Хирет (Hiraeth)

Даже если бы Артуру не удалось выведать у друидов какие-либо полезные пророчества, он не стал бы тратить время на обсуждение других вопросов. Мерлин заворожённо наблюдал за ними. Этих людей его отец безжалостно преследовал. И вот сын Утера сидит перед ними и относится к ним с уважением, которого они заслуживают. Он не покровительствует им, как жертвам, а ведёт себя с ними как с равными и просит их о помощи. Это была оливковая ветвь, которую Аглайн с радостью принял. Судя по тому, что рассказал Артур, договорённости были в лучшем случае нестабильными. Ему удалось провести несколько встреч, но они общались с ним скорее от отчаяния, чем по какой-то другой причине. Нападения Утера на лагеря, возможно, и прекратились, но Триада — это совсем другое дело, и друиды продолжали жить в постоянном напряжении, становясь мишенью для власть имущих. Теперь он в полной мере воспользовался возможностью поговорить с Аглайном наедине, обмениваясь информацией, делясь тем немногим, что им было известно о действиях троицы, и получая помощь в ответ. День почти подошёл к концу, когда Артур вложил в руки Мерлина список: перечень утраченных друидами реликвий. Там было около двух десятков артефактов, нацарапанных аккуратным почерком Аглайна, и хотя Мерлин заметил пару знакомых, об остальных он не знал. Он пробежался взглядом по пергаменту, поднеся его к огню, чтобы лучше видеть в сгущающихся сумерках. Они с Артуром провели день у огня, но с рыцарями было иначе. Они постоянно приходили и уходили. Артур и Мерлин ни на минуту не оставались одни, но их действия помогли разрядить обстановку и расположить всех к себе. Они не стали уединяться в палатке Аглайна. Вместо этого они помогали по лагерю: разделывали кроликов, готовили еду или чинили порванную растяжку. Мерлин с удовольствием понаблюдал за тем, как Гвейн пытается загнать нескольких кур обратно в курятник. Он бы дорого заплатил, чтобы увидеть это снова. Возможно, он вложил немного магии в разум самой сообразительной птицы, придав её природной хитрости остроты. К тому времени, как все куры благополучно вернулись, Гвейн ругался, обливался потом и отплёвывался от перьев. И, видит бог, Мерлину нужно было отвлечься. Взгляд друидов был постоянным, колючим грузом. От этого ему хотелось выбраться из собственной кожи, бремя их ожиданий давило на грудь, и каждый вдох казался недостаточным. Не то чтобы он завидовал их упорной вере в спасителя, но почему этим спасителем должен был стать он? Закрыв глаза, он сжал переносицу, пытаясь избавиться от тревожных мыслей. Артур стоял неподалёку и разговаривал с Инайя о Мордреде. Вскоре после того, как они прервались на обед, он принял приглашение Артура о посещении Камелота: тихо, но уверенно. Среди друидов было мало тех, кто возражал, и Мерлин заметил облегчение, отразившееся на лице Аглайна. — Ты уверен, что это верный путь? — спросил друид. Он придвинулся ближе к огню, чтобы говорить тише. — Мальчик… — Он всего лишь мальчик, — Мерлин поднял глаза и, не колеблясь, встретился взглядом с Аглайном. Он говорил это в основном для того, чтобы унять собственное беспокойство. — Если пророчество, в которое ты веришь, такое же, как в моём мире, то я понимаю твою неуверенность, но здесь всё по-другому. Леди Моргана не отвернулась от Камелота, и Мерлин, родившийся в этой реальности, не был Эмрисом, хотя ты был бы рад называть его так. Аглайн склонил голову в знак согласия. — Боюсь, что даже мы, ставшие его жертвами, не свободны от собственных предрассудков. Я говорю это не для того, чтобы оправдать его. Скорее, я просто надеюсь, что вы не пожалеете о своём решении. Мерлин прикусил язык, не желая выдавать свои сомнения. Ими двигал страх, не более того, и он не собирался