Хирет (Hiraeth)

Не вся магия была злой. Артур знал это так же хорошо, как и то, каково это — смотреть на что-то, что превратилось в нечто порочное и злое. Перед ними возвышалась крепость — тёмное нагромождение, уходящее корнями в землю и устремлённое в небо. Над ней лениво клубились облака, освещаемые изнутри редкими вспышками молний. Не было ни грома, ни дождя, пока они вчетвером прятались за невысоким холмом и наблюдали за приближением крепости. — Никаких стражников, — прошептал Ланселот. — Никаких патрулей. — Проход был их часовым, — ответил Мерлин, стиснув зубы и нахмурив брови. От напряжения, которое он испытывал, помогая им проникнуть внутрь, на его лице сквозь грязь проступили чёткие полосы, но в его фигуре не было ни намёка на слабость. Он присел на корточки, собранный и грациозный, склонив голову набок, словно пытаясь лучше рассмотреть происходящее. — Они не ожидали, что кто-то их найдёт. — Значит, мы застанем их врасплох, — Гвейн облизнул губы и указал мечом не на главные ворота, а на другой вход, скрытый за углом. — Проберёмся внутрь, перережем несколько глоток, дадим Мерлину сделать своё дело и уйдём. Он говорил об этом так, будто это было легко, будто нужно было сделать всего несколько простых шагов, чтобы добиться успеха, но Артур знал, что даже Гвейн не верил, что всё будет так просто. Возможно, если бы они имели дело со смертными и обычной защитой, всё было бы иначе, но они понятия не имели, с чем могут столкнуться дальше. — Выглядит как-то неправильно, — пожаловался Персиваль, хмуро глядя на одну из башен. — Она построена или выросла? Артур вынужден был признать, что в конструкции замка явно прослеживался органический элемент, как будто камень превратился в кору дерева и продолжил свой рост. Были углы, которые не имели никакого смысла, и части, которые, казалось, парили в воздухе без опоры. — То и другое, — мрачно ответил Мерлин. — Их удерживает магия. — Значит, когда ты отменишь заклинания, всё рухнет. Нам нужно быть готовыми бежать. — И мы должны найти Мордреда. Он где-то там, — в голосе Ланселота слышалось беспокойство, — и я очень сомневаюсь, что он хочет быть здесь. — Но зачем он им? — Мерлин поджал губы. — Инайя сказала, что остальных нашли убитыми, но они забрали Мордреда. Они его удерживают. Должно быть, на то есть причина, но какая? — Он тяжело вздохнул. — Это похоже на ловушку. — Тогда кто же охотник? — спросил Артур. — Есть идеи? — Нет, это всё равно что пытаться найти звезду днём. Вокруг столько магии, что я едва могу понять, где она начинается и заканчивается, не говоря уже о чём-то ещё. — Мерлин потёр друг о друга кончики пальцев, словно ощупывал тонкую ткань. — Всё такое маслянистое. Статическое. Холодное. — Он покачал головой. — Это неправильно. Что бы здесь ни происходило, это противоречит законам Старой Религии. Этого не следовало делать. Артур сглотнул, набираясь храбрости. — Тогда давай положим этому конец. Он и рыцари двигались с лёгкостью, выработанной долгими тренировками. Они занимались этим годами, работая сообща, пока не превратились в сплочённую команду. Не имело значения, что двое из них остались в Камелоте, чтобы защищать цитадель; они знали, как компенсировать эти пробелы. Именно присутствие Мерлина заставляло сердце Артура биться чаще. Он разрывался между желанием уберечь его и осознанием того, что Мерлин, вероятно, лучше подготовлен к предстоящим испытаниям, чем кто-либо из них. Перед смертью Мерлин из их мира использовал свою магию, но она всегда была наполовину скрыта: постыдная тайна, даже когда все знали правду. Тот, молодой Мерлин, не был так уверен в своей силе, как этот. Он не знал ни её пределов, ни возможностей, и всегда казалось, что