Хирет (Hiraeth)

Артур стоял возле рабочего стола внутри палатки. В теории, он распутывал тот комок, в который запуталась брошенная ими броня, но в реальности он уделял больше внимания Мордреду с Мерлином чем чему бы то ни было в его руках. Мальчик был не в себе. Он, возможно, даже не заметил едкое замечание лекаря, но Артур не сомневался, какое-то время она будет об этом сожалеть. Взгляд Мерлина, которым он одарил её, был чистым ядом и то, как он с ней говорил — жёсткий авторитет и презрение — заставило Артура затаить дыхание и почувствовать некое тепло в затылке. Мерлин всегда был немного диким в своём стремлении защитить близких ему людей. Теперь, учитывая более чем тысячелетний опыт, он отточил этот аспект своей личности до совершенства. Он говорил, и другим не оставалось ничего иного как слушать его. У Артура складывалось такое впечатление, что он сделает всё возможно ради безопасности тех, кто ему дорог. Мерлин шептал что-то Мордреду, проводя рукой сверху вниз по спине и прижимая к себе. Это не было рассеянным утешением, которое большинство людей пыталось предложить рыдающему ребёнку. Он не выглядел неловко или неуверенно, и это заставило Артура задуматься, была ли у Мерлина когда-нибудь своя семья. Их могло быть несколько, эта мысль напрягла его. Он не задумывался о всех тех, кто когда-либо появлялся и исчезал в жизни Мерлина, но, конечно же, такие должны были быть. Иной вариант, что он провёл столько времени изолируя себя от других, был немыслимым. Друзья, любовники и может даже семья. Артур не был уверен, их потенциальное существование приносило ему покой или же только усугубляло ту сочувственную боль в его сердце, пульсирующую от одной лишь мысли о стольких потерях. — Ты в порядке? — Гвейн толкнул его локтем в бок, прерывая размышления. Артур был уверен, что другие рыцари не слышали их с Мерлином разговор на рассвете. Они все крепко спали, похрапывая на своих спальных мешках. Но всё же, он подозревал, что его собственное смятение окрасило их общую связь, давая каждому понять, как ему было тяжело на душе. Он потёр друг о друга пальцы, на них всё ещё осталось призрачное ощущение жёсткого шва шрама. Тихое объяснение Мерлина напрягало, лишь подтверждая его опасения. Артур чувствовал недосказанность и беспокойство. Он хотел всё исправить. Сделать так, хоть это и невозможно, чтобы Мерлину не пришлось причинять себе вред сквозь собственное отчаяние. Теперь же его беспомощность ощущалась как удар кнута по спине, рассекая и стягивая его плоть. Он кивнул. — Вполне себе, — убеждал он. — Это были долгие несколько дней. Гвейн одарил его подозрительным взглядом, он явно не поверил отговоркам Артура, но спорить не стал. — Хорошо. Если тебе с чем-нибудь понадобиться помощь, дай нам знать. Легкий смешок послышался от другого мужчины, и Артур проследил за его взглядом, замечая знакомый лук и три стрелы наполовину укрытые чьим-то гамбезоном. — А я говорил, что он найдёт себе дорогу обратно. — Мерлину это понравится, — Артур вздохнул, осматривая ровный, гладкий изгиб оружия. Он должен был разбиться под рухнувшей каменной кладкой, сломанные наконечники, растянутая тетива. Вместо этого, он выглядел нетронутым. — Ставлю три серебряных на то, что он попытается от него избавиться ещё раз по дороге назад в Камелот. Артур покачал головой. — Спасибо, но я лучше останусь при своих монетах. Он перевёл взгляд туда, где Мерлин всё ещё сидел возле Мордреда. Желание сократить расстояние между ними гудело под кожей, но он сдерживал себя. Последнее, что ему было нужно, это толпа вокруг мальчишки. Так оно и было, Персиваль уже устроился недалеко от них, согнув спину, чтобы казаться как можно меньше, пока он говорил. Его глубокий голос спокойно рассказывал обо всём, что произошло. Артур улыбнулся, глядя на то, как здоровяк относиться к Мордреду как к одному из товарищей по оружию, пересказывая ему события, намеренно избегая некоторых напряженных моментов. Ланселот сел на противоположном от Мерлина конце спального мешка, на котором устроился Мордред, в руках он держал дымящуюся тарелку каши, а рядом с ним лежал бурдюк. Он не давил на мальчика и не торопил, лишь ждал, когда буря