подкреплять его обсуждениями с Аглайном. Вместо этого он повернул пергамент в своих руках к мужчине и вопросительно приподнял бровь. — Меня больше беспокоят вот это. Я не знаю, чем является большинство из списка, и беспокоюсь, что Нимуэ и Сиган могут начать действовать стремительно, теперь, когда Моргауза мертва. Теоретически он мог бы поискать ответы в старых магических книгах, но на это ушло бы драгоценное время, которого у них не было, и не было никакой гарантии, что такой фолиант уцелел во время Чистки Утера. Джеффри спас всё, что мог, но Мерлин подозревал, что это лишь малая часть знаний, которые когда-то хранились в Камелоте. Аглайн вздохнул, достал из кармана мантии угольный карандаш и забрал свёрток из рук Мерлина. Он сделал пометки рядом с несколькими пунктами. — Это предметы, которые, как нам известно, были украдены в прошлом году или около того. Мы почти уверены, что они находятся в руках Триады. Что касается их предназначения? — Его округлые плечи шевельнулись. — Оно многообразно. Исцеление. Усиление. Защита. Призыв. Боюсь, что со временем нюансы их предназначения были утрачены. Те, кто обладал этими знаниями, погибли во время Чистки или просто ушли из жизни от старости и отчаяния. У нас остались лишь малая часть. — Мне поможет всё, что ты сможешь дать. — Мерлин провёл рукой по лицу и опустил её, когда Аглайн поднялся на ноги и жестом пригласил его следовать за ним. — Есть кое-что. Не могу сказать, насколько это поможет, но в ваших руках это может быть безопаснее, чем в наших. Охваченный любопытством, Мерлин последовал за ним в большую палатку, где они спали с рыцарями. Друид не обратил внимания на разбросанные спальные мешки и, потянувшись под скамьёй, вытащил потрёпанный сундук с заржавевшими и слабыми защёлками. Он порылся в мантиях внутри и достал свёрнутый в рулон пергамент. Он был завёрнут в кусок кожи и перевязан верёвкой. Даже с такого расстояния Мерлин видел, насколько он старый. Кожа потрескалась, а пергамент выглядел так, будто мог рассыпаться в любой момент. — Что это? — спросил он. — Письма. Вы должны понимать, что когда-то, задолго до того, как по этим землям ходил Утер Пендрагон, здесь процветало магическое сообщество, состоявшее не только из людей, но и из других разумных существ: духов, фей и многих других. Это переписка между Rǣswa и советом, который когда-то управлял Островом Блаженных. — Rǣswa? — спросил Мерлин, пробуя на вкус незнакомое слово. — Это был самый близкий к правителю человек из всех, кто когда-либо был у друидов. В то время о магии говорили открыто. Я не могу сказать, найдутся ли на этих страницах ответы, которые вы ищете, но это всё, что у нас осталось от тех времён, когда мы были едины в знаниях и сообществе. Мерлин посмотрел на свёрток, который держал в руках Аглайн, и его мысли потекли в другом направлении. Даже если там не было упоминания о различных артефактах, он понимал, что они собой представляют: это был взгляд на мир до того, как Утер своими руками вырвал магическое сердце королевства. Это было напоминание о жизни, которую они все пытались вернуть. Вот почему друиды так дорожили ими, и он осторожно забрал их у Аглайн. — Как только смогу, я привезу их обратно. — Нет, — рука Аглайна тяжело легла ему на предплечье. — Я молюсь о том, чтобы однажды мне позволили вернуться в Камелот и забрать их самому. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы судьба направляла твой путь, и я тебя за это не виню. Я подозреваю, что ты усвоил этот урок на собственном горьком опыте. Позволь мне лишь сказать, что если отбросить все детали и посмотреть на суть любого пророчества, то можно увидеть одно из двух. Надежда или страх. Тоска по лучшему будущему или ужас от мысли, что всё может быть потеряно. Вот что их на самом деле объединяет. Мерлин кивнул и положил письма в рюкзак, убедившись, что они защищены от возможных неприятностей в пути. — Спасибо. — Он помедлил, прежде чем обернуться и посмотреть на стоящего перед ним человека. Он не был близко знаком с Аглайном в своём мире, но оба воплощения этого человека излучали спокойствие. Однако здесь Мерлин увидел, что маска дала трещину. Он разглядел отчаяние, скрывавшееся за внешним спокойствием этого человека, его мучительное стремление к миру и принятию. Возможно, именно это делало его таким сговорчивым и готовым помочь Артуру всем, чем мог. — Есть ещё кое-что, — наконец сказал Мерлин. — Дракон Килгарра. Что ты о нём знаешь? Взгляд, которым одарил его Аглайн, был внимательным, задумчивым и заинтригованным. — Ах, вот оно что. Ты тоже Повелитель драконов? Твой двойник так и не осознал в полной мере эту силу, хотя и знал о ней. Его отец умер, когда он был ещё ребёнком, но он никогда не сталкивался с драконом, поэтому его скрытые способности так и не проявились. У тебя всё было иначе? — Да. Утер держал Килгарру в плену под Камелотом. Я встретил его там. Мой отец какое-то время жил в изгнании, но в конце концов сила перешла ко мне. — Примите мои соболезнования. — Это было искреннее выражение сочувствия, и Мерлин с удивлением обнаружил, что оно немного умерило старую, ноющую боль, которую он носил в себе. — Раз Вы знали такое существо, мне нет нужды предупреждать вас о природе драконов. Они могущественны, это правда, но скрытны и хитры. Они часто пытаются управлять будущим ради собственной выгоды или препятствуют усилиям людей ради собственного развлечения. Однако я, как и многие другие, не знаю, что стало с Drakadel Балинора. Мерлин нахмурился. — Drakadel? — повторил он, и его голос зазвучал грубее, придав странному слову тембр, которого не смог бы добиться Аглайн. — Мой отец был последним Повелителем драконов, и наша культура была утрачена вместе с Чисткой. Я мало что знал о своих способностях — только о том, что неохотно открывал мне Килгарра, и о том, как мои слова могли управлять ими на инстинктивном уровне. От тяжести руки Аглайна на его предплечье он вздрогнул и на мгновение напрягся, но затем заставил себя расслабиться. Привыкать к прикосновениям Артура и его друзей становилось всё легче с каждым днём, по мере того как он возвращался к прежним привычкам, но, когда дело касалось незнакомцев или просто знакомых, Мерлин всё ещё боролся с желанием отпрянуть. Только выражение лица Аглайна не давало ему отступить. Это была не просто симпатия. Мерлин не смог бы этого вынести. На лице друида отразилось понимание, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, в чём дело. В их утраченной культуре и недостатке знаний было что-то общее, что позволило Мерлину спуститься с пьедестала, на который его возвели друиды, и встать среди них. — Я понимаю. Я мало что знаю. — Аглайн отстранился, махнув рукой, и прислонился к верстаку. Его тёмные глаза блестели и были устремлены куда-то вдаль. — Повелитель драконов может управлять всеми драконами и некоторыми родственными им видами с помощью слов, но каждая особь связана с одним конкретным существом. Его или её Drakadel. Когда они работают вместе, их объединяет более тесная связь и сила. В былые времена Владыки Драконов жили долго, как и их Drakadel. Случалось, что один из них умирал, а другой выживал, но это было редкостью, и тот, кто оставался в живых, часто погибал. Владыка Драконов, потерявший своего спутника, сходил с ума, а Drakadel становился Zersarkos. Каменнокожим. — Что это значит? — Драконы, оплакивавшие своих лордов, превращались в не более чем памятники: могучие статуи. Не могу сказать, живут ли они под ним, но если Килгарра пережил