он что-то утаивает. От того, с какой компетентностью действовал этот человек — почти такой же, но не совсем, — захватывало дух. Даже когда Мерлин сказал, что у него нет нужных им ответов, Артур не сомневался, что он будет искать их до тех пор, пока не найдёт. Перед ними возникла боковая дверь, провисшая на петлях. Мерлин был прав: те, кто свил здесь гнездо, не заботились о своей безопасности. Неужели они были так уверены в своей защите или у них были другие средства обороны, на которые они полагались? — Будьте готовы ко всему, — предупредил он, взглянув на Мерлина и пожалев, что не подумал вооружить его. У него, конечно, был лук, но в ближнем бою оружие дальнего боя может оказаться бесполезным. Он достал кинжал из ножен в ботинке и протянул его рукоятью вперёд. — Возьми это, а когда мы вернёмся в Камелот, напомни мне, чтобы я дал тебе нормальный клинок и научил им пользоваться. Мне всё равно, сможет ли твоя магия защитить тебя. Лучше иметь слишком много оружия, чем слишком мало. Мерлин вздохнул, но не стал возражать, когда ему протянули кинжал. Его длинные пальцы не сжались в непрофессиональном кулаке. Он держал кинжал обратным хватом, как будто это было самое естественное дело на свете, и любопытство кольнуло Артура в грудь, но он отогнал его. Позже у него будет время задать вопросы, которые вертелись у него на языке. А пока он был рад, что ему не нужно беспокоиться о том, что Мерлин отрежет себе пальцы. Боковая дверь вела в узкий проход — неудобное тесное место, от которого у Артура учащался пульс и по спине бежали мурашки. Им приходилось идти гуськом, и места для размаха мечом почти не было. Конечно, это место, магическое или нет, было построено так, чтобы защищать его обитателей, и Артур стиснул зубы, напрягая все свои чувства, чтобы среагировать на любой признак угрозы. Сначала он подумал, что странный, нарастающий звук — это ветер за окном, обретший голос. Вот только ни один шторм не рычал так глубоко, словно какой-то огромный зверь, защищающий свой ужин. Этот звук можно было не только услышать, но и почувствовать: едва уловимый гул под рёбрами Артура становился всё сильнее по мере того, как они углублялись. — Что это? — прошептал он, не смея оглянуться на Мерлина, но всё равно желая получить ответ. Он и не подозревал, насколько напряжённым стал, пока рука Мерлина не легла ему на плечо, сжав кольчугу. — Магия. Много магии. Сосредоточенной в одном месте. Ты в порядке? — Да. Я в порядке. Здесь совсем не так, как за пределами. А ты как? Наступила короткая тишина, и Артур понял, что он не единственный, кто сосредоточился на связи, объединявшей их всех. Остальные делали то же самое. Теоретически сеть, которая их связывала, должна была выявлять предательство и злонамеренность, но за последние пару недель они все начали разбираться в её тонкостях. Ложь во спасение и вежливая неправда не вызывали у него даже тени сомнения, но когда он лгал о плохом самочувствии или скрывал тяжесть травмы, у него между лопатками начинало покалывать. — Я бы предпочёл оказаться где угодно, только не здесь, — наконец ответил Мерлин. — Это всё равно что пытаться остановить наводнение, закрыв дверь. Артур рискнул оглянуться и увидел, как тусклый свет факелов отбрасывает тени на лицо Мерлина. Из-за этого он выглядел измождённым и осунувшимся: человек, которому осталось только лечь в постель или отправиться в могилу. — И ничего больше? Мерлин покачал головой. — Я справлюсь, — пообещал он. — Продолжай. Нам нужно быть впереди. Артур сделал так, как ему было велено: свернул за угол в коридоре и с облегчением вздохнул, когда коридор расширился, а стены, вызывающие клаустрофобию, исчезли, уступив место сводчатому