Хирет (Hiraeth)

Свежий дождь пригладил волосы Артура, прилипшие к голове, и провёл холодными пальцами по его разгорячённым щекам. Пыльная земля под его спиной скоро превратится в грязь, но он не мог заставить себя пошевелиться. Каждый вдох был подобен триумфу: воздух проникал в лёгкие, и на языке ощущался его терпкий вкус. Кожаные доспехи Мерлина заскрипели под его хваткой, и он, пошатываясь, повернул голову, чтобы посмотреть на него. Если он и светился до того, как они вошли в Увядший лес, то теперь он сиял так, что его черты едва угадывались в пульсирующем белом свете. Но прямо на глазах у Артура свет начал меркнуть, угасать, как оплывающая свеча, пока не погас совсем. Руки Мерлина снова опустились, он судорожно вздохнул и закрыл глаза. — Мерлин? — что-то отчаянное вцепилось пальцами в рёбра Артура, загрохотало в клетке, когда он попытался приподняться на локте. — Мерлин, ты в порядке? Кое-где у него шла кровь: на щеке была царапина, а ещё одна тянулась вдоль уязвимой линии на шее. Его бриджи были порваны на бедре, края ткани потемнели от крови. Но Артур не заметил ничего серьёзного. Хотя он был бледен, это не было тем ужасным, измождённым видом, который бывает у человека с тяжёлой раной. Его глаза открылись, и Мерлин увидел тёплый, приветливый голубой цвет. Он издал звук, похожий на мычание, в знак приветствия. — Я выживу, — пообещал он, не пытаясь сесть. — Как у вас дела? — Я не умер, — сказал Гвейн откуда-то справа от Артура. — Хотя иногда мне хочется, чтобы это было так. Ланселот хмыкнул в знак согласия, но тут тишину нарушил грубый голос Персиваля. — Мордред истекает кровью. Артур выругался и с трудом попытался принять вертикальное положение. Мерлин опередил его и, пошатываясь, как новорождённый жеребёнок, направился туда, где Персиваль держал мальчика на руках. — Что случилось? — спросил Мерлин, проводя рукой по затылку Мордреда и хмуро глядя на окровавленные пальцы. — Моргауза. Он набросился на неё, злой, как мокрая кошка. Отвлек её настолько, что мы смогли снять наложенные на нас чары. Она швырнула его через всю комнату. — Артур поморщился, вспомнив звук, с которым это маленькое тело ударилось о неумолимый камень. — Он…? В глазах Мерлина вспыхнуло золото: короткая вспышка, после которой он пошатнулся и с трудом сглотнул, словно его вот-вот стошнит. Он прижал руку к виску, не обращая внимания на то, что кончики пальцев окрасились в красный цвет, а затем, казалось, взял себя в руки. — Какое-то время у него будет ужасно болеть голова, но всё не так плохо. Ничего не сломано, и нет отёка. Он поправится. Я бы вылечил его, но… Ему не нужно было заканчивать. Артур мог не знать, что сделал Мерлин, но он мог догадаться, каких сил это ему стоило. Мерлин был измотан; каждое его движение сопровождалось дрожью. — Прибереги свою магию. Всё, что от неё осталось, — приказал Артур. Он кивнул, его пальцы заплясали по пряжкам наруча на левой руке. Он ловко снял его, а затем развязал тесьму на запястье. Это выглядело так, будто он делал это машинально, по привычке. Артур наблюдал, как он скомкал относительно чистую ткань и прижал её к ране на голове Мордреда. — Нам нужно попытаться вернуться к друидам. У всех нас есть раны, которые нужно обработать. — Мерлин взглянул на Артура, и его лицо помрачнело. Затем он велел Персивалю придерживать импровизированную повязку. — Когда это случилось? — спросил он, проводя пальцами по виску Артура. От этого движения он потерял равновесие, и Артур протянул руку, обхватив одной ладонью его локоть, а другой — запястье Мерлина, чтобы поддержать его. — Ничего страшного. Просто царапина. Мерлин издал сомневающийся звук, но Артур его почти не услышал. Он был слишком занят, разглядывая отворот туники Мерлина, из-под которого виднелся прямой тёмный шрам на внутренней стороне левого предплечья, скрытый повязанным на нём шарфом. Ткань оставила след на нежной коже, но это никак не скрывало следы старой травмы. Он не был уверен, что могло стать причиной этого. Ближе всего