шёпот журавля • 鹤的耳语

      Ещё раз обсудив действия в случае опасности, они отправились к месту, где горная тропа уходила в ущелье с высокими, отвесными скалами и пересохшей рекой. Это было самое узкое место всего маршрута, и для путников именно оно было знамением того, что их дорога либо только начинается, либо уже заканчивается. Поэтому они условились встретиться именно здесь, и торговцы прибыли сюда раньше их стражников, живо переговариваясь друг с другом, пока дети, воодушевлённые дорогой и не знающие о таящихся опасностях в горах, бегали вокруг. Пара человек отошла к какому-то небольшому постаменту с камнем, оставляя около него несколько своих товаров, которыми они торговали.       — Добрый день, — поприветствовал всех генерал Чжань, и только тогда торговцы обратили на него внимание. — Если вы готовы, мы можем отправляться.       — Подождите немного, они пошли молиться, — попросил один из торговцев, видимо, самый старший, указывая на отошедших в сторону мужчин. — Кто-то в городе сказал, что если оставить здесь дары, то можно задобрить духов гор и они благословят на хорошую дорогу, — услышав это, Чимин поднял взгляд на генерала Чжаня, но тот незаметно мотнул головой, однако не стал ничего отвечать людям, чтобы не разрушать их веру в хороший путь. Вместо этого он обратил внимание на другое.       — Этот мальчик отправится с вашими детьми, — генерал указал на держащегося за руку Чонгука Умина. Мальчик, почувствовав на себе чужие взгляды, съёжился, но не стал прятаться, выдерживая всё внимание, направленное на него.       — Как тебя зовут, малыш? — с приветливой улыбкой спросил старший торговец, однако Умин привычно промолчал. Если для остальных это не было чем-то удивительным и все привыкли к молчаливому ребёнку, то для мужчины это показалось странным. — Он… Лишён дара речи? — осторожно спросил торговец, от его слов стоящие рядом женщины охнули, с сожалением взглянув на ребёнка. Должно быть, они были матерями тех детей, что теперь остановились и с интересом разглядывали мальчика.       — Вовсе нет, просто он стесняется говорить с незнакомцами, — поспешил заверить всех Чимин. — Его зовут Умин, он… — Чимин запнулся, когда на лице торговца застыло недоумение. Он, обращаясь к Умину так уже больше месяца, привык и даже перестал думать, что значило это сочетание, однако люди, впервые услышавшие это имя, находили его весьма странным.       — Прошу прощения, но Вы — отец… — мужчина запнулся, неловко замявшись, и решил не произносить имя, — этого ребёнка?       — Что? — Чимин растерянно моргнул, ожидав всё что угодно, но не этот вопрос. Исин прыснул со смеху.       — А, прошу прощения, должно быть, я ошибся, — мужчина склонился в извиняющемся поклоне. — Вы выбрали интересное имя для ребёнка. Весьма умно назвать его так, чтобы злые духи не могли наслать на него проклятие, — торговец обратился уже к Чонгуку, и тот, прежде веселящийся, выгнул бровь, хотя улыбка с его губ не пропала.       — Они оба родители этого мальчика, — вмешался уже Исин, подойдя ближе и закинув Чонгуку и Чимину на плечи руки. Мужчина в удивлении застыл, его взгляд сменился от недоумённого до возмущённого и закончился чем-то вроде презрения и отвращения, после чего торговец прочистил горло.       — Мы можем отправляться, пусть мальчик пойдёт к детям, — торговец указал на закрытую повозку, в которую как раз залезали остальные дети, и отвернулся, стараясь не замечать хмурого взгляда Чонгука, направленного на него.       — Исин, — прошипел Чимин, сбросив с себя руку целителя.       — Что? Вы же оба приглядываете за Умином, значит, вы оба его родители, — целитель увернулся от пинка Чимина, весело улыбаясь.       — Ах да, пожалуйста, пусть он ни с кем не разговаривает, — добавил мужчина, подходя к повозке и помогая забраться одному из мальчиков. Хмурый Чонгук, не обращая внимания на перепалку друзей за спиной, прошёл с Умином вперёд, остановившись перед торговцем.       — Он будет разговаривать с теми, с кем захочет, иначе мы откажемся от сопровождения кого-то вроде Вас, — выплюнул Чонгук так, словно одно упоминание этого мужчины могло испачкать его рот. — Умин, потерпи немного, если тебе что-то понадобится — позови Чимина, он будет рядом, хорошо? — мальчик кивнул, и Чонгук поднял его на руки, посадив в довольно высокую повозку, в которой не имелось ступеней.       Мужчина больше не смел ничего говорить, он лишь пристыженно опустил голову и поспешил отойти подальше от Чонгука, опасливо на него поглядывая. Чонгук же, лишь убедившись в том, что Умин уселся на деревянной лавочке, отошёл ко всем остальным.       — Прости, Исин…       — Не важно, — мотнул головой Чонгук. — Меня больше волнует его отношение ко всему этому и его слова Умину, — нахмурившись, сказал Чонгук.       — Люди с ограниченным познанием не отличаются умом, — просто пожал плечами Хуами. — Птичка, я могу поздравить тебя с обретением ребёнка? — расплылся в ухмылке Хуами. — Хотя не тебя одного.       — Отправляемся, — оборвал все шутки смущённый Чимин, поспешно уходя вперёд, к повозке с детьми.       Они условились останавливаться всего два раза за их путь, чтобы перекусить и отдохнуть. Генерал Чжань хорошо знал эти горы и тропу, так что выбрал места близ небольших горных рек, в которых можно было набрать воды для дальнейшего пути и немного освежиться около прохлады этой воды.       Чимин защищал повозку с детьми, поэтому шёл в середине вместе с Исином, от которого толку в бою было мало, зато при ранении именно он будет самым важным человеком, так что он шёл рядом с Чимином в одном из самых безопасных мест. Они негромко переговаривались между собой, стараясь не сильно отвлекаться и не тратить слишком много сил на разговоры, однако за первые пару часов успели, кажется, обсудить всё на свете.       А потом Чимин начал чувствовать уже знакомую усталость в горах. За время странствий преимущественно по равнинам Чимин успел позабыть, каково это — взбираться на гору. Пусть на Бинсинь был подъём куда круче, однако в этот раз их путь был дольше, остановок было меньше и шаг был чуть быстрее. Так что со временем Чимин начал всё сильнее уставать, и ближе к первому привалу он уже почти не отвечал Исину на его болтовню. Всё же Чимину стоило как следует выспаться этой ночью.       — Неужели у тебя такая плохая выносливость, Птичка? — с ухмылкой спросил Хуами, когда они все устроились около небольшой речушки, вода в которой была поразительного бирюзового цвета. — Тебе можно только посочувствовать, смотри, какой бодрый твой пёсик, — Хуами кивнул в сторону Чонгука, стоящего в стороне вместе с генералом Чжанем. Ни один из мужчин не выглядел вымотанным, только один Чимин да торговцы нуждались в отдыхе.       — Чимин ещё успеет повысить свою выносливость, — фыркнул Исин, пока Чимин медленно краснел, когда к нему пришло осознание, что именно имел в виду Хуами.       — Ты так не веришь в Птичку? Мне кажется, это произойдёт быстрее, чем он успеет набраться выносливости, — хмыкнул Хуами. Они сидели на большом камне, наблюдая за набирающими воду торговцами и сидящими неподалёку детьми, откуда-то издалека Чимин слышал шум, похожий на шум водопада, но он не мог отлучиться, чтобы проверить, было ли это в самом деле водопадом, что немного его расстраивало. Когда они взбирались на Бинсинь, Чимину так и не удалось как следует посмотреть на водопады, а теперь он мог только слышать их.       — Не думал, что скажу это, но надеюсь, что ты окажешься прав, — сказал Исин, пока Чимин продолжал молча краснеть и делать вид, что его тут нет. Наверное, обсуждение его личной жизни с Чонгуком было единственным, о чём эти двое могли говорить без вечных споров, так что Чимину приходилось жертвовать своей спокойной жизнью ради них.       Ещё немного поговорив о том, как скоро Чимину придётся испытать свою выносливость вместе с Чонгуком, Исин наконец поднялся и раздал всем небольшой, но питательный перекус, которого хватит до следующего привала. Торговцы, заметив, как мало едят их стражники, с радостью поделились своей едой и увлекли всех в оживлённый разговор, однако самый старший из них продолжал избегать разговоров с Чонгуком или Чимином, странно на них посматривая.       После этого привала их путь шёл через плато, где по обеим сторонам от протоптанной тропинки распростёрлись обширные луга, среди зелени которых то и дело проглядывались синие, розовые, фиолетовые, белые и жёлтые цветы, названий которых Чимин не знал, а может, и знал, но был слишком далеко, чтобы хорошенько рассмотреть растения.       С одной стороны плато упиралось в гору, вершина которой была покрыта сияющими в свете яркого полуденного солнца ледниками, и от осознания того, насколько близко был снег на вершинах, у Чимина захватывало дух. Он и не заметил, когда они успели забраться настолько высоко, чтобы так сильно приблизиться к снежным вершинам гор, с которых быстрыми бирюзовыми ручьями текли реки.       — Чимин, — позвал Чонгук, когда Чимин засмотрелся на удивительной красоты вид, открывшийся перед ним.       — Прости, я…       — Посмотри туда, — прервав извинения Чимина, Чонгук указал в другую сторону, и если поначалу Чимин не понимал, почему Чонгук показал туда, то когда он увидел это, у него пропал дар речи. Там, куда показывал Чонгук, был обрыв, зелёный луг резко прекращался и видно было лишь подёрнутую лёгкой дымкой пустоту с возвышающимися вдали горами. С этого места создавалось ощущение, словно вот он был — край земли, бездна, в которой нет дна и не существует ничего, кроме пустоты, а горы вдалеке — лишь плод воображения.       — Вы первый раз в горах? — послышался голос идущего неподалёку мужчины, того самого, который всё это время избегал Чимина и Чонгука.       — Не то чтобы в первый, но в таком месте я впервые, — Чимин краем глаза заметил, как помрачнел Чонгук, однако не стал подходить. По крайней мере потому, что он шёл на своей позиции и не мог её покидать не во время привала.       — Горы Сюэшань — самые красивые горы из всех, в которых я когда-либо бывал, — кивнул мужчина. Чимин чувствовал исходящую от него неловкость, из-за чего ему тоже становилось не по себе, но он старался этого не показывать.       — Вы повидали так много мест? — поддерживая разговор, спросил Чимин.       — Не сказать, что много, но не мало уж точно, — мужчина принялся рассказывать Чимину о местах, где побывал, пока парень слушал и никак не мог понять: что происходит? Этот торговец не особо тепло относился к нему, и в самом начале выразил вполне очевидное неодобрение предпочтениям Чимина, поэтому теперь становилось непонятно, почему же мужчина вдруг внезапно потеплел и решил поболтать с ним.       Исин тоже находил это странным, поэтому шёл как можно ближе, пока Чонгук не сводил с них взгляда, стараясь следить не только за дорогой, но и за тем, что происходило рядом с Чимином и что понадобилось мужчине, который всю дорогу до этого избегал их обоих с особой неприязнью. Чимин тоже относился к внезапному порыву поговорить с настороженностью, однако старался не показывать своего напряжения и участвовать в разговоре.       Ближе ко второму привалу мужчина понемногу начал уставать и их беседа затихла, а Чимин так и не смог понять, почему торговец вдруг решил поболтать с ним. Немного подумав об этом, Чимин решил, что хуже этим вопросом не сделает, поэтому осторожно всё же осмелился задать его.       — Простите, Хаоюй, могу я задать вопрос? — Чимин обратился к мужчине так, как тот представился, и получил кивок. — Почему Вы решили со мной поговорить? Не сочтите за грубость, я не считаю беседу с Вами утомительной, — Чимин запнулся, не уверенный в том, стоит ли говорить то, что крутилось у него в голове. И всё же стоило объясниться, чтобы понять истинные намерения мужчины. — Просто в начале пути Вы не скрывали своего нежелания общаться со мной.       Между ними повисла тишина. Чимин чувствовал себя неловко, обратив внимание на то, чего до этого момента старался делать вид, что не было. Кажется, Хаоюй тоже чувствовал себя неловко, даже больше, в крайней степени неудобно. Чимин видел, как на лице мужчины менялись эмоции: от страха и отвращения до смирения и принятия. И если отвращение Чимин мог понять, то застывший в глазах страх его напрягал.       — Прошу прощения, если оскорбил Вас и Вашего… Мужа? — неуверенно спросил мужчина, но Чимин помотал головой.       — Нет-нет, вовсе нет. Чонгук не… Он не мой муж, нет, — Чимину не хотелось думать о том, как приятно и вместе с тем было больно от мысли о Чонгуке в качестве его мужа. — Мой друг просто шутил. Мы не родители этого мальчика, мы просто присматриваем за ним. Умин... недавно он лишился отца и сейчас остался сиротой, поэтому я стараюсь не оставлять его одного, — Чимин попытался объяснить всё произошедшее за последнее время достаточно коротко, не вдаваясь в подробности, но понятно, чтобы не возникло недопониманий.       — Так Вы не… — мужчина понизил голос, — не отрезанный рукав? — Чимин почувствовал, как от неловкости его щёки слегка покраснели.       — Я — да, но не Чонгук, — всё же признался Чимин. — Это что-то меняет?       — Вовсе нет, просто… — Хаоюй помрачнел. — Прошу прощения, что оскорбил Вас произошедшим ранее. Увидев такого молчаливого мальчика и услышав о том, что двое мужчин за ним присматривают… Прошу прощения, я испугался, что Вы можете причинять вред этому ребёнку, — Чимин сначала не понял, но когда в его голову ударило осознание, он похолодел.       — Я никогда так не поступлю ни с кем, — поспешил ответить Чимин, внимательным взглядом впившись в мужчину. Теперь становился понятен тот ужас, что был в глазах торговца, когда тот, судя по всему, вспоминал своё прошлое. Чимину стало не по себе. От того, в каком кошмаре мог жить этот мужчина, когда был маленьким, от собственных подозрений, теперь казавшихся слишком неуважительными к тому, кому пришлось пережить нечто подобное. От того, что это вообще могло быть действительностью, которая встречалась чаще, чем хотелось бы. А хотелось бы, чтобы это не встречалось никогда.       От мыслей о Лимине у Чимина сжалось сердце.       — Прошу прощения, что подумал о Вас так плохо.       — Ничего страшного, — покачал головой Чимин. — Я рад, что Вы побеспокоились об этом.       На этом их разговор зашёл в тупик. Хаоюй чувствовал себя крайне неудобно и неловко, поэтому поспешил отойти в сторону, оставив Чимина и идущего неподалёку Исина одних. Целитель, пусть и шёл на несколько шагов в стороне, чтобы не привлекать внимание, но, скорее всего, слышал обрывки фраз, поэтому молчал так же, как Чимин, его лицо было хмурым.       — Ты не удивлён, — негромко сказал Чимин, повернувшись к Исину. Целитель подошёл ближе.       — К сожалению, пока я странствовал, я видел слишком много, — тихо ответил Исин. Они оба замолчали, больше не проронив ни слова.       Время приближалось к привалу, который должен был стать заключительным для них сегодня: именно во время этого привала их сменят заклинатели из Шаньцзин. А Чимин всё никак не мог перестать думать о том, что случилось с этим мужчиной. С виду он не отличался от остальных, и, должно быть, это произошло достаточно давно, чтобы он смог пережить подобное, однако Умин и Чимин с Чонгуком стали теми, кто всколыхнул воспоминания о детстве в груди торговца.       И всё же, даже несмотря на то, что Хаоюй наверняка испытывал жалость к Умину, если бы с ним вправду было что-то ужасное, мужчина не хотел, чтобы в этом были замешаны дети, которые были ему ближе. Мужчина даже не задумывался о том, чтобы спасти Умина, он лишь испытывал к нему жалость, не более. Но Чимин не мог винить его в этом. Не каждый человек обладает достаточной силой, чтобы спасать других, при этом оберегая своих. Поэтому, раз Хаоюй понимал, что не сможет спасти Умина, он хотел лишь уберечь своих детей от возможной опасности.       Чимин настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как они приблизились к невысокому, однако длинному ущелью, после которого и должны были сделать привал. На округу опустились сумерки, а в ущелье вовсе было темно почти как ночью, поэтому, прежде чем зайти туда, им пришлось остановиться и зажечь факелы и фонарики, чтобы видеть хоть что-то.       Пока торговцы занимались этим, Чонгук подошёл к Чимину.       — Будь внимательнее, — серьёзно произнёс он. — У меня плохое предчувствие.       — Не просто так, — рядом с ними оказался генерал Чжань, чьи брови были также нахмурены. — Это ущелье одно из самых опасных. Поскольку оно не высокое, здесь любят обитать не только злые духи, но и разбойники. Из-за длины ущелья у них оказывается преимущество: торговцы не успевают разбежаться, в то время как они перекрывают им все пути отступления.       — Я только хотел расслабиться, — протянул Хуами, наигранно трагично вздохнув. — Может, тогда сделать привал тут? А утром они уже отправятся дальше. Зачем идти в опасность обязательно ночью?       — Здесь не менее опасно, — покачал головой генерал Чжань, к ним как раз подошли Фанлань с Исином. — Здесь проходят тропы диких животных, и если днём здесь ещё не так опасно, то по ночам сюда спускаются горные козлы, а за ними приходят хищники. На той стороне ущелья ночью намного безопаснее, — пояснил генерал Чжань. — Мы должны были прибыть сюда раньше, чем стемнеет, поэтому теперь нам придётся двигаться быстрее и быть осмотрительнее.       — Заклинатели уже прибыли на место? — спросил Фанлань, без лишних объяснений поняв, о чём шла речь.       — Да, они уже там, но они не будут пересекать ущелье, пока не получат приказ, а для этого нам всё равно придётся пересечь ущелье, — генерал осмотрел всех присутствующих и остановился взглядом на Чимине. — Ваш лук совсем не годится для сражений.       — Я не имел возможности купить себе новый, — неловко улыбнулся Чимин. Он сам понимал, что такой лук, как у него, больше подходил для охоты на мелкую дичь, но никак не для сражений, однако не мог ничего с этим сделать. Он пользовался тем, что у него было.       — Не сочтите за наглость, несколько дней назад я подумал, что хорошо бы Вам обзавестись новым, более удобным луком. К сожалению, у меня не было возможности вручить его раньше, он ещё был в изготовлении, однако прямо перед тем, как отправиться в путь, я получил готовый лук, — мужчина поднял руку, и Чимин с удивлением обнаружил в ней оружие, которое не замечал раньше, больше сосредоточенный на другом.       Это был невероятной красоты лук, сделанный из наверняка прочного дерева, выкрашенного в белый, и металлических укреплений по всему оружию. Причём металл не выглядел тяжёлым, наоборот, он был сделан словно из воздуха: невероятно лёгкий и тонкий, что казалось, будто от одного прикосновения он должен был сломаться. Белые завитки металла создавали невероятной красоты узор, а спереди — сверху и снизу — белые листы тончайшего металла выступали в переплетении крыльев, которые Чимин видел уже не единожды. Это были распахнутые крылья журавля.       — Это… Потрясающе, — выдохнул Чимин, не в силах отвести глаз от столь изумительного оружия, которое выглядело слишком изящно для той цели, для которой предназначено.       — Его сделали для Вас заклинатели ордена Яолин Чжоу. Поначалу они хотели выковать для Вас духовное оружие, однако не стали рисковать — хотели подождать Вашего решения и Вашего одобрения. Так что пока это обычный лук, я надеюсь, что у Вас уйдёт не слишком много времени, чтобы привыкнуть к нему, во всяком случае, Вы можете воспользоваться своим старым, если необходима будет меткость, — мужчина протянул Чимину лук, и парень опасливо взял его, осторожно прикасаясь к тонкому металлу. — Не переживайте: нити металла сделаны по особой выплавке ордена Яолин Чжоу. Такой металл достаточно лёгкий и невероятно прочный.       — Спасибо, — Чимин поднял взгляд на генерала и склонился в благодарном поклоне, сложив руки перед собой. Лук в ладонях ощущался так правильно, так надёжно, словно был сделан именно под его руку. — И передайте мою благодарность кузнецам Яолин Чжоу. Они проделали великолепную работу.       — Если Вы захотите сделать из него духовное оружие, обращайтесь ко мне или к Юэхэ, — генерал Чжань кивнул на благодарность, после чего его взгляд стал серьёзным. — Отправляемся, — отдал команду он, взял зажжённый факел у одного из торговцев и пошёл первым вперёд.       На плато они могли образовать подобие ромба, в котором спереди, сзади и по бокам стояли стражники, таким образом они обеспечивали защиту со всех сторон, однако теперь из-за узости ущелья им пришлось выстроиться в одну линию, из-за чего опасность в разы возрастала. Конечно, кто-нибудь из них мог воспарить на мече и наблюдать за всем сверху, чтобы вовремя предупредить об опасности, но ещё до отправления они договорились не раскрывать своих сил до тех пор, пока это не будет необходимо.       Поэтому Чимин с Исином разделились — Исин шёл спереди повозки, Чимин — сзади. Об этом их попросили торговцы, и хотя оба понимали, что от Исина в защите будет мало толку, они не стали говорить об этом торговцам и сделали так, как их попросили, для чужого спокойствия. Самым последним шёл Чонгук, наблюдая за происходящим не только по бокам, но и сзади.       К тому моменту, как они дошли до середины ущелья, успело стемнеть настолько, что без факелов они бы вовсе не смогли никуда продвинуться, хотя небо над их головами было ещё довольно светлым для такой темноты. Чимину это казалось странным: пусть они и были в ущелье, но разве могло стемнеть настолько быстро? Радость от приобретённого оружия сменилась тревогой, от которой Чимин не мог избавиться и всё время всматривался в скалы по обеим сторонам от них, как вдруг услышал скрежет металла позади.       Чимин хотел выкрикнуть встревоженное: «Чонгук!», когда в голове как раз вовремя всплыли предостережения о повышении голоса в подобных местах — это было крайне опасно — это могло вызвать камнепад. Поэтому он лишь резко обернулся, стараясь высмотреть отблеск меча Чонгука, как вдруг спереди тоже раздался лязг мечей, и сердце Чимина замерло. Они оказались в западне, о которой как раз говорил генерал Чжань.       Чимину невероятно сильно хотелось кинуться к Чонгуку, чтобы если не помочь, то хотя бы просто проверить, как он, но Чимин не мог поступить столь необдуманно: у него было место, которое он не мог покинуть, иначе дети окажутся без защиты. Так что, переступив через секундное желание, Чимин заглянул в повозку к встревоженным детям, которые не понимали, что случилось, но звуки и внезапная остановка их явно испугали.       — Всё хорошо, не переживайте и ни в коем случае не выходите отсюда, пока вам об этом не скажу я или кто-то из ваших знакомых, — дал указания Чимин, стараясь говорить как можно более спокойным голосом. Вот только единственная девочка смотрела на него широко открытыми от ужаса глазами, и по ней было видно, что она сейчас либо расплачется, либо кинется бежать куда глаза глядят. Она была здесь самая младшая, и в том, что она плохо управлялась со своими эмоциями, не было ничего удивительного.       — Сиди, — вдруг сказал Умин, схватив девочку за руку, отчего та чуть ли не взвизгнула, но мальчик шикнул ей. — Он, — Умин указал на Чимина, — сильный. Он защитит нас, — уверенно произнёс мальчик, покрепче сжав руку девочки. — Иди, — Умин повернулся к Чимину, словно прочитав его мысли о том, что Чимин не мог оставаться здесь и успокаивать детей, а должен был следить за окружением.       — Я рассчитываю на тебя, — кивнул Чимин и, немного посомневавшись, вытянул из рукава талисман, который в следующую секунду распался на десятки крохотных, но ярких огоньков, сияющих подобно звёздам, сорвавшимся с неба. — Они не жгутся. Как только вы поймаете их все, всё закончится, — Чимин улыбнулся и отстранился от повозки, резко став серьёзным. В темноте и неярком сиянии факелов Чимин мог видеть только голубоватое сияние Цзысу и стальные искры меча генерала Чжаня впереди, чуть поодаль сражался Хуами, судя по всему, намеренно отведя противника как можно дальше от людей, его меч источал слабый желтоватый блеск, который Чимин сначала спутал с очередным факелом, но потом понял: это был цвет оружия Хуами.       — Исин, — позвал Чимин, когда нашёл и Фанланя, который талисманом сделал вокруг повозки защитное поле, не пропускающее внутрь врагов, небольшие вспышки боевых талисманов Чимин увидел недалеко от искр генерала Чжаня, поэтому был спокоен насчёт заклинателя, а вот Исина не было в зоне видимости. — Исин? — позвал Чимин чуть громче.       — Да не кричи ты так, — отозвался Исин, выходя из темноты с двумя мужчинами, которые в самом начале пути молились горным духам, чтобы их путь прошёл без происшествий. — Все на месте? — спросил целитель, внимательно осмотрев присутствующих.       Теперь Чимин понял. Пока он успокаивал детей, Исин заботился о взрослых, заводя их в странный светящийся круг, уговаривая их не пугаться. Что уж говорить, заставить взрослого человека не пугаться и вести себя так, как скажет кто-то другой, куда сложнее, чем увлечь наивных детей сияющими шариками, летающими по всей повозке.       — Где Хаоюй? — послышался женский голос. — Хаоюй? Хаоюй! — позвала женщина громче, и прежде чем она успела бы перейти на крик, Чимин её оборвал.       — Где он был? — спросил он, усадив девушку на большой валун с краю круга, как вдруг совсем рядом с ним из темноты словно из ниоткуда появился некто с устрашающей разукрашенной маской на лице и дикими, животными воплями. В его руках была окровавленная сабля, которая отскочила от воздуха, словно встретила невидимое препятствие. Он не причинил и не мог причинить вреда, однако его внезапное появление вывело всех из и так шаткого равновесия: женщины взорвались криками, а мужчины отступили назад, ближе к повозке.       Чимин знал, что рано или поздно кто-нибудь за этим странным существом придёт, но люди были испуганы, и делать было нечего. Он вынул из рукава боевой талисман и, направив в него мощный поток ци, кинул в неизвестного в маске. Талисман прилип к чужой груди, а в следующее мгновение взорвался с негромким хлопком, от которого неизвестный отступил на шаг назад, растерянно взглянув вниз.       Этот талисман пусть и не был сильным, но Чимин был уверен: он должен был хотя бы опалить злого духа, превосходящего его по силе, он должен был сделать хоть что-то, но не просто взорваться, не причинив никакого вреда. Только если тот, кто стоял за кругом, не был злым духом.       — Это человек, — Чимин кинул взгляд на хмурого Исина. — Найди Хаоюйа, я займусь этим, — сказал Чимин, вынув из рукава уже другой талисман и кинув его вперёд, под ноги человека в маске. Талисман взорвался уже сильнее, подняв столб пыли и мелких камней, которые беззвучно отскочили от невидимых стен защитного поля, но попали в прорези для глаз в маске.       Если бы это был злой дух, Чимин действовал бы намного более агрессивно и у него не было бы сомнений в своих поступках: он должен был уничтожить этого злого духа, однако теперь всё поменялось. Перед ним был человек, которого Чимину не хотелось убивать. Нет, он не мог убить этого человека. Он должен обезвредить его и обратить в бегство, но не лишать его жизни.       Поэтому Чимин отправлял неизвестному в маске талисман за талисманом, которые взрывались у него под ногами, не причиняя особого вреда, но очевидно пугая. Человек отступал назад до тех пор, пока между взрывами пыль не рассеялась достаточно, чтобы они оба увидели лежащего у скалы человека, одетого в серые одеяния торговца. Это был пропавший Хаоюй.       Чимин дёрнулся вперёд вместе с неизвестным в маске, но не успели они оба сделать и двух шагов, как мимо промелькнул человек в белых одеяниях, не смыслящий в боях, имеющий лишь одну цель — спасать людей.       — Исин! — выкрикнул Чимин, судорожно стараясь выудить талисман из рукава, чтобы задержать неизвестного в маске, но от внезапного волнения руки его не слушались, зато человек с саблей прекрасно себя чувствовал. Он в несколько шагов настиг Исина и занёс саблю, собираясь нанести удар, как перед ним мелькнула жёлтая вспышка. Чимин успел только моргнуть и наконец вынуть талисман, как услышал слишком знакомый звук стрелы, попавшей в тело человека.       Сердце Чимина обдало обжигающим льдом, и он, не думая больше ни секунды, кинул талисман в руку человека, которой тот сжимал саблю. Взрыв, пронзительный человеческий крик, запах крови и лежащая на земле рука, заливающая всё вокруг алой жидкостью. Человек рухнул на землю, схватившись за ту небольшую часть плеча, что уцелела, однако этого было недостаточно — кровь лилась слишком сильно, крик становился всё тише и тише, пока не замолк.       — Исин! — Чимин кинулся вперёд, однако когда сделал пару шагов, обнаружил совершенно здорового и целого Исина, перед которым лежали два человека — Хаоюй и Хуами, из плеча которого торчала стрела.       — Не двигайся! — неожиданно грубым голосом рыкнул Исин, когда Хуами потянулся к древку стрелы. Чимин застыл, растерянным и испуганным взглядом уставившись на своих друзей. — Чем ты думал?!       — Я ждал хотя бы благодарности, — прохрипел Хуами, хмурясь от боли.       — Это были лю...       Чонгук, закончив со своей частью, подошёл к ним, но запнулся, увидев происходящее перед Чимином. С Цзысу капала кровь, руки Чонгука были алыми, но очевидно он не был ранен, в отличие от тех, с кем ему пришлось столкнуться.       — Осмотри этого ограниченного, — Хуами слегка дёрнул подбородком в сторону лежащего рядом мужчины, тут же скривившись от боли.       — Плевать я на него хотел. Не двигайся! — снова рыкнул целитель, судорожно перебирая в своём мешочке все травы и мази, которые у него были.       — Ты же целитель, и тебе плевать на раненого человека? — выгнул бровь Хуами.       — Вот именно, мне не плевать на раненого человека. Заткнись! — Исин прервал собиравшегося сказать что-то ещё Хуами и сунул ему в рот какую-то пилюлю, очевидно горькую, отчего юноша скривился.       — Стрела не была ядовитой? — спросил генерал Чжань. Всё внимание Чимина было ограничено раненым Хуами, поэтому он не заметил, как к ним подошли Фанлань и генерал.       — Нет, — коротко ответил Исин с тихим выдохом в попытке успокоиться, но его руки тряслись слишком сильно, чтобы он мог сделать хоть что-то, при этом не разбросав всё по округе.       — Волнением делу не поможешь, — Фанлань прошёл вперёд и опустился на колени рядом с Исином. — Что мы должны делать? — голос Фанланя был спокойным, вселяющим уверенность в то, что всё будет хорошо.       — Надо очистить рану, — стараясь восстановить дыхание, произнёс Исин, он на секунду прикрыл глаза, после чего тихо выдохнул, уже спокойнее.       — Хоть один умеет управлять своими эмоциями, — хмыкнул Хуами, несмотря на последующую боль.       — А тебе лучше помолчать, — наказал ему Фанлань, на что Хуами недовольно вздохнул, но послушно замолчал.       Рана не была слишком опасной для жизни: стрела вошла в плечо, где не было жизненно важных органов, однако всё усложнялось тем, что они находились вдали от хоть какой-то спокойной обстановки, где можно было бы обеспечить покой и уход за Хуами, а также найти все необходимые инструменты и обеззаразить их. Поэтому пришлось действовать исходя из их возможностей.       Исин с Фанланем действовали сообща, и Чимин мог наблюдать за происходящим из-за плеча заклинателя, он видел, каким бледным было лицо Хуами, как подрагивали руки Исина, как Фанлань успокаивал всех своим спокойствием, не позволяя впасть в панику. Вот только спокойствие его было направлено только на Хуами и Исина. И если Чонгуку с генералом Чжанем оно было ни к чему — они не раз видели раненых людей, то Чимин…       — Стой! — воскликнул Чимин, когда увидел, что Исин схватился за древко стрелы. — Нельзя! — на глазах Чимина выступили слёзы, и он не смог сдержать дрожи по всему телу. — Нельзя, только не так!       — Ты в целители заделался, Птичка? — выгнул бровь Хуами.       — Нельзя! Это ведь… Так ведь… — Чимин чувствовал, как теряет над собой контроль, как его тело начинало дрожать всё сильнее, изо рта вместо слов вырвались только всхлипы, и он задыхался от наполняющей его грудь паники.       Чанми.       Именно так он её убил.       Пытаясь спасти, он вынул стрелу и…       — Чимин, смотри на меня, — Чонгук встал перед ним, загородив собой вид на раненого Хуами. — Чимин, — строже позвал Чонгук, и только тогда парень смог осознать сказанные слова. Он поднял полные слёз глаза на Чонгука, смотря на него мутным взглядом.       — Чанми… Я ведь её…       — Исин знает, что делает, — прервал его Чонгук, схватив за дрожащие руки и потянув на себя, заключая в объятья. — Исин не даст ему умереть. Да и от такого человека, как Хуами, непросто отделаться — он ещё долго будет нас раздражать.       — Я ещё не посвятил тебя во все прелести любви, Птичка, — раздался слабый голос Хуами за спиной у Чонгука.       — Если сейчас же не заткнёшься, я сам засуну тебе эту стрелу как можно глубже, — без всякой угрозы и недовольства сказал Чонгук. Это не была попытка в самом деле заткнуть Хуами, просто они привыкли так общаться. Хуами, понимая это, не сдержал тихого смеха, за которым последовал его болезненный стон.       — Тебе не стоит разговаривать и двигаться, — спокойно сказал Фанлань. — Сейчас будет больно.       — Давай уже. Я хоть и люблю долгие прелюдии, но не сейчас, — Чимин не знал, что такое прелюдии, но судя по тому, как цокнул Исин и вздохнул Чонгук, это было какое-то непотребство. Удивительно, как дрожь Чимина успокоилась после слов Чонгука и Хуами, как быстро он смог взять под контроль свои эмоции: ему потребовалась всего пара минут, в то время как раньше у него уходила по меньшей мере палочка благовоний.       За спиной Чонгука раздался негромкий болезненный стон, Чимин напрягся, но Чонгук ласково провёл по его спине, успокаивая. И Чимин расслабился. Так просто расслабился, принимая нежные объятья, тем не менее вслушиваясь в то, что происходило с Хуами. Должно быть, Исин уже вынул стрелу, потому что теперь он просил у Фанланя какие-то травы, о которых Чимин смутно помнил, что они останавливали кровь.       — Тебе нельзя двигаться, — недовольно произнёс Исин после короткого шороха — кажется, Хуами хотел подняться на ноги.       — И сколько мне тут лежать?       — Пока рана не затянется, или пока мы не придумаем, как тебя перенести, чтобы не тревожить плечо, — Исин задумался, и Чимин с неохотой отстранился от груди Чонгука, выглянув из-за него на происходящее рядом с Хуами. Закончив с чужой раной, Исин наконец обратил внимание на Хаоюйа, прощупал его пульс и сунул ему в рот какие-то травы, от которых мужчина тут же подорвался на ноги, принявшись отплёвываться.       — Хаоюй! — воскликнула женщина, кинувшись мужчине на шею и взволнованным взглядом осматривая возлюбленного. Чимин проследил за ними лишь несколько секунд, чтобы удостовериться, что мужчина в порядке, после чего посмотрел на Хуами, Исина и остановил свой взгляд на Фанлане. Если Чимин не ошибался, то в переноске Хуами Фанлань мог помочь.       — Есть способ, — опередив Чимина, сказал Фанлань. Он тихо вздохнул и прикрыл глаза, собираясь с силами, после чего расстегнул мантию и та упала к его ногам. Секунду она лежала неподвижно, словно обычный кусок ткани, как вдруг зашевелилась, как будто пыталась размять затёкшие конечности. — Я объясню всё в более спокойной обстановке, — Фанлань чувствовал на себе чужие взгляды, но, кажется, пока что не был готов говорить, поэтому лишь махнул рукой и мантия пробралась под спину Хуами, подняв его над землей в том же положении, в котором он лежал.       — Осмотрите тех, кто рядом с вами, все здесь? — велел генерал Чжань, когда проблема с Хуами была решена. Испуганные торговцы осмотрели друг друга, после чего отозвались, что всё в порядке и никто не ранен, помимо царапины на руке Хаоюйа, которую он заработал, когда упал в обморок. — Тогда отправляемся дальше, — отдал команду генерал, как вдруг из повозки с детьми высунулось сияющее счастьем лицо девочки.       — Я поймала, поймала! — радостно заверещала она, вскинув руку с зажатыми в ней огоньками. Чимин не сдержал расслабленного смеха, наконец сбрасывая с себя всё напряжение, которое сковывало его тело.       — Как я и обещал — всё хорошо, — ответил Чимин, увидев довольное лицо девочки, которую Умин утянул обратно, чтобы та не сильно мешалась взрослым.       Оставшийся путь в ущелье они проделали без непредвиденных обстоятельств, разве что у Хуами начался жар к тому моменту, как они подходили к месту встречи. В лесу уже виднелся дым от костра и свет огня, проглядывающийся среди могучих стволов деревьев. Пока генерал Чжань пошёл глубже в лес вместе с торговцами, чтобы познакомить их с новыми проводниками и обсудить увиденное в каньоне, остальные остались рядом с уходящими ввысь скалами.       Чимин постоянно кидал взволнованные взгляды на измученное лицо Хуами, не в силах справиться с волнением. Исин сказал, что постарался устранить боль, однако снял не все неприятные ощущения, поэтому, должно быть, плечо Хуами по меньшей мере болезненно ныло, если не вовсе резало болью. К тому же сейчас к ране добавился жар, наверняка утомляющий ещё сильнее: Чимин помнил, как плохо ему было, когда он бредил после ранения ноги.       — Исин, ты ничего не можешь сделать? — Чимин был благодарен, что Чонгук присматривал за Умином, потому что боялся, что из-за волнения о Хуами он сам не сможет как следует следить за ребёнком.       — Я не могу дать ему заживляющие травы, иначе заживление может пройти неправильно, — с сожалением покачал головой Исин. — Его нужно сначала зашить и только потом давать заживляющие травы.       — Боишься, что у меня появится ещё одна дырка? — просипел Хуами. Несмотря на плохое состояние, он продолжал шутить.       — Молчал бы лучше. Почему ты вообще сделал это? — Исин спросил, не ожидая ответа, он только хотел, чтобы Хуами замолчал после неудобного вопроса, поэтому никак не мог предположить, что Хуами снова заговорит.       — Я бы сделал это для любого из вас, — с необычайной серьёзностью в голосе ответил Хуами. Он больше не шутил, он был честен как никогда. — И даже если бы я знал, чем всё закончится, я бы всё равно сделал это, — Исин поражённо замер, уставившись на так и не открывшего глаза Хуами. Он не нашёл, что ответить на такие откровения.       — Там был кто-то ещё, — вдруг понял Чимин. До этого, охваченный паникой и шоком от произошедшего, у него не было возможности подумать об этом как следует, зато теперь она ему представилась. И пусть он всё ещё переживал за Хуами, всё же первичный шок прошёл, немного охладив ум. — У тех, кто на нас напал, не было луков, — Чимин посмотрел на Чонгука и Фанланя, которые утвердительно кивнули. — Значит, там был кто-то ещё, кто-то, кому было не выгодно показываться нам на глаза.       — Тогда бы они не стреляли, — возразил Исин.       — Значит, они не хотели, чтобы мы узнали, кто они, но хотели, чтобы мы знали об их существовании, — поняв, к чему вёл Чимин, сказал Чонгук. — Они либо хотели нас напугать, либо предупредить, — Чимин кивнул, нахмурившись. — Но что в первом, что во втором случае отныне нам стоит быть бдительнее. О нас уже знают, и это опасно.       — Я попросил торговцев не распространяться о том, что они видели, — к ним подошёл генерал Чжань, ещё издалека заметив хмурые лица. — Когда мы прибудем обратно в Яолин, то узнаем, были ли это люди в чёрном или кто-то другой, — удивительно, но мужчине не пришлось объяснять то, к какому выводу они пришли: он понял это сам и догадался, что тут обсуждали.       — Это прекрасно, но, может быть, мы уже отправимся обратно? — просипел Хуами, открыв глаза. Его взгляд был мутным, словно он изо всех сил старался удерживать своё сознание чистым и не впадать в бред. Если раньше Чимин мог расслабиться из-за того, что рана Хуами не была серьёзной, то теперь он снова напрягся: им до Яолина как минимум сутки пути, и даже если они не будут спать этой ночью, в лучшем случае они доберутся до лагеря ближе к обеду. А у Хуами уже через всего час начался жар.       — Может быть, я смогу чем-то помочь? — Чимин поднял вопросительный взгляд на такого же хмурого Исина, который лучше Чимина понимал, чем всё это может закончиться. И в таком случае лишняя дырка в теле не казалась таким уж плохим вариантом. — С Яньлинь у меня получилось.       — Получилось, но сколько сил ты для этого потратил? — возразил Исин, оставляя невысказанным то, что пусть у Чимина и получилось слегка улучшить её состояние, но она всё же не выжила. Они оба это помнили слишком хорошо, чтобы напоминать лишний раз.       — У Хуами меньше ран, чем было у Яньлинь. Я могу попробовать слегка улучшить его состояние, а с остальным разберёшься ты. Чтобы ему не стало ещё хуже до тех пор, пока мы не прибудем в Яолин.       — Если Вы не уверены в своих силах, лучше не рисковать, — заметил генерал Чжань, но Чимин был уверен в том, что сможет залечить пусть не всю рану, но хотя бы сделать её не настолько серьёзной, чтобы Исин смог действовать дальше.       — Я справлюсь, — уверенно сказал Чимин, и генерал, который прежде собирался настаивать на том, чтобы предоставить всё целителю, вдруг замолк. Только тогда Чимин понял, что генерал настаивал на этом не из-за убеждённости, что Чимин может не справиться, а из-за чужой неуверенности в словах.       — В таком случае сделайте всё, что в Ваших силах, — слегка кивнул генерал, и грудь Чимина наполнилась горячим, но не обжигающим огнём уверенности в себе.       Тихо выдохнув, чтобы успокоить свои эмоции, Чимин подошёл к тяжело дышащему Хуами. Тот уже не говорил и не открывал глаза: скорее всего, всё же потерял сознание, не справившись с болью и жаром, решив немного передохнуть. Чимин взглянул на Исина, целитель послушно подошёл к юноше с другой стороны и взял того за руку, чтобы прощупать пульс.       — Начинай, — кивнул Исин, сосредоточенно смотря лишь на запястье Хуами. Чимин приказал самому себе успокоиться, снова выдохнул и занёс руку над раной Хуами, стараясь направить туда свою энергию, которую в последнее время он начал чувствовать сильнее. Она была схожа с энергией ци, но всё же слегка отличалась от неё — эта сила была намного мощнее, и теперь, когда Чимин ею управлял, она словно поступала в его меридианы из какого-то внутреннего сосуда, наполняя неподготовленное тело этой огромной мощью.       Чимин бы соврал, если бы сказал, что ему не было больно. Создавалось ощущение, словно у него под кожей текла раскалённая лава, к тому же заполненная шипами. Она обжигала, кололась и переполняла его так, что Чимину казалось, будто его кожа вот-вот разорвётся — этого всего не было в прошлый раз. Но у Чимина не было времени, чтобы понять, почему произошли изменения.       Почувствовав энергию и взяв её под контроль, Чимин начал медленно направлять её по своим меридианам к руке, сосредотачивая на кончиках пальцев, слегка соприкасающихся с чужой окровавленной кожей. Чимин прикрыл глаза, не собираясь отвлекаться на внешние раздражители, и обратил всё своё внимание на происходящее внутри него.       Постепенно Чимин начал ощущать, как энергия стала перетекать с его пальцев в рану Хуами, смешиваясь там с чужой ци. На короткое мгновение Чимин даже смог ощутить то, как много энергии наполняло Хуами, пока его сила перетекала в чужие меридианы, скапливаясь в месте раны, ускоряя заживление. Чимин помнил то, о чём говорил Исин, и старался не отвлекаться, всё его сознание было сосредоточено лишь на ране, на том, как медленно срасталась плоть, а не просто обрастала новой кожей на повреждённых местах.       — Хватит, — в сознание Чимина ворвался голос Исина. Парень не спеша разорвал контакт с чужими меридианами и медленно убрал руку, приоткрыв глаза. В ту же секунду, как он разомкнул веки, всего на мгновение он увидел исходящее из раны лёгкое сияние, отчего удивлённо вскинул брови и поднял взгляд на Исина. — Не знал, что ты ещё и подсвечивать ранения можешь.       — Я тоже не знал, — неловко сказал Чимин, сделав шаг назад от Хуами. Теперь, осмотрев юношу более ясным взглядом, Чимин увидел, как рана на плече Хуами уменьшилась, а его дыхание стало легче.       — Вы можете отправиться в Яолин вперёд, — генерал Чжань не выглядел удивлённым, его брови были сведены к переносице. — Главнокомандующий Чон, Вы можете взять на Цзысу целителя и отправиться с ним в Яолин?       — Да, — коротко ответил Чонгук, взглянул на Чимина и тихо вздохнул, отведя взгляд. — Фанлань, ты можешь управлять своей мантией издалека?       — Она обладает сознанием, я прикажу ей не отставать от вас, — кивнул Фанлань и одним взмахом руки велел мантии взлететь чуть выше. Та, будто очнувшись ото сна, приподняла один уголок и обтёрлась о руку Фанланя, после чего отлетела от него и остановилась рядом с Чонгуком и Исином. Цзысу без лишних приказов вылетела из ножен и застыла в нескольких цунях от земли, позволяя Исину залезть на неё.       — Чонгук, можешь взять с собой Умина? — спросил Чимин, когда Чонгук уже собирался встать на катану. — Он не такой тяжёлый и…       — Иди сюда, — Чонгук отошёл от Цзысу и присел перед Умином на корточки, спиной к нему. — Только держись крепче, если будет страшно, то зажмурься.       — Не бойся, Чонгук тебя удержит, — Чимин подошёл ближе к Умину и провёл по его спине в успокаивающем жесте. Мальчик недоверчиво посмотрел на летающую тряпицу, парящую над землёй катану, после чего перевёл взгляд на Чимина. — Я приду к полудню следующего дня и всё-всё тебе расскажу, обещаю, — Чимин с улыбкой протянул мальчику мизинчик, однако Умин выглядел ещё более сбитым с толку. Тогда Чимин понял: мальчик никогда не делал ничего подобного. Прочистив горло, Чимин уже хотел убрать руку, поскольку подобное обещание для незнающего ребёнка не представляло ценности, как вдруг Умин схватился за мизинец Чимина обеими руками.       — Умин, смотри, — не сдержав смешка, Чонгук повернулся к нему лицом и зацепился мизинцами обеих рук друг за друга. — Видишь? Смотри, как прочно, — Чонгук потянул руки в стороны, но мизинцы остались скрепленными. — Такое же прочное обещание тебе даст Чимин, — Чонгук поддерживающе улыбнулся мальчику, и Умин неуверенно отпустил мизинец Чимина, после чего обхватил его своим. Чимин сразу согнул свой палец и улыбнулся.       — Вот видишь, теперь я не могу не сдержать своё обещание — смотри, как крепко, — Чимин слегка потянул руку и почувствовал, как Умин сильнее сжал его мизинец. — Подожди до полудня, и я, как только вернусь, расскажу тебе всё-всё, что тебе будет интересно, хорошо? — мальчик кивнул и нехотя отпустил мизинец Чимина, когда тот поднялся на ноги. — Держись за Чонгука покрепче, — Умин снова кивнул и залез на спину Чонгуку, обхватив его шею руками.       — Эй, силач, задушишь, — шутливо возмутился Чонгук и вместе с мальчиком встал на Цзысу. — Будьте осторожны, — напоследок сказал он, остановившись взглядом на Чимине, после чего воспарил в небо и направился в сторону Яолина. Чимин долго смотрел ему вслед, пока две небольшие точки не исчезли на тёмном небе, постепенно покрывающимся россыпью звёзд.       — Как Вы себя чувствуете? — Чимин перевёл взгляд на генерала, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять вопрос.       — Всё хорошо, мы можем отправляться, если все способны, — ответил Чимин, взглянув на Фанланя. Он не был уверен в том, что отправляться в путь сейчас было хорошей идеей, однако ему хотелось как можно скорее оказаться в военном лагере, чтобы своими глазами убедиться, что Хуами в порядке и его жизни ничего не угрожает. Должно быть, сомнения отразились на его лице, заставив генерала нахмуриться.       — Почему Вы не уверены в своём ответе? — задал свой вопрос мужчина.       — Я в порядке, но я не уверен, что отправляться в путь ночью — хорошая идея… — Чимин начал говорить, но по выражению лица генерала понял, что говорил что-то не то, поэтому неуверенно замолк и поджал губы. Воцарилась тяжёлая тишина, Чимину впервые за долгое время было снова неудобно находиться рядом с генералом под его пристальным, прожигающим взглядом, который словно кричал о неправильности поступков и слов Чимина.       — Продолжайте, — кивнул генерал, но Чимин молчал. Ему было слишком неловко, чтобы продолжать говорить то, что генерал Чжань и так наверняка знал. — Чимин, почему Вы считаете, что нам не стоит отправляться в путь сейчас? — Чимин продолжал молчать, генерал замолчал тоже. Наконец поняв, что мужчина больше не собирался ничего ни говорить, ни делать, Чимину пришлось несмело высказать своё мнение.       — Вы уже говорили, что ночью на той стороне ущелья бродят дикие звери, а также сейчас мы в меньшем количестве, и если в каньоне есть ещё одна засада, нам будет сложнее отбиться. К тому же по дороге мы тоже можем встретить либо злых духов, либо разбойников, но мы шли весь день, наткнулись на разбойников и почти не отдыхали — это может значительно снизить наше внимание и силу, — Чимин старался не смотреть на генерала Чжаня, однако даже так чувствовал на себе его пронзительный взгляд.       — Хорошо, и что же нам делать? — задал ещё один вопрос генерал. Чимин поднял на него осторожный и удивлённый взгляд.       — Но Вы же командуете нами…       — В таком случае я приказываю Вам решить, что нам сейчас делать, — решительно произнёс генерал Чжань. Чимин застыл, не в силах вымолвить и слова. Он должен был решить, что им делать? Но как он мог это решить, если никогда прежде не принимал таких решений и уж тем более никогда не командовал кем-то столь сильным, как генерал Чжань и Фанлань. Они оба были невероятно сильными, наверняка они знали лучше, что им стоит делать.       — Я не могу, — покачал головой Чимин. — Что, если я приму неправильное решение?       — За сегодняшний день Вы не приняли ещё ни одного неверного решения, — возразил генерал.       — Но Хуами ранен…       — Это не Ваша вина. Вы не приказывали ему спасать целителя, а целителю не приказывали бросаться к человеку на помощь. Однако если Вам так необходимо кого-то в этом винить, вините меня: я принял решение перейти ущелье вечером, а не ждать утра, — мужчина говорил так, словно его совсем не трогала вероятность обвинений в ранении близкого Чимину человека.       — Вы не виноваты, Вы же сами сказали, что оставаться на той стороне опасно…       — Да, но я опирался на свой собственный опыт и знания о том, что на той стороне ущелья могут быть опасные хищники. Я не вижу будущее, и я не знал, в самом ли деле этой ночью именно там, где мы остановимся, будут проходить опасные хищники, и я не знал, сможем ли мы от них отбиться. Я лишь обдумал всевозможные исходы и принял решение пересечь ущелье, в результате чего мой подчинённый был ранен. Вы же наоборот приняли верное решение и спасли троих человек, — Чимин съёжился от воспоминаний о хлынувшей крови из тела человека. Тот незнакомец ведь погиб. Умер от рук Чимина, как бы Чимин ни пытался действовать безопасно для человека.       — Ты не виноват в его смерти, — вмешался Фанлань, как всегда, тонко чувствуя ситуацию. — Этот человек хотел убить Хуами и Исина, он хотел забрать жизнь торговца, и неизвестно, сколько ещё жизней он забрал до этого дня. Ты лишь защищал тех, кто тебе дорог.       — Вы говорите не совсем верно, — возразил генерал. — Чимин виноват в смерти этого человека, именно Чимин убил его, — парень поджал губы, больше всего на свете в этот момент желая сбежать отсюда. — Убийство есть убийство — во благо или нет, жизнь отнята. Важно лишь то, кем был этот человек, какие поступки он совершал и был ли опасен для окружающих.       Генерал Чжань замолчал, Фанлань молчал тоже, лишь кивнув. А у Чимина не находилось нужных слов, чтобы что-то ответить. Хотя у него не то что слов не было, он даже свои мысли не мог собрать в один какой-то вывод, бесконечно думая то об одном, то о другом, и в итоге думая обо всём сразу и ни о чём одновременно. Голова Чимина уже привычно разболелась от того, как много мыслей было в его голове.       — Сейчас Вы вряд ли сможете принять всё, и в этом нет ничего страшного, — снова заговорил генерал Чжань. Чимин поднял на него затравленный взгляд. — Дайте себе время, не заставляйте себя делать всё прямо сейчас. Ведь даже нашему телу требуется время, чтобы стать сильнее, а тренировать дух намного сложнее, чем тело. Если Вы не забросите это, то в конце концов Вы поймёте, чья жизнь для Вас ценнее и как принимать то, что кто-то погиб от Ваших рук, — генерал Чжань дал Чимину несколько минут на то, чтобы он немного привёл в порядок свои мысли и осознал сказанные слова, после чего заговорил вновь. — А теперь я жду Вашего решения.       — Я не могу…       — Почему Вы постоянно сомневаетесь в себе? Вы боитесь? — Чимин неуверенно взглянул на генерала, молча прося хоть каких-то пояснений. Он не мог выдавить из себя даже вопроса, чего он должен бояться. — Взять на себя ответственность не только за себя, но и за других. Если Вы хотите стать императором, Вы должны научиться брать на себя ответственность не только за нескольких человек, но и за весь народ империи, — Чимину хотелось бы ответить, что он никогда не станет императором, но что-то его останавливало.       Пусть он не станет императором, но за ним ведь всё равно следуют люди. Чонгук, Исин, Фанлань, Хуами. Все они здесь только из-за него, они поверили в него и решили отправиться в путь ради того, кто должен был вести их вперёд.       Но по итогу их вёл вперёд кто угодно, но не Чимин.       — Не бойтесь, расскажите, о чём Вы думаете, и я могу дать Вам совет, — генерал немного смягчился, больше не давя так сильно.       — Мне хочется отправиться сейчас, но… это же опасно, — тихо и неуверенно сказал Чимин.       — Подумайте, что мы можем сделать, чтобы безопасно отправиться в путь сейчас? — спросил генерал, заставив Чимина задуматься. — Какие опасности нас могут ждать, и как мы можем их преодолеть?       — Если рассматривать этот вариант, у нас на пути большую опасность представляют два места — ущелье, где могут скрываться разбойники, и дикие звери на той стороне ущелья. С разбойниками… Если они тут бывают достаточно часто, то, скорее всего, уже привыкли к темноте и мы не сможем пройти незамеченными, даже если будем двигаться без факелов. Тогда… — Чимин взглянул наверх, стараясь понять, смогут ли они оказаться там и каким путём. — Нам стоит двигаться по верху, чтобы у противника не было преимущества.       — Вы верно рассуждаете, но как же мы заберёмся наверх? — Чимин опустил взгляд со скал на генерала Чжаня, неловко почесав нос.       — Простите, могу ли я задать возможно неудобный вопрос? — спросил Чимин, на что мужчина кивнул. — Вы умеете летать на мече?       — Конечно, — кивнул генерал, на его губах показалась тень улыбки, однако он не спешил высказывать свои предположения, несмотря на то, что наверняка всё понял.       — В таком случае Вы могли бы по очереди поднять нас с Фанланем наверх, однако я не уверен, что там будет место для передвижений, — Чимин ещё раз взглянул наверх, однако в темноте он не мог понять, ровная ли наверху поверхность или там непроходимые пики скал. Генерал Чжань молчал, а Чимин всё пытался тщетно рассмотреть вершину.       — Вы можете спросить меня, — подсказал мужчина.       — Вы знаете? — удивлённо спросил Чимин.       — Даже если я не знаю, вопрос не будет лишним, так мы хотя бы будем знать, о чём Вы думаете, и сможем вместе поразмыслить над другими вариантами пути. Да и, во всяком случае, я могу знать, а если Вы не спросите, Вы никогда не получите ответ.       — Сможем ли мы пройти наверху? — прямо спросил Чимин.       — С одной стороны скалы уходят в обрыв, — генерал Чжань указал на нужную сторону, насчёт которой Чимин думал, что там будет безопасно. — А с другой стороны есть более-менее ровная дорога, по ней можно пройти, однако там не проедут повозки.       — В таком случае пройдём там, — кивнул Чимин, указав на сторону с ровной дорогой. — Тогда наибольшую опасность представляют дикие звери на том конце ущелья. Раньше, когда нас было больше, мы могли не бояться встречи с ними, однако теперь нам стоит избегать этого, — Чимин задумался на секунду и сразу озвучил ответ. — Дикие звери боятся огня. Мы можем либо зажечь факелы, либо воспользоваться талисманами. Это также может отпугнуть злых духов: они не любят светлые места, но это может привлечь людей… — Чимин задумчиво нахмурился. — Генерал Чжань, к тому моменту, как мы пройдём плато, успеет взойти солнце?       — В зависимости от того, как быстро мы будем двигаться, однако могу предположить, что к тому моменту, как мы покинем луга, уже начнёт светлеть. Чимин, не забывайте о том, что мы не можем идти без остановок: если мы с господином Фанланем ещё способны обойтись без пищи долгое время, поскольку практиковали инедию, то Вам требуется хотя бы перекус.       — Тогда сделаем остановку там же, где останавливались на пути сюда. Там есть горная река, мы сможем наловить рыбы, перекусить и отправиться дальше уже с рассветом, — Чимин посмотрел на генерала Чжаня, в его выражении лица стараясь найти ответ правильно ли он рассуждает.       — Хорошо, давайте поступим так, как сказали Вы, — кивнул мужчина с нечитаемым лицом, будто для него это дело было повседневным и обычным, словно их впереди не могли ждать опасности.       Чимин вдруг почувствовал, что это даже было к лучшему. Так же, как спокойствие Фанланя дарило безмятежность духу, так и уверенность генерала Чжаня вселяла решимость в других.       Как они и договаривались, генерал Чжань по очереди поднял Чимина и Фанланя наверх, где они по более-менее ровной стороне отправились обратно. Только с этой высоты Чимин наконец смог увидеть, какими непроходимыми были скалы с другой стороны, которую он хотел выбрать изначально, но благодаря словам генерала они не тратили время на проверку той стороны.       У них ушло чуть больше времени на преодоление пути обратно через ущелье, чем если бы они шли снизу, поскольку дорога внизу всё же была более ровная, чем та, по которой они шли. Однако если бы кто-то напал на них, они определённо обзавелись бы проблемами и не только с тратой времени на бой. Впрочем, забравшись достаточно высоко, они могли видеть небольшие выемки в скалах, которые нельзя было бы увидеть снизу — в них наверняка прятались разбойники, может быть, даже в этот самый момент, когда Чимин смотрел на их убежища. А может, все разбойники покинули их и спаслись бегством, когда поняли, что противник слишком силён.       — Генерал Чжань, — почувствовав слабый запах крови, исходящий снизу, Чимин слегка поморщился и поднял взгляд на мужчину. — Мы обсуждали это, когда Вас не было рядом — нам кажется, что там был кто-то ещё.       — У разбойников не было луков, к тому же стрела была выпущена слишком высоко для тех мест, где они обыкновенно прятались, — кивнул генерал, дав понять, что он понял, о чём шла речь.       — Стрела была выпущена как раз с этой стороны. Может быть, мы сможем найти следы? — предположил Чимин, осмотрев землю под ногами. Она вся была покрыта травой, но кое-где виднелся песок, на котором можно было найти следы каких-то животных, а значит, увидеть следы человека тоже было весьма возможно.       Чимин достал талисман и уже хотел запустить крохотные светящиеся огоньки по округе, чтобы хорошенько рассмотреть песок, как Фанлань его остановил и сделал это вместо него. Только когда вокруг них разлетелись огоньки, Чимин понял: Фанлань, как всегда, был невероятно проницательным. Быстрее самого Чимина Фанлань заметил, как много сил тот потратил на рану Хуами, и если Чимин продолжит бездумно использовать свои духовные силы, то вряд ли сможет дойти до военного лагеря.       — Смотрите, — позвал генерал Чжань, указав на землю. Чимин с Фанланем сразу подошли к нему и обнаружили на траве небольшую выемку, словно кто-то оттолкнулся от земли, при этом разрушив травяной покров. Дальше виднелись шаги, однако резко обрывались, будто незнакомец либо испарился, либо взлетел.       — Значит, неизвестный — заклинатель? — сказал Чимин совершенно очевидную вещь, которую поняли все и без него. — Если человек в чёрном — заклинатель, то…       — Нельзя утверждать, что человек в чёрном и стрелок — один человек или что они преследуют одну цель, — прервал его генерал Чжань, и Чимин согласно кивнул.       — Но всё же если это один человек или они преследуют одну цель, то есть вероятность, что они заметили слежку и действовали иначе, нежели мы предполагали, — всё же продолжил свою мысль Чимин, теперь уже генерал Чжань утвердительно кивнул. — Во всяком случае, пока слишком мало сведений, рано делать какие-то выводы, — на лице генерала скользнула тень улыбки, после чего они отправились дальше.       После ущелья они отправились дальше. Благодаря яркому свету огоньков, парящих вокруг, они не встретили ни диких зверей, хотя пару раз видели, как от них убегали какие-то копытные, заметив их ещё издалека, ни злые духи не мешали их пути. Весь путь до привала Чимин размышлял о многом: о том, кем был тот человек, или, может, люди, которые следили за ним, какие цели они преследовали; почему генерал Чжань, даже зная о близких отношениях между ними всеми, отправил с Исином и Хуами именно Чонгука, ведь он должен был догадаться, что Чимину будет легче именно с Чонгуком, а не с кем-то другим. Это были лишь крупицы тех мыслей, которые заполняли голову Чимина, и лишь на один вопрос из всех, что были у него, он мог получить ответ.       — Почему Вы отправили в лагерь Чонгука? — спросил Чимин в тот момент, когда они остановились на уже знакомом месте рядом с горной рекой. Пока Фанлань остался устраивать костёр, Чимин с генералом отправились дальше, к реке, чтобы попробовать что-нибудь поймать.       — Цзысу намного быстрее и сильнее моего Бяньцана. Для господина Хуами было важно как можно быстрее оказаться там, где ему смогут оказать помощь, а в случае непредвиденных обстоятельств главнокомандующий Чон с большей вероятностью смог бы с ними справиться, — спокойно ответил генерал, подходя к быстрой реке и в лунном свете стараясь высмотреть рыбу. — Главнокомандующий Чон оставил Вас не потому, что ему безразлична Ваша сохранность, а потому, что он считает Вас достаточно сильным, чтобы справиться с опасностью.       — Я думаю, он не побоялся меня оставить из-за Вас и Фанланя, — тихо фыркнул Чимин, сняв свой новый лук со спины и вложив в него стрелу.       — Вы ошибаетесь. Мы с господином Фанланем были лишь одной из причин, почему главнокомандующий Чон смог оставить Вас. Если бы он не считал Вас достаточно сильным, он бы этого не сделал.       — Вы хорошо знаете главнокомандующего Чона, — заметил Чимин, с прищуром смотря вперёд. В быстрой реке рыбу сложно было выследить, поэтому Чимину требовалась вся его внимательность, и он совсем не думал, о чём говорил, сосредоточившись на быстрой воде. И это окупилось. Стоило Чимину увидеть мелькнувший рыбий плавник среди пузырьков в воде, как он тут же выпустил стрелу, и та в одно мгновение вонзилась в довольно крупную рыбу.       — Я провёл с ним всё своё юношество, — просто ответил генерал Чжань, взмахом руки отправив Бяньцан в воду. Меч подцепил рыбу и вытащил её из реки вместе с застрявшей прежде между камнями стрелой. — Главнокомандующий Чон был тем, кем я восхищался на протяжении большей части своей жизни. Он научил меня, как стать сильнее, намного сильнее, чем я был, когда пришёл к нему. Как использовать все свои преимущества, которые у меня были, и даже недостатки обращать в силу, — мужчина вернул стрелу Чимину, вынув её из тела всё ещё иногда подрагивающей рыбы. — Вам хватит этого для перекуса? — словно не говоря о чём-то личном прежде, генерал Чжань невозмутимо сменил тему.       — Да, хватит, — неловко кивнул Чимин. Было чем-то странным и необычным слышать подобные слова от столь сильного человека. Знать, кем восхищался этот человек, кто помог ему стать сильнее, кто обучил его всему искусству сражений. Раньше Чимину казалось, что такие сильные люди никогда не восхищались кем-то другим, что они всегда были сосредоточены на том, чтобы стать сильнее и им достаточно было себя, однако теперь он вдруг понял.       Даже у генерала Чжаня был тот, кем он восхищался, даже у Чонгука была та, кто поддерживала его, даже у Фанланя были те, ради кого он готов был предать священные правила своего ордена, даже у Исина был наставник, даже у Хуами было слабое место. Все они были невероятно сильными людьми, но даже они не были сильными с самого начала, когда-то и они были слабыми. Все с чего-то начинали.       — В таком случае давайте вернёмся к господину Фанланю? Если Вам хочется вернуться побыстрее, нам стоит не задерживаться тут, — Чимин лишь кивнул, погрузившись в свои мысли.       После небольшого перекуса и недолгого отдыха они отправились дальше. Как раз к тому времени, как они закончили с отдыхом, небо стало светлым, и с каждой минутой всё больше солнечных лучей достигало земли, пробиваясь через высокие деревья и выглядывая из-за гор. Благодаря тому, что вскоре их путь был освещён и без огоньков, они стали двигаться быстрее, не боясь наткнуться на опасность при следующем шаге.       Ближе к концу их пути, когда они приближались к первому ущелью, через которое прошли ещё в самом начале, Чимин начал чувствовать сильную усталость. Наверное, дело было в том, что он истратил много сил на рану Хуами, а может, это обычная усталость после долгого пути, когда конец уже виден и тело расслабляется само по себе. Чимин не знал, да и думать об этом уже не было сил. Хотелось лишь вернуться в дом и лечь в кровать.       Вот только время тянулось слишком медленно, Чимину казалось, что прошла вечность с тех пор, как он осознал, что они уже близки к концу, однако конца всё не было видно. Каждый шаг давался с трудом, и чтобы совсем не свалиться без сил и хоть как-то скоротать время, Чимин решил поговорить.       — Почему Вы назвали свой меч Бяньцан? — спросил Чимин, приготовившись к увлекательной истории.       Оказывается, в ордене Яолин Чжоу маленьким адептам мечи выдавали в возрасте пяти лет — самый юный возраст среди всех орденов. В Синдао Мин это делали в четырнадцать, точно так же как и в Ченью Ян. Это объяснялось тем, что до этого времени детей считали ещё слишком маленькими для борьбы на настоящих мечах, и все опасались, что те могут пораниться.       В Яолин Чжоу же таких опасений не было. Наоборот, тут считали, что если ребёнок порежется из-за неправильного владения мечом, то это будет ему жизненным уроком, после которого юный адепт начнёт внимательнее относиться к оружию и не будет обращаться к нему столь беспечно. В Яолин Чжоу с детства воспитывали маленьких воинов, стоило только детям сделать свои первые шаги, их тут же начинали обучать боевым искусствам, а когда те могли держать в руках деревянный меч, отправляли на тренировочное поле отрабатывать удары друг на друге.       К тому же в Яолин Чжоу никогда не считали необходимым скрывать что-то от детей. Поэтому когда юному Юаньвану дали меч и спросили, как его стоит назвать, мальчик уже знал о смерти своих родителей и знал, что те, кто его воспитывал, никогда не были его родной семьёй. А ещё он знал о том, кто убил его родных родителей, однако в то время был ещё слишком слаб, чтобы сделать хоть что-то ради своих почивших родственников. Так что пятилетнему мальчику не пришло в голову ничего лучше, кроме как это имя — Бяньцан, ведь именно этого мальчик хотел больше всего — стать сильнее.       Хотя обычно родители помогали своим детям с выбором имени для их оружия, поскольку оно выбиралось на всю жизнь, пока оружие не сломается в бою, что было бы невероятным позором для заклинателя. А раз оно выбиралось на всю жизнь, взрослые понимали, насколько стыдно будет их детям, если те назовут своё оружие какими-нибудь глупыми именами. Однако у Юаньвана не было таких родителей. Те, кто его приютил, пусть и считали его своим родным ребёнком, однако всё же отдали дань тем, кто дал жизнь мальчику, и решили не брать на себя ответственность за название оружия.       Должно быть, они думали, что мальчик назовёт свой меч в честь кого-то из погибших родственников или даст имя, созвучное с именем деревни, в которой его нашли — приютившие Юаньвана мужчина с женщиной даже нашли записи о рождении мальчика и его родных родителях, однако Юаньван поступил по-другому. И лишь спросив, уверен ли ребёнок, что он хочет дать именно такое имя мечу, они выковали на оружии «Бяньцан», посчитав, что это всё же неплохое имя.       — Мне кажется, заставлять детей делать такой важный выбор в пять лет — не очень хорошая затея, — неуверенно сказал Чимин.       — Зато это с самого детства учит брать на себя ответственность за свои поступки. Во всяком случае, таковы правила моего ордена, и мне сложно судить, хорошие они или плохие. Может быть, в детстве мне что-то не нравилось, но теперь, когда я вырос и стал генералом, для меня правила моего ордена оказались полезны. Они воспитали во мне стойкость, благодаря которой я до сих живу на этом свете и продолжаю бороться, — ответ генерала был как раз таким, какой Чимин и предполагал, так что парень замолчал и не стал больше ничего говорить.       Во всяком случае, генерал был прав. Это были правила его ордена, и если даже адепту Яолин Чжоу было сложно судить, хорошими были эти правила или нет, Чимину и вовсе стоило молчать. Он не знал многих тонкостей, не знал, каково живётся детям в этом ордене, он совсем ничего не знал, кроме того, что говорили ему генерал Чжань или Юэхэ. Поэтому Чимин не был тем, кто вправе высказываться насчёт разумности правил Яолин Чжоу.       Как Чимин и предполагал, разговор смог немного отвлечь его внимание от усталости, поэтому оставшийся путь не оказался настолько выматывающим, насколько мог. Они успешно преодолели ущелье и уже повернули к лагерю, как увидели идущего к ним человека в тёмных одеждах с катаной на поясе. Заложив руки за спину, мужчина направлялся в их сторону, и Чимину даже не пришлось думать, кто это был.       — Чонгук! — словно кто-то вдохнул в него силы, Чимин выкрикнул чужое имя и рванул вперёд, влетая в грудь Чонгука, тут же попадая в тёплые объятья.       — Всё хорошо? — спросил Чонгук, мягко поглаживая Чимина по спине.       — Да! Мы ни с кем не столкнулись, — начал воодушевлённо рассказывать Чимин, не отлипая от Чонгука. — Я даже рыбу себе поймал, — с некой гордостью в голосе произнёс Чимин.       — Теперь можно не бояться, что ты помрёшь с голоду, — беззлобно рассмеялся Чонгук. От звука его смеха грудь Чимина наполнилась теплом, он прижался к Чонгуку ещё крепче, не в силах перестать улыбаться.       — Чимин, как отдохнёте, зайдите ко мне, — генерал Чжань оказался позади Чимина так внезапно, что парень вздрогнул, совсем позабыв о том, что тут был кто-то ещё.       — Да, конечно, — кивнул Чимин, неловко отстранившись от Чонгука и повернувшись к мужчине. Несколько мгновений он молчал, пока всё же не решился сказать то, что вертелось у него на языке. — Генерал Чжань, я хотел бы поблагодарить Вас за те слова, что Вы мне сказали, и то, чему научили меня этой ночью.       — Если Вы хотите меня поблагодарить, то лучшей благодарностью будет, если мои слова не останутся пустым звуком в дальнейшем, — генерал Чжань перевёл взгляд на Чонгука, стоящего позади Чимина, и слегка склонил голову в знак уважения. — Но сейчас Вам стоит отдохнуть. Под конец пути Вы выглядели уставшим. Обсудим всё, когда все отдохнут, — мужчина склонился в лёгком поклоне и ушёл.       — Тебе стоит поспать, — Фанлань тоже собирался уходить, но остановился рядом с Чимином. — Ты потратил слишком много сил на рану Хуами.       — Хорошо, — кивнул Чимин с улыбкой взглянув на Фанланя. — Ты тоже отдохни.       — Обязательно, — на губах Фанланя, как всегда, была мягкая и спокойная улыбка, с которой он удалился, оставив Чимина наедине с Чонгуком. На некоторое время между ними воцарилась тишина, Чимин вдруг почувствовал себя неловко после того внезапного проявления чувств, когда он увидел Чонгука. Чимин боялся, что мог поставить Чонгука в неловкое положение своими действиями.       — Пойдём, тебе нужно отдохнуть, — позвал Чонгук, развернувшись в сторону лагеря. Чимин пристроился рядом, всё ещё ощущая неловкость от произошедшего.       — Прости, — тихо сказал Чимин, поймав на себе непонимающий взгляд. — За… ну… — начал Чимин, ещё сильнее раскрасневшись. В конце концов он просто обвёл пальцем вокруг в надежде, что Чонгук поймёт, что Чимин имел в виду. — Генерал Чжань ведь видел это…       — Не беспокойся об этом, — хмыкнул Чонгук, его губы растянулись в шутливой ухмылке, не предвещающей ничего хорошего. — Он видел, как я отмывал хвост от твоих слюней, когда ты был маленьким, — Чонгук явно сдерживал смех, наблюдая за тем, как лицо Чимина вытягивалось, а щёки заливал румянец.       — Чонгук! — возмущённо воскликнул Чимин, собираясь пихнуть Чонгука, как тот вдруг отбежал в сторону с озорной ухмылкой на губах. — Ах ты! — Чимин кинулся к старшему, но тот снова отбежал в сторону, постоянно оглядываясь на бегущего за ним возмущённого Чимина со смешинками в глазах.       На самом деле Чимин не был возмущён, он предполагал подобную реплику от Чонгука, просто это было немного смущающе, но не настолько, чтобы гнаться за Чонгуком через весь лагерь в надежде лишь слегка пихнуть его в грудь. Просто Чимину это доставляло странное удовольствие, благодаря которому всё его тело наполнялось силой и ноги всё быстрее несли его к остановившемуся у домика Чонгуку. Просто Чимин любил Чонгука, и ему хотелось видеть эту улыбку на его губах, слышать смех и вот так вот просто играться с ним, словно вернувшись в детство.       Наконец догнав Чонгука, Чимин со всей скоростью влетел в него, прекрасно зная: Чонгук даже не шелохнётся. И Чимин был прав. Едва он врезался в грудь Чонгука, как старший крепко его обнял, тем самым мешая поднять руки и поколотить его, так что как бы Чимин не дёргался, у него ничего не выходило: Чонгук держал слишком крепко, и оставалось лишь возмущённо сопеть.       — Отпусти, — ещё раз дёрнулся Чимин.       — Не отпущу, — хмыкнул Чонгук.       — Отпусти, я не буду тебя бить, — Чимин кое-как поднял голову, уперевшись подбородком в грудь Чонгука, и нарочно надавил самой острой частью. Чонгук ойкнул, но Чимина не отпустил.       — Ты уже дерёшься, как я могу тебе верить? — Чонгук опустил взгляд на Чимина и шутливо выгнул бровь.       — Я не дерусь, я мщу, — парировал Чимин, ещё раз надавив на грудь Чонгука подбородком, отчего старший сжал его в своих руках так сильно, что Чимину стало тяжело дышать. — Задушишь.       — Если вы собираетесь заниматься непотребствами, лучше зайдите в дом, все же смотрят, — Исин невозмутимо распахнул дверь, отчего Чимин уже второй раз за день вздрогнул в руках Чонгука.       — Исин! — возмущённо воскликнул Чимин и ещё сильнее начал дёргаться, но Чонгук всё так же крепко держал его. — Отпусти! Я не буду тебя трогать, — пообещал Чимин.       — Я знаю, — хмыкнул Чонгук, но вместо того, чтобы отпустить Чимина, сжал его ещё сильнее и приподнял над землёй, в таком положении заходя в дом. — Но тебе сейчас нужно отдохнуть, а не Исина избивать. Как поспишь, я тебе помогу, если нужно будет, — Чонгук не видел в словах Исина ничего возмутительного, видимо, из-за того, что не рассматривал их отношения с Чимином в таком плане, в котором их выставлял Исин.       В конце концов перестав вырываться, Чимин позволил Чонгуку дотащить себя до комнаты, в которой его уже ожидал Умин. Мальчик наверняка хотел задать много вопросов, но, как всегда, молчал, наблюдая за тем, как Чонгук укладывал Чимина в кровать, накрывая его одеялом по самый подбородок.       — Мне же жарко, — надулся Чимин, стягивая одеяло до груди. Чонгук снова натянул его выше, так ещё и заправил его со всех сторон, чтобы Чимину было сложнее выпутаться. — Ты раздражаешь, — Чимин цокнул, когда понял, что Чонгук делал это нарочно.       — Не-а, мы оба знаем, что я тебя не раздражаю, — Чонгук щёлкнул Чимина по носу и выпрямился, переведя уже более серьёзный взгляд на Умина. — Чимин очень устал, не буди его. Если хочешь, я могу тебе всё рассказать вместо него, — Умин с сомнением посмотрел на Чонгука, в его глазах Чимин заметил желание поскорее получить ответы, но всё же мальчик отрицательно мотнул головой и спокойно улёгся в кровать, выпрямив обе руки вдоль тела. — Хорошо, я приду через несколько часов, — Чонгук отошёл к двери, кинул последний взгляд на Чимина и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

