отчего остаток вечера был слишком размыт, чтобы припомнить чем же именно они с Чонгуком занимались в этой кровати, ведь Чимин точно помнил, что они не легли спать сразу, а бодрствовали ещё некоторое время. Хотя по смятым простыням было нетрудно догадаться чем они решили скоротать вечер.       От воспоминаний на губах появилась лёгкая улыбка. Приятная прохлада от полотенца освежала, унимая головную боль, с каждой минутой бодрствования тело всё больше подчинялось Чимину и все неприятные ощущения со временем исчезли, оставляя за собой лишь лёгкость и счастье. Служанка прекрасно выполняла свою работу, солнце поднималось всё выше, за окном слышался строгий голос Чонгука. Наверняка снова взялся за тренировку дворцовой стражи. Сколько бы Чимин ему ни говорил, что тот мог этого не делать, Чонгук оставался непоколебим в своём решении: только он мог тренировать стражу так, чтобы та могла защитить Чимина.       В голове вдруг мелькнула быстрая и прыткая мысль, слишком короткая, чтобы Чимин мог за неё уцепиться. Она лишь вильнула хвостиком да ускакала дальше из его головы, показавшись только на одно мгновение. Чимин постарался припомнить эту мысль, ухватиться за неё и понять что же он такого надумал себе, но мысли уже и след простыл, та была где-то далеко и неясна. Совсем не важно.       Порешив на этом, Чимин перевёл взгляд на служанку, которая уже заканчивала с его шеей, мягко проводя по ней полотенцем. Поймав взгляд своего господина, девушка улыбнулась и убрала полотенце в таз, а сама схватилась за гребень, бережно расчёсывая светлые волосы, что струились по тонким плечам Чимина. Она их мягко перебирала, отделяя прядку за прядкой и приводя их в надлежащий благопристойный вид, после чего собрала их в лёгкий, не тугой хвост лентой в цвет розового золота.       — Император Пак, Вы желаете сначала позавтракать или отправиться в купальню? — спросила служанка, когда Чимин поднялся. Девушка подхватила одежду Чимина и принялась одевать его, аккуратно разглаживая складки его одеяний.       — В обеденный зал, — коротко сказал Чимин. — После подготовьте нам с Чонгуком купальню. Мы будем там вместе, — мягко произнёс юноша, замечая юркнувшую в комнату ещё одну девушку, которая тут же начала помогать первой с одеяниями Чимина. Благодаря их стараниям, уже через короткое время он был полностью готов к тому, чтобы выйти из комнаты и начать свой день.       Перед Чимином тут же открыли дверь, стоило ему только посмотреть в её сторону: служанки будто бы предугадывали все желания своего господина, чувствуя его на особом уровне. Чимин слегка кивнул, выражая благодарность, и неспешным шагом, заложив руки за спину, направился в сторону обеденного зала, осматривая по дороге коридоры дворца.       За столько лет они ничуть не изменились, их не коснулось время и они замерли в том же виде, в котором Чимин запомнил их в детстве — сияющее золото, резные окна, красные колонны. В коридорах было так много всего, что, казалось бы, это должно было создать загруженность, однако вещи и украшения были расставлены с такой осторожностью и вниманием, что их не было заметно, взгляд не цеплялся за них. Это было лишь приятным и лёгким наполнением просторного интерьера. Каждый раз вот так вот прогуливаясь по дворцу, залитому солнечным светом, Чимин ощущал себя подобно журавлю, парящему высоко над облаками.       Медленные шаги были такими аккуратными и парящими, что окружающим, не видевшим Чимина, казалось, будто тут вовсе никого нет. Юноша был подобно небожителю, способному передвигаться не касаясь пола, хотя на деле он просто обладал невероятной грацией и лёгкостью, его тело было изящным и утончённым, выстроенным многолетними тренировками. Всё вместе это позволяло Чимину идти так степенно и аккуратно, широко расправив плечи.       Слуги, замечая своего господина, тут же поворачивались и кланялись, на всех их лицах были улыбки и явственно читалось обожание любимого императора. Все они были счастливы видеть его каждый день и с честью принимали свою службу ему. Никто никогда не заставлял их приходить к нему во дворец, все они сами явились сюда и попросили принять их, падая ниц с клятвами в вечной верности. И у Чимина не было ни единой причины, чтобы не поверить им, ведь за время своего странствия он повстречал многих из них, прошёл с ними через многие трудности, поэтому теперь был уверен в каждом своём слуге или служанке.       — Император Пак, господин Чон уже внутри, — с улыбкой проговорила девушка у обеденного зала, открывая дверь перед господином. Чимин мягко улыбнулся и неспешно прошёл внутрь.       Первым делом взгляд Чимина зацепился за Чонгука, он был одет в своё привычное чёрное одеяние, которое пронизывали серебряные и синие нити, подобно лунному свету, пробивающемуся сквозь темноту в ночном лесу. Рядом с ним покоилась катана, с выгравированными иероглифами «Цзысу», она была с Чонгуком всегда, но лишь во время их путешествия Бессмертный смог наделить её особыми свойствами, благодаря которым Чонгук мог напитывать её своими духовными силами и теперь был просто непобедим.       Подняв взгляд чуть выше, Чимин увидел неизменную тёплую улыбку на губах Чонгука и глаза, в которых читалась безграничная любовь к тому, на кого взгляд этих глаз был устремлён. А он был прикован к только что вошедшему в зал, к великому императору Паку. Чонгук в своей любви к Чимину был прекрасен. Его улыбка, его взгляд, его мягкое выражение лица. Когда Чонгук смотрел на Чимина, все его морщинки разглаживались и единственное, где они могли собраться — у уголков глаз, вызванные счастливой улыбкой.       — Как спалось, император Пак? — игриво спросил Чонгук, прекрасно зная как спал Чимин, ведь каждую ночь делил с ним ложе.       — Я видел прекрасные сны, которые, однако, не могут сравниться с бодрствованием в своём счастье, — улыбнулся Чимин, присаживаясь рядом с Чонгуком. Только теперь, когда они обменялись приветственными репликами, а Чимин успел насмотреться на Чонгука, хотя бы на ближайшие несколько минут, его взгляд степенно пополз по всему залу, останавливаясь на том, кто сидел напротив. Их было двое — парень и девушка, сидящие так близко, что их невозможно было разлепить.       — Да вы же делите ложе, как можно не знать, как спалось? — весело хихикнула девушка, Чимин не мог не улыбнуться ей в ответ. — За столько лет, я уверена, вы не только ложе делите, но и сны у вас одни на двоих.       — То же самое могу сказать про вас, — заметил Чимин. — Вы с твоим возлюбленным всегда и везде вместе, дева А-Чунь, — девушка тут же вспыхнула, её щёки окрасились очаровательным розовым цветом, отчего взгляд её возлюбленного потеплел, в нём так и читалась любовь. А-Чунь уже хотела было ответить Чимину что-то такое же смущающее, касающееся его и Чонгука, но тут вмешался ещё один голос.       — Ну всё, полно вам, — негромко произнёс мужчина, сидящий во главе стола. — Вы ещё успеете поговорить, как только приём пищи будет окончен, — улыбнулся мужчина.       — Отец, как твой сон? — участливо спросил Чимин.       — Просто прекрасно, как всегда. Ты же знаешь, с тех пор, как ты вступил на престол, я сплю спокойно — знаю, что империя в надёжных руках, — без всякой лести произнёс мужчина, его слова были тверды, он был уверен в каждом из них. Чимин отзеркалил улыбку отца и кивнул, принимая такой ответ.       — Тогда давайте приступим к еде, — предложил Чимин, когда им принесли последнее блюдо и стол был накрыт.       Пока Чимин неспеша жевал рис, его взгляд остановился на последнем человеке в этой комнате, которому он ещё не уделил внимание. Справа от А-Чунь сидела Чанми, её волосы были собраны в два пучка с двух сторон, взгляд был прикован к еде. Почувствовав, что на неё кто-то смотрит, девушка подняла голову, их взгляды встретились, и она мягко улыбнулась Чимину, приветствуя его. Чимин сделал то же самое и на этом их общение на это утро закончилось. Они не общались особо много, впрочем в этом и не было надобности. Они знали друг друга, иногда могли перекинуться парой фраз, нельзя было сказать, что у них были сложные отношения. Вовсе нет. Просто они были слишком разные и выполняли разные дела во дворце, поэтому редко пересекались.       Чаще всего с ней общался именно Чонгук — вот у них были тёплые отношения, ведь именно с ней Чонгук прибыл из своей деревни много лет назад. Они с самого рождения были лучшими друзьями и с самого рождения были опорой и поддержкой друг друга. Чимин знал это и был невероятно благодарен Чанми за то, что она была рядом с Чонгуком в тот момент, когда самого его ещё не существовало на этом свете. Она была прекрасной подругой для Чонгука. Впрочем она и сейчас ей является, продолжая отношения с младшим братом Чонгука, с которым они успели создать семью.       Чимин вдруг понял, что одного человека за столом не хватает. Его взгляд переместился на место рядом с Чанми, туда, где должен был сидеть Чонхён, однако его в обеденном зале не было, хотя служанки принесли еду и для него тоже. Это не было чем-то удивительным, поэтому Чимин не был растерян и не сразу заметил привычную пропажу. Должно быть, Чонхён снова слишком увлёкся тренировками.       — Утром я услышал, что кто-то тренировал стражу и подумал, что это ты, — негромко, чтобы услышал только один человек, произнёс Чимин. Его корпус слегка склонился вбок, ближе к Чонгуку.       — Наши голоса похожи, — кивнул Чонгук, проследив взгляд Чимина. — Неудивительно — мы же братья, — рука Чонгука скользнула по ноге Чимина, остановившись на его бедре, пустив толпы мурашек по всему телу юноши. — Кушай быстрее, ты же хотел отправиться в купальню, — Чонгук улыбнулся, в его взгляде промелькнуло что-то знакомое, но не слишком привычное, чтобы Чимин мог отреагировать спокойно, как легко воспринимал обычную улыбку и нежный взгляд. Щёки запылали, жар опустился к груди, пока Чимин пытался как можно скорее закидать еду в рот, расправляясь с ней в считанные минуты.       Чонгук негромко рассмеялся, заметив рвение Чимина, его рука продолжала нежно поглаживать чужую ногу, не перемещаясь ни выше, ни ниже. Пока что, пока они были в присутствии других, Чонгук не переходил черту, лишь прикасаясь к бедру Чимина, но не стараясь разжечь в нём желание. Эти прикосновения были повседневными, даже необходимыми, чтобы чувствовать касания, ощущать тепло родного тела, быть так близко, чтобы улавливать естественный аромат.       К тому времени, как Чонгук закончил приём пищи, Чимин уже давно расправился со всеми своими тарелками и ждал только Чонгука, отвлекая себя разговорами с отцом и А-Чунь. Эти двое всегда были рады поболтать, однако если отец был не особо многословен, то речь А-Чунь никогда не прерывалась, она отзывалась на любую реплику, порой даже на ту, что не была предназначена ей. А-Чунь никогда не унывала и всегда была такой активной, она была везде и всюду. Порой Чимина это раздражало, особенно в самом начале их знакомства, однако теперь он этим наслаждался, заряжаясь энергией от своей наложницы.       Чимин вдруг подумал, что спустя так много прожитых лет умудрился забыть знакомство с А-Чунь. Он в общих чертах помнил, что А-Чунь, кажется, прибыла с отцом во дворец, дабы продать зерно, помнил, что отстоял А-Чунь у императора, уверяя, что она просто обязана быть его наложницей, но он совсем не помнил то, почему он выбрал её, раз её энергичность так раздражала его в первое время их общения.       — Готов к омовению? — вдруг ворвался в его мысли Чонгук. Чимин перевёл на него взгляд, его грудь потеплела, кончики пальцев закололо. Он был готов вечность смотреть в эти наполненные любовью глаза, слушать его мягкий голос, просто знать, что Чонгук рядом и полностью принадлежит ему, смотрит только на него и любит только его. Порой Чимину казалось, что вся его жизнь похожа на прекрасный сон, из которого ему никогда в жизни не хотелось бы пробуждаться. Он был слишком прекрасен, поэтому не было важно что там было за его пределами. Но Чимин знал, что это всё — самая настоящая реальность. Все эти чувства и ощущения не могут быть навеяны всего лишь сном.       — Конечно, — с улыбкой ответил Чимин, поднимаясь из-за стола, прощаясь с ещё продолжающими трапезу близкими людьми. Он вместе с Чонгуком покинул обеденный зал, неспешным шагом направляясь к купальне. С каждым шагом сердце Чимина почему-то ускоряло свой ход, а все его мысли были заняты осознанием того, что сейчас, через всего несколько минут, они с Чонгуком разденутся и окажутся вдвоём в купальне, по их обнажённым телам будет струиться вода, в воздухе будет витать приятный аромат благовоний, пропитывающий чистую кожу. Чимин видел Чонгука голым множество раз, принимал с ним ванну столько же, вот только почему-то его воображение отказывалось рисовать обнажённого Чонгука, он не мог вспомнить картинки их с Чонгуком уединений. Лишь размытые неясные образы, застывшие позы и ничего конкретного. Чимина это могло бы разочаровать, но ему хватало одного лишь осознания того, что скоро он сможет напомнить себе обо всём, что умудрился забыть.       Внизу живота сладко тянуло, завязывая плотный узел возбуждения, Чимину не терпелось поскорее добраться до купальни, скинуть с себя одежду и наконец почувствовать на себе эти крепкие, но заботливые руки. Чонгук всегда касался его предельно осторожно, боясь причинить боль или оставить следы на молочной коже неосторожным прикосновением. Его руки на теле Чимина ощущались так правильно, так желанно…       — Император Пак! — ворвался громкий голос слуги в мысли Чимина, разбивая всё интимное уединение с возлюбленным, которое юноша уже представил у себя в голове. Разочарованный вздох сам по себе сорвался с его губ, дверь в купальню была так близко, они почти дошли, оставалось всего каких-то несчастных пару чжанов. — Император Пак, — повторил слуга, не понижая тон голоса, хотя в том, чтобы кричать, уже не было совершенно никакого смысла. Он подбежал ближе и вполне мог бы говорить потише.       — Что случилось? — спросил Чимин, разочарованно принимая то, что у него не получится освежиться в купальне вместе с Чонгуком. Только его нежно поглаживающая бок рука не давала Чимину зацепиться за сожаления об упущенной возможности. Чонгук всё равно был рядом с ним, касался всё так же нежно, его рука продолжала покоиться на пояснице Чимина.       — Император Пак, беда! — воскликнул взволнованный слуга. — В Шуйше наводнение! Люди ночуют на улицах, им не хватает пропитания! — Чимин нахмурился, в его груди неприятно заныло странное тревожное чувство, возникшее от упомянутого названия деревни.       — И ты не сказал раньше? — нахмурился Чонгук, в который раз не позволяя Чимину углубиться в свои невесёлые мысли, его рука сжалась на талии Чимина.       — Послать туда помощь, и как можно скорее, — отдал приказ Чимин, взмахнув рукой. Слуга тут же убежал, перед этим несколько раз кивнув, всё повторяя о том, как же быстро и незамедлительно отреагировал их правитель, даже если почти был занят омовениями. — Порой быть императором так утомительно, — вздохнул Чимин, подняв на Чонгука жалостливый взгляд.       — Тогда отдохни сегодня, — Чонгук наклонился, оставив на лбу Чимина короткий поцелуй, отдающий теплом куда-то в грудь, под рёбра. — В последнее время ты и так усердно работал, поэтому ты заслужил отдыха, — мягко улыбнулся Чонгук. — Сегодня я помогу тебе.       — Спасибо, — Чимин обеими руками потянулся к Чонгуку, желая обвить его шею и коснуться желанных губ, но тот ускользнул и подмигнул.       — Сначала дела, а потом отдых, — кинул Чонгук, прежде чем скрыться за поворотом, оставляя Чимина одного перед купальней.       Чонгук всегда был таким, думалось Чимину, он никогда не уставал и был невероятно ответственным. На Чонгука всегда можно было положиться, он выполнял работу не хуже самого Чимина и являлся его незаменимой опорой и поддержкой. Чонгук всегда был счастлив побаловать Чимина отдыхом, а Чимин был счастлив от того, как сильно Чонгук о нём заботился.       После продолжительного омовения Чимин покинул купальню, почти возносясь к небесам от того, как свежо было его тело, как лёгок был его шаг и как тепло было у него на душе. Чимин был невероятно счастлив, шагая по коридорам дворца, рассматривая множество украшений и наслаждаясь детским восторгом, фонтаном бьющим из него. Он словно вернулся в детство, когда весь мир был для него ещё в новинку, когда он не был ничем обременён, а груз знаний и ответственности не давил на его плечи. Раньше, во время его сложного путешествия, он и подумать не мог, что сможет вновь стать таким беззаботно счастливым. Но вот, спустя так много лет после окончания путешествия, он научился жить по-новому, не ощущать давления и радоваться каждому новому дню. Всё это время он просто хотел быть счастливым и теперь он, наконец, смог им стать.       — Чимин! — воскликнул девичий голос, Чимин не мог не улыбнуться, уже зная, что произойдёт в следующую секунду. А-Чунь, громко шлёпая босыми ногами по полу, бежала позади него, она в считанные секунды нагнала Чимина и запрыгнула ему на спину, крепко обнимая. — Ты же сказал, что будешь свободен позже! — девушка скатилась с его спины и встала перед ним, наигранно преувеличенно выпятив нижнюю губу. Конечно же, она не обижалась.       — Я тоже думал, что буду свободен позже, — Чимин улыбнулся, продолжая идти дальше, направляясь к саду. — Но Чонгук ушёл по делам и мне пришлось омываться одному. А ты почему закончила со всем так рано? — Чимин осмотрел А-Чунь с головы до ног, останавливаясь взглядом на голых ступнях. — Ты побежала ко мне прямо из купальни?       — Конечно! Как только мне сказали, что ты свободен, я сразу побежала к тебе. Мы с тобой так давно не болтали! А как же поделиться друг с другом секретиками? — хитро улыбнулась девушка, шагая рядом с Чимином. Её не волновали босые ноги, она не смущалась своих влажных и растрёпанных волос, и уж тем более не стеснялась небрежно накинутой на тело одежды. По дороге к саду она, упорно пыхтя, затягивала пояс потуже, поправляла ткань и пыталась пригладить волосы, чтобы хоть немного привести себя в подобающий вид.       Чимин усмехнулся, наблюдая за тем, как очаровательно А-Чунь дула губы, наверняка недовольная тем, что ей приходилось всё это делать. Она никогда не стремилась к красоте и чистоте. А-Чунь, выросшая в семье простого бедняка, была слишком далека от всей роскоши императорского дворца, и даже за столько лет не смогла свыкнуться с тем, что ей приходилось следить за своим внешним видом, хотя внешний вид Чимина всегда попрекала: негоже принцу ходить неухоженным!       А-Чунь принялась безостановочно болтать обо всём на свете, иногда подпрыгивая от переполняющих её эмоций. Эта девушка никогда не стеснялась того, что чувствовала, и всегда открыто показывала это всему миру. Иногда из-за этого с ней было сложно общаться — человеческие эмоции до сих пор были слабой стороной Чимина и ему было сложно выносить такой огромный их поток. Но чаще это было тем, что заряжало Чимина энергией, придавало сил и вызывало улыбку на лице. А-Чунь всегда умудрялась каким-то образом разговорить его, втянуть в разговор и не позволять молчать.       Так, болтая ни о чём конкретном, они дошли до сада, неспешно шагая по мощёной булыжником дорожке. Здесь, несмотря на то, что это был императорский сад и всё было сделано для удобства императора, лишь главная дорога была выложена булыжником для удобной ходьбы, все остальные дорожки, пусть и были лишены сорняков, но были совсем неудобными, бугристыми и грязными, особенно после дождя. На них всегда были огромные лужи и комья грязи, которыми брезговал Чимин, однако всё равно ходил. Он слишком сильно любил этот сад, это место, где он мог остаться наедине с природой.       По главной дорожке они дошли до моста с высокими ограждениями — выше пояса Чимину. После того, как он упал в этот пруд, император в тот же день приказал поднять ограждения и с тех пор маленький Чимин мог смотреть на плавающих рыбок и черепашек под мостом только через прутья ограждения. Чимин хорошо помнил своё детство — счастливое и радостное, наполненное улыбками и смехом, теплотой Чонгука. Он помнил и то, как свалился в воду, пусть не мог припомнить из-за чего именно, но, кажется, он просто увидел Чонгука и хотел поскорее оказаться рядом с ним.       Зато подростковые годы и свою молодость Чимин помнил урывками. Сейчас, думая об этом, Чимин понял, что не мог вспомнить ничего конкретного с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать лет. Только какие-то неясные образы, ускользающие из внимания Чимина всякий раз, когда он пытался вспомнить об этом. Но, наверное, это и не было чем-то столь важным, раз Чимин не мог припомнить. Всё самое важное Чимин всегда помнил.       — Ты такой задумчивый, — протянула вдруг А-Чунь, поглядывая на молчаливого Чимина. Юноша вздрогнул, выплывая из своих мыслей и переводя взгляд на девушку. Он и не заметил, когда успел уйти в свои мысли, а А-Чунь замолчала.       — Да, прости, — Чимин тихо вздохнул и опёрся локтями о перила, опуская взгляд вниз, рассматривая мелькающих в толще воды разноцветных карпов кои. Некоторые из них были почти полностью белыми, лишь с парой оранжевых пятен, другие имели красные пятна, а некоторые выглядели так, словно кто-то разлил на них красную и чёрную краску, окрасив их в невероятный и неповторимый узор. Чимин любил рассматривать карпов кои, мог делать это часами, вглядываясь в их уникальные узоры. — Просто думал о том, что в детстве умудрился упасть в этот пруд.       — И с тех пор ты боишься воды, — весело поддакнула А-Чунь, ухватившись за внимание Чимина. — Когда-нибудь я точно избавлю тебя от страха.       — Ты об этом говоришь уже так много лет, а я всё ещё боюсь, — хмыкнул Чимин. — Но мне это не мешает, я думаю, что могу и всю жизнь прожить с этим, — пожал плечами Чимин, замечая как черепашка проплыла под мостом и выбралась на берег в тени моста.       — Ты собираешься бояться всю жизнь? — выгнула бровь А-Чунь. Чимин замер. Одновременно это было так на неё похоже, но вместе с тем Чимин почему-то совсем не ожидал услышать этих слов от А-Чунь. Конечно, она всегда говорила обо всём прямо и очень часто её слова заставляли Чимина задуматься, но почему-то ему казалось, что эта фраза была лишней.       — Ты как всегда, — тихо отозвался Чимин.       — Конечно, я как всегда! — улыбнулась девушка, встав к ограждению спиной и опираясь на него локтями. — Сегодня такая хорошая погода, — заметила А-Чунь, соскользнув с темы. Чимин не хотел, но заметил. Разве А-Чунь сдалась бы просто так? Разве она не стала бы напирать и развивать ту тему, которую считала правильной? Но почему Чимин всегда думал, что А-Чунь являлась той, кто учил его человечности? Разве он не был… — Мне так нравится, что это лето выдалось не таким жарким.       — Да, — бессмысленно отозвался Чимин. Мысли ускользнули от него и он не стал возвращаться к ним, вместо этого обращая всё своё внимание пруду под мостом. Чимин старался рассмотреть карпов кои или хотя бы что-то, но яркое солнце светило на поверхность воды так сильно, что его руки скакали на поверхности воды, не позволяя Чимину рассмотреть морских обитателей, лишь редкие круги, когда ровную гладь воды тревожили насекомые или жители пруда. Тихий вздох сорвался с губ и Чимин уже собрался оттолкнуться от ограждения, чтобы отправиться дальше, дойти до любимого дерева и спрятаться под его сенью, как вдруг лучи солнца осветили его лицо. На поверхности воды проступило отражение.       Образ был без чётких границ, он постоянно прыгал от лёгкого ветерка, пускающего слабые колыхания по воде. Но даже так Чимин смог рассмотреть свои белые одеяния, пронизанные розово-золотым туманом, и светлую мантию принца, всю разодранную и грязную. Глаза Чимина распахнулись, он отпрянул от перил и испуганно опустил взгляд вниз, но увидел лишь свою привычную мантию, точно такую же, какая была у Чэньлу. Чимин снова прильнул к ограждению, наклонился вперёд, рассматривая своё отражение в воде, которое теперь ничем не отличалось от реальности.       — Всё в порядке? — нахмурившись, спросила А-Чунь. Чимин тряхнул головой, стараясь выбросить из мыслей то, что ему привиделось, и кивнул на вопрос А-Чунь. — Испугался?       — Просто показалось, — качнул головой Чимин. — Всё в порядке. Давай пойдём дальше? — предложил Чимин, отступая на шаг назад и делая глубокий вдох. А-Чунь некоторое время ещё смотрела на него с сомнением и недоверием, но всё же кивнула и вновь затянула его в разговор, не позволяя погрузиться в свои мысли. Чимин был невероятно благодарен ей за это.       Они прошли дальше, безостановочно болтая, и дошли до любимого дерева Чимина, того места, где он всегда мог чувствовать себя в безопасности, где никто старался не прерывать его покой, позволяя уединиться с самим собой. Они с А-Чунь устроились в тени раскидистых ветвей, сели на землю, опираясь спиной о крепкий ствол дерева. Чимин прикрыл уже успевшие устать глаза, расслабился и позволил своему уму блуждать по окрестностям. Он слышал, как А-Чунь дышала, слышал трель птиц, как те, шурша листьями, прыгали с ветки на ветку. Чимин слышал шёпот ветра в кроне дерева над ними, и чувствовал его мягкие потоки, освежающие после жары ярких лучей солнца. Его грудь наполнилась теплом и лёгкостью, на губах появилась счастливая улыбка. Кажется, Чимин мог бы просидеть вот так целую вечность.       Внимание не останавливалось ни на чём конкретном, Чимин не пытался погрузиться в медитацию и совершенствовать свои навыки заклинательства, вовсе нет. Он просто хотел расслабиться, отдохнуть. Как и говорил Фанлань, медитация может преследовать различные цели, одной из которых может являться обычный отдых, без тренировки своего духа и разума. Просто отпустить свой ум, расслабиться и не сосредотачиваться, слышать и чувствовать всё, вместе с тем и ничего. Именно это делал сейчас Чимин, безмятежно закрыв глаза.       Интересно, как там сейчас Фанлань? Когда они в последний раз виделись, Фанлань казался ещё умнее и мудрее, чем был до этого. После их путешествия мужчина вернулся к себе в орден и занял пост главы, управляя теперь не только той маленькой кучкой заклинателей, а огромной территорией всего Лаосэнь Лин. Всё же идея восстановить заклинательство в империи была пусть и сложновыполнимой, но удачной. Теперь Чимин убеждался в этом всё больше, обучая юных заклинателей ордена Синдао Мин. Как-то раз он даже встретился с Бессмертным Мином и тот предложил поменять название ордена на «Синдао Пак», но Чимину не понравилась эта идея и он оставил всё так как, как было прежде. К тому же Исин…       Мысли Чимина в который раз прервались, когда что-то влажное и прохладное коснулось его руки. Чимин вздрогнул, открыв глаза, и перед его взглядом предстала белая пушистая мордочка. Кролик сидел прямо рядом с его рукой, покоящейся на упругой зелёной траве, и смотрел на Чимина, склонив голову вбок. Юноша расплылся в умилительной улыбке, протянул руку вперёд и накрыл пушистую голову животного, мягко разглаживая его мягкую шёрстку. Кролик, довольный лаской, задвигал носиком и двинулся дальше, забираясь на колени Чимину. Пушистый комочек прикрыл глаза, расслабляясь на ногах того, кто готов был подарить ему столько нежности.       Сердце Чимина всегда трепетало, когда кролики вот так вот приходили к нему, порой сбегая из своего загона. У них было отдельное поле, устланное множеством трав, полезных для этих животных, но иногда юные кролики находили лазейки и сбегали, прыгая по всей территории императорского сада. Это могло бы стать проблемой, ведь найти столь крохотных созданий в таком огромном саду представлялось довольно затруднительным, но каждый раз сбежавшие кролики приходили к Чимину, вот так вот устраиваясь у него на коленях, получая ласку. Это было удивительным и неожиданным открытием, когда подобное случилось в первый раз, и вместе с этим это событие наполнило теплом грудь Чимина. Он и не думал, что к нему так будут тянуться животные.       — Животные всегда приходят только к хорошим людям, — заметила А-Чунь, наблюдая за тем, как ушки кролика довольно трепетали от нежных поглаживаний. Чимин перевёл взгляд на девушку и с улыбкой кивнул, больше занятый пушистым другом у себя на ногах. А-Чунь говорила это каждый раз, когда замечала, как трепетно Чимин обращался с животными и как те тянулись к нему, поэтому подобные слова не были чем-то необычным и неожиданным. Чимин привык слышать об этом от А-Чунь, видеть её мягкую улыбку и странный блеск в глазах, вызванный чувствами, которые Чимин так и не смог распознать.       