к этому были надрезы, которые делал Гаюс, когда пускал кровь. Но они не были ни такими длинными, ни такими глубокими, как тот, что покрывал плоть Мерлина, и от живота Артура снова исходила волна острого беспокойства. Он провёл по ней большим пальцем, словно это была струна лютни, которую он мог бы дёрнуть. Он всё ещё был в перчатках, и в этот момент он как никогда сильно возненавидел грубую кожу. Ему хотелось провести пальцем по выпуклости и раскрыть её тайну. Его воспоминания трепетали, как крылья мотылька, пока он пытался вспомнить, был ли такой же знак на теле Мерлина, когда они нашли его на берегу озера Авалон. Тогда он был слишком потрясён, чтобы что-то заметить, но руки Мерлина были обнажены. Наверняка он бы обратил внимание на такую серьёзную рану или даже на шрам от неё? — Что?.. — Не сейчас, — Мерлин вырвал руку из хватки Артура. Его губы были напряжены, а взгляд непроницаем. Он резко повернул голову в сторону, его губы приоткрылись, но он не произнес ни слова и потянулся за наручем, который бросил. Его пальцы потянулись к пряжкам, но он не стал надевать его обратно. — Я. не сейчас. — Его умоляющий взгляд задержался на Артуре, прежде чем он расправил плечи и повысил голос, чтобы привлечь внимание рыцарей. — Вы в порядке, чтобы ехать верхом? Остальные сдержанно согласились, и Артур кивнул в ответ. Он чувствовал себя разбитым и израненным, но под доспехами не было ничего серьёзного. Недолго думая, он мысленно пробежался по узам, выискивая намёки на то, что кому-то из рыцарей хуже, чем они показывают. Все они привыкли преодолевать неприятные ощущения, но иногда переоценивали свои силы. Ничего очевидного не происходило. Связь казалась прочной и надёжной, за исключением Мерлина. — Ты что? — бросил он вызов, не упустив из виду, как Мерлин схватился за манжету туники, натянув рукав на руку. — Ты просто… — Он махнул рукой в сторону разрушенной башни, не зная, как выразить словами всё, что произошло. То, что он увидел — как Мерлин вновь останавливает время, исцеляет Банадор, убивает Моргаузу, а затем спасает их всех от последовавшего за этим катастрофического обрушения, — казалось невозможным. Он знал, что за этим стоит нечто большее, чем то, чему он стал свидетелем. Несколько минут Мерлин был с ними физически, но в остальном отсутствовал. В его глазах не было света. Насколько мог судить Артур, Мерлин едва дышал. Связь с ним ослабла до шёпота, как будто она преодолевала нечто большее, чем просто физическое расстояние. Даже от воспоминаний по телу Артура пробегал холодок паники. Он думал, что они теряют его, что Мерлин умирает заново, и он ничего не мог с этим поделать. Мерлин провёл рукой по лбу, размазывая кровь, и пожал плечами. — Это короткая поездка, — сказал он вместо того, чтобы дать нормальный ответ. — Аида не даст мне упасть. Прежде чем Артур успел что-то возразить, Мерлин издал этот ужасный пронзительный свист. Он эхом разнёсся в воздухе, выделяясь на фоне дождя. В ответ издалека донеслось ржание. Они молча забрались на лошадей, и слова были заменены уверенными прикосновениями, когда каждый из них проверял, надёжно ли он сидит в седле. Персиваль прижал Мордреда к своей массивной груди, укутав хрупкое тело мальчика в рваные остатки одного из их плащей. Гвейн и Ланселот ехали позади него, и на лицах обоих было бесстрастное, сдержанное выражение воинов, которые оставили частичку себя на поле боя. Артур знал, что им всем потребуется время, чтобы прийти в себя. Даже он сам не мог до конца осознать, что произошло, поскольку не знал как минимум половины истории. Было бы заманчиво спросить, что сделал Мерлин, но сейчас Артур подозревал, что все его силы уходят на то, чтобы удержаться в седле. Он не раз опасно кренился. К тому времени, как они нашли то, что осталось от двух пограничных камней, на которых когда-то стоял защитный барьер, Артур был на пределе и ждал, что Мерлин свалится с Аиды и разобьёт себе голову. — Держись, — Мерлин осадил свою кобылу и с трудом сполз с её спины, прежде