страха успокоится. — Бедный ребенок, — пробормотал Гвейн. — Что-то мне подсказывает, что даже после всего этого бардака никто из друидов не станет относиться к нему добрее, не думаешь? Артур покачал головой, взглянув на вход в палатку. Мимо него не прошло то, что никто так и не пришёл проверить Мордреда, несмотря на его истерику. Даже Инайя, казавшаяся сострадательной, предпочла уйти подальше, чем остаться и успокаивать его. Возможно, она ушла, так как её присутствие не было необходимым, но Артуру было интересно, могла ли доброта по отношению к ребёнку пошатнуть её положение здесь в лагере. — Я планирую предложить ему вернуться с нами, — когда они впервые привели Мордреда к друидам, здесь ему было безопаснее всего. Сейчас, с болезнью Утера, цитадель кажется более приветливой по сравнению с анклавом среди деревьев. — Он может не согласиться, но, — он пожал плечами, — по крайней мере у него будет возможность выбора. — Думаешь Мерлин не будет против? — промычал Гвейн. — Ты слышал его рассказ по дороге сюда. Он не планирует совершать одну и ту же ошибку дважды. К тому же, если Мордред будет в Камелоте, это может помочь ему более благоприятно поменять свои взгляды. Может быть именно то, что он пойдёт с нами повлияет на его судьбу? — Артур пожал плечами. В этом и была главная проблема всех попыток следовать своему предназначению. Это не более чем туманная цель, заставляющая человека задумываться над каждым своим решением. По правде говоря, его удивляла способность Мерлина здраво мыслить. Постоянные сомнения сводят многих людей с ума. — Я не особо верю в судьбу, — заметил Гвейн, его слова успокаивали и поддерживали Артура в том смысле, в котором он привык полагаться на них за последний год или около того. Он обычно сдерживался в своём одобрении, как и все рыцари, однако каждый из них показывал свои чувства, когда это было необходимо. Именно поэтому Артур ни на что не променял бы никого из них, даже если из-за очередного счета Гвейна в таверне хотелось плакать. — Не хочется оставлять мальца с этими, — он кивнул в сторону выхода из палатки. — Друиды, как правило, хорошие люди, но не обязательно поднимать на кого-то руку, чтобы причинить боль. На другом конце палатки всхлипы Мордреда постепенно сменились икотой. Он отпрянул от Мерлина, вытирая свои щёки и немного сгибаясь. Артур узнал выражение его лица: тот самый взгляд любого мальчика в момент его уязвимости, когда он хотел казаться сильным, подозревая, что все вокруг будут его осуждать за это. Такой взгляд означает, что любые попытки успокоить приведут к озлобленным возражениям, вызванными скорее чувством стыда, чем от чего-то ещё. Слава богу, всем хватило ума понять это. Ланселот с искусным равнодушием предложил кашу, а Персиваль выпрямился, позволив своей большой фигуре возобновить свою естественную склонность нависать над другими. Мерлин же напротив выглядел угрюмо позабавленным. — Тебе придётся говорить вслух, а не как с другими друидами. Они не могут тебя слышать. — Спасибо, — голос Мордреда был тихим и пронзительным, он ещё не сломался, как это обычно происходит у мужчин, но в нём была застенчивость, которая не нравилась Артуру. Она родилась не из страха, а из ожидания, что никто не будет заинтересован в его словах. — Не за что, — сказал он с того места, где стоял, делая вид, что занят доспехами и ведя себя так, словно всё то, через что они прошли было незначительным и не стоило всё этой суеты. — Можешь рассказать нам, что произошло на самом деле? Почему тебя забрали? Он не смягчал свои слова. Любое отношение к молодости или чувствам Мордреда было бы встречено только упрямством и враждебностью. Вместо этого он говорил с ним, как рыцарь с оруженосцем, надеясь, что это возымеет желаемый эффект. Мордред положил тарелку, которую Ланселот дал ему, на колени, и вытер рукавом своей туники последние слезы с лица. — Я был в лесу, как и всегда. Я не отходил слишком далеко от лагеря. Это было небезопасно. Я установил ловушки, надеясь поймать пару кроликов. Они окружили меня. Они не были тихими, но они были быстрыми. Он вздрогнул, опуская и ворочая ложку. — Я думал они убьют меня. Я попытался воспользоваться