***

      Через несколько часов Чимин проснулся сам, ещё до прихода Чонгука и пробуждения Умина. Он не проспал слишком много: за окном ещё было светло, но спать ему уже не хотелось. Поэтому, пролежав так ещё несколько минут в надежде, что Умин вскоре проснётся, Чимин так и не дождался пробуждения мальчика, зато дождался прихода скуки.       Тихо, чтобы не разбудить Умина, Чимин выбрался из кровати и как можно бесшумнее пошёл к двери. Чимин медленно открыл дверь, смотря на Умина и проверяя безмятежность его сна, после чего повернул голову и чуть не вскрикнул, подавив испуганный крик где-то в груди. Прямо перед ним стоял Исин, с интересом наблюдая за тем, как Чимин крадучись выходил из своей комнаты.       Чимин тут же приложил к губам палец, видя весёлые смешинки в глазах целителя, и всё же выбрался из своей комнаты, так же тихо закрыв за собой дверь. Только когда он оказался снаружи, смог выдохнуть, сам не заметив, как задержал дыхание на протяжении всего пути от кровати к двери.       — Я не хотел разбудить Умина, — шёпотом пояснил Чимин, всё ещё опасаясь разбудить мальчика за дверью.       — Он не спал всю ночь, ждал тебя. Вряд ли он сейчас проснётся, — Исин отошёл от двери и направился в другую комнату, где на кровати лежал уже пробудившийся Хуами.       — Он же был оборванцем, ему для выживания был необходим чуткий сон, — заметил Хуами. По его виду сложно было сказать, что ещё недавно он был ранен и чувствовал себя плохо: сейчас от этого не осталось ни следа. Синяки под глазами пропали, голос Хуами был, как обычно, тягуче-бодрым, и сам он выглядел вполне здоровым, однако даже не пытался встать, в отличие от того момента, когда он только получил ранение.       — С тех пор, как он попал сюда, он хорошо спит, — возразил Исин, подойдя к кровати Хуами. Рядом на небольшом ящике стояла чаша с тёплой водой, в которой плавала чистая тряпица. — Он уже через две недели привык к обстановке.       — Как ты себя чувствуешь? — решив не позволить им начать спорить, спросил Чимин. — Может, что-нибудь нужно?       — Только любовь и тепло красавицы. Ну или красавца, — с ухмылкой поправил себя Хуами, обведя Чимина взглядом с ног до головы, будто смотрел на него в первый раз. — Ты вполне можешь подойти.       — Если есть силы шутить, значит, уже в порядке, — Чонгук оказался позади Чимина, сложив руки на груди, рядом с ним стоял Фанлань.       — Кто сказал, что я шучу? — выгнул бровь Хуами.       — Тебе стоит воздержаться от нагрузок в ближайшие несколько дней, — заметил Фанлань, после чего быстро потерял интерес к Хуами. — Чимин, генерал Чжань просил зайти к нему, — напомнил мужчина.       — Точно, — вспомнил Чимин, успев позабыть о просьбе генерала за время сна. — Я тогда пойду, не буду заставлять его ждать.       — Чимин, можешь после этого сходить в город? Мне не хватает чистых повязок, — попросил его Исин, когда Чимин уже собирался уходить. Парень остановился в проходе и с вопросом взглянул на перевязанное плечо Хуами и лежащие неподалёку повязки на смену. — Во время тренировки на мечах пару человек поранились, им тоже нужны перевязки, — пояснил Исин и быстренько нашёл бумагу, на которой написал всё, что было необходимо купить в городе. Оказалось, что Исину нужны были не только перевязки, но ещё по меньшей мере десять дополнительных пунктов.       — Тут далеко не только повязки, — хмыкнул Чонгук, заглянув в список через плечо Чимина.       — Раз уж он идёт, почему бы не купить всё, что нужно, — пожал плечами Исин, присев на стул перед Хуами и принявшись менять повязки.       — Я пойду с тобой. Иди пока к генералу Чжаню, а я приведу лошадей, — сказал Чонгук, выйдя вместе с Чимином из домика. — И не забудь предупредить его, что мы пойдём в город, покажи ему список и отчитайся о причине нашего похода в город. Справишься? — Чонгук с шутливым вызовом вздёрнул бровь.       — Конечно, — фыркнул Чимин.       — Главное не забудь отчитаться, иначе нас посчитают дезертирами, — Чонгук подмигнул и направился в сторону конюшен, а Чимин пошёл к дому генерала.       На самом деле до того, как Чонгук сказал об этом, Чимин и не задумывался, что о каждом своём действии тут нужно отчитываться. После разговора с генералом Чимин собирался просто отправиться в город, никого не предупредив, и пусть, скорее всего, его вряд ли посчитали бы дезертиром, но это обернулось бы некоторыми проблемами. И всё-таки Чимину стоило немного лучше узнать о правилах армии, чтобы в следующий раз Чонгуку не пришлось в шутливой манере говорить Чимину о таких, казалось бы, разумных и лежащих на поверхности вещах.       Подходя к домику, Чимин ощутил уже знакомое ему чувство, когда услышал, как рядом кто-то переругивался. Чимин не сомневался, как в прошлый раз, теперь он уверенно повернул в ту сторону, откуда доносились голоса, узнав в них уже знакомых ему людей. С прошлого раза ничего не поменялось — командир Жуан был всё таким же гнилым яйцом, как и прежде, а Юэхэ хмурилась и выглядела недовольной от тех слов, что говорил мужчина.       — Твою мать, ты снова здесь, — командир первым заметил Чимина, его лицо раскраснелось от гнева. — Проваливай!       — Я не в твоём отряде, чтобы я подчинялся твоим приказам, — спокойно сказал Чимин, подходя к Юэхэ и пересекаясь с ней взглядами. В глазах девушки в ту же секунду загорелись соревновательные огоньки.       — Я всё равно выше тебя по званию, ты обязан подчиняться мне, — мужчина выглядел крайне недовольным таким поворотом, и казалось, ещё чуть-чуть и он накинется на них с кулаками.       — Да? Что ж, в таком случае я приказываю ему не подчиняться тебе, — Юэхэ хмыкнула, сложив руки на груди. — Я ведь тоже командир.       — Ты не командир, — прошипел мужчина сквозь зубы. — Ты самозванка, которая только и может прикрываться своими родственниками. Думаешь, если тебе повезло родиться в состоятельной семье, значит, тебе всё позволено? Ни черта! Сначала заслужи моё уважение, только после этого я признаю тебя как командира.       — Мне не нужно ни твоё сраное уважение, ни гнилое признание. Добиться твоего уважения — замарать себя в дерьме, — грубо выплюнула Юэхэ. От её ругательств у Чимина удивлённо раскрылись глаза, и он не мог найти слов, чтобы сказать что-то от себя. — Такие люди, как ты, уважают только тех, кто прогнил ещё больше, чем они. Опускаться ниже тебя я не собираюсь, поэтому и твоё уважение мне не сдалось.       — Ты, — прорычал мужчина, сжав кулаки. Чимин понял, что дело плохо, поэтому постарался действовать как можно быстрее: он удивлённо вскинул брови и взглянул за спину командира.       — Чонгук? Что ты здесь делаешь? Ты же за лошадьми пошёл, — Чимин краем глаза увидел, как сначала побелело, потом покраснело, а потом снова побелело лицо командира. Он, видимо, помня о своей прошлой встрече с Чонгуком, больше не стал рисковать, быстро повернулся, поклонился пустоте за собой и поспешно ушёл, даже не взглянув, куда смотрел Чимин.       — Детский приём, — фыркнула Юэхэ, когда командир скрылся из виду.       — Но он же сработал, — хмыкнул Чимин. — Я не думал, что ты умеешь так ругаться.       — А что, считаешь, что девушка не может ругаться? — выгнула бровь Юэхэ.       — Вовсе нет, — поспешно замотал головой Чимин. — Просто не ожидал от тебя такого. Не думал, что ты так умеешь.       — Когда всю жизнь живёшь с солдатами, и не таких слов нахватаешься, — девушка улыбнулась, её черты лица расслабились. — Тебя дядя вызвал?       — Да, попросил зайти к нему, как отдохну. Только не понимаю, почему он позвал только меня, а не нас всех, — задумчиво сказал Чимин. Юэхэ сначала удивлённо посмотрела на него, после чего расплылась в ухмылке.       — Я уверена, это очень важное дело, — девушка сделала шаг назад, заложив руки за спину. — Потом расскажешь, как всё прошло, — девушка подмигнула ему и поспешила уйти по своим делам. Ничего не понимающему Чимину не осталось ничего, кроме как продолжить путь в дом генерала.       Заходя внутрь с разрешения мужчины, Чимин размышлял о странной реакции Юэхэ и причине вызова только его, без остальных. Должно быть, девушка знала, о чём её дядя хотел поговорить с Чимином, и, скорее всего, это как-то касалось их шуточного соревнования, поэтому Чимин был в ещё большем недоумении. Генерал Чжань ведь попросил зайти его, когда они вернулись с гор, что такого могло там случиться, что было бы связано с командиром Жуаном?       — Вы хорошо отдохнули? — спросил генерал первым делом.       — Да, я выспался и набрался сил, — кивнул Чимин. — О чём Вы хотели поговорить?       — Я бы хотел предложить Вам занять должность командира и взять под своё командование небольшой отряд, — сразу перешёл к делу генерал. Лицо Чимина удивлённо вытянулось. — Я понимаю, сейчас для Вас это может показаться неразумным решением с моей стороны, однако за время нашего пути я увидел в Вас то, что Вы сами можете не замечать в себе. Вы умеете рассматривать ситуацию с разных сторон, умеете принимать наиболее правильные решения. Вам не хватает опыта и уверенности, однако, я уверен, Вы быстро обретёте уверенность, а с ней и опыт.       Чимин молчал. Генерал Чжань вызвал его, чтобы предложить такую важную должность? Он с ума сошёл. Чимин не умел командовать людьми и уж тем более не мог взять на себя ответственность за их жизни. Только недавно он решился стать наставником по стрельбе из лука для отряда, в котором он состоял, но чтобы стать командиром? Ни за что. Даже если это будет несколько человек, Чимин не мог рисковать их жизнями только ради получения опыта.       Решив всё для себя, Чимин уже открыл рот, как генерал прервал так и не озвученный отказ.       — Я понимаю, что сейчас, может быть, сложно принять решение, и я знаю, о чём Вы думаете. Поэтому я прошу Вас обдумать моё предложение получше, а не принимать решение в данный момент. Приходите ко мне, как будете готовы дать свой ответ — я буду ждать столько, сколько Вам будет необходимо.       Чимин только и мог, что кивнуть, всё ещё потрясённый словами генерала Чжаня. Теперь становилось понятным, почему мужчина вызвал Чимина одного, а не с кем-нибудь: чтобы никто не влиял на принятое Чимином решение. Пусть это будет отказ или согласие, генерал хотел, чтобы это было решение исключительно Чимина.       — Вы можете быть свободны. После ужина я жду всех у себя, нам нужно обсудить то, что мы выяснили недавно, — сказал мужчина, и Чимин развернулся, чтобы выйти, как вспомнил о словах Чонгука.       — Мы с главнокомандующим Чоном отправимся в город за покупками, — снова повернувшись к генералу, растерянно произнёс Чимин. Он протянул мужчине список. — Исин попросил купить это для лечения воинов.       — Хорошо, как вернётесь, отчитайтесь обо всём, — Чимин кивнул, развернулся и теперь уже вышел из домика, всё ещё находясь в растерянности из-за неожиданного предложения.       Он мог ожидать чего угодно, но только не этих слов. Как ему можно было доверить чьи-то жизни? Чимин себя-то защитить не мог, что уж говорить о других, о командовании отрядом, где любой неверный приказ может привести к смерти людей. Генерал Чжань сошёл с ума, не иначе.       Чимин так погрузился в свои мысли, что не заметил повернувшего из-за угла Чонгука и врезался в него, от неожиданности не сумев удержать равновесие. Чимин успел только охнуть, как Чонгук уже притянул его к себе, не позволив завалиться назад.       — Что случилось? — рука Чонгука скользнула по талии Чимина, после чего старший отстранился и отступил на шаг. — О чём вы говорили с генералом Чжанем? — прежде Чонгук не особо волновался о том, что происходило между Чимином и генералом, он даже не спрашивал, почему Чимин благодарил мужчину и почему тот вызвал парня к себе на разговор, однако теперь почему-то его лицо стало серьёзным и хмурым.       — Не важно, — качнул головой Чимин. — Я задержался, прости. Пойдём? — Чимин поднял взгляд на Чонгука, но тут же опустил голову, чувствуя себя слишком растерянно. Скорее всего, именно это и заставило Чонгука волноваться, а может, вовсе вернуло ему мысли о незрелости Чимина, если какой-то разговор с генералом мог так повлиять на него.       — Чимин, — Чонгук нахмурился ещё сильнее. — Что случилось?       — Генерал Чжань предложил мне стать командиром, — вздохнул Чимин, ощутив знакомое неприятное ощущение. Именно это он испытывал, когда Чонгук пытался добиться от него ответов, переживал, но Чимин продолжал молчать, заставляя Чонгука волноваться ещё сильнее. Всё же это было несправедливо по отношению к Чонгуку. — Я хотел отказаться, но он сказал мне подумать. Мне кажется, он слишком устал и когда выспится, пожалеет об этом предложении.       — Если бы он чувствовал себя слишком уставшим для принятия таких важных решений, он бы не стал говорить с тобой сейчас, — возразил Чонгук. — Он знает, как важно охладить ум перед принятием решений. Лучше всех нас знает.       — Да, но предложить такое мне… Пока мы шли, генерал Чжань оставил командование на меня, но тогда рядом был он и Фанлань. Я понимаю, он хочет, чтобы я стал увереннее, но ради этого подвергать опасности других людей… — Чимин поджал губы и поддался вперёд, уперевшись лбом в грудь Чонгука.       — Если он предложил это тебе, значит, он уверен, что ты сумеешь спасти свой отряд, — Чонгук провёл по спине Чимина в тёплом поддерживающем жесте. — Чимин, мы все уверены в тебе, один ты почему-то продолжаешь сомневаться в своих силах.       — Вы просто не знаете, как сложно мне это даётся, — тихо произнёс Чимин, ощущая, как глаза начало щипать от слёз.       — Верно, мы не видим, как сложно это тебе даётся, но мы видим, какие решения ты принимаешь и какие поступки совершаешь. Даже если тебе это даётся сложно, мы видим, что ты справляешься, а значит, со временем ты сможешь делать то же самое без лишних трудностей, — Чонгук зарылся пальцами второй руки в волосы Чимина, успокаивающе перебирая пряди тёмных волос. — Ты ведь учишься, и то, что тебе сложно — это нормально. Нам всем вначале было трудно.       Чимин не нашёлся с ответом. Он уже думал о том, что сказал Чонгук, но почему-то именно сказанные им слова достигли души Чимина, словно он впервые услышал нечто подобное. А может, Чимин был настолько не уверен в себе и своих выводах, что лишь услышав подтверждение из уст другого человека, он убедился в правильности своего мышления. Может быть, Чимину в самом деле нужно было стать увереннее в себе и перестать так зависеть от мнения других людей, осознать наконец то, что он тоже способен поступать правильно, что его выводы могут быть разумнее других.       Что Чимин тоже может быть прав.       — Давай отправимся в город? — отстранившись от Чонгука, Чимин быстро вытер слёзы и неуверенно посмотрел на Чонгука. — Генерал Чжань сказал потом отчитаться ему о походе в город.       — Вот ты это и сделаешь, — Чонгук с улыбкой щёлкнул Чимина по носу, отчего второй недовольно насупился. — Пойдём, лошадей, скорее всего, уже подготовили.       Несмотря на свои переживания, рядом с Чонгуком Чимину становилось спокойнее, что бы вокруг ни происходило. Так было в детстве, так есть сейчас и, Чимин уверен, так будет до самого конца. Именно Чонгук всегда знал, как успокоить Чимина и подарить ему уют в своих руках, именно Чонгук был тем, о ком Чимин первым делом думал, когда хотел оказаться в тишине и спокойствии. Поэтому даже такие моменты, когда голова Чимина полнилась переживаниями, он не хотел заканчивать лишь потому, что рядом был Чонгук.       Но Чонгук уже ушёл вперёд, и Чимину не оставалось ничего, кроме как отправиться следом за ним с опасливыми мечтами о следующем таком моменте и лучше бы без лишних переживаний. Чимину просто хотелось ощутить совсем чуточку тепла Чонгука, почувствовать капельку его любви, пусть даже не такой, какой хотелось бы Чимину.       Как обычно, Чимин сел на Дафэна, в то время как Чонгук выбрал уже знакомую лошадь, которую им предоставил Сюньбао из личной конюшни господина Яна. До города они, как обычно, добрались быстро, оставили лошадей в городской конюшне, после чего отправились за всем необходимым, написанным Исином. Первыми они купили самое необходимое — перевязки, за которыми изначально и должны были отправиться, после чего направились дальше.       Список Исина был самым разнообразным: от трав до некоторых инструментов и баночек для хранения мазей. Чтобы найти всё, Чимину с Чонгуком пришлось обойти весь город. И если найти баночки и инструменты не было особо сложным, то на поиск необходимых трав они потратили большую часть времени: чаще всего продавцы трав и благовоний либо не знали о существовании необходимых Исину растений, либо у них этого не было.       — Мне кажется, мы обошли уже всё, что можно было, — устало вздохнул Чимин, когда они в очередной раз не нашли нужное Исину растение. Вернее, в этом ларьке они нашли нужные Исину травы, но те были уже в виде порошка, что для остальных лекарей облегчало работу, но Исин сделал приписку, что именно эта трава ему необходима ещё не размолотая в порошок.       — У нас осталось последнее место, — Чонгук направился в нужную сторону так, словно уже наизусть знал весь город и прожил в нём всю свою жизнь.       — Ты хорошо знаешь город, — заметил Чимин, следуя за Чонгуком.       — Мне необходимо уметь быстро запоминать местность, чтобы знать все стратегически важные точки, — просто пожал плечами Чонгук, на что Чимин понятливо промычал. Теперь не было чем-то удивительным то, насколько быстро Чонгук запоминал каждое место, куда они приходили, и для него не было проблемой отыскать то, что было нужно.       Когда они подошли к последнему месту, это оказалась небольшая лавка, зажатая между какой-то не особо привлекательной харчевней и лавкой, где разделывали и продавали мясо. А напротив было место, куда, по всей видимости, с этих двух лавок выкидывали отходы, которые на летней жаре вскоре начинали гнить и источать тошнотворный запах.       — Чонгук, — сморщился Чимин, слегка коснувшись локтя Чонгука, едва почувствовав вонь, стоящую тут. — Я отойду немного. Вон туда, — Чимин указал на место, докуда запах вряд ли дойдёт.       — Конечно, я постараюсь быстро, — кивнул Чонгук, и Чимин поспешил отойти в сторону. Он, будучи принцем, привык чувствовать лишь приятный запах благовоний, он с детства воспитывался в тех местах, что наполнял приятный аромат, так что даже теперь, спустя несколько месяцев после того, как ему пришлось покинуть дворец, Чимин всё ещё оставался чувствительным к запахам, особенно к неприятным: от них Чимина всегда начинало тошнить.       Остановившись на месте, куда вонь почти не доходила, Чимин принялся наблюдать за Чонгуком. Отсюда он не мог слышать, но мог увидеть, как Чонгук наклонялся вперёд к торговцу, чтобы чуть ли не на ухо сказать тому, что им было нужно. Чимин тихо хихикнул, заметив лёгкую тень усталости и раздражения на лице Чонгука, когда он в очередной раз, видимо, громко повторил свой запрос, но мужчина за прилавком показал что-то другое.       Однако всё веселье Чимина мигом пропало, как только до его ушей донёсся слишком знакомый сдавленный женский всхлип и негромкие переговоры смеющихся мужчин. Чимин со всех сил стиснул руки в кулаки и уверенным шагом направился в сторону, откуда доносился звук, вскоре заворачивая за угол. То, где они находились, было далеко от центра, и по большей части здесь находились лишь ветхие жилые дома да такие же непривлекательного вида харчевни, поэтому людей здесь было не особо много, и, кажется, мужчины решили, что это прекрасное место для их мерзких дел.       — Пожалуйста, — всхлипнула девушка, едва вышедшая из детского возраста — должно быть, ей было лет шестнадцать, не больше. Она не пыталась кричать, и Чимин с ужасом осознал, что либо она даже не надеялась на помощь, либо красный след на её щеке был как раз от попытки девушки позвать на помощь. Оба этих варианта заставляли кровь Чимина кипеть от ярости.       — Отошли от неё! — гаркнул Чимин. Немедля он вытащил из-за спины лук, зарядил его стрелой и направил на застывших уже знакомых мужчин. — Вы?! — Чимин ощутил, как всё его тело будто поместили в печь — настолько он был зол. — В прошлый раз я вас отпустил, потому что поверил вам, но клянусь, в этот раз я своими руками задушу вас, если вы сейчас же не отпустите её! — в ярости выкрикнул Чимин. Опешившие мужчины не ожидали такой злости от обычно спокойного и на вид безобидного паренька, поэтому не сразу осознали, что от них просили, а Чимин был слишком зол, чтобы ждать.       Одно мгновение, и он отпустил тетиву, стрела тут же со свистом ринулась вперёд, как и в прошлый раз пролетая между ног одного из мужчин. Вот только в этот раз Чимин не был намерен их жалеть: стрела пусть и не впилась в тело человека, но пролетела достаточно близко к паху, чтобы разорвать одеяния, в следующую секунду на всю округу раздался болезненный мужской крик.       — Чимин! — из-за угла вылетел встревоженный Чонгук, в одной руке он сжимал мешочек цянькунь, в другой купленные травы, которые не успел убрать, прежде чем услышал крики. Он быстро осмотрел происходящее перед ним, сунул траву в мешочек и успел остановить Чимина прежде, чем парень успел возвести лук во второй раз.       — Твою мать, ты сумасшедший! Ты что творишь, ублюдок?! — выругался вопящий от боли мужчина, тщетно зажимая руками пах. Вся его одежда между ног окрасилась в алый, на землю то и дело срывались капли крови, но Чимин не чувствовал вины ни в момент, когда мужчина взорвался криком боли, ни когда тот гневно проклинал Чимина.       — Заткнулся, — рявкнул Чонгук, и, видимо, его мужчины боялись намного больше, так что друзья раненного перестали копошиться вокруг него, а вопящий от боли мужчина перешёл на жалкое поскуливание. — Девушка, что они успели сделать? — спросил Чонгук уже более спокойным голосом, заводя раскрасневшегося от гнева Чимина за свою спину.       — Только раздеть, — всхлипнула девушка, натягивая на себя помятую одежду дрожащими руками. — Но мою сестру… Сестрицу они… — девушка зашлась в плаче ещё сильнее, видимо, вспомнив, что случилось с её близкой родственницей.       — В прошлый раз я отпустил вас не для этого! — выкрикнул Чимин, стараясь выйти из-за спины Чонгука, но старший крепко сжимал его запястье, не позволяя совершить ещё один необдуманный поступок.       — Это не мы! — начал оправдываться один из мужиков.       — У тебя было время, чтобы придумать другие отговорки, — грубо прервал его Чимин, снова стараясь выйти, но Чонгук повернулся к нему лицом, схватив за плечи.       — Чимин, посмотри на меня, — твёрдо сказал Чонгук, смотря в глаза Чимину. Тяжело дышащий от гнева парень поднял свой пылающий взгляд на Чонгука, дёрнув плечами.       — Отпусти меня!       — Чимин, успокойся. Они солдаты, значит, судить их должен генерал, не ты. Если ты убьёшь кого-то из них, то пусть они и нарушили правила, тебя всё равно накажут. Поэтому стой и больше не делай того, из-за чего я буду волноваться, — последние слова были словно ледяной водой, пробудившей Чимина от гнева. Он резко остановился, его взгляд стал растерянным, а Чонгук только улыбнулся. — Хорошо, а теперь нам нужно привести их к генералу Чжаню, поможешь мне? — Чимин кивнул, и Чонгук отпустил его плечи, снова повернувшись к мужчинам. — Вы нарушили правила армии, за это Вас накажут в соответствии с установленными наказаниями за Ваш поступок, — голос Чонгука был настолько ледяным и пугающим, что даже у Чимина за его спиной по спине пробежали мурашки.       — Г-главнокомандующий Чон, может, мы д-договоримся? — осторожно начал тот, кто был самым разговорчивым.       — В прошлый раз я поверил вам, не прошло и нескольких дней, как вы сделали это снова, а судя по словам девушки, делали это не единожды, — Чимин вышел из-за спины Чонгука, крепко сжимая лук в руках.       — Такие люди не меняются, — Чонгук вздохнул, теперь осознав всю ситуацию. — Если Вы предпримите попытку сбежать, я буду вынужден применить силу, — Чонгук лёгким кивком головы указал на висящую на поясе Цзысу, после чего полез в свой второй мешочек цянькунь, откуда вынул верёвку и надёжно связал руки всех мужчин, даже того, кто был ранен. Из-за того, что это была одна верёвка, они все оказались связаны между собой, поэтому никто из них не мог убежать незамеченным.       — П-простите, а… — девушка подошла к Чонгуку с Чимином, придерживая одежду на груди, чтобы та не распахнулась.       — Их накажут, не волнуйтесь. Вам не обязательно отправляться с нами, но если Вы хотите, то можете пойти в военный лагерь, где их ждёт наказание, — сказал Чонгук, на что девушка быстро замотала головой и, быстро и скомкано поблагодарив своих спасителей, как можно скорее убежала.       — Ты всегда носишь с собой верёвку? — негромко спросил Чимин, когда они отправились к конюшне.       — Никогда не знаешь, когда она пригодится, — пожал плечами Чонгук. — Иногда бывают ситуации, когда она просто необходима, особенно теперь, когда мы в горах, — Чимин понимающе промычал, но его щёки залило румянцем от воспоминаний о тех картинках, которые он однажды встретил в сборнике Лунъяна. — Чимин? — Чонгук с прищуром посмотрел на него, отчего Чимин вспыхнул ещё сильнее. — О чём ты думаешь?       — Нам нужно поскорее забрать лошадей! — поспешно сказал Чимин и почти бегом направился вперёд, пока Чонгук позади, ведя за собой преступников, разразился хохотом.       К тому моменту, как Чонгук с преступниками добрался до конюшни, Чимин уже ждал их с выведенными лошадьми. Чонгук привязал верёвку к своей лошади и отправил её к военному лагерю неспешным шагом, а Чимина послал вперёд, чтобы тот предупредил о том, что случилось, поэтому и в военный лагерь Чимин добрался быстрее, чем Чонгук. Он быстро завёл Дафэна в конюшню, после чего побежал к домику генерала, с разрешением ворвавшись внутрь.       — Что-то случилось? — спросил генерал, до этого перебиравший какие-то свитки. Чимин открыл рот, чтобы доложить о случившемся, как в его пересохшее горло поступил поток воздуха и Чимин закашлялся. — Потише, отдышитесь сначала.       — В городе были солдаты отсюда, они… Они занимались непотребствами и принуждали женщин, — Чимин выдохнул, стараясь больше не делать таких резких вдохов, чтобы не закашляться вновь. Генерал Чжань нахмурился, отложил свитки и поднялся из-за стола.       — Где они сейчас?       — Чонгук их ведёт сюда, они скоро прибудут, — Чимин поспешил последовать за вышедшим из домика генералом Чжанем.       — Вы видели, чем они занимались, или только слышали? Или предполагаете? — задал ещё один вопрос мужчина.       — Я дважды видел, как они пытались принудить девушек, Чонгук тоже видел. И сестра той девушки, до которой они пытались добраться сегодня, пострадала от их рук, — говорил Чимин на ходу, стараясь поспевать за быстрым шагом генерала.       — Дважды? Почему Вы не сказали об этом раньше? — мужчина повернул голову к Чимину, его взгляд был хмурым.       — Пару дней назад, когда утром у нас был отдых, я отправился в город и там встретил этих же мужчин. Они… Они ничего не сделали девушке, и она сама попросила их не наказывать, поэтому я не стал говорить об этом, — неуверенно сказал Чимин. — Они обещали, что больше так не поступят…       — Даже если бы они больше так не поступили, если они совершили это однажды, то должны понести наказание. Не только ради наказания этих людей, но и для примера остальным, что бывает в таких случаях, — генерал Чжань шёл на удивление не к конюшне, а к домику, где жил Чимин. — За сокрытие этого преступления Вас также должны наказать, но на первый, только на первый и единственный раз, я Вас прощаю по незнанию. В ближайшее время я Вас хотел бы попросить узнать о правилах армии, — мужчина постучался в дверь и вошёл с разрешения Исина. — Как здоровье господина Хуами?       — Я в порядке, — отозвался Хуами из комнаты. Он сидел на кровати, ощупывая своё плечо — должно быть, они только закончили с перевязкой. — У Вас какое-то дело ко мне, генерал?       — Не к Вам. Господин Исин, попрошу пройти Вас со мной. Нам понадобятся Ваши навыки, — сказал хмурый генерал, в душу Чимина закралось подозрение, что мужчины нарочно соврали ему о наказании, чтобы разжалобить его.       — Простите, генерал Чжань, а какое наказание?..       — Кастрация, — прямо сказал генерал Чжань. Хуами присвистнул, поскорее стараясь натянуть верхние одеяния, а Исин нахмурился, взглянув сначала в глаза Чимину, а после опустив взгляд ниже.       — Не я! Почему ты вообще обо мне подумал?! — возмутился Чимин, отступив на шаг назад и невольно закрыв руками пах.       — С тем, как ты любишь влипать в неприятности, я не удивлюсь, — фыркнул Исин, уходя к себе в комнату. Вернулся он уже с кинжалом, который наверняка использовал не для самозащиты.       Генерал Чжань отправил троих друзей на главную площадь, где как раз люди собирались на ужин, а сам отправился к конюшням, чтобы там встретить Чонгука и вместе с ним привести преступников на место, где их накажут. Рядом с Чимином шли спорящие Хуами и Исин, но Чимин не мог как следует вслушаться в их разговор, занятый своими мыслями. Он не заметил даже того, что к ним подошёл Фанлань, держащий в руках несколько мисок с едой.       — Не думаю, что нам сейчас захочется есть, — протянул Хуами, всё же приняв из рук Фанланя миску. — Кого-то сейчас лишат всех радостей жизни.       — Они сами виноваты, — наконец отвлёкшись от своих размышлений, буркнул Чимин. — Я дал им один шанс, но они им не воспользовались.       — Они ведь принуждали кого-то? — уточнил Хуами, на что Чимин кивнул. — В таком случае жалею, что не я отрежу им их…       — Раз уж ты так хочешь — этим и занимайся, — прервал его Исин. — У меня нет никакого желания прикасаться к ним.       — О, нет, это сделаешь ты, а я лучше посмотрю. Видишь, я ранен, — Хуами наигранно сильно поморщился, когда слегка повёл плечом, словно нарочно, чтобы все поняли, что он прикидывается больным, чтобы не заниматься грязной работой. Исин только недовольно фыркнул, поставив свою миску на стол. Ему ещё не скоро после этого захочется есть.       Заметив в руках у целителя обнажённый кинжал, многие заинтересовались, в чём дело и почему он пришёл сюда. Некоторые подходили узнавать, на что Исин лишь отмахивался, но большинство собирались вокруг, даже когда их ужин был окончен: всем хотелось посмотреть на представление. Чимину даже показалось, что людей тут стало намного больше, чем обычно. Прямо как в дни, когда наказывали тех, кто пытался сбежать.       Вскоре в толпе послышались волнения, солдаты зашептались между собой, и Чимин понял, кого увидели те, кто стоял с краю. Как раз сейчас уже должен был приехать Чонгук с преступниками, а значит, с минуты на минуту они должны были оказаться здесь. С каждой секундой шёпот становился громче и громче, пока не перешёл в восторженный гул, через который можно было услышать возмущения и мольбы знакомых Чимину мужчин.       — Мы не виноваты! — послышался более громкий голос самого разговорчивого из мужчин. — Нам приказал сделать это Моу.       — Моу? — Чонгук нахмурился, вытолкав всех мужчин в середину образовавшегося круга. — Кто такой Моу и почему вы выполняете его приказы? — пока Чонгук начал допрос, Чимин вспомнил, что в прошлый раз они тоже пытались оправдаться этим, что кто-то надоумил их сделать это, мол за подобное не будет никакого наказания. Но в тот раз они не успели сказать, кто это был, а теперь, услышав знакомую фамилию, Чимин почему-то даже не удивился.       — Это всё клевета! — вмешался в допрос Моу, вырвавшись из толпы. — Это вы меня уговаривали пойти с вами, а я отказывался и убеждал вас, что это хорошим не кончится.       Чимин не верил ни единому его слову. С тех пор, как у них с Моу не заладились отношения, Чимин мог относиться к нему предвзято, но сейчас Чимин чувствовал, что Моу врал. И всё же это знание ничего не могло Чимину дать: у него не было доказательств, а остальные, скорее, поверят безвинному, чем тем, кто скоро окажется без штанов на главной площади.       — Да ты же сказал нам, что проблем не будет! — кажется, мужчины поняли, что ничто их не спасёт, поэтому решили не тонуть в одиночку, а потопить за собой того, кто надоумил их сделать это. — Ты сам несколько раз с нами ходил брать этих безмозглых девок! — Чимин гневно сжал кулаки, но рядом оказалась Юэхэ, которая слегка коснулась руки Чимина и покачала головой, поймав его взгляд.       — Я? Да ты хочешь меня оклеветать, потому что ненавидишь! — возмутился Моу.       — Ненавижу? Сейчас — да, я тебя ненавижу, ублюдок! Но до этого мы были с тобой заодно!       — Заодно? Мы не могли быть заодно, — возразил Моу, невозмутимо сложив руки на груди, внезапно сменив свой тон и настроение. Должно быть, он нашёл прекрасное оправдание, чтобы с него спали все подозрения. — Зачем мне девки, когда я люблю парней? — толпа охнула от внезапного признания, а Чимин скривился в отвращении, но не в том, в котором сморщилось большинство присутствующих. Этот гнилой человек был способен на всё, лишь бы выйти сухим из воды.       — Никогда не замечал, чтобы ты засматривался на мужиков, — скривился разговорчивый. — Или ты внезапно стал обрезанным рукавом, чтобы спасти свой член?       — Я всегда им был и никогда не скрывал это до встречи с вами. Ты же меня за это и возненавидел, — фыркнул Моу. Чимин с прищуром посмотрел на него, но не стал ничего говорить в ответ, решив пока что оставить это и заняться выяснением правды чуть позже.       — Прекратили, — прервал всех генерал Чжань. — Господин Исин…       — Подождите, — вдруг начал говорить командир Жуан, и Чимин почти закатил глаза на пару с Юэхэ. — Почему один из них уже ранен? Вы пытались провести самосуд? — мужчина поднял взгляд на Чимина, точно определив, в чём именно была причина ранения.       — Да! Он клялся задушить нас своими руками! — прохрипел раненый, с ненавистью смотря на Чимина.       — Нет, Чимин пытался остановить их, — невозмутимо вмешался Чонгук. — Он требовал остановиться, иначе он применит силу, но они не слушали, поэтому Чимину пришлось выстрелить.       — Чимин, всё так и было? — спросил генерал Чжань, на что Чимин молча кивнул. Чонгук ведь даже почти не соврал: Чимин в самом деле требовал от них остановиться, правда, он не дал им время, чтобы подумать, поэтому выстрелил сразу после предупреждения.       Виновные взорвались возмущениями, начиная придумывать уже откровенную клевету, чтобы затащить Чимина за собой, но всем вокруг стало совершенно ясно: они лгут, поэтому генерал Чжань приказал им замолчать и приказал нескольким командирам держать преступников по рукам и ногам, после чего подозвал Исина к себе. Целитель, обречённо вздохнув так, что услышали лишь стоящие рядом с ним, подошёл к генералу Чжаню и по его приказу приступил к делу, сдёрнув штаны с первого мужчины.       Вся округа наполнилась оглушительными криками, Исин не использовал трав, которые могли бы унять боль, поэтому мужчины срывали глотки в криках и проклятьях. Они проклинали всех: генерала, Моу, Исина и даже Чимина; они обещали убить каждого, уничтожить всю эту армию и ещё очень много всего; они вырывались и дёргались, те, до кого ещё не дошла очередь, пытались сбежать, но их держали слишком крепко, а те, кто уже был наказан, могли лишь обессиленно свалиться на землю, все окровавленные и униженные.       Всё наказание не было слишком долгим, но впечатляющим — да. Теперь Чимин понял, почему так важно было ещё в первый раз привести их сюда. Не потому, что Чимину хотелось следовать правилам, хотя это было несомненно так. А потому, что пример этих мужчин не мог оставить равнодушным никого из тех, кто видел или хотя бы слышал эти пронзительные крики — наверняка у каждого отпало всякое желание заниматься непотребствами и принуждать кого-то к этому.       Как только Исин закончил с последним, он тут же скрылся в толпе, и Чимин даже не стал гадать, куда так побежал целитель: наверняка ему хотелось как можно скорее смыть с себя чужую кровь. Хуами всё время забавлялся, считая происходящее ничем иным, как развлечением, а Чонгук, до этого стойко державший виновных, наконец подошёл к Чимину.       — Ты как? — первым делом спросил Чонгук.       — Они получили то, что заслужили, — ответил Чимин, на самом деле не испытывая жалости к этим людям даже после их болезненных криков и теперешнего униженного положения.       — Стоило сделать это попозже, после вечерней тренировки, — заметил Фанлань, осмотрев нескольких людей, склонившихся над кустами.       — Они воины, они должны привыкнуть к виду крови, — возразил Чонгук.       — Слабым не место тут, — согласился с ним Хуами. — Разве могут слабаки, которые боятся вида крови, победить кого-то?       Пока Чонгук с Хуами обсуждали тех, чей желудок не выдержал подобного представления, Чимин осознал, что у него это не вызывало ничего, кроме мерзости от вида голых гениталий этих мужчин. А ведь он был принцем, который раньше никогда не сталкивался с кровью и ранами, и при этом являлся тем, кто любит мужчин, а если точнее одного единственного мужчину. Именно кровь должна была откликаться в нём чем-то мерзким, но никак не мужские гениталии.       