чем наклониться и поднять кусок камня. Он был размером примерно с два сжатых кулака Артура, сложенных один поверх другого, с неровными краями и отблеском в глубине. — Зачем мы берём с собой этот ужасный камень? — спросил Гвейн. Дождь стекал у него по носу и прилипал к волосам. Все они выглядели как утопленники, а вода превращала грязь и кровь в грязные разводы. Артуру не терпелось укрыться в Кэрнстонском лесу, где, может, и не было листьев, но хотя бы раскидистые ветви могли защитить от непогоды. — Потому что мне нужно выяснить, что сделала Моргауза. Что делает Триада. Мерлин сунул его в седельную сумку и прислонился к боку Аиды, словно собираясь с силами, прежде чем попытаться снова сесть на лошадь. — Двое, — сказал Ланселот. — Теперь только двое. — На его загорелом лице появилась торжествующая ухмылка. — Мы победили одного из них. Артур фыркнул, поджав губы, чтобы сдержать неуместный истерический смех, который грозил вырваться из его груди. Бывали времена, когда он думал, что их поражение предрешено: что они никак не смогут противостоять Триаде и что падение Камелота неизбежно. Теперь же казалось, что какая-то ужасная судьба миновала их. Наконец-то они одержали над ними победу, а не просто отсрочили казнь, и тем самым нанесли им сокрушительный удар. — В этом больше заслуга Мерлина, чем наша, — заметил он и ухмыльнулся, когда Гвейн недовольно фыркнул. — Думаю, мы помогли, принцесса, хоть и немного. — Я не убивал Моргаузу. — Слова Мерлина разрушили их радостное настроение, заставив Артура напрячься и затаить дыхание. — Она выглядела мёртвой, — пробормотал Ланселот. — Так и есть, но я её не убивал. Она вмешалась в то, во что не должна была вмешиваться, — объяснил Мерлин ровным и бесстрастным голосом. — Она подчинила себе жизнь и смерть в огромных масштабах, поработила их ради своих целей и использовала для подпитки других чар, таких как щиты или проклятые камни. Как только оно обрело свободу, она заплатила за своё высокомерие. Не стоит связываться с такой силой. Это место должно быть за пределами мира смертных. — Так вот куда ты отправился? — спросил Артур, вытирая дождевую воду с лица, когда они скрылись в тени Кэрнстоунского леса. — За пределы мира смертных? Ресницы Мерлина задрожали, и он крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза, словно отчаянно пытался не уснуть. — Это был единственный способ вырваться из её хватки. Она хотела, чтобы я занял место Мордреда — чтобы я стал новым якорем для Банадора. Она знала, что я достаточно силён для этого, но не понимала, что я могу вырвать контроль из её рук. Он пожал плечами, говоря об этом так, словно ничего особенного не произошло. — Как только это случилось, Нимуэ и Сиган бросили её. Думаю, дело было не в любви. Они работали вместе, потому что это соответствовало их целям. Я подозреваю, что единственное, что их объединяет — это желание отомстить. Артур вглядывался в этот профиль, читая едва заметные следы скорби, которые отражались на лице Мерлина. Его едва уловимая боль не должна была приносить такое облегчение, и всё же Артур не мог этого отрицать. Мерлин всегда был откровенен. Сострадание было краеугольным камнем его личности. Осознание того, что оно пережило более тысячи лет, — осознание того, что Мерлин всё ещё может скорбеть о врагах, которых был вынужден убить, — ослабило что-то в груди Артура: кулак страха, который он не замечал, пока тот не исчез. Его отец ошибался. Магия не развращала с первого же заклинания, но любая сила может искалечить того, кто ею владеет, опустошая его до тех пор, пока от него мало что останется человеческого. Несмотря ни на что, Мерлин не поддался этому, и Артур подвёл Хенгроена ближе, протянув руку через пропасть и положив её на плечо Мерлина. — Спасибо. Я знаю, что отнять жизнь всегда непросто. — Становится проще, когда они угрожают моим друзьям, — ответил Мерлин, и его улыбка была хоть и сдержанной, но искренней. От этих слов в груди Артура разлилось тепло, которое он нёс с собой, пока