некоторыми заклинаниями… — он глянул на Мерлина в неуверенности, будут ли его отчитывать, но одобрительный кивок от Мерлина успокоил его. — Я попытался воздействовать на их разум, но они… у них его не было. Там было совершенно пусто, — ужас в его голосе был реальным, и Артур скрыл вздох сочувствия. Рыцари не должны были поддаваться страху, но это не означало, что они его не чувствовали. Он знал, что не единственный, кому будут сниться все те ужасы, с которыми они столкнулись в Увядшем лесу. — Они ударили меня по голове. Мерлин тяжело вздохнул. — Повернись и сядь спиной ко мне. Дай мне осмотреть тебя. Говори и ешь, если можешь. Никто из нас особо не заботится о хороших манерах. Ты потерял сознание? Безликие команды работали там, где Артур подозревал, просьбы не смогут. Либо это, либо репутация Мерлина в роли «лорда Эмриса» означала, что у Мордреда не хватало смелости спорить. Он подвинулся, дрожа, пока Мерлин перебирал его волосы и нажимал на череп своими длинными осторожными пальцами. — Да. Я проснулся рядом с тем… тем… — слова подвели Мордреда, и он сунул ложку в рот, как будто так он мог проглотить свой страх вместе с кашей. Мерлин вздохнул, посмотрев на Артура через голову Мордреда. — Нам надо поговорить с друидами. Они захотят услышать ту же историю, и в таком случае я не хочу повторяться. — Мордред достаточно здоров, чтобы сидеть с нами у костра? — Да! — запротестовал Мордред, сидя с набитым кашей ртом, как будто он не моргал в тусклом свете и не покачивался на месте. — Если мы останемся здесь ещё на одну ночь, то я смогу его немного исцелить. Вчера я был прав, у него ничего не сломано, и друиды по крайней мере хорошо промыли рану, но двойная травма головы за двадцать четыре часа… такое себе. Обращайся со своим черепом как с яйцом, хорошо? Считай, что он такой же хрупкий, — он положил руку на плечо Мордреда. — И, если ты почувствуешь себя плохо, начнётся головокружение или ещё что-нибудь странное, скажи мне. Ты не против, если я воспользуюсь своей магией? Мордред утвердительно промычал, соскребая остатки своего завтрака перед тем, как отложить его в сторону. Глаза Мерлина засветились немного ярче, и Артур увидел, как он вздрогнул, когда принял на себя часть боли Мордреда. Просьба быть осторожным обожгла кончик его языка, но он проглотил её обратно. Он должен верить, что Мерлин знал свою силу, даже если желание запихнуть его в безопасное место только усилилось в сто раз с тех пор, как они перешептывались ранним утром. Персиваль подал Мерлину его сумку, позволяя ему порыться в ней и достать несколько отваров, которые он заставил их взять с собой. Мордред без каких-либо возражений принял порцию отвара из ивовой коры, обещая отдохнуть, в то время как все остальные снова надевали свои доспехи. Охранники вокруг лагеря друидов могли быть на страже, и Артур не думал, что они встретятся с какой-либо враждебностью под наблюдением Аглайна, но никто из них не чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы ходить без защиты. Не после всего того, что случилось вчера. — Что насчет мечей? — спросил Ланселот, его голос заглушился, когда Персиваль помогал ему надеть кольчугу над головой. — Я оставлю лук. Артур скрыл улыбку, пока Мерлин крутился вокруг него, проверяя крепления в его доспехах. Никаких повреждений не было, несмотря на удары, которые он получил за день до этого. Его броня осталась целой благодаря магии Мерлина. — Все в порядке? — спросил он, сморщив нос, когда Мерлин затянул его наплечники. — Их я, пожалуй, оставлю. Что касается мечей, это вам решать, но друиды вряд ли пожелают нам зла. — Он бросил на Экскалибур задумчивый взгляд. По правде говоря, он чувствовал бы себя намного лучше, если бы меч был с ним, но он также видел ценность того, чтобы идти к Аглайну без оружия. Он надеялся, что это будет сближение мыслей, а не столкновение воли. — Вот, засунь хотя бы это в свой сапог, — Мерлин передал ему кинжал, который Артур дал ему накануне. — Что насчет тебя? — Я буду в порядке, — он схватил свою броню с рабочего стола, встряхнув её и застёгивая крепления. Ему не была нужна помощь Артура, но тот всё равно её предложил. В последний момент, Мерлин