потолку. Это была старая кухня с холодным камином и покрытыми пылью сковородками. Сюда никто не приходил, чтобы поесть. Паутина свисала густыми клочьями, и Артур бросил мрачный взгляд на узкую винтовую лестницу в дальнем конце. Это был не такой замок, как Камелот, в котором можно было жить и наслаждаться домашним уютом. Это был форпост, готовый в любой момент отразить нападение. И всё же патруль так и не появился. Он начал подниматься, стиснув зубы и до боли сжимая рукоять Экскалибура. Самые тонкие края ступеней почти не давали опоры, но не мешали руке с мечом. Ему пришлось пойти на компромисс, и его дыхание хрипло звучало в ушах, пока он взбирался на вершину. То, что его ожидало, выглядело так, будто когда-то это был вестибюль, а каменные плиты потрескались от старости. Кое-где пробивались предприимчивые сорняки. Теперь они лежали мёртвые, их стебли высохли, а пышные соцветия превратились в белые призраки. Единственный свет проникал внутрь через бойницы. Они располагались в стене над ними, намекая на то, что где-то наверху есть ещё один этаж, который сгнил. К высокой двери вела лестница, и Артур посмотрел на неё, прежде чем отвернуться и с недоверием оглядеться по сторонам. Мерлин пронёсся мимо него, как охотничья собака, заметившая добычу, и направился к дальнему концу зала. Артур потянулся, чтобы схватить его, но опоздал на долю секунды. Мерлин выскользнул из его рук, и Артуру оставалось лишь предостерегающе прошептать его имя, крадясь по его следам и чувствуя, как волосы встают дыбом на затылке. Волосы на руках тоже встали дыбом, а ладони в перчатках вспотели. Следующий вдох затхлого воздуха пах по-другому, с примесью олова. Он облизнул губы и переступил через очередной порог, чувствуя, как от страха замирает сердце. Когда-то это был величественный зал, но Артур не мог сказать, сколько лет прошло с тех пор, как здесь устраивали пиры. Он едва обращал внимание на полуразрушенную каменную кладку. Его взгляд был прикован к ревущей, ворчащей тьме, которая клубилась в центре зала. Однажды он видел водоворот, не больше колеса телеги, но даже тогда в его силе было что-то пугающее. Этот водоворот был как минимум в десять раз больше, и его турбулентность создавалась не чем иным, как водой. Из его центра поднимался каменный шпиль, мокрый на вид, и Артур пытался убедить себя, что не видит скорбящих лиц, запертых внутри. Чёрный как смоль, он отбрасывал бледное серое сияние, которое окрашивало всё вокруг в оловянный цвет, оставляя углы комнаты в темноте. Странный свет резал Артуру глаза, и он прищурился, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь живого. — Вон там, — прошептал Персиваль, указывая мечом на то место, куда упал большой каменный блок. Две его половины, словно пьяные, склонились друг к другу, образовав плиту, похожую на древний алтарь. На ней лежало то, что Артур поначалу принял за груду тряпья. Разорванная ткань развевалась на жутком безмолвном ветру, но нельзя было отрицать, что на сером камне лежала бледная рука. — Мордред. Мерлин не издал ни звука, переступая порог, но воздух наполнился пронзительным гулом, громким, как звон колокола. Он эхом разносился вокруг, и пыль посыпалась на них, как песок. Артур в ужасе смотрел, как тени вздымаются и извергают свои тайны. Сверкнули мечи, и бандиты бросились на него, вынырнув из-за каждого угла. Они ринулись вперёд, и он едва успел выкрикнуть предупреждение, как первый из них набросился на него. Экскалибур зазвенел в его руке, когда он заблокировал неуклюжий удар, ответив своим, а затем развернулся, чтобы нанести удар другому противнику. Они были повсюду, осознал он, — бурлящая, пульсирующая масса тел неслась на них, угрожая сокрушить