они возвращались в лагерь друидов. К тому времени, как они добрались до места, его кожа под доспехами стала холодной и липкой. Он чувствовал себя полумёртвым после выброса адреналина, и различные боли в теле заговорили в один голос. Больше всего ему хотелось собрать своих рыцарей в шатре. Дать им отдохнуть, перевязать раны и собраться с мыслями, прежде чем им придётся отвечать на вопросы, которые, как он знал, последуют, но он не мог сказать, предоставят ли им друиды такую передышку. Они ждали их у ворот лагеря и на этот раз без колебаний отошли в сторону. Аглайн поклонился Артуру, низко и почтительно, и его звучный голос возвестил о приветствии. — Ваш триумф уже близок. Мы почувствовали момент, когда магия в Увядших лесах была разрушена. Пожалуйста, принц Артур, отдохните. Мы позаботимся о ваших лошадях. — Вы не хотите знать, что произошло? Взгляд Аглайна метнулся туда, где Мерлин всё ещё сидел на Аиде. — Опасность миновала. Всё остальное может подождать. — Он подошёл ближе к Хенгроену и понизил голос до шёпота. — Я лишь прошу тебя присмотреть за лордом Эмрисом. О его победе будут говорить ещё не одно поколение, но, боюсь, это было тяжёлое испытание. Артур склонил голову в знак благодарности и понимания. Он с трудом слез с коня и передал поводья ожидавшей его девушке-друидессе, которая пообещала, что Хенгроена почистят и накормят. Превозмогая боль, он доковылял до Аиды, которая смотрела на него терпеливым и слишком умным, на его вкус, взглядом. — Давай, — подначивал он, поднимая руки. — Слазь. Мерлин вздохнул, но если он и собирался возразить, то быстро передумал. Он перекинул одну ногу через седло и, крепко держась за плечи Артура, соскользнул вниз. Артур положил ладони ему на талию, чтобы поддержать, но даже когда он убедился, что Мерлин не рухнет к его ногам, он не отпустил его. Вместо этого он остался рядом и стал рассматривать царапины и синяки на лице Мерлина, прекрасно понимая, что его самого изучают точно так же. Ощущение от прикосновения к шее — Мерлин всего один раз провёл большим пальцем по границе, где кольчужный воротник переходил в кожу, — вызвало дрожь, которая не имела ничего общего с холодом. Несмотря на усталость, Артур едва не поддался этому прикосновению. Только осознание того, что за ними наблюдают десятки друидов и его обязанности, не позволили ему поддаться этой праздной ласке. Он подозревал, что Мерлин сделал это неосознанно. Вместо этого он, казалось, пытался убедить себя в том, что Артур реален, жив и по большей части невредим. То же самое желание вспыхнуло в Артуре, сильное и настойчивое. Он хотел сорвать с Мерлина доспехи и найти раны, которые, как он боялся, скрывались под ними. — Внутрь. — Взгляд Мерлина упал на рану на виске Артура. — Нам нужно привести тебя в порядок. — Приказы, Мерлин? — спросил он, и усталая улыбка тронула его губы. — Напомни мне ещё раз, кто из нас принц? Утомлённый смешок Мерлина был подобен жидкому золоту, которое струилось по венам Артура и смягчало самые острые грани холода, грозившего сковать его. Это также смягчило удар от того, что Мерлин отошёл и пошёл рядом с Артуром, пока они, неуклюжие и изнурённые, пробирались к палатке, в которой ночевали прошлой ночью. Они по-прежнему шли рядом, плечом к плечу, то попадая в такт, то сбиваясь, но руки Артура так и тянулись прикоснуться к Мерлину, и он не смог удержаться, чтобы не ущипнуть его за тунику, сохраняя хрупкую связь. Жаровня в центре шатра весело потрескивала, а два лекаря стояли на коленях по обе стороны от лежащего между ними Мордреда. За всё время обратного пути он даже не пошевелился, и сердце Артура сжалось от беспокойства. Он доверял мнению Мерлина, но разве Мордред не должен был уже очнуться? — С ним всё будет в порядке? — спросил он, и его охватило облегчение, когда оба молодых человека уверенно кивнули. — Он спит, — пообещал тот, что справа, и быстро коснулся висков Мордреда, пока другой открывал сумку, чтобы достать чистые бинты и мази. — Его магия защитила его от