гибель Балинора, то, без сомнения, такова была его судьба. Хотя я не знаю, где находится его последнее пристанище. Мерлин поморщился. Это объясняло, почему в те несколько раз, когда он пытался установить связь, которая когда-то была между ними, он не чувствовал ничего, кроме темноты на другом конце. — Может ли дракон восстановиться после этого? Аглайн пожал плечами. — Возможно. Ты хочешь его найти? Это был сложный вопрос, на который Мерлин не мог ответить с лёгкостью. Его чувства по отношению к Килгарре были смесью благодарности и обиды, чувства долга и гнева. В его мире Килгарра был для него кем-то вроде наставника по магии. Он знал многое из того, что было утрачено во время Чистки, и уже одно это делало его ценным. Но в то же время именно его слова о пророчестве омрачили жизнь Мерлина. Именно его ложные обещания, какими бы искренними они ни были, заставляли его жить надеждой более тысячи лет. — Было бы неплохо узнать, что с ним случилось, — наконец признал он. — По крайней мере, судя по тому, что сказал Артур, на Камелот было отправлено несколько магических существ. Если его удалось разбудить, возможно, он попытается отомстить за смерть Балинора, а у нас и так достаточно проблем. — Он провёл рукой по волосам. — Я не прошу вас покидать безопасный Кернстоунский лес, но если вам вдруг удастся узнать больше о том, что случилось с Килгаррой, сможете ли вы передать мне сообщение? — Я свяжусь с другими оставшимися лагерями. Это займёт время, но я отправлю в Камелот записку с вороном, если мне удастся узнать что-то ещё. — Спасибо вам. Аглайн изящно поклонился, прощаясь с ним, и оставил Мерлина одного в палатке. Он был благодарен за эту передышку. Здесь, вдали от посторонних глаз, ему было легче обрести хоть какое-то спокойствие. В юности, когда он думал о друидах, он вспоминал только об их мудрости, доброте и гонениях. Только теперь, глядя на них более зрелым взглядом, он мог увидеть всю сложность человеческой натуры: балансирование между надеждой и разочарованием. Это напомнило Мерлину о более жестоких сектах, отколовшихся от основной системы верований друидов. То же самое произошло бы и здесь, в этом Мерлин был уверен. Чистка Утера создала идеальную почву для возмездия, такую же, как в старом Камелоте. Это была лишь одна из многих проблем, с которыми Артуру предстояло столкнуться в будущем. Вздохнув, он сел на свою походную койку и стал перебирать в памяти список пропавших реликвий, пока не почувствовал, что знает его наизусть. Чаша Жизни, к его удивлению, не входила в число тех, что забрала троица. Она была утеряна более века назад, спрятана от разбойников и так и не найдена. Некролич, который, судя по поспешному описанию, был похож на Роуэнский Посох, с помощью которого пробудили мёртвых под Камелотом, был уничтожен самими верховными жрицами из страха перед его силой. Несколько других артефактов постигла та же участь, и Мерлин удивлялся тем людям, кто пытался обуздать избыток магии, в котором Утер позже обвинил их, устроив Чистку. Все могущественные колдуны, которых он знал, стремились уничтожить Камелот, Артура или и то, и другое. Поэтому его мнение было явно предвзятым. Одного взгляда на то, как всё могло бы быть — на баланс, который они когда-то поддерживали, и на ту роль, которую они когда-то играли в Альбионе, — было достаточно, чтобы заставить его задуматься. Всегда найдутся те, кто использует любую власть, которую может получить, чтобы подчинить себе других. Они могут прикрывать свои мотивы красивыми словами, утверждая, что это делается ради всеобщего блага, но в конечном счёте они стремятся лишь к власти. Однако верховные жрицы не всегда были такими. Даже в его возрасте было легко забыть о тонкостях этого мира. Чья-то рука на