снова перевязал свои предплечья новыми кусками ткани, которые он достал из своей сумки. В этот раз ткань была пендрагоновски красной, а не синей как в прошлый раз, и Артур взял его за запястье, снова слегка касаясь пальцем барьера между ним и кожей Мерлина. — Нарукавники? — Не понадобятся, я надеюсь, — Мерлин смочил губы перед тем, как двинуться вперед так, что они стояли ногами к ногам. Он наклонил голову, чтобы они могли говорить тише. — Мы должны вытащить Мордред отсюда. Друиды кормили его и одевали, но ясно, что он чужак. Как думаешь… Теперь, когда твой отец болен, ты смог бы приютить его в Камелоте? Артур усмехнулся, найдя взглядом Гвейна, который спорил с Ланселотом возле жаровни. — Мы уже обсудили это. Сначала нам, естественно, нужно узнать мнение Мордреда, но мне бы не хотелось уехать, оставив его здесь. Он перенёс свой вес, вспоминая о том, что он не знал, насколько схож побег Мордреда из Камелота в этом мире с тем, что пережил Мерлин. — Моргане он понравился, да и сам он не хотел уходить. Я думаю, он планировал жить в стенах вместе с мышами. Если бы мой отец не жаждал его крови, я мог бы ещё подумать. Теперь? Похоже, ему будет лучше с нами, несмотря на имеющуюся опасность. — Думаю спросить его должен именно ты, — решил Мерлин. — Лучше раньше, чем позже. Так у него будет время всё обдумать. Артур кивнул, положив руку на плечо Мерлина, прежде чем повернуться к мальчику. Он сделал как просил Мерлин, и снова лег, но смотрел на них с любопытством. Они все познакомились с ним, когда он был в Камелоте в первый раз, но это было поспешно и напряжённо. Для него они, должно быть, выглядели как кучка важных людей, опасных и в то же время неожиданно вставших на его сторону. Теперь Мордред улыбнулся, когда Артур подошёл к нему, и поднялся. — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? Нет ничего постыдного, если ты решишь отдохнуть здесь. К чести Мордреда, он задумался над этим и бросил взгляд на Мерлина, прежде чем снова встретиться взглядом с Артуром. — Со мной всё будет в порядке. Я хочу услышать, что он сделал. — Он переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неловко, но нашёл в себе силы продолжить. — Я знаю, что он уже не тот Мерлин, которого я знал раньше. Я слышал, что произошло на Острове Блаженных. Мне жаль. Его сочувствие, спокойное, но искреннее, вновь всколыхнуло в Артуре волну горя. Он вздохнул, заставив себя сохранять спокойствие и позволить этому чувству пройти сквозь него, несмотря на причиняемую им боль. — Спасибо. Друиды отнеслись к нему с подозрением, когда впервые увидели. — Они ко всему относятся с подозрением, — мрачно пробормотал Мордред. — Для тебя это не дом, не так ли? — Артур наблюдал за сменой эмоций на его лице, видел, как он отметает все оправдания, которые мог бы найти для тех, кто делил с ним жизнь. — Когда пророчество не сбылось, некоторые из них подумали, что это моя вина. Что, ступив на порог Камелота, я что-то сделал. Хотя это не то, что должно было случиться! — Тебе известны подробности того, что было предсказано? — спросил Артур, невольно поддавшись любопытству. — Не совсем, но некоторые другие дети кое-что рассказывали. — Мордред посмотрел на него огромными глазами и запахнул свой грязный плащ, словно пытаясь спрятаться за его полами. — Теперь, когда Эмрис вернулся, может стать ещё хуже. — Он покачал головой с растерянным видом. — Здесь нет дома. Больше нет. Артур кивнул. — Моему отцу стало плохо. Он слишком болен, чтобы править, поэтому власть перешла ко мне. Я отменил казни. Магия по-прежнему запрещена в Камелоте, хотя я надеюсь вскоре это изменить. Если хочешь, ты можешь жить там, с нами. Мордред уставился на него, словно не мог поверить своим ушам. — Ты примешь меня? Тебе нет дела до пророчества? — Я не знаю всех подробностей, — признался Артур, — но Эмрис — Мерлин — похоже, знает, и он хотел бы видеть тебя счастливым в Камелоте, если ты этого хочешь. — Он похлопал Мордреда по плечу. — Тебе не нужно торопиться с решением. Мы не уйдём до завтрашнего утра, и даже если ты решишь остаться здесь, ты всегда можешь передумать и присоединиться к нам позже. — Я… — Мордред сжал и разжал пальцы, спрятанные