Хирет (Hiraeth)

Когда Артур закончил свой рассказ обо всём, что произошло в Увядшем лесу, в комнате воцарилась ошеломлённая тишина. Они сидели за столом, перед ними стояли остатки столь необходимой сытной трапезы. Мордред сидел между Гвиневрой и Морганой, одетый уже не в мантию друида, а в тунику и бриджи. Он молча и торжественно наблюдал за всеми, вникая в происходящее. — Банадор? — повторил Гаюс, и его морщинистое лицо помрачнело. — Это немалое достижение даже для верховной жрицы. — Я думаю, они действовали сообща, по крайней мере в какой-то степени. Моргауза обладала силой, но я подозреваю, что Нимуэ и Сиган тоже играли свою роль. — Мерлин побарабанил пальцами по столу, а затем откинулся на спинку стула — того, что слева от Артура. — Мне нужно узнать об этом больше. Что они сделали и как они это сделали. — И смогут ли они сделать это снова. — Моргана нахмурилась. — Если это был источник их силы, то они явно расстроились, когда потеряли его. — Она опустила взгляд на кусок породы в центре стола, блестящий кварц, но в остальном ничем не примечательный. Он больше не выглядел зловещим, как тогда, на границе врат. — Ты уверен, что поля чисты? — Уверен, — пообещал Артур. — Мы остановились в Матоне, чтобы проверить. Что бы они ни делали, закрытие Банадора положило этому конец. — Он потянулся за кубком разбавленного водой вина, на мгновение с тоской вспомнив о тех днях, когда ему не всегда приходилось полагаться на свою смекалку. По крайней мере, не в такой степени. После всего, через что им пришлось пройти, он был бы рад погрузиться в алкогольный ступор, но не осмелился. — И твои усилия не причинили тебе вреда? — Гаюс адресовал вопрос Мерлину, пристально глядя на него ястребиным взглядом. — Если контролировать Банадор сложно, то отобрать его у другого должно быть практически невозможно. И всё же тебе это удалось. — Я в порядке. Может, немного устал, но в остальном всё хорошо. В их связи не было и следа нечестности, но Артуру показалось, что «немного устал» — это ещё мягко сказано. Он своими глазами видел, как магия подкосила Мерлина, и что-то тревожило его в глубине души: какой-то страх, от которого он не мог избавиться. — И ты уверен, что Моргауза мертва? — Леон подался вперёд, желая услышать подтверждение. Артур понимал, что он чувствует. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Один из колдунов, который так долго досаждал Камелоту, наслаждаясь его разрушением, был повержен. — Почти уверен? — Мерлин пожал плечами. — Ее забрал Банадор, но если Сигану и Нимуэ удастся снова одолеть его, я полагаю, они смогут сделать с Моргаузой то же, что сделали с бандитами. Хотя, возможно, им понадобится её тело, и даже тогда, я думаю, она будет всего лишь марионеткой. — Он покачал головой. — Я просто не знаю. Сейчас я должен сосредоточиться на этом. Если я смогу понять, как это было сделано, то, возможно, смогу помешать им снова добраться до Банадора. Изящные пальцы Мерлина коснулись камня, заскользили по его поверхности, пока он поворачивал его в руке. У него был вид человека, у которого больше вопросов, чем ответов, и Артур знал, что он не успокоится, пока не найдёт решение. Мерлин всегда был готов помочь. Его долгая жизнь ничего не изменила, но ему не обязательно было делать это в одиночку. — Может, Моргана и Мордред смогут тебе помочь? Тебе не стоит заниматься опасной, неизвестной магией без присмотра. Боги знают, что может случиться, если ты случайно что-то активируешь. — Я буду осторожен. Артур переглянулся с Морганой и улыбнулся ей, когда она кивнула в знак молчаливого обещания: она присмотрит за Мерлином. Они все присмотрят. Он видел это по лицам остальных. Никто из них не собирался позволять ему в одиночку нырнуть в какую-нибудь волшебную кроличью нору и пренебречь собой в процессе. Те из них, кто мог помочь ему с исследованиями и теориями, так и поступали, а остальные следили за тем, чтобы он не забывал об основных потребностях, таких как еда и сон. — А теперь расскажите нам, что здесь произошло, пока нас не было. — Артур откинулся на спинку стула и перевёл взгляд с натянутой, резкой улыбки Морганы на довольное выражение лица Леона. — Наша маленькая засада сработала? — В некотором смысле, — Леон полез в карман и достал блестящий диск. Он покатил его по столу, чтобы Артур мог взять его и повертеть в пальцах. Это была стандартная серебряная монета Альбы. — Тебя ждали наёмники. Большая группа: больше десятка человек. Их оплата была полностью произведена в мерсийских монетах. Артур нахмурился и провёл большим пальцем по выступам и углублениям на поверхности монеты. — Все до единой? Это удобно. — Очень, — Моргана достала из сумки, которую принесла с собой, какие-то документы и разложила их на столе. — Свободная торговля в Пяти Королевствах означает, что наши монеты смешиваются. Только если они были отчеканены совсем недавно, прямо на монетном дворе, на них будет стоять один и тот же штамп. — В таком случае, — добавил Элиан, — они все были бы сделаны одновременно. Эти… — он покачал головой, — были отлиты в разное время. В течение последнего десятилетия или около того. Большинство, признаю, были