каждого, кто стоял на пути. Он слышал, как Гвейн сыплет проклятиями, пытаясь пробиться к Артуру. Ланселот был спокойнее, и единственным звуком, который он издавал, было кряхтение от напряжения. Клинок Персиваля звенел при каждом ударе, но это не прекращалось. Мерлин вообще ничего не издавал, и Артура охватила паника. Он делал выпады и парировал удары, оскалив зубы и едва сдерживая шипение. Некоторые падали от его меча, превращаясь в сверкающие искры, которые тут же уносились вращающейся тьмой, издававшей одобрительный рёв. Однако после долгих минут боя на первый план вышли знакомые лица. Бандиты, которых он уже однажды поверг, снова появились из тени и, пошатываясь, двинулись вперёд с клинками в руках. Он получил не один удар. Он чувствовал, как их затупленные лезвия оставляют синяки, а чары на его доспехах вспыхивали и потрескивали. Они вспыхивали, как пламя свечи, нашедшее в сале избыток масла. Артур смутно догадывался, сколько ударов выдержат чары, прежде чем Мерлин не сможет их использовать. И всё же он подозревал, что магия переживёт его. Даже самый лучший рыцарь может устать. Его мышцы уже горели от непрекращающихся усилий во время штурма, а сапоги скользили по камням во время неуклюжего отступления. Лезвие пронеслось мимо его челюсти, оставив после себя лёгкое покалывание. Что-то внутри Артура воспротивилось, и он, собравшись с силами, начал рубить и колоть, не обращая внимания на странную бескровность ран, и пробиваться к остальным. Он не заметил блеск топора, пока не стало слишком поздно и тот не полетел с высоты прямо ему на незащищённую голову. Уклониться было негде, а Экскалибур не успел взмахнуть, чтобы заблокировать удар. Артур в мгновение ока предвидел свою гибель и не думал, что ему показалось, будто рёв водоворота превратился в жадный вой, когда секунды его жизни сошли на нет. Мир остановился. Артур ахнул, ощутив на языке вкус воздуха, словно это был изысканный десерт. В виске у него запульсировала боль. Потекла кровь, но это был не смертельный удар. Острие клинка рассекло кожу, но не зашло дальше. Его тело застыло от удивления, а заторможенный разум начал соображать. Лишь едва уловимый звук с другой стороны комнаты заставил его пошевелиться и броситься вперёд, как и остальных, проносясь мимо неподвижных бандитов. И всё же нет, понял Артур. Было ощущение, что нечто огромное рвётся с поводка, борется с ограничениями, которые удерживают его на месте. В центре комнаты вихрь застонал, как умирающее существо. Его вращение прекратилось, но в воздухе витало обещание возмездия, готовое сокрушить всё на своём пути. Свет, льющийся с каменного шпиля, стал ярче, и чувство голода усилилось в тысячу раз, лишая его возможности дышать. — Мерлин! — крик Персиваля эхом разнёсся по помещению, и звук был странным, словно доносился из-под воды. Этого было достаточно, чтобы Артур ускорил шаг. Он споткнулся, ударился коленями о землю и потянулся к плечу Мерлина. Он опустился на колени, прижав руки к вискам, как человек, испытывающий ужасную боль. Его челюсти были сжаты, а на шее вздулись вены. Он выглядел так, словно вёл какую-то внутреннюю борьбу, и Артур вздрогнул, осознав, что именно это и происходит. Их охватило ощущение колоссального напряжения, когда мир начал сопротивляться его магии. Время снова стремилось ускользнуть, и Мерлин изо всех сил старался удержать его, говоря отрывистыми фразами. — Мордред. Вихрь привязан к Мордреду. — Он судорожно вдохнул, и по его подбородку потекла тонкая струйка крови. — Что нам делать? — быстро спросил он, не желая оставлять Мерлина жертвой этой невидимой битвы дольше, чем это было необходимо. — Мы могли бы забрать его стрелы, — предложил Гвейн. — Пригвоздить