Хотя, наверное, к крови Чимин привык за время их пути. Он видел уже несколько смертей, видел отвратительного вида призрака, видел спину Чонгука, сам почти убил человека и оторвал руку ещё одному, что привело к смерти. Кровь для Чимина стала чем-то обычным, так же как и смерти больше не вызывали в нём такого же сильного отклика, как раньше — он стал привыкать к этому.       — Чимин? — в очередной раз позвал Чонгук. Парень моргнул и поднял на него взгляд. — Ты точно в порядке?       — Да, просто задумался, как часто я видел кровь за последние месяцы, — ответил Чимин, осмотревшись. Большинство солдат уже разошлись, Хуами, Фанлань и Юэхэ тоже куда-то запропастились, и рядом были лишь несколько человек, заканчивающих с ужином. — Я пойду на вечернюю тренировку…       — Лучше отдохни, ты поспал всего несколько часов. К тому же Умин, скорее всего, уже проснулся и может быть напуган криками, — Чонгук осмотрел Чимина. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через всё это.       — Ты не виноват, — покачал головой Чимин. — В любом случае это скоро закончится, — Чимин грустно улыбнулся и отправился к домику прежде, чем Чонгук успел бы задать наверняка возникшие у него вопросы. Пусть думает, что Чимину грустно, что его приключение закончится. Пусть думает, что Чимину не хочется возвращаться к скучной жизни во дворце. Пусть думает, что Чимин будет скучать по Исину, Фанланю и Хуами. Потому что если бы Чонгук начал задавать вопросы, а Чимин врать, то старший точно смог бы понять, что дело в другом.       После всего произошедшего за этот день Чимин чувствовал себя невероятно уставшим. Всё, что ему хотелось — лечь в кровать и уснуть до завтра, но у Чимина было ещё одно дело, которое требовало его внимания. Умин ждал его объяснений, и каким бы Чимин ни был уставшим, он должен был сделать последний рывок и поговорить с мальчиком.       Как Чонгук и предполагал, Умин к этому времени уже проснулся и привычно сидел на кровати, смотря на урну с прахом своего отца. Однако стоило Чимину зайти в комнату, мальчик сразу перевёл на него взгляд, полный детского укора, отчего сердце Чимина болезненно сжалось.       — Прости, сегодня было много дел, — попытался оправдаться Чимин, но понимал, что он уже разрушил доверие ребёнка тем, что так забегался со всем произошедшим сегодня, что не выделил время на простые объяснения. — Я готов ответить на любые твои вопросы.       Именно так и началась ещё одна часовая пытка для уставшего Чимина. Если бы он не был так вымотан, то он был бы рад ответить на все вопросы Умина, поболтать с ним подольше и приправить объяснения рассказами из своего опыта, но Чимин был слишком уставшим, поэтому он лишь старался как можно полнее рассказывать ребёнку обо всём, о чём ему стоило знать в десять лет, если он захочет стать заклинателем в будущем.       Умин долго расспрашивал обо всём, что его интересовало, кажется, сказав за этот вечер больше слов, чем за всё время, пока Чимин был рядом с ним. Чимина несомненно радовала разговорчивость мальчика и то, как тот с каждым днём открывался всё больше и больше, но сейчас Чимину хотелось плакать от бесконечных вопросов. И пусть он не показывал усталости, внутри он уже давно плакал от неё.       Наконец вопросы Умина закончились, хотя, скорее всего, они ещё возникнут у него, и сейчас ему просто требовалось время, чтобы полученные знания немного улеглись, но, во всяком случае, мальчик больше ни о чём не спрашивал, задумчиво смотря перед собой. Чимин несколько раз спросил, всё ли с ним в порядке, и каждый раз получал лишь молчаливый кивок в ответ, так что решил всё же оставить ребёнка до завтра и на следующий день уделить ему побольше внимания.       Скинув с себя верхние одеяния и затушив свечу, Чимин улёгся в кровать, думая, что уснуть не составит труда, однако даже тут всё пошло совсем не так, как он ожидал. Сон всё никак не шёл, несмотря на усталость как тела, так и ума, Чимин только бесконечно ворочался, этим тревожа сон Умина. На удивление мальчик уснул сразу, и Чимин со стыдом понял, что Умин, скорее всего, либо вовсе не спал днём, либо спал, но мало, а всё остальное время только ждал, когда вернётся Чимин, как всегда, молчаливо смотря на сосуд с прахом отца. И конечно, для детского организма это время было невероятно выматывающим. Если всё было так, как об этом думал Чимин, то Умин почти не спал с утра прошлого дня, а всё остальное время провёл либо в пути, либо в ожидании.       Но Умин был не единственным, о ком думал Чимин. Вся голова Чимина была забита самыми разнообразными мыслями: он думал о произошедшем в ущелье, о словах генерала Чжаня, о его предложении, о виновных и справедливо наказанных, о Моу и командире, которые наверняка связаны с тем, что говорили виновные. Чимин был уверен, что Моу с этим был связан точно, и завтра парень хотел убедиться в этом: спросить о предпочтениях мужчины у Сяомина, Давэя и Линюэ. Ведь если Моу сказал, что не скрывал свои предпочтения раньше, то эти трое точно должны знать о том, кто на самом деле нравился этому мерзкому человеку.       Зато насчёт причастности командира Жуана Чимин не был уверен. Если бы он не влез в разговор с тщетной попыткой подставить Чимина, то на него не пали бы подозрения и парень, скорее всего, даже не вспомнил бы о том, что Моу хорошо общается с командиром Жуаном. Хотя попытка мужчины подставить Чимина могла быть объяснена обычной неприязнью к Чимину, а не причастностью к убеждению воинов, что они могут остаться безнаказанными, нарушив правила.       Чимин с тихим стоном вновь перевернулся на другой бок, Умин зашевелился, и парню пришлось замереть, чтобы мальчик не проснулся. Голова болела от мыслей и переживаний. Ведь произошедшее в городе было не единственным, что выбило Чимина из равновесия: самым началом стало предложение генерала Чжаня, и теперь, после случая с виновными, Чимин не был уверен, что генерал всё так же уверен в постановке Чимина на место командира. Разве может командир не знать правил, за которыми должен следить? Разве может командир сам нарушать эти правила?       Хотя если предположение Чимина насчёт командира Жуана окажется верным, то даже командиры могут нарушать правила.       Поняв, что сон этой ночью не станет гостем Чимина, парень тихонько поднялся с кровати, накинул на себя верхние одеяния и вышел из комнаты. Ему не хотелось будить Умина своими проблемами со сном, да и к тому же, вероятно, после небольшой прогулки у Чимина всё же получится утомить своё тело настолько, что он сможет уснуть, так что он вышел из домика, на ходу приводя в порядок свои одежды. Всё-таки даже ночью тут можно было встретить людей, патрулирующих округу.       Ночной воздух не был настолько горячим, как дневной, сейчас дышалось намного легче, чем когда солнце жгло землю своими яркими лучами. Между палаток и домиков не сновали люди, лишь изредка Чимин видел, как какой-нибудь сонный солдат проходил где-то вдалеке, но их было не слишком много, чтобы они хоть как-то напрягали.       Выйдя на порог и прикрыв за собой дверь, Чимин потянулся, слегка передёрнул плечами от лёгкой ночной прохлады и уже хотел немного прогуляться, как услышал шум за собой и резко обернулся, наткнувшись на выходящего из домика Чонгука. Они пересеклись взглядами, и Чимин неловко опустил свой, поджав губы. Должно быть, Чонгук решил, что Чимин снова решил сбежать, как это уже однажды было.       — Я просто хотел немного прогуляться, — тихо принялся оправдываться Чимин.       — Не спится? — вместо обвинений или слов о волнении просто спросил Чонгук. Чимин коротко кивнул. — Переживаешь о том, что сегодня случилось? — Чимин снова кивнул с тихим вздохом. — Пойдём, прогуляемся вместе.       — Ты можешь идти спать, не беспокойся обо мне. Тут есть патруль, к тому же в случае чего я смогу позвать тебя на помощь…       — Чимин, в последнее время стоит мне потерять тебя из виду на пару минут, как ты находишь какие-то неприятности, — хмыкнул Чонгук, потрепав Чимина по голове. — Пойдём, я тоже хочу прогуляться.       Чимин не нашёл слов, чтобы поспорить с Чонгуком. То, что сказал старший, было в какой-то мере правдой: действительно, в последнее время Чимин успевал натворить каких-то дел за то время, пока Чонгук отворачивался или они расставались на несколько минут. То Чимин вывихнул руку, поспорив с командиром Жуаном, то чуть не ввязался в драку с ним же, то убежал за каким-то непонятным человеком в чёрном и наткнулся на странную гадалку, то чуть не убил мужчин, которые хотели принудить девушку. Не удивительно, что Чонгук волновался за Чимина и не хотел отпускать его одного ночью, когда опасностей вокруг было ещё больше.       Они шли совсем рядом, при каждом шаге они слегка соприкасались плечами и не говорили ни слова. Между ними царила уютная, совсем не напрягающая тишина, именно та, в которой ни один не видит потребности в разговоре и не ищет судорожно темы, лишь бы разрушить тишину. Это была именно та тишина, в которой уютно обоим, в которой хочется остаться навечно, просто молчать рядом друг с другом, потому что этого достаточно.       Чимин опустил голову, смотря себе под ноги, и грустно улыбнулся. Наверное, это был один из немногих спокойных моментов в его жизни в последнее время, когда он мог подумать обо всём без спешки и лишней тревоги благодаря идущему рядом Чонгуку. Сердце Чимина наконец обрело покой после суматохи и дневных волнений, мысли больше беспорядочно не метались в его голове, позволив думать о том, о чём хотел сам Чимин.       Он ведь даже предположить не мог, что его жизнь так изменится и всё обернётся тем, что он имел сейчас. В детстве Чимин любил часами болтать с Чонгуком, его детский рот мог не закрываться на протяжении целого дня, он мог всё говорить и говорить, бесконечно находя новые темы для разговора со своим любимым Гугу. Позже, когда их отношения испортились, Чимину оставалось только мечтать о разговорах с Чонгуком или уютной тишине между ними. А теперь, когда жизнь Чимина перевернулась с ног на голову, они с Чонгуком вдруг наладили отношения и могли вот так вот просто молча идти куда-то вперёд, наслаждаясь присутствием друг друга.       Как забавно вышло. Во времена, когда жизнь Чимина была размеренной и степенной, Чонгук был отчуждённым, между ними была вечная война. А теперь, когда сама жизнь Чимина стала напоминать нескончаемую войну, Чонгук вдруг оказался таким близким, родным и тёплым, тем, кто дарил Чимину уют и спокойствие.       — Куда мы идём? — негромко спросил Чимин, подняв голову и осознав, что они уже вышли за пределы военного лагеря. — Разве мы не должны предупредить, что уходим?       — Я уже предупредил, — ответил Чонгук, после чего всё же остановился. Он одним движением пальцев велел Цзысу вылететь из ножен и задержаться в нескольких цунях над землёй. — Я подумал, что тебе стоит немного отвлечься. Не хочешь полетать?       — Шутишь? Конечно хочу, — Чимин первым запрыгнул на Цзысу, Чонгук со смешком шагнул на неё следом. Чимин не просто хотел полетать, он мечтал полетать с Чонгуком с тех пор, как узнал, что Чонгук совладал со своей катаной и научился летать на ней.       — Смотри не упади, — усмехнулся Чонгук и медленно начал набирать высоту, осторожно придерживая Чимина за талию.       Скорее всего, это было неосознанное действие или так просто было удобнее, но сколько бы Чимин ни повторял это сам себе, его сердце не могло успокоиться, судорожно колотясь в груди. Прикосновение Чонгука было таким интимным и нежным, что Чимин надеялся не умереть от переизбытка чувств прямо здесь и сейчас. Он тщетно старался отвлечься на открывшиеся ему виды, невероятно красивые в лунном свете, но то и дело его сознание сосредотачивалось на тепле руки Чонгука на его талии.       Чимин был удивлён, как Чонгук ещё не почувствовал его колотящееся в груди сердце или вовсе не услышал: Чимину казалось, что билось оно оглушающе громко. Всю его спину жгло от соприкосновения с грудью Чонгука, талия пылала от руки Чонгука, а щёки едва ли не светились от всего происходящего с ним в этот момент. Когда он мечтал о полёте с Чонгуком, то даже предположить не мог о том, как плохо и одновременно хорошо ему будет.       Благо их полёт длился не слишком много, хотя когда ноги Чимина коснулись земли, он уже не мог с такой же уверенностью сказать, было ли это хорошо или плохо. С одной стороны, его бедное сердце было спасено, но с другой — оно уже начало предательски болеть, когда спину обдало холодом, а на талии ощущалась одна лишь пустота. Чимину хотелось обратно, хотелось снова почувствовать прикосновения Чонгука.       Чего Чимин совсем не ожидал, так это того, что его колени так глупо подогнутся. Он едва не свалился, ещё не совсем совладав со своим телом после пережитых эмоций и потеряв опору в виде Чонгука. Однако и тут рядом оказался виновник всего этого — он вовремя подставил Чимину руку, на которую тот смог опереться, чтобы не познакомиться с землёй ближе.       — Ты настолько устал? — спросил Чонгук, хотя наверняка чувствовал, насколько мокрыми были ладошки Чимина. Парень обязательно пихнул бы Чонгука, потому что сначала он в самом деле хотел начать оправдываться и искать причины своих подкосившихся ног, но вовремя заметил ухмылку на губах Чонгука.       — Ты знаешь, — фыркнул Чимин, смущённо одёрнув руку от Чонгука и наконец переведя взгляд вперёд. Его дыхание замерло. Перед ними раскинулись бескрайние горы, снег на вершинах которых серебрился в свете луны, а где-то далеко, следуя тропой из-за гор и до самой середины небосвода, выглядывал Млечный Путь, наполненный бесконечным количеством сияющих звёзд. Но это было не единственным, от чего у Чимина перехватило дыхание.       Перед ними было озеро. Безмятежное озеро, водная гладь которого не тревожилась ветрами благодаря возвышающимся с трёх сторон горам. Вода в озере была подобна зеркалу, впитывающему в себя весь лунный свет — оно будто светилось изнутри голубоватым свечением, при этом отражая яркие звёзды и луну на чёрном полотне неба. Чимин готов был задохнуться от восторга, пока не обернулся, чтобы убедиться в своих предположениях.       Позади, в нескольких чжанах от них, шумел быстрый горный водопад, берущий своё начало с многовекового ледника на вершине горы, уходящей далеко ввысь. Водопад не был особо большим, но и маленьким ручейком Чимин не мог его назвать. Стекая по камням в горе, он распадался на несколько потоков, ударялся о камни и разбивался на десятки тысяч брызг, которые будто ловили каждый луч лунного света, отражая его и создавая необычайно красивую призрачную дымку вокруг водопада.       Чимин только открыл рот, чтобы сказать хоть что-то или как-то выразить своё восхищение, как Чонгук вдруг запустил Цзысу вперёд, катана неспешно затерялась в высокой траве, и Чимин готов был расплакаться, когда с земли поднялось множество светлячков подобно сотням звёзд, упавшим на землю. Светлячки мерцали вокруг, их сияние ещё сильнее пролило свет на округу, и теперь Чимин отчётливо мог видеть множество цветов, усыпающих небольшую поляну, на которой они оказались.       — Вау, — только и смог выдохнуть Чимин, не в силах оторвать взгляд от красоты вокруг. Всё казалось таким невозможным со своей пленительной красотой. А когда Чимин понимал, с кем он находился тут, всё становилось ещё более невероятным и восхитительным. Его сердце готово было разорваться.       — Я же обещал, что ты ещё успеешь посмотреть на водопад, — раздался негромкий голос Чонгука прямо рядом с ухом Чимина. Парень затаил дыхание, его грудь сжалась в болезненной надежде, а в следующий момент едва не разорвалась от переполняющих её чувств. Руки Чонгука скользнули по талии Чимина, его грудь прижалась к спине парня, позволяя опереться о себя. В который раз за вечер Чимин готов был умереть от недостатка воздуха в его лёгких и переизбытка чувств.       Чимин тихо всхлипнул, по его щекам скользнули маленькие кристаллики слёз. Руки на его талии тут же напряглись, но Чимин испуганно схватился за них, не позволяя Чонгуку отстраниться, обнимая себя родными руками ещё сильнее.       — Чимин…       — От счастья, — прервал его Чимин, не позволив Чонгуку произнести ни одно из своих предположений. Потому что то, что сказал Чимин, было правдой. Сейчас Чимин был счастливее каждого человека во всём мире, его губы были растянуты в самой счастливой улыбке, а грудь переполнялась теплом и любовью к тому, на кого Чимин опирался, расслабившись. — Я так счастлив сейчас, Чонгук, — Чимин прикрыл глаза, позволив ещё парочке капель скатиться по его щекам и упасть на землю.       — Тогда я счастлив тоже, — Чимин не видел, но по голосу Чонгука он понял: тот улыбался. И от этого осознания всё тело Чимина наполнилось таким счастьем, какого он не испытывал очень давно, а может, вовсе никогда в жизни. Чонгук был счастлив от того, что счастлив Чимин. Разве могло в этом мире существовать что-то более идеальное, чем это?       — Чонгук, — тихо позвал Чимин, его сердце подскочило к горлу от его смелых, пожалуй, слишком смелых мыслей. Чимину казалось, что он рисковал сейчас всем, не только этим моментом и своим счастьем, но вовсе своей жизнью. Словно от одного лишь отказа Чонгука Чимин умрёт в этот самый момент. — Можно я сделаю кое-что, из-за чего ты потом возможно возненавидишь меня?       — Я не могу ненавидеть тебя, Чимин, — Чонгук слегка расслабил свои объятья, позволяя Чимину повернуться к нему лицом. — Ты уверен? Не будешь потом жалеть? — Чимину хотелось спросить, как он вообще может об этом жалеть, но смог лишь мотнуть головой с тихим: «Я хочу, чтобы это был ты». — Тогда давай.       — Закрой глаза, — прошептал Чимин, постепенно теряя всю свою смелость под этим пристальным и понимающим взглядом. Чонгук, как и просил его Чимин, закрыл глаза, но не двигался, позволяя парню решать — готов он к этому или нет. Уверен, что хочет прожить остаток жизни с этим моментом, или всё же будет жалеть, что позволил в груди расцвести напрасной надежде лишь из-за доброты старшего.       Тихо выдохнув, Чимин решился. Он поднялся на носочки и медленно приблизился к губам Чонгука, но в последний момент струсил и по-детски клюнул Чонгука в щёку, прикоснувшись к ней своими пухлыми губами. Его грудь наполнилась одновременно разочарованием в себе и радостью от произошедшего.       — Я думал, ты поцелуешь в другое место, — улыбнулся Чонгук, приоткрыв один глаз, как ойкнул, когда Чимин зажмурился и столкнулся своими губами с обветренными Чонгука. И если раньше Чимин думал, что его сердце билось громко, то теперь он будто бы оглох от его биения в ушах. Оно заглушало все посторонние звуки, Чимин не слышал ни лёгкого шума ветра где-то за пределами их маленькой полянки, ни шумящий за спиной водопад — Чимин не слышал ничего, кроме того, как шумно было у него в ушах от собственного сердцебиения.       