в складках плаща. Сердце Артура сжалось от того, каким отчаянным он выглядел, словно кто-то только что указал ему путь после долгих месяцев скитаний, когда он был потерян и одинок. И всё же для своего возраста он проявил немалую зрелость, кивнув в знак согласия. — Я подумаю об этом. Спасибо. Артур кивнул в знак согласия, отступил в сторону и жестом пригласил Мордреда идти впереди него. — Ну что ж. Пойдём поговорим с Аглайном, чтобы ты узнал всё, что пропустил. Кстати, это было смело с твоей стороны. Так наброситься на Моргаузу. Мордред нырнул наружу и, оглянувшись, посмотрел на него с проблеском застенчивой гордости на лице. Это немного оживило его, и он стал выглядеть на свой возраст: юным, а не закалённым в испытаниях, которые преподнёс ему мир. — Она забыла обо мне. — Он пожал плечами. — Так было проще. — Но без тебя мы бы не смогли вырваться из её лап. Мы были в её власти. — Ланселот склонил голову в знак благодарности и пошёл рядом с Мордредом через весь лагерь. — Ты склонил чашу весов в нашу пользу. Ты молодец. Артур переглянулся с Мерлином, зная, что они оба заметили, с каким рвением и отчаянием Мордред отреагировал на эти искренние слова поддержки. Это развеяло все его сомнения, и он зашагал в ногу с Мерлином, говоря тихим голосом. — Я собираюсь расспросить друидов о пророчествах в целом, а не о том конкретном, в которое они верят. Есть ли у тебя для меня какой-нибудь совет? Мерлин задумчиво наморщил лоб. — Спроси их о Триаде, — сказал он наконец. — Забудь обо всём остальном. Если тебе нужны все подробности того, через что я прошёл, можешь их получить, но, честно говоря… — Он пожал плечами. — Если это применимо здесь, то только в общих чертах. В моём мире Моргауза, Нимуэ и Сиган никогда не упоминались вместе. — Возможно, так и было, но ты об этом не слышал? Он склонил голову в знак согласия. — Меня бы это не удивило. Когда дракон впервые рассказал мне об этом, я отчаянно нуждался в том, чтобы моя магия служила какой-то цели. Я не задавал никаких вопросов. — В его голосе звучала явная насмешка, как будто он с презрением оглядывался на себя в молодости, и в груди Артура всколыхнулось чувство защиты. — Тебе было, сколько, семнадцать? — Он махнул рукой в сторону лагеря. — Здесь есть люди в четыре раза старше тебя, которые, кажется, не хотят подвергать сомнению то, что им сказали. Я бы не стал судить тебя слишком строго. Мерлин проворчал что-то себе под нос, но спорить не стал. — Просто пообещай мне, что будешь относиться ко всему, что они говорят, с долей скептицизма. Большинство друидов знают об ограниченности собственных пророчеств, но некоторые относятся к ним слишком серьёзно. — А Аглайн? — спросил Артур. — Я заметил, что ты его знаешь. — Одну из его версий. Он был уравновешенным, дипломатичным и готовым помочь, но он пытается возглавить разрозненный кочевой народ и спасти умирающий образ жизни. Вера играет важную роль в их культуре, и он вряд ли захочет противоречить её основному принципу — пророчеству, в котором говорится, что я — Эмрис, что ты — Король Былого и Грядущего и что Мордред вырастет и станет причиной твоего падения. Если, конечно, это взаимосвязано. — Тогда мы не будем ставить его в неловкое положение, говоря об этом. По крайней мере, напрямую. Мы будем говорить о Триаде и о том, что ты сделал вчера, чтобы победить Моргаузу и её наёмников-мертвецов. Обмен информацией, не более того. Он свернул на широкую тропинку между палатками и прочим, направляя их группу к большому костру в центре. Обстановка в лагере была более непринуждённой, чем когда они прибыли. Исчезли подозрительные взгляды и шёпот, едва сдерживаемый сложенными лодочкой руками. К Артуру и его рыцарям относились со скромным уважением, друиды приняли их, хотя и не были им особенно рады. Однако почтение к Мерлину только возросло. Было достаточно плохо, когда он вытащил лук из огня. Теперь Артур видел бездыханную, дикую надежду в глазах всех, кто смотрел на него. Они видели в нём спасителя, и отчасти Артур ненавидел их за это. Он сел рядом с Мордредом, с некоторым удовлетворением отметив, что Мерлин сделал то же самое. Их молчаливое согласие было очевидным. Мальчик съежился между ними, застыв, как статуя, и закутался в плащ так, словно это были доспехи. В их сторону было брошено несколько мрачных, недоверчивых взглядов, но никто ничего не сказал, когда Аглайн занял своё место по другую сторону от костра. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — Да, спасибо. — Тогда я прошу вас рассказать нам, что произошло в Увядших землях. Что вы там нашли? Что вы сделали? Артур начал медленно рассказывать о том, что произошло, и с радостью давал слово рыцарям, когда они хотели поделиться подробностями. Он говорил о бандитах, с которыми они сражались, и о том, как все они исчезли, кроме тех, что были убиты стрелами Мерлина. Он упомянул о найденных вратах и о том, как они пытались их взломать. Друиды кивнули, без сомнения, вспомнив свой собственный опыт. Только когда Артур упомянул, что Мерлин проделал дыру в барьерном заклинании, они засомневались, и десятки пар глаз устремились на него. — Вы смогли управлять этой магией? Мерлин склонил голову в знак согласия, и Артур удивился такому многозначительному молчанию. До сих пор он ничего не говорил, предоставляя Артуру и рыцарям самим рассказывать их историю. — Как? — в голосе Аглайна слышалось неподдельное любопытство. Он был так напряжён, что сидел, вцепившись руками в колени. — Моя сила не одинакова с тем, что использует Триада. На самом деле происходит обратное. Это всё равно что пытаться смешать масло и воду. Мне удалось пробить дыру в защите. Это было непросто, но сработало. Аглайн прищурился, и морщины вокруг его рта стали глубже, когда он хмуро посмотрел на огонь. — Понятно. А что ты нашёл за вратами? — Форт, полный восставших из мёртвых бандитов и поджидающей нас Моргаузы. Она воплотила Банадор в физическом мире, вероятно, используя магию, которую почерпнула в землях Триединой Богини, хотя, возможно, ей помогли убитые друиды. Она похитила Мордреда и против его воли использовала его, чтобы закрепить Банадор. Когда мы нашли его, я занял его место. По собравшейся толпе пробежал ропот, от которого у Артура по спине побежали мурашки. В атмосфере чувствовалось напряжение, которого он не понимал, и он сжал руки в кулаки, прижав их к бёдрам. Он почувствовал, как Мордред прижался к нему ещё сильнее, и поборол желание заслонить его от недобрых взглядов. На мальчика смотрели не так уж много людей. Почти все взгляды были прикованы к Мерлину. Аглайн приоткрыл губы, словно не знал, с какого вопроса начать. — Банадор? — наконец выдавил он. — Это безумие! — Они использовали его для подпитки своих заклинаний и делали это уже довольно давно. — Мерлин провёл большим пальцем по губе, постукивая по блестевшему там кольцу. — Думаю, изначально якорем была Моргауза. Он узнавал её и презирал. Последние несколько дней она использовала Мордреда только для того, чтобы держать Банадора на привязи, погружая его в зачарованный сон. — Ты думаешь, она знала, что мы будем её искать? — спросил Артур. Мерлин кивнул. — И она хотела быть готовой. Она надеялась, что я так или иначе займу место Мордреда. Либо я освобожу его и вызовусь добровольцем, либо она поработит меня, когда Мордреда не станет. Чтобы они перерезали ему горло для снятия заклятие, — подумал Артур, услышав то, что Мерлин не смог выразить словами. — Она не думала, что я смогу отобрать власть у неё. Она меня недооценила. — Я не понимаю, — пробормотал Ланселот, глядя на Мерлина тёмными глазами. — Как этот Банадор мог усилить их заклинания? — Это граница между жизнью и смертью, — объяснил Аглайн. — Когда человек покидает этот мир, его тело остаётся здесь, но его душа проходит через Банадор в царство, которое ждёт нас после этого мира. Там много входов, но все они ведут в Банадор. Большая часть магии не может пройти через него. Она отделяется и возвращается на живую землю. Если бы Триада смогла завладеть этой силой до того, как она вернётся, это дало бы им огромную мощь. — Достаточно, чтобы воскресить мёртвых, и это лишь малая часть. Достаточно, чтобы создать тысячи проклятых камней и обречь все поля Камелота на гниение и затопление, даже не ступая на землю. — Мерлин покачал головой. — Я разрушил наложенное ими заклятие и всё исправил. Банадор