этих придурков к месту, пока они застыли. — Слишком много, — Ланселот покачал головой, указывая вокруг. Теперь Артур видел, что в его воображении толпа не стала больше. Это была немалая группа, и даже такие рыцари, как они, не могли надеяться победить в таком сражении. — Кроме того, я думаю, что удар должен быть смертельным. Одного прикосновения стрелы будет недостаточно, а Мерлин не сможет сдерживать их вечно. Недолго осталось. — Есть два способа, — выдавил Мерлин, открывая глаза. Они сияли самым ярким золотом, которое Артур когда-либо видел, настолько интенсивным, что были почти такими же белыми, как мертвый взгляд их противников. — Освободить Мордреда. Я стану якорем и распутаю его. — Прохрипел он, сгибаясь пополам и издавая резкий, высокий звук. Из его носа потекла кровь, разбрызгивая алые чернила по каменным плитам, и Артур проглотил комок страха. Ему хотелось перекинуть Мерлина через плечо и бежать, наплевав на королевство и трон, лишь бы увидеть его в безопасности, но он не мог. — Какой ценой? — Он покачал головой, зная, что у Мерлина едва ли хватит сил ответить. — А как ещё можно? — Убить его. Проход закроется. В тот момент Артур понял, что он нехороший человек, потому что задумался об этом. Он представил, как поднимает клинок и проводит им по горлу спящего ребёнка. Он вспомнил, как Мерлин сказал, что ему отведено место в пророчестве, и хотя он не знал подробностей, он мог догадаться. Мордред не был героем, уготованным им судьбой, раз друиды относились к нему с такой холодностью. Тёмная часть его души шептала, что это вообще ничего не стоит: смерть потенциального врага избавит Мерлина от ещё больших мучений, чем те, что он уже перенёс. И всё же он не мог этого сделать. — Попытаться освободить его? — выдавил он наконец, чувствуя себя так, словно подписывает приказ о казни Мерлина. — Если ты не сможешь — если нам придётся… Мерлин издал безнадежный и тоскливый звук, а когда заговорил снова, его голос был похож на шепот человека, признающегося в содеянном. — Я должен добраться до Мордреда. Не могу сдерживать их и помогать ему. Тебе придется сражаться. — Он сел на пятки, с трудом сглотнув. — Мне нужно перестать. Прости. Прежде чем Артур успел спросить, что он имеет в виду, связь между ними вспыхнула ярким пламенем. Он даже не замечал, что она была приглушена, пока она не закричала на него, как оголённый нерв. Если бы он уже не стоял на коленях, то упал бы на пол, оглушённый этим ужасным, оглушительным ощущением. Он чувствовал магию Мерлина, словно огненную гору, полную гнева, дыма и ярости. Она бурлила и плевалась, когда её тянули и толкали в разные стороны. С одной стороны был ненасытный, сосущий голод вихря, который вгрызался в край силы Мерлина, словно отчаянно пытаясь втянуть в себя весь этот свет и всю эту жизнь. Артур знал, что там находится абсолютная бездна смерти. От неё не было спасения: она могла поглотить Бога и не оставить после себя ничего. С другой стороны, остановившийся мир пытался снова прийти в движение, сопротивляясь всему, что удерживало его на месте. Но это было нечто большее, чем просто попытка естественного ритма восстановиться. В этой борьбе были задействованы клыки и когти. На неё давила тяжесть сотни или более не совсем мёртвых бандитов. Мерлин опустил руки, тяжело дыша, как будто пробежал больше, чем может выдержать человеческое тело. И всё же он нашёл в себе силы встать. Его рука была ледяной, когда он помог Артуру подняться на ноги. Они оба дрожали и опирались друг на друга. Рыцари были не лучше. Они двигались, как люди, несущие на себе тяжкое бремя. Артур отказывался даже представлять, каково было Мерлину всего несколько минут назад, когда он в одиночку