его плече заставила его поднять глаза, и он выдавил из себя приветливую улыбку для Ланселота, который смотрел на него встревоженным взглядом. — Я звал тебя. Ты не ответил. — Прости. Я был далеко отсюда. — Всё в порядке? — Он начал расстёгивать нарукавную повязку и пробормотал слова благодарности, когда Мерлин отложил список, чтобы помочь ему. — Да. Я просто пытаюсь предугадать следующий шаг магов. — Получилось? Мерлин покачал головой, протянул руку, чтобы вытащить несколько листьев из волос Ланселота, и поднял их, слегка улыбнувшись. — Чем ты занимался? — Ловил фазанов с Мордредом. Я подумал, что лучше держаться подальше от лагеря. Под их присмотром он сам не свой. — Довольная улыбка появилась на его губах. — Он смышленый мальчик. Сообразительный и проницательный, хотя и чересчур доверчивый. Он на полпути к тому, чтобы поклоняться земле, по которой ходит Артур, и уже боготворит тебя. — Ланселот ухмыльнулся, когда Мерлин скривился. — Подозреваю, что блеск померкнет, как только он узнает вас получше. — Мне кажется, я должен обидеться, — возразил Мерлин. — Ты постоянно врезаешься в мебель, друг мой. В этом нет ничего святого, если не считать богохульства, которое слетает с твоих губ, когда ты в третий раз за столько же дней ударяешься бедром. С этим он не мог поспорить. Если что-то и не улучшилось, так это его вежливость или её отсутствие. В свою защиту он мог бы сказать, что обычно был рассеянным. Или спешил. Или и то, и другое. — Справедливо. Остальные один за другим вошли в шатёр, рыцари переговаривались между собой. Артур казался отстранённым, несомненно, он был занят размышлениями обо всём, что узнал от Аглайна. Он бы запомнил каждое слово, приберёг бы эту информацию в надежде использовать её в своих интересах, не против друидов, а против всех тех внешних сил, которые действовали против Камелота. Именно в этом заключалась величайшая сила Артура — как в этом мире, так и в том, в котором жил Мерлин. Он видел, как разрозненные части его королевства могут объединиться. Именно к этому единству стремился нынешний Артур с ещё большим рвением, чем тот человек, которого он когда-то знал. Здесь Артуру не приходилось бороться с постоянными попытками Морганы захватить трон. Вокруг него была хорошая, крепкая компания друзей, и он вступил на престол на несколько лет раньше, чем в другом Камелоте. В сердце Мерлина затеплилась надежда, что на этот раз золотой век всё-таки достижим. Что прошлые ошибки, однажды совершённые, наконец-то можно исправить. Его взгляд упал на Мордреда, который нёс в руках небольшой свёрток — всё его имущество. Мерлин почувствовал жалость к нему. Он знал, что в ту эпоху не было повального меркантилизма. Люди владели вещами по необходимости, если только они не были невероятно богаты, как Артур. Для друидов путешествовать налегке было обычным делом, но вещей у Мордреда было особенно мало, ведь он был молод и некому было дарить ему эти маленькие знаки внимания: подарки и тому подобное. У Мордреда явно не было родителей, и последние подозрения Мерлина уступили место сочувствию. — Мордред, иди сюда. — Он протянул руку, радуясь, что тот без колебаний подошёл ближе. — Я знаю, что Артур уже рассказал тебе об изменениях в Камелоте, но, возможно, тебе стоит скрыть свою метку друида. Она всё равно будет на тебе, но никто её не увидит, пока ты сам её не покажешь. Как только это станет безопасным — как только друиды и магия снова будут разрешены, — я смогу снять заклинание. Мальчик кивнул и, скрестив ноги, сел на спальный мешок рядом с Мерлином. Манжеты его халата сползли с тонких запястий, когда он протянул руку Мерлину для осмотра. Тёмные чернила выделяли завиток трискелиона, и Мерлин проследил за ним взглядом. Для него это мало что