шёпот журавля • 鹤的耳语

      — Чимин, добрый вечер, — Чимин вздрогнул от внезапно ворвавшегося в его голову голоса, подняв испуганный взгляд на потревожившего его человека. — Прошу прощения, я испугал Вас.       — Всё в порядке, это я задумался, — покачал головой Чимин, устало смотря на генерала на пороге комнаты. За его спиной Чимин увидел остальных: Чонгук следил за происходящим; Хуами потягивал какой-то напиток из пиалы, и что-то Чимину подсказывало, что это был не чай; Исин, как всегда, перемалывал сухие травы в порошок; а Фанлань сидел в углу, погрузившись в медитацию, однако Чимин ощущал, что тот находился в неглубокой медитации, а его дух не был настолько спокоен, как обычно.       — Юэхэ сказала, что Вы согласились принять мою помощь. Прошу прощения, что не предложил её сам, я был занят распределением обязанностей на эту ночь, а моя племянница не хотела ждать, — генерал прикрыл за собой дверь, закрывая Чимину вид на остальных и погружая комнату в тишину. — Как зовут этого мальчика?       — У него нет имени, но пока что я зову его Умин. Когда он очнётся, я помогу ему выбрать себе имя, — ответил Чимин, чувствуя себя немного неловко от осознания того, что ему придётся спать при чужом человеке. Пусть за время их странствий Чимин немного привык к тому, что у него нет места для уединения, но обычно рядом с ним всегда находились те, кому он безоговорочно доверял. Нельзя сказать, что Чимин не доверял генералу, и всё же он не был близким человеком для Чимина.       — Признаться честно, я пытался не относиться к Вам предвзято, однако Вам удалось удивить меня, — произнёс генерал Чжань, смотря на бледное лицо мальчика, заботливо укрытого одеялом.       — Я заметил, что многие относятся к императорской семье с презрением. С чем это связано? — спросил Чимин, стоя перед генералом и не решаясь сесть.       — Мне жаль, если Вас это оскорбляет, — начал мужчина, но Чимин замотал головой.       — Вовсе нет, я могу догадаться о причине, мне просто хочется узнать, верно ли я думаю.       — Думаю, Ваши предположения верны, — ответил генерал Чжань, его взгляд был открытый, без единого намёка на желание утаить хоть что-то, даже если Чимина это оскорбит. — К сожалению, я не жил во времена, когда правление было в руках тех, кто в первую очередь думал об империи, а не о собственных благах и желании самоутвердиться за счёт своей власти, я застал только нынешнее время. Я родился в простой семье бедняков в одной из горных деревень, однако я не помню своих родителей: ещё когда я был младенцем, на нашу деревню напали разбойники. Они разграбили всю деревню, бесчинствовали там, и никто не пришёл на помощь, сколько бы люди нашей деревни ни просили помощи у императора. Из дворца никто помощи так и не дождался, зато дождались от местного клана заклинателей: они убили всех разбойников и спасли жителей деревни, а меня забрала с собой молодая семья, которая никак не могла завести ребёнка. Поэтому с самого детства я воспитывался в клане заклинателей и видел, как на этих землях бесчинствовали разбойники. Сколько бы люди ни просили помощи у императора, он никогда не откликался, и я по юношеской глупости не верил, что императору может быть всё равно на свой народ. Мне много раз говорили, что это так, но я всегда находил оправдания, чаще всего я думал, что гонцы просто не добирались до императора, они погибали по дороге, ведь никто из них никогда не возвращался обратно, поэтому в один из дней я сам отправился во дворец с просьбой о помощи, однако император Пак приказал меня казнить, — генерал Чжань внимательно посмотрел на Чимина.       — Не переживайте, я был готов к чему-то такому, — спокойно ответил Чимин, с интересом слушая рассказ генерала не только потому, что ему хотелось послушать чужую историю, сколько потому, что Чимину хотелось узнать, как живут люди в этих краях не в общих чертах, а через личную историю, чтобы прочувствовать это лучше и глубже. Кажется, генерал Чжань был такого же мнения, поэтому и решил рассказать о себе, а не просто объяснить, почему многие презирают императора. Ведь он не единственный с подобной судьбой, которая и породила презрение к императору.       — В тот день я готов был попрощаться со своей жизнью, но главнокомандующий Чон спас меня. Он заметил моё оружие и понял, что кто-то вроде меня может быть хорошим воином, поэтому он взял меня под свою ответственность и обучил меня многому из того, что я знаю сейчас. Я никогда ему не рассказывал откуда я, потому что это могло быть опасно, но император знал и, несмотря на то, что последовал совету главнокомандующего Чона назначить меня генералом, всегда отправлял меня в земли Яолин Чжоу, — Чимин нахмурился. Раньше он бы обрадовался, что его отец осознал свою ошибку, но теперь, зная, каким на самом деле был его отец, его посетили недобрые догадки. — Он приказывал мне подавлять мятежи местного населения и убивать всех неугодных. Он не хотел, чтобы в этих землях появилось народное ополчение или появились те, кто был бы способен справиться с разбойниками.       — Мне жаль, что мой отец был таким, — Чимин сложил руки перед собой и склонился в поклоне, хотя знал, что никогда не сможет искупить вину своего отца и исправить все его ошибки.       — Вы не виноваты в том, что сделал Ваш отец, — покачал головой генерал. — Прошу, не извиняйтесь за его ошибки, они не принадлежат Вам.       — Может быть, их совершил не я, но я, будучи принцем, даже не предполагал, что в землях Яолин может происходить нечто подобное. Меня никогда не волновала жизнь народа Цзингуо, и даже если бы я узнал что-то об этом, то тот человек, которым я был в то время, не сделал бы ничего для защиты людей, — Чимин говорил это, не распрямляясь из поклона, всё так же склонив голову перед генералом. — Поэтому я приношу извинения за то, что мой отец был таким и то, что я бы не стал ничего исправлять, если бы узнал, хотя в моих силах было повлиять на решения моего отца.       — В таком случае я принимаю Ваши извинения, — произнёс генерал. — Я рад, что Вы меняетесь в лучшую сторону, принц Пак.       — Прошу, не называйте меня так, — сморщился Чимин, наконец подняв голову. — Я больше не принц Пак. Не тот слабый человек, каким был.       — Вы ошибаетесь. Вы были и остаётесь принцем Паком, просто теперь Вы выросли и стали сильнее. Но это не значит, что принц Пак не был Вами и что теперь Вы другой человек. Вам стоит уважать Ваше прошлое, ведь именно тот слабый человек в какой-то момент нашёл в себе достаточно храбрости, чтобы стать тем, кем Вы являетесь сейчас, — генерал Чжань говорил, как всегда, твёрдо, но теперь в его словах больше не было того холода. Теперь его тон больше напоминал твёрдые и в то же время заботливые наставления старшего брата или любимого дяди. — Я понимаю, это может быть сложно, — кивнул генерал, заметив замешательство на лице Чимина. — Но Вам стоит принять то, что даже прошлый Вы всё равно был Вами.       Чимин ничего не ответил. Даже если бы он нашёл, что ответить мужчине, скорее всего, это были бы бессвязные и очень долгие мысли, поэтому Чимин не произнёс ни слова, только кивнул, разделся до нижних одежд и лёг в кровать, укрывшись вторым одеялом. Генерал Чжань задул свечу, погрузив комнату в темноту, и вроде бы Чимин должен был сразу уснуть, вымотанный за этот бесконечно долгий день, но сон всё не шёл.       Зато шли мысли. Много мыслей наполняли его голову. Чимин изо всех сил старался не думать, отложить это на завтра, но размышления не спрашивали его разрешения, врываясь к нему в голову. Он лежал, стараясь не ёрзать на кровати, чтобы не потревожить Умина и не отвлекать сосредоточенного генерала, который пусть и остался в комнате, всё равно наблюдал за обстановкой на улице и вместе с тем следил за состоянием мальчика.       Оказывается, когда Чонгук говорил Чимину не сравнивать себя с другими, а сравнивать себя настоящего с собой прошлым, Чимин неправильно его понял. Чонгук не настаивал на том, чтобы Чимин отгородился от своего прошлого, как делал это с того момента, как поговорил с дядюшкой Сяо, Чонгук говорил лишь про сравнения, а Чимин невольно решил, что можно забыть о своём прошлом, раз теперь он уже другой.       Но генерал Чжань заставил Чимина усомниться в своих убеждениях. Ведь в самом деле даже в прошлом Чимин всё ещё оставался собой, и пусть он был слабым и никчёмным, был позорно трусливым, он всё ещё был тем же Пак Чимином. Пак Чимином, который вырос изнеженным принцем, не знавшим бед. Пак Чимином, который не считал слуг за людей и смотрел на всех свысока. Пак Чимином, который не умел заботиться о себе.       А ещё он был Пак Чимином, которому пришлось покинуть дворец после смерти единственных близких ему людей, покинуть место, которое всегда считал своим домом, и никто его не спрашивал о том, хотел ли он этого, ведь на кону стояла его жизнь. Пак Чимином, который хотел прожить тихую жизнь, но которому сказали, что он — будущий герой, единственный человек, способный спасти эту империю. Пак Чимином, который был достаточно смел, чтобы робко, на трясущихся ногах, всё же идти вперёд, двигаться дальше навстречу неизвестности и опасности. Пак Чимином, который прошёл столько трудностей, вынес столько боли, чтобы стать тем, кем он является сейчас.       Это всё ещё он — тот испуганный принц, выкинутый из дворца. И пусть Чимину не хотелось этого признавать, но именно тот принц преодолел все испытания, выпавшие на его долю, чтобы стать сильнее. Конечно же, Чимину хотелось разделить свою жизнь на «до» и «после», считать самого себя тем, кто был всегда сильным и никогда — слабым, но ведь такого не могло произойти. Чимин когда-то был слабым. Чимин когда-то совершил множество ошибок. И этого нельзя было изменить. Это всё ещё был он, это было его прошлое.       — Генерал Чжань, — тихо сказал Чимин, не справившись с тем количеством мыслей, которые наполняли его голову. Мужчина ответил негромким мычанием, которого было достаточно в ночной тишине. — На своём пути я встретил человека, которого я считал мудрым, но он сказал мне, что сейчас я уже другой человек и мне стоит отпустить своё прошлое, а Вы сейчас сказали мне, что прошлый я — всё ещё я. Мне не кажется, что кто-то из вас был не прав, но… Вы оба говорите о противоположных вещах.       — Вовсе нет, — ответил генерал так же тихо, как говорил Чимин. Его голос больше не звучал строгим. — Я думаю, мы с ним говорим об одних и тех же вещах, просто Вы не совсем правильно поняли того человека. Да, Ваше прошлое Вас не определяет, но оно определяет путь, который Вы прошли, ошибки, которые совершили, чтобы научиться на них и стать тем, кем Вы есть сейчас. Вы должны помнить об этом, но не должны нести это с собой.       — Я не понимаю, — неловко признался Чимин.       — Хорошо, тогда… — генерал ненадолго задумался. — У Вас во дворце были вещи, которые были Вам дороги? Которые поражали своей красотой и которые Вам бы хотелось видеть каждый день? — Чимин утвердительно промычал. — Но когда Вы покидали дворец, Вы должны были сделать выбор: либо взять эти вещи и всю дорогу нести их с собой, либо отправиться налегке, ничем не обременённые. Это не значит, что Вы забыли красоту этих вещей, и не значит, что они Вам менее дороги, но их с Вами больше нет, Вы не несёте их на себе и потому Вам легко, однако Вы всё ещё можете вспомнить, какими красивыми они были. Так же с прошлым: всё время нести его с собой слишком тяжело, однако и ограждать себя от него не стоит, потому что это всё ещё Вы.       Чимин ничего не ответил, погрузившись в тяжёлые раздумья. Он вроде бы понимал, но что-то внутри болезненно ныло, не позволяя принять этот факт. Стоило ему подумать, что слабый принц прошёл все эти испытания и смог стать сильным, и Чимин чувствовал что-то вроде гордости, но следом приходили воспоминания о том, в чём именно выражалась его слабость, о последнем дне во дворце, и грудь Чимина обдавало жаром ненависти и стыда.       — Чимин, — вздохнул генерал, и Чимин ощутил странное спокойствие. Такая же привычка была у Чонгука. — Позвольте своему прошлому просто быть. Не терзайте его снова и снова — это бесполезно. Всё, что оно могло дать Вам, оно уже дало и дальше будет причинять лишь боль. Сейчас Вы можете только принять его и простить себя за все совершённые ранее ошибки. Эти ошибки не исчезли из Вашей жизни, они есть, но они не должны отягощать Вас. Простите себя за них.       — Я не думаю, что эти ошибки заслуживают прощения.       — Любая ошибка заслуживает прощения, если Вы понимаете её, принимаете и больше не совершаете. Может быть, другие не простят Вас, но Вы сами должны это сделать, чтобы двигаться дальше. Любой человек может совершить ошибку: под влиянием момента, из-за других причин, но эта ошибка не будет определять плохой человек или хороший. Его будет определять то, продолжит ли человек совершать эту ошибку или подумает о ней, исправит её, если возможно, и больше не будет её совершать. А исправить ошибку и больше её не совершать возможно лишь в случае принятия того, что она была, — генерал Чжань говорил негромко, но каждое его слово отпечатывалось в голове Чимина. — Это сложно, но это нужно принять.       Это в самом деле было сложно. Намного легче было отгородиться, забыть, сделать вид, что это было не с ним. Что никаких ошибок никогда не было, что Чимин всегда знал, как поступать правильно и никогда не поступал низко. Вот только из прошлого Чимина эти ошибки вычеркнуть было уже невозможно. Они были, и с этим ничего не поделаешь. Надо просто научиться жить со знанием того, что он был таким человеком.       Чимин был уверен, что пусть сейчас он понимает это, но вряд ли сможет так скоро смириться, пройдёт ещё не один день, прежде чем он перестанет винить себя за ошибки прошлого, когда перестанет стыдиться того, что было раньше, и просто примет то, что когда-то он был слабым.       — Прошу прощения, если это будет звучать грубо, но я не думал, что люди, занятые военными делами, будут думать о чём-то подобном, — неловко произнёс Чимин.       — Когда приходится убивать не только виновных, но и невинных, когда приходится видеть смерть от собственных рук — и не о таком подумаешь, — бесцветно произнёс мужчина, и у Чимина от этого голоса по спине пробежали мурашки. Он не слышал, он чувствовал, как сложно было произносить эти слова генералу Чжаню. Чимина охватил стыд за то, что он посмел сказать и выставить это так, словно генерал Чжань по своему желанию размышлял об этом так много. На самом деле если бы генерал не думал об этом, то едва ли смог бы дожить до этих дней и не повеситься от той крови, которая была на его руках, и тех криков, которые застыли у него в ушах.       — Мне жаль, — пробормотал Чимин. — Я не подумал.       — Вам стоит отдохнуть, — спокойно ответил генерал Чжань, ничего не сказав на извинения. Впрочем, Чимин и не ожидал, что мужчина что-то скажет.       На этот раз, пусть и не сразу, Чимину всё же удалось уснуть. За ночь он просыпался ещё несколько раз, разбуженный негромким шумом, когда уходил и приходил генерал Чжань с осмотра территории. Пару раз приходил Исин и поил Умина восстанавливающим отваром, из-за чего Чимин снова просыпался, так что на утро, когда он услышал громкий звук, оповещающий всех о начале нового дня, Чимин чувствовал себя ужасно невыспавшимся и еле боролся с желанием лечь спать обратно.       Утро Чимина прошло так же, как и прошлое: он отправился на утреннюю тренировку, потом завтрак, после которого он пошёл на тренировку по стрельбе из лука. Чимин был невероятно воодушевлён, желая посмотреть, чему его смогут обучить на этих тренировках, хотя смутно понимал, что вначале ему там делать нечего: он на голову выше остальных новобранцев.       — Чимин, — позвал Чонгук, когда Чимин уже направлялся на тренировочное поле за территорией лагеря — это место было самым большим тренировочным полем, сохраняя дальнюю дистанцию для стрельбы. — Ты можешь пойти на другую тренировку.       — Зачем? — непонимающе спросил Чимин, повернувшись к Чонгуку.       — Тебе там делать нечего. Наставник по стрельбе из лука стреляет хуже тебя, — Чимин неверяще выгнул бровь и хмыкнул, качнув головой.       — Как он может стрелять хуже меня? Такое невозможно, — Чимин взглянул туда, где уже скрылась группа новобранцев, которые занимались с ним. Чонгук ничего не ответил, но не отводил взгляда от Чимина. — Я не буду никого обучать, — заметив взгляд Чонгука, категорично сказал Чимин.       — Я не прошу тебя стать наставником, — покачал головой Чонгук. — Просто тебе в самом деле там нечего делать. Но в любом случае ты скоро всё сам увидишь, — Чонгук сделал шаг назад и хмыкнул. — Если посчитаешь, что тренировка для тебя бесполезна — приходи ко мне на тренировку, — Чонгук не стал дожидаться ответа, просто развернулся и ушёл, оставив Чимина одного.       — Ты же знаешь, что от такого сложно отказаться, — тихо принялся бурчать Чимин, теперь не такой уверенный в том, что ему нужна эта тренировка с луком. Чонгук сам пригласил его к себе, но Чимину всё же хотелось хоть одним глазком взглянуть на то, как новоиспечённых воинов тренируют стрелять из лука, поэтому он усилием воли заставил себя отвернуться от Чонгука и поспешить на поле.       Каково же было его удивление, когда Чимин увидел командира Жуана, держащего в руках один из тренировочных луков. За его спиной был колчан стрел, он с кем-то разговаривал, даже не думая начинать тренировку. Подойдя ближе, Чимин услышал знакомый смех и присмотрелся, стараясь рассмотреть смутно знакомое лицо, как уже знакомый ему Тун вдруг удивлённо вскинул брови.       — Старина Моу, и ты здесь! — произнёс мужчина. Чимин мысленно усмехнулся, вспомнив, как яро именно этот мужчина отказывался от самой идеи образования армии близ Яолина, а теперь сам оказался здесь. — Вот уж действительно не ожидал тебя увидеть! — Тун начал подходить ближе, раскинув руки для объятий, но Моу, словно не заметив своего знакомого, попрощался с командиром с улыбкой, после чего направился прочь от растерянного мужчины. Чимину хватило одного взгляда на померкшую улыбку добряка Туна, чтобы шагнуть в сторону, преграждая путь Моу.       — С Вами поздоровались, — Чимин нахмуренно посмотрел на мужчину, что был на целую голову выше него и куда шире в плечах.       — Не знал, что сюда принимают детей, — насмешливо произнёс Моу, окинув Чимина с ног до головы. — Тебе бы в публичный дом идти ублажать мужчин, которые любят мальчиков помладше — глядишь, голодать не придётся.       — Сюда принимают всех желающих, — ответил Чимин. Моу сделал шаг вперёд, и Чимину пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — К сожалению, неуважительных хамов принимают тоже, — Чимин напрягся, готовый в любой момент увернуться от удара. Он внимательно наблюдал за тем, как меняется лицо Моу, как напрягается его рука, и мужчина почти вскинул кулак для удара, как послышался громкий голос командира.       — Отставить! — крикнул командир Жуан. Он подошёл ближе и с явным недовольством взглянул на Чимина. — Думаешь, раз знаком с главнокомандующим, тебе всё можно? Ошибаешься, у нас все новобранцы равны, — ядовито выплюнул мужчина.       — Я всего лишь помог мужчине с явными проблемами со слухом, — невинно улыбнулся Чимин, заметив, как у Моу на лбу проступила от злости венка. — Но думаю, у него не только со слухом проблемы, — пожал плечами Чимин и спокойно обогнул Моу, оставаясь готовым в любой момент к нападению со спины.       И не ошибся.       