Остаток дня оказался точно таким же, каким был всегда: Чимин ушёл в библиотеку, погружаясь в чтение великих трудов самых выдающихся поэтов их империи. Многие стихотворения Чимин читал так часто, что знал их наизусть и мог бы в любой момент рассказать их по памяти. Чонгук часто восторгался этим умением Чимина заучивать так много стихов, и с наслаждением слушал перед сном самые любимые произведения своего возлюбленного. Хотя Чимин был уверен, что Чонгук знал не меньше, а может, даже больше, ведь прожил куда дольше, чем Чимин.       После библиотеки Чимин вернулся под дерево, на этот раз уже в одиночестве, без А-Чунь, и погрузился в длительную медитацию. Это всё было так знакомо Чимину, каждый его шаг, каждое его действие, но почему-то под конец дня, когда Чонгук позвал его в обеденный зал, мягко потормошив за плечо, в груди Чимина поселилось какое-то странное, непонятное чувство, будто что-то всё равно было не так. Словно он не на своём месте.       Именно этим Чимин решил поделиться с Чонгуком перед сном, лёжа вместе с ним в одной кровати. Рука Чонгука была вытянута вдоль подушек, голова Чимина покоилась на её крепких мышцах, их конечности были переплетены. Они прижимались друг к другу, обнимали, Чонгук покрывал поцелуями всё лицо Чимина, иногда невинно касаясь губ, оставляя крохотные поцелуи-бабочки, отдающиеся трепетом в груди.       — Чонгук, — тихонько позвал Чимин, закинув на Чонгука руку и ногу, рассматривая его черты лица в лунном свете.       — Что такое? — мягко отозвался Чонгук, заглядывая в глаза Чимину. По спине юноши пробежались толпы мурашек. Больше, чем поцелуи с Чонгуком, Чимин любил эти долгие, наполненные нежностью и любовью взгляды, направленные на него. Прикосновения губ не вызывали так много чувств, его сердце не ускоряло свой ход от этих невинных поцелуев, зато, ловя на себе эти взгляды, Чимин чувствовал себя самым счастливым на свете. Мягкие поглаживания по боку, нежные касания, внимательные взгляды — всё это было тем, что заставляло Чимина забывать всё на свете, растворяясь в этой нежности и любви, которую дарил ему Чонгук. — Чимин? — позвал Чонгук, когда молчание затянулось.       — Нет, ничего, — промычал Чимин, легко улыбаясь. Чонгук всматривался ему в глаза ещё некоторое время, но, когда Чимин мягко пихнул его в плечо, Чонгук усмехнулся и лёг на спину, утягивая Чимина себе на грудь. Вслушиваясь в размеренное сердцебиение, Чимин думал, что этот день был просто очень странным. С ним такое случалось после того, как он пил вино, весь следующий день мог пройти в какой-то странной дымке, поэтому, решив не уделять этому слишком много внимания, Чимин сосредоточился на спокойном дыхании, на теплоте тела Чонгука и том, как билось сердце в груди. Чимин не мог сказать чьё сердце это билось, с наслаждением понимая, что их сердцебиение сливалось в одно, их сердца нашли друг друга.       На следующее утро Чимин не чувствовал больше этого странного неприятного чувства в груди, которое поселилось там к вечеру. Вместо этого его грудь была наполнена теплом и счастьем, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, когда перед его взором предстало лицо Чонгука, как только он открыл глаза. Чонгук с улыбкой рассматривал его, подперев голову рукой.       — Как спалось? — хрипло спросил Чонгук, его голос был наполнен мягкостью и нежностью, а сонная хрипотца пускала по телу Чимина мурашки, затягивающие узел возбуждения где-то внизу живота.       — С тобой, как всегда, прекрасно, — улыбнулся Чимин, смаргивая сон.       — Мне казалось, что ты плохо спал этой ночью. Может быть, ты поспишь ещё? — предложил Чонгук, убирая спавшую на лицо Чимина прядку волос.       — Просто кошмар приснился, — качнул головой Чимин. Он и не помнил его до тех пор, пока Чонгук не начал об этом говорить, но даже так этот сон был расплывчатым и неясным, только образы и голоса, пробивающиеся будто из-под толщи воды, где их совсем не слышно, кроме каких-то отдельных звуков.       — Расскажи мне о нём, — мягко поинтересовался Чонгук с расслабленной улыбкой на лице. В груди Чимина что-то кольнуло, перед глазами на мгновение помутнело. — Чимин? — обеспокоенно спросил Чонгук, касаясь щеки юноши. Чимин сосредоточил взгляд на лице Чонгука и теперь увидел сведённые к переносице брови, хмурый и серьёзный взгляд. Должно быть, Чонгук тоже ещё не до конца проснулся.       — Я не помню его, — покачал головой Чимин, вытягивая руки к Чонгуку. — Давай поспим ещё вместе? — предложил Чимин, зарывшись носом в складки нижних одеяний Чонгука.       — Конечно, — тихо рассмеялся Чонгук, запуская пальцы в волосы Чимина и мягко поглаживая его по голове, убаюкивая.       В следующий раз Чимин проснулся уже один, хотя вторая половина кровати ещё была тёплой: должно быть, Чонгук ушёл не так давно. Чимин растянулся на кровати, с тихим писком потянувшись. Мышцы приятно растянулись, сон медленно отступал, позволяя Чимину мягко пробудиться. На этот раз Чимин спал без сновидений, а ночной кошмар забылся, благодаря приятным ласкам Чонгука сразу после него.       Чимин вновь потянулся и уже хотел подняться, чтобы вызвать служанок, как в комнату ворвалась А-Чунь и кинулась к его кровати. Чимин распахнул глаза, судорожно стараясь перекатиться на другую сторону, поскольку знал, что будет дальше, но не успел: А-Чунь была быстрее. Девушка запрыгнула прямо на Чимина, срывая с его губ болезненный стон. Пусть она и не была особо тяжёлой, но она запрыгнула на него с разбегу, придавив к кровати всем своим телом.       — Ну я же только проснулся, — прохрипел Чимин, стараясь сбросить с себя А-Чунь.       — Заметно, — хихикнула девушка, перекатываясь на другую половинку кровати. — Ты такой помятый, — и тыкнула Чимина в щёку. — Как только Чонгук на такое помятое лицо каждое утро смотрит.       — С любовью, — хмыкнул Чимин, показав язык. — Ты так рано проснулась, — Чимин вновь зевнул и потянулся, после чего перевёл взгляд на А-Чунь.       — Это ты проспал до полудня. Хотя Чонгук не лучше, тоже недавно приступил к делам, — вдруг на лице девушки появилась хитрая ухмылка. — Чем же вы занимались всю ночь, что проспали так долго?       — Уж явно не тем, о чём ты подумала, — Чимин со смешком мягко пихнул А-Чунь в плечо. — Мне просто приснился кошмар и Чонгук сказал, что мне лучше поспать подольше, потому что я из-за кошмара ночью плохо спал.       — Кошмар? — участливо спросила А-Чунь, усевшись на кровати. Она скрестила ноги перед собой и заинтересованно разглядывала Чимина.       — Я не помню о чём он был, — отмахнулся Чимин. Теперь, когда Чонгука не было рядом и он не окружал его своей заботой, Чимин задумался о том, что утром ему показалось странным. Может быть, Чимин и не заметил бы этого, но что-то в этом не давало ему покоя. — Меня волнует другое, — неуверенно произнёс Чимин, посматривая на А-Чунь. Девушка несколько раз кивнула, выражая свою готовность слушать. — Утром, когда мы с Чонгуком проснулись в первый раз, он спросил меня про кошмар, но… Ты же знаешь Чонгука, он иногда любит преувеличивать проблемы, если они касаются меня.       — Это уж точно, — хихикнула А-Чунь.       — Обычно, когда я говорил, что меня что-то беспокоит, он относился к этому очень внимательно и серьёзно, старался разобраться с причиной, но сегодня утром он спросил о кошмаре так… просто? Я не знаю, как будто он не считал это чем-то важным, — Чимин нахмурился, в его груди всё сильнее разгорался странный, неприятный пожар.       — Так и скажи, что ты хотел, чтобы Чонгук о тебе побеспокоился, — расплылась в ухмылке А-Чунь.       — Да нет же! — воскликнул Чимин, возмущённо посмотрев на А-Чунь. Почему она так несерьёзно относилась к этому? Чонгук в самом деле повёл себя очень странно, он бы точно не стал спрашивать о кошмаре Чимина с такой лёгкой, беззаботной улыбкой. — Чонгук никогда бы не отнёсся к моему кошмару так легко, особенно если, как он сказал, я спал плохо.       — Ты хотел, чтобы он потащил тебя к целителю? — выгнула бровь А-Чунь, смотря на Чимина с неким сочувствием. Неприятно. Она наверняка думала, что Чимину просто хочется как можно больше внимания Чонгука. Словно Чимин настолько жадный до внимания, что готов разыгрывать чуть ли не смертельно больного, лишь бы Чонгук оставался рядом с ним.       — Нет, — покачал головой Чимин, он открыл рот, собираясь объяснить то, что казалось ему странным, но он не мог. Чимин закрыл рот. Это было странным, но как он должен был это объяснить? Он уже сказал то, что подумал, но чувствовал он совсем иначе. В самом деле эта реакция Чонгука была такой короткой и незначительной, тем более Чонгук тогда тоже был ещё сонным, а когда Чимин почувствовал себя чуточку хуже, то брови Чонгука как всегда сошлись на переносице и его взгляд стал серьёзным.       — Чимин, мне кажется ты ищешь проблему там, где её нет, — А-Чунь слезла с кровати и слегка улыбнулась ему. — Я позову служанок, а ты давай прекращай думать о таких пустяках. Чонгук уже заждался тебя в обеденном зале, — подмигнула девушка и выскочила из покоев Чимина. Через пару минут вошли служанки, вновь принимаясь ухаживать за своим сонным господином с неизменными улыбками на губах.       Весь день был похож на предыдущий, Чимин праздно проводил время, гулял по саду, читал книги, медитировал. Несколько раз они с Чонгуком пересекались, крали друг у друга несколько поцелуев и порой не могли разойтись, словно сшитые друг с другом. Чимин не расстраивался, когда Чонгук уходил по делам — он знал, что вечером они снова встретятся, что Чонгук всё равно найдёт время прийти к нему сразу же, как только Чимин захочет его увидеть.       Вот только было то, что не давало Чимину покоя. Утренний случай ещё был свеж в воспоминаниях и Чимину почему-то не удавалось его забыть, он раз за разом прокручивал его в памяти, постепенно подцепляя ещё одно воспоминание о странном поведении А-Чунь, а за этот день Чимин увидел и то, что отец был каким-то странным. Он был словно… Пустым? Чимин не мог объяснить свои мысли как бы ни пытался, но он не видел жизни в глазах отца, все его действия походили друг на друга, словно давно заученные наизусть. Он только и повторял как же Чимин хорош на посту императора, хотя Чимин не делал ничего из своих обязанностей в последние два дня. Конечно, до этого он целыми днями занимался делами империи, но разве отец не должен был быть недоволен тем, что Чимин увиливает от своих обязанностей, скидывая их на Чонгука?       Что-то было не так, но что?       — Ты снова задумчив, — Чонгук приветственно положил ладонь на поясницу Чимина, найдя его в парке на мосту. — Что тебя так тяготит?       — Ты слишком много общаешься с моим отцом, — забавно поморщился Чимин. Он всматривался в ровную гладь воды, словно стараясь найти в ней ответы, которые не мог найти в своей голове. Это было невероятно странным: он одновременно боялся воды, и вместе с тем всегда чувствовал с ней какую-то странную связь. Должно быть, сказывалось его происхождение. Всё же его дальний родственник — божество, великий Белый Журавль.       Чонгук рассмеялся, кивая и тоже опираясь на перила локтями.       — И всё же, о чём думаешь?       — Не знаю, обо всём, — пожал плечами Чимин, рассматривая яркие всполохи пламени на небе. Так умирало солнце. Оно всегда погибало невероятно красиво, его провожало множество ярких цветов на небе, птицы заводили свои громкие песни, весь мир ярко тосковал по этому светилу. И точно так же ярко солнце воскресало вновь. Оно было прекрасно в своей смерти и в своём возрождении каждую ночь и утро. — Мне кажется отец странно себя ведёт.       — Странно? — переспросил Чонгук, нахмурившись.       — Я не могу объяснить, — покачал головой Чимин. — Просто… Я не знаю, он как будто говорит одно и то же, только разными словами. И он всё ещё не сказал мне ни слова по поводу того, что я не занимаюсь делами империи.       — В последнее время ты выглядишь уставшим, — возразил Чонгук. — Я думаю, что он видит, что тебе нужен отдых. И твой отец, и я волнуемся о тебе, Чимин, — Чонгук посмотрел на Чимина, опуская руку ему на спину. — Ты и так многое сделал для империи, не вини себя за небольшой отдых. Ты это заслужил.       — Но мне кажется это неправильно, — прикусив нижнюю губу, Чимин поднял неуверенный взгляд на Чонгука. — Это я император, я должен выполнять все свои обязанности, а не ты.       — Я просто помогаю тебе, — мягко улыбнулся Чонгук. — Всё в порядке, если ты отдохнёшь несколько дней и вместо тебя всё сделаю я. Мне не сложно помочь тебе, — Чонгук притянул Чимина к себе за талию, нежно поглаживая его спину обеими руками. — Ты сегодня пропустил ужин, — заметил Чонгук, заглядывая обеспокоенным взглядом в глаза Чимина.       — Нет аппетита, — покачал головой Чимин, заглядывая в глаза Чонгуку. Он на самом деле сильно волновался и, похоже, весь день не мог перестать думать о странном состоянии своего возлюбленного, отчего приходил к Чимину чаще, чем обычно. — Я в порядке, правда. Должно быть, действительно устал, — Чимин улыбнулся и встал на носочки, слегка касаясь губ Чонгука, прикрыв глаза. Они были мягкими и влажными, приятными на ощупь, но совершенно бездейственными, впрочем как и уста Чимина. Их поцелуи были невинными и нежными, однако почему-то не вызывали так же много чувств, как раньше. Чимин слишком сильно устал.       — Но тебе стоит покушать, — возразил Чонгук, когда Чимин отстранился от его губ.       — Я не хочу, — покачал головой Чимин. — Я постою тут ещё немного и пойду спать. Можешь ложиться, не жди меня.       — Ты уверен? — нахмурившись, спросил Чонгук.       — Да, не переживай. Я в порядке, — Чимин отстранился от Чонгука, высвободившись из его рук, и неспешным шагом, заложив руки за спину, направился вперёд по тропинке. Туда, где бумажные фонарики не освещали путь, но Чимин знал его достаточно хорошо, чтобы дойти до места даже без единого лучика света.       Чимин ещё долго чувствовал на себе взгляд Чонгука, пока не скрылся за растительностью, наполняющей императорский сад. Чонгук не стал следовать за ним и Чимин был благодарен ему за это, поскольку сейчас хотелось остаться одному и подумать обо всём происходящем вокруг. Поведение всех близких ему людей было странным, порой их действия совершенно противоречили им самим, тем, какими они были обычно. Чимин читал об этом как-то раз, он слышал об одержимости призраками, но сомневался, что во дворце, куда не мог пробраться ни один злой дух, могли оказаться одержимые призраками. И даже если бы призраки захватили тела где-то вне стен замка… Ни Чонгук, ни А-Чунь, ни отец — никто из них не покидали пределы замка в последние несколько недель.       