значило, но он знал, что друиды придают большое значение своему образу жизни и своим верованиям. По правде говоря, он не был уверен, что Мордред разделяет эти чувства, но у него не было желания вырывать его из привычной среды и заставлять отказаться от неё. Этот путь мог закончиться только катастрофой. Главное было обеспечить его безопасность. — Есть ли что-то ещё, что нам нужно учесть? Кто-нибудь, кто может доставить ему неприятности в цитадели? — спросил он, обводя взглядом рыцарей, прежде чем остановиться на Артуре, который решительно покачал головой. — Я руководил так называемыми «охотами» на него, но намеренно не давал четкого описания, чтобы помочь ему сбежать. Кроме того, это был лишь один из многих инцидентов. Сомневаюсь, что кто-то, кроме нас, помнит его лицо. — А если и вспомнят, то неточно, — добавил Ланселот. — Мы просто скажем им, что они ошибаются. Поскольку на него охотились как на «мальчика-друида», его имя тоже не вызовет беспокойства. — Он вытянул шею, и Мерлин понял, что не только он наблюдает за тем, что он делает. Все взгляды в шатре были прикованы к нему, кто-то более пристально, кто-то менее, словно все ждали, сможет ли его магия справиться с жалким вызовом в виде простого заклинания. Да, в его жилах чувствовалось покалывание, говорившее об усталости его магии. Сила всё ещё была с ним, но она подчинялась медленнее и была более грубой на ощупь, болезненной, как прикосновение к незажившей ране. Постепенно метка начала расплываться, исчезая из поля зрения, пока перед глазами не осталось лишь бледное запястье Мордреда. Мерлин подавил вспышку раздражения. Он несколько раз пытался наложить что-то подобное на шрамы на внутренней стороне своих рук. Каждый раз у него ничего не получалось. Они отталкивали его силу, и ему приходилось признавать поражение. — Знак совсем маленький, так что чары не нужно будет обновлять, — пообещал он, наблюдая за тем, как Мордред проводит пальцами по чистой коже. — Ты уверен? В уверенном взгляде Мордреда не было ни капли уязвимости. Он выпрямился и расправил плечи, прежде чем решительно кивнуть. — Да, — ответил он, — но что будет, если я случайно воспользуюсь магией? Такое случается нечасто! Только когда я… — Он замолчал, но Мерлин и так легко мог заполнить пробелы. У каждого мага, которого он знал, включая его самого, были определённые инстинктивные заклинания, которые легче всего давались им, когда они были напуганы, когда в них говорил инстинкт выживания. Моргана поджигала вещи, Мордред проникал в сознание людей, а Мерлин… Что ж, у него всегда была привычка останавливать время, с тех пор как он научился ходить. Он подумал: «Стоп!», и мир подчинился. — Мы научим тебя управлять собой, я и леди Моргана. Полагаю, здесь никто этим не занимался? — Аглайн пытался. Инайя тоже, но людям не нравится то, что я умею. — Что это такое? — спросил Персиваль. — Не думаю, что когда-либо видел, чтобы Мерлин двигался так быстро, как сегодня утром, когда ты проснулся. Мерлин чуть было не ответил за него, готовый встать на защиту Мордреда и найти ему оправдание, но вовремя прикусил язык. Мордреду нужно было дать возможность высказаться самому, и он поступил достойно, хоть и нерешительно, но честно, без сомнения, опасаясь отказа. — Разным колдунам легче даются разные виды заклинаний. Мне всегда было легко завладевать мыслями людей. — Он запустил пальцы в подол своего плаща. — Я могу влиять на них. Когда я напуган, я делаю это не задумываясь. — Он бросил на Мерлина быстрый обеспокоенный взгляд. — Прости. — Ты не можешь контролировать то, что делаешь инстинктивно, и не должен быть за это наказан. — Мерлин задавался вопросом, почему никто не взял на себя труд научить его альтернативным способам или усилить его