Стоило Чимину только повернуться к Моу спиной, как тот резко развернулся и хотел схватить Чимина за плечо, чтобы дёрнуть на себя, но парень пригнулся и поднырнул под рукой, оказавшись за спиной сбитого с толку мужчины. Моу уже начал разворачиваться, собираясь всё же закончить начатое, как Чимин выставил ногу, и мужчина, двигающийся слишком быстро и необдуманно, запнулся о подножку, свалившись кулём на землю.       — Чимин! — выкрикнул командир Жуан, грубо дёрнув Чимина за руку и не рассчитав силы. От резкого движения не ожидающий этого Чимин не удержался на ногах и повалился назад, болезненно схватившись за плечо: рывок был слишком сильным для расслабленной руки. Чимин уже ожидал встретиться с землёй, как почувствовал что-то мягкое своей спиной.       — Командир, я думаю, Вы ошиблись, — раздался над ухом у Чимина грубый голос. Кажется, его фамилия была Лу и именно с ним Чимин недавно повздорил, случайно влетев в него.       — Да, я не видел, чтобы этот юноша сделал что-то, — кивнул тот, фамилии которого Чимин так и не узнал.       — Старина Моу, тебе стоит лучше держаться на ногах, — сказал Тун, подавая своему знакомому руку. Моу с недовольством принял помощь, но тут же отряхнул руки, словно коснулся чего-то неприятного. Лучше бы так сделал Тун. — Командир Жуан, давайте начнём тренировку? — Тун похлопал Моу по плечу, как бы успокаивая его, что тот такой неловкий. Командир Жуан выдержал долгий взгляд на Чимине, всё ещё держащимся за руку, и молча повернулся к тренировочному полю, объявляя о начале тренировки.       — Эй, парень, ты как? — спросил Лу — самый тучный из них всех. Именно он и оказался тем, благодаря кому Чимин не упал.       — Думаю, я схожу к целителю, — Чимин слегка улыбнулся, на самом деле при любом движении ощущая сильную боль по всей руке, особенно в плече. — Спасибо, что помогли.       — Да брось, не велика заслуга, — махнул рукой Тун. — Мы тебе в следующий раз всё покажем, так что не переживай, иди к целителю.       Чимин кивнул, ещё раз поблагодарил троих мужчин и медленным шагом отправился обратно к военному лагерю. Теперь присутствовать на этих тренировках отпало всякое желание: Чимин знал, что командир будет относиться к нему предвзято, а если Чонгук прав и их навыки примерно на одном уровне, то мужчина это так просто не оставит, а последнее, что Чимину хотелось бы — ещё сильнее ссориться с командиром, даже если уже всё плохо, особенно после небольшой стычки с Моу.       С каждым шагом рука начинала болеть всё сильнее, и Чимин понимал, что командир Жуан своим рывком вывернул ему руку, и вроде как Чонгук однажды учил своих подопечных, что нужно делать в таком случае, однако Чимин не помнил действий, поэтому решил не рисковать лишний раз. Он хотел по-тихому дойти до домика, где остался Исин, но, видимо, сегодня удача была не на его стороне.       — Чимин, — громко позвал Чонгук, заметив его ещё издалека. Те, кто был у него на тренировке, как раз выполняли отжимания, поэтому, присматривая за ними одним глазом, Чонгук поспешил к Чимину. — Что с рукой? Ты ушёл всего несколько минут назад, — Чимину хотелось рассмеяться от нелепости ситуации и расплакаться от боли.       — Я случайно упал, — совсем неправдоподобно соврал Чимин.       — А если правду? — Чонгук махнул кому-то за спиной Чимина и взял его за здоровую руку, ведя в сторону их домика. — Тебя нельзя оставлять одного.       — Просто командиру Жуану не понравилось то, как мы беседовали с одним очень невоспитанным хамом, — фыркнул Чимин. От руки Чонгука распространялось тепло, от которого Чимин едва не прикрыл в довольстве глаза. Это было так приятно, что он уже почти не чувствовал боли.       — Снова командир Жуан? — нахмурился Чонгук, став в одно мгновение серьёзным. Чимин только осторожно кивнул, стараясь не двигать плечом. — Что за хам?       — Один из тех, кого мы встретили на постоялом дворе. Тот Моу, — Чимин сморщился в отвращении, вспомнив его противное лицо. Хотя на самом деле Моу был вполне привлекательным, и даже можно было сказать, что он был самым привлекательным из всех четверых, но у него была весьма скверная душа и отвратительный характер.       — Что он тебе сказал? — продолжал спрашивать Чонгук, открыв перед Чимином дверь.       — Ничего серьёзного. В любом случае он за это уже извинился, — Чимин расплылся в довольной улыбке. Моу не произнёс ни слова извинений, но Чимин посчитал, что тот получил достаточно позора, свалившись неловким кулём на землю при попытке ударить того самого мальчика, которого послал в публичный дом.       Чонгук только выгнул бровь, но не стал продолжать спрашивать, вероятно решив узнать потом или просто рассудив, что раз Чимин в относительном порядке, то не стоит продолжать так сильно волноваться. Только сдав Чимина удивлённому Исину, Чонгук сразу поспешил обратно на тренировочное поле, напоследок запретив Чимину сегодня продолжать тренироваться, по крайней мере пока ему не разрешит это сделать Исин.       — Стоит ли мне что-то спрашивать? — целитель осмотрел Чимина с ног до головы на наличие ещё каких-то повреждений, но, найдя лишь вывихнутое плечо, сказал слегка приспустить одежду, насколько Чимин сможет. — Ты с кем-то подрался?       — Пока что нет, — от ответа Исин удивился ещё сильнее, и Чимин с тихим смешком, за которым последовал болезненный стон, принялся рассказывать о том, как немного повздорил с Моу и командиром Жуаном, пока осторожно приспускал одежду с плеча.       — Ты повалил этого огромного мужика на землю? — Исин рассмеялся, кажется, представив, как это было. — Тренировки с Фанланем проходят не зря, — хмыкнул целитель. Его взгляд упал в дверной проём и задержался там лишь на мгновение, после чего вернулся к Чимину. — Расслабь руку, — велел Исин и согнул руку Чимина в локте, после чего резким движением дёрнул её, сорвав с губ парня громкий болезненный вскрик. — Упс, забыл предупредить, — весело улыбнулся Исин, получив гневный взгляд Чимина.       Чимин уже открыл рот, чтобы возмутиться, как за спиной Исина он увидел два широко раскрытых глаза, испуганно уставившихся на них. Умин замер, вцепившись в одеяло, кажется, разбуженный криком Чимина и испуганный им же.       — Умин, — Чимин натянул одежду обратно, Исин в мгновение растерял всякое веселье, кинувшись к мальчику, однако и так испуганный он дёрнулся и чуть не слетел с кровати. — Тише, это мой друг. Ты же помнишь меня? Я Чимин, я привёл тебя сюда, — спокойным голосом начал говорить Чимин в попытке успокоить мальчика, пока Исин прощупывал его пульс. — А это — Исин, он хороший целитель. Он поможет тебе набраться сил.       — Отец, — еле слышно просипел мальчик, Чимин замолк. Умин знал, что его отец мёртв, но всё же лишний раз говорить об этом Чимину не хотелось. И всё же это было нужно.       — Его тело предали огню, прах собрали в сосуд, — Чимин указал на глиняный сосуд на тумбе рядом с кроватью. — Так ты сможешь взять его с собой, даже если захочешь жить в другом месте, — Чимин попытался улыбнуться, но мальчик на улыбку не ответил, он снова закрыл глаза и, казалось, опять потерял сознание. Чимин так и подумал, если бы не крохотная прозрачная капля, проскользнувшая с уголка глаза в волосы.       Чимин не знал, что сказать. Умин был привязан к своему отцу — это было понятно по тому, как мальчик всегда волновался за единственного родителя, и теперь, потеряв его, оставшись один, Умину было крайне тяжело. Мало того, что рядом с ним больше не было ни одного знакомого человека, так он ещё и попал в совершенно незнакомое место, совсем не зная, что будет дальше.       Так и не подобрав нужных слов, Чимин дождался, когда Исин закончит прощупывать пульс, и подошёл к кровати. Опустившись на колени рядом с ней, Чимин осторожно протянул руки, ласково коснулся хрупкого тела и притянул несопротивляющегося мальчика к себе, позволив уткнуться влажным носом в мягкую ткань своих одеяний. Чимин не мог ничего сказать, да и слова тут были бы бессмысленны, поэтому он сделал единственное, что могло помочь этому мальчику — подарил ему крохотную частичку тепла.       Чимин отстранился, только когда почувствовал, что крохотное тельце в его руках больше не содрогалось от тихих, беззвучных рыданий. Всё лицо мальчика было мокрым, но он быстро вытер слёзы и отвернулся, снова закрываясь от всего мира. Исин вокруг него взволнованно хлопотал, подавая ему отвар, от которого Умин сначала хотел отказаться, но потом всё же принял — Чимин видел по его лицу, с какой неохотой мальчик это делал. С неохотой и испугом.       — Умин, тебе тут придётся спать со мной. Если тебе хочется жить одному, я могу перебраться в соседнюю комнату, — предложил Чимин, когда Исин, ещё раз прощупав пульс мальчика, кивнул. Комната погрузилась в тишину, Чимин ждал ответа очень долго, пока не убедился, что его не дождётся. — Тогда мы будем спать тут вдвоём. Исин будет следить за твоим состоянием и поможет тебе чувствовать себя лучше. Не бойся его и говори ему, если что-то будет болеть, хорошо? — и снова тишина. Чимин тихо вздохнул и кивнул.       — Чимин, давай выйдем, — Исин указал на дверь.       — Умин, мы отойдём ненадолго. Если что — зови нас, мы услышим, — Чимин снова сказал это в пустоту и вышел вслед за целителем, прикрыв за собой дверь.       — Ты уверен, что жить с ним — хорошая идея? — еле слышно прошептал Исин так, чтобы мальчик точно не услышал. — Ты ведь не знаешь его и не можешь быть уверен, что он не сделает что-то плохое.       — У меня нечего красть, — просто пожал плечами Чимин. — Самое дорогое, что у меня есть — флейта, но даже за неё вряд ли можно много получить.       — Кража — меньшее, что он может натворить. Я не говорю, что он обязательно такой, но просто некоторые люди могут настолько отчаяться, что пойдут даже на убийство, — Исин хмурился, пока Чимин думал о том, через что же пришлось пройти этому мужчине в его странствиях. Что же он видел, обойдя всю империю пешком.       — Я смогу защитить себя, — покачал головой Чимин. — Но я сомневаюсь, что он из таких людей. Да и если он настолько отчаялся, главное рассказать и показать ему, что я могу помочь ему, тогда у него не будет нужды убивать меня.       — Ты слишком веришь в людей, — покачал головой Исин. Чимин только усмехнулся и не стал отвечать. Может быть, он верил в людей даже после того, через что прошёл, но разве это было чем-то плохим? Пусть некоторые люди не заслуживали того, чтобы верить в то, что они могут исправиться, но ведь таких на пути Чимина были лишь единицы.       — Лучше скажи, что ты увидел, когда вправлял мне плечо, — вспомнил Чимин, сменив тему. — И не надо говорить, что мне показалось, — с прищуром добавил он. Услышав это, Исин вдруг расплылся в ухмылке, и Чимин вдруг пожалел о своём вопросе.       — Я увидел один взгляд, которым смотрят далеко не на детей, — Исин сделал шаг назад. — Чонгук, кажется, что-то хотел сказать, но не ожидал, что ты разденешься.       — Исин! — возмущённо воскликнул Чимин, потянувшись, чтобы пихнуть целителя, но тот предусмотрительно отошёл и теперь юркнул в комнату, заливисто хохоча.       — Я не вру, он смотрел на тебя таким взглядом, что... Ай! — Исин ойкнул, всё же получив лёгкий толчок от Чимина, но после рассмеялся ещё больше, с наслаждением наблюдая за алеющими щеками младшего. ㅤ       Решив не тратить время зря, Чимин сбежал от Исина к Фанланю и до самого вечера тренировался с ним в заклинательстве, отойдя в сторону от военного лагеря и тренировочных полей, чтобы никто не увидел и никто не пострадал от неумелых попыток Чимина применять талисманы и заклинания. На этот раз у Чимина на удивление получалось намного лучше, и этому удивился даже Фанлань, неоднократно похвалив его за усердие.       На ужине Чимин ожидал, что он, как обычно, будет рядом с Чонгуком или Фанланем, а может, послушает рассказы Исина или на крайний случай посидит рядом с Хуами, вот только Хуами с Фанланем на ужине не было видно, к Исину не пробраться: вокруг было слишком много людей, а Чонгук беседовал с генералом и стоящей рядом Юэхэ, так что Чимин не решался подойти к ним, стараясь как можно быстрее поесть.       — Чимин, — вдруг позвал его… Генерал Чжань? Чимин удивлённо застыл, повернулся к троице и моргнул. — Как тот мальчик? Умин, кажется, я прав? — спросил мужчина, и Чимин подошёл ближе, кивнув.       — Он очнулся сегодня днём. Сейчас он пока что остался один, но угрозы для жизни уже нет, Исин смог помочь ему преодолеть самое опасное время, — Чимин неловко топтался на месте, сжимая в руках миску с едой и палочки.       — Хорошо, что ему лучше, — произнёс генерал Чжань. Чимин пересёкся взглядом с Чонгуком и удивлённо замер уже во второй раз, когда Чонгук ему подмигнул. Раскрыв рот, Чимин не знал, как на это реагировать, но его щёки неумолимо заливал румянец, из-за чего Чонгук тихо усмехнулся, смутив Чимина ещё сильнее. Он сделал это нарочно? Чего он добивался этим? Просто пытался поддержать Чимина или… Чимин мотнул головой, выбросив из головы слова Исина сегодня днём. — Когда мальчик окрепнет, он сможет начать тренироваться при желании, — в голову Чимина ворвался голос генерала Чжаня, и Чимин впервые был так благодарен тому, что его мысли прервали.       — Генерал Чжань, я хотел бы Вас попросить, — прочистив горло, начал Чимин. — Я не смогу взять мальчика с собой, для него это слишком опасно, поэтому я хотел бы оставить его здесь. Не затруднит ли Вас найти хорошее место, где он может остаться и не голодать? — Чимин неуверенно замялся, но всё же произнёс следующую фразу. — Вы говорили, что Вас взяли к себе заклинатели. Может быть, с ним получится так же?       — Я подумаю о том, куда направить мальчика, — спокойно ответил генерал Чжань. Видимо, он не считал это чем-то личным, поэтому Чимин расслабленно выдохнул. — Юэхэ, узнаешь, могут ли принять в ордене Умина? — спросил мужчина, повернувшись к своей племяннице.       — Конечно, — закивала девушка, расплывшись в улыбке.       После этого Чимин больше не чувствовал неловкости, разве что чуть-чуть, но по крайней мере он мог есть, слушая чужие разговоры и иногда вставляя реплики, когда ему было о чём сказать или когда его спрашивали напрямую. Вечерняя тренировка тоже не была особо чем-то знаменательной: Хуами снова заставлял всех защищаться, но под конец, к всеобщему удивлению, объяснил первые удары и поставил всех в пары для отработки техники защита-атака.       В комнату Чимин вернулся пусть и уставшим, но уже намного меньше, чем вчера вечером. Сказался ли на этом спокойный день без лишних волнений, или Чимин начал постепенно привыкать к подобной нагрузке, он не знал. Во всяком случае Чимина радовало своё состояние, и он, оставив с Умином Исина, ушёл немного прогуляться перед сном, хотя на самом деле он хотел попытаться разобраться с тайной мешочка с духами. Впрочем, у него это не получилось. Сколько бы он ни пытался, останавливался на том же самом, что и в прошлый раз: он ощущал затаённую злобу, что захватывала всё его естество, и справиться с ней он был не в силах, поэтому вернулся домой он уже без сил и без результатов.       — Завтра нужно принести ему завтрак, — сказал Исин перед уходом. — Пока что пусть начинает есть понемногу, пары кусочков будет достаточно.       — Хорошо, спасибо за помощь, — кивнул Чимин, еле держа глаза открытыми. Исин внимательно осмотрел Чимина, но не стал ничего говорить по поводу внезапной усталости, только пожелал спокойной ночи и ушёл к себе. — Умин, прости, я не успел постирать одежду, — начал Чимин, забирая всё ещё грязные одеяния с тумбы рядом с кроватью. — Когда в следующий раз кто-нибудь отправится в город, я попрошу купить тебе что-нибудь по размеру и лучшего качества, но пока что у меня есть только это, — Чимин протянул мальчику одежду и отвернулся. — Скажи, когда закончишь одеваться.       Сначала за спиной Чимина была лишь тишина, и он уже успел подумать, что мальчик не умеет одеваться сам, но потом раздалось шуршание. Умин переодевался медленно, должно быть, он в самом деле не умел одеваться сам и потому ему понадобилось куда больше времени, чем если бы Чимин ему помог. Но Умин помощи не просил, он сделал всё сам, затихнув через несколько минут, так и не сказав Чимину, что он закончил.       — Ты всё? — ответом послужила тишина. — Ты оделся? — ещё раз попытался Чимин, но мальчик снова промолчал. — Я поворачиваюсь, — наконец предупредил Чимин и медленно повернулся, обнаружив Умина в том же положении, в котором он был прежде. Только теперь его плечи не были голыми, на них была натянута рубаха. — Если тебе что-то понадобится ночью — разбуди меня, — сказал Чимин, стягивая с себя верхние одеяния и уже не надеясь на ответ. Потушив свечу, Чимин лёг спать.

***

      Дни Чимина были похожи один на другой, но тем не менее каждый отличался друг от друга всё новыми и новыми тренировками. Первые несколько дней Чимин чувствовал постоянную усталость и сильную боль в мышцах, ему было невероятно сложно вставать по утрам и идти на очередные тренировки, где и так сводящие от боли мышцы приходилось напрягать ещё сильнее.       Первое время Чимин только и мог, что думать о том, как же это больно и сложно, впрочем, он был не единственным человеком, страдающим от подобного. Остальные новобранцы, никогда не знавшие прежде подобных нагрузок, страдали намного больше Чимина — это было видно по их изнурённым лицам. Скорее всего, большинство уже жалело о том, что решило остаться в армии, а не ушло, когда это предлагали. Теперь уйти было не так-то просто, по крайней мере Чимин видел, как генерал каждый день отказывал нескольким людям в том, чтобы отпустить их.       Были и те, кто пытался сбежать. Таких называли дезертирами и жестоко наказывали, избивая у всех на виду. Увидев это в первый раз, Чимин был в шоке от жестокости и сразу же кинулся к генералу Чжаню вымаливать прощение этим людям, но тот был непреклонен и приказал избить тростью всех, кто попытался сбежать. Позже, вечером того же дня, генерал объяснил Чимину для чего это было необходимо — для поддержания порядка. Если он позволит людям приходить и уходить, когда им вздумается, никакого порядка не будет, а публичное наказание необходимо для примера остальным.       В тот день Чимин осознал, насколько сильно отличались устои обычной жизни обычных людей в городах и сёлах и жизнь военных. Если в обычной жизни запугивать людей и тем самым держать порядок было чем-то неблагонравным, то в армии именно так порядок и поддерживался. Страхом и уважением. Страхом совершить ошибку и уважением к своим командирам, чьё слово было самым главным, его нельзя было подвергать ни секундному сомнению.       Впрочем, долго думать об этом Чимину тоже не удалось: его дни снова закрутились в бесконечных тренировках, между которыми он только и успевал, что поесть да кинуть несколько фраз в тишину своей комнаты. Умин всё так же молчал. Он не отзывался, когда Чимин звал его, не отвечал на вопросы, только делал всё, что просил его Чимин, благодаря чему постепенно набирал вес, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Мальчик всё время сидел в комнате, и со временем Чимин начал беспокоиться, что у Умина могут начаться проблемы из-за постоянного нахождения в кровати.       — Умин, не хочешь пройтись со мной? — предложил Чимин однажды утром. Сегодняшнее утро было свободным, воинам впервые за всё время их пребывания тут дали свободное от тренировок время, но, конечно же, не весь день. До обеда они могли сделать всё что угодно: сходить в город, прогуляться по лесу или просто поспать.       