Чимин устало опустился на траву возле дерева и поднял голову вверх. На стремительно темнеющем небе начали просматриваться редкие звёзды, которые Чимин мог заметить сквозь листву дерева. Чимин любил смотреть на звёзды, любил соединять эти сияющие точки воображаемыми линиями, находя всё новые и новые силуэты в небесах. Порой Чимин придумывал истории про тех, кого рисовал из звёзд, он мог часами, всю ночь, думать о том, как же на небо попала та или иная фигура. Он уже очень давно не делал ничего подобного, в последний раз он занимался таким в детстве, сидя вместе с Чонгуком во внутреннем дворе замка.       Сердце Чимина наполнилось неясной тоской и уже знакомым тревожным чувством. Словно он упускал что-то невероятно важное, словно его место было совсем не здесь. Не на посту императора, в удобствах, во дворце, полном служанок, готовых исполнить любой приказ Чимина. Словно его предназначение было куда значимее и важнее, чем эта праздная и спокойная жизнь. Скучная.       Чимин вздохнул. Раньше он не ощущал такой скуки и тоски, ему казалось что, победив демона, он мог вздохнуть спокойно и зажить счастливо, окружённый всеми благами, которыми был лишён во время его давнего путешествия. Но теперь, в спокойствии сидя у раскидистого дерева, Чимин чувствовал себя слишком ненужным и бесполезным, ему хотелось встать и уйти, только непонятно куда или зачем.       — Чимин, — мягкий голос отца прервал размышления Чимина. Юноша с вымученной улыбкой вздохнул и слегка отодвинулся, позволяя мужчине сесть рядом с собой.       — В последнее время все так любят мешать мне думать, — усмехнулся Чимин, не сводя взгляда с неба.       — Мне очень жаль, что я потревожил твои размышления, — усевшись рядом с сыном, произнёс мужчина. — Что же так тяготит тебя?       — Я в порядке, отец, правда. Чонгук уже сказал, что вы оба волнуетесь обо мне, но я в порядке. Просто… Я не знаю. Наверное, я просто немного приболел.       — Может быть, тебе стоит посетить целителя?       — Я думаю это лишнее, — покачал головой Чимин и прикрыл глаза. — Я отдохну и всё пройдёт.       — Ты уверен? — спросил мужчина, но Чимин не ответил. Он не был уверен. Сегодняшний день был странным и непонятным, а тревожное чувство в груди разгоралось сильнее с каждым прожитым часом. — Чимин, ты можешь поговорить со мной, я пойму тебя, — участливо предложил отец. Чимин приоткрыл глаза и опустил взгляд на мужчину, заглядывая ему в глаза. Чимин не ожидал увидеть там что-то, рассчитывая на привычную пустоту, но, к его удивлению, он увидел там смесь странных и непонятных чувств, в одной из которых узнал что-то похожее на страх. Только не за себя.       — Я не знаю, — Чимин вновь закрыл глаза, всем телом опираясь о ствол дерева. — Мне все говорят, что я зря придумываю себе проблемы.       — Если тебя это волнует, я уверен, что это что-то важное, — возразил отец.       — Я не знаю как сказать об этом. Просто… Всё такое странное. Вчера я думал, что это действие вина…       — Вина?       — Да. Вы же знаете, иногда после него я чувствую себя странно, — отец вдруг усмехнулся. Чимин нахмурился и опустил на него взгляд, поэтому мужчина сразу стёр улыбку со своего лица. — Я же говорил, — вздохнул Чимин. — Вам тоже весело от моих проблем, отец.       — Нет-нет, ты не так меня понял, — покачал головой мужчина, даже если Чимин снова закрыл глаза и не видел. — Я просто поперхнулся. Пожалуйста, продолжай, — это была невероятно странная отговорка, но Чимин принял её.       — Вчера я думал, что моё странное состояние — действие вина, но сегодня всё стало ещё хуже. И сегодняшнее утро… — Чимин попытался подобрать правильные слова, но его мысли разбегались, как испугавшиеся громкого звука кролики. — Я не знаю, просто всё очень странно.       — Как будто всё это — сон? — мягко подсказал отец.       — Я не знаю, может быть, — Чимин захныкал, запустив пальцы в волосы. — Но разве может быть сон таким реальным?       — Если он навеян злым духом — конечно может, — негромко произнёс отец. Чимин нахмурился и поднял взгляд на мужчину, тяжёлым взглядом рассматривая его. — Ничего не припоминаешь?       — А я должен? — Чимин поджал губы. Так значит, он в самом деле что-то забыл.       — Ты знаешь, кто такой Фанлань? — осторожно уточнил отец.       — Конечно, — фыркнул Чимин. — Отец, Вы же сами с ним знакомы. Или у Вас проблемы с памятью? — Чимин нахмурился.       — Вовсе нет, — покачал головой отец, расслабив плечи. — Подумай ещё о том, что я тебе сказал, а утром мы с тобой ещё побеседуем, — мужчина поддерживающе сжал плечо Чимина и поднялся. Он сделал несколько шагов вперёд, пока мозг Чимина усиленно перебирал множество мыслей. В висках болезненно запульсировало.       — Отец, — позвал Чимин, остановив мужчину. Отец развернулся с мягкой улыбкой. Чимин нахмурился, в его голове запульсировала слишком странная мысль. — Ты Фанлань? — мужчина улыбнулся и развернулся, усевшись обратно к Чимину. Сердце Чимина судорожно забилось в груди.       — Что именно натолкнуло тебя на эти мысли? — поинтересовался мужчина.       — Отец никогда бы не усмехнулся, если бы я сказал, что выпил вина. А Фанлань — да, — Чимин поджал губы. — Что происходит?       — Чимин, — со вздохом произнёс мужчина, готовясь к серьёзному разговору. Чимин знал, что этот разговор не принесёт ему счастья, но он хотел услышать то, что должен был сказать ему этот мужчина. — Я не знаю, что происходит в этом мире и я не знаю, решил ли ты помнить своё путешествие или ты посчитал нужным его забыть, но…       — Я помню, — уверенно произнёс Чимин. — Если ты говоришь о том, что я покинул дворец, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас, то я помню, — кивнул Чимин. Мужчина с грустной улыбкой посмотрел на Чимина.       — К сожалению, в реальности твой путь ещё не окончен. Боюсь, он ещё слишком далёк от конца. Сейчас ты, Чонгук и мы с Исином находимся в деревне Шуйше. Мы столкнулись со злым духом — змеем, который способен пробираться во сны людей и создавать для них ту жизнь, которую они желают всем сердцем, чтобы, пока человек спит, питаться его энергией. Мы несколько дней пытались найти этого злого духа, но всё было бесполезно и поэтому ты решил всё сделать самостоятельно. Среди ночи ты один сбежал в лес и там тебя укусил этот змей, поэтому теперь ты спишь.       — Так значит всё это, — Чимин развёл руки в стороны, — мой сон? Выдумка?       — К сожалению, да, — кивнул мужчина. Чимин грустно усмехнулся. — Ты не удивлён.       — Должно быть, змей ошибся с моими желаниями. Я не чувствую себя таким счастливым, каким должен, и все эти люди… Они совершают странные поступки, — Чимин зажмурился, устало потирая глаза. — Никто не знал, что я ушёл?       — Нет. Чонгук чуть с ума не сошёл, когда проснулся, а тебя рядом не было. Я никогда в жизни не слышал, чтобы он ругался так громко и так грязно, — усмехнулся Фанлань. — Я думал, он всех нас там убьёт, когда влетел в нашу с Исином комнату и сказал, что ты сбежал.       — Он злился? — непонимающе уточнил Чимин. — На меня?       — Он злился из-за того, что переживал. И не только на тебя, на себя он злился намного сильнее. Чонгук говорил, что ночью ты хотел поговорить с ним об этом, но из-за того, что он был слишком уставшим, он отказался выслушивать тебя. Хотя он думал, что ты не поступишь так по-детски безрассудно, — рассказал мужчина. Чимину нечего было ответить. Он не помнил происходящего вне сна, не помнил то, почему он сбежал и что за разговор у них был с Чонгуком. Но, наверное, в реальности Чимин совсем не такой, каким он представлял себя здесь.       — Как мне проснуться? — спросил Чимин, ощущая странную пустоту в груди, где иногда поблёскивали всполохи тревоги.       — Осознание сна не помогло, — задумчиво начал размышлять Фанлань. — Мы думали о том, что ты сможешь выбраться из сна либо тогда, когда осознаешь, что всё вокруг — это не реальность, либо когда убьёшь змея.       — Убить змея? — непонимающе спросил Чимин, нахмурившись.       — Когда мы нашли тебя в лесу, змей точно так же спал у тебя на груди. Поэтому, скорее всего, сейчас он где-то здесь, может быть, в своей форме, а может, в ком-то из тех, кто тебя окружает. Подумай: кто это может быть? Ты говорил, что все говорят тебе, что ты придумываешь проблемы, кто говорил так больше всех?       — Их двое, — неопределённо пожал плечами Чимин. — А-Чунь и Чонгук. Утром я говорил с А-Чунь, хотел поделиться с ней своими переживаниями, но она сказала, что я сам себе придумываю проблемы и мне стоит отпустить эту ситуацию. А Чонгук… Он скорее просто беспокоится обо мне.       — Но ты всё равно назвал его.       — Он… Он странно себя ведёт. Я не могу объяснить, просто… Я не знаю, он очень странный, — покачал головой Чимин.       — Подумай об этом, Чимин. В твоём сне я бессилен, и всё, что я могу сделать — подсказать тебе что-то, но выбор тебе придётся сделать самостоятельно. Я постараюсь поискать змея в его истинной форме, а ты… Присмотрись к этим двоим, — мужчина вновь поддерживающе сжал плечо Чимина и поднялся со своего места. — Я не могу оставаться рядом с тобой слишком долго, иначе змей может что-то заподозрить. Хотя что-то мне подсказывает, что он уже знает о том, что я в твоём сне, — вздохнул Фанлань. Чимин поднял взгляд, рассматривая уставшее лицо своего отца, его утомлённую улыбку и медленную походку. Наверное, Фанлань устал от переживаний за него. Если Чимин правильно помнил, то Фанлань был ему наставником и другом, именно Фанлань учил Чимина основам заклинательства. Хотя Чимин не мог быть уверен в том, в каких они отношениях в реальности. Может быть, такие хорошие отношения — это лишь желания Чимина.       Всю ночь Чимин не мог уснуть. Чонгук просыпался пару раз и обеспокоенно спрашивал в чём дело, но всё время Чимин только и мог, что продолжать отвечать, что всё в порядке, он сам проснулся только что, и после этого делать вид, что он спит. На третий раз Чимин не позволил Чонгуку увидеть даже то, что он бодрствовал, притворившись спящим, поэтому Чонгук быстро засыпал дальше. На протяжении всей ночи Чимин продолжал думать, всматриваясь в лицо Чонгука, усиленно стараясь воскресить в памяти какие-то моменты с Чонгуком и А-Чунь, которые могли бы указать именно на этого человека. Но мало того, что они были одинаково подозрительными, так Чимин, чем больше думал, тем легче находил всему этому оправдание и под конец ночи он уже сомневался в том, что встреча с Фанланем в теле его отца не была сном. Может быть, на нём так сказывалась усталость.       Под утро Чонгук тихо выбрался из кровати и юркнул за дверь, не потратив особо много времени на одежду. Должно быть, он лишь накинул мантию и в таком виде вышел из их с Чимином покоев, а значит, скоро должен был вернуться. Чимин устало вздохнул, открыв глаза и уставившись в потолок. Вся эта бессонная ночь невероятно сильно вымотала его, и Чимин бы чувствовал, что она прошла не зря, если бы благодаря ей он смог найти ответ хоть на один из своих вопросов, однако вместо нахождения ответов, Чимин находил всё новые загадки, которые ему не удавалось разгадать.       Был ли это в самом деле сон? Если да, то кто именно являлся тем самым змеем: Чонгук, заботящийся о Чимине, внимательный к каждому его шагу, или А-Чунь, готовая встать за Чимина горой, способная выслушать и точно так же, как Чонгук, волнующаяся о Чимине? А может быть, змея не было ни в ком из них и он принял совсем иную форму? Или змей был в отце, зачем-то выдавая себя за Фанланя, хотя не было понятно какую цель он преследовал. Может быть, таким странным образом злой дух мог убить Чимина. Всё было таким сложным и странным, Чимин мог представить себе развитие событий в любом случае, и в каждом из них представлялся как хороший, так и плохой исход.       — Чимин, — мягко позвал Чонгук, открыв дверь спиной. Юноша опустил уставший взгляд на вошедшего с подносом Чонгука. — Я так и знал, что ты не спишь, — улыбнулся Чонгук, проходя дальше в покои и оставляя поднос на столе. — Что тебя так тревожило всю ночь? — Чонгук подошёл ближе к Чимину и протянул ему руку, помогая подняться с кровати.       Чимин ничего не ответил. Он продолжал изучающе смотреть на Чонгука, стараясь найти в его поведении хоть что-то странное. Да, было странным то, как легко Чонгук относился к тому, что Чимин не спал всю ночь, и вовсе то, что Чонгук знал об этом, хотя Чимин уверен, что притворялся спящим он достаточно хорошо, но ведь на этот раз подобное поведение Чонгука было объяснимо. Чимин был уверен, что его ждал серьёзный разговор после завтрака. Чонгук просто хотел, чтобы Чимин, наконец, покушал.       — Как ты узнал, что я не спал? — спросил Чимин, усаживаясь на подушку рядом со столом, подогнув под себя ноги.       — Мы же с тобой связаны, — напомнил Чонгук. — Я чувствую тебя благодаря контракту. А теперь давай кушай, — поторопил его Чонгук. Чимин послушно принялся есть, медленно подхватывая палочками еду и неспеша отправляя её в рот. Его мысли были заняты утомительными раздумьями, а тело сковывала усталость после бессонной ночи.       Закончив с едой, Чимин отложил палочки и устало вздохнул, уставившись в пустую миску. Он не чувствовал насыщения от еды, как и не чувствовал особого голода всю ночь, хотя за прошлый день почти ничего не ел. Его мысли были заняты совсем другим и это было далеко не питание.       — И что же тебя так волновало всю ночь? — Чонгук нахмурился, его взгляд потяжелел. Чимин посмотрел на него, стараясь высмотреть хоть что-то, что могло бы подсказать ему верное решение. С одной стороны, не было ничего необычного, Чонгук вёл бы себя именно так. Но с другой… Чонгук ведь всегда начинал с «Чимин», когда им предстоял серьёзный разговор. Это такая маленькая мелочь, разве она может быть важной?       — Ты змей? — устало спросил Чимин.       — Что? — взгляд Чонгука стал непонимающим и сбитым с толку. Конечно же, он не скажет об этом прямо.       — Не важно, — отмахнулся Чимин. — Просто недавно прочитал книгу о злых духах, там был змей-обольститель.       — Так я похож на змея-обольстителя? — Чонгук игриво улыбнулся. Чимин его веселья не разделял. — Почему ты вчера вернулся так поздно?       — Я говорил с отцом, — пожал плечами Чимин, краем глаза наблюдая за тем, как изменилось лицо Чонгука.       — Кстати о нём. Я хотел поговорить с тобой об этом позже, когда ты отдохнёшь, но, думаю, ты должен знать, — Чимин повернулся к Чонгуку всем корпусом, показывая своё внимание к его словам. — Мне кажется с ним что-то не так. Я пока не совсем уверен, но, я думаю, что его тело захватил призрак. Он на днях покидал дворец и с тех пор ведёт себя довольно странно.       — Покидал дворец? Почему я об этом не знал? — нахмурился Чимин.       — Я не уверен, что могу это говорить, поскольку это испортит тебе сюрприз, но, мне кажется, твой отец меня поймёт. Он хотел устроить тебе сюрприз и хотел собрать во дворце всех бессмертных, потому что ты в последнее время сильно по ним скучаешь, но вернулся из своей поездки он странным.       — Почему ты вчера сказал, что он просто волнуется обо мне? — Чимин внимательно следил за выражением лица Чонгука, но оно не говорило совершенно ничего. Чонгук был спокоен, он совсем не нервничал и, кажется, говорил правду.       — Я не хотел беспокоить тебя, потому что ты и так устаёшь, а волнение за отца не позволило бы тебе отдохнуть ни дня, — ровно ответил Чонгук, уставший мозг Чимина продолжал пытаться понять говорил ли Чонгук правду или нет, пытался найти хоть что-то, за что Чимин мог бы уцепиться и ответить на все свои вопросы. Но пока что вопросов появлялось только больше, сомнения продолжали одолевать Чимина. Сомнения во всём. В словах Чонгука, в словах отца, представившимся Фанланем, в нереальности этого мира или его правдивости. У Чимина начинала болеть голова.       — Тогда почему ты рассказал об этом сейчас? — спросил Чимин, даже несмотря на то, что знал: он не получит такой ответ, который полностью удовлетворит его и сможет ответить на все вопросы.       Чонгук нахмурился, между его бровями пролегла складка, сделавшая его лицо серьёзным и напряжённым. Таким привычным.       — Что он тебе уже успел наговорить? — взгляд Чонгука потяжелел, глаза потемнели и лишь на секунду Чимин заметил в них странный золотистый отблеск. Вот только стоило Чимину моргнуть, как этот отблеск исчез, словно его там никогда не было, и это всё — лишь иллюзии разыгравшегося воображения Чимина после долгой бессонной и тревожной ночи.       — Ничего, — устало качнул головой Чимин. — Не бери в голову.       — По-видимому, он что-то сказал обо мне, — стоял на своём Чонгук. — Чимин, мы с тобой идём одной жизненной тропой, ты можешь мне довериться, — голос Чонгука вдруг стал мягким, взгляд потеплел. Не то. Это всё было не тем. Чимину хотелось расплакаться, его голова невероятно сильно болела, тело окутывала усталость и ему хотелось сомкнуть глаза хоть на минуту и отдохнуть от всего, что внезапно на него навалилось, вот только от одной мысли об этом внутри что-то неприятно зашевелилось и в голове промелькнула мысль о том, что он ведь не должен быть таким, он не должен убегать от своих обязанностей. Но вместе с тем подобная реакция не была для Чимина чем-то новым. Словно… Словно он всегда реагировал именно так.       — Всё в порядке, — наконец качнул головой Чимин, поднимаясь со своего места. — Я думаю, мне всё же стоит отдохнуть.       — Да, лучше поспи ещё немного, — кивнул Чонгук, тоже поднимаясь и собираясь помочь Чимину дойти до кровати, но тот вдруг мягко отстранился.       — Думаю, мне стоит прогуляться, а не поспать. Может быть, займусь практикой медитации в саду, — Чимин заметил, что Чонгук хотел что-то сказать, но опередил его, сделав шаг назад и спеша скрыться за дверью. Если Фанлань прав и это действительно всего лишь сон, а кого-то из его участников подменил змей, то Чимину стоит меньше слушать убеждения каждого, кто окружал его.       Приятный тёплый весенний ветер ласкал кожу лица Чимина. Воздух ещё не был горячим от палящего летнего солнца, но уже успел прогреться достаточно, чтобы даже после нескольких часов, проведённых вне стен дворца, кончики пальцев не щипало от холода. Хотя всё же Чимин любил более раннюю весну, когда деревья только выпускали свои первые листочки после зимних холодов, когда вся округа наполнялась приятным благоуханием цветов из императорского сада. Сейчас же многие деревья уже отцвели, оставляя за собой зеленоватые плоды, а цветы больше не поражали своим разнообразием, как делали это раньше, более ранней весной. Постепенно все цветы теряли такое разнообразие красок и оставались радовать взгляд лишь те, что проведут всё лето под яркими обжигающими лучами солнца.       Чимин остановился у дерева, присаживаясь возле него на зелёную, мягкую траву. Неподалёку жевал какое-то растение кролик, иногда подёргивая своим пушистым хвостиком, лапками перебирая траву в поисках вкусностей. Этот кролик был белым, без единого пятнышка иного цвета, лишь его глаза отдавали невероятным красновато-фиолетовым цветом, когда тот поднял взгляд на Чимина. Зверёк, заметив внимание к себе, сразу же забавно попрыгал к Чимину, принюхиваясь к протянутой ему руке.       — Ты почему тут снова один? — с улыбкой спросил Чимин, поглаживая кролика между ушей. Зверёк устроился рядом с Чимином, принявшись жевать траву вокруг и не отходя слишком далеко от человека.       Наблюдая за кроликом, Чимин вновь погрузился в раздумья. Если слова Фанланя правда, то было вполне объяснимо почему кролика ещё не забрали и тот всё ещё прыгал вокруг, хотя обычно сбежавших от всех зверьков быстро ловили и возвращали в их загон. Чимин всегда любил наблюдать за кроликами, но такая возможность выпадала ему не часто. И раз этот мир подчиняется желаниям Чимина, значит это его желание тоже было воплощено в жизнь этим крохотным белым комочком.       Однако думая об этом, Чимин никак не мог понять почему же тогда погода отличалась от его любимой. Да, он любил приятное тепло, иногда лёгкую прохладу, но не любил жару и холод, поэтому вполне объяснялась эта мягкая погода, однако время года было странным. Чимину, может быть, и нравилось лето с поздней весной, но всё же любил он именно ту благоухающую цветами весну, готовый вечно оставаться среди возрождающейся после холодов природы. Так почему же этот странный злой дух не выбрал то, что любил Чимин? Или, может быть, не было никакого злого духа, разве что вселённый в отца, как и говорил Чонгук?       — Чимин, — мягко произнёс мужской голос. Его тембр был отцовским, внешность была родительская, но интонация и манера говорить совсем отличались от того, как обычно вёл себя отец Чимина. Это было бы сложно заметить, если бы Чимин не уделил этому особое внимание, всматриваясь в мимику, жесты, вслушиваясь в его голос. — Ты не спал этой ночью?       — Как ты узнал? — спросил Чимин, скользя взглядом по выражению лица человека, который одновременно был и его отцом, и… другом? Мужчина мягко улыбнулся и присел рядом с Чимином.       — Когда ты спишь в своём сне, мир перестаёт существовать. А сейчас, поскольку я нахожусь в твоём сне, я бы, скорее всего, тоже перестал существовать на время твоего сна и вернулся в бодрствование, — мягко пояснил Фанлань. — Ты не мог уснуть из-за моих слов?       — Мне сложно тебе поверить, — тихо признался Чимин, опустив взгляд на жующего траву кролика. — Я помню всю свою жизнь, может быть, и забылись некоторые моменты, но, скорее всего, в этом виновно время и моя плохая память. Ты же знаешь, я люблю забывать важные моменты, — невесело усмехнулся Чимин, только после произнесения задумываясь о том, что же он такого важного забывал за всю свою жизнь и почему Фанлань должен об этом знать. Всё было как в тумане. Чимин покачал головой и вздохнул.       — Чем закончился твой путь? — спросил Фанлань с такой улыбкой, словно ему было известно всё, каждый шаг Чимина был предугадан им. Словно Фанлань мог забраться в голову к Чимину. Фанлань всегда был таким, казалось, что нет чего-то, что было бы ему не известно и непонятно, хотя видеть подобное выражение лица у отца было довольно странно.       Чимин задумался. Он помнил, что победил демона сыхэ, помнил, что занял трон и спас империю от краха. Он также помнил и то, что народ признал его как мудрого правителя, как того, за кем они готовы идти. Но всё это было очень размытым и нечётким, Чимин помнил только что-то общее, но ничего конкретного. Он не мог припомнить своих приказов, хотя точно знал, что они были невероятно мудрыми и разумными, из-за чего люди в империи всегда восхваляли его, радуясь такому императору. Он не мог припомнить и то, как он победил демона. Но ведь Чимин часто что-то забывал, к тому же все эти воспоминания уже давно покрылись слоем пыли прожитых лет.       — Подумай об этом ещё немного, может быть, ты всё же что-то припомнишь, — с улыбкой произнёс Фанлань. Чимин посмотрел на него и не увидел там ни единого проблеска веры в то, что Чимин сможет вспомнить хоть что-то. — Но тебе стоит поторопиться. Я не уверен, идёт ли время в твоём сне так же, как оно идёт вне сна, поэтому нам стоит быть готовыми так же и к тому, что один день во сне равен одному дню в действительности. Тогда сейчас ты уже третьи сутки проводишь без еды и воды, а твоя жизненная сила всё больше истощается из-за злого духа. Если к завтрашнему утру ты не примешь окончательное решение, то, боюсь, к вечеру следующего дня твой сон затянется на вечность, — улыбка пропала с лица мужчины, теперь там не было мягкости и теплоты, а лишь сталь и печаль. Словно Фанлань не был уверен в том, что Чимин сможет что-то сделать.       В груди больно кольнуло. Так неправильно для этого мира и этого Чимина, которым он себя вообразил, но почему-то слишком привычно, чтобы казаться неправдой. Чимин понимал, что, скорее всего, вне сна он не такой смелый, не такой могучий, а, может быть, он вовсе слабый мальчишка, прячущийся за спинами своих спутников. Может быть, он не идёт впереди, не может принимать решения и даже не имеет предположений, чтобы посоветоваться с другими. Может быть, вне сна его жизнь совсем иная и, может быть, вне сна он не сможет победить, как сделал это во сне много лет назад. Может быть, его ждёт проигрыш не только демону сыхэ, но и самому себе.       — Чонгук… Он любит меня? — тихонько спросил Чимин, слишком боясь спрашивать про себя. Он боялся разочароваться слишком сильно. Чимин перевёл взгляд на Фанланя, всматриваясь в его выражение лица.       — Да, — ответил Фанлань, но лицо его было печально, он сожалел Чимину.       — Но не так, как тут, да? — Чимин поджал губы.       — Ты для него как младший брат, — с сожалением произнёс Фанлань.       — А у него… У него кто-нибудь есть? — нерешительно спросил Чимин.       — У него была жена. Но она погибла ещё до того, как вы с ним покинули дворец, — немного подумав, Фанлань добавил: — ты её знаешь.       — Кто она? А-Чунь? — предположил Чимин, больше не смотря на Фанланя.       — Нет, А-Чунь, насколько я знаю, была твоей наложницей.       — И я её любил?       — Вы были хорошими друзьями, — ответил Фанлань. — Ты не так часто говорил о ней.       — Она тоже погибла? — негромко спросил Чимин. Фанлань не ответил. Ответа и не требовалось, Чимин понял всё по печальному молчанию. — А мой отец?       — Мне жаль, — на этот раз ничего не ответил уже Чимин. Его грудь сдавило от боли, когда он представил себе жизнь без А-Чунь и отца. Разве могла она быть счастливой без заботы родителя и яркой улыбки весёлой девчушки?       — Хоть кто-нибудь, — немного помолчав, всё же решился задать этот вопрос Чимин. — Хоть кто-нибудь из тех, кто сейчас меня окружает, жив?       — Чимин, твоя жизнь вне сна совсем другая, — попытался начать Фанлань, но Чимин его остановил, качнув головой. Ему не хотелось слышать речи успокоения и поддержки, ему хотелось узнать лишь то, кто у него остался. — Только Чонгук, — ответил мужчина.       Вот как.       Чимин горько усмехнулся и поднялся.       — Я хочу прогуляться. Один, — и ушёл. Чимин почему-то знал, что Фанлань попытается что-то сказать об этом, как-то смягчить действительность, но разве имело это хоть какой-то смысл? Мёртвые останутся мёртвыми, они не смогут воскреснуть. И даже если бы Фанлань сказал, что сейчас Чимину это не так важно, что это не причиняет ему боль вне сна, он бы не смог ему поверить. Потому что все эти мёртвые люди живы в его сне, они окружают его, они живут с ним, улыбаются ему. Значит это то, что хотел Чимин, значит он действительно хотел, чтобы они оставались живы.       Чимин не заметил, как дошёл до пирса, остановившись недалеко от его края. Рядом с ним покачивалась лодка, ударяясь о деревянные доски, шум волн смешивался с тихим шелестом ветра в листве деревьев за спиной, а перед глазами открывался вид на спокойный, безмятежный залив, за которым виднелся бескрайний океан. Отсюда Чимин мог увидеть не только океан, но и весь берег резиденции императора. Ему казалось, что он сможет вспомнить хоть что-то конкретное, всматриваясь в знакомые места, но вспоминал он только то, как любила А-Чунь кататься на этой лодке, каждый раз кое-как уговаривая Чимина покататься с ней, а ещё вспоминал очень странный и размытый вид на этот залив откуда-то издалека, с горы, и чужие слова про становление императором. Чимин не помнил, кто это говорил, но помнил, что это было чем-то важным и значимым для него, то, что придало ему сил в прошлом.       А ведь и слова про становление императором, за которым пойдут люди, тоже принадлежали далеко не Чимину. Об этом Чимин помнил получше, он точно знал, что это произнёс Чонгук, в его голове эти слова звучали именно его голосом и отдавали приятным теплом в груди. Это было странным, ведь Чимин знал, что хотел стать императором всегда, с самого своего рождения, но почему-то сейчас, вспоминая слова Чонгука, Чимину казалось, что они стали чем-то новым, зажгли огонёк внутри него. Но разве он когда-то потухал? Разве мог он быть потушенным, если Чимин был тем, кем представлял себя?       Чимин тихо вздохнул, опустив взгляд на воду, рассматривая дрожащие солнечные блики на ней и замечая почти незаметное движение сбоку человека, который точно хотел остаться незамеченным. Чимин поднял голову, натыкаясь взглядом на улыбающуюся А-Чунь, только теперь он не мог улыбнуться ей в ответ, вспоминая слова Фанланя. Если это всё сон, то А-Чунь мертва. Если это всё сон, то Чимин больше никогда не сможет услышать её заливистый смех и увидеть её счастливую улыбку, когда проснётся.       — Тебя редко можно увидеть на пирсе, — весело отозвалась девушка, подходя к Чимину поближе. — О чём задумался? — с неизменной улыбкой на губах поинтересовалась А-Чунь. Чимин не мог заставить себя говорить. Слова не шли, да и что мог ответить Чимин? Он не мог сказать А-Чунь истинную причину своей задумчивости, но и не хотел врать ей, не мог что-то придумать. — Что? Неужели задумался о чём-то постыдном? — хитро сощурившись, спросила А-Чунь.       — Нет, — тихо ответил Чимин, опуская взгляд обратно к водной глади, краем глаза замечая, что лицо А-Чунь потеряло улыбку.       — Тебя что-то беспокоит? — Чимин неопределённо пожал плечами. Отвечать не было нужды. — Ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной тем, что тебя беспокоит? Это то, о чём ты говорил вчера?       — Почти, — с тихим вздохом отозвался Чимин, нерешительно замявшись. — Мне кажется, что всё это сон.       — Что, всё так прекрасно? — хихикнула девушка, видимо считая слова Чимина шуткой. Но когда ей не ответили даже улыбкой, всё веселье пропало. — Чимин?       — Это звучит безумно, — качнул головой Чимин, поджав губы.       — Обычно за безумства отвечаю я, а не ты. Не отнимай мою работу, — усмехнулась девушка, но уже без прежнего веселья. — Ну давай, попробуй меня удивить.       — Я бы очень хотел, чтобы это оказалось неправдой, но мне кажется, что всё это, — Чимин неопределённо развёл руки, — является сном. Что вся жизнь, которую я сейчас помню — сон, лишь с редкими воспоминаниями действительности. Боюсь, что это всё — влияние злого духа на меня, что я вижу ту жизнь, которой я бы хотел жить, пока в действительности я медленно умираю, — пирс погрузился в тишину, прерываемую лишь шелестом волн.       — Вот уж действительно, в этот раз ты меня победил, — спустя бесконечно долгую заминку сказала А-Чунь. — Почему ты так считаешь?       — Слишком долго объяснять, — качнул головой Чимин, не желая вдаваться в подробности. — Но я точно знаю, что если это всё сон, то в действительности всё совсем не так, как тут.       — Ты помнишь это или?..       — Что-то помню, о чём-то мне рассказали.       — Подожди, дай угадаю. Твой отец? Я бы на твоём месте ему не сильно верила, он какой-то странный, — нахмурилась девушка. — Чонгук упоминал что-то о злом духе.       — Чонгук сказал мне об этом, — кивнул Чимин. — Но давай лучше не будем о том, кто мне это рассказал.       — Хорошо, — кивнула А-Чунь. — И что ты собираешься делать?       — Я не знаю, — еле слышно ответил Чимин. Эти слова были неправильными, он не должен был произносить их, но почему-то они казались слишком привычными. Будто Чимин говорил эти слова всегда. — Я не знаю, что мне делать, я не уверен ни в чём, — Чимин покачал головой. — Если это всё сон, то… То в действительности мне некуда возвращаться. У меня нет дома, у меня нет отца и тебя…       — Я мертва? — удивлённо спросила А-Чунь, на что Чимин кивнул, не поднимая на девушку взгляд.       — У меня нет никого, кроме Чонгука. И даже Чонгук… У нас с ним не такие отношения, как тут. Я для него как младший брат, — Чимин зажмурился, стараясь хоть как-то привести мысли в порядок, но те скакали у него в голове подобно множеству пушистых кроликов, вечно разбегающихся в разные стороны. — Мне так не хочется, чтобы это всё оказалось просто сном.       — Но ведь ты сейчас счастлив? — спросила А-Чунь. Ещё вчера Чимин бы точно ответил, что да, он счастлив, но теперь он не был в этом уверен. Теперь, зная, что это могло оказаться просто сном, Чимин не мог отпустить мысли о том, что происходит там, за пределами сна. — Если ты сейчас счастлив, то какая разница: сон это или нет? Главное, что ты счастлив и ощущаешь всё так, как будто это действительность. Это твоя жизнь и тебе её жить, так проживи её счастливо, — Чимин поднял растерянный взгляд на улыбающуюся девушку. — Ты ведь думал, что я так скажу, да? — хихикнула А-Чунь.       — И да, и нет, — неопределённо сказал Чимин, в самом деле не зная, что он ожидал услышать от А-Чунь.       — Но я не могу так сказать, потому что ты мне дорог, — девушка тепло улыбнулась, в груди у Чимина что-то неприятно заныло. — Если это всё действительно сон, то в том-то и дело, что это как будто действительность, но не она. Это никогда не станет действительностью, это навсегда останется только сном, пусть и очень правдивым. Ты никогда не сможешь испытать то же самое, что мог бы испытать в действительности, твой мир будет очень ограничен теми познаниями, которые ты накопил к моменту сна. К тому же если ты столкнулся со злым духом в действительности, значит ты хотел его победить, разве нет? У тебя в любом случае была какая-то цель, к которой ты шёл, пока не уснул. Разве ты готов отказаться от этой цели так легко?       — Я даже не уверен в том, какая у меня была цель, — тихо фыркнул Чимин. — И была ли она вообще.       — Я уверена, что она у тебя была, и ты вспомнишь её сразу, как проснёшься, — подмигнула А-Чунь.       — Почему вчера ты говорила иначе? — Чимин неуверенно посмотрел на хихикнувшую девушку.       — Вроде император, а такой глупый, — Чимин уже возмущённо открыл рот, когда А-Чунь продолжила. — Если я — порождение твоего сна, значит я говорю то, что ты хочешь. Значит вчера ты хотел, чтобы я сказала именно это, а сегодня ты хочешь, чтобы я говорила другое.       — Если бы это было так, ты бы сейчас продолжала меня убеждать в том, что я говорю глупости и всё это — действительность, — покачал головой Чимин, но, видимо, у А-Чунь было другое представление об этом, поэтому она забавно насупилась, принявшись спорить.       — Вовсе нет, — покачала головой она. — Ты очень часто сам не знаешь чего хочешь. Ты можешь думать об одном, верить в то, что это твоё желание, а на деле желать совсем иного. Вчера ты верил в то, что ты не спишь, а сегодня ты больше веришь в то, что это сон, поэтому и хочешь, чтобы кто-то тебя окончательно убедил в этом. Дева А-Чунь к Вашим услугам, — девушка намеренно величаво задрала голову, тут же склонив её к груди, и поклонилась словно на официальном приёме у императора.       — Ты так легко восприняла это, — недоверчиво сощурился Чимин.       — Наверное, это из-за того, что я в действительности мертва и ты знаешь об этом, поэтому я в твоём сне не так этому удивлена. Я же просто твоё воспоминание, — улыбнулась девушка, но в улыбке её не было веселья или счастья. Эта улыбка была пустой. — Но мне, как твоему воспоминанию, приятно знать, что ты меня помнишь и хочешь, чтобы я была жива. Хотя в то же время мне очень грустно, — А-Чунь заглянула в глаза Чимину. — Тебе пора отпустить меня, если это всё действительно сон и я в самом деле уже мертва. Не держись за прошлое, Чимин. Прошлое должно оставаться в прошлом, а мёртвые оставаться мёртвыми, — уголки губ девушки были приподняты, но её глаза оставались неподвижны. Прежде чем Чимин услышал зов Чонгука сбоку, он заметил маленькие кристаллики слёз, что быстро скользнули по румяным щекам.       — Чимин, я тебя везде ищу, — позвал Чонгук, привлекая внимание обоих. — Я беспокоился, что ты слишком устанешь и хотел предложить тебе всё же немного поспать, — в голосе Чонгука слышалось искреннее волнение и забота, но теперь Чимин не мог поверить этим чувствам так, как верил прежде.       — Иди скорее, — шепнула А-Чунь Чимину и мягко подтолкнула его к Чонгуку. Чимин сделал глубокий вдох и улыбнулся губами, делая шаг навстречу Чонгуку. Его голова пухла от мыслей, однако теперь он мог выхватить из того роя, что был у него в голове, одну, самую важную мысль. У него осталось мало времени. Он должен был начать действовать уже сегодня, а для этого ему нужно было найти Фанланя и поговорить с ним без надзора Чонгука.       — Ты прав, мне действительно стоит отдохнуть, — кивнул Чимин, заложив руки за спину. Только спать ему теперь хотелось ещё меньше, чем прежде, поэтому, шагая рядом с Чонгуком, Чимин мог думать лишь о том, как бы покинуть комнату так, чтобы Чонгук об этом не узнал и точно не последовал за ним.       Уже в комнате Чонгук помог Чимину снять верхние одеяния, аккуратно сложил их рядом с кроватью и, дождавшись когда Чимин закроет глаза, вышел из покоев. Как только дверь за ним закрылась, Чимин открыл глаза, вслушиваясь в происходящее в коридоре. Чонгук негромко отдал приказ страже следить за входом в императорские покои и не впускать к Чимину никого, кроме самого Чонгука. Тем более следить за тем, чтобы отец императора даже близко не подходил к покоям, а если тот изъявит желание навестить сына, отправлять мужчину первым делом к Чонгуку.       Приказ был отдан так тихо, что если бы не безмолвие комнаты и затихший за окнами ветер, Чимин мог бы даже не услышать произнесённых Чонгуком слов. Хотя теперь Чимин не был уверен в том, что это был Чонгук, однако и в том, что это был точно не Чонгук, Чимин тоже не был уверен. Фанлань говорил, что злой дух, скорее всего, будет прятаться в ком-то из участников сна, и если всё это правда и Чимин действительно находится в своём сне, то он уверен, что злой дух находится именно в Чонгуке. В том, кого Чимину будет сложнее всего убить. Однако если это не сон…       Чимин качнул головой. А-Чунь была права, сейчас он больше верил в то, что всё вокруг не было правдой, а лишь прекрасным сном, который мог затянуться навечно, если Чимин не поторопится. Фанлань говорил, что у него осталось не так много времени, лишь до утра следующего дня, иначе путь Чимина в действительности будет навсегда окончен. Поэтому Чимин больше не был намерен медлить.       Всё ещё одолеваемый сомнениями, Чимин откинул лёгкое летнее одеяло и тихонько, на цыпочках, дошёл до окна. Его сердце ускорило ход, в груди предвкушающе разгорелся огонь, смешанный со страхом того, что любое его неверное движение, любой шум, и его услышат, остановят, не позволят уйти. Поэтому Чимин двигался медленно и аккуратно, переступая все скрипучие доски, даже если в его комнате их почти не было — слуги раз в сезон проверяли полы во всём дворце, особенно в императорских покоях, чтобы ничего, даже скрип, не нарушали покоя Чимина.       Чимин открыл окно, опасливо выглянув на улицу, и заметил идущую неподалёку стражу, поэтому юркнул обратно, спрятавшись под окном и даже затаив дыхание. Стражники о чём-то негромко переговаривались и, кажется, вовсе не заметили открытого окна в императорской спальне, а может, решили, что это служанки впустили в покои свежий воздух, чтобы императору спалось лучше. Впрочем, Чимин не долго об этом задумывался. Как только голоса стражников стихли, он опасливо выглянул наружу, скользнул взглядом по всей округе, отмечая стражников неподалёку и заранее думая о том, как ему стоит их обходить, чтобы они его не увидели.       Поспешно выскользнув из окна, Чимин на полуприседе добежал до ближайшей преграды в виде кустов и как раз вовремя — около стражников недалеко от окна появился Чонгук. Чимин постарался прислушаться к тому, что тот говорил, но находился слишком далеко от них, поэтому решил не тратить время зря и воспользоваться шансом. Пока внимание стражников было рассеянно из-за того, что они сосредоточенно слушали Чонгука, Чимин юркнул дальше, скрываясь за стенами от внимательного взгляда стражников.       Чимин не был уверен в том, что сможет найти Фанланя и уж тем более не был уверен, что если он пойдёт в таком виде его искать, то ни у кого не возникнет вопросов, так что Чимин решил надеяться на то, что Фанлань сам его найдёт, как делал это уже не один раз. Подождать его Чимин решил в саду, где скрыться от чужих глаз было легче всего — даже если бы его кто-то и заметил, Чимин слишком хорошо знал местность и мог быстро скрыться в случае необходимости.       Сердце гулко стучало глубоко в груди, да так сильно, что его биение отдавалось даже в ушах и кончиках пальцев. Чимин боялся, что его заметят, но вместе с этим он был воодушевлён идеей, что он решился действовать, а не сидеть, ожидая своего конца. Хотя Чимин и помнил, что он всю свою жизнь был смелым и сильным, теперь его поступки и решения доказывали совсем обратное — он не был таким уж смелым, ему было сложно принимать самостоятельные решения, что слишком сильно отличалось от представления его самого все эти годы.       Чимин добрался до своего дерева так быстро, как не добирался никогда, обнаружив там уже ожидающего его Фанланя, в чьих руках что-то было. Чимин слегка замедлился, стараясь отдышаться, его грудь быстро вздымалась от быстрого бега, ноги горели. Это состояние показалось Чимину знакомым, а вместе с ощущением чего-то знакомого пришла и мысль о том, что он что-то забыл, с которой он проснулся несколько дней назад. Эта мысль была мимолётной, ускользающей от него каждый раз, когда он пытался за неё уцепиться, однако даже так Чимин догадывался о чём именно он забыл.       — Ты решился? — задал ненужный вопрос Фанлань. Чимин подошёл ближе к нему, наконец отдышавшись, и кивнул. — В прошлый раз ты говорил, что это может быть либо А-Чунь, либо Чонгук, ты понял кто это?       — Чонгук, — кивнул Чимин, заметив то, как Фанлань нахмурился. — Что-то не так?       — Ты сможешь это сделать? — спросил Фанлань, серьёзно смотря на Чимина.       — Конечно, — фыркнул Чимин, обиженно выпятив нижнюю губу. — Разве это что-то такое сложное?       — Ты когда-нибудь убивал людей? — Чимин замер. На секунду ему показалось, что весь мир поплыл у него перед глазами, превратившись в нечёткое разноцветное пятно, а грудь обдало жаром. — Убить дорогого человека сложно даже тем, кто уже убивал людей, что уж говорить о тех, чьи руки чисты от крови.       — Но это сон, — просипел Чимин, стараясь убедить то ли себя, то ли Фанланя. Почему-то до этого момента он и не думал о том, что ему надо убить. Это слово он воспринимал лишь как слово, даже не задумываясь, что оно таило под собой на самом деле.       — Я понимаю, что ты до самого конца не сможешь окончательно убедиться в том, что это сон, — покачал головой Фанлань. — И даже если бы ты каким-то образом убедился в этом, ты всё ещё ощущаешь это всё как действительность, — мужчина немного помолчал, всматриваясь в постепенно теряющее краски лицо Чимина, и тихо вздохнул. — У тебя ещё есть время, чтобы подготовить себя к этому. Вот, возьми, — Фанлань протянул Чимину какой-то предмет, обёрнутый в грязную тряпку, словно взятую у какой-то служанки или найденную впопыхах на складе.       