шёпот журавля • 鹤的耳语

      Из-за расслабленного состояния Чимин не сразу заметил странные колебания ци. Исин не заметил тоже, почти засыпая от скуки. Поэтому, когда произошёл резкий всплеск тёмной ци, их обоих словно окатили ледяной водой. Исин тут же подорвался на ноги, а Чимин притянул Умина ближе к себе, заводя его за спину и поворачиваясь к источнику затаённой злобы. Обычно люди не могли почувствовать ци, если её не было много, однако сейчас это был настолько резкий и мощный всплеск, что его заметили все. Солдаты остановились и стали оглядываться по сторонам в попытке понять, что произошло.       Чимин уже дёрнулся в сторону, откуда исходила тёмная энергия, как замер. В голову резко ударило осознание: здесь не было Чонгука, не было генерала Чжаня и не было даже Фанланя, который всегда всё знал. Все командиры, как и сказал генерал Чжань накануне, были заняты в горах. Поэтому единственный, кто мог взять на себя хоть какое-то управление и защитить людей, — это он сам.       — Всем оставаться на своих местах, — сказал Чимин и, заметив сомнение на лицах солдат, добавил: — Генерал Чжань назначил меня командиром. В данный момент вы обязаны выполнять мои приказы, — после этого Чимин осмотрелся и, заметив небольшое здание, где они обычно хранили луки и стрелы, указал туда. — Всем оставаться там.       Вот только никто не шелохнулся. Чимин нахмурился.       — Тренировки с главнокомандующим Чоном никому из вас ничего не дали? Может, мне доложить ему о неисполнении приказов, когда он вернётся? — Чимину не нравилось пользоваться силой Чонгука, однако сейчас у него не было времени объяснять, что все обязаны ему подчиняться: тёмная ци распространялась вокруг всё сильнее.       Едва заслышав о главнокомандующем Чоне, все тут же ринулись в небольшое помещение, и Чимин захлопнул за ними дверь, нацепив на неё защитный талисман. Он не был особо сильным, и, скорее всего, какой-нибудь хоть немного сильный злой дух с лёгкостью мог бы его разрушить, но так Чимин хотя бы мог знать, что люди будут в опасности: при разрушении защиты тот, кто её наложил, ощущал повреждения.       Чимин уже собирался уйти, как дверь распахнулась, и на пороге показались четыре человека. Недовольный Умин без слов бросился к Чимину, а троица с постоялого двора схватила луки и стрелы.       — Мы с вами, командир, — заявил Тун.       — Я вам очень признателен, но не сейчас, — покачал головой Чимин. Ещё одна мощная волна тёмной ци распространилась по округе. Чимин поморщился.       — У нас нет времени, — поспешно сказал Исин.       — Оставайтесь тут, — приказал Чимин, но мужчины закрыли за собой дверь и уверенно сделали шаг вперёд. — Ладно, держитесь рядом со мной, выполняйте все мои приказы и смотрите за Умином, если он отойдёт от меня, — Чимин схватил мальчика за руку, и они все кинулись в сторону источника затаённой злобы.       — Подай сигнал остальным, — сказал Исин на бегу.       — Ещё в самом начале, — быстро ответил Чимин. Он сразу же воспользовался жетоном у себя за пазухой, как только ощутил первый поток тёмной ци, и с тех пор не переставал подавать сигнал. Он бы поволновался о задании, на котором были остальные, но не в этой ситуации. Он не справится один, а тут слишком много беззащитных людей.       По мере приближения к источнику тёмной ци до Чимина донеслись мужские и женские крики. Он увидел, как люди разбегались в разные стороны, убегая от четверых тёмных силуэтов, от которых исходил такой поток затаённой злобы, что сомнений не возникало: это были злые духи, желающие уничтожить всё на своём пути. На земле уже лежало несколько разодранных людей; некоторые ещё были живы, другие, очевидно, мертвы.       — Я уведу их за собой. Помоги раненым, — сказал Чимин. — Вы, — он повернулся к застывшим в шоке мужчинам, — помогаете Исину, выполняете всё, что он попросит. Умин, останься с Исином. Я скоро вернусь, — Чимин старался говорить быстро. Он дёрнулся в сторону, но Умин прилип к его ноге.       — Опасно, — замотал головой мальчик.       — Я буду в порядке, обещаю, — у Чимина не было времени успокаивать Умина, поэтому он силой отодрал ребёнка от себя, отдал вырывающегося мальчика Исину, а сам бросился в сторону, вытаскивая из-за спины лук.       Чимин не имел ни малейшего понятия, как пользоваться духовным оружием, но сейчас у него не было времени на сомнения и ошибки. Он действовал так, как когда-то давно вычитал из книги, однако то были лишь забытые книжные знания, которые с реальностью не имели ничего общего.       Чимин оттянул тетиву, вспомнив слова Юэхэ о ненадобности стрел для духовного оружия, как вдруг ощутил тепло между пальцами. Постепенно это тепло стало сильнее, пока не начало слегка обжигать кожу. Это была энергия, что сосредотачивалась в одном месте. И в какой-то момент её стало так много, что Чимин ощутил нечто между своими пальцами. В луке образовалась стрела. Она была полупрозрачной, словно соткана из тумана, однако от неё исходила далеко не маленькая мощь, несмотря на утончённый вид.       Рассматривать стрелу у Чимина не было времени. Как только она образовалась, он отпустил тетиву и стрела мигом оказалась в теле одного из злых духов, однако из-за его мощи туманная стрела испарилась небольшим облачком дыма. Впрочем, Чимин не преследовал цель убить злого духа. Он хотел его привлечь, и именно этого он добился: все четверо повернулись к Чимину, уставившись своими кровавыми глазами на парня.       С губ Чимина сорвались тихие ругательства. Это были те мужчины, которых совсем недавно из-за него кастрировали. И стоило им увидеть Чимина, как в их глазах ненависть разгорелась ещё сильнее. Новая волна тёмной ци прошлась по округе, но большая её часть была направлена на Чимина. У него не было времени раздумывать, почему они вдруг обернулись злыми духами, но недобрые мысли закрались в голову, пока он разворачивался и бежал в другую сторону от тренировочных полей и военного лагеря в целом.       — Исин, найди мешок со злыми духами! — крикнул Чимин напоследок, пустившись бегом ещё быстрее: мужчины начали его догонять. Ему нужно было увести их как можно дальше и продержаться как можно дольше, пока не придёт Чонгук или хоть кто-то другой. Он уже не мог использовать лук, зацепив его за спину, и лишь кидал назад талисманы, чтобы немного затормозить мужчин.       Чимин бежал так быстро, что вскоре начал уставать. Как бы сильно он ни развил свою выносливость, всё же бег в гору был для него слишком трудным, поэтому Чимин кинулся в сторону, отбежав от лагеря на достаточное расстояние. Из-за лёгкого наклона бежать было сложно: ноги скользили на мелких камешках на песке, но Чимин упорно продолжал бежать и кидать назад талисманы, поднимающие небольшие клубы песка и разбрасывающие мелкие камешки.       За спиной уже не было слышно человеческих слов, лишь нечленораздельные звуки, похожие на привычный рёв злых духов, которому пытались подражать разбойники. Однако ни один человек не мог повторить этого, не обратившись злым духом. Чимин, стараясь не замедляться, оглянулся, чтобы проверить, где находятся мужчины, как вдруг его нога за что-то запнулась, и он со всей силы упал на землю, ободрав руку и ударившись головой.       Чимину потребовалась секунда, чтобы прийти в себя после падения. Он тут же подскочил на ноги, но голова закружилась, и Чимина повело в сторону, да так сильно, что он сделал несколько шагов, совсем не заметив обрыва. Лишь когда его нога скользнула по резко уходящей вниз земле, Чимин с испуганным криком попытался за что-то ухватиться, но лишь ободрал руки. Он полетел вниз, инстинктивно закрыв голову руками и сжавшись в попытке получить меньше травм.       Совсем рядом послышался рёв, и мужчины прыгнули за ним. В голове Чимина раздавался шум и грохот от каждого удара его тела о землю. К горлу подступил неприятный ком от бесконечных поворотов, его рёбра болели от ударов, а в нос и рот забился песок с мелкими камешками. Чимин не оставлял попыток за что-то ухватиться, сдирая кожу с рук, и вместе с тем пытался закрывать голову. Все травинки и небольшие деревца не могли удержать его: они отрывались вместе с корнями, улетая с Чимином вниз по слишком крутому обрыву.       Чимин уже успел подумать, что его приземление может окончиться очень плачевно, как его сердце ухнуло вниз. Земля кончилась. Чимин с испуганным криком распахнул глаза, и всё, что он увидел, — отдаляющийся край скалы, с которой он слетел. Тело Чимина продолжало крутиться в воздухе, и он зацепился взглядом за скалы с двух сторон, за быструю горную реку снизу, пока неумолимо приближался к воде.       От удара о воду Чимин выпустил весь воздух из лёгких. Его спину жгло, а в нос и рот тут же попала вода. Чимин, размахивая руками, смог на мгновение оказаться над водой, глотнуть воздух, пока очередная волна не погребла его под собой. Быстрый поток воды нёс его всё дальше и дальше, и в бирюзово-белой воде Чимин мельком заметил четыре тёмные фигуры.       Мысли выбил очередной удар, теперь уже о камень. Чимин ненароком вдохнул воду, и ледяная жидкость обожгла его лёгкие. Бурный поток продолжал вбивать Чимина в камень, и лишь благодаря этому он смог оказаться над водой, судорожно откашливая воду из лёгких. Камень был скользким, но на удачу Чимина он находился прямо у одного из сводов ущелья, по которому парень кое-как смог взобраться на валун, продолжая истошно кашлять.       Паника мешала дышать. Чимин жадно глотал воздух ртом, и его судорожный взгляд носился по всему ущелью, как вдруг кто-то схватил его за ногу и потянул вниз. Чимин, до этого сидевший на камне, чуть не свалился обратно в воду. Он с испуганным криком пихнул мужчину в лицо другой ногой, сам схватившись за скалу. Её острые края царапали кожу, вода рядом окрашивалась в розовый, но Чимину было не важно: от холода он не чувствовал боли.       Руки мужчины отпустили его ногу, и тёмный силуэт тут же унесло водой. Чимин судорожно выдохнул. Он избавился от злых духов, находился в относительной безопасности на огромном валуне, пока с трёх сторон от него гремела огромная горная река, а сам он вжимался в невероятно высокий свод ущелья, из которого он вряд ли сможет выбраться. Чонгук точно посадит его под замок и больше никуда не выпустит одного.       — Спокойствие, — сам себе прошептал Чимин. До этого его одолевала паника, однако стоило вспомнить Чонгука, как Чимину стало легче, и на его посиневших губах даже появилась лёгкая улыбка. Он на секунду прикрыл глаза, восстанавливая дыхание, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше, как вдруг по ущелью эхом прошёлся нечеловеческий рёв, заглушающий даже шум воды вокруг.       Чимин распахнул глаза, и его голова повернулась так быстро, что он услышал хруст.       По своду ущелья, цепляясь за камень руками и ногами, с обезумевшими лицами к нему неслись четыре силуэта. Их ноги и руки были неестественно вывернуты, отчего их вид теперь вовсе не напоминал человеческий. Они ревели на всё ущелье, и от них исходила такая мощная тёмная ци, что Чимину стало плохо.       Больше не раздумывая ни секунды, Чимин выхватил лук из-за спины, прицелился и выстрелил в ближайшего мужчину, сбив его со скалы. Следующая стрела оказалась мощнее — второй злой дух даже отлетел назад, однако третья лишь слегка замедлила мужчину. Чимину пришлось выпустить несколько стрел подряд, чтобы сбить всех злых духов, но даже когда все они упали в воду, он не опускал лук.       И не зря.       Спустя пару секунд рёв раздался вновь. Уже с другой стороны неслись всё те же злые духи, только тот, что отлетел назад, двигался менее проворно, нежели его собратья. Чимин тихо выдохнул. Ему нужно было использовать не ци — она бесполезна. Как заклинатель он слишком слаб для борьбы с этими злыми духами. Однако у него были и другие силы, которые он никогда не использовал против нечисти, и теперь пришло время сделать это. В любом случае это был его последний шанс.       Чимин сосредоточился на своих силах, стараясь ими наделить стрелу, как вдруг лук в его руках засиял, стрела тоже, и Чимин от неожиданности отпустил тетиву. Сгусток светлой энергии мигом пронзил руку самого дальнего злого духа, и он завизжал так, что у Чимина заболели уши. Это было оно. Чимин не рассчитывал самостоятельно справляться с этими злыми духами, но у него не было выбора.       Он вновь направил лук на уже приближающегося злого духа, направив свои силы в стрелу и выпустив светлую энергию прямо в грудь злого духа. Тот завизжал, начал извиваться и вдруг взорвался. Все стены, как и сам Чимин, окрасились в алый. Ошмётки плоти и внутренних органов красно-белыми пятнами сползали по тёмному камню, попадая в алую воду внизу, где бурный поток подхватывал всю массу, унося её ниже по течению.       Чимин так растерялся, что потерял драгоценное мгновение — другие злые духи оказались слишком близко. Он снова выпустил череду обычных стрел, наделённых лишь ци, после чего зарядил лук особой стрелой, ожидая, когда злые духи побегут по стенам вновь. И вот спустя несколько секунд Чимин увидел первого. Теперь он не подпускал его слишком близко, наученный горьким опытом, уничтожив его достаточно далеко, чтобы ни капли крови не попало на и так омытого ею с ног до головы Чимина.       Ещё одного злого духа Чимин заметил только выбирающимся из воды. Взорвавшись, он поднял большой алый столб воды, смешанной с кровью, вверх, и если бы Чимин находился в другой ситуации, то восхитился бы красотой этого зрелища. Только знание о том, чем именно был столь красивый фонтан, мешало подумать об этом как о чём-то прекрасном.       Чимин не опускал лук. Всё его внимание было направлено на воду и свод ущелья впереди, однако четвёртый никак не показывался. Чимин был уверен, что он его не смог убить: он попал не в сердце, а в руку, и это никак не могло привести к смерти, лишь к потере конечности. Неужели из-за этого злой дух не мог взобраться по стене? В таком случае Чимин не знал, что ему делать: его самого это освобождало от опасности, однако рано или поздно злой дух выберется наружу и навредит кому-то.       Неожиданно сверху на Чимина упал крохотный камешек. Он коснулся макушки, стряхнув камень, и с полными надежды глазами взглянул вверх, надеясь увидеть там Чонгука, но встретился с кровавыми глазами злого духа. От испуга дыхание перехватило. Чимин резко вздёрнул руки вверх, и сгусток светлой энергии мигом пронзил разинутый рот злого духа. Глаза мужчины расширились неестественно сильно. Он заревел и начал биться в конвульсиях.       Чимин успел только закрыть голову руками, спасаясь от взрыва, как злого духа разорвало на множество мелких частей, вновь омыв его кровью и ударной волной скинув с камня. Чимин постарался вновь ухватиться за стену, но отогревшуюся руку обожгло болью, и парень инстинктивно убрал её от стены. Вот только потоком воды его ударило о свод ущелья. Весь воздух покинул его лёгкие, и Чимин не успел вдохнуть новый, как волна унесла его под воду.       Как бы Чимин ни пытался бороться с водой, как бы ни старался выбраться, хватаясь за своды ущелья и разрезая руки, он не мог ничего сделать. Постепенно силы начали покидать его, и лук выскользнул из рук. Лёгкие снова обожгло ледяной водой, только на этот раз Чимину не повезло. Его не прибило к стене или камню, и он был на середине реки, когда понял, что у него нет сил продолжать бороться.       Постепенно его сознание начало мутнеть. Чимин сквозь туман увидел что-то чёрное, кинувшееся прямо в реку, но удивительно — не с обрыва, а словно образовавшееся прямо из камня. Чимин ощутил поток тёмной ци, окруживший его, а после до него сквозь шум воды донёсся рык, и ещё одно чёрное пятно прыгнуло в воду. На этот раз — с обрыва. Последнее, что Чимин почувствовал, — мокрую шерсть, окружающую его со всех сторон, и цепкие зубы на его одежде, тянущие куда-то в сторону. ㅤ ㅤ       Чимин не знал, сколько находился без сознания. Всё это время он ощущал как один миг, в котором его тело обрело невероятную лёгкость. У него ничего не болело, и лёгкие не жгло от попавшей туда воды и недостатка воздуха. Он не чувствовал усталости, лишь отдалённое ощущение тепла и больше ничего. Приятная пустота.       Так было до тех пор, пока в сознание Чимина не стали прорываться слабые ощущения, которые, однако, с каждой секундой становились всё сильнее. Он почувствовал боль во всём теле, жжение в пораненных руках и ритмичные толчки в грудь, после чего на губах он ощутил чужие тёплые губы. Кто-то с силой вдохнул воздух в его лёгкие, и прежде чем Чимин смог что-то осознать, он разразился кашлем. Кто-то тут же поднял его и перевернул на бок, позволяя избавиться от остатков воды.       — Чимин, ты меня слышишь? — Чимин слышал голос Чонгука как сквозь толщу воды, но слова разобрать смог, поэтому кивнул. Послышался долгий выдох. Потом, спустя некоторое время тишины, Чонгук начал с кем-то громко говорить, однако теперь Чимин не мог разобрать слов, всё ещё постепенно приходя в себя. Чонгук зашуршал чем-то совсем рядом, и Чимин почувствовал, как его слегка приподняли и, кажется, начали стягивать одежду, но он не мог возразить, чувствуя себя слишком плохо.       Чимин приоткрыл глаза. Он ожидал увидеть яркий, слепящий свет, однако вместо этого его встретила полутьма. И только тогда Чимин понял, что было уже достаточно поздно, а темнеть начало ещё тогда, когда он отстреливал злых духов. Теперь же света вовсе почти не было — по крайней мере в ущелье, где они всё ещё находились, — но небо всё ещё догорало последними лучами закатного солнца.       — Лук, — прохрипел Чимин. Вместе с воспоминаниями о его бое со злыми духами Чимин вдруг вспомнил, что у него в руках был лук, который он держал до последнего, пока совсем не ослаб.       — Он тут, — отозвался Чонгук. Чимин перевёл взгляд на мужчину, за спиной которого теперь был прикреплён лук. — Потерпи немного. Мы сейчас выберемся, и Исин тебя осмотрит, — Чонгук завернул Чимина в свою мантию и поднял на руки. Только теперь Чимин понял, что одежда на Чонгуке не запахнута как следует: одевался он очень поспешно, отчего теперь он выглядел непривычно неряшливым, с мокрыми растрёпанными волосами и находящейся в беспорядке одеждой.       — Прости, — еле слышно произнёс Чимин, прижавшись к груди Чонгука.       — Молчи, — грубо оборвал его старший. Вместе с Чимином на руках он встал на Цзысу и вылетел из ущелья, однако далеко улетать не стал: прямо рядом с обрывом их ожидал взволнованный Исин. — Осмотри его. Если нет угрозы жизни, то ничего, до лагеря потерпит, — велел Чонгук, уложив Чимина на землю. Исин тут же принялся прощупывать пульс и расспрашивать вялого парня о его состоянии, получая лишь отстранённые ответы. У Чимина болело всё тело как от усталости, так и от множественных ушибов от падения в ущелье. Все его руки были изранены, но угрозы жизни не было. Поэтому Чонгук снова поднял его на руки и отправился в военный лагерь.       — А Исин? — прохрипел Чимин.       — С ним Хуами. Ничего, как-нибудь доберутся, — голос Чонгука не был наполнен привычной теплотой, лишь холодом и строгостью, так что Чимин захлопнул рот и больше не решался начинать говорить. Чонгук злился. Это было понятно любому дураку: Чонгук был невероятно зол, но изо всех сил сдерживал себя, чтобы не начать ругаться прямо сейчас на и так чувствующего себя плохо парня.       Поэтому всю дорогу до военного лагеря Чимин молчал. Он не мог дождаться, когда они с Чонгуком останутся наедине, и уже обдумывал, как ему стоит извиняться, как вдруг отовсюду начали раздаваться громкие разговоры. Почему-то солдаты начали звать его по имени и что-то громко выкрикивать, но от шума у Чимина лишь разболелась голова. Он лишь мельком взглянул на образовавшуюся у входа в военный лагерь толпу, после чего спрятал лицо, уткнувшись в грудь Чонгука.       — Замолчали и расступились, — приказал Чонгук таким голосом, что никто не посмел ослушаться, и даже Чимину у него на руках захотелось как можно быстрее встать на ноги и убежать. Но Чонгук держал слишком крепко. В образовавшейся тишине он прошёл дальше, дошёл до домика и лишь там опустил Чимина, всё ещё завёрнутого в одну мантию, на кровать.       — Чонгук… — начал Чимин, пока Чонгук закрывал дверь, чтобы ни один особо любопытный солдат не заглянул внутрь. — Прости, я… — говорил Чимин, но прервался, когда Чонгук наконец посмотрел на него. Если бы его взгляд мог убивать, Чимин был бы давно мёртв.       — Чем ты думал, когда делал всё это? — Чонгук не кричал, но уж лучше бы он кричал, чем этот его намеренно спокойный голос, в глубине которого Чимин чувствовал опасность и злость. — Чимин, твою мать, чем ты думал, когда вытворял всё это?! Я оставил тебя, потому что понадеялся на твою благоразумность, но в итоге мне пришлось вытаскивать тебя, еле живого, из грёбаного ущелья! — если раньше Чимин надеялся, что крик вынести будет легче, то теперь он так не считал. Чонгук понемногу выходил из себя, расхаживая перед Чимином по комнате. — Почему ты не позвал меня сразу?! Срать я хотел на задание, и пусть оно хоть сотню раз провалится!       — Я позвал сразу, — осторожно упомянул Чимин.       — Ты воспользовался жетоном сразу, но позвал только тогда, когда оказался в воде! — Чонгук вынул из-за пазухи жетон и кинул его на кровать. На пол полетела мокрая одежда Чимина, которую Чонгук всё это время нёс с собой. — Ты чуть не умер, Чимин, ты хоть понимаешь это?! Когда я нашёл тебя, ты уже не дышал! — в глазах Чонгука полыхнул синий огонь, и Чимин сжался. — Почему ты никак не можешь осознать, что твоё геройство тут ни к чему?!       — Я не пытался геройствовать, — возразил Чимин. Ему было страшно, но он не хотел, чтобы Чонгук его неправильно понял. — Я…       — Поссоритесь потом, — в комнату вошёл Исин, тут же оказавшись рядом с Чимином. Он без стеснения распахнул мантию Чонгука, в которую был завёрнут парень, и на мгновение замер, после чего начал вытаскивать из мешочка цянькунь множество трав и мазей. Чимин осторожно посмотрел на Чонгука, но увидел лишь помрачневшего мужчину. Его взгляд был прикован к телу Чимина долгие секунды, после чего он взял какие-то травы из рук Исина и вышел из комнаты, чтобы приготовить отвар.       — Я ударился спиной, — негромко сказал Чимин. Исин кивнул, перевернул Чимина на бок и тихо выдохнул. — Всё так плохо?       — У тебя вся спина — сплошная гематома, — сказал Исин, стараясь покрыть всю спину мазью. — Хотя нет. Это относится ко всему твоему телу, — поправил себя Исин, распределяя мазь уже по всему телу Чимина. — Но ты удивительно крепкий, у тебя не сломана ни одна кость.       — Мне казалось, я переломал себе все рёбра, пока падал, — неловко признался Чимин, вспомнив о той боли, которая была в его теле после падения. Исин замер на секунду, после чего нахмурился и снова взял Чимина за запястье.       — Я ошибся, — кивнул Исин. — У тебя были сломаны кости, но они срослись, — целитель некоторое время смотрел на растерянного парня и наконец вздохнул. — Как много сил ты потратил?       — Думаешь, я сам себя восстановил? — удивлённо переспросил Чимин.       — Скорее всего. Если ты можешь лечить других, то себя уж подавно. Вот только вопрос в том, почему восстановление коснулось только сломанных костей и больше ничего? — Исин посмотрел на Чимина, взяв его руку, чтобы нанести заживляющую мазь. Чимин не знал, что ответить. Ему хотелось рассказать о произошедшем, но событий было так много, что это заняло бы довольно много времени.       — Я уничтожил тех четырёх злых духов, — коротко объяснил Чимин. — Скорее всего, все мои оставшиеся силы ушли на это, — Исин кивнул, приняв такой ответ, и продолжил наносить мазь на ладони Чимина. Вскоре в комнату вошёл Чонгук. Он лишь взглянул на спину Чимина, на его ладони и, не сказав ни слова, вышел. Не только из комнаты, но и из дома: Чимин услышал, как громко хлопнула входная дверь.       — Он сильно волновался, — упомянул Исин, когда Чимин вздрогнул от хлопка. — Ты бы видел его безумный взгляд, когда он прибежал, а тебя тут уже не было.       — Он думает, что я сделал это, чтобы погеройствовать, — с лёгкой обидой буркнул Чимин. — Он всё ещё считает меня ребёнком.       — Ничего подобного, — хмыкнул Исин. — Мне кажется, ему просто нужно время. Я никогда ещё не видел его настолько растерянным и испуганным, когда он вытащил тебя из воды, но не почувствовал дыхания. Он готов был меня убить, когда я сказал, что не успею спуститься и ему нужно действовать самому, — Чимин поджал губы. Он, конечно, знал, что Чонгук волновался, но не думал, что настолько. — Дай ему немного времени. Я уверен, он скоро сам придёт и извинится.       Чимин мог только кивнуть в ответ. На самом деле ему тоже нужно было немного времени, чтобы прийти в себя и хотя бы одеться: разговаривать и уж тем более ссориться голым ему не особо хотелось. Поэтому, когда Исин закончил с его ранами и дал выпить отвар, Чимин оделся в принесённые целителем простые одеяния и завернулся в одеяло: его всё ещё немного морозило после купания в столь ледяной воде.       