Чимина, как обычно, встретила тишина. Умин молчал и даже не смотрел на Чимина, казалось, он вовсе не услышал его. Взгляд мальчика был прикован к горшку с прахом его отца — это был единственный предмет во всей комнате, который вызывал у мальчика интерес, и когда Умин не спал, его можно было найти именно за этим занятием. Это тоже было тем, что волновало Чимина, но он всё ещё не придумал, что с этим можно было сделать.       — Тебе недавно привезли одежду, она вроде должна подойти. Ты пока посмотри, выбери, что нравится, а я подожду на улице, — Чимин указал на небольшую стопку вещей, которую для мальчика купила Юэхэ, и вышел из домика, встав недалеко от входа. Фанлань сегодня куда-то ушёл ещё до рассвета, Хуами был занят на кухне: настала его очередь готовить и мыть посуду, Чонгук тоже ушёл неизвестно куда с генералом Чжанем, поэтому Чимин с Умином единственные, кто остался в домике.       Не сильно надеясь на то, что Умин всё же выйдет, Чимин взял с собой колчан стрел и свой старый лук, который ему дали ещё в Ланцунь, когда он только начинал свой путь. Он не был особо красивым, рукоять не была ничем обмотана и представляла собой обычную грубую древесину, а тетива ужасно сильно резала пальцы, из-за чего каждый выстрел приносил боль. Но у Чимина другого лука не было, хотя раз сегодня выдался свободный день, он мог сходить в город и посмотреть новый лук лучшего качества, чем его.       Чимин так задумался, что не услышал тихого скрипа в доме под бесшумной поступью Умина. Только когда дверь открылась, Чимин поднял взгляд и увидел перед собой одетого в новые одеяния мальчика, и пусть вещи подходили ему по росту, всё же на его теле они висели, как если бы Умин снял эту одежду с чужого плеча какого-то взрослого. Чимин опустил взгляд ниже и виновато поджал губы.       — Давай сходим в город и купим тебе обувь? — предложил Чимин, только сейчас подумав о том, что обувь-то он и не попросил купить, потому что раньше мальчик из кровати не вылезал, так что про эту часть Чимин напрочь забыл.       Умин привычно не ответил, Чимин на это даже не рассчитывал, поэтому просто направился вперёд, собираясь поступить так, как сам же и сказал. Во всяком случае если Умин имел что-то против их планов, он мог сказать или как-то выразить несогласие, так что если тот просто молчал, значит, он был согласен — именно так решил Чимин, идя в город, иногда оборачиваясь, чтобы проверить бесшумно шагающего за ним Умина.       — Ты хочешь есть? — спросил Чимин, не оставляя попыток поговорить с мальчиком. Он остановился, собираясь дождаться, когда Умин с ним поравняется, но мальчик остановился тоже, большими глазами смотря на Чимина. — Мне дали немного денег, если тебе не хватило завтрака, мы можем поесть что-то ещё, — в ответ Чимин услышал уже привычную тишину и только вздохнул, продолжив свой путь.       Вскоре они вышли на главную тропу, ведущую в город — именно по ней шли торговцы, пересекая горы и попадая в самое сердце города, в его оживлённый центр. Повсюду сновали быки, запряжённые телегами, виднелись торговцы, множество лавочников и уличных циркачей, отовсюду доносился шум большого и богатого города, нигде не было видно ни одного попрошайки, даже циркачи были в роскошных одеждах и совсем не походили на низшее сословие.       Стоило им только войти в город, как их окружили шумные толпы, и Умин от страха весь сжался, видимо, никогда прежде не бывав в таких местах. Это не было чем-то удивительным. Скорее всего, богатые купцы этого города не хотели видеть близ себя нищету, поэтому отправляли всех, у кого не было денег на еду и выживание, на окраины, куда никогда не доходили торговцы и приезжие, видя город только богатым и процветающим.       — Умин, давай руку, — Чимин подошёл к мальчику и протянул к нему руку, но тот отшатнулся от него как от огня. Он не смотрел, куда шагал, поэтому влетел в какого-то мужчину, который тут же нахмурился и выглядел разгневанным, хотя никаких неудобств столь худой мальчишка причинить не мог. — Прошу прощения, — тут же произнёс Чимин, опережая гневные слова мужчины, подхватил Умина на руки и поспешил в ближайший переулок с главной улицы.       Умин в его руках дрожал от страха, но уже не пытался вырываться, что одновременно радовало и пугало Чимина: либо мальчик стал ему доверять, либо до того испуган, что не может пошевелиться. Так что на всякий случай Чимин решил отойти подальше, минуя все украшенные золотом дома и останавливаясь в узком переулке среди обычных домов ремесленников.       Чимин поставил мальчика на землю, присел на корточки и попытался заглянуть ему в глаза, но Умин отвернулся, поджав дрожащие губы. Мальчик не плакал, но всё его тело дрожало, крохотные руки были сжаты в кулаки, да так сильно, что у него побелели костяшки, и всё равно, несмотря на страх, Умин не выглядел как тот, кто готов биться в истерике от ужаса. Удивительно, как этот ребёнок умел справляться со своими эмоциями.       — Мы больше не пойдём туда, если не хочешь, — мягко произнёс Чимин, коснувшись кулачка Умина. Мальчик вздрогнул от прикосновения, но руку не убрал. — Хорошо, давай погуляем тут, — улыбнулся Чимин, уже собираясь взять Умина за руку, чтобы тот не потерялся, как из соседнего переулка Чимин услышал чей-то приглушённый плач, явно женский, и несколько мужских голосов. Нахмурившись, Чимин выпрямился, взял Умина за руку и пошёл в сторону звуков, однако перед поворотом остановился. — Подожди меня здесь, хорошо? — попросил Чимин, выждал секунду и отпустил руку мальчика, завернув за угол.       То, что предстало перед его глазами, стало искрой, породившей пожар в груди. Это были несколько мужчин, воинов из их военного лагеря, которые окружили рыдающую девушку, пьяно смеялись и хватали её за самые интимные места, забавляясь тем, как девушка старалась увернуться. Из их ртов вылетали самые отвратительные слова, которые Чимину никогда не хотелось бы слышать, их руки гуляли по всему телу девушки и то и дело забирались ей под юбку.       — Что здесь происходит? — спросил Чимин, стараясь примерно понять, насколько всё будет плохо, если он ввяжется в драку с этими мужчинами. Пару человек обернулись на его голос, один мужчина нахмурился, всматриваясь в Чимина, а обратившая на него внимание девушка смотрела таким взглядом, словно готова была кинуться ему в ноги и бесконечно благодарить.       — О, так ты наш, — разулыбался нахмуренный мужчина, заметив за спиной Чимина колчан стрел, какие были в их военном лагере. — Иди сюда, её на всех хватит, — похабно ухмыльнулся тот, схватив девушку за грудь. Из глаз незнакомки хлынул новый поток слёз, надежда в них погасла так же быстро, как появилась при появлении Чимина. Кажется, она даже не сомневалась, что кто-то вроде Чимина решит ей помочь.       — Отпустите её, — Чимин сделал шаг вперёд, но быстро понял, что в рукопашном бою ему не выиграть, поэтому отступил на шаг и быстро вынул стрелу, возведя лук. — Я сказал, отпустите её! — прикрикнул Чимин, когда никто не обратил внимания на его слова. — Я считаю до трёх. Если вы её не отпустите, я сделаю всё, чтобы вы больше никогда ни с кем такое не смогли сделать, — Чимин опустил лук ниже, открыто намекая, куда именно он будет стрелять.       Мужчины замерли, кажется, на самом деле задумавшись о возможности подобного, но быстро отбросили эти мысли.       — Если не собираешься присоединяться, то иди куда шёл, — отмахнулся от него самый разговорчивый. — Не мешай нам.       — Один, — начал Чимин, никто не прекратил. — Два, — Чимин тихо выпустил воздух через рот, успокаивая сердцебиение. — Три, — закончил Чимин и выпустил стрелу, которая со свистом ринулась прямо к ошарашенным мужчинам и едва не вонзилась в пах одного из них, но удачно пролетела между его ног. Зарядив лук новой стрелой, Чимин с наслаждением всматривался в его бледнеющее лицо. — Я предупредил — попасть в цель мне не составит труда. Отошли от неё! — почти рявкнул Чимин, и на этот раз больше никто не осмелился его ослушаться. Мужчины тут же отскочили от девушки, прикрыв свои самые интимные места руками.       — Что ты творишь? — прошипел тот, кто чуть не лишился самого дорогого.       — Девушка, Вы в порядке? — спросил Чимин, не обращая внимания на мужчин, но оставляя лук возведённым. Девушка несмело кивнула, быстро поправляя распахнутые одежды. — Тогда могу ли я Вас попросить об услуге? — незнакомка подняла на него заплаканные глаза, в которых застыл ужас. — Нет-нет, ничего непотребного. За углом стоит мальчик, можете присмотреть за ним, пока я буду разбираться с этим? — попросил Чимин с лёгкой улыбкой на губах. Девушка тут же закивала и юркнула ему за спину, забежав за угол.       — Так ты Чимин! — вдруг воскликнул тот самый разговорчивый, с его лица сошла вся краска. До ушей Чимина долетела тихая ругань всех застывших мужчин. — Ч-Чимин, — тон голоса уже не был таким же нахальным и похабным, теперь он больше напоминал умоляющий.       — Помилуй меня, — опередив своих товарищей по непотребствам, один из мужчин упал на колени. Чимин застыл в удивлении. — Не доноси на меня. Я больше никогда ни к кому не притронусь, клянусь, — уже через мгновение перед Чимином на коленях стояли все пятеро, умоляя его ничего не говорить главнокомандующему. Этих людей Чимин раньше не видел, значит, они не занимались с ним на тренировках и, скорее всего, пришли раньше, так что успели освоиться в армии, выучить правила и узнать, кем может быть молодой парень с ребёнком. И тем более узнать, насколько он в близких отношениях с генералом.       — Каждый должен получить наказание, — произнёс Чимин, но, очевидно, его голос больше не был таким твёрдым, как раньше. Теперь, когда мужчины стояли перед ним на коленях, он не считал их серьёзными противниками и неосознанно смягчился, чем и воспользовались воины.       — Да мы же ничего не успели сделать! А нас за это убьют! — воскликнул тот, у которого между ног пролетела стрела. Кажется, подумав, что первое было не совсем тем, что нужно было сказать, он добавил: — Мы раньше даже не думали об этом! Нам предложили развлечься, сказали, что за это ничего не будет, а мы, дураки, поверили!       — Кто вам это сказал? — Чимин опустил лук, ослабив тетиву. Мужчина уже открыл рот, чтобы сдать всех, лишь бы спасти свою жизнь, однако его прервал возглас стоящего рядом говорливого товарища.       — Ты! Ушэн! — удивлённо воскликнул мужчина, смотря куда-то за спину Чимину.       — Да ну, не он это, — кажется, мужчины потеряли интерес к Чимину, теперь уставившись на кого-то за его спиной. Не справившись с интересом, Чимин повернулся тоже, заметив мальчика за своей спиной, которого девушка пыталась утянуть обратно. — Ушэн, наверное, уже давно помер с голоду.       — Нет-нет, ты посмотри, это точно он, — покачал головой говорливый.       — Так его зовут? — неуверенно спросил Чимин. — Ушэн?       — Нет, это мы его так назвали. Его отец говорить не мог, мать померла ещё при родах, так вот мы и решили — чего детю без имени жить? Так и назвали его — Ушэн. Что его отец, что он ни с кем не говорил, всё время молчал, — пояснил мужчина, улыбнувшись. — Ушэн, помнишь меня? Я вам с отцом всегда еду приносил, — Чимин повернулся к Умину, и тот неуверенно кивнул.       — Точно-точно, а я твоему отцу одежду однажды принёс — хорошую такую, у какого-то барина своровал, — горделиво произнёс ещё один, и остальные подхватили его, принявшись обсуждать, какие добрые дела они сделали для мальчика.       Конечно же, Чимин понимал. Может быть, в некоторых моментах он был наивным и не знал жизни, может быть, он бы не догадался, если бы мужчины остановились на первых двух, но теперь сомнений не возникало: они знали, что мальчик для Чимина был дорог, поэтому собирались обелить себя в глазах парня через Умина. Вот только даже если делали они это для спасения собственной жизни, это не значило, что они врали. Мальчик выглядел так, словно все их слова были правдой, даже глаза его прояснились и лицо больше не было столь мрачным.       Чимин провёл по лицу рукой с тихим вздохом. Рядом с Умином всё ещё стояла девушка, пострадавшая от рук этих мужчин, в то время как Умин был тем, кому они когда-то в прошлом помогли. И даже если они сделали хорошие дела, даже если Чимин готов был их отпустить, он не мог сделать это на глазах у пострадавшей девушки, которая наверняка ждала хоть какого-то наказания для её обидчиков. Это было нечестно по отношению к ней.       — П-простите, — позвала девушка, словно почувствовав, что мысли Чимина были заняты ей. — Какое наказание грозит за… — девушка запнулась, её глаза наполнились слезами.       — Смертная казнь, — поспешил сказать кто-то из мужчин. Чимин не мог ни опровергнуть это, ни подтвердить: он, к сожалению, этого не знал. Девушка охнула, прикрыв рот руками, её брови жалостливо заломились.       — П-простите, господин… Не могли бы Вы… Не могли бы Вы не наказывать их? — девушка всё ещё дрожала от пережитого унижения и страха, но всё равно просила не наказывать своих обидчиков. — Если они больше не будут так поступать…       — Мы не будем, — закивали мужчины. — Больше никогда, клянёмся!       Чимин вдруг вспомнил слова Исина. Наверное, он в самом деле слишком верит в людей, раз способен отпустить этих мужчин, застав их за таким непотребством. Ведь даже если девушка и просила за них, Чимин всё ещё мог не поверить в то, что мужчины исправятся, больше никогда ни к кому не притронутся без чужого желания, и подвергнуть их наказанию, но Чимин только тихо вздохнул, всем сердцем надеясь, что эти мужчины не разрушат его веру в людей.       — Я буду следить за вами. Если ещё хоть раз я увижу, что вы кого-то принуждаете, то генерал Чжань узнает обо всём, что вы сделали, — Чимин с прищуром посмотрел на мужчин, кинувшихся тут же благодарить его и девушку. Воины вдруг поднялись и подбежали к незнакомке, расцеловали ей руки, после чего как можно быстрее скрылись из виду, видимо, боясь, что Чимин изменит своё решение.       — Спасибо, что помогли мне, — робко произнесла румяная девушка. — Может быть… Может быть, я могла бы Вас как-нибудь отблагодарить? — незнакомка смущённо поджала губки, осторожно посматривая на Чимина.       — Не стоит благодарности, — покачал головой Чимин, протянув руку к Умину. Мальчик на удивление подошёл к нему и встал рядом. — Я надеюсь, Вы не сильно пострадали.       — Нет-нет, всё в порядке. Вы вовремя успели.       — Вы поступили очень благородно, простив их. Не каждый смог бы поступить так, — с улыбкой произнёс Чимин, убирая стрелы обратно и вешая лук за спину.       — С-спасибо, — ещё сильнее раскрасневшись, произнесла юная и, что уж скрывать, прекрасная незнакомка, с румяными щеками выглядящая ещё прекраснее. — Может быть, я всё же смогу Вас чем-то отблагодарить? Мне бы очень хотелось…       — Чимин? — сердце Чимина дрогнуло, принявшись колотиться в груди. Он резко обернулся, его уголки губ взлетели при виде направляющегося к ним Чонгука. — Всё в порядке?       — Да, — кивнул Чимин, не сводя глаз с подходящего Чонгука. — Ты уже закончил со своими делами?       — Уже давно. Я слышал, что ты ушёл в город с Умином, поэтому пошёл тебя искать. Ты забыл деньги, — Чонгук протянул Чимину небольшой мешочек, встав рядом. — Это твоя знакомая? — спросил Чонгук, наконец обратив внимание на девушку.       — Это…       — Я уже ухожу, простите, — тонко произнесла девушка, не сводя глаз с Чимина, только теперь румянец с её щёк сошёл. — Прошу прощения, что… Что поставила Вас в неловкое положение. Я не знала, что Вы… Что Ваш… Прошу прощения, — девушка кинула взгляд сначала на Чонгука, потом снова на Чимина, раскраснелась ещё сильнее и развернулась, поспешно скрывшись за углом. Чимин растерянно моргнул, не понимая, что девушку могло так сильно смутить.       — Что тут произошло? — спросил Чонгук, недолго смотря вслед убежавшей девушки, после чего переводя взгляд на Чимина. — Ты в кого-то стрелял, — Чонгук не спрашивал — он утверждал. И как бы Чимину не хотелось отвечать правду, воткнутая в землю стрела не оставляла ему выбора.       — Какие-то мужчины приставали к девушке, — ответил Чимин и убрал мешочек с деньгами за пазуху, подойдя к стреле. Он вынул её из земли и убрал в колчан к остальным. — Я помог ей, а она хотела отблагодарить меня, — Чимин говорил это без интереса, единственное, чем были заняты его мысли — Умин.       — Мужчины? — нахмурился Чонгук. — Кто это был?       — Не знаю, — спокойно пожал плечами Чимин, после чего присел перед мальчиком. — Так тебя зовут Ушэн? — спросил Чимин, заглядывая в глаза молчаливого ребёнка и не рассчитывая на ответ.       — Умин, — ответил тот. Чимин моргнул. Он не знал, чему удивлялся больше: тому, что Умин заговорил, или тому, что именно он сказал.       — Но те люди назвали тебя по-другому. Разве это не то, как тебя называли всю жизнь? — поинтересовался Чимин, но Умин продолжал молчать. — Хорошо, тогда пока что мы будем называть тебя Умином, но подумай над тем, какое имя ты бы себе хотел, — улыбнулся Чимин и уже хотел подняться, как снова услышал голос мальчика.       — Умин, — повторил тот. Чимину потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что имел в виду мальчик.       — Но я так назвал тебя временно, пока ты не придумаешь что-то, что тебе понравится, — мягко возразил Чимин.       — Мне нравится. Умин, — коротко ответил мальчик, и сердце Чимина заполнилось теплом.       — Хорошо, — широко улыбнулся Чимин. — Умин, пойдём погуляем по городу? Но сначала купим тебе обувь, — вспомнил Чимин, протянув руку мальчику. Умин несколько секунд смотрел на раскрытую ладонь и неуверенно вложил в неё свою руку, тут же оказываясь в плену тёплых и мягких пальцев. — Чонгук, ты пойдёшь с нами? — поинтересовался Чимин, наконец подняв взгляд на наблюдающего за ними Чонгука.       — Ты разве не просил Юэхэ купить ему одежду? — кивнув, спросил Чонгук.       — Просил, но я забыл про обувь, — стыдливо признался Чимин, направившись на одну из более оживлённых улиц, чтобы там найти палатки с одеждой.       — Умин, не хочешь прокатиться у меня на спине? — вдруг предложил Чонгук, обратившись к мальчику. Умин вздрогнул и отступил на шаг назад от нового человека, тем самым заступив за спину Чимина. — Умин, ты разве не помнишь меня? — Чонгук присел на корточки, чтобы оставаться с мальчиком на одной высоте. — Я Чонгук, мы с тобой уже виделись. Правда в первый раз я тебя напугал, за что теперь прошу прощения. Мне не хотелось тебя испугать, — голос Чонгука был мягким и нежным, доверительным. Но Умин всё равно выглядел неуверенным, он поднял взгляд на Чимина, и тот кивнул с лёгкой улыбкой. Тогда мальчик опустил взгляд на Чонгука и тоже неуверенно кивнул. — Давай, залезай, покатаешься, — Чонгук повернулся к нему спиной, и Умин с помощью Чимина залез на чужую спину.       — Тебе не тяжело? — взволнованно спросил Чимин, даже зная ответ. Конечно же Чонгуку не тяжело.       — Он лёгкий, — ответил Чонгук, шагая дальше. — Умин, ты хорошо кушаешь? Чимин тебя не заставляет голодать? — спросил Чонгук, слегка повернув голову, чтобы взглянуть на мальчика. Чимин мысленно усмехнулся попытке Чонгука разговорить Умина.       — Не заставляет, — буркнул мальчик, покрепче вцепившись в плечи Чонгука, чтобы не упасть.       — Правда? А мне кажется, он тебе приносит слишком мало еды.       — Достаточно, — Умин отвечал коротко, но тем не менее сказал больше слов, чем за всё время пребывания в комнате. Чимин мог бы обидеться, что мальчик не говорил с ним, зато болтал с Чонгуком, но он просто не мог. Он был слишком рад и поражён тому, что Умин наконец-то начал понемногу говорить.       — Как тебе живётся с Чимином? Кровать не маленькая? А то я знаю его — он любит закидывать руки и ноги на тех, кто спит рядом, — хмыкнул Чонгук, кинув взгляд на забавно надувшегося Чимина.       — Неправда, такое было только в детстве, — Чимин пытался выглядеть обиженным незаслуженным упрёком, вот только уголки его губ поползли вверх.       — Правда? Только в детстве? Что-то помнится мне, что ты лезешь обниматься каждый раз, когда мы с тобой спим вместе, — усмехнулся Чонгук, щёки Чимина покрыл лёгкий румянец.       — В поле просто было холодно, — попытался оправдаться Чимин, отведя взгляд.       — Холодно? А мне кажется, была ещё одна причина, — ухмыльнулся Чонгук, а Чимин готов был поклясться, что если его сердце не остановится прямо сейчас, он может считать себя одним из самых стойких людей. — А ещё ты постоянно ворочаешься.       — Ничего подобного, — задыхаясь от переизбытка чувств, возразил Чимин.       — Удобно, — вдруг сказал Умин, ворвавшись в их шуточный спор.       — Значит, Чимин либо о тебе так заботится, либо меня так ненавидит, — усмехнулся Чонгук.       — Ты же знаешь…       — Не ненавидит, — возразил мальчик вместе с тихим голосом Чимина. — Он хороший, — добавил Умин тише. Чимин удивлённо вскинул брови и посмотрел то на Чонгука, то на Умина, заметив во взгляде первого довольство. Так, значит, Чонгук с самого начала всё делал ради этого — пытался разговорить Умина и вытянуть из него его истинные чувства.       — Конечно он хороший, — кивнул Чонгук, теперь не собираясь спорить. — Значит, он так сильно заботится о тебе, раз не мешает спать, — Чонгук подошёл к одной из палаток с детской одеждой и осторожно поставил Умина на ноги. — Посмотри, тебе что-нибудь нравится? — Умин уже привычно молчал. Тогда Чимин присел рядом с ним, чтобы указать на одну пару чёрных ботиночек.       — Смотри, как тебе эти? — предложил Чимин, и Умин кивнул. — А эти? — указал Чимин уже на сандали и получил такой же ответ — короткий кивок. — Хорошо. Можно нам примерить? — спросил Чимин у торговца, указав на ещё несколько пар обуви, чтобы у мальчика было побольше выбора.       Пока Чимин указывал на очередную обувь, кажется, собираясь перемерить всё представленное в этой лавке, Чонгук стоял рядом со скучающим видом и лишь иногда говорил своё мнение, когда Чимин не получал ответа от молчаливого Умина, возле которого хлопотал уже час, то надевая, то снимая обувь с детской ноги. Наконец устав окончательно, мальчик всё же указал на несколько пар обуви, и Чимин оплатил их.       — Что ты хочешь надеть сейчас? — спросил Чимин. Умин, наученный горьким опытом, молча указал на сандали, и Чимин убрал всё остальное в прихваченный с собой мешочек цянькунь, пока мальчик обувался.       — Ты его замучил, — усмехнулся Чонгук, держа в руках три пирожка баоцзы. Глаза Умина засияли, мальчик тут же протянул руки, и Чонгук отдал ему один из пирожков. — Проголодался? — Умин пару раз кивнул, откусив сразу огромный кусок от наверняка горячего пирожка.       — Осторожнее, он горячий, — Чимин заметил пар, исходящий от еды, но мальчик упорно прожевал всё и проглотил, несмотря на выступившие слёзы на глазах. — Ешь маленькими кусочками и не забывай дуть, — Чимин взял протянутый ему баоцзы, благодарно кивнув. За хлопотами с выбором обуви Чимин и не заметил, как Чонгук отошёл, чтобы купить им поесть.       — Зачем так пугать его выбором одежды? — с губ Чонгука не сходила добрая усмешка при виде голодного измученного мальчика, на ногах которого наконец появилась обувь.       — Никого я не пугал, — фыркнул Чимин, откусив небольшой кусочек от баоцзы. Скорее всего, это был первый раз, когда Умин пробовал нечто подобное, но теперь он был не единственным, кто ел что-то впервые. Раньше Чимин пробовал баоцзы во дворце, они были приготовлены из самых лучших кусков мяса, из лучшего теста и лучших овощей, но ещё никогда раньше Чимин не ел еду из уличных палаток с громко зазывающими к себе торговцами.       Втроём они побрели дальше по улице, Чимин старался присматривать за Умином, который вцепился в баозцы двумя руками и отказывался хоть одной отпускать пирожок, словно кто-то мог его украсть. Так что, заметив беспокойство Чимина, Чонгук поставил мальчика между ними и завёл расслабленную тему разговора, не требующую быстрых ответов и позволяющую жевать во время разговора. Умин только слушал их, стараясь съесть всё как можно быстрее.       — Не спеши, — заметив полный рот еды, предупредил его Чимин. — Ешь медленнее, иначе потом будет болеть живот, — Чимину могло показаться, но он увидел, как Умин слегка выпятил нижнюю губу будто бы недовольный словами Чимина, однако послушно ел медленнее, прожевав и еле проглотив всё, что было у него во рту. — Может быть, хочешь что-нибудь ещё попробовать? — если Умин уже был настолько голодным, то, скорее всего, одним небольшим баоцзы он вряд ли наестся.       Мальчик посмотрел по сторонам, только сейчас обратив внимание на то, как много людей было вокруг. За разговорами они не заметили, как вышли на одну из улиц, пересекающих главную, так что на ней были почти такие же толпы, как на центральной. Вокруг стояли лоточники, зазывая попробовать то еду, то напитки, кое-где виднелись палатки с одеждой или украшениями, повсюду сновали занятые горожане, а по углам показывали свои выступления уличные циркачи.       — Может быть, сядем там? — предложил Чонгук, указав на одну из более-менее свободных лавок со свободными местами. — Ты сильно голоден? — спросил Чонгук уже у Умина, и мальчик кивнул, облизывая пальцы, на которых осталась только мука. — Тогда пойдём, — Чонгук сам взял Умина за руку и потянул его вперёд, оставляя Чимина спешить за ними.       Чимин знал только парочку из вырезанных на деревянных дощечках блюд, про остальные он пару раз слышал то тут, то там, но никогда не пробовал, поэтому даже не представлял, что выбрать самому, а что посоветовать мальчику, поэтому Чонгук взял выбор на себя. Заказав несколько блюд, Чонгук всё оплатил и повёл мальчика с Чимином за один из свободных столиков, скрытых от шумной улицы деревянным забором.       — Ну что, понравилось, что Чимин тебе выбрал? — спросил Чонгук, когда они сели друг напротив друга: на одной стороне он, а на другой Чимин с Умином.       — Он сам себе выбрал, — возразил Чимин вместо, как обычно, молчащего Умина.       — Ты, — вмешался Умин. — Ты меня заставил, — Чимин удивлённо моргнул, а Чонгук разразился смехом.       — Я же говорил, что ты его замучил, — сквозь смех сказал Чонгук. — В следующий раз мы с тобой вдвоём пойдём за одеждой, — подмигнул Чонгук мальчику, и Умин кивнул.       — Я хотел, чтобы мы взяли то, что будет хорошо смотреться и понравится тебе, — надувшись, буркнул Чимин, однако долго дуться он не смог — уже спустя мгновение уголки его губ поползли вверх от веселья Чонгука и дрожащих губ Умина. Мальчик хотел улыбнуться, но зачем-то себя сдерживал.       — Мне нравится, — ответил Умин, и Чимин больше не мог дуться, даже наигранно. Его грудь наполнилась согревающим теплом.       — Тогда, считай, твои страдания — плата за то, что тебе нравится, — фыркнул Чимин, тихо посмеиваясь. Они подшучивали друг над другом до тех пор, пока им не принесли еду. Баоцзы были такими маленькими, что только разыграли аппетит, и теперь все трое были слишком поглощены едой, чтобы отвлекаться на разговоры.       Чимин с Чонгуком поели первыми, и пока Умин доедал, Чимин решил немного поговорить.       — Куда ты уходил утром? — поинтересовался он, медленно потягивая чай из пиалы.       — Генерал Чжань попросил помощи. Скоро из Яолина пойдёт большая группа торговцев, чтобы пересечь горы, и они хотят нанять охранников, — начал рассказывать Чонгук. — Но на это уйдёт слишком много времени: около месяца в одну сторону. А воинам ещё возвращаться примерно столько же. Поэтому мы решили разделить путь на несколько участков — в начале сопровождающими будет кто-то из нас, а потом возьмутся кто-нибудь из горных кланов. Сейчас Юэхэ полетела просить помощи, скорее всего, большинство согласятся.       — Значит, скоро кому-то придётся отправиться в горы? Сколько человек вы отправите? — Чимин допил чай и сложил всю грязную посуду в одну стопку, посматривая на заканчивающего с едой Умина.       — Думаю, мы разделим торговцев на несколько групп. Такой большой караван в горах сложнее охранять: понадобится слишком много людей и на каких-то узких тропах это будет неудобно. Поэтому будет лучше, если они отправятся по пять-шесть человек и с ними будут несколько воинов, — уголки губ Чонгука дрогнули, когда он увидел, как Чимин убрал за Умином, собрав всю посуду. — Боюсь, мне придётся пойти с первой группой, чтобы оценить опасность, — поднимаясь из-за стола, произнёс Чонгук.       — Ты возьмёшь ещё кого-то с собой? — Чимин помог Умину вылезти и взял его за руку, поравнявшись с Чонгуком.       — А что, хочешь со мной? — усмехнулся Чонгук, ничуть не удивившись ответному кивку. — Лучше останься с Умином тут. Меня не будет всего дней семь, не больше. К тому же я возьму с собой лучших воинов, поэтому мы точно справимся.       — Я не сомневаюсь, что ты справишься, — покачал головой Чимин. — Я просто… — Чимин запнулся. — Я тоже хочу быть сопровождающим, но боюсь, что мне не хватит сил. А ты — единственный человек, которому я могу доверить свою жизнь и быть уверенным, что ты справишься, если не справлюсь я, — Чимин смущённо опустил взгляд вниз. — Поэтому я хотел бы пойти с тобой, чтобы в будущем знать, смогу ли я справиться без тебя.       Между ними повисла долгая тишина. Чимин, продолжая идти вперёд, чувствовал взгляд Чонгука на себе и ощущал, как его ладошки начали потеть, из-за чего Умин тоже вопросительно взглянул на старшего, покрепче сжав руку Чимина.       — Ты стал рассуждать как взрослый, — с улыбкой, без насмешки сказал Чонгук. Чимину не хотелось обращать внимание на то, что по возрасту он и так уже взрослый: они оба понимали, что дело тут далеко не в возрасте. — Вечером мы обсудим это с генералом Чжанем. В любом случае окончательное решение за ним, — сказал Чонгук, потрепав смущённого Чимина по волосам. Кажется, это был первый раз, когда Чонгук сказал, что со всем разберётся не он сам, а они вместе, что Чимин тоже сможет что-то сделать и больше не прятаться за чужой спиной.       Чимину хотелось сказать одновременно много и ничего, его голова была заполнена мыслями, итог которых был один: Чонгук больше не видел в нём ребёнка. Совсем. Если раньше это можно было сказать с оговорками, что в некоторых местах Чонгук продолжал заботиться о нём, как о младшем, теперь это было не так, теперь Чонгук целиком и полностью доверял Чимину, его выбору и решениям, рассматривая их наравне с собственными.       Неожиданно Чимин почувствовал, как Умин куда-то его потянул. Щёки Чимина покрылись румянцем: он успел забыть про мальчика.       — Что такое? — наконец обратив внимание на Умина, спросил Чимин. Мальчик показал куда-то вперёд, не отводя взгляда от чего-то, и Чимин взглянул туда тоже, увидев небольшую группу людей, которая на что-то смотрела. Должно быть, это были уличные артисты, показывающие свои выступления всем на потеху. — Хочешь посмотреть? — Умин кивнул.       — В столице уличные представления показывали не так часто, — направляясь вслед за Чимином, произнёс Чонгук.       — Ты бывал в столице? — удивлённо спросил Чимин, повернувшись к Чонгуку, но не отпуская руки Умина, чтобы тот не потерялся в толпе.       — Конечно, — фыркнул Чонгук. — Иногда нам давали свободный день: раз в год или около того, чтобы мы могли заняться своими делами. Я часто бывал в столице в такие дни — выбирал подарки на день рождения сначала для Чанми, а потом и для тебя.       Они подошли поближе, но пусть людей было не так много, стояли они плотно маленьким кругом, из-за чего высмотреть что-то было крайне сложно, особенно ребёнку. Умин старался найти щель между людей то тут, то там, но его поиски не увенчались успехом, поэтому мальчик погрустнел, пусть не сказал ни слова. Если бы Чимин не наблюдал за ним так внимательно, скорее всего, он бы даже не заметил грусть мальчика. Чимин уже собирался предложить Умину поднять его на руки, как вдруг Чонгук подхватил мальчика и усадил себе на плечи.       — Так ведь намного лучше, да? — взяв Умина за руки, сказал Чонгук. Мальчик покрепче вцепился в руки Чонгука, опасаясь упасть, и с еле заметным блеском в глазах принялся всматриваться в происходящее в кругу. Чимин не мог сказать, было ли там что-то интересное, или видел ли он хоть когда-то нечто подобное. На самом деле он сам ничего не видел: был слишком низким, поэтому чужие плечи загораживали весь обзор, и только когда Чимин становился на носочки и слегка подпрыгивал, он мог разглядеть пару мгновений выступления. — Мне и тебя взять на руки? — с усмешкой спросил Чонгук, наблюдая за забавными попытками Чимина подпрыгнуть.       — Сам справлюсь, — буркнул Чимин, продолжая подпрыгивать, чтобы увидеть хоть что-то. Мельком он увидел, как какой-то мужчина удерживал в руках с десяток длинных палочек в каждой руке, а на них каким-то немыслимым образом удерживались плоские тарелки. Во рту у этого мужчины тоже были две палочки, а сам он стоял на одной ноге: на носке второй была одна палка, на другом конце которой, как и на остальных, балансировала тарелка.       В следующий момент, когда Чимин подпрыгнул в очередной раз, мужчина поставил ещё по одной палке на лоб и на нос, удивительным образом позволяя ни одной не упасть и удерживая на них всех по тарелке. Чимин был весьма поражён подобным представлением: кажется, даже когда он подглядывал за отцом, наслаждающимся представлениями императорских артистов и лучших наложниц, он не видел ничего подобного.       Ещё один мужчина, стоящий рядом с первым, с громкими криками разбивал огромные камни: некоторые руками, другие головой. Чимин ощущал слабое колебание ци и был уверен, что уличные циркачи, скорее всего, неосознанно использовали её для своих представлений, однако он был уверен, что ни один из них не был заклинателем и, скорее всего, даже не ведал о том, что использовал какую-то энергию.       Устав прыгать, Чимин решил осмотреться в поисках ещё чего-то интересного, как вдруг заметил в толпе человека в полностью чёрных одеждах. Пусть это место было одной из главных улиц, тут всё же можно было увидеть ремесленников и не особо богатых купцов, вот только все эти люди носили просто тёмные одежды: от синих до коричневых, и ни один из них не надевал столь чёрные и лёгкие одеяния.       Стоило только Чимину заметить человека, как тот сразу опустил голову так, что капюшон закрыл лицо, и юркнул в толпу. Чимин был уверен, что прежде этот человек наблюдал за ним, но не успел рассмотреть лицо.       — Я сейчас приду, — быстро кинул Чимин Чонгуку и поспешил в толпу, где только что скрылся незнакомец. Кажется, Чонгук что-то сказал ему вслед, но Чимин уже не услышал: он побежал вперёд, заметив мелькнувшие чёрные одеяния среди других. Сунув руку за пазуху, Чимин схватил кинжал, однако пока его не вынимал, пробиваясь сквозь толпу и бесконечно извиняясь перед людьми, на которых случайно наталкивался.       Незнакомец был явно проворнее и быстрее Чимина, он никого не задевал, быстро минуя особо забитые улицы. Вслед за человеком в чёрных одеждах Чимин юркнул в переулок, заметив незнакомца уже в его конце — тот со всех ног убегал, не пытаясь обернуться, скорее всего, чтобы не показать своё лицо. Чимин побежал быстрее и почти догнал человека, как тот вдруг выпрыгнул теперь уже на главную улицу, снова пробираясь через людей — Чимин бежал следом, стараясь не отставать, но неумолимо терял чёрные одежды из виду.       В какой-то момент человек пропал вовсе, Чимин попытался присмотреться получше и вдруг увидел, что незнакомец в чёрном остановился перед каким-то человеком, так что Чимин припустил быстрее, в несколько широких и поспешных шагов минуя расстояние между ними. Чимин схватил незнакомца за плечо, крепко его сжав, и рывком повернул к себе.       — Кто ты тако...       Слова застряли у Чимина в горле. Догоняя этого человека, Чимин думал, что перед ним окажется какой-то юный паренёк или девушка, в любом случае человек молодой, способный бежать быстро и юрко, вот только перед ним оказалась старая сморщенная бабка, чьё лицо всё было испещрено глубокими старческими морщинами — на вид ей было не меньше девяноста, капюшон прикрывал седую, а может, лысую голову.       — Господин, что Вы делаете? — мужчина, беседующий с пожилой женщиной, выглядел весьма недовольным, его рука была поднята ладонью вверх.       — Простите, просто этот человек… — Чимин запнулся снова. Он не мог заставить себя сказать, что эта женщина так живо убегала от него. Не та, которая использует скрюченную, как она сама, палку, чтобы стоять. — Простите, должно быть, я обознался.       — Госпожа Юйянь, прошу, продолжайте, — попросил мужчина. Видимо, они беседовали уже какое-то время и Чимин так грубо прервал их.       — Прошу прощения, — ещё раз тихо извинился он, сделав шаг назад, как вдруг женщина схватила его за руку, да так крепко, что Чимин едва заметно поморщился от боли.       — Ты… — прохрипела бабка, смотря на Чимина широко раскрытыми глазами. — Ты — тот самый. Ты пришёл, — лицо женщины исказилось то ли в гримасе ужаса, то ли восторга.       — Госпожа Юйянь? — позвал мужчина. Часто дышащая женщина посмотрела на своего прошлого собеседника.       — Твоя жена родит здорового сына, но в возрасте шестнадцати лет он страшно заболеет, только императорский целитель сможет излечить его недуг, — произнесла женщина, лицо мужчины исказилось.       — Шарлатанка! — гневно выкрикнул он и замахнулся, но Чимин вовремя выставил руку, предотвратив удар. — Ни черта не получишь! — гневно бронясь, мужчина плюнул в сторону той, кого назвал шарлатанкой, и поспешил уйти.       — Люди всегда отказываются верить в плохие пророчества — им только счастье подавай. Но беда никогда не спрашивает, может ли она прийти, и такие беспечные люди обычно оказываются к этому не готовы. Даже если их предупреждали, — покачала головой женщина, казалось бы, говоря сама с собой, но Чимин почему-то чувствовал, что эти слова предназначались ему.       — Госпожа Юйянь, верно? — осторожно спросил Чимин, женщина промолчала, смотря куда-то вдаль. У Чимина, впрочем, был опыт разговоров с молчащими собеседниками, поэтому он без смущения продолжил. — Госпожа Юйянь, что Вы хотели сказать, когда говорили, что я — тот самый и я пришёл? — женщина наконец повернулась к нему, от её взгляда у Чимина по спине пробежали пугающие мурашки.       — Как же много испытаний было на твоём пути, — покачала головой гадалка. — И как много ещё придётся тебе пройти, — сердце Чимина дрогнуло.       — Чимин? Что происходит? — рядом оказался Чонгук, держащий на руках Умина. — Кто это?       — А тебя ждёт крепкая и долгая любовь. Намного крепче, чем была у тебя в прошлом, — госпожа Юйянь посмотрела на Чонгука лишь мельком. — Но как много вам с твоей любовью ещё придётся пройти. Вы будете вместе долго, дольше, чем прежде… Ах, мальчик, как мне тебя жаль, — последняя фраза предназначалась уже Чимину. — Но, пройдя все испытания, ты обретёшь желанное счастье и проживёшь ещё долгую жизнь.       — Кто Вы? — нахмурился Чонгук, поставив Умина рядом с Чимином и встав перед ними. Женщина взглянула на него из-под своей чёрной мантии, покачала головой и развернулась, молча направившись прочь. Чонгук уже хотел схватить её и потребовать ответов, как Чимин его остановил. — Что это за женщина? — спросил Чонгук, повернувшись к Чимину.       — Госпожа Юйянь, по крайней мере так её назвал какой-то мужчина. Скорее всего, это какая-то гадалка… Может быть, шарлатанка, — помедлив, сказал Чимин. До последней фразы Чимин был уверен, что эта женщина что-то в самом деле знала, что обладала даром провидения, вот только жизнь Чимина не будет долгой, а пройдя все испытания он получит лишь её окончание. И если о своей судьбе Чимин был уверен, что женщина ошиблась, то о судьбе Чонгука Чимин надеялся, что она оказалась права.       — Почему ты убежал? — продолжил спрашивать Чонгук, явно не удовлетворённый ответом, но решивший оставить эту женщину.       — За мной кто-то следил, — теперь нахмурился уже Чимин, взяв Умина за руку. — Кто-то был в чёрных одеждах, он скрыл лицо, когда я заметил его. Я пытался его догнать, но не успел, — Чимин сжал губы. — И я не мог предупредить тебя: как только я его заметил, он начал убегать.       — Это было опасно, — хмуро произнёс Чонгук, но в его голосе не было родительской заботы, как прежде. Только волнение за того, чьё тело очевидно слабее.       — Я был готов, — Чимин приподнял рукав, за которым скрывалась ладонь, сжимающая кинжал. Пока он гнался за человеком, Чимин успел вынуть кинжал из-за пазухи и спрятать его так, чтобы с первого взгляда было не понятно, что он держал. Лишь по счастливой случайности женщина схватила его за свободную руку.       — Давай вернёмся в лагерь. Не нравится мне всё это, — Чонгук накрыл спину Чимина ладонью и мягко подтолкнул его вперёд, чтобы поскорее покинуть город.       Они достаточно быстро дошли до военного лагеря, Чонгук всю дорогу выглядел хмурым, а Чимин не знал, что ему сделать, чтобы хоть как-то успокоить. Он и сам понимал, что это не куриные перья и чесночная кожура, что произошедшее может обернуться плохим исходом, ведь если за Чимином следят, значит, этот человек, а может, и люди знают о том, кто он такой, и существует лишь крошечная возможность, что человек следит за ним с добрыми намерениями. В конце концов может произойти всё что угодно.       Но Чимину всё равно не хотелось, чтобы Чонгук волновался настолько сильно и выглядел таким встревоженным. Если Чонгук так переживал из-за того, что ещё не случилось, то что же будет потом, когда Чимин исчезнет из этого мира, когда станет печатью для демона и сможет существовать лишь во снах дорогих ему людей? Чимину не хотелось, чтобы Чонгуку было настолько больно после его смерти.       — Чонгук, — тихонько начал Чимин, осторожно потянув его за край рукава. Они уже подошли к их домику, но не успели зайти, как Чимин заговорил. — Я знаю, что ты волнуешься, но… — Чимин запнулся. Что «но»? Были ли у Чимина хоть какие-то причины говорить, что волнения Чонгука беспочвенны? Что всё будет хорошо? Нет. Потому что ничего не будет хорошо. Если не сейчас, то потом, в конце пути, Чимин в любом случае пострадает.       Чонгук смотрел на него. Он не произносил ни слова, молча смотря Чимину в глаза, ожидая продолжения, которого не последовало. Они оба знали, что Чимину нечего было сказать, потому что даже фраза, что Чимин сможет справиться, если на него нападут, звучала неубедительно и слишком легкомысленно: он был слишком слаб для этого.       — Чимин, — вздохнул Чонгук, увидев выражение лица Чимина. — Ты не виноват в этом. Ты никогда и подумать не мог, что тебе понадобится быть достаточно сильным, чтобы справиться со всем этим дерьмом, — Чимин удивлённо моргнул, впервые слыша, чтобы Чонгук ругался. — Сейчас ты тренируешься изо всех сил, я вижу и знаю, что ты делаешь всё возможное, чтобы стать сильнее. И ты уже стал, просто прошло слишком мало времени, чтобы ты мог справиться всегда, без исключения, сам. Поэтому я и волнуюсь, что с тобой что-то случится тогда, когда меня рядом не будет, а ты ещё не успеешь стать достаточно сильным, чтобы защитить себя.       — Прости, — прошептал Чимин, опустив голову.       — Тебе не нужно извиняться, — Чонгук притянул Чимина к себе, позволив уткнуться носом в свою одежду на груди. — Да, пока что ты недостаточно силён, но это не то, за что тебе стоит извиняться. Это просто есть.       — Я буду защищать, — вдруг сказал стоящий всё это время рядом Умин. И Чимин, и Чонгук посмотрели на щуплого мальчика, неспособного защитить даже себя, но который сказал нечто подобное, собираясь защищать, по сути, чужого человека. Чимин не смог сдержать улыбки.       — Тогда я буду рассчитывать на тебя, — Чимин присел перед Умином на корточки и заглянул в искренние детские глаза. Он прекрасно понимал, что Умин не сможет ничего сделать, если что-то произойдёт, и его, скорее, убьют, если Чимин не сможет защитить мальчика, но эта искренность не позволила Чимину сказать Умину правду. — Подождёшь меня в доме? — попросил Чимин, понимая, что разговор с Чонгуком ещё не окончен. Умин с сомнением взглянул на Чонгука, но всё же кивнул и пошёл в дом. Проводив его взглядом до тех пор, пока мальчик не скрылся за дверью, Чимин повернулся к Чонгуку.       — Сегодня вечером нам нужно будет зайти к генералу Чжаню и сообщить о том, что за тобой ведётся слежка. Это может подвергнуть опасности торговцев, если ты отправишься с нами в путь, но и оставаться здесь опасно: за тобой могут прийти, когда меня не будет рядом, — Чонгук снова нахмурился, и Чимину невероятно сильно захотелось разгладить эти морщины на его лбу.       — На самом деле это был не первый раз, когда за мной следили, — вспомнил Чимин, сам позабыв до этого о том случае. — Когда мы остановились в деревне рядом с Яолином, во время ужина на постоялом дворе я тоже заметил, что за мной кто-то наблюдал. Этот человек показался мне знакомым, но я так и не вспомнил, кто это был.       — Почему ты не сказал раньше?       — Сначала были вещи поважнее этого, а потом я забыл, — несколько смущённо признался Чимин.       — Нет ничего важнее твоей безопасности, — возразил Чонгук и не дал Чимину ничего ответить, продолжив. — Ты помнишь хотя бы примерные черты лица этого человека? Сможешь нарисовать? — Чимин покачал головой. — Ладно, тогда решим, что делать после ужина. Пока иди на тренировку, — сказал Чонгук, кажется, позабыв, что за тренировка была у Чимина следующей, а именно стрельба из лука, на которую он отказывался ходить всё это время. В целом Чимин вообще старался никак не пересекаться с командиром Жуаном или стариной Моу, чтобы лишний раз ни с кем не ссориться, так что пока Чимин обходился лишь их недовольными взглядами.       С тихим вздохом Чимин зашёл в дом. Он не собирался возвращаться так рано как раз по этой причине: он не хотел идти на тренировку по стрельбе из лука. Конечно, он мог как раньше просто пойти на какую-нибудь другую тренировку, например, по фехтованию на мечах, присоединившись к другой группе, чьи навыки были чуть получше из-за того, что они пришли в армию пораньше, чем прибыл Чимин, но сегодня, раз представилась такая возможность, ему хотелось прогуляться по городу. Что ж, теперь путь в город ему был закрыт.       — Ты уходишь? — спросил Умин, впервые задав вопрос Чимину.       — Нет, я побуду с тобой ещё немного, — Чимин зашёл в свою комнату и сел рядом с Умином. — Не хочешь научиться драться? — Умин даже не взглянул на него, привычно смотря на урну с прахом своего отца. Чимин решил, что мальчик погрузился в свои мысли, поэтому не стал его отвлекать, вместо этого отцепил лук со спины и достал кинжал из рукава, принявшись счищать с рукоятки все занозы и неровности, которые мешали стрелять.       — Что это? — снова задал вопрос мальчик. Чимин поднял взгляд, не без удивления замечая, что Умин смотрел на оружие у него в руках.       — Лук, — просто ответил Чимин, стараясь придумать, как сказать мальчику, для чего это необходимо. — Так ты сможешь поразить врага на расстоянии. С ним ещё используются стрелы… — Чимин принялся объяснять, как работает лук и для чего он нужен, стараясь обойтись без наглядного показа: в комнате было слишком мало места. — Хочешь научиться стрелять из лука? — заметив промелькнувший интерес в глазах Умина, предложил Чимин. Мальчик коротко кивнул. — Пойдём, — с улыбкой позвал Чимин, поднялся на ноги и протянул Умину руку. Уже без промедления мальчик схватился за ладонь Чимина, последовав за ним на выход.       Из-за того, что они вернулись достаточно поздно, так ещё и потратили время на разговоры, Чимин с Умином подошли к полю для тренировок, уже когда на нём были воины, наблюдающие за тем, как командир Жуан показывал им пример правильного возведения лука. Увидев это, Чимин был сбит с толку: прошло уже достаточно времени, чтобы воины могли научиться не только возводить лук, но и уметь как-никак попадать в цель, немного приноровившись к использованию оружия. Вот только сейчас они явно ещё даже не держали лук в руках, не говоря уже о стрельбе.       Командир Жуан ещё издалека увидел Чимина, стрельнул в него недовольным взглядом, но не стал уделять ему слишком много внимания, вернувшись к своему надменному величию среди неумелых воинов. Чимин тем временем подошёл ближе, с интересом рассматривая стойку мужчины, и тот, видимо, заметив внимание со стороны Чимина, решил покрасоваться перед ним, показать на что способен, так что вытянул стрелу из колчана, прицелился и выстрелил в мишень, находящуюся на расстоянии нескольких чжанов от него. Впечатляет, вот только он не попал точно в цель: ему не хватило одного цуня до красной точки на выбеленном дереве.       Чимин усмехнулся. Командир кинул на него недовольный взгляд, который так и кричал о немом брошенном вызове, мол если умеешь лучше — так покажи. Но Чимин пришёл сюда не для соревнований с тем, кто не попал в цель с такого небольшого расстояния, к тому же просто стоя на месте. Вместо ответа на вызов командира Жуана Чимин прошёл к свободным лукам, выбрал самый лучший, а главное подходящий для ребёнка, и вручил его Умину.       — Как по весу? Не слишком тяжёлый? Попробуй поднять его на вытянутую руку, — Чимин поднял свой лук, показав, как надо проверить вес, и Умин повторил за ним, только кивнув. — Хорошо, тогда начнём со стойки, смотри…       — Ты не был ни на одной тренировке, чему ты собрался учить этого ребёнка? — насмешливо заметил командир, оборвав речь Чимина.       — Командир Жуан, должно быть, он считает, что его навыки на уровне этого ребёнка, — вмешался Моу, стоящий подле командира. Чимин не понимал, почему он был тут, ведь Моу несомненно был тем, кто должен ходить на тренировки с другой группой, а не прохлаждаться рядом с командиром.       — Смотри, вот твоя мишень, — бесстрастно продолжил Чимин, указав мальчику на мишень в одном чжане от них. — Развернись к ней боком, расставь ноги на ширину плеч, — вместе со словами Чимин показывал, как правильно нужно встать, и мальчик повторял за ним, выглядя на самом деле немного забавно в своих неловких, детских движениях. Чимин подробно объяснил положение каждой ноги и как лучше поднимать руки, чтобы не получить травмы, а также легче было держать лук. — Хорошо, теперь давай правильно возьмём лук, смотри, ты должен положить его сюда, — Чимин присел рядом с мальчиком и правильно обхватил его маленькой ладошкой рукоятку лука. — Запомнил? — Умин кивнул. — Теперь возьми его сам, — Умин послушно повторил всё то, что говорил ему Чимин, на удивление с первого раза поняв, как делать правильно. Впрочем, у него не было шанса не понять: Чимин объяснил всё достаточно подробно и ясно, чтобы ребёнок мог понять.       — У него кривая стойка, — заметил командир. Чимин на секунду прикрыл глаза и тихо выдохнул, стараясь успокоиться.       — Теперь давай с самого начала, только сам, — спокойно сказал Чимин, наблюдая за действиями мальчика, так и не поднявшись с корточек. — Молодец, у тебя хорошо получается, только тебе стоит обратить внимание на положение рук, — Чимин выровнял руки Умина. — Теперь просто прекрасно.       — И это ты называешь «прекрасно»? — снова не удержался от вмешательства мужчина.       — Командир Жуан, насколько я помню, Вы сейчас ведёте тренировку не для этого мальчика. Ваших указаний ждут остальные, так, может быть, Вы их наконец научите, как правильно стоит промахиваться? — всё же не выдержал Чимин, поднявшись на ноги и повернувшись к командиру лицом. — Умина я хочу научить, как попадать в цель, поэтому Вам может показаться странным такая техника стрельбы из лука, — выплюнул Чимин, снова повернувшись к мальчику.       — Что ты сказал? — прежде, чем Чимин успел что-то сказать Умину, за его спиной послышался голос командира, чьё достоинство было задето. — Я самый меткий стрелок среди всех командиров, именно поэтому меня выбрали наставником по стрельбе из лука, — слишком уж горделиво произнёс мужчина, из-за чего Чимин не сдержал смешка.       — В таком случае я могу лишь посочувствовать навыкам остальных командиров, — только и сказал Чимин, обратив всё внимание на Умина. Командир, гневно пыхтя, всё никак не хотел успокаиваться. Сжимая лук в руке, мужчина подошёл к Чимину и рывком развернул его за плечо к себе лицом.       — Ты слишком уж высокомерен, не думаешь? — прошипел командир, добавив намного тише, чтобы могли слышать лишь двое: — Принц Пак, Вы никак не поменялись с нашей последней встречи, — услышав эти слова, Чимин на мгновение замер.       — Прошу прощения, но я не помню, чтобы мы раньше с Вами встречались, — вернув себе самообладание, сказал Чимин. — Иначе я бы запомнил Ваши исключительные навыки стрельбы, — почему-то эта фраза прозвучала в голове Чимина голосом Хуами.       — Эй, парниша, лучше не нарывайся, — к ним подошёл недовольный Моу, сложив руки на груди. — Тебя не было ни на одной тренировке, так что не зазнавайся.       — Вы уж слишком хорошо знаете, когда я был на тренировке, а когда меня не было, — заметил Чимин, сделав небольшой шаг в сторону, чтобы загородить собой Умина. — Мне очень лестно, что Вы настолько осведомлены моей жизнью, — Чимин вздёрнул бровь на сморщенное лицо Моу. — А теперь попрошу отойти, я хочу научить этого ребёнка стрелять в цель, — Чимин бесстрашно отвернулся от двоих мужчин, самолично прервав их разговор.       — Покажи, как стрелять, — попросил Умин перед тем, как Чимин успел открыть рот, чтобы продолжить объяснять, как держать лук в руках.       — Я здесь не для того, чтобы показывать свои навыки, а чтобы научить тебя стрелять, — возразил Чимин, но Умин выдержал на нём долгий взгляд, его нижняя губа слегка выпятилась вперёд, создав мальчику очаровательно обиженный вид. — Хорошо-хорошо, но только один раз, — не в силах справиться с таким взглядом, Чимин вынул стрелу из колчана, натянул тетиву и выстрелил, без проблем попав точно в цель.       — Это всё, на что способен осёл гуйчжоуский? Попасть в цель с одного чжана? — насмешливо сказал командир за спиной у Чимина.       Парень сделал тихий выдох, про себя бесконечно повторяя одно слово: «спокойствие».       — Выстрели туда, — вдруг сказал Умин, указав на другую мишень на противоположном конце поля. Чимин вскинул брови, оценив расстояние до мишени — по меньшей мере полтора иня.       — Ты туда пока не сможешь выстрелить, — предупредил Чимин. Не каждый взрослый сможет попасть в мишень на таком расстоянии, не говоря уже о ребёнке.       — Боишься, что не справишься? — с усмешкой в голосе спросил Моу за его спиной. Чимину было слишком лень объяснять про расстояние, про ветер, про прочие факторы, влияющие на точность попадания, поэтому он не стал отвечать. Он просто возвёл лук, потратил несколько секунд на прицеливание и выпустил стрелу, которая со свистом вылетела вперёд.       Если в прошлый раз стрела оказалась в мишени за одно мгновение — остальные успели только моргнуть, как она уже вонзилась в дерево, то теперь стреле понадобилось чуть больше секунды, чтобы воткнуться в красную точку мишени на другом конце тренировочного поля. Она не оказалась ровно в центре красной точки, как прошлая, отклонившись влево на пару фэней, из-за чего Чимин недовольно цокнул, а следом был оглушён аплодисментами воинов. Единственные, кто остались в прежнем положении — Моу и командир Жуан, их лица становились всё мрачнее и мрачнее с каждой секундой.       — Может быть, Вы ещё и проводить тренировки за меня будете, Чимин? — ядовито выплюнул командир Жуан. Чимин вдруг замер. А ведь ему предлагали проводить тренировки, к тому же Чонгук несколько раз повторял, что навыки Чимина намного лучше навыков командира Жуана, но прежде в это было сложно поверить. Зато теперь Чимин своими глазами увидел, что он в самом деле был на голову выше этого мужчины в стрельбе из лука, вот только у Чимина всё ещё были сомнения по поводу своих умений обучать и поддерживать дисциплину. И всё же…       — Хорошо, — кивнул Чимин, повернувшись лицом к командиру. — Раз Вы предлагаете сами, то я не могу Вам отказать, — Чимин улыбнулся одними губами, его глаза остались неподвижны.       — Что…       — На самом деле генерал Чжань уже предлагал мне обучать воинов стрельбе из лука, но я думал, что кто-то вроде Вас не может быть настолько плох, раз помощи просят у меня. Что ж, теперь я вижу, что Вы просто заняли пустующее место в оркестре, — Чимин взял Умина за руку и вместе с ним обошёл застывшего командира с Моу, встав перед воинами. — С этого дня обучать стрельбе из лука буду я. К счастью, в моих интересах не показать вам свои навыки — наверняка каждый из вас уже достаточно насмотрелся на то, как стреляют другие, а научить вас не только стрелять, но и попадать в цель.       — Что ты о себе возомнил? — раздался рык за его спиной, Чимин резко присел и юркнул в сторону, потянув за собой Умина. В то же мгновение там, где была его голова, пролетел кулак разъярённого Моу. — Думаешь, раз ложишься под главнокомандующего и генерала, так можно всё? — Чимин вскинул брови, недоумённо посмотрев на злого мужчину. Так кто-то в самом деле думал, что между ним и Чонгуком что-то есть? Что ж, в таком случае Чимин жалел, что это не было правдой.       — Хватит, — прервал его командир, лицо которого было чернее грозовой тучи. — Я доложу генералу Чжаню о Вашем решении, — явно из последних сил сдерживая свои эмоции, сухо сказал мужчина и направился прочь с поля для тренировок, оставив Чимина перед толпой воинов, ещё ни разу не державших лук в руках.       Чимин смотрел на солдат, они смотрели на него, и каждый не знал, что делать. Это решение не было совсем уж необдуманным и спонтанным, Чимин примерно понимал, на что он идёт, но это не значило, что он в этот же момент научится всему, что нужно было знать при обучении других. Он никогда, помимо того случая с детьми в Цзяньбине, никого не обучал, тем более чему-то столь сложному и важному, как стрельба из лука.       — Ого, парень, мы и не знали, что ты такой умелец в этом деле, — послышался голос Туна откуда-то из толпы. — А мы тебя учить собирались, вот дурни.       — Вы не знали, — неловко ответил Чимин и, прокашлявшись, покрепче вцепился в свой лук. — Я не уверен, чему вас здесь обучали, но, судя по всему, умеете вы не особо много…       — Мы только разучили правильные стойки, — вмешался Тун, как бы подсказывая. Чимин благодарно кивнул.       — В таком случае сейчас я проверю правильность вашей стойки, после чего каждый из вас возьмёт лук и мы начнём тренироваться уже с ним. Сразу хочу сказать, что, скорее всего, почти ни одна из стоек, которые вы выучите сейчас, не пригодится вам на поле боя, потому что в данный момент мы в спокойной ситуации и… — Чимин запнулся, увидев приближающегося к полю Чонгука. — И в удобном положении. Однако знать эти стойки нужно для того, чтобы ваше тело почувствовало лук, приспособилось к нему, и потом вам будет легче стрелять из любого положения, — Чимин кинул взгляд на Чонгука, присевшего на безопасном месте на поле, но тот лишь мотнул головой, как бы прося не обращать на него внимания. — Умин, ты не против, если я научу тебя вечером? — спросил Чимин, обернувшись к мальчику. Тот незаметно выпятил нижнюю губу, ничего не сказав. — Посиди пока что с Чонгуком, — приняв молчание за неимение возражений, Чимин отправил Умина к Чонгуку, и мальчик неспешно поплёлся к нему, всё ещё сжимая в руках врученный Чимином лук.       