контроль. Было ли дело в нехватке времени или Аглайн не хотел учить Мордреда, опасаясь, что тот вооружит его инструментами для уничтожения Артура? Он ожидал, что остальные будут волноваться, но если они и испытывали какие-то опасения, то хорошо их скрывали. Даже Артур, казалось, не беспокоился из-за того, что Мордред при желании мог проникнуть в его голову и покопаться в его мыслях. — Я не настолько силён, — признался Мордред. — Я не могу заставить людей делать то, чего они не хотят. Я могу только подтолкнуть их и надеяться, что они последуют зову. Мерлин кивнул и положил руку ему на плечо. — Пока не беспокойся об этом. Если сможешь, постарайся направить его на меня, а не на кого-то другого, по крайней мере до тех пор, пока мы не поможем тебе лучше контролировать его. — Если повезёт, ты будешь в безопасности в Камелоте, и ничто не заставит тебя бездумно использовать свою магию, — Артур повысил голос, чтобы все рыцари его услышали. — Я планирую выехать с первыми лучами солнца. Мы не доберёмся до замка к ночи, но прибудем к обеду следующего дня, несмотря на то, что лошади придётся нести дополнительный вес Мордреда. — Аида справится, — пообещал Мерлин. — Хенгроен массивнее. — А Аида сделана из магии. — Он пожал плечами, глядя на Артура. — Она может нести нас с Мордредом. Это не замедлит её, даже если нам придётся скакать изо всех сил. Артур вздохнул, словно собираясь возразить, но Мерлин не мог понять, в чём дело: в том, что он взял на себя заботу о Мордреде, или в существовании его запретной волшебной лошади. — Ладно, — наконец согласился он, поднимая сумку Мордреда и кладя её на верстак. — Соберите всё, что сможете, сегодня вечером. Я не хочу терять время утром. Вечер прошёл в тихом гомоне: несколько мужчин пытались собрать вещи, которые они успели разбросать по всему доступному пространству. Гвейн громко возмущался из-за пропавшего носка, а Персиваль ходил за ним по пятам и добродушно упрекал его в неумении считать. Ланселот снова вызвался их накормить. Мерлин заметил, что Мордреду он положил больше, чем остальным, словно надеясь откормить его за один раз. Мерлин, в свою очередь, ещё раз проверил аптечку, которая была у него с собой, и убедился, что несколько флаконов надёжно упакованы, а свежие бинты лежат рядом. То, что они победили бандитов в Увядшем лесу, не означало, что дороги безопасны. Было много других людей, которые могли бы сделать их своей мишенью. Он заставил рыцарей заново нанести мазь из окопника на ушибы и осмотрел несколько ран, которые всё же успели появиться на их теле, чтобы убедиться, что в них не попала инфекция. Сон накатывал на них урывками, и теперь, когда послебоевое истощение отпустило их, уснуть было ещё труднее. Но в конце концов Мерлин задремал, глядя на мерцающий огонь жаровни и чувствуя спиной ровное и надёжное тепло Артура. Если ему что-то и снилось, он этого не помнил и проснулся со стоном, когда кто-то потряс его за плечо. Только-только забрезжил жемчужный свет зари, и он свирепо уставился на того, кто его разбудил, но почувствовал себя немного виноватым, когда понял, что это Мордред. — Принц Артур послал меня разбудить тебя. — Принц Артур — трус, который должен был сделать это сам, — прохрипел Мерлин. По крайней мере, тогда он мог бы хорошенько его пнуть. Ему было всё равно, насколько неудобной была его лежанка. Это было лучше, чем встречать холодное утро. Он чувствовал себя недочеловеком и, честно говоря, убил бы кого-нибудь ради чашки кофе. У него болела голова, и меньше всего ему хотелось провести долгий день в седле. Его настроение ещё больше испортилось, когда он услышал характерный звук — лёгкий, но настойчивый стук дождя по брезенту палатки. На мгновение он задумался о том, чтобы просто с помощью