Чимин бессмысленно протянул руки вперёд, не зная что он ожидал увидеть, но когда тряпка сдвинулась и Чимин увидел знакомую рукоятку кинжала, его глаза широко распахнулись и он в тот же миг отпрянул, отскочив на шаг назад. Кинжал с глухим звуком упал на землю, почти не прикрытый тряпкой. От удара о землю лезвие кинжала оголилось и теперь поблёскивало в лучах заходящего солнца, красные блики отражались в идеально отполированном лезвии, подобно каплям крови оставаясь на металле.       Фанлань с сожалением вздохнул. Испуганным взглядом всматриваясь в его лицо, Чимин видел в нём разочарование и грусть вместе со смирением и принятием. Кажется, Фанлань уже не верил в то, что Чимин сможет сделать задуманное. Чимин его не винил. Чимин тоже не верил в это.       Фанлань уже хотел наклониться, чтобы поднять кинжал с земли, но не успел он ухватиться за него, как между его рукой и рукояткой оружия промелькнула серебряная вспышка, оставляя красную неглубокую полосу на руке мужчины. Чимин не успел осознать происходящее, как позади него послышался почти звериный рык и Чонгук рывком потянул его себе за спину, движением руки возвращая себе Цзысу. Перед глазами Чимина засияло серебро лезвия катаны, чистое свечение отдавало лёгким голубоватым оттенком, сияя невероятно ярко.       — Что ты ему наговорил? — прорычал Чонгук, выставляя Цзысу вперёд, направляя лезвие на спокойного Фанланя. — Удачное же тело ты себе выбрал, — усмехнулся Чонгук, одной рукой продолжая удерживать Чимина за своей спиной.       Всё тело Чимина пробила дрожь. Смутное осознание того, что это — последний шанс, забилось в голове всё более чёткой мыслью, но Чимин не мог заставить своё тело пошевелиться. Он не был готов, он не мог убить Чонгука. Не сейчас, никогда. Это ведь его Чонгук, тот, кто всегда готов защитить Чимина, который встанет перед ним, закроет своим телом от любой опасности. Это ведь его Чонгук, который невероятно сильно любит его и никогда не предаст. Разве может этот Чонгук быть плохим? Разве может это всё быть сном?       — Чимин, — негромко позвал Фанлань, его взгляд метнулся к лежащему на земле кинжалу и он дёрнулся вниз, чтобы схватить оружие, но Чонгук был быстрее, чем неповоротливое тело отца Чимина. Чонгук со всей силы пнул кинжал в сторону, да так, что тот затерялся где-то в кустах и теперь достать его точно не представлялось возможным. Впрочем, Чимин и не собирался. — Мне жаль, — тихо ответил Фанлань на опущенную голову Чимина, кажется, принимая своё поражение. Мужчина закрыл глаза и в следующее мгновение его тело ослабело, с грохотом рухнув на землю. Чонгук тут же спохватился, откинул Цзысу в сторону и подбежал к телу отца Чимина, проверяя его пульс.       — Он жив, — с облегчением вздохнул Чонгук, подняв взгляд на Чимина. — Я отнесу его к целителю, а тебе стоит вернуться в свои покои. Я привёл стражу, — Чонгук кивнул Чимину за спину и поднял мужчину на руки, направляясь во дворец. Чимин оставался стоять неподвижно. Это действительно был злой дух? Все его слова были ложью? Но почему странное тревожное чувство в груди никак не желало пропадать, почему огонь продолжал опалять все внутренности, почему руки Чимина так сильно дрожали? Всё, что говорил Фанлань, было таким убедительным, ведь Чимин действительно не мог вспомнить большую часть своей жизни, Чимин не мог вспомнить какие-то важные моменты. Чимин же был почти уверен в том, что происходящее на самом деле сон, так почему сейчас всё снова вернулось к началу, когда голова раскалывалась от сомнений?       Лёгкий ветер ласково коснулся лица Чимина, только сейчас он заметил влагу на своём лице — солёные дорожки слёз неприятно защипали от прохлады. Он не мог решиться. Он снова не мог решиться, он снова не был тем Чимином, которым он себя помнил всю свою жизнь. Или тем, которого он выдумал. Он не был сильным и смелым Чимином, он был слабым и нерешительным мальчишкой, вовсе не императором, готовым взять на себя ответственность за всю страну. Люди никогда бы не пошли за таким слабохарактерным человеком. А если это сон, то Чимин и не сможет никогда стать другим. Если это сон, вся жизнь Чимина будет одинаковой, он никогда не сможет на самом деле стать тем, кем представлял себя всю жизнь.       Не раздумывая дважды, Чимин схватился за лежащую на земле Цзысу, со всей силы сжал её рукоятку и ринулся к Чонгуку, выставив лезвие вперёд. Чимин крепко зажмурился, его руки дрожали, сердце загнанно колотилось в груди, рёбра превращались в чёрные угольки от того, какой смертоносный пожар горел внутри. Он не был уверен. Он не был уверен ни в чём, но смутная уверенность в том, что это всё сон, толкнула его дальше и Чимин сделал ещё один широкий шаг, в тот же момент почувствовав, как катана разрезала чужую плоть, с трудом проходя дальше, пока руки Чимина не ощутили тепло чужого тела совсем рядом с рукояткой.       Чимин испуганно распахнул глаза, услышав хрип сверху, его взгляд упёрся в цубу, прижатую к чужому телу. Чонгук дёрнулся и Чимин в тот же миг в ужасе отшатнулся назад, вынимая из его тела катану, за которой тут же хлынула кровь, а Чонгук рухнул на колени.       — Нет, — прошептал Чимин, его тело дрожало так сильно, что он упал следом за Чонгуком, подползая к нему ближе. Он ведь должен был проснуться. Это ведь всё сон, Чимин должен был открыть глаза, как только вонзил бы катану в Чонгука, так почему Чимин не просыпается?       — Что же ты наделал, — прохрипел Чонгук, Чимин истерично всхлипнул, притягивая лежащего на земле Чонгука к себе на колени. — Чимин, — еле слышно выдохнул Чонгук, поднимая окровавленную руку выше, касаясь ею лица Чимина, по которому безостановочно катились слёзы.       — Нет, не говори, — замотал головой Чимин, тут же что есть сил крича стражникам сейчас же привести целителя. — Чонгук, пожалуйста, — сквозь рыдания выдавил из себя Чимин.       — Тише, — прошептал Чонгук угасающим голосом. — Я люблю тебя, — последнее слово Чимин услышал только из-за того, что наклонился ближе к Чонгуку, настолько слабым и тихим был его голос.       — Я тоже тебя люблю, Чонгук, — рыдал Чимин, с ужасом смотря на то, как глаза Чонгука медленно закрылись, его голова безжизненно склонилась набок. Чимин схватился за его руку на своей щеке, сжимая ещё тёплую кожу дрожащей ладонью. — Открой глаза, Чонгук, пожалуйста. Прошу тебя, — истерично просил Чимин, мир перед глазами размылся из-за плотной пелены слёз, бесконечными ручьями стекающими по щекам, смешиваясь с чужой кровью. — Чонгук, — молил Чимин, хватаясь за его руки, лицо, стараясь бессмысленно сжать рану на его животе, будто это могло бы оживить Чонгука. — Нет, это же сон, — замотал головой Чимин, растирая кровь со слезами по своему лицу. — Я должен проснуться, почему? Почему я не просыпаюсь?! — закричал Чимин, задыхаясь от рыданий.       Ему не хватало воздуха, он не мог сделать даже единого вдоха, грудь жгло так сильно, что казалось, будто там не останется совершенно ничего, только зияющая дыра, пустота на месте вырванного с живой плотью сердца. Чимин не чувствовал ничего, кроме боли, всё его тело болело, он больше не мог разделить себя и боль, что срослась с ним, стала единым целым с его телом.       Чимин слышал чьи-то крики, чувствовал, как его кто-то тормошил, пытаясь привести в чувства, но всё вокруг размылось, смешалось в непонятный болезненный ком, окрашенный красным. Чимин не мог осознать себя, безостановочно рыдая и умоляя Чонгука проснуться, обещая больше никогда не верить никому, кроме него, лишь бы Чонгук остался жив, лишь бы всё это в самом деле оказалось страшным сном.       — Чимин! — в сознание проник громкий голос. Голос того, кто не должен больше никогда произнести ни единого слова. — Чимин, очнись! — громко почти приказал Чонгук и Чимин в тот же миг распахнул глаза, затянутые пеленой слёз, пока с его губ сорвалось еле слышное «Чонгук». Теперь Чимин отчётливо чувствовал боль на плечах, словно кто-то сжимал их со всех сил, влагу на своих щеках, и слышал, как громко колотилось его сердце вместе с частым дыханием. Чимин не успел окончательно прийти в себя, как Чонгук рывком притянул его к себе, заключая к крепкие объятья, и в эту секунду Чимин готов был задохнуться, вдыхая родной аромат живого Чонгука.       — Ты жив, — прохрипел Чимин, из его глаз снова полились слёзы, он судорожно ухватился за одежду Чонгука, пряча лицо в его шее. — Ты жив, — неверяще повторил Чимин, его тело затряслось от рыданий. Все наполняющие его чувства не могли найти иного выхода, кроме как через слёзы. Боль смешалась с облегчением, неверие постепенно сменялось осознанием того, что это всё в самом деле был сон, что Чонгук жив, рядом, обнимает его. Чимин громко плакал, прижимаясь к Чонгуку и оставаясь глух ко всем его обеспокоенным вопросам, бесконечно повторяя одно единственное слово.       Жив.       Чонгук жив.       Это было самым важным.       — Чимин, — негромко позвал Чонгук, стараясь хоть как-то дозваться до Чимина, но Фанлань мягко коснулся его руки и качнул головой, поэтому Чонгук лишь тихо облегчённо выдохнул и прижал Чимина к себе покрепче, позволяя найти успокоение в своих объятьях.       Чимин не знал, как долго он плакал. К тому времени, когда бушующий ураган чувств постепенно стих, его глаза болели от напряжения и выплаканных слёз, а руки потеряли силу, лишь слегка цепляясь за чужую одежду, но хватка Чонгука за всё это время не ослабла, он прижимал Чимина к себе всё так же сильно и аккуратно одновременно, опасаясь навредить.       — Чимин, тебе стоит немного поесть, — мягким голосом произнёс Чонгук, как только всхлипы Чимина затихли. — Ты не ел почти трое суток.       У Чимина не нашлось сил, чтобы ответить, поэтому он просто кивнул, наконец выпустив ткань из своих рук. Чонгук поднялся, вместе с Исином покидая комнату, чтобы принести еду. Кажется, Исин говорил что-то ещё, наверное, про какой-то отвар или что-то вроде того, но Чимин не запомнил, забыв об этом в следующий миг после того, как губы целителя сомкнулись. В комнате остался лишь Чимин и Фанлань.       Взгляд Чимина бессмысленно заскользил по небольшому помещению, в груди неприятно заныло. Он так сильно хотел убежать из этой комнаты, так сильно хотел избавиться от оков этой деревянной тюрьмы, но в конце концов он вновь оказался здесь, хотя предпочёл бы больше никогда не видеть этого места. Не желая смотреть на давящие стены, Чимин опустил взгляд вниз, в ту же секунду его глаза широко раскрылись, он испуганно дёрнулся в сторону, но слабость, сковывающая всё тело, не позволила Чимину уйти далеко.       — Он мёртв, — успокаивающе спокойным голосом произнёс Фанлань и протянул руку, бесстрашно откидывая безжизненное тело змея в сторону. — Ты справился с ним.       Чимин вздрогнул от воспоминаний, в груди сверкнула обжигающая искра, которая, однако, не разгорелась в новый пожар. Чимин был слишком вымотан, чтобы вновь почувствовать такой же ураган, который он только недавно пережил. Может быть, потом он вспомнит об этом вновь и снова почувствует боль от произошедшего, но сейчас он мог отдохнуть от чувств.       — Ты убил его? — негромко спросил Фанлань. Чимин кивнул. — Мне жаль, что тебе пришлось это сделать.       — Он умер не сразу, — просипел Чимин, его пересохшее горло сдавил приступ кашля. Откашлявшись, Чимин продолжил уже значительно тише. — Те мгновения… Они показались мне вечностью, — Чимин не уточнял, он знал, что Фанлань поймёт. И мужчина понял. Он не стал что-то говорить, поддерживать или соболезновать тому, что Чимину пришлось это пережить, подумать, что он действительно убил самого дорогого ему человека. Фанлань лишь обнял Чимина, ласково поглаживая его по голове. Чимин почувствовал, как на его глазах вновь собрались слёзы, и если бы у него было хоть немного больше сил, он бы снова заплакал.       Вошедший в комнату Чонгук не стал ничего говорить и уж тем более спрашивать. Он лишь сел рядом с Чимином, дождался, когда тот справится со своими эмоциями, и поднёс к его губам чашку с тёплым отваром. После того, как Чимин выпил горьковатый чай, Чонгук помог ему немного перекусить и уложил его обратно на спальное место, аккуратно подоткнув лёгкое одеяло у ног.       Так же делал Чонгук во сне. Заботился, был внимателен к Чимину. Но делал он это для любимого человека, а не для того, кого считал своим младшим братом.       Только сейчас Чимин понял, почему поведение Чонгука казалось ему странным. Потому что в том, как он обращался к Чимину, было слишком много нежности и любви, но настоящий Чонгук совсем не такой. Он не будет выражать свою любовь столь открыто и трепетно. А может быть, будет. Чимин не знает. Потому что он никогда не видел, как Чонгук любит, даже с Чанми Чимин его видел всего пару раз, за которые он не успел понять какая же она — любовь Чонгука.       — Как скоро мы отправимся в путь? — спросил Чимин, желая отвлечь себя от мыслей. Ему было слишком больно вспоминать сон, который никогда не станет действительностью. Сон, в котором Чимину невероятно сильно хотелось бы остаться, но он не мог этого сделать, потому что его ждал безрадостный мир вне сна.       — Тебе стоит отдохнуть, прежде чем мы отправимся в путь, — покачал головой Чонгук, усевшись у стены.       — Я и так всё это время спал, — возразил Чимин. Чонгук, уже готовый что-то отвечать, закрыл рот и сжал губы, в итоге ничего не сказав.       — Если ты будешь в состоянии, то мы отправимся в путь с рассветом, — пришёл на помощь Исин, подсев ближе к Чимину. Он взял его за руку и положил пальцы ему на запястье, проверяя пульс. — Змей успел довольно сильно истощить твои жизненные силы. Думаю, усталость сохранится в течение ещё нескольких дней.       — Я буду в состоянии отправиться утром, — поспешно сказал Чимин, кинув взгляд на Чонгука, но тот не сказал ни слова против, продолжая молча сидеть у стены. Чимин замялся и неловко поёжился из-за возникшей тишины. Обычно Чонгук начинал спорить, теперь же он сидел молча. — Никто же не против? — осторожно уточнил Чимин.       — Я бы сказал, что тебе лучше отдохнуть хотя бы один день, но раз ты говоришь, что ты будешь в состоянии отправиться в путь, то я просто приму это, — пожал плечами Исин, отпуская руку Чимина. Целитель поднял взгляд на парня и не сдержал смешка, наблюдая странное выражение лица у Чимина. — Не смотри на него так. Он сдерживает себя, чтобы не поругать тебя, — хмыкнул Исин. Чимин поджал губы и отвёл взгляд, вцепившись в край одеяла, натянув его до самого подбородка, как если бы это могло спасти его от гнева Чонгука. — Я ещё никогда не слышал, чтобы кто-то так много и искусно ругался, как когда он влетел в нашу с Фанланем комнату. У него был такой безумный взгляд, что мне тогда показалось, что он нас всех поубивает, если мы не побежим искать тебя в ту же секунду, — передёрнул плечами Исин.       