Именно так началась первая в жизни тренировка Чимина, в которой он был не тем, кто тренируется, а являлся наставником. К его удивлению, успокаивать эту толпу не пришлось: Чимину повезло, что Чонгук натренировал их слушаться приказов, кроме того не прошли даром все прочие тренировки с Хуами и Фанланем, на которых им также не давали расслабляться. Поэтому Чимину достались уже послушные воины, которые, впрочем, не особо желали ссориться с довольно мягким наставником, чего в военном лагере встретишь не часто.       Хотя в какой-то момент Чимин почувствовал, что всё пошло не так. Он уже у каждого проверил стойки, научил всех правильно держать лук в руках и показал, как именно должны двигаться руки в момент выстрела, что должно ощущать тело. Теперь пришло время приступить к самой стрельбе, и именно тут возникла проблема: Чимин сказал всем взять по одной стреле, однако кто-то набрал слишком много, и остальным это не понравилось.       — Что тут происходит? — Чимин попытался выровнять свой голос и убрать из него всю тревогу, вызванную первым опытом наставничества. — Я дал задание взять одну стрелу, оно такое сложное? — как бы он ни старался сделать свой голос твёрдым, у него это выходило из рук вон плохо.       — Он взял больше стрел, — выкрикнул кто-то из недовольной толпы.       — Их хватит на всех, — ответили ему.       — Может быть, мы тогда все возьмём с десяток стрел, чего уж мелочиться? — послышался раздражённый голос ещё одного человека, с которым начали соглашаться или спорить все остальные, постепенно спокойствие тренировки начало разрушаться руганью со всех сторон. Чимин открыл рот, но понял, что не может ничего сказать, чтобы прекратить начавшийся галдёж. У него не было такого же твёрдого голоса, как у Чонгука, не было такой же пугающей ауры, как у Хуами, он не умел управляться словами, как Фанлань, и завлекать своими разговорами, как Исин. Казалось, у него не было ничего для того, чтобы стать выдающимся наставником и поддерживать порядок в отряде.       Чимин растерянно обернулся туда, где совсем недавно сидели Чонгук с Умином, и удивлённо застыл. Там, где раньше было двое, теперь сидели целых шестеро: пришли Фанлань, Хуами, Исин и генерал Чжань, наблюдая за тем, как Чимин вёл тренировку. И если интерес генерала Чжаня был вполне понятен, то остальных Чимин не ожидал тут увидеть. Его щёки начали заливаться стыдливым румянцем.       Он провалился.       На глазах у всех них Чимин провалился.       Чимин уже готов был сдаться, как поймал взгляд Чонгука. Он на удивление был спокоен, хотя Чимин видел напряжение в его теле — он в любой момент готов был прервать любой галдёж. И всё же Чонгук сидел. Сидел и смотрел на Чимина, доверяя ему справиться со всем самому. Вдруг к нему наклонился генерал Чжань, Чимин не слышал, что тот сказал, но догадывался о примерном содержании. Скорее всего, мужчина узнавал, как лучше поступить, обращаясь к тому, кто знал Чимина лучше всех.       И Чонгук мотнул головой. Чимин был уверен, что Чонгук мог ответить на это словами, как делал обычно, но он сделал всё, чтобы Чимин увидел, чтобы Чимин узнал, что Чонгук ему доверяет и верит в него, всё ещё оставаясь тем, кто придёт первым на помощь, как только Чимин поймёт, что не справляется.       Внезапно преисполнившись уверенности, Чимин повернулся, вложил стрелу в лук и в ту же секунду выстрелил прямо в толпу, однако так, чтобы не поранить никого. Впрочем, и без ран пролетевшая прямо перед глазами стрела заставила многих замолчать, а другие, оказавшись в тишине, перестали говорить тоже, повернувшись к вонзившейся в мишень стреле.       — В том, что я попросил вас взять по одной стреле, есть причина, — спокойно начал Чимин, заходя в толпу и вынимая из мишени стрелу. — Каждый раз, когда вы будете попадать в цель, — Чимин указал на красную точку в середине мишени. — Я буду выдавать вам по одной стреле — так вам придётся меньше ходить к мишени, — Чимин увидел сомнения на лицах остальных, ведь все знали, что сразу далеко их не поставят, так что он продолжил говорить. — Вы будете стоять от мишени сначала на небольшом расстоянии — казалось бы, попасть легко, но когда вы начнёте стрелять, вы убедитесь, что не всё так просто. Поэтому многие из вас будут промахиваться, — Чимин вернулся на своё место, услышав несколько недовольных голосов.       — Значит, чем больше мы попадаем, тем меньше нам придётся ходить за стрелами? — спросил Тун из толпы, и Чимин в который раз поблагодарил этого мужчину за помощь.       — Верно.       — Ходить за стрелами — не такое уж сложное занятие, — возразил кто-то.       — А мне кажется, это муторно, — уже усталым голосом произнёс Лу. — Ну раз тебе так хочется ходить за стрелами — не попадай в цель и будешь бегать после каждого выстрела, — фыркнул мужчина, взял одну стрелу и спокойно отошёл на своё место.       — Вначале я тоже думал, что ходить за стрелами легко, — усмехнулся Чимин наивности воина, подошёл к тому, кто взял целый десяток, и протянул руку вперёд, не спеша отнимать. — Если за эту тренировку заработаешь десяток очков — на каждую следующую я буду давать тебе столько. Если заработаешь больше десяти — буду давать больше, а пока что ты начинаешь с того же уровня, что и все, — Чимин улыбнулся, видя, с какой неохотой мужчина отдавал ему стрелы. — Тогда начнём, — велел Чимин и принялся расставлять всех перед мишенями, подробно объясняя, что нужно делать и как стрелять, чтобы попадать в цель.       Из-за того, что воины слишком часто видели, как командир Жуан без проблем попадал в цель, всё время показывая им своё мастерство, каждый из солдат был излишне самоуверен и не особо хотел стараться: зачем, если всё равно получится. Вот только не получалось. Ни у кого из них не получилось попасть в цель даже после десятого выстрела, и пусть Чимин объяснял всё достаточно подробно, всё же людям требовалось время, чтобы почувствовать и понять, как правильно стрелять, как правильно держать лук и как правильно целиться. Тем более им требовалось время, чтобы избавиться от самоуверенности.       К концу тренировки лишь у некоторых получилось набрать больше двух стрел, хотя и одну дополнительную получили не все, зато каждый без исключения на себе почувствовал, как важно было получить эту стрелу. Ходить за ними к мишеням не было сложно, это занимало всего несколько секунд, однако после пары десятков таких проходов это превращалось во что-то очень тягостное, почти физически невыносимое.       — Ого, Вы набрали больше всех, — удивился Чимин, когда Тун подошёл к нему сдавать свои пять стрел.       — Паренёк, да ты же наш наставник, прекрати обращаться к нам так формально, — мужчина дружески стукнул Чимина по спине, разулыбавшись.       — Лучше бы ты проводил тренировки с самого начала — к этому моменту мы бы умели куда больше, — сдав три стрелы, сказал Лу.       — Ты здорово придумал с этим всем. Мне после десятого выстрела захотелось попадать только в цель, — хмыкнул третий мужчина, имя или хотя бы фамилию которого Чимин до сих пор не знал. У него было тоже три стрелы, и он относился к Чимину так же, как его друзья, поэтому парню стало неловко от своей неосведомлённости.       — Мы с вами тренируемся уже не первый день, а я до сих пор не знаю ваших имён, — осторожно начал Чимин.       — Тун Сяомин.       — Лу Давэй.       — Син Линюэ, — представился каждый по очереди, и Чимин почувствовал неловкость от ощущения, что ему тоже нужно представиться, даже если они уже наверняка знали его имя.       — Чимин, — просто сказал он, заметив замешательство на лицах троих. — Просто Чимин. Чи — фамилия, Мин — имя, — он понимал, что было бы странно представить только своё имя, поэтому выбрал самый простой путь: представить, что его имя состояло всего из одного иероглифа.       — Так ты у нас Мин, значит, — сказал Лу Давэй, словно запоминая имя Чимина. Парню оставалось лишь смириться, что его теперь эти трое именно так и будут называть.       — Тогда до встречи на следующей тренировке, Мин, — помахал рукой Син Линюэ, и они все втроём направились прочь с уже опустевшего поля для тренировок, оставляя на нём лишь семерых.       Чимин неловко помялся, складывая стрелы и поправляя их, словно это было самым занимательным занятием из всех возможных, лишь бы не поворачиваться к тем, кто наблюдал за ним всю тренировку. Не поворачиваясь, Чимин всё равно ощущал на себе их взгляды, а порой видел, как Чонгук готов был подняться каждый раз, когда кто-то противился Чимину, что случалось не так часто, но всё равно оставался на месте. В такие моменты Исин расплывался в ухмылке, смотря то на Чонгука, то на Чимина и играя бровями при взгляде на последнего, Хуами только приподнимал уголок губ, Фанлань выглядел спокойным, но Чимин замечал, как слегка подрагивали его губы. Самым собранным был генерал Чжань, наблюдающий за тренировкой со всей внимательностью и серьёзностью, что у него была. Умин в свою очередь выглядел самым незаинтересованным.       — Вы хорошо справились, — заметил генерал, подойдя к Чимину первым из всех наблюдавших. — Командир Жуан доложил мне, что Вы вызвались проводить тренировки, однако не уточнил, будут ли это тренировки у всех отрядов или только у этого.       — Думаю, мне стоит начать с одного, — неуверенно сказал Чимин, заметив, как генерал слегка нахмурился. — Я никогда не проводил подобных тренировок и боюсь, что у меня может не получиться, если я возьму слишком много, — брови мужчины разгладились.       — В таком случае я оставлю тренировки этого отряда за Вами. Сегодня я хотел убедиться в том, что Вы подходите для этого места, и теперь я вижу, что Вы оправдали мои надежды, — генерал смотрел на Чимина пусть и, как обычно, строго и серьёзно, но всё же парень уже не чувствовал неловкости и исходящей от мужчины опасности из-за его силы. — Главное — не сомневайтесь в себе. Ваша сила должна быть в Вас, и Вы не должны искать её в других, — Чимин уже открыл рот, собираясь ответить на первую реплику, однако когда услышал вторую, то замер от неожиданности. Он совсем не думал, что генерал скажет нечто подобное в столь обыденной ситуации.       — Я постараюсь поступить так, как Вы сказали, — кивнул Чимин, когда тишина затянулась: генерал не собирался продолжать, ожидая от Чимина ответа.       — Прошу прощения, сейчас мне нужно уйти. Главнокомандующий Чон сказал, что вы хотите поговорить со мной вечером, тогда и увидимся, — мужчина слегка склонил голову, Чимин растерянно сделал то же самое и большими глазами смотрел на то, как генерал уходил с поля. Ему что, только что выразили уважение и одобрение? Ему? Такой человек, как генерал Чжань?       — Хороший выстрел, Птичка, — перекатывая между губ какую-то травинку, протянул Хуами. — Правда стоило целиться чуть правее — тогда бы попал в цель.       — Я не хотел никого ранить, — Чимин тряхнул головой, обращая внимание на подходящих к нему друзей с Умином.       — А жаль.       — Только тебе всё равно на чужие жизни, — раздражённо цокнул Исин, как всегда, вступая в небольшую перепалку с Хуами.       — Почему они должны меня волновать? — выгнул бровь Хуами.       — Ты хорошо справился, — прервав все споры, сказал Чонгук. — С чего такое желание стать наставником? Неужели наконец увидел навыки командира? — усмехнулся Чонгук, который не единожды упоминал плохие навыки наставника по стрельбе из лука, однако Чимин отказывался ему верить.       — Я не думал, что всё может быть настолько плохо, — смущённо потерев нос, ответил Чимин, прекрасно понимая, на что Чонгук намекал своими словами. Чимину стоило с самого начала поверить словам Чонгука.       — Зато теперь не будешь сомневаться, когда я говорю, что ты в чём-то хорош, — и подмигнул. Как сердце Чимина ещё выдерживало? Он не понимал. Но сейчас оно готово было остановиться от переизбытка чувств. Что Чонгук только что сделал? Зачем? Он на что-то намекал? Чонгук заигрывал с ним?       — Общение с детьми пошло тебе на пользу, — вмешался Фанлань. Чимин был благодарен мужчине за то, что тот прервал его сумасшедшие мысли, никак не связанные с действительностью и являющиеся лишь плодом его воспалённого любовью ума.       — С детьми? — моргнул Чимин. Только слегка успокоившись, Чимин осознал смысл слов Фанланя, особенно когда Хуами прыснул со смеху, Исин рассмеялся, а Чонгук прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть веселье. — Я не…       — У тебя отличный подход, Птичка. Он как раз соответствует их умственному развитию, — с ухмылкой на губах произнёс Хуами, Исин даже не стал возражать.       — Они воины, — попытался возразить Чонгук, стараясь держать лицо и выполнять роль главнокомандующего, но даже его улыбка не могла быть скрыта. — Их нужно воспитывать как воинов, а не как детей.       — Какая разница, если это работает, — посмеиваясь, сказал Исин.       — Тогда, может, тебя лучше направить в детский отряд? — сдавшись веселью, Чонгук обратился уже прямиком к краснеющему Чимину. — Один ученик уже есть, — Чонгук кивнул на молчаливого Умина, с которого всё и началось.       — Но у меня же получилось, — тихонько заметил Чимин, отведя взгляд. Он был не против шуток, даже если они заставляли его краснеть, ведь от смеха дорогих ему людей грудь Чимина наполнялась теплом. Ему нравилось, когда они вот так вот шутили и смеялись, даже когда с Хуами спорили Исин или Чонгук — это всё равно ощущалось чем-то родным. Вначале Чимину это не нравилось, он думал, что эти двое никогда не примут Хуами к ним, однако теперь, наблюдая за этим уже не один день, Чимин понял. В этих спорах и небольших перепалках не было ненависти и неприязни. Может быть, вначале она была, но со временем и Чонгук, и Исин смирились с постоянно попадающимся на глаза Хуами, как и последний тоже понял, что его больше не пытались вернуть обратно, так что не придавал значения их спорам, приняв их, как что-то обыденное.       — В тебе никто и не сомневался, — слова Чонгука вырвали Чимина из погружения в столь тёплые чувства по отношению к каждому из них. — Только ты сомневался в себе.       — Птичка, больше уверенности и ты покоришь не одно сердце, — протянул Хуами с такой ухмылкой, что щёки Чимина снова заалели: не было сомнения, о чьём именно сердце Хуами говорил.       — Ты только о непотребствах и думаешь, — цокнул Исин. — Не каждому так важно покорять сердца, у некоторых есть другие, более важные ценности.       — А тебе бы поменьше завидовать другим — глядишь, и ты сможешь покорить хотя бы одно сердце, — спокойно ответил Хуами, выплюнул травинку и направился обратно в военный лагерь, уходя с тренировочного поля.       Слушая перебранку спокойного Хуами и недовольного Исина, видя, как Чонгук посмеивался с некоторых их шуток, как Фанлань молча слушал их и иногда вставлял пару слов, чтобы прервать спорящих, когда те заходили слишком далеко, Чимин не мог не улыбаться, держа за руку Умина. Кажется, они были не просто друзьями или теми, кого свёл один путь. В такие моменты Чимин ощущал, что они были семьёй. И понимал, что не хотел с этим расставаться. С этим тёплым ощущением родных людей рядом, хотел всегда слышать их смех. Он не хотел терять это.       Весь оставшийся день прошёл точно так же, как предыдущие: Чимин тренировался вместе со всеми, только теперь порой ловил на себе взгляды мужчин из своего отряда и перекидывался парой фраз с тремя друзьями из постоялого двора. Умина Чимин отвёл в домик, сказав, что мальчик может в любой момент выйти и прогуляться, если он захочет, главное не отходить слишком далеко, чтобы не потеряться, однако мальчик, судя по всему, даже не думал выходить, снова засев в одинокой комнате.       Вечером, закончив свою последнюю на сегодня тренировку, Чимин уже хотел направиться на ужин и привычно взять тарелку также и для Умина, однако изменил свои планы. Вместо того, чтобы просто отнести мальчику еду, Чимин зашёл за ним в дом и привёл к общему котлу, где большинство солдат уже успели отужинать и покинуть главную площадь.       — Не страшно? — негромко спросил Чимин, подходя к месту, где он хотел присесть вместе с Умином и поужинать на свежем воздухе. Мальчик мотнул головой, и Чимин повёл его дальше уже увереннее, собираясь забрать остатки еды, как вдруг увидел Чонгука, сидящего за столом вместе с остальными, а перед ним было целых три миски с ужином — наверняка две из них как раз предназначались Чимину и Умину.       — Я думал, ты потерялся по дороге, — усмехнулся Чонгук, увидев приближающегося Чимина.       — Ты видел, что я пошёл в дом? — удивился Чимин, ведь был уверен, что Чонгук должен был находиться на другом конце военного лагеря: именно там у него была последняя тренировка, и пересечься они никак не могли.       — Мне Исин сказал, — Чонгук кивнул на болтающего с остальными целителя. Кажется, он уже нашёл общий язык с генералом Чжанем, которому сейчас очень энергично что-то рассказывал, иногда отбиваясь от подшучиваний Хуами. — Я подумал, что ты решил взять сюда Умина, — Чонгук опустил взгляд к мальчику и улыбнулся ему. — В следующий раз не жди Чимина, приходи сюда сам. Любой из нас, — Чонгук сделал пальцем круг, как бы намекая на сидящих за столом, — поможет тебе, если ты попросишь.       Умин привычно ничего не ответил, только сел поближе к Чимину и вцепился в палочки, принявшись забивать рот едой. Первое время для Чимина было полным открытий, одним из которых стало то, что Умин не умел есть палочками, поэтому Чимин потратил по крайней мере несколько дней на то, чтобы обучить мальчика не хватать еду руками, а сначала взять палочки и кушать именно ими. Теперь, пусть Умин всё ещё орудовал ими не особо умело, поскольку его пальцы только привыкали к столовым приборам, он всё же не забывал про них.       — То, о чём вы хотели поговорить, можно обсудить тут? — спросил генерал Чжань, отвлёкшись от затихшего разговора с Исином и переведя всё внимание на Чимина с Чонгуком.       — Думаю, так будет даже лучше, — кивнул Чонгук, расправив плечи. Чимин ощутил приятное шевеление в груди от мимолётного осознания, что Чонгук был расслабленным при разговоре с ним, пока никто не вмешался. — Сегодня, когда мы были в городе, за Чимином кто-то следил. Мы не смогли поймать этого человека и не увидели его лица: он был в тёмной мантии, скрывающей внешность, — Чонгук решил не тянуть и сказал сразу самое главное, отчего все за столом нахмурились, даже, казалось бы, безразличный к чужим бедам Хуами помрачнел. Все понимали, что это значило. — Я бы хотел попросить немного усилить стражу, особенно по ночам. И…       — Я бы хотел отправиться с Чонгуком, — перебил его Чимин, когда понял, что Чонгук не собирался говорить о том, что они обсуждали утром, ещё до встречи с человеком в чёрном. — Я понимаю, что сейчас это может быть опасно не только для меня, но и для торговцев, однако существует вероятность, что человек с города пока не добрался до военного лагеря, поэтому если я на время покину его, человек, или люди, могут не найти меня тут и больше не искать.       — Звучит разумно, однако что Вы будете делать, если люди уже знают, где Вы остановились, и последуют за Вами в горы? Вы настолько уверены в своих силах, что готовы сразиться с теми, о чьей мощи Вы не ведаете? — спросил генерал Чжань, Чимин прикусил губу. Ему хотелось ответить, что, может быть, он и не сможет победить кого угодно, но зато его спутники… Но Чимин не мог так сказать. Он не мог всю жизнь прятаться за чужими спинами, и пришло время начинать думать не как справиться с трудностями, перекинув их на других, а как решить их самому с тем уровнем подготовки, какой был у него.       Чимин надолго замолчал, обдумывая всевозможные варианты, его брови всё сильнее сходились на переносице, и, кажется, его лицо впервые было настолько серьёзным и задумчивым. Раньше он мог думать о чём-то, однако это не было настолько осознанным, в те моменты он только хотел быть взрослее и самостоятельнее, а теперь он делал это.       Неожиданно кто-то ткнул его в лоб, прямо в складку между бровей. Это было не особо больно, палец давил совсем слегка, но ощутимо начал массировать по кругу, словно стараясь разгладить собравшиеся морщины, и Чимин недоумённо перевёл взгляд на сидящего рядом Чонгука.       — Ты можешь обсудить это с нами, — сказал он, убрав палец от лба Чимина. — Тебе не обязательно всё решать самостоятельно, — Чимин неловко потупил взгляд в стол, вдруг вспомнив, как в самом начале Чонгук ничего с ним не обсуждал и всё делал сам, однако не из-за того, что ему так было легче, а лишь из-за слабости Чимина. Он понимал, что Чимин не способен стать ему хоть какой-то малейшей помощью, поэтому всё делал за него. И лишь когда появился Исин, Чонгуку, должно быть, стало намного легче: у него появился тот, с кем он мог разделить эти тяготы и не решать всё самостоятельно. Тогда ведь Чонгук не считал чем-то зазорным просить помощи у Исина и всё равно оставался для Чимина одним из самых сильных людей.       — Просто я хочу отправиться с тобой, — неловко признался Чимин. — Я понимаю, что это доставит всем хлопот, и, наверное, мне было бы лучше остаться тут, под защитой, но мне хочется сделать хоть что-то, а не сидеть на месте, — Чимин не поднимал взгляда на Чонгука или хоть кого-то за этим столом, смущённо комкая одежду на коленях.       — Я думаю, в том, что Вы отправитесь с главнокомандующим Чоном, есть польза, — спустя несколько секунд тишины сказал генерал Чжань. — Однако Вам не стоит проходить весь путь и лучше вернуться раньше. Сейчас мы не ведаем, узнали ли эти люди место, где Вы остановились, и один из самых простых способов выявить это — уйти отсюда.       — Получается, Вы хотите, чтобы я пошёл с Чонгуком, пока остальные будут наблюдать за тем, отправится ли кто-нибудь следом? — догадался Чимин, и генерал кивнул.       — Это самый примитивный, однако в то же время самый действенный способ. Хотя есть кое-что ещё, чего я опасаюсь. Если за Вами следили и раньше, просто Вы заметили лишь сегодня, есть вероятность, что они ближе, чем Вы думаете. В таком случае в качестве стражников лучше взять лишь тех, кому Вы доверяете, — генерал Чжань нахмурился, незаметно осмотрев собравшихся за столом. Все остальные уже разошлись, а пространство вокруг костра было довольно обширным, чтобы кто-то из рядом стоящих домов мог подслушать их негромкий разговор.       — Я доверяю всем, кто сидит за этим столом, — уверенно сказал Чимин. — Им я готов доверить свою жизнь.       — В таком случае я сообщу об этом торговцам и попрошу Юэхэ поговорить с другими заклинателями: может быть, кто-нибудь сможет взять на себя первую группу раньше места встречи, чтобы Вы не возвращались обратно один, — с этими словами генерал собирался подняться и уйти, но Чимин его остановил.       — Генерал Чжань, Вы отправитесь с нами? — уточнил Чимин. Раньше он бы обрадовался отрицательному ответу, однако теперь ему хотелось, чтобы генерал Чжань отправился с ними, так Чимину почему-то было спокойнее.       — Только в случае, если мы отлучимся на один-два дня. К сожалению, на более продолжительное время оставить военный лагерь я не могу. Однако я благодарен Вашему доверию ко мне, — генерал слегка склонил голову. — Завтра утром я сообщу Вам обо всём. А теперь мне пора заняться своими делами, — мужчина склонился в прощальном неглубоком поклоне и направился прочь.       — Ах, Птичка, я только познакомился с одной прекрасной дамой, — наигранно трагично вздохнул Хуами.       — У тебя есть время до завтра, я уверен, ты справишься, — весело хихикнул Чимин, поймав на себе удивлённый взгляд Чонгука, который явно не ожидал подобного ответа и рассчитывал как минимум на слегка подёрнутые румянцем щёки.       — Меня радует твоя уверенность во мне. Хотя ты не мог сомневаться после того, что между нами было, — подмигнул Хуами с недвусмысленным намёком.       — Я о чём-то не знаю? — нахмурился Чонгук, и Чимин уже хотел ответить, как Хуами поднялся из-за стола.       — Какая разница, если он уже взрослый человек, готовый отвечать за свои поступки, — Хуами расплылся в улыбке, прекрасно зная, что если раньше Чонгук мог оправдывать свою встревоженность этим вопросом детской наивностью Чимина, то теперь, когда он сам сказал, насколько Чимин повзрослел, это означало бы отказ от своих слов. Чонгук помрачнел.       — Если ты это сделал раньше…       — Ох, не волнуйся, я убедился, что Птичка точно не против и осознаёт, что делает, — Хуами подмигнул Чимину и спокойно направился в их домик.       — Чимин, — хмуро начал Чонгук, но к этому времени Чимин уже успел по-быстрому всё доесть, так же как и Умин, который не отвлекался на разговоры.       — Я пошёл, — быстро проговорил Чимин, схватил мальчика за руку и поспешил в ту же сторону, куда ушёл Хуами, стараясь скрыть свои стремительно алеющие щёки. И непонятно было, от чего мысли Чимина пришли в такой беспорядок: то ли из-за слов Хуами о каком-то непотребстве и ошибочных выводах Чонгука, то ли из-за самой реакции Чонгука. Ведь в самом деле, если теперь Чонгук мог сказать, что Чимин повзрослел, то почему его всё ещё волновало, с кем Чимин делит постель? Не могло же это быть только из-за признания Чимина.       — Я хочу с тобой, — голос Умина вырвал Чимина из своих мыслей, и парень наконец обратил внимание на еле поспевающего за ним мальчика, который, однако, не спешил жаловаться на слишком быстрый темп ходьбы.       Чимину потребовалось пару секунд, чтобы понять, о чём говорил мальчик.       — Это опасно, Умин, — покачал головой Чимин, остановившись и присев на корточки перед запыхавшимся мальчиком. — Если ты отправишься с нами, я буду волноваться о тебе и не смогу быть сосредоточенным на задании.       — Я хочу с тобой, — нахмурился мальчик, его нижняя губа поползла вперёд.       — Умин, я уйду не надолго, я обязательно вернусь, и мы…       — Я хочу с тобой, — снова повторил мальчик. Сердце Чимина дрогнуло. Глаза Умина засияли от слёз. Чимин растерянно бегал взглядом по лицу мальчика, по тому, как тот стёр слёзы и всхлипнул, упорно стараясь не заплакать. Его плотно сжатые губы побелели, нос покраснел, а ресницы слиплись. — Не оставляй меня.       — Я не оставлю тебя, — покачал головой Чимин, сам готовый расплакаться. Он и не думал, что кто-то вроде Умина будет плакать, если его оставить одного. А ведь Чимин делал это часто. Ведь мальчик целыми днями сидел один в доме, словно в клетке, не имея возможности выйти в незнакомой обстановке, где он не знал ни места, ни людей вокруг, пока единственный, кому Умин мог доверять, пропадал неизвестно где. — Я не оставлю тебя, Умин, — Чимин притянул мальчика к себе, заключая его в объятья. — Давай я обсужу это со всеми завтра? Я не могу принимать решения один, там ведь буду не только я, — Умин ничего не ответил, только еле слышно всхлипнул и посильнее зарылся носом в одежду на груди у Чимина. В следующий момент Чимин почувствовал неуверенные и опасливые движения, как мальчик поднял руки, как они скользнули по бокам парня и наконец остановились на его спине. Чимину казалось, что он долго и упорно приручал дикого зверька, и теперь его сердце разрывалось от той привязанности, которая наполняла мальчика. Потому что Чимин не мог оправдать его ожиданий. Он не мог остаться с ним навсегда.       В конце концов Чимину всё равно придётся оставить всех.       — Чимин? — Чонгук подошёл ближе. Чимин быстро стёр слёзы с лица и поднял взгляд на Чонгука.       — Умин хочет пойти с нами, — Чимин осторожно поднял мальчика на руки, ощущая, как тот вцепился в него ещё сильнее. — Может быть, он мог бы спрятаться среди торговцев? Там есть дети?       — Насколько я знаю, там была парочка примерно возраста Умина, — кивнул Чонгук, странным взглядом смотря на влажные глаза Чимина. — Думаю, генерал Чжань что-нибудь придумает, — Чонгук наконец опустил взгляд на прижавшегося к Чимину мальчика. — Тебе настолько понравился Чимин? — Умин кивнул, и уголки губ Чонгука слегка изогнулись в улыбке. — Тогда тебе стоит почаще говорить ему об этом. Знаешь, каким Чимин тогда будет счастливым?       — Чимин хороший, — пробубнил мальчик в чужую одежду. Чимин готов был снова расплакаться, только теперь от щемящего счастья в груди.       — Ты тоже очень-очень хороший, Умин, — широко улыбнулся Чимин, погладив мальчика по спине. — Пойдём спать? Если ты завтра хочешь отправиться с нами, то утром тебе нужно рано встать, — Умин кивнул, покрепче обняв Чимина.       Этой ночью Умин не выпускал краешка одежды Чимина, даже когда уснул. Чимин же, заметив это, когда хотел повернуться, ещё долго не мог уснуть, смотря на умиротворённое лицо мальчика, на его слегка порозовевшие щёки после слёз, на влажные губки и на приобретающие нормальную детскую припухлость черты лица. Умин был невероятно очаровательным ребёнком, и наверняка не составит труда найти ему новую семью, которая обеспечит ребёнка всем, что необходимо для него в этом возрасте. Его накормят, оденут, воспитают и обучат всему, что он должен знать, после чего Умин наверняка станет достойным жителем империи Цзингуо, наверняка он вырастет добрым, пусть и молчаливым.       Жаль только Чимин этого не увидит. Даже если очень сильно этого хочет.       С тихим вздохом Чимин закрыл глаза.       Этой ночью Чимин спал плохо, постоянно просыпаясь от тревожных мыслей и, не в силах справиться с ними, долго засыпал обратно. В конце концов, вымотанный своими мыслями и бесконечными попытками уснуть, Чимин за ночь устал ещё сильнее, чем утомился бы за день, наполненный тренировками, так что под утро он решил больше не пытаться заснуть, вместо этого Чимин занялся медитацией.       Сев на кровати в позу лотоса, Чимин закрыл глаза, собираясь позволить своему уму отдохнуть от тревоги, как почувствовал лёгкое знакомое головокружение. Не чувствуя опасности, Чимин с готовностью отдался этим ощущениям, и уже вскоре его сознание оказалось вдали от этого места, оно очутилось там, где Чимин не был уже очень давно: около храма Белого Журавля, с сидящим рядом Чэньлу.       — Ты переживаешь, — послышался, как обычно, мягкий голос Чэньлу. Они оба сидели перед храмом в позе лотоса, их взгляды были направлены вдаль, куда-то вперёд, далеко за горизонт.       — Почему Вы не обосновали свою резиденцию здесь? — вместо ожидаемого ответа спросил Чимин. Он думал об этом пару раз, что обосновать резиденцию там, где он явился в этот мир в качестве человека, в таком значимом месте, было бы намного разумнее.       — Я подумал, что мне хотелось бы оставить это место таким, не менять его слишком сильно и не допускать сюда людской суеты. Поэтому я обошёл все земли империи и нашёл место, которое мне понравилось больше всего. Это был спокойный залив, куда редко забредали буйные волны, где с трёх сторон мой дом был окружён лесом, а с другой водой. Мне это место показалось очаровательным и подходящим для моих потомков, — объяснил Чэньлу, не требуя от Чимина ответа.       — Вы всегда знали, что Ваше время не вечно? — тише спросил Чимин. — Раз Вы думали о своих потомках.       — Я знал, что мне придётся оставить эту империю на тех, кто будет жить после меня, просто не знал, когда именно это произойдёт. Но во всяком случае добро не может жить вечно, так же как и злу когда-то наступит конец. Это нерушимый закон человеческого мира: добро не может существовать без зла, так же как и зло без добра, они всегда заменяют друг друга, находятся в вечной борьбе, — Чэньлу говорил об этом так легко, словно не этот закон погубил его. Словно Чэньлу всё ещё был жив и существовал в этом мире.       — Как Вы можете говорить об этом так просто? — Чимин сменил позу и притянул ноги к груди. — Вы ведь…       — Ничто в этом мире не вечно.       — Да, но… — Чимин запнулся. — Как Вы можете говорить об этом так легко? О том, что Вы больше никогда не увидите дорогих Вам людей, о том, что никогда больше не проснётесь от пения птиц и слепящего глаза солнца? Никогда не почувствуете свежий вечерний ветерок? Как Вы можете говорить так легко о том, что Вы лишились всего этого?       — У меня не было выбора, — так же просто ответил Чэньлу.       — Выбор есть всегда, — возразил Чимин. Чэньлу ненадолго замолчал, и Чимин почувствовал его взгляд на себе.       — Конечно, выбор есть всегда. Но я даже не рассматривал второй выбор. Либо я спас бы себя и продолжил наслаждаться всем, что ты описал, но тогда вся империя погибла бы и погрузилась во тьму. Поэтому я выбрал то, что спасло всех людей Цзингуо, и я ни секунды не пожалел об этом. Если выбор стоял между людьми и мной, я всегда выберу людей. Так что в конце концов, после сделанного мною выбора, мне не хотелось жалеть о содеянном, я принял то, что нельзя было изменить.       — Вот так легко? — Чимин поднял на мужчину взгляд.       — А ты сомневаешься в том, что справишься? — спросил Чэньлу. Чимин замолчал и опустил голову. Он знал, что справится, что оставит весь этот мир, но это не значило, что ему не будет больно. Всё время до того самого момента Чимину придётся жить с предчувствием скорой смерти. — Ты не погибнешь. У тебя всё ещё будут твои воспоминания и твои близкие.       — Я буду жить в своих воспоминаниях? — Чэньлу просто кивнул, в его глазах читалось сочувствие, которое, однако, Чимину совсем не нужно было.       Чимин горько усмехнулся, уткнувшись лбом себе в колени, его глаза обожгли слёзы. Теперь не был удивительным тот факт, что Чэньлу смог так подробно воссоздать это место, ведь мужчина наверняка не единожды возвращался именно в этот момент, сидел здесь часами, наблюдая за застывшим солнцем, которое никогда не поднимется выше и никогда не утонет в бескрайнем лесу на западе. От мыслей об этом внутренности Чимина заполнились огнём, который охватил весь живот, грудь и обжёг горло. Таким было и его будущее.       Всё, что Чимин мог сделать — смириться. Ведь у него, так же как у Чэньлу, не было выбора. Он не мог оставить жителей империи, он обязан был их спасти, даже если ценой своей жизни.       И всё же…       — Я не хочу исчезать, — шёпотом сорвалось с губ Чимина. Он не хотел терять жизнь, которую только начал ценить, не хотел существовать лишь в своих воспоминаниях, ему хотелось создавать новые. Каждое утро просыпаться и видеть этот бескрайний, полный возможностей и новых открытий мир, ощутить все чувства, что только мог ощутить человек, испытать на себе каждую, самую мельчайшую эмоцию.       Чимин ведь только научился любить свою жизнь и теперь у него её так жестоко хотели отобрать?       — Мне жаль, — негромко произнёс Чэньлу.       Чимину тоже было жаль. Но этого было недостаточно, чтобы изменить хоть что-то.       Не собираясь больше оставаться в этом месте, которое перестало дарить покой, Чимин вырвал себя из чужих воспоминаний, однако не оставил мысли в том месте. Всё, о чём Чимин думал, всё, что он испытывал, осталось вместе с ним. Чимин никак не мог перестать думать, его голову заполняли мысли, он всё думал, думал и думал, пока не услышал пока ещё слабое пение птиц за окном. Его глаза всё ещё были закрыты, но он чувствовал, что комната больше не была такой же тёмной, как когда он попал в воспоминания Чэньлу.       Солёная влага обдала щёки Чимина холодом. Он закрыл глаза одной рукой, а второй зажал себе рот, не смея издать ни звука, чтобы не разбудить и не встревожить Умина. Чимин вовсе никого не мог тревожить этим. Это было то бремя, которое он должен пронести сам, чтобы его близкие не испытывали того же, что сейчас чувствовал он сам, чтобы они не страдали остаток пути, ожидая скорой смерти родного человека.       Ведь даже если Чимин останется в их мыслях, в этом мире его уже не будет. Не будет его голоса, смеха, он никогда не сможет никого обнять, не сможет даже испытать взаимной любви, потому что разлюбить Чонгука для Чимина было чем-то непосильным, слишком сложным и невозможным. Хотя, может быть, спустя время, спустя года он бы смог забыть эти чувства, но у него не было столько времени.       Чем это отличалось от того сна, который показывал ему змей? Там он тоже не мог испытать чего-то, что не испытывал в своей жизни, не мог ощутить чего-то нового и всё строилось на его воспоминаниях. Только там он был счастливее, там не был обременён прошлым и ничего не знал о своём сне. Как бы было просто, если бы он тогда не проснулся. Если бы остался в том сне, не ведая о своём пути, счастливый и любящий свою жизнь, имеющий всё, о чём он когда-либо мечтал.       И всё же он тут. Пробудился ото сна, продолжил путь, продолжил бороться. Бороться, даже если он знал, что всё закончится одним — его исчезновением.       Как бы Чимин ни чувствовал себя плохо, у него не было времени на то, чтобы наплакаться вдоволь. Даже если у него не было сил, Чимин должен был продолжать идти дальше, лишь понадёжнее спрятав всю боль в своей груди, чтобы никто не мог её увидеть. Так что, слегка успокоившись, Чимин пошёл умылся и вернулся как раз к тому моменту, когда остальные начали просыпаться.       — Чимин, — позвал Чонгук, когда младший хотел незаметно проскользнуть в свою комнату и разбудить Умина. — У тебя снова кошмары?       — Нет, я просто встал пораньше, — спокойно ответил Чимин, но Чонгук молчал, смотря ему в глаза. — Я перед сном выпил слишком много воды, — Чимин слегка улыбнулся в надежде, что эта улыбка может сойти за неловкость.       После долгого зрительного контакта Чонгук всё же вздохнул и отвёл взгляд.       — Иди собирайся. Нам нужно поговорить с генералом Чжанем до общего пробуждения, — Чонгук принялся собирать вещи, чем и занимался до того, как пришёл Чимин. — И разбуди Умина.       — Хорошо, — негромко ответил Чимин, наконец проскользнув в свою комнату и подойдя к кровати, на которой обнаружил уже пробудившегося мальчика. — Умин, одевайся, нам пора идти, — Чимин подошёл к своей верхней одежде, накидывая её на плечи. Идя умываться, он решил не заморачиваться с тем, чтобы скрыть свои нижние одеяния, ведь в такое время никого, кроме ночных дозорных, снаружи нет.       — Кто-то подглядывал, — сказал мальчик, натягивая на себя одежду. Чимин повернулся к нему с вопросительно выгнутой бровью. — Кто-то смотрел в окно. Они хотели залезть сюда.       — Кто это был? — Чимин нахмурился, его руки, завязывающие пояс, застыли. — Эти люди были в чёрном?       — Нет, — покачал головой мальчик. — Я не увидел их лиц, но они говорили о твоей одежде и деньгах, — Чимин расслабленно выдохнул. — Они испугались, когда я перевернулся.       — В следующий раз, если кто-то придёт и не будет причинять тебе вред, делай вид, что ты не проснулся, — сказал Чимин, наконец закончив с поясом на своих одеяниях. Он взял лук, колчан стрел и прицепил всё себе на спину.       — Я не хотел, чтобы они взяли твои вещи, — нижняя губа Умина слегка выпятилась вперёд. Он всегда делал так, когда был чем-то недоволен, и Чимин считал это невероятно очаровательным.       — Пусть они возьмут мои вещи — я не сильно расстроюсь и, скорее всего, смогу их вернуть, но если пострадаешь ты, для меня это будет намного серьёзнее, — Чимин подошёл к Умину и с улыбкой протянул ему руку. — Но спасибо, что волновался об этом. Мне приятно, — Умин опустил взгляд и схватился за руку Чимина, послушно следуя за ним на выход.       Проживая в военном лагере, заполненном бродягами, не было ничего удивительного в том, что у многих из них остались старые привычки: в прежней жизни они воровали, чтобы выжить. Так что даже теперь, попав в место, где их могли обеспечить крышей над головой и едой, многие из них продолжали воровать, беспокоясь о своём будущем или желая набрать как можно больше собственности, чтобы ещё сильнее улучшить свою жизнь. Поэтому Чимин не особо волновался о том, что кто-нибудь из воинов украдёт его вещи, он больше беспокоился о том, что если при попытке что-то украсть они заметят свидетеля, то Умину может грозить опасность.       Не тратя время на разговоры, они все вместе отправились к генералу Чжаню. Хуами, идущий недалеко от Чимина, выглядел немного сонным, но от этого не менее довольным: судя по всему, ему удалось добиться расположения той прекрасной дамы, о которой он говорил вчера. Среди ночи, когда Чимин в очередной раз проснулся от тревожных мыслей, он слышал, как кто-то ходил, но не придал этому значения: мало ли кому-то захотелось отойти по естественным нуждам. Зато теперь Чимин понял, что это был вернувшийся в дом Хуами после своих ночных похождений.       — Неужели не я один не спал всю ночь, Птичка? — заметив взгляд Чимина, протянул Хуами. — Ты выглядишь не менее потрёпанным.       — Только один ты провёл ночь в чужой постели, — фыркнул Исин, идущий спереди, однако прекрасно слышавший разговор позади. — Всех разбудил, когда вернулся.       — Да ладно, не тебе же я не давал спать всю ночь, — с ухмылкой проговорил Хуами.       — Тебе стоило выспаться перед сегодняшним днём, — с лёгким упрёком в голосе заметил Фанлань. — Неизвестно, насколько сильным будет злой дух.       — Наоборот, раз уж умирать, так лучше нагуляться напоследок, — хмыкнул Хуами с совершенным безразличием к своей жизни и смерти. Хотя Чимин был уверен, что Хуами не было всё равно на это. Если выбирать между тем, чтобы продолжать жить или умереть, Хуами точно выбрал бы первое, хотя бы ради своего брата, но, скорее всего, не только ради него. Хуами не выглядел как тот человек, который готов в любой момент погибнуть.       — Никто умирать не собирается, — фыркнул Исин. — А если ты собирался помирать, тогда не тяни нас за собой.       — Да кому вы нужны, чтобы тянуть за собой, — насмешливо протянул Хуами, подходя к домику генерала. — Ты решил мелкого везде за собой таскать? — самолично закончив разговор с Исином и Фанланем, Хуами теперь обратил внимание на идущего за ручку с Чимином Умина.       — Он не хочет оставаться тут один, — пожал плечами Чимин, в то время как Умин недовольно взглянул на Хуами.       — Ты меня убить хочешь? — Хуами выгнул бровь, увидев то, как на него смотрел мальчик. — Что ж, в таком случае я тебя разочарую: тебе нужно встать в очередь.       — Я не мелкий, — буркнул Умин, покрепче сжав руку Чимина.       — Что тут делает ребёнок? — генерал как раз вышел из своей комнаты в общий зал, где все и ожидали мужчину. Чимин взглянул на Чонгука, ожидая, что тот ответит, однако он молчал. Вздохнув, Чимин начал говорить.       — Генерал Чжань, может ли Умин отправиться с нами? Чонгук сказал, что среди торговцев была парочка детей примерно возраста Умина, может быть, он будет с ними? — Чимин почувствовал, как мальчик напрягся, а его маленькие ладошки вспотели. Или это его собственные ладони были такими мокрыми. — Я сам буду за ним присматривать.       — Это может быть опасно, — нахмурился генерал Чжань.       — Я понимаю, но мы же всё равно поведём людей через горы. Для них это тоже может быть опасно, — Чимину хотелось съёжиться и спрятаться от пронзительного взгляда генерала, но он стойко оставался на месте, не смея уйти: на нём была ответственность за Умина и за свои слова, сказанные мальчику. Чимин не мог бросить всё, даже не попытавшись.       — Я поговорю с торговцами об этом, — наконец кивнул генерал спустя несколько мгновений тишины, которые Чимину показались по меньшей мере небольшой, напряжённой вечностью. — А пока перейдём к другому. Сегодня ночью Юэхэ слетала в несколько ближайших кланов, и заклинатели Шаньцзина согласились встретить торговцев раньше оговоренного места. Так что наш путь займёт по большей мере два дня: один день туда и день обратно.       — Что насчёт тех, кто отправится за нами, чтобы обнаружить слежку, если она будет? — теперь уже спросил Чонгук, когда вопрос с Умином был временно отложен.       — Я отобрал пару человек, которым я доверяю. Они воспарят на мечах и отправятся за нами спустя пару часов. Также они применят заклинание обнаружения и остроты зрения, поэтому если за нами кто-то и будет следить, то они заметят, — сообщил генерал Чжань, краем глаза заметив выходящую из её комнаты Юэхэ. Он не особо обратил на неё внимания, но Чимин с сожалением и лёгким неудобством взглянул на её замученный вид. Должно быть, девушка потратила половину ночи на то, чтобы облететь близлежащие кланы.       У них ушла ещё одна палочка благовоний на то, чтобы обсудить все детали и обговорить всё необходимое для дороги, после чего генерал Чжань удалился, чтобы поговорить с торговцами, а остальные отправились собираться в недолгий путь. По сравнению с тем, сколько они были в дороге, переходя от ордена к ордену, два дня были весьма коротким промежутком времени.       — Дева Чжоу, — позвал Чимин, когда все покинули домик и остался только он с Умином да девушка.       — Брось, обращайся ко мне просто по имени, — махнула на него Юэхэ, устало усевшись на стул дяди во главе круглого стола с растянутой на нём картой.       — Спасибо, что помогаешь нам. Мне жаль, что тебе пришлось потратить эту ночь на…       — Это не первая бессонная ночь, не умру, — фыркнула девушка, на её губах появилась довольная улыбка. — Предпочитаю воспринимать это как очередную тренировку, — Юэхэ окинула Чимина взглядом с ног до головы и выгнула бровь. — А ты почему выглядишь таким сонным? Хуами понятно: я, когда возвращалась, видела, как он выходил из палатки девушек. Неужели ты…       — Нет! — слишком быстро и громко выпалил Чимин, отчего Умин рядом вздрогнул. — Мне просто не спалось. Ничего такого, — мотнул головой Чимин, как если бы одних слов было недостаточно. — Просто не мог уснуть.       — Если бы не знала тебя, то подумала бы, что ты оправдываешься, — весело хихикнула Юэхэ. — Знаешь, когда я впервые тебя увидела, то подумала, что на тебя все девчонки вешаются и ты начнёшь за мной ухаживать.       — Мне это не нужно, — смущённо сказал Чимин, после чего прочистил горло. — Мне, эм, пора идти. Нужно вещи собрать, — конечно же ему ничего не нужно было собирать, у него было слишком мало вещей, чтобы заботиться об этом, но разговор принял слишком неловкий оборот, поэтому Чимину не терпелось поскорее сбежать от него.       — Я рада, что ты стал тренером по стрельбе из лука, — сказала Юэхэ, когда Чимин уже был в дверях. Он развернулся, слегка удивлённый тем, что девушка уже знала об этом. — Я постараюсь не отставать от тебя и тоже вскоре утру нос этому зазнавшемуся… — девушка запнулась, её взгляд метнулся к Умину. — Пню, — наконец сказала Юэхэ. Чимин сначала непонимающе моргнул, после чего прыснул со смеху.       — Пню?       — А мне стоит сказать то, что я хотела? — провокационно выгнула бровь Юэхэ. Чимин не сомневался, что эта девушка могла сказать нечто подобное.       — Не стоит, — покачал головой Чимин и вдруг застыл. Что она только что сказала? — Ты не будешь отставать от меня?       — Больше всех на свете командир Жуан ненавидит два типа людей — знать и женщин. Ты попадаешь под первое определение, я под второе. И так уж получилось, что нас с тобой он ненавидит больше всех остальных, потому что мы выбиваемся из его привычного представления о мире. Я до твоего прихода уже некоторое время пыталась ещё больше разрушить его крохотный, ограниченный мирок, но теперь ты в силах посоревноваться со мной в этом, — Юэхэ расплылась в хищной ухмылке, какая бывает у тех, кто видит в человеке дружеского соперника, которого хочется обогнать в чём-либо. Это не зависть, какая была у Чимина раньше, нет, сейчас Юэхэ в самом деле собиралась с ним соревноваться.       Соревноваться. С ним. Такая девушка, как Юэхэ.       Чимин удивлённо вскинул брови.       — Так что скоро я тебя догоню, не расслабляйся. Думай над своим следующим шагом, — подмигнула ему Юэхэ, закинув руки на подлокотники стула дяди и откинув голову назад, расслабляясь, пока у неё была такая возможность. А Чимин всё никак не мог осознать то, что только что услышал. Он и не думал никогда, что кто-то вроде Юэхэ увидит в нём соперника. Девушка была невероятно сильной, Чимин знал это, даже не ведая о её прошлом: он был уверен, что адепт ордена Яолин Чжоу не могла быть слабой и уж тем более не могла видеть соперника в том, кто был намного слабее её: это убивало бы весь соревновательный запал, если бы она знала, что точно сможет победить.       Но в Чимине она видела соперника. А значит, не считала его слишком слабым и рассматривала такой исход событий, где Чимин смог бы победить, даже если в чём-то незначительном, как неоткрытая борьба с командиром Жуаном.       В таком случае, раз она видела в нём соперника, Чимин не мог её разочаровать.       — Не волнуйся, тебе не придётся ждать моего следующего шага, — с усмешкой ответил Чимин, наконец справившись с удивлением. Юэхэ приоткрыла один глаз, её губы растянулись в ухмылке, и этого хватило для их немого прощания, какое бывает у соперников, сходящихся в дружеском поединке. Чимин не знал, но он читал о таком в книгах императорской библиотеки, и то, что описывали авторы, совсем не шло в сравнение с тем, что испытывал сейчас Чимин.       Его грудь пылала почти обжигающим огнём, губы бесконтрольно растягивались в ухмылке, и эмоций было так много, что у Чимина закололо даже кончики пальцев. Создавалось ощущение, что это чувство азарта и соперничества захватило всё естество Чимина, от пят до самой макушки, ударяя в голову мыслями о желанной победе. Чимину ещё никогда не хотелось победить так сильно, доказать самому себе, что он может одержать верх в их дружеском поединке, где трофеем оказывался разбитый гнусный мир командира Жуана.       Что ж, Чимину предстоит на самом деле подумать над тем, что он сделает в следующий раз. Больше он не собирался оставлять это на волю случая, как было в первый раз, о котором он даже не думал. Теперь каждый его шаг будет продуманным, Чимин об этом позаботится.       Находясь в приподнятом настроении, Чимин вышел из домика генерала, ведя за собой Умина. Генерал Чжань должен был вернуться через пару часов после разговора с торговцами, так что пока у них было достаточно свободного времени не только на сборы, но и на небольшую тренировку. Особенно у Чимина, не имеющего ничего, что он не мог бы всегда носить с собой. Конечно, он мог бы собрать продукты, однако за них уже вызвался отвечать Исин, так что никто не стал с ним спорить: он был тем, кто разбирался в этом лучше всех.       — Не хочешь потренироваться в стрельбе из лука? — предложил Чимин Умину, на что мальчик молчаливо кивнул. Пусть это была весьма скудная реакция, однако уже она удивила Чимина: Умин не сделал вид, будто ему не задали вопрос. Обычно, соглашаясь, Умин молчал и не делал ничего, что могло бы показать его желание согласиться, а теперь он аж кивнул, что стало неожиданностью для Чимина, и его настроение взлетело ещё выше. — Хорошо, пойдём, я научу тебя всему, — расплывшись в широкой улыбке, Чимин, едва ли не подпрыгивая при каждом шаге, повёл мальчика к тренировочному полю, совсем позабыв, что там идёт тренировка.       Чимин вспомнил об этом, только когда подошёл ближе и обнаружил уже знакомые лица среди толпы тренирующихся. И на удивление Чимина там был не только командир Жуан, который всё ещё оставался тренером по стрельбе из лука для всех остальных отрядов, но и старина Моу, а также уже знакомая Чимину группа мужчин, которых он вчера встретил в городе.       Что было ещё одной неожиданностью для Чимина, так это навыки стрельбы этого отряда. Чимин был уверен, что этот отряд тренировался не намного дольше того, в котором состоял он, и уж тем более Моу пришёл позже остальной троицы из постоялого двора, однако каким-то образом был направлен в другой отряд, не для пришедших недавно. Однако даже если они начали тренироваться на месяц раньше, пусть даже на два, их навыки всё равно были слишком высоки для тех методов, которыми пользовался командир Жуан при обучении солдат.       Каждый из собравшихся здесь уверенно держал в руках лук, у них не возникало вопросов или проблем с тем, чтобы сделать выстрел, а стрела попадала почти в цель: всё же они стреляли с расстояния трёх чжанов, что было довольно сложным для новичка. И даже так некоторые попадали точно в центр красного круга, отличаясь своими умениями.       — Тяньюй, отличное попадание, — послышался голос командира. Чимин обратил внимание в ту сторону, откуда шёл звук, с удивлением обнаружив Моу, который попал точно в центр мишени. Как бы Чимину ни был неприятен этот человек, нельзя было не отметить его удивительные навыки в стрельбе из лука, наверняка слишком высокие для обычного новичка.       — Ты их будешь тренировать? — Умин потянул Чимина за руку, с некоторым недовольством смотря на тренирующихся впереди.       — Нет, в этом нет нужды, — покачал головой Чимин, проходя на поле и теперь оказываясь замечен всеми, с кем он был знаком. Командир Жуан скривился в презрении, Моу Тяньюй воспылал недовольством и насмешливостью, а группа неудавшихся насильников постаралась не попадаться на глаза и спрятаться в толпе.       — Ты лучше, — буркнул Умин, когда они прошли чуть дальше, к свободной мишени.       — Может быть, я лучше стреляю, но командир Жуан хорошо обучает, — в первые минуты Чимину казалось удивительным то, насколько высоки навыки тех, кто обучается у командира Жуана, однако теперь он понял: мужчина просто не хотел обучать отряд, в котором состоял Чимин, поэтому всё, что он делал — красовался перед солдатами, показывая свои навыки. С этим же отрядом командир Жуан не преследовал цель казаться выше кого-то, поэтому без лишних проблем и задержек тренировал воинов.       — Ты лучше, — упрямо заявил Умин, слегка выпятив нижнюю губу. Чимин едва мог сдерживать своё очарование этим ребёнком.       — Ну раз я лучше, тогда тебе повезло: тебя будет обучать лучший наставник, — улыбнулся Чимин, взяв один из луков, подходящих ребёнку, и вручил его Умину. — Не обращай на них внимания. Лучше сосредоточься на том, что я тебе говорю, — дал наставления Чимин, и они приступили к тренировке.       Всё время, что они с Умином провели на поле, Чимин периодически чувствовал на себе чужие недовольные взгляды. Командир Жуан, как только на поле оказался Чимин, стал излишне хвалить своих подопечных, не преминув напомнить, что они лучшие стрелки из лука во всём военном лагере и что ни один другой отряд не сравнится с ними. Из этих речей Чимин понял: все эти люди не просто тренировались у командира Жуана, Чимину повезло попасть именно в то время, когда командир обучал стрельбе из лука свой отряд, тот, которым командовал. Вот уж действительно повезло.       Впрочем, Чимину не долго пришлось терпеть чужие взгляды на себе. В тот момент, когда они с Умином уже выпускали стрелу за стрелой в мишени перед ними, Чимин краем глаза увидел приближающегося к ним Чонгука. Он тут же взглянул на небо, проверяя солнце, и со стыдом понял, что забыл следить за временем. К этому моменту Чимин уже планировал вернуться, чтобы если нужно помочь остальным с окончательными сборами.       — Умин, давай соберём все стрелы и пойдём, — сказал Чимин, и мальчик кивнул, вперёд парня убежав собирать не только свои, но и чужие стрелы, чтобы Чимину не пришлось идти к мишеням.       — Ты нашёл себе носильщика стрел? — со смешком выгнул бровь Чонгук. — Бедный, он же ребёнок, а его уже заставляют выполнять всю грязную работу, — с несерьёзным беспокойством в голосе сказал Чонгук.       — Ничего я его не заставляю, — фыркнул Чимин, зацепив лук за спину и сложив руки на груди. — Всё это время я сам ходил за своими стрелами. Ты просто пришёл не вовремя.       — Мне стоило подождать или прийти раньше? — усмехнулся Чонгук. — Или, может, мне стоило предупредить тебя, мол, Чимин, я скоро приду, иди сам за своими стрелами.       — Но это правда! — слабо возмутился Чимин. — Это первый и единственный раз, когда Умин пошёл за моими стрелами, — Чимин не понимал, почему продолжал спорить, но что-то в этом было такое, из-за чего ему не хотелось прекращать их шуточные препирательства.       — Умин, скажи честно, он тебя заставляет? — Чонгук обратился к подошедшему к ним мальчику, который протянул все стрелы — и свои, и чужие — Чимину.       — Нет, — коротко ответил Умин, непонимающе взглянув сначала на Чонгука, потом на Чимина.       — Всё понятно, ты ещё и подговорил ребёнка врать, — вздохнул Чонгук, прикрыв глаза, но одним всё равно подсматривая за тем, как Чимин отделял короткие стрелы ребёнка от своих.       — Единственный, кто может подговорить ребёнка врать — это ты, — фыркнул Чимин, кинув быстрый взгляд на Чонгука. — Я помню, как ты подговаривал меня не говорить отцу, когда таскал мне сладости.       — Не помню такого, — Чонгук открыл глаза, состроив невинное лицо. — А раз не помню — значит, не было, — Чонгук расплылся в весёлой усмешке, оставаясь непробиваем к прищуру Чимина. — Ладно-ладно, может быть, пару раз такое было, — всё же сдался Чонгук, когда Чимин, убрав все стрелы по местам, повернулся к нему лицом и сложил руки на груди.       — Пару раз? — выгнул бровь Чимин.       — Пару раз, на большее не согласен, — хмыкнул Чонгук, взяв Умина за руку и направившись в сторону лагеря. — Не вешай на меня чужие преступления.       — Да ты же по меньшей мере раз в несколько дней таскал что-нибудь с кухни! — стоял на своём Чимин.       — Не было такого, это всё наглая клевета, — в глазах Чонгука плясали смешинки, и Чимин никак не мог перестать улыбаться, вторя улыбке Чонгука.       За шуточными перепалками они не заметили, как дошли до домика генерала, около которого уже собрались все остальные. Заметив Чонгука с Чимином, Исин расплылся в ухмылке и незаметно поиграл бровями, на что Чимин закатил глаза и еле сдержался, чтобы не пихнуть целителя, подойдя к нему ближе. Хуами состроил понимающую гримасу, словно он знал, что двое занимались какими-то непотребствами, а Фанлань, как всегда, не сделал ничего, что могло бы смутить Чимина, хотя его долгий взгляд всё же смог добавить лёгкого румянца на щёки.       — Я обговорил возможность нахождения Умина среди детей торговцев, и они согласились, — сразу начал генерал, как только они подошли ближе. — Однако попросили, чтобы Вы не отходили от повозки с детьми и в случае опасности защищали только их, не отвлекаясь на взрослых, — обращаясь к Чимину, мужчина передал слова торговцев. Парень кивнул, не удивившись такой просьбе: он и до этого думал о том, что торговцы сочтут это предложение за возможность обеспечить дополнительную защиту своим детям, среди которых будет кто-то важный их стражникам.