Благодаря мазям Исина раны Чимина начали постепенно затягиваться, однако всё тело продолжало болеть. Поэтому Чимин погрузился в медитацию, чтобы немного отвлечься от неприятных ощущений и восполнить потраченные в бою силы. Им всем ещё нужно было обсудить произошедшее, понять, чьих рук это было дело, но пока что и Чонгуку, и Чимину нужно было время. По крайней мере, Чимин так думал в течение первой палочки благовоний, до тех пор, пока дверь комнаты не открылась и на пороге не оказался Чонгук.       Чимин тут же открыл глаза, уставившись на мужчину. Чонгук в ответ смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, от которого Чимину стало жутко неуютно. На самом деле, во время медитации Чимин собирался придумать, как извиняться перед Чонгуком и что ему говорить, однако мужчина решил иначе, совсем не дав Чимину времени собраться с мыслями, появившись на пороге слишком рано.       — Чонгук… Прости, я не… — Чимин прервался, когда Чонгук сделал шаг вперёд и в следующий же момент заключил его в объятия. Чимин удивлённо замер, неуверенно обхватив плечи Чонгука руками, ощущая крепкие, но вместе с тем осторожные объятия. — Чонгук? — тихонько спросил Чимин.       — Прости, — прошептал Чонгук, стиснув Чимина в объятиях чуть сильнее. Теперь это причиняло лёгкую боль, но Чимин не спешил просить Чонгука отстраниться. — Прости, я должен был прийти быстрее.       — Нет, что ты, это я виноват, что не позвал тебя сразу, — Чимин был растерян, не знал, что ему делать, и всё, что он понимал, — ему не хотелось, чтобы Чонгук винил себя в произошедшем. Вот только Чонгук так не считал.       — Я не должен был тебя оставлять, — покачал головой Чонгук. — Я должен был сразу положиться на свои ощущения и пойти к ущелью, а не в лагерь, — Чонгук тяжело выдохнул. Чимин ощущал лёгкую дрожь его тела, что ещё сильнее сбило парня с толку. — Прости, ты…       — Но ты же успел, — возразил Чимин, не позволив Чонгуку продолжать. — Ты успел. Я в порядке.       — Это ты называешь «в порядке»? — Чонгук отстранился, осмотрев Чимина. Он не мог увидеть всех ссадин и синяков, которые покрывали всё тело парня, но даже рук и лица Чонгуку было достаточно. Чимин ещё никогда не видел у Чонгука такого взгляда. И он не мог понять, почему старший на него смотрел так, словно виновен во всех преступлениях в мире. — Ты едва не умер.       — Не умер же. Тем более даже если бы я умер, Сюньбао жив…       — Да плевать я хотел на Сюньбао! — Чонгук шумно вздохнул и сел на край кровати, зарывшись пальцами в волосы. — Как ты можешь относиться к этому так? — Чонгук повернул голову к Чимину. В его взгляде было столько боли, столько отчаяния, что Чимин потрясённо замер. Все слова, которые он хотел сказать ещё несколько секунд назад, вдруг испарились из его головы. — Почему ты продолжаешь думать, что мне есть дело до Сюньбао, Чэньлу, этого пути или хотя бы этой грёбаной империи? Для меня важен только ты и никто больше. Если ты умрёшь… — Чонгук запнулся, закрыл глаза и опустил голову. — Я этого не перенесу, — прошептал Чонгук.       Чимин забыл, как дышать. Слова Чонгука были такими тихими и одновременно громкими в тишине комнаты, что оглушили Чимина. Это было совсем не то, что Чимин ожидал услышать от Чонгука когда-либо, не важно: в прошлом, настоящем или будущем — Чимин даже не думал о том, что эти слова хоть когда-то в этой вечности будут произнесены для него. Кем угодно, но не Чонгуком.       Что Чимин должен был сказать? Что он должен был сделать? Как вообще он должен был на это реагировать?       Чимину казалось, что он уже достаточно вырос, чтобы уметь совладать со своими эмоциями и чувствами, но эти слова были столь неожиданными, что Чимин вернулся в то время, когда он подчинялся одним лишь эмоциям и совсем не мог их контролировать. Иначе по щекам Чимина не текли бы слёзы, иначе его руки не дрожали бы так сильно.       Не найдя лучшего решения, Чимин приблизился к Чонгуку и просто его обнял, ощущая чужую дрожь. Когда Исин сказал, что Чонгуку нужно время, Чимин не задумался о том, что время Чонгуку нужно не для усмирения своей злости, а для попытки справиться со своей болью и отчаянием, с виной, что он не справился. Что почти позволил Чимину умереть.       — Я не умру, — тихо сказал Чимин, уткнувшись носом во всё ещё влажные волосы Чонгука. — Я выживу любой ценой, — прошептал Чимин, закрыв глаза. Слёзы скользнули по его щекам.       Чонгук, услышав его первый едва слышимый всхлип, притянул Чимина ближе, усадив его себе на колени. Он так трепетно прижимал Чимина к себе, так отчаянно цеплялся за одежду на его спине, что Чимину казалось, будто всё происходящее — сладкий сон, от которого он скоро должен пробудиться. Но сон всё никак не заканчивался, и ощущения были настолько яркие, что Чимин почти задыхался от их обилия.       Чонгук вдруг сделал глубокий вдох и запрокинул голову назад, шмыгнув носом. Чимин боялся поднять на него взгляд, продолжая тихо всхлипывать ему в шею. Потому что Чимин знал. Он знал, что Чонгук плакал, сжимая его в своих руках. И это не было тем, что Чимин мог бы вынести. Стоит Чимину только увидеть слёзы Чонгука — это будет тем, что разобьёт парня.       — Почему ты решил пойти туда в одиночку? — наконец тихо спросил Чонгук, поглаживая Чимина по спине.       — Я не мог по-другому, — в тон ему ответил парень. — Они уже убили нескольких человек и ранили других. Если бы я не увёл их из военного лагеря, жертв было бы больше. Но у меня даже в мыслях не было вступать с ними в бой: я понимал, что не справлюсь. А потом я упал в ущелье и у меня не осталось выбора. Я смог выбраться на какой-то камень, хотел подождать тебя там, но они начали лезть по стенам, поэтому мне пришлось вступить в бой.       — Как ты их уничтожил? Судя по словам Исина, они были сильнее тебя, — Чимин почувствовал, как руки Чонгука на его спине замерли.       — Я не использовал ци, — осторожно начал объяснять Чимин. — Я использовал свои силы. До последнего не был уверен в том, что у меня получится, но иначе они разорвали бы меня, — Чонгук крепче прижал Чимина к себе, тяжело вздохнув. — Я не знаю почему, но они взрывались, когда я их уничтожал. И один из них подобрался слишком близко, поэтому меня скинуло с камня.       Чимин замолчал, Чонгук молчал тоже. Между ними повисла тишина, только теперь, в отличие от тишины в начале, она не напрягала, наоборот — расслабляла. Под ласковыми поглаживаниями Чимин смог успокоиться окончательно, однако слезать с колен Чонгука не хотел. Если ему выпала такая возможность, отказываться от неё он не собирался.       — Ты поступил правильно, — всё же заговорил Чонгук. — Ты спас много людей и принимал быстрые и вместе с тем правильные решения, — Чонгук помолчал несколько секунд, после чего продолжил: — Прости, что накричал на тебя и сказал те слова. Я никогда не считал, что ты можешь поступить настолько безрассудно без причины. Я просто… испугался, — выдохнул Чонгук, сильнее сжав Чимина в своих руках. — Но прошу тебя, в следующий раз постарайся дождаться меня или кого-нибудь из остальных.       — У меня не было выбора, — Чимин слегка надул губы, невольно коснувшись шеи Чонгука. Едва он ощутил тепло чужой кожи, сразу же чуть отстранился.       — Я понимаю, но я говорю на случай, если у тебя будет выбор, — Чонгук коснулся губами макушки Чимина. — Ты хорошо справился, — похвалил его Чонгук, и Чимин не смог сдержать счастливую улыбку, прижавшись к Чонгуку ближе, перекинув через его бёдра одну ногу. — Решил вспомнить детство? — усмехнулся Чонгук, поправив Чимина на своих коленях, пока парень обхватывал его ногами, теперь обнимая всеми конечностями. — Тебе уже не три года, чтобы так кататься на мне.       — А ты против? — спросил Чимин, заранее зная ответ.       — Конечно нет, — хмыкнул Чонгук, поглаживая поясницу Чимина.       Грудь Чимина заполнило настолько тёплое чувство, что согрело его изнутри, позволив забыть обо всех проблемах этого дня. Его тело больше не болело так сильно рядом с Чонгуком, так же как и душа находила покой, когда рядом оказывался Чонгук или мысли Чимина хоть как-то его касались. Ведь лишь благодаря воспоминаниям о Чонгуке Чимин смог собраться и даже улыбнуться в тот момент, когда выхода, казалось, не было.       — Когда я упал в ущелье, я подумал, что ты меня посадишь под замок, — с улыбкой произнёс Чимин, уложив голову на плечо Чонгука.       — Теперь будем ходить с тобой за ручку, чтобы ты точно не влип в неприятности, — усмехнулся Чонгук, запустив пальцы в волосы Чимина. Он ласково перебирал пряди, расслабляя парня ещё сильнее, и Чимин бы уснул, если бы не с грохотом открывшаяся дверь. На пороге стояла запыхавшаяся Юэхэ.       — Вы почему здесь?! — девушка нахмурилась. — Духи из мешка улетели в город! Мы никак не можем выловить всех, и нам нужна помощь, а вы тут ничего не делаете?!       — Чимин и так пострадал, — спокойно возразил Чонгук, ничуть не удивившись внезапному известию. — Справляйтесь без нас, — категорично произнёс он.       — Нам нужна помощь! — возразила Юэхэ.       — Чем меньше ты будешь болтать, тем больше сможешь сделать, — Чонгук махнул на неё рукой, совсем не собираясь подниматься. Девушка недовольно запыхтела, но больше не сказала ни слова, громко захлопнула за собой дверь и вылетела из дома. На лице Чонгука не дрогнул ни один мускул. Он как сидел, поглаживая Чимина на своих коленях, так и продолжал сидеть.       — Злые духи в городе? — Чимин выпрямился, заглянув в глаза тяжело вздохнувшего Чонгука.       — Ты ранен и не успел восстановить силы. А одного я тебя теперь тем более не оставлю: мало того, что где-то поблизости Киллиан, так ещё вокруг нечисть гуляет, — Чонгук надавил на голову Чимина, уложив её обратно на своё плечо. Но парень упрямо выпрямился снова.       — Чонгук, я видел силу этих злых духов, — серьёзно произнёс Чимин. — Они убьют много людей.       — Ну, значит, городу не повезло, — пожал плечами Чонгук. Чимин никогда бы не подумал, что услышит от Чонгука нечто подобное, но теперь, когда выбор стоял между безопасностью города и сохранностью Чимина, Чонгук без сомнений выбирал второе.       — Где мешочек для духов? — вспомнил Чимин.       — Ты не успокоишься? — в последней надежде спросил Чонгук. Чимин покачал головой, и Чонгук со вздохом пересадил Чимина на кровать, а сам ненадолго ушёл, вернувшись с пустым мешочком для духов. — Исин подобрал его, когда осматривал раненых, — Чимин кивнул и взял мешочек. Он постарался установить с ним связь, чтобы понять, что произошло, однако у него было слишком мало сил, чтобы сделать хоть что-то. Если он использует ещё немного, то это не обернётся ничем хорошим для его тела.       — Ну почему сейчас, — захныкал Чимин. Он набрал в лёгкие побольше воздуха, собираясь с силами, и положил руку поверх мешочка, как вдруг ощутил распространяющееся тепло от второй ладони. Чимин удивлённо замер.       — Между нами связь. Может быть, моя энергия не будет настолько нестабильной, как чужая, — пояснил Чонгук. Он перехватил руку Чимина поудобнее и переплёл с ним пальцы. Тепло стало сильнее, меридианы Чимина начали заполняться чужой ци, которую, на удивление, его тело не отторгало. Наоборот, принимало с готовностью, словно Чимин занимался медитацией в этот самый момент. — Давай, делай, что хотел, — кивнул Чонгук. Чимин на секунду потерял дар речи, после чего расплылся в широкой и счастливой улыбке.       Как же он любит этого мужчину.       Больше не тратя ни секунды, Чимин установил связь с мешочком и прикрыл глаза. Он не делал этого раньше, поэтому не был уверен, что у него получится, и в первые секунды не происходило ровным счётом ничего. Чимин не знал, чего хотел этим добиться, но ему казалось, что если они узнают причину, почему мешочек для духов был открыт, им будет легче справиться с последствиями. Ведь если это всё дело рук Киллиана, то, скорее всего, поможет лишь полное уничтожение всех злых духов.       Когда по прошествии минуты всё ещё ничего не происходило, Чимин хотел уже перейти к другим методам, которые он придумал бы на ходу, как вдруг перед глазами начали мелькать смутные картины, словно он видел какой-то непонятный сон. Это были странные ощущения: со всех сторон на него что-то давило, и Чимин неприятно поморщился, собираясь всё оборвать. Всё равно он видел лишь темноту с какими-то непонятными отблесками, как в глаза ему ударил свет.       Чимин зажмурился сильнее, однако свет шёл не извне — он словно отпечатался на внутренней стороне века, попадая сразу в глаз. Как только Чимин немного привык к яркости, он увидел то, что заставило его удивлённо вскинуть брови. Это был он. Он, а ещё Чонгук и Умин, уходящие всё дальше. Тогда Чимин вспомнил: когда он искал мазь Исина, у него уже выпала чернильница, и сам он этого не заметил — это обнаружил Умин. Вот только Умин обиделся и до самого конца их пути к дому генерала не смотрел на Чимина. Должно быть, именно тогда он обронил мешочек, не заметив этого.       Перед глазами всё снова замелькало: мимо проходили люди, и некоторые случайно пинали мешочек, пока вдруг весь мир перед глазами Чимина не затрясся, и он понял, что оказался в чьих-то руках. И Чимин знал этого человека. Это был один из мужчин, которые первыми подверглись воздействию злых духов — тот самый, скинувший Чимина с камня.       — Вы только посмотрите, — протянул он, ухмыльнувшись. — Неужели та потаскуха настолько купается в шелках, что не следит за своими деньгами?       — Нам же легче: не придётся залезать в его дом, — хмыкнул второй, выхватив мешочек из рук товарища. Первый нахмурился и уже протянул руку, чтобы вернуть себе находку, как рядом послышался голос Моу.       — Что у вас? — спросил Моу, стараясь рассмотреть, что мужчина держал в руках, но тот быстро запихнул мешочек себе за пазуху. Больше Чимин ничего не видел, лишь ощущал неприятную потную липкость и мерзкое тепло чужого тела. Невольно Чимин подумал, что прижаться вот так к Чонгуку было бы весьма приятно.       — Иди куда шёл, Тяньюй, — между тем разговор продолжался, и Чимину оставалось лишь слушать его.       — Я пытался вас спасти, — Моу был недоволен. — И командир Жуан тоже.       — Вы просто два пиздабола, — грубо выплюнул тот, к груди которого был прижат мешочек для духов. — Не лезь больше к нам, если не хочешь проблем.       — Проблем? Это у вас будут проблемы, — прорычал Моу. Их словесная перебранка продолжалась до тех пор, пока кто-то из четверых мужчин не шепнул: «Главнокомандующий Чон», после чего послышался шум торопливых шагов. Перед глазами Чимина снова всё замельтешило, остановившись уже на другом моменте.       Теперь мешочек лежал на каком-то нагретом солнцем камне. Мужчины окружили его и о чём-то живо спорили. Из их громкого шёпота Чимин понял, что они делили добычу и гадали, как много золота в этом мешочке. Они, кажется, совсем не торопились, и было понятно почему: в то время Чимин с группой людей ушли на тренировку к дальнему полю, так что солдат в военном лагере почти не осталось, лишь группа девушек и несколько недавно начавших тренировки рядовых. Наконец мужчины решились. Они потянулись к мешочку, и прежде чем кто-то из них успел его коснуться, Чимин прервал связь, открыв глаза.       — Это не Киллиан, — сказал Чимин. — У меня выпал мешочек, когда я искал мазь, и они его подобрали, — Чимин вздохнул. Всё произошло именно так, как он и говорил. Он потерял то, из-за чего у него появилось много проблем. — Они сами разрушили печать, когда открыли мешочек, — должно быть, Чимин не почувствовал разрушение печати из-за мощной волны тёмной ци, которую в тот момент ощутили все. Поэтому до сих пор ему приходилось лишь гадать, был ли в этом замешан его мешочек со злыми духами. — Если так, то, может быть, я смогу вернуть всё обратно.       — Каким образом? — нахмурившись, спросил Чонгук. Чимин немного подумал и всё же потянулся к своим одеяниям.       — Ещё когда мы были в Лаосэнь Лин, то в библиотеке их ордена я много читал, — начал рассказывать Чимин. Он долго рылся в рукаве в поиске нужной вещи. — И как-то раз я забрёл в дальнюю часть библиотеки, где давно никто не бывал. Я ради интереса взял одну из книг, а когда понял, о чём она, в библиотеку спустился Исин, так что я испугался и спрятал её, а потом забыл, — признался Чимин и наконец нащупал книгу, тут же вытянув её из рукава. — Мне кажется, она может нам помочь, — Чимин открыл книгу на первой странице, собираясь сразу начать искать хоть что-то.       Вот только, опустив глаза, Чимин не увидел там текста. Вместо него Чимин увидел картинки. Картинки с двумя мужчинами, слившимися в глубоком поцелуе, полностью нагих. Их члены были плотно прижаты друг к другу, и рука одного из мужчин обхватывала оба члена. Именно в такой позе застыли люди на первой картинке. На второй всё было интереснее. Двое мужчин всё так же целовались, лаская друг друга руками, вот только член одного из них был в анусе второго.       Комната погрузилась в тишину. Щёки Чимина неумолимо заливал жгучий румянец, и он от смущения забыл не то что закрыть книгу — он не помнил даже, как дышать.       — Ты уверен, что сейчас это может помочь? — со смешком Чонгук прервал неловкую тишину. Чимин зажмурился, как если бы это могло помочь, однако когда он открыл глаза снова, он всё ещё держал в руках книгу. — Не думал, что у тебя хватает времени на…       — Нет! — смущённо выкрикнул Чимин, быстро закрыл книгу и откинул её подальше, но та, как назло, раскрылась где-то на середине, открыв вид на уже большую картинку, расположенную на двух страницах. На ней один мужчина брал второго уже со спины, схватившись за бёдра нижнего. — Нет! — ещё раз зачем-то повторил Чимин, кинулся к книжке и смущённо забегал глазами по всей комнате в попытке понять, что делать. Ему хотелось сжечь эту книгу.       — И часто она тебе помогает? — еле сдерживая смех, спросил Чонгук. Чимин тихо взвыл, подбежал к своим одеяниям и поспешно вытащил самовоспламеняющийся талисман, собираясь прямо сейчас сжечь то, что Чонгук никогда не должен был видеть, как вдруг старший поднялся с кровати и осторожно забрал из рук Чимина книгу. Парень готов был умереть со стыда. — Оставь. Если это было в библиотеке ордена Лаосэнь Лин, значит, это что-то редкое, — Чонгук невозмутимо пролистал страницы, остановившись на одной особо занятной картинке. — Ого, даже так?       — Чонгук! — смущённо воскликнул Чимин. Всё его лицо пылало. Казалось, он прямо сейчас сгорит заживо.       — Что? Разве мне нельзя это посмотреть? Или тебе можно, а мне нельзя? — Чонгук выгнул бровь, провокационно взглянув на Чимина. Если раньше Чимин был смущён в крайней степени, то теперь он едва ли сознание не терял от того количества крови, что прилила к его лицу.       — Чонгук, нам нужно спасти город! — Чимин попытался воззвать к здравому смыслу Чонгука, вместе с тем стараясь отобрать у старшего книгу. Но тот вскинул руку вверх, не позволяя Чимину дотянуться до занятного сборника. — Чонгук! — прикрикнул Чимин, подпрыгивая в попытке вырвать книгу, однако Чонгук слегка отклонился назад с озорной улыбкой.       — Спасение города может подождать, — хмыкнул Чонгук и поднял голову, рассматривая картинки. — Вот это да, — отозвался он. У Чимина, кажется, от смущения повалил пар из ушей. Он предпринял ещё одну попытку добраться до книги — подпрыгнул выше, однако не рассчитал, что Чонгук, и так стоящий на ногах нетвёрдо, так ещё с ним, навалившимся сверху, уж точно не сможет удержаться прямо.       Чимин успел только испуганно взвизгнуть и зажмуриться, как они с Чонгуком уже оказались на кровати. Старший крепко прижимал Чимина к своей груди, чтобы тот не поранился, так что сборник Лунъяна всё же выскользнул у него из рук и теперь валялся рядом с ними на кровати.       — Так сразу? — усмехнулся Чонгук. Его рука скользнула по талии Чимина, переходя на поясницу и словно собираясь опуститься ещё ниже, но прежде чем это случилось, Чимин мигом соскочил с разразившегося хохотом Чонгука, схватил сборник Лунъяна и сунул его обратно в рукав, вытащив вместо него уже другую книгу. Чонгук, развалившийся на кровати, продолжал смеяться, забавляясь над смущённым Чимином, чьё лицо всё было красным, а взгляд в панике бегал по всей комнате.       — Нам нужно заняться делом, — смущённо буркнул Чимин.       — Так мы вроде и собирались? — со смешком сказал Чонгук. Чимин поджал губы, с долей обиды взглянув на Чонгука. — Хорошо-хорошо, прости, — Чонгук стёр выступившие от смеха слёзы с уголков глаз и сел на кровати. — Иди сюда, займёмся делом, — Чонгук ухмыльнулся уголком губ, отчего весь жар вернулся на щёки Чимина, но всё же парень пересилил себя, сев рядом с Чонгуком.       — Я не уверен, что тут будет то, что сможет помочь, но всё же лучше попытаться, — Чимин открыл книгу на первой странице, и вместе с Чонгуком они начали искать то, чего могло даже не быть в этой книге. Ни один из них не знал, что они искали, однако чётко понимали, что это как-то должно было быть связано с управлением злыми духами.       Они работали вдвоём: пока один читал левую страницу, другой выискивал сведения на второй, так что дело шло быстро. На середине книги они нашли что-то похожее на то, что им было нужно, но, вчитавшись получше, поняли, что это было не тем, так что они продолжили читать. И когда книга уже подходила к концу, все надежды Чимина начали испаряться, всё воодушевление пропало. Его плечи осунулись от осознания бесполезно потраченного времени.       — Мы ещё не дошли до конца, — Чонгук провёл по спине Чимина в ненавязчивом поддерживающем жесте. — К тому же сегодня ты уже сделал достаточно. Нужно же и другим что-то оставить, — Чонгук улыбнулся и перевернул страницу.       — Это оно! — тут же воскликнул Чимин, увидев один только заголовок. Чонгук слегка вздрогнул от неожиданного крика Чимина, и перевёл взгляд на книгу, вместе с Чимином вчитываясь в текст.       — Это опасно, — нахмурился Чонгук. Чимин тоже это понимал. Тёмный путь сам по себе не мог быть безопасным. Поэтому, только открывая книгу, Чимин уже был готов к опасности, так что содержание этой страницы его не испугало. Здесь подробно описывался способ управления злыми духами через связь, похожую на ту, что устанавливал заклинатель между собой и своим духовным оружием. Однако, в отличие от светлого пути, на тёмном пути эта связь была куда опаснее. Таким образом, энергия тёмного заклинателя смешивалась с затаённой злобой, отчего человека могло настигнуть искажение ци. Поэтому для этого способа требовалось владение невероятным самоконтролем, чтобы иметь возможность противостоять затаённой злобе.       — Подожди, читай дальше, — Чимин ткнул пальцем в то, что говорилось следом. Однако на тёмный путь становились не от хорошей жизни и не от невероятных успехов на светлом пути: кому нужно сворачивать на опасную и извилистую дорожку, если она так же трудна, как протоптанная широкая дорога? Тёмный путь всегда был легче в освоении и приносил куда больше результатов, чем правильный, поэтому некоторые заклинатели сворачивали на него, пренебрегая предупреждениями, за что порой платили своей жизнью.       Как и во всех других случаях, в этом тоже был простой способ овладеть контролем над злыми духами. Это был предмет, через который устанавливалась связь. Таким образом, тёмному заклинателю необходимо было лишь «поймать» тёмного духа в этот предмет, связать его с ним, после чего требовались лишь небольшие усилия, чтобы при управлении не потерять рассудок.       — Чимин, — серьёзно начал Чонгук, но прервался от поднявшегося на него горящего взгляда.       — Господин Ян всё сделал за нас. Через этот мешочек можно управлять теми злыми духами, которые были тут, — поспешно начал говорить Чимин. — Я уже делал нечто подобное, когда хотел понять, как именно господин Ян это делал. Поэтому я знаю, как бороться с затаённой злобой.       — Почему ты ничего не говорил? — нахмурился Чонгук.       — Случая не представилось, — отмахнулся Чимин и уже потянулся к мешочку, однако Чонгук схватил его за запястье.       — Чимин, — с нажимом произнёс Чонгук. — Это опасно.       — Всё, что мы делаем, — опасно, — возразил Чимин.       — Ты обещал, — предпринял ещё одну попытку Чонгук.       — Мне сейчас не грозит опасность, — парировал Чимин.       — Зато будет, когда ты сделаешь это, — Чонгук кивнул на мешочек. Его взгляд был всё таким же хмурым.       — Чонгук, я уже делал нечто подобное, и тогда я был в полном порядке. К тому же сейчас рядом со мной ты, и в случае чего ты мне поможешь, — Чимин заглянул в глаза Чонгуку, но они до сих пор были полны сомнений. — Я закончу сразу, как пойму, что мне сложно, — пообещал Чимин.       — Ты точно меня в могилу сведёшь, — вздохнул Чонгук, сдаваясь. Но руку Чимина он не отпустил. Вместо этого Чонгук переплёл с ним пальцы, и Чимин вновь ощутил тёплый поток ци, наполняющий его меридианы. — Давай, только осторожно. И помни свои слова: заканчивай сразу, как поймёшь, что что-то идёт не так, — Чонгук прищурился, и Чимин с готовностью кивнул, занося вторую руку над мешочком.       