самых серьёзных повреждений. — Я же тебе говорил, — пробормотал Мерлин, подходя, чтобы помочь Артуру снять доспехи. Его пальцы медленно расстегивали пряжки и развязывали ремни, пока он высвобождал Артура из его «куколки». Он раздел его, оставив только тунику, бриджи и толстые шерстяные носки, и довольно ухмыльнулся, не обнаружив ни одной кровоточащей раны. — Похоже чары справились со своей задачей. — Он осмотрел внушительный синяк на руке Артура, который, вероятно, был бы до кости, если бы заклинание не спасло его. У Артура скрутило живот при мысли о том, как мог бы выглядеть Мерлин, если бы он не изменил заклинание — если бы все повреждения, полученные в бою, пришлись на его тело, а не на посредника. Сколько бы его крови пролилось в этот день, если бы Артур не выступил против этого так яростно? — Жаль, что на тебе не было шлема, — нахмурился Мерлин, поднося руку к ране на виске Артура. — В такой стычке это было бы скорее проклятием, чем благословением. — Он поморщился. Всегда нужно было соблюдать баланс между лучшей защитой и приемлемой видимостью. Даже самые лучшие шлемы мешали ему, и он, и его рыцари чаще всего обходились без них, за исключением турниров и дуэлей. — Я в порядке. Ничего такого, что не зажило бы само. — Но всё равно нужно обработать. Артур наблюдал за тем, как Мерлин подошёл к умывальнику, лениво расстегнул оставшийся наруч и положил его рядом с тем, который снял ещё на поле боя. Мгновение он смотрел на повязку, покрывавшую его правое запястье, с непроницаемым выражением лица, а затем вздохнул, потянул за неё и медленно снял. Он закатал рукава туники до локтей и погрузил руки в воду, промывая их до тех пор, пока вода не стала грязно-розовой. — Нам понадобится ещё горячей воды, — сказал он, обращаясь к одному из друидов, которые ухаживали за Мордредом. Тот поднялся на ноги и почтительно поклонился. — А также бинты и мазь из окопника, если она у вас есть. — Конечно, милорд. Я также прослежу, чтобы в шатёр принесли еду и напитки, чтобы вы все могли восстановить силы. Это было мягкое напоминание о том, что битва окончена, и оно было крайне необходимо всем им. Тишина и потрясение сковали их, и Артур заставил себя отвлечься от водоворота мыслей и сосредоточиться на насущных потребностях своих людей. Они не были новобранцами, ожидающими приказов. Ланселот и Гвейн помогли друг другу снять доспехи, пока Персиваль находился рядом с Мордредом. Теперь Гвейн ухаживал за ним, а Ланселот раскладывал спальные мешки вокруг жаровни, чтобы они как можно дольше оставались тёплыми. Все они двигались скованной походкой людей, которые, без сомнения, будут страдать от боли утром. Артур не мог не заметить синяки, покрывавшие их кожу: раны, которые были бы гораздо серьёзнее, если бы не заклинания Мерлина. Мало-помалу они, казалось, приходили в себя, и их молчание сменилось тихими разговорами, когда палатку наполнил запах похлёбки и тушёного кролика. Остальные рыцари наелись досыта и смыли с себя грязь и кровь, а также позаботились о ранах друг друга, до которых не могли дотянуться сами. Мерлин велел им обильно намазывать мазью из окопника все ушибы, которые в ней нуждались. Возможно, он и устал, но его взгляд оставался таким же пронзительным, пока он наблюдал за тем, как они выполняют его приказ. — Не двигайся, — упрекнул он Артура, когда тот вздрогнул от прикосновения горячей ткани к его щеке. Длинные пальцы крепко и уверенно обхватили его подбородок, и он начал смывать жуткую кровавую маску, застывшую на половине лица Артура. — Ты выглядишь ужасно. Таким образом, когда правая рука Мерлина была у него над ухом, Артур мог краем глаза видеть тыльную сторону его ладони. Это означало, что была видна соответствующая метка — зеркальное отражение шрама, который он видел совсем недавно. Под таким углом он не мог хорошо его рассмотреть, но заметил, что шрам дрожит, как будто рука, державшая клинок, была не такой уверенной. Мрачные подозрения роились в голове Артура. В Камелоте бывали случаи, когда