магии вернуть их к воротам Камелота. Это почти стоило пары испорченных сапог, которые он неизбежно испачкал бы потом, но осторожность взяла верх. После того, что произошло в Банадоре, его магия всё ещё была нестабильной и непослушной, неуверенной в себе, пока она пыталась восстановиться. Кроме того, даже в лучшие времена перемещение себя и ещё пятерых человек на такое расстояние было бы утомительным, а что стало бы с лошадьми? С тяжким вздохом он выбрался из своего кокона и оглядел пустую палатку. Честно говоря, выглядело всё так, будто рыцари оставили его спать, а сами собрали вещи. Несомненно, Артур намеревался отправиться в путь как можно скорее, и это предположение подтвердилось, когда Персиваль вошёл в палатку и сунул Мерлину в руки миску с дымящейся кашей. — Когда выдвигаемся? — спросил он, радуясь, что горячая еда согревает его изнутри. — Скоро. Приведи себя в порядок. Мы разберемся с твоим спальным мешком. Артур хочет поскорее вернуться домой. Мерлин хмыкнул, доедая завтрак, а затем плеснул водой в лицо и отправился в уборную. Вернувшись в палатку, он надел кожаные доспехи, которые дала ему Гвен, не застёгивая их, взял наручи и направился к лошадям. Кто-то уже погрузил его рюкзак и спальный мешок на Аиду. Fȳrmóna была привязана к седлу и завернута в промасленную ткань, чтобы защитить ее от влаги. Мерлин устало вздохнул. Он скорее надеялся, чем верил, что лук так и останется под завалами. Ему следовало знать, что его не так-то просто потерять. Артур стоял, прощаясь с Аглайном, и Мерлин наблюдал, как они пожимают друг другу руки. Если бы Утер когда-нибудь стал свидетелем такого, он бы умер на месте, но Артур уже во многом отличался от своего отца. Этот простой жест был важнее любого подписанного договора, и его увидели десятки друидов, которые рано встали, чтобы проводить их. Инайя наклонилась, чтобы коротко обнять Мордреда, но больше никто не удосужился попрощаться с мальчиком, разве что кивнули ему на прощание. Их отстранённость что-то всколыхнула в душе Мерлина, и его давняя неуверенность сменилась решимостью. Он шагнул вперёд, чтобы помочь Мордреду забраться на спину Аиды. — Ты хочешь сесть спереди или сзади? — В любом случае это не имело особого значения, Аида не дала бы ему упасть, но он заметил, как Мордред нервно взглянул в её сторону. — Сзади? — Мордред резко вдохнул, когда Мерлин поднял его. Аида оглянулась через плечо и приветственно дёрнула ушами. — Я присоединюсь к вам через минуту, — пообещал Мерлин. Часть его хотела немедленно вскочить на ноги, ударить пятками по бокам Аиды и ускакать прочь. И всё же он знал, что не может уйти, не попрощавшись хотя бы с Аглайном, который начал относиться к нему с пониманием и принятием. — Если из Увядшего леса появится что-то ещё… — Ты узнаешь одним из первых, — пообещал Аглайн, — но я не думаю, что у нас будут ещё какие-то проблемы. Наши разведчики вернулись сегодня утром. Некогда иссохшая земля полна жизни. Она снова зелёная, и деревья готовятся к тому, чтобы весной расцвести заново. Какая бы тьма ни была в земле, она исчезла. — Что-то ещё может вернуться. — И мы будем ждать этого прихода. Удачи тебе, Мерлин. Пусть у тебя хватит сил справиться с тем, что ждёт тебя впереди. — Прощай, Аглайн. Скоро увидимся в Камелоте. Аглайн широко улыбнулся и протянул руку, чтобы пожать Мерлину запястье. — С нетерпением жду этого. В последний раз кивнув, он отступил, вставил ногу в стремя и взгромоздился в седло. Тонкие руки Мордреда обхватили его за пояс, крепко сжав, и Аида легко подчинилась лёгкому давлению его шпор, встав рядом с Хенгроеном. Вместе они повернули лошадей в сторону Южного пути, оставив позади сердце Кэрнстоунского леса. Камелот звал их домой, и Мерлин был только рад подчиниться.