Он делал это уже не в первый раз, поэтому был готов к той затаённой злобе, которая наполняла этот предмет. Чимин выровнял дыхание, успокоил сердцебиение и прикрыл глаза, устанавливая более глубокую связь, через которую мог почувствовать вырвавшихся из мешочка злых духов, посмотреть их глазами, ощутить то, что наполняло их души, пусть и не с такой силой, с которой их переполняла злоба ко всему живому.       Как оказалось, некоторых злых духов уже успели уничтожить, однако некоторые продолжали бесчинствовать, вселяясь в разных людей, иссушая их и переходя дальше к следующему человеку. Порой они «запирали» себя в телах людей на более продолжительное время, чтобы успеть уничтожить всех вокруг, не гнушаясь даже стариками и беззащитными детьми. Особенно много пострадавших было в отдалённых частях города, где находилось больше всего слабых бедняков.       Чимин нахмурился и тут же почувствовал, как Чонгук чуть сильнее сжал его ладонь. От этого крохотного действия грудь Чимина наполнилась теплом, и он на мгновение потерял связь со злыми духами, однако быстро её восстановил. До этого он ни разу не управлял своим луком на расстоянии, да и управлял он им всего один раз, что значительно усложнило задачу. Теперь же Чимину нужно было следить не за одним злым духом, а за всеми сразу. Вот только внимание Чимина так сильно рассеивалось, что ни один из них никак не реагировал на его попытки приказать им вернуться в мешочек.       Тогда Чимин решил сосредоточиться на одном. Он выбрал самого буйного, направив все свои силы на управление им. Поначалу ничего не происходило: тот как раздирал человеческую плоть, так и продолжал раздирать, однако стоило Чимину приложить чуть больше сил, как злой дух внезапно остановился. Чимин чувствовал, как он сопротивлялся: почувствовав свободу, он не хотел возвращаться в свою темницу, но Чимин продолжал давить на него, и злой дух с рёвом покинул тело ослабленного человека. Теперь, когда тот не был заперт в чужом теле, управлять им было легче. Подобно стреле, тёмный туман в один миг преодолевал несколько десятков чжанов, так что уже спустя пару-тройку секунд он с тихим визгом оказался в мешочке.       Поняв, что нужно было делать, Чимин тихо выдохнул и сосредоточился сразу на трёх злых духах, не запертых в телах людей. Из-за того, что Чимин управлял сразу тремя, они оказались в мешочке лишь через минуту, однако, как бы те ни сопротивлялись, всё же Чимин смог запереть их внутри. Так же он поступил со всеми оставшимися: заставил всех покинуть тела людей и вернуться в мешочек, а после надёжно запер их там.       Как только Чимин открыл глаза, его связь с мешочком разрушилась, поэтому он быстро потянул за завязки и, крепко удерживая его закрытым, наложил печать. Только после этого Чимин расслабленно выдохнул, взвесил в руке предмет и кивнул сам себе, привыкая к новому весу. Раньше он таким образом проверял, все ли злые духи на месте и точно ли никто не умудрился сбежать.       — Всё? — спросил Чонгук, до этого молчаливо наблюдавший за Чимином.       — Всё, — удовлетворённо кивнул парень. Кажется, он ещё никогда не был настолько доволен проделанной работой. — Но там осталось много раненых, — улыбка с лица Чимина пропала. Он поджал губы, представив, насколько много жертв было этим вечером из-за действий всего лишь небольшой кучки озлобленных мужчин, желающих поживиться краденым.       — Это уже проблемы Исина и остальных целителей, — возразил Чонгук и за руку потянул Чимина на кровать. — Сегодня с тебя хватит, — Чонгук укрыл Чимина одеялом, подоткнув его со всех сторон.       — Я бы смог помочь…       — Чимин, — оборвал его Чонгук. — Ты сделал достаточно. Отдохни, наберись сил, — Чонгук перевёл на него взгляд с пляшущими в них смешинками. Чимин ощутил недоброе предчувствие. — И расскажи мне, что ты хотел делать с той куртизанкой, — с ухмылкой закончил Чонгук.       — Чонгук! — смущённо воскликнул Чимин, закрыв лицо руками. Перед глазами против его воли всплыли воспоминания об одном из самых постыдных моментов всей его жизни.       — Нет, мне в самом деле интересно, — продолжал настаивать Чонгук. — Я думал, ты пошёл выполнять задание, а ты, оказывается…       — Нет! — поспешно прервал его Чимин. Он слегка отодвинул указательный палец, сквозь небольшую щель наблюдая за Чонгуком. На большее он не был готов: точно сгорит со стыда. — Я хотел заплатить ей и извиниться. Может быть, сказал бы, что не хотел показаться перед вами слабаком или признался бы в своей ориентации… Но я не успел! — возмутился Чимин. — Как только мы зашли, она сразу!.. Я не успел осознать, как она поцеловала меня! — Чимин убрал руки от лица и возмущённо стукнул кулаком о кровать. Чонгук со смешливой улыбкой наблюдал за тем, как парень выражал своё недовольство первым недоопытом. — А потом, — Чимин смущённо зажмурился, — я хотел её оттолкнуть, поэтому… — Чимин выставил руки вперёд. Чонгуку потребовалась секунда, чтобы понять, почему парень зарделся ещё сильнее. Он разразился громким хохотом.       — Ты же вроде близко общался с А-Чунь, — сквозь смех заметил Чонгук.       — Но у неё!.. Она была ещё маленькой и не такой! — оправдывался Чимин. — Тем более она всегда знала о моих предпочтениях! — Чонгук рассмеялся ещё сильнее, заставив щёки Чимина заалеть ещё больше.       — И что было дальше? — словно слушая самую смешную и интересную шутку в мире, спросил Чонгук.       — Потом она издала странный… — Чимин запнулся. Конечно же, он знал, что это был за звук. Он поджал губы и отвёл взгляд. — Она подумала, что я ласкаю её, поэтому начала стонать, — уже без прежнего смущения и стыда продолжил Чимин. Так вот что ощущал Чонгук в тот раз.       — Чимин? — веселье Чонгука пропало. Он коснулся плеча Чимина, но парень лишь повёл им, продолжив говорить.       — Тогда я надавил ей на плечи, но она, видимо, подумала о чём-то другом, поэтому встала на колени и начала раздевать меня. Я был так напуган и сбит с толку, что не сразу понял, что она хочет сделать. Поэтому, когда она начала ко мне прикасаться, я попытался отстраниться, но позади меня была дверь, а потом ты сам знаешь, — закончил Чимин с погасшим взглядом.       — Чимин, если тебе неудобно, я не буду затрагивать эту тему — ты только скажи. Не нужно молчать, если тебе что-то не нравится, — Чонгук выслушал Чимина до конца, но не позволил ему вновь увильнуть от вопроса.       — Это… Мне неловко и стыдно, но всё в порядке, — уклончиво ответил Чимин, однако Чонгука это не устроило. Он продолжал смотреть на Чимина, так что парень тихо вздохнул и прикрыл глаза. — Я видел тебя с Яньлинь. В тот день, когда я напился и признался тебе, я видел, как вы уединились в кустах, — Чимин не видел лица Чонгука и, по правде говоря, не особо хотел. — Просто вспомнил, что ты тоже трогал её так, как я случайно дотронулся до той девушки.       — Чимин, — вздохнул Чонгук. Чимин услышал, как тот провёл по своему лицу, прогоняя усталость. — Между нами не было любви.       — Но вы с ней… — Чимин поджал губы, не в силах заставить себя продолжить.       — Да, но мы получали физическое удовольствие. Просто получали необходимое нам обоим тепло и ласку.       — Ты ей нравился.       — Но она мне нет, и она об этом знала. Вначале мы с ней всё обговорили и договорились, что между нами только физическая близость, ничего более, — Чонгук поставил руку куда-то рядом с плечом Чимина, кажется не решившись до него дотронуться. — Я знаю, что от этого тебе не будет легче, но я не хочу, чтобы ты думал об этом как о чём-то большем, — Чонгук ненадолго замолчал. — Если бы я знал о твоих чувствах раньше, то не согласился бы на это.       — Не стоит отказывать себе в удовольствии только из-за моих чувств, — Чимин открыл глаза, но не решался посмотреть на Чонгука. — Я не хочу, чтобы мои чувства стали преградой для твоего счастья.       — С ней не было счастья, — поправил его Чонгук. — С ней было удовольствие.       Чимин промолчал.       — Прости, — Чонгук с тихим вздохом поднялся с кровати.       — Не извиняйся, — покачал головой Чимин. — Я не хочу, чтобы ты за это извинялся, — Чимин несмело всё же взглянул на Чонгука, встретив его прямой взгляд. — Ты не виноват в том, что я полюбил тебя, — Чонгук долго смотрел на Чимина каким-то странным взглядом, который парень всё никак не мог понять, сколько бы его ни встречал. Так и в этот раз Чимин не смог понять, что же Чонгук испытывал.       — Хорошо, — наконец кивнул Чонгук. — Я принесу тебе ужин. Никуда не уходи и даже не вставай, — Чонгук с прищуром посмотрел на Чимина. — Иначе в следующий раз привяжу тебя к кровати, — Чонгук произнёс это с многозначительной ухмылкой, от которой щёки Чимина зарделись, а былой грусти как не бывало. — Или позову Умина присматривать за тобой. Он обиделся и теперь вряд ли выпустит тебя из кровати, как бы ты ни просил его, — хмыкнул Чонгук и вышел из комнаты прежде, чем Чимин успел бы завалить его вопросами о мальчике, о котором он успел забыть за время всех его приключений этим вечером.       Оставшись в одиночестве, Чимин невольно погрузился в свои мысли, задумчиво водя по одеялу пальцем. Когда они прибыли в Цзяньбин и Чимин случайно подслушал чужой разговор, он не мог определиться, как ему относиться к просьбе Яньлинь, особенно теперь, когда Чимин точно знал, как Чонгук относился ко всему, что между ними было. Яньлинь ведь сразу дала понять, что она влюблена, и пусть не просила ответных чувств, но Чимин был уверен, что всё же Чонгук чувствовал к ней нечто большее, чем простое физическое влечение. Чимину казалось, что они именно на этом и сошлись.       Но теперь, зная их историю, зная о чувствах Чонгука, которых не было, Чимин не мог отделаться от мысли об их сходстве с Яньлинь. Ведь он тоже любит Чонгука, однако его чувства невзаимны. И всё же Чимин пошёл на то, что могло разбить ему сердце — он поцеловал Чонгука. А старший лишь дал Чимину то, в чём он нуждался, так же как и Яньлинь. Чонгук не чувствовал ничего ни к одному из них и всё же позволял обоим ощутить такое необходимое им кратковременное счастье.       Теперь Чимин точно не мог осуждать Яньлинь за её выбор. Не тогда, когда сам он поступил так же.       На самом деле Чимину было даже стыдно за то, что он сделал. Ранее он почему-то никогда не задумывался о чувствах Чонгука, но сейчас… Как будет чувствовать себя человек, знающий, что непременно причинит боль другому? Они с Яньлинь просто использовали Чонгука в своих интересах, гоняясь за своим мимолётным счастьем, но думали ли они о Чонгуке, который всё это время наблюдал за тем, как медленно разрушал небезразличных ему людей? Чимин не думал и сомневался, что думала Яньлинь.       Чимин пристыженно поджал губы. Он ведь так часто говорил Чонгуку о своей любви, и каждый раз Чимин не задумывался о чувствах самого Чонгука, волнуясь лишь о своей неразделённой любви. Чимину было достаточно чужой улыбки, чтобы подумать, что Чонгук в порядке. Вот только это ведь Чонгуку приходилось держать на своих плечах столь тяжёлую ношу от осознания, что он — причина боли и слёз дорогого ему человека.       Чем больше Чимин думал, тем хуже становилось его настроение. Чимину совсем не хотелось, чтобы Чонгук вернулся и увидел его расстроенным, поэтому он поднялся и принялся бродить по комнате, стараясь разогнать тоску. Он ходил то в одну, то в другую сторону, пока не почувствовал, как его начало слегка потряхивать от холода. Всё же ночью в горах становилось куда холоднее, а мокрые волосы Чимина только усугубляли ситуацию, пропитывая одежду влагой.       Чимин передёрнул плечами и вернулся на кровать, свесив ноги. На самом деле ему хотелось поскорее уснуть от усталости, но в то же время его переполняло необъяснимое желание поговорить с Чонгуком. У него не было определённой темы, которую он хотел бы обсудить. Ему просто хотелось почувствовать тепло от разговора с Чонгуком, вспомнить их прошлое и просто провести время рядом со старшим.       С губ Чимина сорвался тихий вздох, за которым внезапно последовал испуганный крик.       Ногу Чимина обдало трупным холодом: кто-то схватился за неё.       Чимин в ужасе подорвался с места, но кто-то дёрнул его за ногу, роняя его на пол, и парень не успел раскрыть рот для очередного крика, как из темноты под кроватью показалось мертвенно-бледное лицо с пустыми глазницами. Оно двигалось так быстро, что Чимин не успел осознать, как призрак оказался на нём, а его бледная рука прижалась к губам Чимина.       — Тише, — прохрипел злой дух, приблизившись к уху Чимина. — Хозяин хочет тебя видеть.       Сердце Чимина испуганно билось в груди. Он судорожно думал, что ему делать, и его взгляд бегал по всей комнате. Одежда с талисманами была далеко, а лук Чонгук так и не вернул. Чимин готов был отбиваться руками и ногами от призрака, как вдруг тот исчез, и в следующее мгновение в стену напротив вонзился меч Хуами.       — Решил сменить свои предпочтения? — ухмыльнулся Хуами, однако его глаза оставались серьёзными.       — Он скрывал свою тёмную ци, — Фанлань вместе с юношей вошёл внутрь и подал Чимину руку. Всё ещё шокированный парень тут же поднялся на ноги, до сих пор стараясь осмыслить произошедшее.       — Что это было? — спросил Чимин и поёжился, наблюдая за тем, как Хуами вынул свой меч из стены, однако не вернул его в ножны, вместо этого вопросительно взглянув на Фанланя. Мужчина тем временем читал какое-то заклинание, хмурясь всё сильнее и сильнее.       — Я не могу отследить, куда он направился, — покачал головой Фанлань. — Этот злой дух либо равен мне по силе, либо превосходит меня, — от этих слов даже Хуами перестал ухмыляться. Его лицо изменилось.       — Равен тебе? — Чимин неверяще вскинул брови. Фанлань обладал невероятной силой; казалось, он мог справиться с кем угодно. К тому же у него было достаточно знаний, чтобы превзойти даже более сильного противника если не хитростью, то мастерством. Однако сейчас Фанлань говорил, что все его знания были бесполезны. Страшно представить, насколько силён этот злой дух.       — Что здесь происходит? — послышался голос Чонгука в дверях. Все одновременно обернулись к нему, но его взгляд остановился на Чимине. Чонгук осмотрел парня с ног до головы и только после этого вошёл в комнату, поставив поднос с едой на тумбу. Чимин уже открыл рот, собираясь объяснить происходящее, как заговорил Фанлань.       — Что он тебе сказал? — спросил мужчина, серьёзно взглянув на Чимина. Чонгук нахмурился.       — Тут был злой дух, — всё же пояснил Чимин для Чонгука и сразу добавил: — Я в порядке, он не успел ничего сделать. Он был под кроватью и схватил меня за ногу.       — Я говорил тебе даже не подниматься с кровати, — сложив руки на груди, заметил Чонгук.       — Он сказал мне, что его хозяин хочет меня видеть, — оставив без внимания реплику Чонгука, продолжил Чимин. — Если у него есть хозяин… Это Киллиан? — Чимин взглянул сначала на Фанланя и только потом на остальных. Однако Фанлань молчал. — Если его хозяин — Киллиан, то… он подобрался так близко, — тихо произнёс Чимин, когда тишина затянулась на несколько минут.       Он озвучил то, о чём думал каждый из них. Страшно было не то, что какой-то принц чужой страны хотел уничтожить единственного законного наследника престола империи, вовсе нет. Страшно было то, что этот принц был связан с демоном, и раз уж он так упорно искал Чимина, значит, знал, как можно снять печать с сыхэ. Вот только ни Чимин, ни кто-либо ещё не был готов к встрече с демоном: они были ещё слишком слабы, а силы Чимина ещё не пробудились. Они не смогут выиграть, если печать с сыхэ спадёт сейчас.       — Нам нужно двигаться дальше, — сказал очевидное Хуами. — Плевать на то, что происходит здесь. Отправляемся дальше.       — Мы не можем оставить людей без защиты, — покачал головой Чимин. — Мы должны сначала уничтожить злого духа в горах.       — Тебе так не терпится сдохнуть? — Хуами выгнул бровь, провокационно взглянув на Чимина. — Мы не можем оставаться здесь. Если Киллиан подобрался так близко, значит, он нападёт в любой удобный момент, когда ты останешься один.       — Значит, я не буду оставаться один, — стоял на своём Чимин. — Сначала мы уничтожим злого духа, и только потом отправимся дальше. Тем более нам нужен заклинатель из Яолин Чжоу. Мы не можем уйти без него, всё будет бессмысленно.       — Мы тут уже больше месяца, но за всё время не было совершено ни одного нападения, и ни один из нас не видел этого злого духа. Ты не думал, что его может не быть?       — В самом начале ты сам говорил, что у каждой легенды есть начало, — вмешался Чонгук. — Мы останемся здесь до тех пор, пока не будем уверены, что люди и город в безопасности. Только после этого мы отправимся дальше, — Чимин удивлённо посмотрел на него. Ещё недавно Чонгук говорил, что ему плевать на город и людей в нём, а теперь вдруг готов был из-за этого спорить с Хуами. Чимину не хотелось об этом думать, но в его голове сами по себе возникли мысли, из-за кого Чонгук в одночасье мог поменять своё мнение. А если быть точнее, Чонгук остался при своём мнении. Он всё ещё был на стороне Чимина.       — Вы собираетесь променять безопасность всей империи на какой-то жалкий городок с прогнившей знатью? — Хуами сложил руки на груди. — Или вам всем плевать на то, что скоро сюда заявится сыхэ собственной персоной и сотрёт с лица земли не только Яолин, но и всю империю?       — На сыхэ всё ещё наложена печать. Единственный, кто может сюда прийти, — Киллиан, — Чимин тоже не готов был отступать от своей точки зрения. — Если я буду бежать из каждого места, где мне грозит опасность, и оставлять жителей на произвол судьбы, разве могу я называть себя императором? — Хуами насмешливо выгнул бровь, и между ними воцарилась молчаливая битва. Чимин стоял на своём, Хуами тоже считал себя правым. — Если ты считаешь, что я не прав и ты не готов следовать за мной, ты всегда можешь вернуться в Цзяньбин.       — Что, правда? — хмыкнул Хуами. — Тебе же так важно найти заклинателей из каждого ордена. Что же ты будешь делать без меня?       — Я как-нибудь справлюсь, — Чимин упёрся языком в щёку. — Я никого не вынуждаю оставаться рядом. Следовать за мной — личный выбор каждого.       — В таком случае, — Хуами усмехнулся, — справляйся без меня, — с этими словами он развернулся и ушёл. Просто так взял и ушёл, никем не останавливаемый.       Комната погрузилась в тишину. Чимин помрачнел, смотря на место, где секундами ранее стоял Хуами. Пусть он и говорил, что не собирается никого принуждать быть рядом, однако всё же до последнего верил, что Хуами не уйдёт, что, как всегда, он повздорит со всеми, а потом успокоится. Так происходило обычно, но так не произошло сейчас. И Чимин вдруг ощутил невероятную пустоту в груди именно в том месте, которое занимал Хуами. Словно кто-то отнял у Чимина что-то невероятно необходимое для жизни и важное.       — Сегодня я буду спать с тобой, — первым тишину разрушил Чонгук. Чимин ничего не сказал, только кивнул, молча вернувшись на кровать.       — Где Исин? — негромко спросил парень.       — Он в городе, помогает раненым, — ответил Фанлань. — Умин в соседней комнате. Он обиделся на тебя, поэтому…       — Не оставляй его одного, — прервал Фанланя Чимин. — Сейчас это опасно, — и лёг на кровать, завернувшись в одеяло. — Я устал, — кинул Чимин, закрыв глаза. Некоторое время ничего не происходило. Наступила неприятная, давящая тишина, пока Чонгук наконец не вздохнул. Вместе с этим Фанлань тихо вышел из комнаты, оставив их наедине.       — Ты не виноват в том, что он ушёл, — Чимин слышал, как Чонгук снимал верхнюю одежду, собираясь лечь вместе с ним. Чонгук положил лук парня рядом с его одеждой, после чего Чимин ощутил, как Чонгук забрался в кровать, однако больше ничего не происходило.       — Я знаю, — тихо ответил Чимин. — Но я должен был сказать ему, что мне будет его не хватать, если он уйдёт, — Чимин отвернулся, сжавшись от своих мыслей. Только теперь, думая об этом, Чимин понял. Он научился понимать людей в моменте: он прекрасно мог прочитать почти любого, кто окажется рядом с ним, особенно если это был дорогой ему человек. Он мог понять, что его что-то беспокоит или что человек счастлив.       Однако Чимин всё ещё не задумывался о чувствах людей в целом, об их взглядах на какие-то вещи. А теперь задумываться было поздно, но Чимин всё равно думал. О том, как Хуами себя чувствовал всё это время, о том, как он смотрел на происходящее и как ощущал себя, когда каждый раз его не принимали. Чимин думал, что всё в порядке, все просто подшучивают друг над другом, но было ли это так на самом деле? Ощущал ли это так Хуами?       Теперь Чимин не сможет узнать наверняка, и ему остаётся лишь гадать и сожалеть о несказанных словах. Он ведь в самом деле ценил Хуами, но никогда не говорил об этом, считая подобное слишком очевидным: он ведь ценит каждого, и Хуами никогда не был исключением. Вот только Чимин никогда не говорил об этом юноше, и тот, должно быть, считал, что никому он тут не нужен, никто его не ценит и что тут он лишь просто так, лишний человек в команде дорогих друг другу людей.       А ведь именно так и звучали слова Чимина. Он сказал, что Хуами может уйти в любой момент, и говорил это ему уже несколько раз. И если раньше Хуами оставался, то теперь он решил уйти, видимо в самом деле посчитав, что никому тут не нужен, раз его каждый раз выгоняют. Чимин его даже не остановил.       — Хватит думать, — Чонгук потянул Чимина к себе, перехватив его поперёк живота, и прижал его спину к своей груди. — Поспи, сегодня был тяжёлый день.       — Я не хочу, чтобы он уходил, — тихо всхлипнул Чимин, сам не заметив, как у него из глаз невольно покатились слёзы.       — Он не уйдёт, — уверенно сказал Чонгук. — Погуляет где-нибудь и вернётся, — Чонгук потянул на себя уголок одеяла, залезая под него к Чимину. — Не думай об этом сейчас. Подумаешь завтра утром. А теперь спи, — Чонгук, продолжая обнимать Чимина одной рукой, вторую руку подложил ему под голову, чтобы им обоим было удобнее спать.       Однако, несмотря на все попытки Чонгука помочь Чимину уснуть, парень не спал ещё пару часов, пока его глаза не закрылись сами собой от усталости. Чимин не уверен, но, кажется, Чонгук всё это время не спал вместе с ним и уснул незадолго до или вовсе лишь после него. Поэтому когда следующим утром Чимин первым открыл глаза и обнаружил Чонгука всё ещё спящим, то ничуть не удивился.       Чимин решил не будить Чонгука и дать ему как следует выспаться, так что продолжал тихо лежать в кровати и старался не двигаться. Всеобщее пробуждение уже давно прошло: Чимин, как и Чонгук, проснулся от громкого звука, однако никто из них не встал, и они безмолвно решили поспать сегодня подольше, поскольку уснули всего несколько часов назад. Теперь, судя по всему, к концу уже подходил час Дракона, но Чонгук всё так же спал, что было весьма удивительным для человека, просыпающегося раньше всех.       На самом деле, пусть Чимин и проснулся, он всё равно чувствовал себя немного сонным и уже начал подумывать о том, чтобы продолжить спать, как вдруг из размышлений о продолжении сна его вырвал странный звук. Чимин прислушался, но его встретила тишина в комнате, прерываемая редкими доносящимися с улицы звуками.       Чимин уже почти расслабился, как вдруг звук повторился, и теперь для сосредоточенного Чимина он звучал настолько отчётливо, что его щёки неумолимо начал заливать румянец. Этот звук издавал Чонгук. С его губ слетали редкие, слегка рычащие вздохи, от которых низ живота Чимина обдало жаром. Он мог бы спутать эти звуки с чем-то другим или оправдывать себя, что понял неправильно, вот только стоило Чимину неловко пошевелиться, как рука на его талии сжалась ещё сильнее, и он ощутил, как Чонгук вжимался своим пахом в него.       Чонгук был возбуждён. Чонгук был чертовски сильно возбуждён, и, кажется, это не было обычной утренней проблемой: Чонгуку снилось что-то, что заставило его так сильно возбудиться. Чимин готов был сгореть от стыда и нахлынувшего жара не только на щёки, но и низ. Если сейчас возбудится ещё и он, а Чонгук внезапно проснётся, то всё станет куда более неловким, чем есть уже сейчас. Поэтому Чимин постарался не думать о происходящем за его спиной, о сильной руке на его животе. Он старался вспомнить о Хуами и занять себя другими переживаниями, вот только…       Вот только Чонгук внезапно толкнулся бёдрами вперёд, теснее прижавшись к Чимину. Его возбуждение оказалось между ягодицами парня, отчего с губ старшего сорвался хриплый стон. Живот Чимина опалило жаром, и он сам едва сдержал стон. Одним движением Чонгук выбил из Чимина все мысли и оборвал тщетные попытки отвлечься, а ведь они оба были в одежде, один из них вовсе спал, и Чимин, проклиная своё воображение, невольно представил, что было бы, если…       — Чонгук, — не позволив себе воскресить в памяти все картинки из сборника Лунъяна только с ним и Чонгуком в главных ролях, Чимин решил из двух зол выбрать меньшее и потому торопливо принялся будить Чонгука. — Чонгук, просыпайся, уже пора вставать, — чуть громче попытался позвать его Чимин и слегка заёрзал в попытке выбраться из кровати, вот только рука Чонгука прижимала его слишком сильно, не позволяя двигаться.       — Чимин, — хриплым шёпотом отозвался Чонгук, зарывшись носом в волосы парня. Чимин расслабленно выдохнул. Чонгук уже начал просыпаться.       — Да, это я, давай, просыпайся, — позвал Чимин. — И отпусти меня, мне нужно в туалет, — конечно же, Чимин никуда не хотел, вот только хриплые стоны Чонгука, его крепкая хватка на животе и возбуждение, прижимающееся к нему, не дали парню ни шанса на то, чтобы его сердце оставалось спокойным, как стоячая вода. Сейчас это скорее напоминало быструю горную реку.       Чимин думал, что Чонгук быстро придёт в себя после сна и отпустит его, избавив их обоих от неловкости. Вот только Чонгук, кажется, снова уснул, упорно цепляясь за свой сладкий сон. Чимин готов был взвыть от безысходности. Он двинулся снова, но неожиданно с губ Чонгука сорвался очередной хриплый стон. Чимин замер.       — Чонгук, пожалуйста, отпусти меня, — прохныкал Чимин, ощущая давление в паху. Ему срочно нужно было выйти. — Чонгук, проснись, — громче попытался позвать его Чимин, и на этот раз Чонгук зашевелился. — Чонгук, Чонгук, просыпайся! Давай, отпусти меня, мне нужно выйти прямо сейчас, иначе я схожу в туалет в кровати. Выпусти, — затараторил Чимин, слегка похлопывая по руке Чонгука. Мужчина снова простонал, только на этот раз это было похоже на нечто недовольное, что могло означать лишь одно: Чонгук проснулся.       Вот только все шевеления вдруг прекратились слишком резко для очередного провала в сон. Кажется, Чонгук пришёл в себя настолько, чтобы осознать их положение. Чимин услышал, как Чонгук за ним разомкнул губы. Его рука на талии парня расслабилась, и Чимин не позволил Чонгуку сказать ни слова — в ту же секунду он, подобно прыткому зайцу, выскочил из кровати, а уже через мгновение его не было даже в доме. Чимин лишь надеялся, что он был настолько быстр, что Чонгук в своём сонном тумане не успел заметить его красных щёк и позорного возбуждения.       Едва Чимин оказался на улице, он тут же наткнулся на проходящих мимо солдат, и прежде чем парень успел осознать свои действия, он кинулся в кусты под удивлёнными взглядами каких-то мужчин. Чимин спрятался в высоких кустах и прислонился к стволу дерева, только после этого расслабленно выдохнув. Его сердце всё ещё неумолимо сильно колотилось где-то в горле, руки подрагивали, а живот сводило то ли от возбуждения, то ли от паники, а может, сразу от всего.       — Чимин, — от этого голоса парень едва не потерял сознание. Он тихо взвизгнул и закрыл глаза, вот только это не спасло его от приближения Чонгука. — Тебе сейчас опасно оставаться одному, — Чимин не видел, но слышал, как Чонгук остановился перед ним и замолчал на долгие секунды, за которые стук собственного сердца успел оглушить его. — Давай мы вернёмся в дом и я выйду из комнаты, чтобы ты сделал свои дела?       — Я не буду делать эти дела, — смущённо пропищал Чимин. Чонгук снова замолчал, в то время как Чимин был слишком смущён, чтобы говорить хоть что-то. Он не мог даже посмотреть на Чонгука, который наверняка сам ещё не занялся своими делами и сразу побежал за ним, беспокоясь о его сохранности.       — Хорошо, давай ты просто вернёшься в дом и хотя бы оденешься? — предложил Чонгук, отчего лицо Чимина залил ещё более жгучий румянец от осознания, в каком виде он стоял перед Чонгуком и что тот мог лицезреть. — Чимин, в этом нечего стыдиться, просто твой организм…       — Нет! — смущённо прервал его Чимин и, как в прошлый раз, в мгновение ускакал от Чонгука обратно в дом, закрывшись в комнате. Он вряд ли смог бы выдержать объяснения Чонгука о произошедшем.       Сквозь оглушающий шум судорожно бьющегося сердца Чимин услышал, как Чонгук зашёл в дом следом за ним и, видимо, столкнулся с Фанланем, поскольку до Чимина донёсся голос заклинателя. Они обсудили вчерашнее происшествие в городе, и Фанлань сказал, что генерал Чжань попросил Чонгука и Чимина зайти к нему, после чего оба мужчины замолчали.       — У вас с Чимином снова что-то произошло? — поинтересовался Фанлань.       — Не спрашивай, — вздохнул Чонгук. — Как Исин? Он всю ночь не спал?       — Он вернулся под утро. Ему нужны были кровати для раненых, — Чимин услышал скрип двери и тихий обречённый стон Чонгука. Должно быть, Фанлань показал Чонгуку то, как мало у них осталось кроватей, и Чимину даже гадать не пришлось, почему Чонгук отреагировал именно так. Скорее всего, кроватей осталось настолько мало, что это была не последняя ночь, когда им придётся спать вместе.       — Умин, — позвал Чонгук, решив не заострять внимание на том, с какой проблемой они столкнутся вечером. — Чимин в порядке, но он ещё спит, так что подожди немного — он, как проснётся, сразу зайдёт к тебе.       — Не хочу, — обиженно буркнул мальчик. — Пусть не заходит.       — Умин, вчера Чимин волновался о том, чтобы ты не пострадал. Он не хотел тебя обидеть, — Чонгук говорил мягко, как всегда говорил с Чимином в детстве. Тем самым доверительным тоном, которому Чимин никогда не мог противиться. — Чимин сильно-сильно о тебе волнуется, но в тот момент если бы он не оттолкнул тебя, то вы оба могли бы пострадать, — Чонгука в тот момент не было рядом, однако он был прекрасно осведомлён о произошедшем. Скорее всего, это Исин ему всё рассказал.       Умин молчал. За время, пока Чонгук разговаривал с мальчиком, Чимин успел накинуть на себя верхние одеяния и теперь как можно быстрее завязывал пояс всё ещё подрагивающими руками. Благо верхние одеяния были достаточно просторными, чтобы под ними не было видно ничего лишнего, чего бы ребёнку видеть не стоило. Как только Чимин смог завязать пояс, он тут же выскочил из комнаты и поспешил к надутому мальчику.       — Умин, мне очень жаль, что вчера так получилось, — поспешил сказать Чимин, стараясь не смотреть на присевшего перед мальчиком Чонгука. Они были в комнате напротив, и благодаря открытым дверям Чимин с лёгкостью мог увидеть сидящего на кровати Умина. — Я знаю, что снова не выполнил своё обещание и мы вчера не погуляли, и знаю, что поступил очень грубо по отношению к тебе, когда оттолкнул, — Чимин присел на кровать рядом с мальчиком. — В тот момент у меня не было другого выхода: если бы я взял тебя с собой или остался сам, то ты мог бы серьёзно пострадать.       — Но так пострадал ты, — обиженно буркнул мальчик, однако Чимин слышал лёгкое волнение в его голосе.       — Я пострадал несерьёзно. Всё уже прошло, видишь? — Чимин улыбнулся поднявшему взгляд мальчику, показав руки, на которых остались лишь еле заметные шрамы от глубоких порезов. Его лицо было чистым, и на нём не было ни одного синяка или ссадины благодаря лечебным мазям Исина. — А если бы ты был со мной, то я бы волновался ещё и о тебе, а так я изо всех сил боролся, чтобы поскорее вернуться к тебе и с опозданием выполнить своё обещание. Позволишь мне это сделать? — Чимин протянул руку мальчику, и тот неуверенно замялся.       Конечно же, Умин хотел согласиться. Чимин видел это по горящему в детских глазах желанию провести время с ним. Но в то же время мальчик всё ещё был обижен и из своего скудного опыта в десять лет не мог до конца понять важность причин поступков Чимина. Для него всё было весьма просто: если Чимин его оставил даже после обещания, то старший виновен несмотря на любые причины произошедшего.       — Сегодня нам точно никто не помешает, — пообещал Чимин, но мальчик всё ещё сомневался. Чимин не мог его заставлять, поэтому лишь тихо вздохнул и кивнул сам себе. — Хорошо, я понимаю, тебе сложно сейчас меня простить. Давай ты подумаешь немного, а я пока пойду покушаю и когда я вернусь, ты скажешь, чего ты хочешь, ладно? — предложил Чимин, однако Умин продолжал молчать. Как и всегда, Чимин принял это за положительный ответ, поэтому поднялся с кровати и собирался отправиться поесть, как вдруг Умин подорвался следом за ним и вцепился в его руку мёртвой хваткой.       — Не уходи, — тихо попросил мальчик, заглядывая в глаза Чимину с лёгким страхом вновь остаться без старшего.       — Тогда пойдём вместе? Ты уже кушал? — Умин покачал головой. — Хорошо, тогда поедим вместе, — кивнул Чимин, готовый отправляться есть, но на этот раз его остановил Чонгук.       — Подожди немного, я быстро оденусь, — Чонгук поднялся на ноги.       — Нет-нет, не надо, — быстро проговорил Чимин. Его взгляд против его воли метнулся вниз, и Чимин смог остановить себя лишь тогда, когда дошёл до груди Чонгука, обтянутой тонкой нижней рубахой. — Фанлань, сходишь с нами? — попросил Чимин, улыбнувшись подрагивающей от напряжения и смущения улыбкой. Мужчина взглянул сначала на Чимина, потом на Чонгука и вновь на Чимина.       — Хорошо, — коротко ответил он, и Чимин поспешно направился на выход, оставив Чонгука одного в доме.       Весь остаток дня Чимин провёл в попытках побега от Чонгука. Чимин понимал, что ведёт себя по-детски, избегая разговора с Чонгуком, но он не мог ничего с собой поделать. Он был слишком смущён для разговора, и ему нужно было время, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Хотя уже после еды Чимин чувствовал, что готов, однако, увидев забавное выражение лица Чонгука, Чимин вдруг ощутил странное веселье. На лице Чонгука была смесь из растерянности, вины и чего-то ещё, что Чимин никогда не мог понять, и это всё выглядело так забавно, что Чимин просто не мог сдержаться.       После первых трёх побегов — двух сразу после пробуждения и одного после еды, когда Чонгук подошёл к Чимину, чтобы поговорить, — старший, должно быть, понял, что Чимин находил это весёлым, так что принял правила игры. После полудня Чимин вовсе избавился от смущения и лишь забавлялся, сбегая от Чонгука, едва завидев его поблизости. Это было похоже на детскую игру в прятки, в которую они с Чонгуком играли, когда Чимин был маленьким: Чимин пусть и прятался, но иногда не мог усидеть на месте, всё время выглядывал из-за углов и если замечал Чонгука, то тут же убегал подальше, а Чонгуку приходилось делать вид, что он не слышал детского ребяческого смеха и громкого топота его ножек.       — Почему мы убегаем? — спросил Умин, когда они в очередной раз как можно скорее уходили от повернувшего из-за угла дома Чонгука.       — Чонгук хочет забрать меня от тебя и погулять без тебя, — улыбнулся Чимин, без стеснения выставляя Чонгука плохим взрослым в глазах Умина. — Поэтому мы убегаем, чтобы он меня не забрал, — Чимин подмигнул мальчику, и Умин, услышав объяснение, схватился за руку Чимина покрепче, сам ускорив шаг. Чимин негромко рассмеялся, вместе с мальчиком уже побежав от Чонгука, идущего следом за ними, как вдруг перед парнем появился Фанлань. Чимин едва успел остановиться, чтобы не влететь в мужчину.       — Чонгук сходил к генералу Чжаню, — известил Фанлань. Чимин не волновался о походе к генералу, поскольку ещё за завтраком, прежде чем Чимин убежал, Чонгук сказал, что сам зайдёт к генералу и расскажет обо всём произошедшем. — Генерал Чжань поблагодарил тебя за помощь и отправил Исина спать.       — Спасибо, — Чимин неловко улыбнулся, поняв, почему Чонгук в последний час так настойчиво ходил за ним. — Прости, что тебе пришлось передавать это.       — Всё в порядке, — покачал головой Фанлань, взглянув куда-то за спину Чимину. — Я рад, что вы не ссоритесь и в хорошем настроении, — Чимин улыбнулся, делая над собой усилие, чтобы не повернуться к наверняка так же улыбающемуся Чонгуку. Вот только когда смысл слов Фанланя дошёл до Чимина, улыбка с его губ медленно пропала.       — Он не вернулся?       — Он ещё ночью забрал своего коня и уехал, — с сожалением покачал головой Фанлань. Чимин опустил голову, поджав губы. — Не переживай об этом. Если он захочет, то вернётся.       — А если нет? — Чимин поднял взгляд на Фанланя. — Ты разве не… — Чимин запнулся и тяжело вздохнул. — Ты разве не скучаешь по нему? — Чимин уже несколько раз ловил себя на мысли, что ему не хватает Хуами где-то поблизости. Он представлял, какие шуточки тот отпускал бы, увидев, как они с Чонгуком играли в догонялки, и с какой провокационной ухмылкой Хуами смотрел бы на него утром. Чимин старался не думать об этом, переводя всё внимание на веселье с Чонгуком, но стоило ему только оказаться рядом с их домиком или полями для тренировок, и парень ненароком вспоминал об ушедшем Хуами.       — Скучаю, — пусть с первого взгляда и казалось, что Фанлань сказал это так, словно его не волновал уход Хуами, однако Чимин видел тоску в его взгляде. — Нам всем его не хватает, — они замолчали, и в повисшей тишине Чимин услышал приближающиеся шаги.       — Я никогда не обращал внимания на своё отношение к нему, — опустив голову, сказал Чимин. Чонгук встал рядом с ним, не произнося ни слова. — Я думал, что Хуами всегда знал, что он дорог мне, поэтому я никогда не говорил об этом и относился ко всему слишком просто. Может быть, если бы я не…       — Ты не виноват, — прервал его Чонгук. — Если ты хочешь кого-то винить, то вини нас всех, а не только себя, — краем глаза Чимин увидел, как Чонгук потянулся для привычного жеста поддержки, но вдруг остановил себя и опустил руку.       — Чимин, — Умин потянул парня за руку, и Чимин с вопросительным мычанием повернул голову к мальчику. — Он вернётся, — скорее всего, ребёнок даже не знал, о ком шла речь, лишь видел расстроенного взрослого, поэтому решил его поддержать. Чимин не мог не улыбнуться такому искреннему порыву.       — Конечно вернётся, — кивнул Чимин, и ему стало немного легче. Фанлань верно сказал: если Хуами захочет, то он вернётся, а если нет, то Чимину придётся его отпустить. Их дороги просто оказались слишком разными, и Чимину нужно это принять, чтобы двигаться дальше. — Умин, ты никого рядом не замечаешь? — хитро прищурился Чимин. Первую секунду мальчик был растерянным. Он сначала взглянул на Фанланя, после чего посмотрел на Чонгука и вздрогнул. Он покрепче схватился за руку Чимина.       — Что ты наговорил ребёнку про меня? — выгнул бровь Чонгук.       — Только правду, — хихикнул Чимин и вместе с Умином поспешил прочь от Чонгука. Он знал, что старший всё равно догонит его и будет следить за ним со стороны, чтобы ни на секунду не оставлять его одного, но ему нравилось думать, что им с Умином удаётся сбежать от Чонгука хотя бы на несколько секунд.       Весь день Чонгук позволял Чимину от него бегать. Они не пошли на тренировки: Чимин хотел провести время только с Умином, а у Чонгука не осталось выбора, кроме как охранять Чимина, находясь всегда в нескольких чжанах от него. Поэтому можно было сказать, что это был заслуженный отдых после всего произошедшего за вчерашний день и сегодняшнее утро. Едва только Чимин начинал погружаться в свои мысли, вспоминая о Хуами, его либо звал Умин, либо Чонгук показывался где-то поблизости, вынуждая Чимина убегать с широкой улыбкой на губах.       Под конец дня Чимин уже немного устал бегать от Чонгука, поэтому на ужине привычно сел рядом с ним и, как всегда, делал вид, что не замечал, как Чонгук подкидывал ему кусочки мяса, чтобы потом незаметно их вернуть. Хотя он был уверен, что Чонгук тоже это замечал, но позволял Чимину проворачивать всё это. К ужину уже проснулся Исин, и за столом он был необычно молчаливым, впрочем, как и все остальные. Обычно они болтали о прошедшем дне, обсуждали всё, что только взбредёт в голову, однако в этот раз, как бы они ни пытались начать говорить, всё время каждый ощущал непривычную пустоту и тишину на месте, где должен был сидеть Хуами.       — Чимин, зайди ко мне после ужина, — сказал генерал Чжань, когда все уже заканчивали с едой. Чимин с набитым ртом попытался что-то сказать, но в конце концов сдался и просто кивнул, вызвав негромкий смех остальных, который быстро прервался. В таких ситуациях обычно Хуами отпускал какую-нибудь шутку и они с Исином начинали спорить, но теперь некому было шутить.       — Умин, побудешь пока с Чонгуком? — попросил Чимин, закончив есть. Мальчик нехотя кивнул, и тогда Чимин собрал за ними двумя посуду, отнёс к дежурным, отвечающим за мытьё тарелок, и направился к генералу Чжаню.       К удивлению Чимина, около дома генерала он обнаружил пятерых мужчин, которых совсем не ожидал здесь встретить. Это была троица с постоялого двора и двое, приведённые вчера из города. Четверо из них выглядели вполне спокойными: трое о чём-то разговаривали, разбавляя беседу шутками и смехом, один молчаливо стоял в стороне, доедая рисовый пирожок. А вот пятый выглядел нервным и постоянно посматривал на дом генерала будто бы в испуге.       — Что вы здесь делаете? — спросил Чимин, подойдя ближе.       — О, наш вчерашний герой пришёл! — воскликнул Тун.       — Дружище, ты вчера был таким смелым! Всех тварей перебил! — закивал Син.       — Нам сегодня все другие отряды завидуют, что ты наш командир, — разулыбался Лу. Чимин растерянно моргнул.       — Генерал Чжань сказал, что это ты вчера со всем разобрался, — увидев непонимание на лице Чимина, пояснил Тун. — В одиночку расправился со всеми тварями! Вот что значит «крадущийся тигр, затаившийся дракон»! Мы и не знали, что ты такой сильный, что способен одним махом всех побороть, — Тун хлопнул Чимина по спине с широкой улыбкой. Чимин открыл рот, но не смог ничего сказать.       Они неправильно всё поняли, но и отрицать их слова Чимин тоже не мог: он действительно справился со многими злыми духами, вот только сделал он всё это не сам. Многие боролись наравне с ним, а может, им пришлось даже сложнее, но почему-то его отряд говорил только о нём, словно других совсем не было. К тому же… К тому же это не он был тем, кто всю ночь спасал жизни. Это не он был тем, кто не жалел себя, стараясь облегчить участь горожан.       — Целители сделали больше меня, — покачал головой Чимин. — И я справился не в одиночку. Большую часть сделали другие, а я всего лишь помогал.       — Да ладно тебе, хватит скромничать, — хмыкнул Син. — Пойдёмте скорее, генерал хотел видеть нас всех, — поторопил других мужчина, наверняка желая поскорее получить похвалу от самого генерала лично.       Чимин лишь с тихим вздохом согласился и вошёл в дом первым. Он всё ещё не был до конца согласен с доводами мужчин, однако спорить у него не было сил.       Генерал Чжань сидел на своём привычном месте. Он что-то обсуждал с Юэхэ до тех пор, пока на пороге не появился Чимин со своим отрядом. Тогда генерал Чжань поблагодарил племянницу за помощь и отпустил её, а Чимина пригласил войти. Мужчины за спиной парня замолчали, наверняка чувствуя себя неуютно во внезапно возникшей тишине. Чимин тоже неприятно поёжился.       — Вчера ты сорвал операцию, — произнёс генерал Чжань. — Столь опасные вещи не должны оставаться без присмотра.       — Прошу прощения, я совершил ошибку, — произнёс Чимин, склонив голову. Ещё когда полный надежды Син мечтал о похвале генерала, Чимин уже знал, что вызвали их далеко не за этим. — Я приму любое наказание за совершённую мной ошибку.       — Из-за тебя погибли и пострадали люди, — продолжал генерал Чжань. Чимин продолжал стоять с опущенной головой. — Ты это понимаешь?       — Да, генерал Чжань, — услышать это от кого-то другого оказалось больнее, чем предполагал Чимин. Ранее в его голове проскальзывали мысли об этом, но он изо всех сил старался отогнать их. Теперь его, словно котёнка, ткнули носом в его ошибки, которые привели к столь ужасным последствиям.       — А вы, — генерал Чжань теперь посмотрел на небольшой отряд Чимина. — Вы ослушались приказа своего командира оставаться на месте и самовольно отправились следом.       — Генерал Чжань, это моя вина, — Чимин выступил чуть вперёд, чтобы обратить всё внимание мужчины на себя. — Мой приказ был отдан недостаточно чётко для безусловного его исполнения.       — Ты считаешь, что это твоя вина? — спросил мужчина, словно позволив Чимину поменять своё решение.       — Да, я считаю, что неисполнение моих приказов моим отрядом — моя вина, — без единой секунды запинки произнёс Чимин. — Я недостаточно хорош как командир, поэтому они позволили себе ослушаться меня.       — Если ты так считаешь, пусть будет так, — кивнул генерал Чжань. — Однако наказание придётся понести всем вам. Сегодня вы отправляетесь на ночное дежурство. Приступаете прямо сейчас, — отдал приказ мужчина. Чимин расправил плечи, не поднимая головы в знак повиновения. — Свободны, — с этими словами пятеро мужчин словно ветром сдуло, так быстро они выскочили на улицу. Чимин уже хотел попрощаться и выйти следом за своим отрядом, как остановился, замявшись.       — Генерал Чжань, я должен доложить Вам, что вчера после нападения на город в военный лагерь пробрался злой дух, — сказал Чимин. Он не был уверен, что Чонгук доложил об этом, поэтому решил на всякий случай всё же рассказать об этом происшествии. — Он был под моей кроватью, поэтому схватил меня за ногу, когда я вставал. Он не успел ничего сделать, но сказал, что его хозяин хочет видеть меня. Мы не знаем, кто его хозяин, однако Фанлань уверен, что этот злой дух достаточно силён.       — Главнокомандующий Чон доложил мне об этом утром, — кивнул генерал Чжань, поднимаясь из-за стола. — Вы боитесь? — поинтересовался мужчина таким тоном, который очень сложно было назвать приказным. Скорее это был именно тот тон, которым задают вопросы, не предполагающие обязательного ответа.       — Нет, — покачал головой Чимин, вместе с генералом покинув дом. Мужчины стояли у порога, видимо только что обсуждая генерала, потому что стоило им его увидеть, как все побледнели. — Разбиться по двое и отправиться на дежурство, — произнёс Чимин, заметив, как мужчины замялись. Его голос вновь был слишком мягким для приказа, однако уже намного твёрже, чем в самом начале. — Ты, — Чимин указал на дрожащего от страха мужчину. — Со мной, — он бы отправил его на дежурство с вечно что-то жующим мужчиной, однако переживал, что в случае опасности это будет слабое место: с первого же взгляда было понятно, что трясущийся от страха, неуверенный мужчина непременно сбежит.       — Однако Вы выглядите взволнованным, — продолжил разговор генерал Чжань, когда четверо мужчин отправились на дежурство, а пятый последовал за ним и Чимином, идя в паре чжанов позади. — Это связано с уходом господина Хуами?       — Отчасти, — Чимин кивнул. В его груди поднялось неприятное чувство от воспоминаний об уходе Хуами. — Просто разом всё навалилось: этот злой дух, уход Хуами, недавняя встреча с Киллианом… К тому же есть ещё кое-что, что меня волнует, — Чимин не был уверен, что на это стоит обращать внимание, однако взгляд генерала Чжаня подтолкнул Чимина. — Когда мы были в Цзяньбине, то несколько довольно сильных злых духов направились в сторону Яолина. К тому же я нашёл записи о том, что сюда поставлялось много рабов… И слухи об участившихся нападениях — это тоже была одна из причин, почему мы поспешно прибыли в Яолин. Однако ничего из этого тут нет. Как будто нас сюда либо нарочно завлекли, либо почему-то всё разом оборвалось, как только мы сюда прибыли, — Чимин поднял взгляд на генерала. — Скажите, до нашего прихода тут было так же тихо?       — К сожалению, нет. До вашего прихода на Яолин часто совершались набеги и горным кланам приходилось часто иметь дело со злыми духами, пусть и не такой силы, как описывали вы, когда прибыли сюда. Пару раз я сам сталкивался с людьми, которые были захвачены злыми духами, и я уверен, что рабов поставляли для переправы через горы с последующей продажей в соседних странах. Однако некоторые рабы сбегали — отсюда так много бездомных, — сказал генерал Чжань. Чимин хотел, чтобы его вопрос не был бессмысленным, однако он сам понимал всю его бесполезность. Разве знати этого города настолько всё равно на рабов, что они оставляют нуждающихся жить на улице? Да. Тут даже не стоило думать: ответ был слишком очевиден. Чимин даже не удивится, если генерал Чжань скажет о том, что знать замешана в работорговле. — Однако с тех пор, как вы сюда прибыли, здесь на самом деле стало тише, — добавил генерал Чжань, и его брови сошлись на переносице.       — Вы думаете, что противник копит силы? — уточнил Чимин.       — Я не могу знать наверняка, но я тоже рассматриваю такой вариант. Поэтому Вам стоит быть осторожнее и не оставаться в одиночестве надолго.       — Вы же знаете, что, наказывая меня дежурством, Вы обязуете ещё и Чонгука не спать? — с улыбкой спросил Чимин.       — Можете считать, что главнокомандующий Чон тоже провинился: он сорвал операцию и без объяснения причин отправился к Вам, — ответил генерал Чжань, подходя к дому, в котором остановился Чимин с остальными. — Сообщите ему о дежурстве вместо меня. Мне ещё нужно закончить некоторые дела и назначить ещё несколько отрядов для ночного дежурства, — мужчина попрощался с Чимином и ушёл, оставив парня одного на пороге дома.       Чимин тихо вздохнул, негромко попросил мужчину подождать снаружи и зашёл в на удивление тёмный дом. Обычно они зажигали свечи в каждой комнате, даже в общей, однако сейчас свет шёл лишь из дальней комнаты. Чимин решил не шуметь, раз сегодня все отправились спать пораньше, и тихонько направился к дальней комнате: для начала стоило проверить, кто именно не спал. Если это Фанлань, то Чимин лучше возьмёт его на дежурство, чем будет будить Чонгука.       — Я не знаю, что мне делать, — раздался голос Чонгука как раз из единственной комнаты, в которой был свет. Чимин удивлённо замер. — Он же ещё ребёнок, — Чимин вскинул брови. Чонгук говорил о нём? И почему Чонгук не услышал, как он вошёл?       — Он уже давно не ребёнок, и ты это знаешь, — произнёс Фанлань спокойным голосом. Раздался звук, словно кто-то поставил стакан на стол. Чимин принюхался и удивился ещё сильнее. Они пили? Тогда неудивительно, почему Чонгук не услышал, как Чимин пришёл.       — Фанлань, я видел его новорождённым, — Чонгук говорил с таким отчаянием, что Чимин не мог понять, что случилось. Как вдруг сердце Чимина испуганно замерло. Неужели они узнали о том, чем закончится этот путь? Но Хуами ушёл, а Фанлань вряд ли рассказал бы без разрешения Чимина. К тому же то, что он догадался, всё ещё оставалось лишь предположением Чимина.       — Он же тебя любит, — послышался голос Исина. Чимин едва не поперхнулся воздухом. Что, чёрт возьми, они обсуждали?       — Это тоже проблема, — судя по звуку, Чонгук провёл по лицу ладонями, стараясь согнать усталость от тяжёлых размышлений. — Я боюсь его ранить.       — Ещё больше ты его не ранишь, — хмыкнул Исин. — Он в Цзяньбине почти каждый день плакал из-за тебя.       — Спасибо, что напомнил, — безрадостно отозвался Чонгук. — Но это другое. Тогда я ни о чём не знал, и к тому же... — Чонгук обречённо простонал. — Я не знаю. Я впервые в такой растерянности, что совсем не знаю, что мне делать.       — Тебе стоит обсудить это с ним, — посоветовал Фанлань. — Скажи, что ты чувствуешь, — сердце Чимина дрогнуло.       — Я не могу, — ответил Чонгук. — Я не могу сказать ему это. А что, если всё это из-за его признания? Что, если я всё себе надумал? Тем более утром… Агх, я не знаю. Вдруг мне просто нужна чья-то близость, поэтому я, как какое-то животное, хочу наброситься на него только для того, чтобы потрахаться? — Чимину казалось, что он сейчас умрёт. Его сердце колотилось так сильно, что он едва мог слышать чужой разговор за шумом крови у себя в ушах. Чонгук что?       — Ну так проверь, — ответил Исин. — Скажи ему о своих переживаниях, обсудите это и попробуйте. Может, у вас что-то выйдет и это окажется не простым желанием потрахаться.       — Он меня любит, — с нажимом произнёс Чонгук. — Если я скажу ему это, а потом вдруг окажется, что меня привлекает только его тело, это разобьёт ему сердце, — чувств в груди Чимина было настолько много, что он не мог понять, что именно чувствовал. Страх, паника, радость, отчаяние, боль, желание — всё это разом наполняло его. — К тому же… Я не знаю. Мне кажется, это неправильно. Я ведь держал его на руках, когда ему и года не было, а сейчас… — Чимин больше не мог слушать. На негнущихся ногах он прошёл вперёд, и свет одинокой свечи ослепил его глаза, привыкшие к темноте.       — Чонгук, — на выдохе произнёс Чимин, впившись взглядом в резко выпрямившегося Чонгука. Трое мужчин сидели на полу, и рядом с ними было две кружки с каким-то алкогольным напитком, похожим на тот, что Чимин пил в Цзяньбине. Но не это было важно. Важно то, каким испуганным выглядел Чонгук: его рот открывался и закрывался. Чимин впервые видел его настолько растерянным. — Это правда? — спросил Чимин, едва заставляя свои губы и язык двигаться. — Ты… Ты говорил обо мне?       — Чимин, — Чонгук сморщился так, словно своими словами Чимин причинил ему боль, пронзив его мечом насквозь. — Чёрт, я… — Чонгук запнулся, зажмурился и зарылся пальцами в волосы, сжав их у корней. — Я не знаю, — наконец тихо ответил он. Чимин усилием заставлял себя дышать.       — Как ты можешь не знать? — каждое слово словно раздирало его горло, с трудом выходя наружу. — Как ты можешь не знать, что ты чувствуешь? — Чонгук не ответил. Он даже не смотрел на Чимина, размеренно дыша. Но Чимин видел, как дрожали его руки. — Ты считаешь меня ребёнком? Всё ещё?       — Нет, — сразу ответил Чонгук, но через мгновение добавил: — Я не знаю. Чимин, я не считаю тебя ребёнком, но когда… Чёрт, — Чонгук сделал глубокий вдох и посмотрел на Чимина. — Давай выйдем? — предложил Чонгук, уже поднимаясь с пола в повисшей в комнате тишине. Чимин только кивнул и вышел первым, оказавшись на свежем воздухе. До этого момента Чимин и не понимал, насколько ему это необходимо.       — Что мне делать? — раздался неуверенный голос совсем рядом. Чимин испуганно вздрогнул, обратив внимание на мужчину рядом.       — Иди пока один. Я позже найду тебя, — сипло ответил Чимин. Мужчина с сомнением посмотрел на парня, не решаясь уйти.       — Не слышал приказа? — прогремело над головой Чимина. — Тебе сказали идти, — приказал Чонгук, и на этот раз мужчина тут же испарился, словно его тут никогда не было. Удивительно, как только что крайне испуганный и потерянный Чонгук смог так быстро собраться, отдав приказ, которого никто не смог бы ослушаться.       — Почему вы пили? — поспешно спросил Чимин. Былая смелость, с которой он пришёл в комнату и потребовал от Чонгука ответов, мигом испарилась. Теперь он боялся услышать об истинных чувствах Чонгука, потому что сердце уже предательски дрожало от зарождающейся там надежды.       — Я поделился с Исином, что мне приснился ты, и он предложил мне немного выпить, — ответил Чонгук. Его голос снова стал таким же слабым, как в комнате. — Я почти не подвержен действию алкоголя, но это может помочь мне немного расслабиться.       — Генерал Чжань сказал нам в любой момент быть готовыми, а вы решили выпить? — Чимин не поворачивался к Чонгуку лицом, но чувствовал чужой прожигающий взгляд.       — Виновен, командир Пак, — прошептал Чонгук. Грудь Чимина сдавило и вместе с тем обдало жаром.       — Где Умин? — Чимин продолжал разговор на отвлечённые темы, сам себя ненавидя за трусость. Чонгук ведь готов был поговорить, но теперь не готов был Чимин.       — Он спит в соседней комнате. Фанлань установил защитное поле вокруг его кровати на всякий случай, — продолжал отвечать Чонгук на все поставленные ему вопросы. Вот только на этом все отвлечённые темы Чимина, о которых он только мог подумать в этот момент, исчезли. Все, кроме одной.       — Нам нужно на дежурство, у меня ночное. Пойдёшь со мной? — Чимин взглянул в сторону Чонгука, но голову не поднимал — его взгляд остановился на уровне груди старшего.       — Конечно, — ответил Чонгук. Чимин кивнул, но с места не сдвинулся. — Чимин, насчёт…       — Подожди, — прервал его Чимин. — Подожди, скажи сначала: ты… Ты сделаешь мне больно? — Чимин поджал губы и часто-часто заморгал, стараясь не позволить слезам пролиться.       — Я не знаю, — с сожалением ответил Чонгук. — Я всегда был плох в любви. Даже Чанми я часто заставлял плакать. Она всегда говорила, что во мне всё идеально, но не когда дело касается любви: тогда мои чувства ограничиваются чувствами пня, — Чонгук вздохнул. Этот разговор давался ему так же сложно, как и Чимину, если не ещё сложнее. — Чимин, я не хочу причинять тебе боль, но это…       Чонгук запнулся. Чимин мгновение не мог понять, что происходит, пока не услышал отдалённый шум тревоги. Он резко вскинул голову, пересекаясь взглядом с нахмуренным и серьёзным Чонгуком. Старший тут же притянул Чимина ближе к себе, и его рука метнулась к Цзысу: он готов был в любой момент вступить в бой и защитить Чимина. Как всегда.       — Этот звук идёт не из Яолина, — нахмурился Чонгук. Чимину потребовалось время, чтобы прийти в себя после их незаконченного разговора.       — Чонгук…       — Я обещаю, мы поговорим позже и я постараюсь рассказать тебе всё, что чувствую, — Чонгук оставил поцелуй на лбу Чимина и взял его за руку как раз в тот момент, когда из домика выбежал Исин и спокойной походкой вышел Фанлань. — Тревога объявлена не в Яолине — скорее всего, напали на какую-то горную деревушку, — произнёс Чонгук как раз в тот момент, когда над их головами пролетела Юэхэ, скорее всего спешившая на помощь и разведку.       — Нам нужно к генералу Чжаню, — Чимин покрепче перехватил руку Чонгука и хотел побежать в сторону дома генерала, совсем позабыв об его отсутствии, как вдруг Чонгук потянул его обратно, не успел Чимин сделать и пары шагов.       — Это опасно, — нахмурился Чонгук. Фанлань только кивнул, выражая согласие со словами Чонгука. — Недавно мы выяснили, что Киллиан в городе и он ищет тебя. Всё это может быть его планом.       — И что? Поэтому я должен сидеть здесь, пока кто-то в опасности? — Чимин выгнул бровь и попытался вырвать руку из хватки Чонгука, но старший держал слишком крепко. — Пока кто-то в опасности и я могу помочь, я буду помогать, — твёрдо сказал Чимин, с вызовом смотря в глаза Чонгуку. Старшему потребовалось несколько секунд их переглядок, чтобы сдаться.       — Хорошо, но не отходи от меня ни на шаг. Если почувствуешь, что что-то не так — сразу говори мне, понятно? — Чонгук выглядел непреклонным, а у Чимина не было времени спорить, поэтому он лишь кивнул и потянул Чонгука в сторону, однако снова наткнулся на сопротивление.       — Ну что теперь? — вздохнул Чимин, повернувшись обратно к Чонгуку и в то же мгновение неловко застыв на месте. Генерал Чжань стоял рядом с ними. Его лицо было суровым и мрачным, в точности повторяя выражение лица Чонгука. — Генерал Чжань, мы готовы отправиться на помощь, — сообщил Чимин, не обращая внимания на хмурый взгляд генерала.       — Соберите свой отряд, командир Пак, — отдал приказ генерал Чжань. Чимин растерянно уставился на мужчину.       — Они слишком слабы, — возразил Чимин.       — Их навыки стрельбы из лука лучше, чем у всех остальных отрядов, которым я могу доверять, — от этих слов Чимин выглядел ещё более растерянным. Было совершенно ясно, что командиру Жуану генерал Чжань больше не может доверять, однако Чимину было сложно поверить, что из всех собравшихся тут воинов только он и его отряд могли похвастаться выдающимися навыками стрельбы. — Командир Пак, Вы собираетесь ослушаться моего приказа?       — Никак нет, — тут же ответил Чимин. — Я соберу свой отряд, — кивнул парень, однако и тут ему не пришлось никуда бежать: вдалеке он увидел четыре фигуры, направляющиеся к ним.       — Господин Фанлань, Вы можете отправиться со мной вперёд и установить защитное поле? — пусть фраза и звучала как просьба, однако тон генерала был командным, словно он не потерпит возражений. Впрочем, возражений у Фанланя не было. — Господин Исин, Вы отправитесь с нами. Судя по всему, в Шаньцзин уже есть раненые, — Исин кивнул и попросил минуту, убежав собирать всё необходимое.       Пока Исин собирал травы, которые могут пригодиться для спасения жителей горной деревушки Шаньцзин, генерал Чжань вкратце объяснил происходящее. Обычно на подобные сигналы тревоги откликались горные кланы заклинателей: они защищали деревни, находящиеся в отдалении от больших городов, и поддерживали более тесную связь с ними, нежели с другими людьми. Однако Шаньцзин находилась в очень неудачном расположении: рядом с ней были те кланы, которые вовсе отреклись от защиты людей от обычных разбойников и заботились лишь о злых духах. К тому же эта деревня находилась ближе всего к Яолину, так что воинам добраться до Шаньцзин было бы быстрее, чем долететь заклинателям с дальних кланов, занимающихся защитой горных деревень от любых угроз.       — Командир Пак, Вы с отрядом займёте место на одной из окружающих деревню гор. Главнокомандующий Чон, Вы помните проходы к Шаньцзин? — спросил генерал Чжань, получив кивок, в котором никто не сомневался: Чимин помнил о поразительной памяти Чонгука запоминать местность. — В таком случае разделимся тут. После этого командование отрядом полностью на Вас, командир Пак. Все решения Вы принимаете сами, — генерал Чжань кивнул выбежавшему Исину и подождал несколько секунд, видимо всё ещё сомневаясь в готовности Чимина командовать отрядом, однако парень лишь кивнул и повернулся к Чонгуку.       — Пойдём. Не отходи от меня, — ещё раз напомнил Чонгук, и Чимин кивнул, теперь обратив внимание на свой крохотный отряд.       — Мы отправляемся на помощь в деревню Шаньцзин, — Чимин осмотрел четверых мужчин и нахмурился, когда понял, что пятого нет. — Найди своего товарища, убедись, что он в порядке, и вдвоём оставайтесь здесь, — Чимин отдал приказ жующему что-то мужчине. Тот кивнул и ушёл. — А вы идёте со мной.       — Так точно, командир Пак, — кажется, мужчины всё ещё забавлялись с того, что этот парнишка в два раза младше их и был командиром отряда, поэтому не воспринимали его всерьёз, хоть и подчинялись его приказам. Впрочем, Чимин не мог их в этом винить. Если бы он был на их месте, то тоже не воспринимал бы себя всерьёз: уж слишком мягки были его приказы. Не зря Чонгук как-то раз сказал, что Чимин никогда не отдавал ему приказов, а всегда просил: Чимин в самом деле не умел приказывать.       — Отправляемся, — Чимин постарался сказать это строго, однако сам с себя чуть не рассмеялся: выглядело всё так, словно ребёнок игрался с родителями, повелевая взрослыми, которые лишь делали вид, что подчиняются. Чем бы дитя не тешилось.       Как бы то ни было, они отправились сначала к складу, где взяли лучшие луки и несколько десятков стрел, после чего последовали за Чонгуком. На выходе из склада Чимин заметил наблюдающего из темноты командира Жуана, который стоял так, что его было бы сложно заметить, если бы Чимин не ощутил на себе его прожигающий взгляд. Однако у них не было времени на споры и лишние разговоры, так что Чимин отдал приказ идти к Шаньцзин, следуя за Чонгуком, не выпускающим руку Чимина.       Шаньцзин действительно находилась довольно близко к военному лагерю, однако проход к ней был весьма ограничен из-за возвышающихся повсюду гор и пересекающих их горных рек. Бескрайний лес тоже не помогал, мешая передвижению. Однако Чонгук ориентировался тут так, словно он всю жизнь прожил в округе Яолина и едва ли не каждый день ходил до Шаньцзин, со временем найдя наиболее короткий и удобный путь к окружающим деревню горам. Уже вскоре Чимин с его отрядом оказались на скале, к которой прилегала деревня. Это было самым удобным местом для стрельбы из лука.       — Будь осторожен, — Чонгук не отпускал руку Чимина до тех пор, пока парень не присел на корточки у обрыва, наблюдая за происходящим внизу. И даже когда Чимин сел, Чонгук оставался рядом, готовый в любой момент прийти на помощь.       — Это разбойники в масках, — сказал Чимин, наблюдая за тем, как разбойники уже успели убить трубящих в горны мужчин, отчего сигнал тревоги оборвался в самом начале и лишь в военном лагере его успели услышать. — Пока не пришли остальные отряды, наша задача — уничтожить как можно больше разбойников, не задевая мирных жителей, — Чимин оглянулся, чтобы посмотреть на внезапно побледневших мужчин. — Все мирные жители спрятались в своих домах. Вы их не заденете, — пояснил Чимин, и троица расслабленно выдохнула. — Занимаем наиболее удобные места, чтобы вы могли стрелять и не сорвались вниз. Вероятно, разбойники захотят добраться до нас: они хорошо лазают по скалам, так что наша задача — не дать им этого сделать. Всё понятно? — спросил Чимин, и мужчины кивнули. — В таком случае приступаем, — Чимин поднялся со своего места, уступив его Туну, а сам перебрался чуть подальше — туда, откуда стрелять было бы сложнее, если бы Чимин не обладал исключительными навыками.       К сожалению, в том месте, где они остановились, не было свободного пространства: это было небольшое место между двумя скалами с идеальным расстоянием до земли — не слишком далеко, чтобы даже столь неопытные, как троица, могли попасть хоть в одного человека, и не слишком близко, чтобы до них не могли добраться разбойники. Поэтому Чимину пришлось занять самую неудобную позицию и, прижавшись спиной к скале, начать стрелять. Он не пытался непременно убивать людей, однако старался попадать в руки и плечи.       Что удивило Чимина, так это количество разбойников. Их тут было куда больше, чем жителей деревни — должно быть, не меньше сотни. Это было странно. Даже если бы они хотели полностью разгромить Шаньцзин, то им бы не понадобилось ни так много людей, ни так много времени. Однако эти люди словно лишь делали вид, что непременно убьют каждого, тогда как на самом деле их целью было запугать и привлечь внимание.       Вместе с Чимином троица удачно справлялась со своей задачей, пока вдруг посреди толпы разбойников не раздался нечеловеческий крик. Все испуганно разбежались в стороны, и взору Чимина открылся вид на извивающегося от боли разбойника. Его спина была неестественно выгнута, руки и ноги вывернуты, однако маска была словно приклеена к его лицу, не спадая от судорожных движений человека. Нет. Это был не человек.       — В толпе людей есть одержимые, — осознал Чимин. Кто-то не просто хотел привлечь внимание; кто-то намеренно хотел привлечь внимание исключительно военного лагеря. А для этого нужно было собрать кучу разбойников в одном месте, чтобы среди людей было крайне сложно обнаружить злых духов.       Размышления Чимина прервал хлопок. Подсвеченный лунным светом, вверх взмыл алый столб, омывая всех стоящих рядом кровью. Чимин сморщился, но это не было для него чем-то новым. Он уже видел нечто подобное, когда сражался со злыми духами в ущелье. Они взрывались точно так же, и если тогда Чимин думал, что это из-за применённых сил, то теперь становилось понятно, что дело в оболочке злого духа.       — Они не просто одержимы, — раздался голос Фанланя поблизости. Он, генерал Чжань и Исин приземлились совсем рядом в и так маленьком пространстве. — Злые духи настолько сильны, что они слились с человеческой оболочкой и поглотили душу внутри. Так что отличить их от людей ещё сложнее, и невозможно спасти захваченных: они уже давно мертвы.       — Юэхэ полетела просить помощи у горных кланов, — оповестил генерал Чжань. — Я не могу привести сюда людей из лагеря. Злые духи слишком сильны, и если я приведу сюда солдат, то подпишу им смертный приговор, — взгляд Чимина тут же метнулся к бледным лицам его отряда.       — Я установил защитное поле, и здесь вы в безопасности, — сказал Фанлань. — Однако жители Шаньцзин всё ещё остаются там. Я установил защитное поле вокруг каждого дома, однако это не защитит их от разбойников. К тому же я не смог установить защитные поля достаточной силы, и они могут разрушиться в любой момент, — Чимин опустил взгляд на деревню. Здесь было порядка двадцати или тридцати домов, а значит, именно столько Фанланю пришлось защищать, и, конечно же, это не могло не сказаться на силе этих полей.       — Они продержатся до прибытия горных кланов? — Чимин задал самый волнующий его вопрос. Он видел, что в домах были дети и старики, видел, как некоторые мужчины старались отбиваться от разбойников чем только могли, не пропуская их в дома к своим семьям, и видел, как многих из таких мужчин убили. Молчание Фанланя говорило больше, чем если бы он просто сказал «нет».       — Мы с господином Фанланем спустимся вниз, — сказал генерал Чжань.       — Это опасно, — возразил Чимин, однако даже он понимал, что выбора у них не было. Может быть, разбойники и злые духи не пытались напасть на жителей прежде, однако после уничтожения первой твари все стали агрессивнее. Если они ничего не предпримут, все люди в этой деревне погибнут.       — Мы отвлечём внимание злых духов, а Ваша задача — отвлечь людей. Справитесь? — генерал Чжань посмотрел на Чимина и замерших подле него стрелков. Если Чимин ответит «да», то им вчетвером придётся стереть пальцы в кровь, отстреливая разбойников, однако если Чимин ответит «нет»…       — Мы справимся, — уверенно сказал Чимин. — Чонгук, — Чимин повернулся к старшему, однако не увидел ни капли одобрения на его лице.       — Нет.       — Чонгук, ты должен им помочь.       — Нет. Я должен защищать тебя, всё остальное — второстепенно, — Чонгук взмахом пальцев велел Цзысу вылететь из ножен. Он, конечно, мог помочь Фанланю и генералу Чжаню таким образом, однако это вряд ли сильно поможет: одна катана без мастерства ведения боя хозяина вряд ли справится с полчищами злых духов.       — Вперёд, — отдал приказ генерал Чжань, решив оставить споры этих двоих на потом. Они с Фанланем опустились чуть в стороне от скопления разбойников и сразу вступили в бой. Фанлань без конца читал мантры, складывал печати и отбивался талисманами, в то время как генерал Чжань рядом вступил в бой на мечах, одним ударом отбрасывая сразу нескольких разбойников. Цзысу ринулась в бой, однако, как и предполагал Чимин, она не была так же полезна, как если бы там был Чонгук.       — Стреляем в тех, кто остаётся около домов, — велел Чимин, кинув на непроницаемого Чонгука недовольный взгляд и натянув тетиву лука, делая первый выстрел. Вниз полетели четыре стрелы, попадая точно в цель: они ранили четверых разбойников.       Чимин быстро оценил ситуацию, определил каждого из своего отряда на определённое место, чтобы защитить как можно больше домов, а сам взял на себя территорию рядом с Фанланем и генералом Чжанем, чтобы неопытные стрелки случайно не ранили своих. Всё бы шло хорошо — Чимин отдавал правильные приказы, используя их силы с наибольшей пользой, — если бы спустя несколько выстрелов не раздался нечеловеческий рёв, настолько оглушительный, что горы задрожали.       Прищурившись, Чимин метнул взгляд в сторону. Фанлань с генералом Чжанем тоже на мгновение отвлеклись, однако у них не было времени как следует оценить ситуацию. Зато у Чимина было. И то, что он увидел, совсем его не порадовало: в паре десятков чжанов от деревни он увидел поднимающуюся на гору группу нечисти, однако чем выше они поднимались, тем лучше Чимин понимал. Это не была группа. Это была армия нечисти!       — Помоги им, — Чимин повернулся к нахмуренному Чонгуку. Теперь он не отвечал сразу «нет», потому что тоже понимал. Они не справятся вдвоём. Если бы тут был Хуами, то это могло бы им помочь, однако сейчас могли сражаться лишь трое с небольшой помощью от Чимина, так что если Чонгук не спустится, то всё может обернуться плачевно. — Фанлань потратил слишком много сил на защитные поля. Он не справится!       — Ты и сам должен понимать, что это всё не случайность, — конечно же, Чимин понимал. Каждый из них понимал это с самого начала, но они всё равно отправились сюда из-за невинных людей, жизни которых непременно забрали бы, если бы Чимин и остальные сюда не явились.       — Фанлань установил защитное поле, а со мной Исин и мой отряд. Если что, мы сможем продержаться несколько секунд, пока ты будешь подниматься, — уверил его Чимин, после чего повернулся к Исину. — Смотри за тылом, и при любой опасности дай мне знать, — обратился он к целителю. Им повезло, что добраться до них можно было лишь двумя способами: спереди и сзади, в то время как горы по обеим сторонам от них были слишком высокими, чтобы кто-то мог добраться до них достаточно быстро, оставшись незамеченным.       — Чимин…       — Я справлюсь, — уверенно произнёс Чимин и повернулся обратно, заряжая лук уже энергией ци, отправляя стрелу точно в грудь низкоуровневого злого духа, который тут же разлетелся тёмным дымом по округе.       Чонгук сомневался. Чимин не видел его лица, слишком занятый помощью Фанланю и генералу, но он чувствовал, как Чонгук колебался, не уверенный в правильности любого решения. Они оба знали, как опасно оставаться Чимину одному. Однако на другой стороне стояли жизни Фанланя и генерала Чжаня, которые точно не отступят и будут биться до последнего, защищая жизни невинных людей.       — Зови меня сразу, как почувствуешь малейшую опасность, — наконец сказал Чонгук, принимая сложное для него решение. Чимин кивнул. — Чимин, малейшую опасность и сразу. Ты меня понял?       — Да, — кивнул Чимин, как вдруг его сердце замерло. Злой дух схватил Фанланя за шею. Они с генералом Чжанем разделились, и теперь Юаньван находился слишком далеко, чтобы помочь схваченному мужчине. Чимин тоже не мог выстрелить: спина Фанланя закрывала злого духа, к тому же это было слишком далеко, чтобы Чонгук мог послать туда Цзысу. — Скорее! — поторопил Чимин. Чонгук кинул на него последний взгляд и спрыгнул прямо с обрыва, отчего сердце Чимина чуть не остановилось от ужаса. Но Цзысу вовремя подхватила Чонгука, и он в мгновение оказался рядом с Фанланем и одним движением отрубил руку злому духу, после чего пронзил его грудь катаной.       — Мне всё это не нравится, — отозвался Исин.       — Мне тоже, но что нам остаётся делать? — Чимин попеременно стрелял то энергией ци, то обычными стрелами, стараясь помогать как своему отряду, так и бьющимся внизу. Его пальцы жгло от постоянного трения, и, скорее всего, кое-где начала проступать кровь, но Чимина это волновало мало. То, что заставляло его переживать на самом деле, были прибывшие злые духи, которые, в отличие от наверняка управляемых, что были тут изначально, теперь хотели разорвать каждого живого человека на своём пути.       — Командир Пак! — испуганно позвал Син. Он вот уже три стрелы выпустил в одного из разбойников, однако тот словно не замечал боли от них, продолжая ломиться в дом. Чимин отреагировал моментально. Он зарядил лук своими стрелами и выпустил в грудь «разбойника», который мгновение спустя разлетелся тысячами алых капель и ошмётков плоти.       — Командир Пак! — послышалось уже от Лу. Чимин посмотрел на растерянного мужчину, у которого не осталось ни одной стрелы. — Я могу спуститься туда и помочь…       — Нет, — коротко оборвал его Чимин, выудил из рукава талисман и кинул вниз. Они с Фанланем выучили это заклинание на всякий случай, и Чимин почти забыл про него, однако умудрился вспомнить в самый важный момент. Талисман притянул к себе все железные наконечники стрел, силой вырвав их из тел либо уже убитых, либо раненых разбойников, после чего огромный пучок стрел оказался у Чимина в руках. Он не мог покинуть своего места, поэтому кинул их под ноги мужчинам, и те сразу разобрали стрелы, принявшись вновь отстреливаться не только от разбойников внизу, но и от тех, кто пытался незаметно забраться по скале.       Чимин как мог помогал всем, старался уничтожить как можно больше злых духов, чтобы избавить Чонгука и остальных от необходимости разбираться хотя бы с низкоуровневыми тварями. Периодически отправлял талисманы собирать стрелы снизу и без конца ранил разбойников, которые пытались в воцарившемся беспорядке пробраться в чей-нибудь дом, особенно стремясь ворваться к одиноким женщинам, мужей которых недавно убили.       Благодаря спустившемуся Чонгуку удавалось сдерживать толпу злых духов, поднимающихся на гору, а отряд Чимина постепенно отбивался от разбойников в деревне. И всё шло хорошо, поскольку они постепенно приближались к победе, однако кое-что не давало Чимину покоя. Где Юэхэ с подмогой? Прошло уже достаточно времени, чтобы она успела слетать туда и обратно, однако не было ни малейшего намёка на то, что хоть кто-то спешил к ним на помощь.       Чимин выпустил очередную стрелу, уничтожив последнего злого духа в деревне, и кинул взгляд на остальных. Троица в его отряде была вымотана. Их пальцы были окровавлены, а около ног лежало множество сломанных стрел, которые поднимались сюда вместе с полностью целыми. Несмотря на опасность и боль в руках, никто из них не жаловался. Они не звали Чимина просто так, вместо этого прося помощи лишь тогда, когда она требовалась на самом деле. Невольно Чимин проникся уважением к этим мужчинам: в самом начале они были до смерти испуганы, и Чимин нисколько не удивился бы, если бы они сбежали отсюда. Однако ни один из троицы не изъявил желания уйти, оставаясь с Чимином и остальными.       Убедившись, что троица более-менее в порядке, Чимин обратил внимание на сражающихся снизу. Фанлань был измучен: он потратил слишком много духовных сил, и, скорее всего, ему понадобится немало времени на восстановление. Генерал Чжань был весь в чужой крови, в точности как и Чонгук, однако даже если эти двое и чувствовали усталость, на их движениях это не сказывалось.       После этого Чимин поднял взгляд на тропу к деревне, по которой шёл нескончаемый поток нечисти. Удивительно, но он заметно поредел, и остались лишь низкоуровневые, с которыми Чонгук и генерал Чжань разберутся в считанные минуты, поэтому Чимин наконец мог расслабленно выдохнуть. Они справились. Без обещанной подмоги они смогли отбить нападение и защитить целую деревню с сотнями жителей в ней.       — Исин, когда генерал Чжань и Чонгук закончат, ты сможешь спуститься в деревню и помочь раненым жителям? — Чимин повернулся к Исину. Целитель тоже посмотрел на парня, однако в один миг глаза Исина расширились, и он успел лишь крикнуть громкое: «Осторожно!», как вдруг прямо рядом с Чимином что-то громко разорвалось, полностью окрасив его одеяния в алый цвет.       — В сражениях не отвлекаются, пока враг полностью не повержен, — раздался голос Хуами. Чимин резко повернул голову, увидев окровавленное лезвие его меча, на котором он стоял так, словно не им он только что уничтожил забравшегося по скале злого духа.       — Хуами! — радостно воскликнул Чимин. Он весь был в крови, но это не мешало ему радоваться словно ребёнок.       — Сколько счастья, — хмыкнул юноша, подлетев ближе к Чимину. — Будут приветственные поцелуи? — Хуами наклонился чуть вперёд, однако внезапно между ними блеснула яркая голубовато-серебряная вспышка Цзысу. Чонгук запустил катану к ним всего на одно мгновение, после чего вернулся к бою. Предупреждал.       — Боюсь, Чонгук тебя на кусочки разорвёт, — хмыкнул Исин. Он выглядел так, словно возвращение Хуами для него не имело значения, но Чимин видел чужие подрагивающие уголки губ.       — Как много изменилось за этот день, — наигранно ахнул Хуами. — Вы нарочно ждали, когда я уйду?       — Конечно, — хмыкнул Чимин с широкой улыбкой на губах. — Мы скучали, — уже тише повторил он. Хуами вскинул бровь, после чего вдруг улыбнулся. Не ухмыльнулся, не усмехнулся; его улыбка не была игривой, а была просто тёплой и счастливой. — Не уходи больше так.       — Ты же говорил, что ты меня не держишь, — вскинул бровь Хуами.       — А теперь буду держать, — Чимин потянулся вперёд, но не за приветственными поцелуями, о которых недавно упоминал Хуами, а за простыми дружескими объятиями, которые Хуами незамедлительно дал Чимину, заключив его в кольцо своих рук. — Почему ты здесь? — всё же поинтересовался Чимин. Он был невероятно рад, что Хуами вернулся, однако это было странно: он ведь забрал своего коня и ушёл. Так почему же вернулся?       — Мог бы повременить с этим вопросом, — хмыкнул Хуами и слегка отстранился, однако они всё ещё находились слишком близко друг к другу. Чимину не хотелось об этом думать в данный момент, но в мысли невольно закрался образ недовольного Чонгука, прожигающего взглядом спину Хуами. — Я решил выследить этого злого духа, раз уж ты не хочешь уходить отсюда без его уничтожения, — лицо Хуами помрачнело. — Но вместо него я нашёл множество недавно разрушенных кланов поблизости. Когда я встретился с Юэхэ, она сообщила, что у вас тут происходит, и я сразу отправился сюда: знал, что ты не усидишь на месте, даже если это опасно.       — На кланы кто-то напал? — теперь не было ничего удивительного в том, что Юэхэ до сих пор не привела подмогу. Подмога также требовалась и тем, у кого она должна была просить помощи.       — Я почувствовал там огромную сосредоточенность тёмной ци. Скорее всего, это была одна тварь, — Хуами хотел сказать что-то ещё, но прервался, и его лицо помрачнело. Чимин замер тоже.       На всю округу раздался рёв, но это был рёв не одного злого духа — сотни, а может, даже тысячи, раз всё это сливалось в столь громкий звук. Хуами повернулся к остальным, и теперь Чимин мог увидеть, как в лунном свете к деревне стремительно приближалась огромная армия злых духов.       — Думаю, мне пора, — хмыкнул Хуами и в одно мгновение оказался рядом с Чонгуком, помогая тому справиться с одним из двух злых духов.       — Что нам делать, командир Пак? — мужчины понуро опустили луки, обречённо смотря на то, как много нечисти скоро будет здесь.       — До вас не доберутся: Фанлань установил достаточно сильное защитное поле, — успокоил Чимин свой отряд, но те не выглядели более счастливыми от этого.       — Да какая разница, доберутся ли до нас? Мы им помочь не можем, — Тун кивнул на сражающихся снизу мужчин. Чимин удивлённо моргнул. Так они не переживали за себя, а волновались за то, что теперь они оказались бесполезными.       — Вам стоит отдохнуть. Вы и так превосходно справились, — похвалил их Чимин, вместе с тем снова приступая к стрельбе из лука, несмотря на свои кровоточащие пальцы.       — Пока ты сражаешься вместе со всеми, нам отдыхать? Да что ж мы тогда за бесполезные солдаты? — покачал головой Тун. Чимин, выпуская стрелу за стрелой, задумался. Он знал, что это за чувство, когда видишь, как все вокруг сражаются, не щадя себя, а всё, что можешь сделать ты сам, — стоять за их спинами и наблюдать, ощущая, как бесполезность пожирает изнутри. Чимин не хотел, чтобы мужчины так себя чувствовали, поэтому упорно принялся думать, чем можно занять их, чтобы для них это не было опасным и не сильно тяжёлым. Конечно, он мог бы объяснить, что обычным людям не справиться со злыми духами, но у Чимина не было времени на выбор нужных слов.       — Постарайтесь привлечь злых духов сюда, — сказал Чимин, сделав шаг подальше от защитного поля. Ещё несколько минут назад он понял, что Фанлань установил довольно маленькое защитное поле, и Чимин случайно вышел из него, стараясь занять наиболее удобную позицию и при этом не мешать своему отряду стрелять, так что если какая-нибудь нечисть заметит его, то сразу понесётся сюда. — Стреляйте по ним, постарайтесь стрелять в тех, кто находится дальше от генерала и остальных.       — Так точно, командир Пак, — тут же отозвались мужчины и принялись выпускать стрелы в злых духов по краям, привлекая их внимание. Чимин сосредоточился, тихо выдохнул и кивнул сам себе. Его внимание поглотил бой снизу и свирепые злые духи, нацеленные на него, как только в них попадали стрелы мужчин из его отряда. Чимин старался следить за всем сразу и оттого не сразу заметил странные звуки сверху.       Лишь когда Чонгук поднял взгляд и хотел призвать Цзысу, но на него набросились разом несколько злых духов, Чимин понял: что-то не так. Парень, как и его отряд, перестал стрелять и вскинул голову, с ужасом осознавая происходящее. С самой верхушки одной из скал начала откалываться огромная часть. Пока вниз летели лишь мелкие камешки, но уже скоро всё место, где они находились, должно было завалить камнями.       — Чимин, иди сюда, — позвал Исин, как вдруг прямо на него выскочил низкоуровневый злой дух. — Я справлюсь, — поспешно выкрикнул целитель, не позволив Чимину даже дёрнуться в сторону ему на помощь.       — Командир Пак, — позвал Тун, протянув Чимину руку, чтобы помочь ему выбраться с узкого участка и всем вместе побежать назад.       — Уходите, я сам справлюсь, — Чимин начал осторожно пробираться к безопасной части, уходя от обрыва, как вдруг первый булыжник с грохотом повалился вниз, едва не придавив Исина. Тот в последний момент умудрился увернуться, однако теперь он оказался отрезан от остальных, в то время как четверым путь обратно был закрыт.       — Чимин!       — Уходи отсюда, — крикнул Чимин, понадеявшись на благоразумность целителя, и судорожно начал обдумывать ситуацию. У него было несколько секунд, и его взгляд метался вокруг. Конечно, он мог бы спрыгнуть и был уверен, что Чонгук сможет его спасти, даже если сейчас он был втянут в такой бой, что едва ли мог кинуть испуганный взгляд на Чимина. Но в таком случае трое мужчин оказывались в безвыходном положении.       — Что же нам делать? — Тун испуганно поднял голову туда, откуда уже начали срываться огромные булыжники. Вся троица начала заметно паниковать, и Чимин видел ужас в их глазах, какой бывает лишь у людей, знающих о своей скорой неминуемой смерти.       — За мной, — приказал Чимин неожиданно твёрдым голосом и начал пробираться в другую сторону, по узкой тропинке уходя дальше от широкого места, где они могли поместиться все вместе. Выступ, где находился Чимин, был всего в половину чжана шириной, однако на другом конце, всего в нескольких шагах от него, было углубление, закрытое сверху, похожее на пещеру. — Я сказал, за мной! — отдал приказ Чимин, и мужчины не осмелились его ослушаться. Несмотря на панику, они кинулись за ним.       Как только парень успешно оказался в углублении, он понял, что это была пещера, уходящая вглубь горы. Чимин кинул быстрый взгляд в поисках возможной опасности, после чего подал руку Туну, помогая ему залезть внутрь. Следом за ним пролез Син, и самым последним протиснулся полноватый Лу, который чуть не сорвался вниз. Однако Чимин вовремя затянул его в пещеру: в следующее мгновение раздался грохот.       — Вперёд! — отдал приказ Чимин, вынув талисман, который тут же разлетелся на десятки маленьких сияющих шариков, и все четверо побежали вглубь пещеры, пока из-за камнепада своды у входа начали обрушиваться. Только когда они оказались достаточно далеко, Чимин с остальными остановился. До них доносился отдалённый шум, отлетающий эхом от стен пещеры, но потолок больше не грозился обрушиться на них.       — Командир Пак, — теперь в голосе Туна не было той беспечности, с которой он прежде произносил звание Чимина. Теперь там была готовность подчиняться любому приказу. — Ты спас нам жизнь.       — Я ваш командир, — только и ответил Чимин, тихо вздохнув. Его сердце всё ещё испуганно колотилось в груди, ведь даже если Чимин принял верное решение за считанные секунды, это не значило, что он не испугался. Если бы пещера не оказалась настолько глубокой, всё обернулось бы весьма хуже. Скорее всего, не только их, но и его самого в живых уже не было бы. — Своды пещеры обрушились, и вход завалило. Скорее всего, чтобы добраться до нас с той стороны, понадобится слишком много времени, а может, откопать выход вовсе не получится. Поэтому пойдём дальше, — Чимин повернулся и велел нескольким огонькам лететь снизу, освещая пол, а другим — впереди.       Они неспешно пошли вперёд. Чимин повесил лук себе за спину и обдумывал, что им теперь делать. Эта пещера вовсе могла не иметь второго выхода, и в таком случае лучшее, на что им придётся надеяться, — не умереть от истощения, пока Чонгук и остальные будут их откапывать.       — Командир Пак, мы бы хотели извиниться, — заговорил Тун, когда они прошли несколько минут в тишине пещеры. Теперь они не слышали ни шума, ни каких-либо голосов снаружи, лишь их собственные шаги и размеренное дыхание. Чимин вопросительно промычал, взглянув на мужчин за своей спиной. — Мы при Вас называли заклинателей шарлатанами…       — Вас? — удивлённо переспросил Чимин, после чего улыбнулся и покачал головой. — Обращайтесь ко мне как прежде. И не беспокойтесь об этом. Я понимаю, почему вы называли заклинателей шарлатанами, — пожал плечами Чимин. Это ведь не была их вина. Их так заставили думать.       — Почему ты решил заниматься всем этим? — поинтересовался Син. — Это ведь опасно.       — Быть солдатами тоже опасно, — заметил Чимин, не отвечая на их вопрос прямо. Конечно, у них были разные причины, почему они выбрали этот путь, но что Чимину, что им не оставили другого выбора обстоятельства. И все они в конце концов приняли этот путь, не избегая опасностей. В чём-то они были похожи.       Их разговор снова затих, и образовалась тишина, прерываемая лишь шумом их шагов. Теперь, когда эта троица прервала его мысли об их будущем, Чимин задумался о произошедшем совсем недавно. У него ведь получилось отдать приказ. Он приказал этим мужчинам идти за собой так, что они не посмели его ослушаться и даже в панике смогли действовать так, как было сказано. А ведь докричаться до испуганного человека весьма и весьма трудно.       Чимин тихо вздохнул. Не в такой ситуации он хотел узнать, что он тоже способен отдавать приказы. Но всё же хорошо, что у него получилось. Кивнув своим мыслям, Чимин продолжил обдумывать, как им быть, пока не ощутил что-то странное — подобного он не испытывал никогда ранее. Чимин остановился, прислушался к звукам в пещере, но услышал лишь дыхание и шаги догоняющих его мужчин.       — Что-то случилось? — спросил Тун. Чимин приставил палец к губам, и все четверо замолчали. Тогда Чимин услышал звук капель, впрочем, как и все остальные.       — Похоже на подземный водоём, — сказал Чимин, прислушавшись получше. — Хорошо, вода у нас есть, — тихо сказал Чимин сам себе и повёл остальных дальше, несмотря на недоброе предчувствие, засевшее где-то внутри. У него просто не было выбора.       Они неспешным шагом шли дальше. Звук капель всё приближался, а вместе с ним усиливалась тревога Чимина. Он всё замедлял и замедлял шаг, пока не остановился вовсе, а вместе с ним остановилась троица. Чимин тихо выдохнул и прикрыл глаза, незаметно для остальных применяя заклинание обнаружения, которому его недавно обучил генерал Чжань.       — Хочешь позвать своего верного пса? — раздалось впереди прежде, чем Чимин успел осознать, что дало ему заклинание. Его глаза испуганно распахнулись, а сердце ухнуло куда-то вниз, и вместе с ним Чимин сделал шаг назад. Его взгляд помутнел от ужаса. — Не получится, — хмыкнул голос с акцентом. Из темноты вышел Киллиан, заложив руки за спину. На его губах была ухмылка. — Вот мы снова встретились, принц Пак.       — Чонгук, — невольно сорвалось с губ Чимина, однако Киллиан лишь презрительно усмехнулся.       — Такой же жалкий, как твой отец, — Киллиан медленным шагом начал подходить к Чимину, отступающему всё дальше. — Ничего не можешь сделать без этого пса, — взгляд Киллиана метнулся куда-то за спину Чимину, и он выгнул бровь, после чего усмехнулся. — А ты совсем отчаялся, раз в охранники берёшь таких отбросов.       — Что тебе надо? — Чимин усилием воли взял себя в руки.       — Всего лишь ответы, — хмыкнул Киллиан. — Я бы с радостью убил тебя, да не могу: ты ещё нужен сыхэ.       — Я ничего тебе не скажу, — Чимин отступил ещё на шаг назад, заложив руки за спиной. Он незаметно для Киллиана махнул ладонью в надежде, что мужчины поймут знак отступать. Вот только те застыли, словно каменные изваяния, наблюдая за происходящим.       — Это мы ещё посмотрим, — Киллиан сделал шаг вперёд, но Чимин резко развернулся.       — Отступаем! — приказал Чимин, и мужчины отмерли, однако всё было бесполезно: стоило им сделать лишь несколько шагов, как со всех сторон, появившись из стен, на них выскочили злые духи, повалив четверых на пол. Чимин дёрнулся, попытался освободиться, но злые духи были слишком сильны. Всё его тело онемело, и, казалось, даже ци перестала двигаться по его меридианам.       — Думал, всё так просто? Прошу прощения, принц Пак, но наш с тобой разговор только начинается, — Киллиан подошёл ближе к Чимину и присел перед его лицом, заглянув ему в глаза. — Либо ты ответишь сейчас, либо потом. У тебя нет выбора, — улыбнулся он. — Скажи: где ты должен провести ритуал по перерождению? — Чимин молчал. Не только потому, что он не собирался ничего говорить, но ещё и потому, что впервые слышал о ритуале перерождения, хотя сразу догадался, о чём шла речь. Так ему предстояло не просто пробудить свою кровь байхэ, а предстояло переродиться.       — Отпусти их, и я отвечу, — Чимин кое-как смог кивнуть в сторону мужчин.       — Ты думаешь, я тебе поверю? — Киллиан поднялся на ноги. — За мной, — приказал он своим подданным, и злые духи, принявшие облик, отдалённо похожий на человеческий, заломили руки за спину всем четверым, прямо по земле потащив их за Киллианом.       Чимин судорожно старался придумать, что ему теперь делать и как выйти из этой ситуации. Было совершенно ясно, что Киллиан подстроил всё это нападение на Шаньцзин, и камнепад тоже устроил он, а значит, он был уверен, что из этой пещеры есть ещё один выход. Именно через него либо Чимин сможет сбежать, либо Чонгук сможет попасть сюда. Чимину нужно было только понять, где именно находится второй выход.       Постепенно своды пещеры стали расширяться, пока не перешли в просторный грот с подземным озером посередине, над которым нависали сталактиты — именно с них капала вода, создавая рябь на спокойной глади озера. В отличие от пещеры, здесь было не темно: над поверхностью воды летали тусклые призрачные огоньки, а под потолком горели яркие шары, наполняющие грот красноватым светом.       — Свяжите их, — велел Киллиан. — Если будут сопротивляться — убить, — кинул напоследок он и направился в другой проход. Скорее всего, именно там был выход. Вот только теперь Чимин не был так уверен, что он сможет сбежать.       Потому что весь грот был заполнен нечистью и людьми в тёмных одеждах.       Это было огромной проблемой.       — Не двигайся! — рыкнул кто-то на Сина, и Чимин тут же повернул голову к ним.       — Не двигайся, — спокойно сказал Чимин испуганному мужчине. — Мы выберемся, — пообещал Чимин, хотя совсем не был уверен в этом.       Всем четверым связали руки и ноги, после чего оставили в покое, словно зная, что тут они ничего не смогут сделать. И в этом они были правы. Как бы Чимину ни претило нахождение тут без каких-либо попыток выбраться, всё же он понимал: сделать сейчас он ничего не мог. Ему оставалось только сидеть и ждать, ждать и ещё раз ждать, пока в какой-то момент не представится удачный случай.       Чимин отполз подальше от воды, прижался к своду грота и прикрыл глаза в попытке применить заклинание обнаружения, чтобы хоть немного узнать о строении этой пещеры. Но в первый раз у него ничего не вышло: вокруг было слишком много нечисти и тёмной ци, поэтому Чимин восстановил дыхание, успокоил сердцебиение и попытался вновь. На этот раз удачно.       Каково же было удивление Чимина, когда он обнаружил, что всего в нескольких чжанях от него был выход, однако дальше сознание Чимина пробраться не смогло: оно словно врезалось в невидимую стену. Однако то, что рядом уже была свобода, Чимина несказанно обрадовало. Значит, им не придётся блуждать по пещерам в поисках выхода, при этом убегая от Киллиана и его свиты.       — Так Вы принц Пак, — раздался тихий голос Туна спустя некоторое время. Судя по всему, ему надоела тишина, прерываемая лишь раздражающим звуком капель, ударяющихся о водную гладь.       Чимин ничего не ответил. Он не знал, что сказать и должен ли вообще искать подходящие слова. Стоило ли ему начать оправдываться, что его побег был вынужденным? Нет. Чимин знал, что никто из этой троицы его не поймёт: они не знают, какой путь он прошёл, и они не знают, что произошло во дворце в тот день. Они не знают ничего, кроме того, что он трусливо сбежал из дворца, а когда попал в армию и его назначили командиром — конечно же, из-за его статуса, — он сказал, чтобы его называли командиром Паком.       — Вы не похожи на трусливого принца, — снова сказал Тун, и Чимин неопределённо пожал плечами. — Почему Вы тогда сбежали? Почему не защитили империю?       — Посмотри, где мы оказались сейчас. Разве могу я кого-то защитить в таком положении? — Чимин невесело усмехнулся. — А тогда я был ещё слабее.       — Но Вы же принц, — теперь говорил Син. Чимин не открывал глаз и упёрся затылком в холодную стену. — Разве Вы можете не быть способным защитить своих людей?       — Но от этого я не перестаю быть человеком, — ответил Чимин, и на это ни у кого не нашлось возражений. Чимин в самом деле был просто человеком, таким же, как все остальные, с такими же чувствами и слабостями. От того, что он родился в императорской семье, он не стал внезапно всемогущим: Чимин был таким же ребёнком, как и все остальные, таким же мальчишкой и таким же человеком, как все остальные. Он не лишался в одночасье всех своих человеческих качеств и не обретал внезапно то, что могло бы помочь ему принимать всегда верные решения, приводящие его и его людей к победе.       Между ними снова воцарилось молчание. Мужчины обдумывали сказанные Чимином слова, а парень старался придумать, как им выбраться отсюда. Казалось, ситуация была безвыходной, но Чимин был уверен, что даже у этой проблемы есть решение, и нужно лишь придумать его и дождаться правильного момента.       Первое время Чимин пытался не теряться во времени, однако через пару часов он сбился и плюнул на это дело. Вместо счёта времени и тщетного обдумывания плана к утру всё, о чём мог думать Чимин, — как бы не уснуть. Он не был уверен, что наступило утро, но по ощущениям было как раз оно, поскольку Чимина начало сильно клонить в сон. Впрочем, не его одного. Син и Лу уже давно спали, прислонившись друг к другу, и только Тун с Чимином продолжали бодрствовать.       Всё было относительно спокойно до тех пор, пока со стороны хода, который вёл наружу, не послышались шаги. Они были тихими и будто летящими — шаг под стать наследному принцу, которого с детства обучали грации и манерам. Чимин сразу понял, кто шёл, и потому напрягся, готовясь в любой момент вступить в бой, если понадобится. Тун нахмурился тоже, только уже из-за пугающей неизвестности.       — Не надоело ещё? — Киллиан повернул из-за угла, идя спокойным шагом, заложив руки за спину. — Расскажи, где должен проходить ритуал перерождения, и всё будет в порядке, — Киллиан присел перед Чимином, подняв его голову за подбородок. — Или ты хочешь, чтобы твои дружки пострадали?       — Катись к чёрту, — прошипел Чимин в ответ. Киллиан лишь рассмеялся ему в лицо, поднявшись с корточек.       — Не поверишь, но мы с ним неплохо ладим, — Киллиан оскалился и вдруг со всей силы пнул Чимина в живот. Парень болезненно вскрикнул, сморщился и тихо простонал. От боли у него сдавило лёгкие, и ему приходилось с усилием делать каждый вдох. — Что ж, я хотел по-хорошему, — хмыкнул Киллиан и повернулся к людям в чёрном, сказав им что-то на своём языке. Несколько человек тут же вышли вперёд, схватили всё ещё дышащего через раз Чимина под руки и поволокли его к воде.       — Нет, — прохрипел Чимин, когда осознал, куда его тащат. — Нет! — крикнул он, стараясь вырваться, упираясь ногами в землю, но люди были слишком сильны. Они продолжали тащить его вперёд, пока ноги Чимина не коснулись кромки воды.       — Помнится, ты говорил, что любишь купаться, — расплылся в хищной ухмылке Киллиан. Чимин весь похолодел, а в его голову невольно ворвались воспоминания.       Да. Он говорил Киллиану, но совсем не о любви к воде. В тот день, который они провели вдвоём, когда Чимин так сильно привязался к нему всего за один день, ещё не зная о его намерениях, четырнадцатилетний наивный Чимин признался в своём страхе перед водой. И в тот день Киллиан с мягкой и, как тогда казалось Чимину, искренней улыбкой пообещал всегда спасать его, если вдруг Чимин окажется в воде.       — Ты, — прорычал Чимин сквозь зубы. Он дёрнулся, но Киллиан оказался рядом. Он одним точным движением ударил Чимина в заднюю часть коленей и тут же надавил ему на затылок, погружая его голову в воду. Чимин не успел набрать воздуха в лёгкие, как его лицо тут же обожгло ледяной водой. Он пытался вырваться, поднять голову, чтобы сделать хоть один глоток воздуха, но рука Киллиана держала слишком сильно.       Чимин уже начал чувствовать, как его лёгкие принялись непроизвольно сокращаться в попытке втянуть в себя хоть что-то, даже если это будет смертельная вода, как Киллиан потянул Чимина за волосы наверх. Парень судорожно принялся хватать воздух ртом, но не успел он как следует отдышаться, как его погрузили в воду снова. Чимин старался оттолкнуть Киллиана как связанными руками, так и ногами, однако всё было тщетно. Сердце Чимина судорожно билось в груди, воздуха не хватало, вода попадала в уши и заливалась в нос, а тех жалких секунд, на которые Киллиан вынимал голову Чимина из воды, парню не хватало.       — Ну что, расскажешь? — Киллиан прошипел это прямо на ухо Чимину, в очередной раз подняв его над водой.       — Ненавижу тебя, — сквозь сиплые вздохи выдавил Чимин, и Киллиан снова с усилием опустил голову Чимина в воду. Однако теперь парень почувствовал, как кто-то схватил его за ноги. На секунду парень обрадовался, но в следующее мгновение его за ноги вздёрнули вверх, подняв к потолку. Судорожно стараясь отдышаться, пока его не опустили вновь в воду, Чимин увидел испуганные лица троицы. Однако уже скоро его внутренности обдало ледяным холодом, стоило верёвке ослабнуть: он полностью погрузился в воду.       Чимин не успел закрыть глаза, и именно это стало его ошибкой. Стоило ему только оказаться в воде, как перед его глазами предстала ужасающая картина: множество трупов плавали по дну озера, их глаза были выпучены, длинные волосы все перепутались, головы были неестественно выгнуты, но на губах у каждого была безумная улыбка. Едва они заметили Чимина, сразу все бросились к нему, отчего парень испуганно выпустил последний воздух из лёгких.       Не успели водные гули добраться до Чимина, как его за ноги дёрнули вверх. Чимин принялся судорожно откашливаться, но ему, как и в прошлые разы, не дали времени прийти в себя: верёвка ослабла, и Чимин упал обратно в воду. Гули в тот же миг облепили его и старались коснуться Чимина везде, где только могли достать. Некоторые кусали его, впивались длинными ногтями; другие оплетали волосами, словно стараясь задушить. И когда Чимина потянули вновь наружу, гули впились в его одежду и кожу. И если первое было достаточно прочным, к тому же обладало защитой от злых духов, то кожа Чимина разрывалась от когтей и зубов водных гулей.       — Ну что, теперь расскажешь? — с оскалом спросил Киллиан, как только Чимин оказался над водой. Вместо очередного очевидного «ненавижу» Чимин потратил это время на то, чтобы отдышаться, жадно хватая ртом воздух до тех пор, пока его вновь не опустили в воду.       Чимин сбился со счёта, сколько раз его так опускали и поднимали, сколько раз водные гули цеплялись за него, порой оказываясь над водой вместе с ним. Чимин задыхался. Воздуха не хватало, лёгкие болели, горло раздирало от попадавшей в нос воды, всё тело жгло то ли от порезов, то ли от холода воды — Чимин уже не знал. Он ничего не знал, и всё, о чём он мог думать, — как бы успеть отдышаться за секунды над водой.       Так продолжалось до тех пор, пока Киллиану, видимо, не надоело играться. Он велел вытащить Чимина из воды, после чего кинул его обратно к троице, прижавшейся к стене грота, а сам снова ушёл, перед этим что-то сказав стоящему всё это время в стороне пареньку. Чимин настолько был не в себе после бесконечных погружений в воду, что он совершенно ничего не понимал.       Только почувствовав чьи-то руки у себя на запястьях, Чимин дёрнулся, но он был слишком истощён, поэтому смог лишь повалиться на землю. Кто-то упорно пытался что-то сделать с его руками, потом с лицом, и Чимин только отдалённо смог догадаться, что его раны покрывали лечебной мазью, после чего его сознание погрузилось в темноту, наконец получив покой.       В следующий раз Чимин открыл глаза всё ещё уставший, но уже хотя бы осознающий происходящее вокруг. Первые секунды Чимин приходил в себя, пока не обнаружил, что его голова лежала не на холодном твёрдом камне — она покоилась на чём-то тёплом и относительно мягком. Слегка пошевелившись и проморгавшись, Чимин понял. Он лежал на коленях.       — Что за ритуал перерождения? — послышался голос Туна сверху. Чимин кое-как заставил себя подняться с чужих коленей и мутным взглядом посмотрел на троих мужчин перед собой. — Он настолько важен, что ты ничего не говоришь? — Чимин только кивнул. Он не был уверен, насколько это важно не позволять Киллиану узнать место проведения ритуала, но если тот так пытался об этом узнать, значит, это было чрезвычайно важно.       Чимин прислонился спиной к стене, тихо выдохнув. Вся его одежда была до сих пор мокрой, и тело пробивала дрожь от холода вокруг, что могло означать лишь одно: он находился без сознания не так долго, а значит, его тело не успело отдохнуть, и, скорее всего, ему не дадут этого сделать позже. Поэтому Чимин попытался снова погрузиться в сон, однако от холода вокруг и мокрой одежды у него это не получалось. Зубы стучали друг о друга, и тело дрожало так сильно, что все мышцы вскоре начали гореть от напряжения.       — Принц Пак, — послышался негромкий голос где-то рядом. Чимин заставил себя открыть глаза и поднять голову, чтобы посмотреть на стоящего рядом с ним паренька. В гроте было меньше людей, чем когда Чимина тащили к воде, — всего пять человек на такое большое пространство, — так что еле слышный шёпот донёсся только до Чимина. — Я положил рядом с Вами согревающий камень, возьмите его, — произнёс паренёк. Чимин постарался присмотреться к знакомым чертам лица, однако его сознание было всё ещё мутным, и Чимин мог вспомнить только те пару раз, что он встречал его недавно. Однако Чимин был уверен, что этот паренёк попадался ему и прежде.       — А-Юн? — просипел Чимин, и лицо паренька удивлённо вытянулось. Вместе с именем к Чимину пришли и воспоминания об этом человеке, однако в этом было кое-что странное. Он ведь был в деревне Луцзин. — Почему ты тут? Луцзин пала? — с зарождающимся волнением в груди спросил Чимин.       — Нет, вовсе нет, — так же тихо, как прежде, прошептал А-Юн. — Я сам ушёл.       У Чимина не было сил, чтобы продолжать расспрос, поэтому он кивнул, взял в руки согревающий камень и снова прикрыл глаза. Хотя, если у Чимина не было сил говорить, это не означало, что он не будет бесконечно думать о словах паренька. Сказанное им было весьма странным: Чимин знал, конечно, что Исин тоже добровольно покинул сначала Бинсинь, а потом и Луцзин, однако у Исина была причина сделать это. Какая же причина была у А-Юна?       К сожалению, Чимин мог догадаться. Постепенно вспоминая всё то, что было в Луцзин, а именно связанное с А-Юном, Чимин понимал, почему этот паренёк решил покинуть деревню и перейти на другую сторону. К сожалению, в Луцзин к нему относились не слишком хорошо. Он был точно таким же заклинателем, как и все остальные, однако Дэмин и другие более сильные заклинатели почему-то решили, что подобные А-Юну должны им прислуживать. К нему на самом деле относились как к слуге, хотя он им никогда не являлся.       — Спасибо, — прошептал Чимин. Тепло от согревающего камня расходилось от рук по всему телу, и постепенно Чимина перестало трясти так сильно, как раньше, и он смог даже провалиться в сон, скорее напоминающий бред. Ему снились какие-то образы, но ни за один из них Чимин не мог зацепиться, и вместе с тем Чимин не ощущал, что уснул хоть на секунду: он слышал каждый звук, каждый шёпот.       Однако даже в таком состоянии Чимину не позволили пробыть слишком долго. Едва заслышав голос Киллиана, Чимин тут же распахнул глаза и напрягся, постепенно приходя в себя. Его сознание всё ещё было окутано дымкой сна, однако даже так Чимин понимал: голос Киллиана связан с опасностью.       Прислушавшись, Чимин понял, что Киллиан говорил с той самой старухой, которую парень как-то раз встретил в городе. Должно быть, эта старуха плохо понимала язык Киллиана, но он упорно пытался говорить на нём, отчего гадалке приходилось по несколько раз переспрашивать, после чего Киллиан раздражённо шипел уже знакомые Чимину слова. По обрывкам, которые Киллиан произносил на понятном Чимину языке, парень понял основную суть разговора: они говорили о предсказании гадалки, однако ничего более Чимин не различил, разве что слова «смерть», «выбор», «обречены».       — Пошла отсюда! — окончательно выйдя из себя, гаркнул Киллиан. Гадалка не стала больше ничего говорить, и Чимин услышал её поспешные старушечьи шаги, которые слишком резко оборвались. Скорее всего, вокруг грота Киллиан установил поле, скрывающее не только звуки изнутри, но и не позволяющее проникнуть внутрь звукам снаружи, поэтому Чимину не удавалось услышать ни шума ветра, ни пения птиц, ни чего бы то ни было ещё. — Как продвигаются дела с этим псом? — спросил у кого-то Киллиан, и Чимин прислушался внимательнее.       — Они уничтожили всех злых духов, которых послало Ваше Высочество, — послышался знакомый Чимину голос. Троица с постоялого двора тоже узнала своего бывшего товарища. Их глаза шокировано распахнулись. — Это смогло задержать их, но они уже приступили к раскопкам.       — Вы разрушили печать перемещения?       — Да, Ваше Высочество, печать была разрушена, как только Пак Чимин оказался у Вас, — спокойно ответил Моу.       — Что насчёт Мо? — спросил Киллиан, и Чимин нахмурился в непонимании: они говорили о человеке с фамилией Мо или о чём-то другом?       — Мо выполнил свою часть сделки: он уничтожил близлежащие кланы и скрылся в горах для накопления сил, — ответил Моу, и тогда Чимин понял: они говорили о демоне мо. Прежде Чимин никогда не встречал нечисть этой разновидности. Чаще это были обычные призраки умерших людей, однако если в этих горах водился кто-то, ставший демоном ещё при жизни… Чимин мог догадаться, кто это был.       — Пусть командир Жуан упомянет о нём между делом, — небрежно кинул Киллиан. — Это может отнять у них ещё некоторое время: они наверняка решат, что Мо похитил принца.       — Будет выполнено, Ваше Высочество, — произнёс Моу, после чего послышались его шаги, которые резко оборвались, стоило ему выйти за пределы установленного Киллианом поля.       Чимин напрягся, вслушиваясь в тишину. Киллиана не было в пространстве грота, однако его голос был слышен достаточно отчётливо, так что, должно быть, он стоял прямо за поворотом. Поначалу Чимин подумал, что Киллиан сразу после окончания разговора придёт к нему, чтобы снова начать пытать его с целью получить нужные сведения, однако Киллиан не двигался, что только сильнее волновало Чимина.       Наконец Киллиан начал идти. Чимин вслушивался в каждый шаг, отдающийся эхом от каменных стен, сжимая в руке согревающий камень всё сильнее. Этот жалкий крохотный камешек никак не мог бы помочь Чимину в борьбе с Киллианом, но его тепло, согревающее ладони, было одним из немногих, что помогало Чимину держать себя в руках.       — Я смотрю, ты хорошо провёл время, пока меня не было, — насмешливо произнёс Киллиан, смотря на уже пришедшего в себя Чимина. — Может быть, ты хочешь ещё раз искупаться? — Киллиан подошёл к Чимину и присел перед ним. — Или ты вспомнил, где будет проходить обряд?       — Зачем тебе это? — Чимин знал, что Киллиан вряд ли ответит, однако терять Чимину уже было нечего, а так он сможет получить хоть какие-то сведения, которые помогут ему выбраться отсюда.       Киллиан ожидаемо рассмеялся с той самой улыбкой на губах, так похожей на оскал. По спине Чимина пробежали недобрые мурашки, и парень едва успел подтянуть ноги к груди, как Киллиан замахнулся, со всей силы пнув парня в бедро. Чимин лишь сморщился, с презрением взглянув на Киллиана.       — Хорошо, что твой брат поправился, — произнёс Чимин, хмыкнув так, словно он совсем не боялся принца чужой страны. — Иначе Лабиссо была бы в опасности. С таким скверным принцем страну ждёт лишь крах.       — И это говоришь мне ты? — выгнул бровь Киллиан. — Трусливый Принц, оставивший свой народ, лишь бы спасти свою шкуру?       — Разве я сбежал в другую страну, оставив свой народ? Я лишь отступил, чтобы потом иметь достаточно сил для спасения своей империи, — Чимин хмыкнул, вздёрнув уголок губ. — Интересно, твой братец знает о том, с кем ты связался? — по тому, как изменилось лицо Киллиана, Чимин понял: он нашёл необходимое ему болезненное место. Ещё раньше, когда Чимин упомянул старшего брата Киллиана, губы принца дрогнули, а теперь они изогнулись в гримасе ненависти. — Как это? Неужели он не ведает, чем занимается его любимый младший братик? — Чимин пользовался всем, что только знал о Киллиане, и одно из немногих его знаний — старший брат, которому Киллиан был вынужден уступить престол.       — Заткнись, — прорычал Киллиан. Он схватил Чимина за грудки и рывком поднял его на ноги, впечатав в стену. — Ты думаешь, такой, как ты, имеет право открывать свой гнилостный рот в сторону моего брата? — голос Киллиана снизился до угрожающего шипения. Чимин почувствовал, как от него начала исходить тёмная ци, и уже готовился противостоять ему, используя остатки своих сил, как вдруг со стороны входа послышался шум.       — Ваше Высочество, — тут же произнёс Моу, завернув за угол. — Командир Жуан под стражей. Пёс Чон избил его до полусмерти, — оповестил мужчина, оставаясь беспристрастным к происходящему перед ним. — Они знали, что он связан с Вами.       — Как много они знают? — спросил Киллиан. Однако прежде чем Моу успел что-либо сказать, глаза принца сверкнули алым. — Это ты им рассказал? — прорычал он, встряхнув Чимина. — Что они знают?! Говори!       — Пошёл к чёрту, — выплюнул Чимин, отвернувшись от Киллиана.       — Что ж, — на смену гневу пришло внезапное спокойствие. Он кинул Чимина на пол, величественно возвышаясь над ним. — Ты сам выбрал сложный путь. А ведь всё могло бы быть куда проще, — Киллиан повернулся к людям в чёрном, кинул что-то на своём языке, и те подошли к Чимину, схватив его за связанные ноги. — В воду его, — велел Киллиан.       Чимин со всех сил сжал губы в тонкую полоску, стиснув зубы, чтобы из его рта не вырвался ни один звук. Он всё ещё был напуган до смерти и всё ещё помнил, как задыхался, как вода попадала в нос и уши, как на него кидались водные гули в попытках утащить его на глубину. Но теперь Чимин не позволит себе этому страху выйти наружу. Он не усладит ни взгляд, ни слух Киллиана своим ужасом.       Чимин не знал, как долго это продолжалось. Его бесконечно то опускали в воду, то поднимали, вытягивая следом парочку гулей, повисших на нём. Время для него тянулось бесконечно долго. Киллиан периодически задавал Чимину уже два вопроса, и за ответ на любой из них он обещал отпустить парня, но тот вместо траты времени на ответ старался как следует отдышаться перед следующим погружением. За всё время с губ Чимина не сорвалось ни единого слова.       Киллиан, казалось, собирался продолжать эту пытку до тех пор, пока Чимин не потеряет рассудок, однако его прервал какой-то паренёк, забежавший в грот, и краем сознания Чимин узнал в этом пареньке взволнованного А-Юна. Он что-то шепнул на ухо Киллиану, отчего лицо того скривилось в недовольстве, и Киллиан велел оставить Чимина, выходя из грота, перед этим кинув несколько золотых пареньку.       Как только Чимин оказался на суше, А-Юн сразу же оказался рядом с ним и принялся заботливо обрабатывать каждое ранение, нанесённое водными гулями. Чимин едва пребывал в сознании, однако старался не закрывать глаза, выжидая, когда большинство людей в чёрных одеждах покинут грот, оставив почти бессознательного Чимина на А-Юна.       — Скажи, — еле слышно прошептал Чимин, и паренёк поднял на него взгляд. — Почему ты выбрал эту сторону?       — Мне не было разницы, на чьей стороне быть, — А-Юн опустил голову, будто бы стыдясь себя и своих поступков. — Я знал только то, что если я останусь в Луцзин, то мне ничего не добиться: меня все считали слишком слабым и неспособным, чтобы тратить время на моё обучение. А с тех пор, как Бессмертный Мин ушёл, всё стало ещё хуже: они хотели, чтобы в деревне были либо сильные заклинатели, либо обычные люди, поэтому мне было велено прервать свой путь совершенствования.       — Ты мог стать бродячим заклинателем, — просипел Чимин, морщась от прикосновений к порезу. — Или примкнуть к другому клану.       — Как только я ушёл, меня подобрал Киллиан. Он обучил меня некоторым тёмным приёмам, — произнёс А-Юн, после чего поспешил быстро проговорить: — Но я никогда не использовал их во зло, — Чимин вопросительно промычал, не находя сил на большее. — Киллиан научил меня использовать тёмную ци так же, как светлую. Только её не обязательно очищать и пропускать через себя; её можно просто использовать по своему усмотрению. Это требует некоторых навыков, но это не так сложно, как правильный путь, поэтому я очень быстро научился летать на мече и драться.       — Ты стрелял? — спросил Чимин, без сил прикрыв глаза.       — Я не хотел попасть в Вашего товарища, — пристыженно произнёс А-Юн. — Я хотел помочь Исину, но уже когда я выстрелил, перед ним появился тот юноша, и в итоге… — А-Юн виновато вздохнул. — Тот юноша сейчас в порядке?       — Исин его вылечил, — ответил Чимин. А-Юн как раз закончил с его ранами и поднялся, попросив оставшихся в гроте людей принести горячей воды. После этого паренёк вернулся к Чимину, встав возле него. — Ты не последний человек тут, — заметил Чимин, слушая, как спокойно все подчинялись А-Юну.       — Я ученик Киллиана, поэтому он наделил меня некоторой властью, — ответил А-Юн и, немного помолчав, продолжил: — Прошу прощения, принц Пак… На постоялом дворе я ничего не мог сделать. Я ни слова не сказал Киллиану, но там, помимо меня, был ещё один его человек, поэтому Киллиан узнал, где Вы находитесь.       — Моу?       — Нет, Моу Тяньюй пришёл к нам совсем недавно, — рассказал А-Юн. Несмотря на выбранную пареньком сторону, Чимин не чувствовал от него опасности, поэтому не боялся задавать вопросы.       — В городе был ты? — спросил Чимин, уже зная ответ. Конечно это был он: Чимин помнил его лицо.       — Тогда я тоже хотел уйти и сделать вид, что Вас там не было, но Вы погнались за мной, а потом я случайно столкнулся с госпожой Юйянь, и из-за этого у меня не получилось скрыть Ваше нахождение в городе. После этого Киллиану не составило труда обнаружить Вас в военном лагере и найти там своих союзников, — ответил А-Юн пусть и негромким голосом, но всё же его тон был чуть громче шёпота. Должно быть, поблизости не было никого, кроме них и троицы в стороне.       — Зачем Киллиану знать, где будет проводиться ритуал?       — Прошу прощения, этого я не знаю, — с сожалением произнёс А-Юн. На несколько секунд между ними повисло молчание, которое А-Юн неуверенно прервал. — Вы тоже решили пойти по тёмному пути, — заметил паренёк.       — Я сделал это всего один раз, и то ради спасения людей.       — Один раз? — в голосе А-Юна сквозило недоверие вкупе с удивлением. — Но когда Вы упали в ущелье, Вас ведь спас злой дух, — Чимин открыл глаза, подняв взгляд на А-Юна. — Разве не Вы приказали ему спасти себя?       — Меня спас Чонгук, — возразил Чимин.       — Нет-нет, это было позже, — А-Юн помотал головой, всё больше удивляясь. — В тот день Киллиан хотел воспользоваться шансом, пока рядом с Вами никого не было, но каким-то образом посреди военного лагеря появились злые духи и разрушили весь план Киллиана, а потом ещё Вы убежали… Мне было велено схватить Вас, но в какой-то момент я Вас потерял, а потом увидел, как Вы едва не утонули в ущелье и Вас спас злой дух, после чего исчез, как только поблизости оказался господин Чон.       — Он управлялся не мной, — Чимин нахмурился. Его голова болела от усталости, и он еле держал глаза открытыми, но внезапные сведения заставили Чимина пробыть в сознании чуть дольше. — Злой дух под кроватью — дело рук Киллиана?       — Злой дух под кроватью? — А-Юн удивлённо моргнул. — Киллиан опасался вести злых духов в военный лагерь, так что это не мог быть он.       Чимин задумчиво свёл брови к переносице. Если это был не Киллиан, тогда кто? И что он хотел? В ущелье тот дух спас Чимина, а во второй раз парень подумал, что он на него напал. Однако что, если всё было иначе? Может быть, тот злой дух из-под кровати хотел помочь Чимину, о чём-то предупредить, а не привести добычу своему хозяину? В таком случае на сцене появлялся кто-то третий, пока ещё не видимый в темноте неизвестности.       — Куда Киллиан ушёл сейчас? — спросил Чимин, решив подумать об остальном потом. Сейчас первостепенно было выбраться отсюда, а не думать о том, что могло подождать.       — Господин Чон выследил Моу Тяньюйа, — А-Юн немного замялся, прежде чем продолжить. — Поэтому Киллиану пришлось отлучиться, чтобы убедиться, что Моу Тяньюй точно ничего не расскажет.       — Этого прохвоста убьют? — послышался вопрос Лу. А-Юн замолчал, опустив голову.       — А-Юн, — Чимин вздохнул, задавая очень рискованный вопрос. — Мне нужна твоя помощь. Я пойму, если ты откажешься, — сразу добавил Чимин. Не каждый человек мог согласиться пойти на верную смерть. — Ты можешь помочь нам сбежать отсюда? — А-Юн задумался. Тишина длилась, казалось, вечность, пока губы паренька не дрогнули. Он уже хотел ответить, но его прервал звук со входа. Это вернулись люди, которых А-Юн послал за водой.       А-Юн сжал губы в тонкую линию и отошёл от Чимина, больше не произнося ни слова. Чимин еле заметно хмыкнул. Он не сильно надеялся, что А-Юн сможет им помочь, но решил попытать удачу просто так, поэтому не сильно расстроился, когда А-Юн, дав Чимину выпить какой-то отвар, ушёл за пределы поля, установленного Киллианом. Теперь Чимин остался под надзором нескольких человек в чёрных одеждах без единой возможности обсудить что-либо со своим отрядом.       Из-за того, что Киллиана не было довольно долго, а Чимин был вымотан в крайней степени, его глаза постепенно закрылись, отправляя Чимина в беспамятство. На этот раз ему ничего не снилось. Была лишь тёмная пустота, и даже звуки не доходили до сознания Чимина. Могло показаться, что так он был способен как следует отдохнуть, вот только когда Чимин в следующий раз разомкнул тяжёлые веки, то первым, что он почувствовал, была немыслимая усталость. Уже после неё Чимин ощутил нечто тяжёлое и холодное на своих запястьях: его руки были вздёрнуты кверху и прицеплены к потолку грота железными цепями.       Только после этого Чимин осознал ещё одну немаловажную деталь. Прикованный цепями, он наполовину находился в воде. Его колени упирались в камни прямо рядом с резко уходящим вглубь дном, где в темноте озера Чимин мог разглядеть, как сквозь толщу воды на него смотрели десятки голодных глаз водных гулей, готовых утащить его на дно в любой момент, стоит ему только оказаться чуть дальше от берега.       — Неужели ты очнулся, — раздался голос Киллиана. Чимин заставил себя оторвать подбородок от груди, чтобы поднять тяжёлую голову и взглянуть на стоящего на суше Киллиана. — Может быть, ты вспомнил место проведения ритуала? — Киллиан дёрнул бровью и оскалился в хищной ухмылке, словно наслаждаясь вполне ожидаемым ответом Чимина. — Что ж, в таком случае, может, это сможет изменить твоё решение? — Киллиан щёлкнул пальцами и раскрыл ладонь, в которую злой дух вложил лук Чимина. Тяньчжу.       Чимин до скрежета сжал зубы. Он знал, что сейчас будет. Знал, что собирался сделать Киллиан, но Чимин никак не мог на это повлиять, поэтому ему оставалось лишь сверкать ненавистью во взгляде, смотря на то, как Киллиан крутил в руке Тяньчжу. Может быть, это оружие не прошло с Чимином весь его путь и появилось только сейчас, но тем не менее с Тяньчжу Чимин участвовал уже в двух боях, и только благодаря своему луку парню удалось одержать свою первую победу в сражении со злыми духами.       — Какой ты бесчувственный, — протянул Киллиан. Он вложил лук в руку как для стрельбы и оттянул тетиву, но ничего не произошло. Киллиан хмыкнул. — Какая верная вещица. Как жаль такое разрушать, — Киллиан сверкнул алым в глубине зрачков, а на его правой руке проступили тёмные ломаные полосы. Они были бы похожи на вены, если бы не их чёрный цвет. Вместе с тем, как полосы, извиваясь подобно змеям, ползли по руке Киллиана к луку, Чимин стал ощущать нечто странное, идущее откуда-то из груди.       