чьё-то скрытое отчаяние становилось невыносимым. Иногда их находили у подножия крепостной стены или вытаскивали из пруда с карманами, набитыми камнями. Однако Артур помнил, как однажды, в юности, труп странствующего лекаря был передан Гаюсу для осмотра. Он вспомнил, как эти пальцы, не такие скрюченные от возраста, прикасались к похожим ранам, и услышал тихие слова лекаря, объяснявшего ему ситуацию. — Нанес себе увечья. Боюсь, он знал, что делает. Его было не спасти. Он резко отпрянул и обеими руками схватил Мерлина за запястья. Теперь он чувствовал под своими обнажёнными пальцами биение пульса Мерлина и мягкую кожу. От этого шрамы-близнецы казались ещё более заметными, извиваясь под прикосновениями Артура. Он хотел знать, когда это произошло: когда, казалось бы, безграничная сила Мерлина достигла предела. Вопрос вертелся у него на языке, и только умоляющий блеск в глазах Мерлина заставил его промолчать. На его лице отразилась смесь обиды, раздражения и стыда. Артур заметил, как его взгляд скользнул по другим рыцарям, прежде чем снова устремиться в сторону. Возможно, если бы дело было только в этом, Артур бы всё бросил и всё равно заговорил об этом, но его остановила связь: призрачный контур, ставший едва различимым из-за усталости Мерлина. Сейчас было не время говорить об этом. — Я в порядке, — прохрипел Артур, заставив себя улыбнуться, когда Мерлин издал слабый, неуверенный звук. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Я исправлю это, когда немного посплю. — Нет. — Он вспомнил о порезе на руке Морганы и о том, как рана зажила на теле Мерлина, когда он исцелил её с помощью своей силы. — Пусть всё заживёт как обычно. Прибереги свою магию для тех случаев, когда она нам действительно понадобится. Мерлин выглядел так, будто хотел возразить. Он стиснул зубы и нахмурил брови, стирая с кожи Артура остатки крови и вытирая её с его волос. Но у Артура не хватило ума смягчить свой приказ. Он сгорал от дикого желания помочь Мерлину, притянуть его к себе и сделать так, чтобы он больше никогда не падал так низко, но он ничего не мог сделать, чтобы исправить последствия прошлого. Это было ему не по силам. Вместо этого он мог думать только об этом моменте и о свежей крови, запятнавшей лицо Мерлина. — Ты всё ещё в доспехах, — выдавил он из себя, протягивая руку, чтобы расстегнуть застёжки и избавить Мерлина от их тяжести. — Я знаю, что кожа удобнее кольчуги, но я бы не советовал спать в ней. — Это была не столько капитуляция, сколько временное отступление, и он почувствовал, как напряжение покидает тело Мерлина, когда Артур ослабил тугую застёжку камзола и проверил тунику под ним на наличие пятен крови. — Ты ведь не пострадал, правда? — Царапины и синяки, как и у тебя. Артур поджал губы. Он прекрасно знал, что доспехи Мерлина не были зачарованы, и он сражался в гуще боя наравне со всеми. Кожаные доспехи были лучше, чем ничего, но они не могли сравниться по прочности с кольчугой и латами. Неужели Мерлин действительно смог уклониться от ударов восставших из мёртвых разбойников? — Честно, — пробормотал Мерлин, опуская руки и снимая доспехи, а затем закатывая рукава туники до запястий. — Они гораздо больше боялись меня и моего лука, чем тебя. Даже Экскалибур не заставил их насторожиться. — Где твой лук? — спросил Ланселот, не выпуская изо рта кролика. — Где-то под всем этим мусором, — Мерлин говорил совершенно невозмутимо, — там, где он не сможет причинить вреда. — Он поморщился, когда Артур окунул тряпку в чистую горячую воду и начал промывать раны, которые мог видеть, но не попытался отстраниться. — Спорим на три серебряных монеты, что он появится завтра, — сказал Гвейн, сидя на своём спальном мешке и завязывая повязку на рассечённой икре. Он ухмыльнулся, когда никто не принял его вызов. — Не думай, что от дара богов так легко избавиться, приятель. Мерлин что-то проворчал себе под нос и наклонил голову, чтобы Артур мог вытереть кровь с его шеи. Это был доверчивый, открытый жест, сделанный без