От каждого произнесённого Исином слова Чимин чувствовал себя всё более неловко и виновато, натягивая одеяло всё выше и выше. Он чувствовал, что теперь Чонгук на него смотрел, не отводя взгляда, но уже он не поднимал своего, стараясь спрятаться хотя бы под одеялом. Будто это помогло бы.       — Мы тебя искали несколько часов, ты почему так далеко убежал?       — Я не хотел, — еле слышно ответил Чимин осипшим голосом. — Я думал, что ушёл не так далеко.       — Мы тебя нашли в нескольких ли от деревни.       — Я убегал не так далеко, — Чимин предпринял слабые попытки оправдаться.       — Скорее всего, змей хотел спрятать тебя в своём укрытии, — спокойно сказал Фанлань, даже не замявшись, будто он всегда знал об этом.       — Хорошо, что у Чонгука есть нюх, он тебя только так смог найти, — усмехнулся Исин, продолжив говорить, хотя Чимин предпочёл бы, чтобы целитель замолчал. Как минимум до тех пор, пока Чонгук оставался тут. — Ты бы знал как сильно Чонгук рвался к тебе в сон, когда Фанлань нашёл способ сделать это. Вы же с Фанланем встретились? А то он пришёл в себя за несколько минут до тебя, он ещё не успел рассказать.       — Встретились, — тихо подтвердил Чимин.       — Отлично. А то это было очень рискованно и требовало большого количества духовных сил, — хмыкнул Исин так, словно говорил о том, что ел на ужин, а не о возможных опасностях, даже если они уже были в прошлом. — Если бы Фанланя ранили в твоём сне, то, скорее всего, его душа пришла бы в смятение и он, в лучшем случае, сошёл бы с ума.       Чимин сжался, быстро кинув взгляд на спокойного заклинателя, погружённого в медитацию. Так вот почему Фанлань покинул сон, когда змей схватил его. Скорее всего, он бы нашёл другой способ помочь Чимину, не рискуя так сильно, ведь, скорее всего, злой дух не стал бы его жалеть и точно убил, а потом придумал оправдание для Чимина почему его отец мёртв. Или погрузил бы Чимина в новый сон, где всё было бы намного лучше и уже ничего не вызывало бы подозрений.       — Ты в порядке? — спросил Чимин, вспомнив, что злой дух всё же ранил Фанланя, пусть и не так сильно, как мог бы.       — Да, мне необходимо немного помедитировать и я буду в порядке, — ответил Фанлань, приоткрыв глаза. Чимин неловко прикусил губу и отвёл взгляд, наткнувшись им на Чонгука. Они с Фанланем пересеклись взглядами и Чонгук благодарно кивнул ему, получив в ответ лёгкую улыбку. Чимину стало ещё более неловко. Мало того, что он даже не подумал о том, чтобы дать время отдохнуть Фанланю, беря во внимание лишь себя и своё удобство, так ещё и Чонгук благодарил мужчину, хотя именно Чимину он спас жизнь и это Чимин должен быть ему благодарен, а не Чонгук.       — Спасибо, — тихонько и аккуратно произнёс Чимин.       — Не стоит благодарности, — с улыбкой покачал головой Фанлань и поднялся. — Я пробуду в медитации до утра, после этого я смогу отправиться в путь, — известил мужчина, покидая комнату.       — А я надеялся послушать его рассказы, — разочарованно вздохнул Исин, смотря вслед Фанланю. — Тогда давай рассказывай ты. Что у тебя был за сон? — поиграл бровями Исин. Чимин передёрнул плечами и отрицательно мотнул головой. Меньшее, что ему хотелось — вспоминать свой сон. — Ну и ладно, я всё равно всё спрошу у Фанланя, — Исин по-ребячески показал язык и подскочил на ноги, убегая вслед за Фанланем. Теперь они с Чонгуком остались наедине.       Тишина заполнила комнату, не оставив в ней воздуха подобно тому, как вино наполняет сосуд до самых краёв. Дышать было нечем, только этой сгущенной тишиной, давящей. Чимину казалось, что от того, как изменилась атмосфера в комнате, каким тяжёлым стал воздух, его зрение помутилось, а может, это пространство вокруг наполнилось чем-то непрозрачным, не таким же эфемерным, как воздух.       Чимин сделал глубокий вдох, когда даже спустя время Чонгук ничего не сказал и не ушёл. Можно было бы подумать, что Чонгук уснул, но Чимин слышал, как тот иногда напряжённо вздыхал, то ли сдерживая себя, то ли наоборот стараясь собраться с мыслями, чтобы начать говорить. Скорее всего, думалось Чимину, эти вздохи обозначали всё же последнее, нежели первое. Скорее всего, Чонгук просто искал нужные слова для того, чтобы поругать Чимина. Тогда стоило начать первому, чтобы немного смягчить гнев Чонгука.       — Прости, — выдавил из себя Чимин и меньшее, что он ожидал — что его голос смешается с другим, произносящим то же самое слово. Чимин широко раскрыл глаза, удивлённо воззрившись на Чонгука.       — Мне жаль, что я не послушал тебя, — негромко произнёс Чонгук, его взгляд был прикован к Цзысу, которую он сжимал в руках так, что его костяшки пальцев побелели. — Я должен был выслушать тебя и вместе с тобой найти выход из ситуации. Мне жаль, что я не придал значение тому, что ты говорил о своём состоянии. Мне жаль, что я не смог тебя защитить, — Чонгук говорил тихо, но последнюю фразу он произнёс почти неслышно, что Чимину показалось, будто Чонгук этого вовсе не говорил, будто Чимину почудилось.       — Чонгук, — Чимин не знал что сказать, но точно был уверен в том, что он должен был что-то ответить. Чонгук ведь не виноват, он не должен извиняться. Это Чимин виноват в том, что не дождался утра, когда Чонгук отдохнёт и сможет выслушать его, что не настоял на том, чтобы обсудить свой план со всеми. Это Чимин виноват в том, что убежал один среди ночи, никого не предупредил и подверг опасности не только себя, но и Фанланя. Чимин хотел сказать так много, но слова не шли.       — Пожалуйста, будь осторожнее в следующий раз. И я обещаю больше не относиться к твоим словам столь беспечно, — уже громче сказал Чонгук, сделав глубокий вдох и поднявшись со своего места, не выпуская из рук Цзысу. — Я принесу тебе отвар. Исин посоветовал пить его, а не воду, каждый раз, когда тебя будет мучить жажда, чтобы ты мог поскорее восстановиться, — с этими словами Чонгук покинул комнату, так и не дождавшись ответных слов Чимина.       Теперь Чимин вновь остался один. Он неуютно передёрнул плечами и опасливо осмотрелся по сторонам, замечая тело змея в углу. Фанлань сказал, что змей мёртв, Чимин его уничтожил, но что-то внутри всё равно не давало расслабиться, страх медленно охватывал Чимина, заполняя собой все мысли. Когда Чимин выходил из домика, то был уверен, что он точно сможет справиться со змеем, так ещё и убеждал себя в том, что успеет вернуться до того, как все проснутся. Однако на деле Чимин был слишком бесполезен и слаб. Он даже не понял, когда уснул, так ещё и забыл всё, о чём думал перед сном, что он должен выбраться из сна, и даже когда мысли о чём-то важном, но забытом, приходили ему в голову, Чимин просто отмахивался от них как от надоедливых мух.       Один Чимин ни на что не способен. Он слишком уязвим и слаб. Если бы не Фанлань Чимин бы так и продолжал думать о том, что ему кажется, он бы убедил себя, что всё в порядке и продолжил жить в своём счастливом сне, никогда больше не проснувшись. И ведь даже с помощью Фанланя Чимин мог бы опоздать, он почти сдался в тот момент, когда Фанлань пробудился.       Внезапный звук заставил Чимина вздрогнуть и испуганно обернуться на дверь, встретившись взглядом с вошедшим Чонгуком. Он нахмурился и аккуратно прикрыл дверь, так же аккуратно, как и открыл её. Он не создавал шума и делал всё осторожно и тихо, чтобы не разбудить хозяев дома или случайно не потревожить покой пожелавшего отдохнуть Чимина.       — Всё в порядке? — спросил Чонгук, поставив чашку с отваром рядом со спальным местом Чимина.       — Мне страшно, — тихо отозвался Чимин, кинув опасливый взгляд в сторону змея.       — Он мёртв, — покачал головой Чонгук, но поднялся и быстрым движением отрубил змею голову катаной, после чего выкинул его в окно.       — Не только из-за него, — Чимин поджал губы и всё же сел, решив поговорить с Чонгуком. Он чувствовал, что им это было необходимо, и отмалчиваться он больше не мог. Его молчание всего несколько дней назад могло привести к необратимым последствиям. — Мне страшно оставаться одному. Фанлань говорил, что змей не так силён, но даже так я всё равно едва с ним справился. А что, если на меня нападёт кто-то более сильный? Я ведь даже не заметил, как погрузился в сон, а во сне… Я не смог бы справиться с ним без Фанланя.       — Фанлань в твоём сне был бессилен, — покачал головой Чонгук. — Он мог помочь тебе только на словах.       — Я об этом и говорю! Только из-за того, что он всё мне рассказал, я смог сделать это. Если бы он не сказал о том, что всё это было сном…       — Ты не прав, — перебил его Чонгук. — Если я сейчас скажу тебе, что всё происходящее — это сон, ты мне поверишь? — Чимин неуверенно качнул головой. — Верно, ты не поверишь. Потому что у тебя нет причин в это верить. Но во сне ты в это поверил, потому что до того, как Фанлань сказал тебе об этом, ты уже догадывался, что что-то не так. Я не знаю, что именно произошло во сне, но я видел как ты плакал, когда пробудился, поэтому я точно могу сказать, что для тебя это было нелегко, но даже так ты смог переступить через себя и справиться со всем. Ты очень силён, Чимин.       — Но я всё равно не могу бороться со злыми духами без вашей помощи, — буркнул Чимин.       — Просто сейчас у тебя нет твоих сил и мы помогаем тебе. В этом нет ничего страшного, ты ведь только учишься, — Чонгук сел на своё место рядом со стеной, не выпуская из рук катану. — Но несмотря на то, что у тебя нет достаточного количества сил для борьбы со злыми духами, ты всё равно умудрился одного уже уничтожить и помочь в уничтожении другого. Это многое говорит о твоих силах. Просто представь насколько непобедим ты будешь, когда все печати спадут и ты научишься пользоваться своими силами, — Чонгук улыбнулся и подмигнул Чимину.       — Разве ты не должен меня поругать? — Чимин подозрительно сощурился, не веря в то, что Чонгук действительно может шутить в такой ситуации.       — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя поругать, — усмехнулся Чонгук, в его голосе прозвенели стальные нотки, от которых Чимин вздрогнул и испуганно икнул. — Но я думаю ты и сам понимаешь как глупо ты поступил, когда один сбежал ночью. Могло произойти всё, что угодно. И я сейчас говорю не только о змее, хотя об этом мне тоже хотелось бы многое сказать. Я говорю о других злых духах, о диких животных в конце концов. При тебе не было совершенно никакой защиты, ни талисманов, ни оружия, на тебя мог напасть кто-то и пострашнее змея.       — Я взял с собой кинжал, — слабо попытался обороняться Чимин, уже жалея, что сам же поджёг этот огонь.       — Кинжал в лучшем случае спас бы тебя от волка, но ты действительно думаешь, что он хоть немного помог бы тебе, если бы ты встретился с медведем? Или если бы тебя укусила какая-нибудь другая ядовитая змея? Исин, может быть, и хороший целитель, но он тоже не всесилен. И в любом случае кинжал совершенно был бы бесполезен, если бы ты столкнулся с каким-нибудь призраком, — Чонгук громко вздохнул и на секунду прикрыл глаза, успокаиваясь. — Больше никогда не поступай столь безрассудно. Если не я, ты мог бы сговориться с Исином или попросить помощи у Фанланя. Кто-нибудь из них в любом случае поддержал бы твою идею и убедил остальных.       — Я буду осторожнее, — виновато пробубнил Чимин, опустив взгляд.       — Чимин, я ругаюсь на тебя не просто для того, чтобы поругать. Я просто хочу, чтобы ты понимал, что твой поступок был очень безрассудным и опасным, и даже если ты собрался вытворять нечто подобное, то прежде чем ступить хоть шаг за пределы дома, ты должен был подумать обо всём, что могло случиться, чтобы потом я не бегал по всему лесу и не искал тебя в страхе, что ты уже мёртв.       — Ты думал, что я умер? — удивлённо переспросил Чимин.       — Я рассматривал все варианты. К тому же до того, как я обратился, я не чувствовал тебя поблизости, поэтому я думал не только о том, что ты мёртв, но и о том, что, может быть, ты пошёл куда-то к реке и оступился, может тебя кто-то украл или дикие звери растащили тебя по кусочкам в свои норы. Я пока искал тебя, чуть к предкам не отправился, — выдохнул Чонгук. Чимин виновато поджал губы.       — Прости, — тихонько извинился Чимин, боясь, что его извинения будут подобно одному волоску из девяти быков.       — Не важно, — покачал головой Чонгук. — Сейчас ты в порядке и это главное.       Чонгук замолчал, а Чимин не нашёл что ещё сказать, чтобы продолжить разговор. Ему не хотелось спать, вернее он так сильно боялся засыпать, что убедил себя в том, что ему вовсе не хочется этого делать, поэтому он улёгся на своём месте и уставился в тускло освещаемый потолок. Чимин бессмысленно рассматривал доски до тех пор, пока Чонгук не потушил свечу, погружая комнату во тьму.       Чимин уже открыл рот, чтобы попросить Чонгука зажечь свечу обратно, но замолчал, услышав шорохи. Он испуганно вцепился в одеяло и натянул его на лицо, оставив снаружи только глаза, испуганно всматриваясь в темноту, замечая лишь тёмные силуэты в почти неразличимом сиянии луны. До ушей Чимина донеслись скрипы, странные звуки, похожие на скрежет металла о металл.       — Чонгук, — дрожащим голосом позвал Чимин, прикусив нижнюю губу. Он готов был расплакаться от страха.       — Я рядом, — негромко отозвался голос Чонгука совсем близко к Чимину. Больше не думая ни секунды, Чимин в мгновение оказался вплотную к Чонгуку, крепко его обняв. — Мне зажечь свечу? — предложил Чонгук, положив руку на спину Чимину и мягко его поглаживая, успокаивая.       — Не уходи, — замотал головой Чимин, спрятав лицо в одежде на груди Чонгука, всё же накрывшись одеялом с головой. Чонгук негромко рассмеялся, аккуратно отодвинул одеяло так, чтобы Чимину было легче дышать, и расслабился, не убирая руки со спины парня. Он продолжал успокаивающе гладить его до тех пор, пока не услышал мирное сопение, а дрожь в чужом теле прекратилась, сменившись безмятежным спокойствием. Только после этого Чонгук закрыл глаза.