стал таким, каким должен быть, но за свои действия Моргауза заплатила жизнью. — Тогда вы оказали нам всем большую услугу, чем я мог себе представить, — выдавил из себя Аглайн. Его голос звучал слабо и глухо. — За всю нашу историю лишь немногие смогли бы восстановить Банадор, а не просто освободить его, чтобы он сеял хаос по всему миру. Жизнь Моргаузы была кончена в тот момент, когда она сошла с пути, но именно ваши действия позволили ему довольствоваться одной душой, хотя он мог потребовать много. — Я всё уладил, — повторил Мерлин, как будто на этом всё и закончилось. — У вас больше не должно быть проблем с Увядшим лесом. Взгляд Аглайна встретился со взглядом Артура, и что-то в глазах старшего мужчины заставило его задуматься. Возможно, это был намёк на предостережение в его изумлённом взгляде или неуверенность, отразившаяся на его лице. Он сказал, что о победе Мерлина будут говорить ещё много поколений, но, похоже, даже предводитель друидов только сейчас осознал истинный масштаб того, что он совершил. Судя по всему, Мерлин не просто освободил их от Моргаузы. Он избавил их от ярости потустороннего мира, которая могла разорвать мир на части. — Мы благодарим вас, — наконец произнёс Аглайн своим глубоким звучным голосом, выпрямившись в кресле. — Мы чувствовали силу того, что произошло, но знать подробности… Это принесло мне большое облегчение, а также заставило многое обдумать. Я и представить себе не мог, что сила Триады достигла такого уровня. Даже попытка развратить Банадор, не говоря уже о том, чтобы добиться успеха… Это вызывает серьёзную озабоченность. Артур выбрал этот момент, чтобы снова вступить в разговор. Он заметил, как расслабились плечи Мерлина, когда Артур снова оказался в центре внимания. — Я хотел поговорить с тобой о них. Я знаю, что друиды хранят множество пророчеств. Упоминалось ли в них о Триада? Аглайн приподнял бровь, а затем медленно и задумчиво покачал головой. — Вы должны понимать, принц Артур, что с начала Чистки большинство людей утратили способность к предвидению. Многие реликвии, которые помогали нашим провидцам концентрировать свои способности, были захвачены или уничтожены вашим отцом и его режимом. Большинство практиков погибли, и этот навык стал для нас недосягаемым. Например, пророчество, в которое мы верим, было одним из последних: луч надежды, который, как мы думали, погас, когда Мерлин, которого вы знали, был убит Нимуэ. — Теперь вы думаете, что у него есть шанс сбыться? — Спросил Персиваль, его руки были зажаты между раздвинутыми коленями, когда он наклонился вперёд. Колебания Аглайна были столь же громкими, как боевой клич, — пауза, которая говорила о многом. — Возможно, — признал он наконец, — но вы должны понимать, что ничего из этого не было предвидено. Ни смерть на Острове Блаженных, ни объединение трёх колдунов, ни появление… — Он указал на Мерлина, который сидел рядом, и покачал головой. — Хотел бы я дать вам что-то большее, но, боюсь, мы идём по неизведанному пути. Облегчение Мерлина было ощутимым. Даже если бы оно не передалось через связь, Артур почувствовал бы его по ровному дыханию Мерлина и по тому, как тот заметно сгорбился, словно освободившись от тяжкого бремени. Артур не мог его винить. Мерлина всю жизнь преследовали пророчества, и хотя Артур не полагался на них, он надеялся, что в их глубине найдутся подсказки, которые помогут ему найти слабые места врагов. Теперь он понимал, что даже это знание было бы для Мерлина как петля на шее. Нет, он предпочёл бы, чтобы Мерлин был счастлив и силён рядом с ним, а не терзался, подвергая сомнению свои инстинкты и действия. Он предпочёл бы видеть Мерлина таким, каким тот был последние несколько дней — сильным и уверенным — а не наблюдать, как тот угасает под тяжестью ожиданий давно умерших провидцев. Ему достаточно было взглянуть направо, на Мордреда, съёжившегося между ними, чтобы увидеть, какой вред может нанести пророчество. Как оно может истощить человека, пока от него не останется лишь тень самого себя. Это было не то, чего он хотел. Если бы золотой век Камелота действительно был им по силам, они с Мерлином создали бы его вместе, будь проклята судьба.