малейшего колебания, и хотя мысли Артура всё ещё путались, ему было приятно видеть, что Мерлин, по крайней мере в этом, верит в него. — Вам двоим нужно поесть, — настаивал Персиваль, отодвигая свою пустую тарелку. — Нам также следует воспользоваться камнем предсказаний, чтобы связаться с остальными в Камелоте. Они захотят узнать, что произошло, и заслуживают того, чтобы мы сообщили им о нашем успехе и о том, что мы в безопасности. Артур выдохнул и склонил голову. Возможно, узы дали бы им не больше, чем ощущение тревоги или решимости, но он знал, что они почувствовали бы, как Мерлин исчезает из этого мира. Может быть, его возвращение придало бы им уверенности, но этого было бы недостаточно для их друзей. — Сначала Моргана. — Он подозревал, что, как только он набьёт желудок, ничто не сможет помешать ему уснуть. Тягучая усталость только усилилась, и тонкая подстилка казалась до боли соблазнительной. Все они заметили, как Мерлин пошатнулся, когда присел на корточки, чтобы поднять камень для гадания. Артур переглянулся с Ланселотом, который молча кивнул в знак согласия и уже собирался наполнить миску едой. Никто из них не знал, какой силой магии обладал Мерлин, но Артур мог догадаться. Он сказал, что Моргауза связалась с силами за пределами мира смертных, а это означало, что, разоблачив её, он сделал то же самое. Гвейн крякнул, вставая и перекладывая спальные мешки так, чтобы один из них лучше прогревался от жаровни. Он задвинул другой спальный мешок за жаровню. — Кто-нибудь может лечь вдвоём, чтобы мы могли присматривать за ним, — решил он. — Я сделаю это, если хочешь. — Нет. — Артур натянул на лицо бесстрастную маску, когда Гвейн одарил его усмешкой. — Я сделаю это. Если повезет, он не пошевелится до утра, как только его голова коснется подушки, или того, что сойдет за подушку. Мерлин бросил на него взгляд, не отрываясь от гадательного камня, давая понять, что прекрасно знает, что они пытаются его опекать, и не в восторге от этого. Однако все протесты стихли, когда чёрная плита ожила и в палатке зазвучал резкий голос Морганы. — Что случилось?! — Всё в порядке, — пообещал Мерлин, как будто не он только что чуть не упал. Артур подошел и встал позади него, забрав у из рук отполированный камень. Ланселот тут же заменил его тарелкой с тушеным кроликом и усадил Мерлина на спальный мешок рядом с жаровней. — С помощью друидов мы нашли крепость в Кэрнстоунском лесу. Там было полно бандитов, и они были не одни. С ними разобрались, как и с Моргаузой. Глаза Морганы стали размером с блюдца. Она поднесла пальцы к губам, словно сдерживая вопросы. Позади неё собрались Леон, Элиан и Гвиневра. Их явное напряжение спало, когда они увидели Артура и палатку за его спиной. Все рыцари старались держаться в поле зрения камня: молчаливое подтверждение того, что слова Мерлина не были ложью. Все они были в порядке, учитывая, что произошло за этот день. — Рад видеть, что вы все целы, — наконец сказал Леон. — А вы уверены, что Моргауза мертва? Артур подумал о теле, безжизненном и похожем на куклу, и о спокойном объяснении Мерлина по поводу магии, с которой она играла. — Да. Мерлин считает, что проклятые камни на полях были каким-то образом связаны с тем, что происходило в крепости. Если он прав, то ситуация с испорченной землёй должна измениться, а после того, как исчезло по крайней мере одно бандитское гнездо, Южный путь стал безопаснее, чем был. Я всё равно хотел бы отправить патруль на случай, если на этом маршруте будут другие грабители. — Мы позаботимся об этом, — пообещал Элиан. — Мы можем выделить рыцарей. Когда мы почувствовали… — он поджал губы и выглядел на несколько лет старше, чем обычно, — если честно, я не знаю, что мы почувствовали. Может быть, как связь с Мерлином ненадолго ослабела? — Ты уверен, что с ним всё в порядке? — требовательно спросила Моргана. — Что он сделал? Артур вздохнул, взглянув на Мерлина, который лежал на своём спальном мешке. Рядом с ним стояла пустая миска из-под тушёного мяса, а