проходил это испытание, прежде чем решил разделить его с ними. Они неуклюже побрели туда, где лежал Мордред, ничего не замечая. Он казался таким маленьким, почти игрушечным. Артур пытался ожесточить своё сердце. Не было никакой уверенности в том, что Мерлину удастся задуманное, а если нет, то он скорее прольёт кровь невинного, чем позволит Мерлину истязать себя. Возможно, это делало его злодеем — он предпочёл оборвать короткую жизнь, а не смотреть, как бесконечно страдает другой. — Готов? — спросил Мерлин. Артур поднял меч, слегка наклонив его, и, окинув взглядом остальных рыцарей, кивнул и произнёс с силой, которой не чувствовал. — Готов. Время с рёвом вернулось, переполненное негодованием. Вихрь взревел, как зверь, вырвавшийся из клетки, когда бандиты, пошатываясь, стали оглядываться в поисках своей добычи. Это было незначительное преимущество, которым Артур без колебаний воспользовался, пронзив одного из них и срубив голову другому, прежде чем они успели прийти в себя. Они вернутся. Единственными, кто остался мёртвым, были те, в кого попали стрелы Мерлина. Их тела лежали среди обломков, их битва была окончена. Он и рыцари стояли на страже вокруг алтарного камня, а Мерлин и Мордред укрылись за их спинами. От раны на голове у Артура кружилась голова, кровь стекала по лицу, но он не обращал на это внимания, сосредоточившись на том, чтобы не дать нападавшим сразить его. Это должно было быть невозможно: все обстоятельства были против них, и всё же… Возможно, удар по виску помутил его рассудок, потому что, хотя бандиты и нападали на них без остановки, в их движениях не было изящества. Они не защищались, падая под ударами мечей только для того, чтобы снова подняться. Было ли это из-за того, что они не понимали что происходит и не обращали внимания на удары, или дело было не в резне? Было ли это отвлекающим манёвром? Способом занять их, пока что-то другое происходило в тени? Крик Мордреда, полный страха, разнёсся вокруг них — пронзительный, полный паники звук, когда удерживавшее его заклинание перестало действовать. Артур смутно слышал, как Мерлин велел ему идти, двигаться — бежать, если получится, но он был слишком сосредоточен на сражении, чтобы проверить, хватит ли у мальчика ума сделать то, что ему сказали. Он даже не заметил, как Мерлин снова защитил их связь, взяв на себя бразды правления тем, что было привязано к Мордреду. Внезапно, словно взмах ножа, вспыхнула сила. Это было не тёплое сияние магии Мерлина, а нечто холодное, как иней, и оно сковало мир. Мышцы Артура напряглись, дрожа от напряжения, но он не мог пошевелиться. Он полуобернулся, чтобы усилить удар меча, и теперь его тело застыло в неудобной позе, из которой он не мог выбраться. Его словно схватил огромный кулак, но не для того, чтобы защитить или приласкать, а с бездумным безразличием к его выживанию. Он просто хотел, чтобы он перестал бороться, и все остальные рыцари оказались под таким же пагубным влиянием. Все сражения прекратились. Бандиты замерли, опустив руки. Они не были солдатами, ожидающими следующей команды. Вместо этого они выглядели опустошёнными, как медленно гниющие мёртвые деревья. Мерлин стоял с одной стороны алтаря, спиной к рычащему вихрю силы. Он был бледен, но на щеках у него горели два ярких пятна, глаза лихорадочно блестели, а тело дрожало. Мордред прижался к нему, его лицо было залито слезами от страха. Он съежился, отпрянул от женщины, которая появилась среди них, выйдя из тени с улыбкой, похожей на оскал. Артур знал её. Он уже встречал её раньше, а потом увидел снова, запечатлённой в памяти Мерлина. Её золотистые волосы рассыпались по плечам, а тёмные глаза блестели от мрачного удовлетворения. Моргауза.