Если бы не руки Чонгука на его талии, Чимин уже давно упал бы. Чимин не ошибся, идеальнее момента несколько минут назад могло быть только это — то, как губы Чонгука подходили губам Чимина, как мягко и нежно они соприкасались. Чимин чувствовал теплоту и шероховатость чужих губ, о которых раньше мог только мечтать, чувствовал руки на своей талии, пока всё остальное исчезло из этого мира, оставив лишь его и Чонгука.       Их поцелуй был простым солёным прикосновением губ и казался Чимину одновременно вечностью и одним слишком коротким мгновением. Он отстранился от Чонгука, когда почувствовал, как лёгкие начали гореть от нехватки воздуха: Чимин не заметил, как задержал дыхание. А теперь, едва он потерял тепло губ Чонгука, его горло сдавило, слёзы хлынули из глаз, и Чимин спрятал лицо в груди Чонгука, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.       Он не жалел, но ему было больно. Его грудь разрывалась от счастья и боли, эти два противоречивых чувства будто желали разорвать Чимина на две части, и парень не знал, от чего именно он плакал. Он был так счастлив, получив то, что давно хотел, о чём мечтал с тех пор, как осознал свои чувства к Чонгуку, но было так больно понимать, что поцелуй был не из-за взаимных чувств.       Чонгук не любил Чимина так, как Чимин любил Чонгука.       — Говорил же, что не будешь жалеть, — Чонгук тихо вздохнул, успокаивающе поглаживая Чимина по голове и спине, оставив лёгкий поцелуй у него на макушке.       — Я не жалею, — просипел Чимин, ещё сильнее прижавшись к Чонгуку с ярким осознанием: он не хотел этого терять.       Ни переполняющего счастья, ни разрывающей боли, Чимин не хотел терять ничего из этого. Он хотел жить с этими чувствами, хотел продолжать смотреть на Чонгука и с трепещущим сердцем вспоминать их первый и единственный поцелуй, зная точно, что в будущем он сможет надеяться лишь на объятья от старшего. Но даже это было лучше, чем ничего. Чем пустота и одни лишь воспоминания, которые никогда не смогут сравниться с действительностью.       Чимин не хотел умирать. Ему хотелось продолжать жить в этом мире.       — Ты хочешь остаться тут? — негромко спросил Чонгук. Чимину хотелось во всё горло закричать: да! Ему хотелось навсегда остаться тут, никогда отсюда не уходить, не возвращаться в мир, который ему придётся скоро покинуть.       — Разве мы можем?       — Я предупредил, что нас не будет до утра, — Чонгук не выпускал Чимина из своих рук, и парень был ему за это невероятно благодарен. Чимину казалось, что если Чонгук сейчас его отпустит, то Чимин перестанет дышать, его сердце перестанет биться, а всё тело рассыпется на сотни крохотных осколков.       — Тогда хочу. ㅤ ㅤ       Они устроились на полянке, выбрав место рядом с озером, где трава не была такой высокой и на ней можно было удобно расположиться. Чонгук лёг на спину, в то время как Чимин неуверенно опустился ему на грудь, слушая чужое спокойное дыхание и сердцебиение, ощущая мягкие поглаживания по голове. Кажется, Чонгук сам не заметил, как начал перебирать волосы Чимина, даря покой своими ненавязчивыми действиями.       — Как ты нашёл это место? — спросил Чимин едва двигающимся языком. После пережитых эмоций он наконец почувствовал такую усталость, что готов был заснуть в любой момент, но ему хотелось как можно дольше лежать вот так вот с Чонгуком, чувствовать его пальцы в своих волосах и дышать его запахом. Хотелось продлить этот момент, желательно до бесконечности.       — Когда генерал Чжань отправил нас обратно, я решил немного сократить путь. Тогда и заметил это место, — Чимин слышал, как Чонгук улыбался. — Я подумал, что тебе оно может понравиться.       — Мне нравится, — не только место, хотелось бы добавить Чимину, больше всего ему нравился тот человек, с которым он оказался в этом месте. Но это было бессмысленно. Чонгук уже давно знал о его чувствах, и вряд ли ему требовалось лишнее напоминание об этом.       — Сюда нельзя попасть пешком, если тебе захочется побыть одному — просто скажи, я помогу тебе сюда добраться, а сам посижу где-нибудь в стороне и не буду мешаться, — Чимин только промычал в ответ, дав понять, что Чонгук был услышан, но мысленно он усмехнулся. Если Чимину захочется побыть одному, если ему нужно будет найти место, где он сможет спрятаться от всех проблем, то ему не нужно будет никуда лететь. Ему хватит одного только Чонгука рядом, его объятий и нежных поглаживаний. Тогда Чимин на самом деле будет счастлив и спокоен.       Ум Чимина был настолько безмятежен, что парень не заметил, как провалился в сон под звуки чужого сердцебиения и нежность, которой окружил его Чонгук. Этой ночью Чимин не просыпался до самого утра, его не настигали кошмары и даже снов он не видел, лишь чувствовал тёплое, до мурашек по коже приятное ощущение, наполняющее всё его тело.       На удивление утром первым проснулся Чимин, в то время как Чонгук продолжал спать, приобнимая Чимина за талию. Должно быть, старший так и поглаживал Чимина, пока не уснул сам, а может, Чонгук таким образом пытался согреть парня и уберечь его от ночной горной прохлады. Во всяком случае, это небольшое открытие с самого утра сделало день Чимина на порядок лучше, и только он открыл глаза, как на его губах сразу образовалась улыбка. Она не могла не появиться, пока Чимин был так близко к Чонгуку, лежал на его груди и спал так всю ночь.       Однако как бы Чимину не хотелось выбираться из объятий Чонгука, ему хотелось пить так сильно, что от сухости горло болело при каждом вдохе. И Чимин бы потерпел, но когда он вдохнул в следующий раз, почувствовал нестерпимое желание прокашляться, поэтому ему пришлось тихонько встать, переложив руку Чонгука ему на живот, чтобы случайно не побеспокоить сон старшего.       Чимин, стараясь не сильно шуметь, подошёл к озеру, немного смочил горло и умылся, передёрнув плечами от холода горного озера. Когда Чимин утолил жажду, возвращаться к Чонгуку уже не было смысла, поэтому парень осмотрелся в попытке найти, чем себя развлечь, чтобы пока что не будить Чонгука. Солнце только-только начинало показываться из-за верхушек гор, так что у них ещё было время до возвращения.       В утренних розоватых лучах рассветного солнца это место было не менее прекрасным. Над озером завис лёгкий туман, ловящий в себя сияние рассвета, а дальше, сразу за озером, виднелись бескрайние горы, в вершинах которых путались розовые облака. Некоторые ледники на горах подсвечивались лучами восходящего солнца, но самое яркое сияние исходило от ледника самой высокой горы — Ляншань. Казалось, будто именно на ней был самый чистый лёд, в котором и терялись солнечные лучи, на ней был самый искристый снег, отражающий этот яркий свет.       Это место было особенным, оно будто было создано для Чимина: уединённое, без лишней мирской суеты, и в то же время такое могущественное, заставляющее сердце биться чаще. Ведь определённо нельзя смотреть на столь величественные горы и не чувствовать то, как сердце замирало от мощи, от осознания, насколько же большой этот мир, раз даже такие, казалось бы, маленькие издалека горы могли оказаться непроходимыми, как Ляншань.       Позади Чимина шумел водопад, и он уже почти насладился видом за озером, чтобы повернуться, как вдруг заметил тёмный силуэт высоко в небе. Это был орёл, парящий в множестве ли над землёй, его широко распахнутые крылья не двигались, и он будто бы завис в воздухе, лишь плавно летая из стороны в сторону, выслеживая свою добычу. Чимин мог лишь в восхищении раскрыть рот, наблюдая за парящей в небе могущественной птицей и её невероятной волей к жизни. Даже в таких условиях, где охотиться невероятно трудно, где для того, чтобы выжить, нужно лететь как можно выше, орёл продолжал бороться за своё место в этом мире.       Чимин опустил взгляд ниже, и что-то в его взгляде изменилось. Перед ним простирались тысячи ли горных цепей, но они были где-то там, далеко, а Чимин стоял тут, и их разделяли столько же много ли пустоты. Озеро кончалось обрывом, и от этого, смотря вперёд, казалось, будто между Чимином и горами не было земли, не было деревьев и где-то там далеко людей, а было лишь небо и мирно плывущие по небу облака. Чимину казалось, словно он не был на земле, словно стоял где-то в другом мире, отделённый от всех.       Стоял и понимал, что хотел жить.       Ведь если бы он погиб в день, когда на дворец напали, он бы не прошёл весь этот длинный, тяжёлый путь, он бы никогда не увидел этого прекрасного и невероятного вида, где между ним и горами не земля вовсе, а бескрайнее небо, внезапно оказавшееся под его ногами. Если бы Чимин погиб в том ущелье, попав под шальную стрелу, то не испытал бы всего того, что почувствовал этой ночью. Если Чимин погибнет прямо сейчас, то не сможет увидеть, как Чонгук проснётся этим утром, как они вместе вернутся в лагерь и не услышит шуток Исина по поводу их ночной пропажи.       В этом мире было ещё так много всего, что он хотел испытать, что хотел увидеть и через что хотел пройти. В этом мире он прожил лишь двадцать лет, только двадцать лет он вдыхал этот воздух, везде одинаковый, но такой разный в каждых местах, где он побывал, всего двадцать лет Чимин видел красоту этого мира. На этом свете было ещё так много мест, которые Чимин не посетил, которые не почувствовал, не увидел, не услышал. Так много людей, которых он не встретил, так много путей он не прошёл. И если Чимин собирался вскоре исчезнуть, то всё это так и останется не испытанным им.       Чимин не готов был исчезать так скоро. Он хотел прожить до глубокой старости, пройти все дороги, какие только сможет пройти, испытать все чувства. Чимин не хотел умирать, и он не готов был оставить эту жизнь лишь из-за того, что какой-то там демон слишком силён.       И что?       Что, если сыхэ силён настолько, что даже Чэньлу не смог его победить? Разве это значит, что сыхэ вовсе непобедим?       И что, что Чэньлу нашёл один лишь выход?       Это значило лишь, что Чэньлу не искал. Он смирился со своей смертью, ему не было нужды искать другой способ: он ведь прожил так много лет, но Чимин ведь нет. У Чимина было лишь двадцать лет на существование в этом мире, и лишь недавно он начал жить по-настоящему.       Если Чэньлу не нашёл способ победить сыхэ без жертвы, то Чимин сделает это, он найдёт этот способ. Чимин сделает всё возможное, чтобы остаться в этом мире. Он ведь так долго просто мирился со своей судьбой, принимал всё как данность и даже не пытался менять то, что было предначертано ему изначально. Но больше мириться с этим он не собирался.       Он, подобно орлу, сражающемуся за своё место под солнцем, будет бороться за свою жизнь до самого последнего вздоха и не позволит своей судьбе решать всё за него.       Чимин сам решит, когда ему погибнуть, и это точно произойдёт не в ближайшие годы.       — Когда ты проснулся? — послышался голос Чонгука позади. Чимин настолько не ожидал ощутить старшего так близко, и что тот так внезапно заговорит своим хриплым после сна голосом, что развернулся слишком резко и потерял равновесие, с тихим вскриком заваливаясь назад. Он стоял на самом краю берега, его обувь почти касалась спокойной глади воды, что стоит ему сделать шаг назад и он непременно окажется в воде. — Осторожно, — Чонгук среагировал достаточно быстро, схватил Чимина за руку и притянул к себе, вместе с ним сделав шаг подальше от озера. — Или ты решил искупаться?       — Нечего подкрадываться так незаметно, — Чимин слегка пихнул Чонгука в грудь, высвобождая свою руку из его хватки. До этого момента он не чувствовал смущения от воспоминаний о вчерашней ночи, но теперь… Теперь, когда Чонгук стоял так близко к нему, когда взгляд зацепился за губы Чонгука, щёки Чимина неминуемо окрасились в розовый. Едва это произошло, губы Чонгука растянулись в ухмылке, он уже разомкнул их, чтобы что-то сказать, но Чимин был быстрее. — Молчи! — смущённо пискнул Чимин, поспешно обойдя Чонгука, однако сбегать было некуда.       — Если тебе не нравится, я не буду ничего говорить, — раздалось за его спиной. Чимин остановился, поджав губы.       — Мне нравится, — негромко произнёс Чимин. — Мне нравится, что мой первый… — Чимин вдруг запнулся. Чонгук молчал несколько секунд, после чего раздался шорох и старший оказался перед Чимином.       — Это был Хуами? — нахмурился Чонгук, в его глазах больше не было смешинок и веселья. — Он тебя принуждал?       — Конечно нет, Хуами никого никогда не принуждает, — фыркнул Чимин, но хмурость Чонгука от этого не пропала. — Это был не он, — Чонгук потемнел ещё сильнее, его взгляд стал серьёзным. — Это был Киллиан.       — Сколько лет тебе было? — голос Чонгука наполнился ледяной сталью и грубыми, рычащими нотками. Вот только его злость не была направлена на Чимина.       — Четырнадцать.       — Это было по твоему желанию? — Чимин не поднимал взгляда, но чувствовал, как Чонгук на него смотрел, прожигая в нём дыру. — Чимин, ты хотел этого?       — Это произошло в той комнате. Не помню всех подробностей, я только помню, как больно мне было от этого поцелуя.       — Почему ты не сказал об этом раньше?       — Ты не спрашивал, — ответил Чимин, но Чонгук раздражённо цокнул от неуместности этого высказывания. — Я не думаю, что это важно. Скорее всего, это было каким-то ритуалом или чем-то вроде этого, результат мы знаем — мои силы запечатаны. Знание того, что кто-то меня поцеловал, ничем не поможет, к тому же я сам вспомнил это не сразу. Так что… Это не важно. В любом случае мой первый осознанный поцелуй произошёл с тобой, и мне это нравится.       — Чимин, — Чонгук вздохнул и устало провёл по лицу рукой, словно стараясь избавиться от уже свалившегося на него с утра изнеможения. — Тебе не стоило молчать о таком. Давай, как вернёмся, спросим у Фанланя, может, он знает подобный ритуал.       — Если бы он знал, он бы сказал, — покачал головой Чимин. — Я не хочу вспоминать это, у меня болит голова каждый раз, когда я вспоминаю тот день, — Чимин поднял взгляд на Чонгука. — Пожалуйста, вместо того случая я хочу вспоминать эту ночь, — Чонгук снова вздохнул, смотря в глаза Чимина, но всё же кивнул.       — Не забудь рассказать об этом Исину, — губы Чонгука снова растянулись в усмешке. — Я слышал, они с Хуами поспорили.       — Что? — Чимин растерянно моргнул, не успев осознать, как Чонгук так быстро перепрыгнул на другую тему. — Подожди, они на нас спорили?! — возмущённо воскликнул Чимин, на что Чонгук весело кивнул. — Ты это видел, но не остановил их?!       — Я только слышал, — Чонгук отпрыгнул назад, уворачиваясь от кулачка Чимина. — Когда мы уходили, они поспорили, что произойдёт сегодня ночью.       — Чонгук! — Чимин закрыл лицо руками, смущённо пискнув. — Они же не о том подумают.       — Не о том? Исин поставил на то, что мы поцелуемся, — с озорством во взгляде заметил Чонгук. — Не услышал, что говорил Хуами, но ты обязан рассказать им об этом, чтобы Исин выиграл спор.       — Но мы ведь… — Чимин посмотрел на Чонгука через щели между пальцев. — Я не думаю, что он ставил на то, что было у нас.       — Какая разница, это же всё равно было поцелуем, — просто пожал плечами Чонгук.       — Как ты можешь относиться к этому так просто? — Чимин убрал руки от лица. — Это ведь… поцелуй.       — И что?       — Это личное. Ты же не с каждым встречным целуешься, — неуверенно ответил Чимин. Он не знал, было ли это в самом деле так или он думал подобным образом из-за своей неопытности, но его в самом деле удивляло то, насколько легко Чонгук относился к происходящему между ними. Хотя поначалу Чимин бы так не сказал, вначале Чонгук точно был растерян и боялся сделать что-то, что причинит Чимину ещё больше боли, вот только теперь всё поменялось.       — Но ты и не каждый встречный, — возразил Чонгук, и сердце Чимина против его воли дрогнуло. Он знал. Он знал, что Чонгук имел в виду не это, но не мог объяснить это своему бедному влюблённому сердцу. — Я знаю, как дорог тебе, я знаю о твоих чувствах ко мне. И я так же знаю, что это было твоё желание — получить от меня поцелуй. Я могу предположить, почему ты захотел этого именно в тот момент, поэтому…       — Это была просто жалость? — перебил его Чимин, вопрос вырвался сам по себе прежде, чем Чимин успел его обдумать и остановить.       — Нет, — сразу ответил Чонгук, ни секунды не сомневаясь. — Я хотел сделать тебя счастливым в тот момент. Это не было просто жалостью.       На это Чимин уже не нашёл слов, чтобы ответить. В действительности он с самого начала не думал, что это было жалостью просто из-за того, что это Чонгук. Чонгук не сделал бы нечто подобное из простой жалости. Но Чимину нужно было удостовериться. Всё же в его голову закралась тихая мысль, от которой грудь сдавило болью, именно поэтому Чимин и задал этот вопрос, однако никак не ожидал, что Чонгук ответит так быстро и без промедления.       — Спасибо, — наконец сказал Чимин. — Это многое для меня значило.       И Чимин не врал. Это значило для него намного больше, чем Чонгук мог предположить. Для Чимина это был не просто давно желанный поцелуй, он не просто сделал его счастливым, для Чимина это был толчок к чему-то большему, к новой борьбе, в которую он с готовностью вступал сам, которую затевал он, а не был втянут в неё насильно. Для Чимина этот поцелуй словно стал дверью в новую жизнь, где он больше не будет подчиняться тому, что ему скажут.       В новую жизнь, где он сам будет решать, что ему делать и кем быть.       — Мне не хочется этого говорить, но нам пора возвращаться. Я, конечно, сказал, что мы уйдём на всю ночь, но мы должны вернуться до подъёма, — Чонгук мягко коснулся плеча Чимина, привлекая внимание задумавшегося парня. — Если хочешь, мы можем позже вернуться сюда, только без лишних поцелуев.       — Я тебя больше вообще целовать не буду, — фыркнул Чимин, стараясь скрыть своё смущение от слов Чонгука, не упускающего возможность подразнить младшего.       — А меня целовать и не надо. Найди себе хорошего парня и целуй его, — хмыкнул Чонгук, после чего велел Цзысу вылететь из ножен и помог Чимину первому встать на катану.       Пока они летели обратно, Чимин не мог перестать думать о том, как же ему повезло влюбиться именно в Чонгука, а не в кого-нибудь другого. Казалось, Чонгук — это награда Чимину за всё то, через что ему пришлось и ещё придётся пройти, иначе Чимин не мог объяснить, как он умудрился выбрать такого прекрасного мужчину, готового поддержать в сложный момент, пошутить, когда надо и быть серьёзным, если это требовалось. Пусть иногда Чонгук шутил слишком много на серьёзные темы, иногда был слишком жесток с другими людьми, пусть он не любил Чимина, но даже так он оставался лучшим выбором из всех возможных.       Любить Чонгука — правильно, и Чимину казалась чем-то странным сама мысль о том, чтобы не испытывать эти чувства или испытывать их кому-то другому. Поэтому, пусть Чонгук и говорил, чтобы Чимин нашёл себе хорошего парня, но вряд ли когда-то это станет возможным. Потому что сердце Чимина навсегда в заботливых руках Чонгука и едва ли это может измениться.