одеяло было натянуто до самых плеч. Он даже не снял ботинки, прежде чем провалиться в сон, настолько он был измотан, и ничто на свете не могло заставить Артура разбудить его. Сбавив голос до шёпота, он объяснил всё, что мог. Страх сменился замешательством, когда он в общих чертах описал то, что Мерлин рассказал им по дороге в лагерь. — Он устал, чего и следовало ожидать, и связь ослабла, потому что он был… в другом месте. Теперь связь работает лучше, не так ли? — Да, в основном, но когда это случилось, мы не знали, что и думать. — Гвиневра выглядела так, будто была бы счастлива, если бы могла проделать весь этот путь, чтобы увидеть их всех своими глазами. — Я рада, что с тобой всё в порядке. — Её тёмные глаза оценивающе смотрели на него, а на лице читалось сочувствие. — Тебе нужно отдохнуть, пока ты не упал, — настаивала она. — Здесь всё хорошо. Вы завтра выезжаете? Артур замялся, бросив взгляд на Мордреда, который лежал, закутавшись от холода, и погрузился в свои сны. — Может быть, через день, — наконец признал он. — Я хотел бы поговорить с друидами, пока мы у них в гостях, и я хочу быть уверен, что Мерлин сможет усидеть в седле. Если только вы не хотите, чтобы я вернулся немедленно? Моргана ухмыльнулась. — Мы справляемся и без тебя, но не думай, что ты можешь прохлаждаться в глуши, пока я разбираюсь с твоим глупым советом. — Есть что-то, что мне следует знать? Выражение её лица смягчилось. — Ничего такого, что не могло бы подождать. Отдохни, Артур, и береги себя. Присмотришь за Мерлином вместо нас? — Конечно. Моргана что-то сделала со своей стороны, и камень для гадания погас, оставив Артура наедине с его собственным отражением в полированной поверхности. От этого зрелища он поморщился. Мерлин, возможно, и смыл большую часть крови, но его внешний вид можно было бы вежливо назвать неопрятным. Однако Гвейн не был вежливым. — Выглядишь дерьмово. — По крайней мере, его сочувствие казалось искренним. Он протянул Артуру еду и ложку, чтобы тот мог поесть. — На, а потом ложись. — Он кивнул в сторону двух других мужчин, которые устраивались поудобнее. Персиваль накрыл Мордреда дополнительным одеялом и устроился под прямым углом к голове мальчика, чтобы жар от жаровни распространялся по всей палатке. Ланселот, в свою очередь, лежал напротив Мерлина и наблюдал за ним сквозь опущенные веки. — Мы уверены, что с ним всё в порядке? — прошептал он. Артур хотел бы успокоить своих рыцарей, в чём они так нуждались. С кровавыми ранами и суматохой после битвы они все умели справляться. Они воспринимали это спокойно, как бы неприятно это ни было, но Мерлин? Он был для них неизвестной личностью. Артур имел лишь самое смутное представление о том, что он сделал и как. Он также понятия не имел, приходилось ли Мерлину раньше участвовать в подобных сражениях. В прошлом они всегда старались не втягивать его в конфликты. Без оружия и доспехов его магия действовала лучше на расстоянии. Тем не менее Мерлин казался более уравновешенным и спокойным, чем остальные. Это в сотый раз заставило Артура задуматься о том, через что ему пришлось пройти за эти долгие годы. Он вспомнил о шрамах на запястьях Мерлина и не знал, хочется ли ему плакать или ударить кого-нибудь. — Сон его взбодрит, — сказал Гвейн с уверенностью, которой Артур завидовал. — На самом деле это пойдёт на пользу всем нам. — Он протянул руку и забрал пустую тарелку из безвольных пальцев Артура. Тот не заметил, как съел всё, и вытер рот рукой, прежде чем, спотыкаясь, добраться до спального мешка за спиной Мерлина и забраться в него. Его мысли то и дело скакали с одной темы на другую, тело устало, но разум был полон идей. Артур молча заставил себя отбросить все мысли. Его тревоги и вопросы никуда не денутся с наступлением рассвета, и в свете нового дня с ними будет проще справиться. А пока его люди — его друзья — были в безопасности и спокойствии. Несмотря ни на что, они выжили, и это, по крайней мере, успокаивало Артура. Он спал, а ночь творила свою магию.