Неприятная тянущая боль становилась всё сильнее, захватывала всё тело Чимина, большей частью сосредотачиваясь в точке таньчжун — прямо там, где находился даньтянь. Чимин старался не показывать боль, вот только взгляд Киллиана словно прожигал насквозь. Он замечал каждую эмоцию, каждый дрогнувший мускул на лице Чимина, наслаждаясь чужой болью.       — Ты выглядишь растерянным, — расплылся в удовлетворённой ухмылке Киллиан, и все чёрные змейки пропали с его руки, как и неприятные ощущения из груди Чимина. — Неужели ты настолько невежественен, что не знал о связи между оружием и заклинателем? — конечно же, Чимин знал. Хотелось сказать ему до этого момента, потому что стоило ему только открыть рот, чтобы огрызнуться, как тетива лука оборвалась и из груди Чимина вырвался болезненный крик, а его тело пронзило нестерпимой болью. — Принц Пак, я ничуть не удивлён. Ты всегда был слишком самовлюблён, чтобы думать о других.       — Закрой свой рот, — прохрипел Чимин, стараясь справиться с болью. Это была секундная вспышка такой боли, что ему показалось, будто всё его тело готово было разорваться на крохотные кусочки, разлететься подобно тому, как взрывались злые духи. И теперь, пусть боль и отступила, тело Чимина продолжало подрагивать, а в груди ощущалось призрачное болезненное ощущение.       Киллиан в ответ на высказывание Чимина лишь рассмеялся, однако улыбка не коснулась его свирепо прищуренных глаз.       — Ну что, собираешься продолжать молчать? — Киллиан с притворной жалостью взглянул на разорванную тетиву, свисающую с лука. — Его душа ведь ещё не разрушена. Не боишься сойти с ума? — Киллиан оскалился, однако Чимин лишь покрепче сжал зубы. Та боль, пронзившая его тело от разрыва одной лишь тетивы, наверняка была довольно слабой по сравнению с тем, что его ждало дальше, когда Киллиан полностью разрушит лук.       Почему-то раньше Чимину ничего не говорили о том, как больно разрушать связь с оружием. Генерал Чжань упоминал, что у заклинателей оружие в бою разрушалось крайне редко, однако он не говорил о боли, которая это сопровождала. И лишь сейчас Чимин осознал, что он вполне мог бы догадаться сам, если бы придал этому больше значения, чем изначально. Для Чимина это было просто духовным оружием, тем, что помогает ему в сражениях. Однако в то же время духовное оружие имело душу и было связано с Чимином, что накладывало на парня определённую ответственность. Раньше Чимин об этом не задумывался.       — Ваше Высочество, — послышался поспешный голос А-Юна прежде, чем Киллиан успел бы сделать что-то ещё с Тяньчжу. — Господин Чон обнаружил, где скрывается Мо. Мне неизвестно, как он это сделал, но сейчас господин Чон направляется туда, — Чимин видел, как паренёк всё порывался взглянуть на него, но всё время останавливал себя, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Киллиан раздражённо выдохнул, стиснув зубы.       — Ты не можешь справиться сам? — спросил он, едва сдерживая ярость. А-Юн покачал головой. — Тогда разберись с этим, — Киллиан кинул ему Тяньчжу, гневно взглянул на Чимина в последний раз и вышел из грота. Совсем скоро его шаги затихли, так же как и его ближайшей свиты, вечно следующей за ним.       Как только Киллиан ушёл достаточно далеко, А-Юн подошёл к Чимину и принялся проверять его ранения, ещё не зажившие с недавней пытки водой.       — Принц Пак, — еле слышно начал говорить А-Юн. — Сделайте вид, что Вам больно, и не отвечайте на мои слова, — прошептал парнишка. Его губы исказились в ухмылке, и он со всей силы бросил лук в сторону. От силы удара оружие отскочило от земли, пролетело ещё немного и врезалось в стену рядом с Туном. — Ничего не расскажешь, да? Ты хоть знаешь, что я могу с тобой сделать?! — А-Юн выглядел забавно в попытках быть злым и свирепым, а его бросок пусть и казался сильным, однако на самом деле не причинил вреда луку. И всё же Чимин болезненно сморщился, будто ему в самом деле было больно от поступка А-Юна.       Внезапно паренёк приблизился к уху Чимина так близко, что можно было ощутить чужое дыхание и слабые потоки воздуха при каждом слове. Чимин невольно удивился, пусть и не подал виду, однако уже скоро он понял, зачем А-Юн решил устроить всё это. После просьбы об испуганном лице А-Юн начал говорить нечто другое — то, на что Чимин и не надеялся.       Оказывается, А-Юн принял решение. Он готов был рискнуть своей жизнью ради спасения Чимина, и всё время, что его не было, паренёк потратил не на сомнения, а на обдумывание плана, как он мог помочь Чимину сбежать. Однако, пусть А-Юн и обладал некоторой властью, он не мог незаметно вызволить Чимина и быть уверенным, что их обоих не убьют, едва сделают они несколько шагов. Поэтому А-Юн придумал следующее.       Для начала им нужно будет помочь сбежать троице. Это будет весьма легко, поскольку Киллиану нет особого дела до этих мужчин. Его главная цель — Чимин, а пойманные вместе с ним скоро могут отправиться на корм водным гулям как лишний груз. Поэтому, как только они сбегут, А-Юн может помочь им скрыться от преследования, направить Киллиана по ложному следу и отвлечь, а троица тем временем прибудет в военный лагерь, где передаст сведения Чонгуку и остальным.       — Однако для Вас это может быть опасно, — завершив свой быстрый рассказ о плане, произнёс А-Юн. — Киллиан может ещё сильнее рассвирепеть, и тогда я не уверен, что будет с Вами… К тому же если одного из мужчин поймают — он точно не жилец. Если Вы согласны с этим, то промолчите, а если против, то скажите, что ненавидите, и тогда я придумаю другой план, — после этого А-Юн отстранился, и они с Чимином пересеклись взглядами. Губы Чимина оказались сомкнуты.       — Молчишь, да? Вот придёт Его Высочество, и тебе точно не поздоровится, — А-Юн снова попытался выглядеть суровым и грозным, однако с его невинным лицом это было так смешно, что Чимин даже в таком положении едва не прыснул со смеху. Зато люди в чёрных одеждах, скрывая свои улыбки, поспешили выйти под предлогом естественных нужд: наверняка им хотелось как следует просмеяться.       Заметив, что людей в гроте стало значительно меньше, А-Юн взглянул на оставшихся.       — Вам смешно? — произнёс паренёк, на что люди замотали головами. — Лучше принесите подготовленную еду пленникам. Сомневаюсь, что Его Высочество будет рад преждевременной кончине принца Пака до получения ответов, — А-Юн вышел из воды, ради этого дела не побоявшись намочить свою одежду.       Как только им принесли еду — липкий рис порцией примерно с кулак, — А-Юн сам взял палочки и миски, чтобы накормить пленников. Первыми он решил накормить наверняка ужасно проголодавшихся мужчин. Чимин видел, как Лу, едва в его рот попала первая порция риса, сначала удивился, однако быстро справился со своим удивлением и сморщился, будто бы ему было мерзко от неприятного вкуса. Впрочем, скорее всего, ему в самом деле было мерзко, так что его выражение лица было вполне правдоподобным.       Следующие, кого кормил А-Юн, уже не удивлялись. Все они молча ели, и Чимин с замиранием сердца ждал, когда же паренёк подойдёт к нему. Наконец А-Юн взял последнюю миску, разделил небольшую порцию на несколько кусков и подошёл к Чимину, вновь зайдя к нему в воду.       — Они согласны, — еле слышно прошептал А-Юн. Чимин ничего не ответил, молча открыв рот. Паренёк упомянул ещё несколько деталей их плана, пока Чимин усиленно старался делать вид, будто недоволен едой, хотя на самом деле даже безвкусная липкая и холодная каша сейчас казалась Чимину невероятно вкусной, несмотря на всё испытанное им ранее.       Накормив Чимина, А-Юн вышел из воды, отнёс миски и поднял Тяньчжу с земли. А-Юн рассматривал лук так, словно раздумывал, как бы его можно было сломать. Очевидно не имея достаточного количества сил для этого и не решив ничего дельного, он зацепил лук себе за спину. Ещё немного побродив по гроту, А-Юну это немного наскучило, так что он уселся и слегка поморщился от прилипающей к коже мокрой одежды.       — Эй, нам ссать прямо здесь? — возмутился молчавший до этого Тун. Остальные двое закивали, слишком открыто и неприлично выражая свои естественные потребности, отчего некоторые люди в чёрном сморщились от отвращения.       — Слушай, может, поссым прямо тут? Глядишь, эта сволочь больше не явится сюда, — загоготал Лу, и все скривились ещё сильнее, стоило им только представить ту вонь, которая могла возникнуть из-за непристойной троицы.       — Тихо, — раздался голос А-Юна. Он поднялся с земли и тихо зашипел, нарочно опуская взгляд туда, где в и так мокрый ботинок забился песок, причиняя боль при каждом шаге. — Давайте, встаём, — поторопил паренёк троицу и указал на двоих довольно крупных мужчин, стоящих в стороне. — Помогите мне присмотреть за ними.       Так под присмотром Тун, Лу и Син вышли из грота, и звуки за ними стихли: они вышли за пределы поля, установленного Киллианом. Чимин с замиранием сердца задержал дыхание и тщетно старался услышать, что происходило снаружи, однако никто из тех, кто находился внутри, не мог ничего расслышать. Поэтому только по прошествии нескольких минут некоторые стражники начали оглядываться на вход. И всё же ни один из них не смел уходить со своего места — то ли из-за страха быть наказанными, то ли из-за обычной брезгливости, связанной с естественными нуждами неприятных мужчин.       Однако когда успела догореть палочка благовоний, волнение стало нарастать: даже при проблемах с пищеварением едва ли все шестеро пробыли бы снаружи так долго. Чимин увидел, как кто-то собрался пойти проверить, что произошло, и человек уже сделал шаг в сторону выхода, как вдруг послышался шум, чья-то ругань, бесконечные извинения и голос Туна, от которого Чимин весь похолодел.       — Как ты мог их упустить?! — кричал Киллиан, за шкирку затащив Туна обратно. Двух других рядом не было, лишь те двое крупных мужчин и рассыпающийся в извинениях А-Юн.       — Простите, Ваше Высочество, простите, — заливаясь слезами, произнёс паренёк. — Вы же знаете, как я чувствителен к боли. Я не смог угнаться за ними! — А-Юн опустил голову, и его глаза наполнились слезами, стоило только ему увидеть свои ноги, стёртые до крови. — Я бежал за ними до самого конца, но никак не мог догнать! Простите, Ваше Высочество, — продолжал извиняться А-Юн, и если бы Чимин не знал истинных чувств паренька, то точно поверил бы искренности его слёз и завывающих извинений.       — Плевать, выследи их, — кинул Киллиан. — Убей их прежде, чем они смогут раскрыть свой рот, — приказал Киллиан.       — Ваше Высочество, — продолжал ныть А-Юн, но Киллиан сверкнул на него свирепым взглядом, и паренёк принялся кланяться с обещаниями всё сделать. Всего на одно мгновение взгляд А-Юна метнулся к Чимину. В нём был океан сожаления и беспомощности, после чего паренёк выскочил из грота. Чимин знал, что он собирался делать, и от этого в его груди поселилось тревожное чувство: что, если Киллиан что-то поймёт? Что, если А-Юн пострадает из-за своего желания помочь Чимину?       Но А-Юн пока что был в безопасности.       Что нельзя было сказать о Тун Сяомине.       — Подговорил своих дружков сбежать? — искривился в угрожающей ухмылке Киллиан, в которой было столько опасности, что Чимина обдало смертельным холодом. — Я же предупреждал. Будешь послушным и сговорчивым — всё будет хорошо, — Киллиан кинул избитого Туна на землю, и мужчина попытался встать, но Киллиан со всей силы ударил его в лицо, разбив нос с противным треском. Грот наполнился криком и стоном боли. Руки Туна были связаны, и он едва мог двигаться и смог лишь повернуться на живот, чтобы не захлебнуться в хлынувшей из носа крови. — У меня есть одно занятное снадобье, которое поможет узнать мне всю правду, вот только применять его мне не особо хотелось бы, — Киллиан оскалился. — Понимаешь ли, это может лишить рассудка, и в таком случае у тебя будут проблемы, — его голос был настолько неправдоподобно добросердечным, что все внутренности сжимались от ужаса. — Кого бы мне выбрать для испытания этого снадобья? — задумчиво протянул Киллиан.       — Тебе нужен я, — смотря на Киллиана исподлобья, прошипел Чимин. — Оставь его. Тебе нужен я и ответы от меня.       — Вот именно, — Киллиан злобно рассмеялся. — Мне нужны ответы от тебя, значит, ему придётся потерять рассудок.       — Мне плевать на него, — Чимин сжал руки в кулаки. — Пусть он хоть умрёт — я ничего не скажу, — очевидно, Чимин врал слишком плохо: даже еле живой Тун смотрел на него с благодарным отчаянием, слишком ясно осознавая, ради чего Чимин это говорил. Киллиан, секунду помолчав, расхохотался с опасным блеском в глазах. — Почему бы тебе не убить своего брата, если ты так гонишься за властью? — прошипел Чимин, и улыбка Киллиана застыла. Его глаза заволокло туманом, и он в мгновение оказался рядом с Чимином, впечатав кулак ему в живот. Чимин разом выпустил весь воздух из лёгких, но Киллиан не позволил ему сделать вдох и нанёс ещё один удар с такой силой, что перед глазами Чимина всё заплясало.       — Заткни, — нанося очередной удар, произнёс Киллиан. — Свой, — ещё удар. — Гнилой, — удар. — Рот! — прорычал он, ударив настолько сильно, что Чимин едва не взвыл от боли — не смог лишь из-за нехватки воздуха. Чимин жадно наполнил горящие лёгкие воздухом. Все его внутренности свело от боли.       — Разве твой дорогой братец будет рад, что ты поступил так низко? — прохрипел Чимин, ощущая во рту неприятный солоноватый вкус крови, поднимающийся из его горла. — Или, может быть, твоя любовь не настолько сильна, что ты не способен отказаться от власти ради него? — Чимин ухмыльнулся, оскалив окровавленные зубы.       — Ты ничего не понимаешь! — рявкнул Киллиан, вновь нанося удар. Чимин со всей силы сжал руки в кулаки, чтобы выдержать очередную серию осыпающих его тело ударов. — У меня должна была быть власть. Я должен был защищать его! — безумно прорычал Киллиан. — Я готов отказаться ради него от всего. Я умру за него!       — Ну так умри, — сквозь удары проговорил Чимин, и Киллиан вдруг замер. — Сдохни ради него! Твой брат обрадуется, что мир избавился от такого отребья, как ты! Никому не нужное, жалкое создание, — ядовито выплюнул Чимин. Он знал. Он видел. И он давил на то, что было для Киллиана самым болезненным.       Этого человека с самого детства воспитывали как наследного принца. Ему обещали всё и внушали, что его старший брат — ни на что не способный бедный ребёнок, который должен скоро погибнуть, однако в один момент всё изменилось. Как по щелчку пальцев Киллиан стал никому не нужен, а его любимый брат, к которому Киллиан испытывал жалость и родившуюся из неё любовь, стал не просто способным, он стал всем для родителей, для прислуги и для всей страны. Однако Киллиан не мог возненавидеть своего брата. Он не мог ненавидеть того, кого жалел, и вместе с тем не мог отказаться от внушаемого с детства величия.       Будучи всем, Киллиан внезапно оказался никем.       Как знакомо.       — Умрёшь здесь ты, — ужасающе спокойным голосом произнёс он. — Но перед этим сдохнут все, кто тебе дорог. Я уничтожу каждого, устрою им линчевание на твоих глазах. Я буду отрезать от них кусочек за кусочком, пока они будут срывать себе глотку и умолять тебя спасти их, — процедил Киллиан, оттолкнув от себя Чимина и направившись к Туну.       — Как твой брат ещё не смотрит на тебя с презрением? — поспешно сказал Чимин. Его сердце в панике заколотилось в груди, и он судорожно старался придумать хоть что-то, но не мог. Его мысли метались в голове.       — Принц Пак, — прохрипел Тун. —Император Пак, — с нажимом произнёс Сяомин. — Простите, что называл Вас трусливым принцем, — Киллиан шагал медленно, словно нарочно оттягивая время до мучительной смерти, позволяя утонуть в ужасе ожидания. Но вместо метаний в страхе Тун лежал спокойно, смотря мимо своего палача — прямо в широко распахнутые глаза Чимина. — Прошу, не раскрывайте свою тайну. Даже если я буду умолять Вас помочь мне, не делайте этого, — с ресниц мужчины сорвалась единственная слеза. — За всё время, что я знаю Вас, Вы никогда не боялись, так позвольте мне тоже не прослыть трусом.       — Нет, — сорвался с губ Чимина отчаянный шёпот.       — Как трогательно, — ухмыльнулся Киллиан, плотоядно смотря на лежащего у него в ногах Сяомина. Ещё секунда, и Киллиан вынул из ножен острый меч, после чего велел своим людям держать мужчину достаточно крепко, чтобы тот не вырвался, и с блеском в глазах задрал одну штанину Туна.       — Нет! — выкрикнул Чимин, дёрнувшись вперёд. Всё его тело болело от избиений, и при каждом вдохе Чимин хрипел из-за скопившейся в горле крови, но то, что происходило внутри него, причиняло намного больше боли. То, что он видел, — вот что на самом деле было больно. — Не трогай его! Сделай это со мной! Отомсти мне, но не ему!       — Я и собираюсь отомстить тебе, — произнёс Киллиан, и с этими словами острое лезвие меча разрезало плоть под слившимися в унисон двумя истошными воплями.       — Не трогай его! — прорычал Чимин, срывая голос, однако Киллиан словно был глух. Он подцепил окровавленный кусок кожи, открывая вид на белеющую среди алого кость. Он разрезал дальше, отрезая огромный кусок от тела вопящего от боли Сяомина. Мужчина метался, бился в агонии, но руки людей Киллиана держали Туна слишком крепко, чтобы тот мог спастись от этой пытки.       Киллиан откинул кожу в сторону и вновь запустил лезвие меча под кожу неумолкающего Сяомина, отрезая кусок за кусочком, как и обещал Чимину. Все руки Киллиана были покрыты кровью, а Сяомин охрип от воплей, продолжая устрашающе хрипеть, словно не человек вовсе — доживающее свои последние минуты существо. Он рыдал, молил о пощаде и метался из стороны в сторону, но никто его не слышал.       Никто, кроме Чимина.       — Я убью тебя! — завопил Чимин. — Я убью тебя! Убью!       — Посмотрим, как у тебя это получится, — насмешливо произнёс Киллиан, продолжая срезать кожу с ног Сяомина. Уже почти все его ноги были покрыты кровью и неосторожно срезанными ошмётками плоти, свисающими с представляющих ужасающее зрелище ног. Эти куски подпрыгивали при каждом движении Сяомина, а некоторые отрывались сами по себе, бесформенной массой падая на землю.       — Я убью тебя! Убью! Убью! Своими руками тебя убью! — словно потеряв рассудок, кричал Чимин. Его голос и хриплый вопль Сяомина смешивались с лязгом железных цепей. Чимин метался подобно мужчине, бился в агонии, тщетно стараясь вырваться из сдерживающих его оков и тотчас выполнить своё обещание — голыми руками вырвать Киллиану его несуществующее сердце. Вот только всё, чего добился Чимин, — сорванного голоса и содранной кожи на запястьях.       Вопль Сяомина постепенно затихал, становился всё тише и тише: мужчина лишался сил, а может, просто терял сознание, отчаянно стараясь зацепиться за его остатки, но боль была слишком сильна. И стоило только Сяомину испустить свой последний вздох, стоило только его груди перестать вздыматься, а телу биться в предсмертных конвульсиях, весь грот заполнился безумным криком Чимина и его бесконечными проклятиями.       — Он продержался не так уж долго, — с сожалением произнёс Киллиан. Он поднялся на ноги, с презрением взглянул на бездыханное тело перед собой и протянул руку. В неё сразу вложили белоснежный платок, по которому в тот же миг начали расплываться кровавые пятна. Киллиан секунду смотрел на то, как белая ткань пропитывалась алой жидкостью, и только после этого он вытер свои руки и протёр лезвие меча. — Принесите ему снадобье, — произнёс Киллиан, убирая меч в ножны.       — Я заставлю тебя сдохнуть, — прошипел Чимин, безумным взглядом смотря на Киллиана перед собой. — Я заставлю тебя молить о смерти, — всё тело Чимина пробивала сильная дрожь. Его глаза покраснели, щёки были влажные от слёз, на запястьях не осталось не израненной кожи, и тонкие струйки крови стекали по его рукам, пропитывая его светлые одеяния. — Я заставлю тебя заплатить за всё, тварь!       Киллиан оглянулся на него и насмешливо выгнул бровь.       — Ты не можешь заставить меня заплатить за жизнь даже одного человека, а говоришь, что я заплачу за всё? — Киллиан расхохотался. Он смеялся долго, словно не чувствуя испепеляющего взгляда Чимина. Он смеялся до тех пор, пока в грот не вошёл человек, держащий чашу с какой-то жидкостью, и тогда Киллиан резко замолчал. Пожалуй, слишком резко. Воцарившаяся в гроте тишина давила на воспалённое сознание. — Напоить его, — приказал Киллиан ледяным голосом.       Люди без промедления подошли к Чимину. Один из них запрокинул голову парню против его воли, а другой надавил на подбородок с такой силой, что и так ослабший Чимин не смог сопротивляться. Парень пытался не глотать, пытался не позволить ни капли проникнуть ему в горло, однако тот со всей силы ударил его в живот, и изо рта Чимина невольно вырвался булькающий стон. Противное на вкус снадобье хлынуло ему в горло. Жидкости было так много, что прежде чем Чимин смог прийти в себя после удара, он сделал несколько глотков.       Удовлетворённый Киллиан махнул рукой, и люди отпустили Чимина и отошли, пока парень старался прокашляться от попавшей в дыхательные пути жидкости. Вот только с каждым мгновением внутри Чимина что-то начинало зудеть и вибрировать. Наконец откашлявшись, Чимин замер. Он попытался понять, что происходит и как с этим бороться, но всё происходило настолько быстро, что уже через пару секунд все мысли Чимина испарились из его головы, а с губ сорвался болезненный стон.       — Ты всё ещё можешь прекратить это, если расскажешь, где находится место для ритуала перерождения, — с насмешкой в голосе произнёс Киллиан.       — Катись к чёрту, — прошипел Чимин. Он знал, что Киллиан не прекратит свою пытку, слишком наслаждаясь чужими страданиями. Киллиан лишь хотел посмотреть, до какой степени отчаяния дойдёт Чимин в попытке унять разгорающуюся всё сильнее боль. Киллиан всего лишь хотел посмотреть, как Чимин сломается.       — Я бы мог оскорбиться, — вздохнул Киллиан. — Но ты всегда можешь начать умолять меня, — его глаза полыхнули алым, а в голосе слышалось устрашающее наслаждение.       — Никогда, — прорычал Чимин, морщась от расходящегося огня по всему телу. Это было подобно тому, как если бы Чимин проглотил раскалённые угли с настолько острыми краями, что они прорезают не только пищевод, но и пронзают всё тело насквозь. С каждым мгновением это ощущение всё нарастало и нарастало, и Чимин весь сжался в попытке хоть как-то унять эту боль. С его губ сорвался тихий стон, и дышал он через раз.       Пока в какой-то момент боль не стала такой сильной, что из груди вырвался крик, а по щекам хлынули слёзы. Эта агония была столь неистовой, что крик наполнял не только грот, но и его мысли: в голове раздавался лишь невероятно громкий вопль, сводящий с ума. Чимину хотелось потерять всю чувствительность, уйти в беспамятство, умереть — что угодно, не важно, лишь бы это закончилось.       — Больно, да? — раздался голос Киллиана в голове. Чимин мог лишь кричать, мечась в железных цепях от нестерпимой боли. — Ты готов начать умолять меня?       — Чонгук! — что есть силы прокричал Чимин. Его зрение и разум помутились, и он не видел ничего вокруг, хотя его глаза были открыты и казалось, что боль вот-вот сведёт его с ума. Навсегда лишит воли. Лишит чувств.       Отчаянно хватаясь за остатки своего разума, Чимин воскресил в памяти лицо Чонгука. Его обычно серьёзное выражение лица, которое сменяется на улыбку всякий раз, когда он подшучивает над Чимином. Его лицо, которое излучало тепло и любовь в ту ночь, когда они сбежали от всего мира лишь из-за плохого настроения Чимина. Его лицо на расстоянии лёгкого вздоха от лица Чимина, когда их губы соприкоснулись в невинном поцелуе.       В ту ночь всё было таким невероятно прекрасным, что Чимину казалось, будто происходящее — лишь прекрасный сон, а теперь, в эту секунду, когда его разрывало от боли, когда из его груди вырывался душераздирающий вопль, это казалось слишком далёким, чтобы быть правдой. Но в то же время это было единственным, что могло удержать сознание Чимина. Только это помогало ему не сойти с ума.       Тогда Чимин мог забыть обо всех проблемах и тревогах, переполняющих его грудь. Тогда Чимин мог дышать свободно и легко, наслаждаясь тем спокойствием, которое дарил ему Чонгук. Чимин был счастлив. Он был безмерно счастлив, что теперь только за это счастье Чимин мог столь отчаянно цепляться, вырывая свой разум из лап безумия и агонии.       С губ Чимина без перерыва слетало одно лишь слово, повторяясь сотни, тысячи раз.       Чонгук.       Только он был тем, кто мог спасти Чимина в этот момент от потери рассудка.       Только его слегка шаловливая и ребяческая улыбка, его наполненные нежностью глаза, его до невозможности тёплые руки, в которых Чимин мог найти покой и щемящее, почти детское беззаботное счастье. Только в его руках Чимин не чувствовал бы этой невыносимой боли.