отлиты в этом году, но не настолько много, чтобы это можно было назвать королевской выплатой. Кто-то пытался имитировать одну из них, но у него ничего не вышло. Артур прищурился, напрягая извилины. Его с детства готовили к участию в играх, в которые играли королевства. Он понимал, что за улыбкой и рукопожатием может скрываться кинжал, спрятанный за спиной союзника. Он хорошо знал своих соседей и видел, чего они добиваются. — Кто-то намеренно собирал мерсийские монеты, чтобы заплатить этим наёмникам, надеясь, что это выведет на короля Баярда, не так ли? — Да. — Моргана, с улыбкой ободрения, посмотрела на Гвиневру. — Продолжай. Ты единственная, кто догадался об этом. — Вы правы, многие монеты были собраны вместе. Почти три четверти были отчеканены в этом году, но не в Мерсии. Они были отчеканены здесь, в Камелоте, из нашего собственного серебра. По закону монетные дворы находятся в ведении короны, но фактическое управление, обслуживание, доступ и обеспечение безопасности возложены на доверенных лордов и советников. — Вернелл. — Артур недоверчиво закрыл глаза, увидев подтверждение своей догадки на их лицах. — Ты уверена? Гвиневра кивнула, протягивая документы, подтверждающие это. Это была не частная переписка, а публичные документы. Подпись его отца была ясна как день, передавая Вернеллу контроль над монетным двором. — Там было кое-что ещё. Кое-что, на что мы с Элианом обратили внимание. Недавно отчеканенные монеты были другими: более светлыми. — Она достала один из карманов, и Артур увидел, что он был разрезан пополам, обнажив медную внутренность. — Она поддельная. Она стоит гораздо меньше, чем обычная серебряная монета, и, что ещё важнее. — В Мерсии нет медных рудников, да и у нас их тоже нет, — фыркнул Артур, прижав кулак к губам и обдумывая сказанное. — Я потихоньку выбрался на монетный двор. Это не кузнечное дело, но принцип тот же. Переплавляешь сырьё и превращаешь его в то, что тебе нужно. Я нашёл вот это. — Элиан поставил на стол мешок, из которого высыпались десятки маленьких слитков, не больше мизинца Артура. — На них нет маркировки, но я попросил пробирщиков проверить. В каждом руднике разный процент руды с примесями. Это то, что невозможно подделать. Они смогли рассказать нам, откуда взялась медь. — И откуда? — Деорхэм. Мерлин тихо фыркнул. — Алинед? Трусливый, но умный. Звучит правдоподобно. Артур хмыкнул в знак согласия. Его отец всегда насмехался над Алинедом, но за этим человеком нужно было присматривать. Он был ножом в темноте, а не мечом на поле боя. — Итак, мы подозреваем, что Алинед снабжал Вернелла медью, но что он получал взамен? — Камелот. — Моргана взяла с колен последнюю стопку писем. Они были почерневшими и обожжёнными, как будто кто-то вытащил их из камина, прежде чем они превратились в пепел. — Вернелл хотел убить тебя и нарушить порядок престолонаследия. Он намеревался поддержать Алинеда в его притязаниях на королевство, воспользовавшись неразберихой при дворе. — Конечно, вскоре ты назвал Моргану своей наследницей. — Гвиневра расправила плечи, и заколки, удерживавшие её волосы от лица, заблестели в свете свечи. Она передала ему письма, наблюдая за тем, как он разворачивает хрупкие свитки. — Возможно, они думали, что с ней будет легко справиться. — Или собирались выдать её замуж за Алинеда, — пробормотал Мерлин, наклоняясь, чтобы прочитать через плечо Артура, и улыбнулся, когда Моргана с отвращением фыркнула. — Где ты это взяла? Глаза Гвиневры вспыхнули от гордости. — Властные мужчины всегда недооценивают тех, кого считают подконтрольными себе: своих слуг, детей и жён. Леди Вернелл принесла их мне вчера. Она знала, что её муж что-то замышляет. Когда она увидела, как он бросает их в огонь — вероятно, чтобы замести следы, когда наёмников обнаружат, она дождалась, пока он уйдёт, и спасла всё, что смогла. — Она предает своего господина? Даже если это будет стоить ей всего? — Между ними нет любви. Она постоянно скрывает синяки. Она живёт в страхе, но не за себя. У неё две дочери младше десяти лет. Она беспокоится о них и их будущем. Она желает им только свободы. Артур кивнул. Это не было чем-то из ряда вон выходящим. По закону женщина была собственностью своего лорда и почти не имела собственных прав или защиты. Мало кто считал своим долгом вмешиваться, если мужчина избивал свою жену. Это тоже было тем, что он хотел бы изменить. Никто не мог назвать Камелот справедливым королевством, пока столько людей жили в таких условиях. — Тогда она его получит. Она может подать в суд, чтобы разорвать отношения со своим лордом, а я могу позаботиться о том, чтобы она и её дети сохранили место при дворе под её девичьей фамилией, — решил Артур. — Я бы позволил ей сохранить особняк здесь, в Камелоте, но я не уверен, что она будет благодарна. — Пусть сама выбирает, — предложил Мерлин, — но предложи ей и её дочерям защиту цитадели до тех пор, пока мы не будем уверены, что Вернелл и его союзники не создадут проблем. Мы не хотим, чтобы они пострадали от возможного возмездия. Их безопасность должна быть на первом месте. — Ты прав, — он обвёл взглядом стол, оценивая выражения лиц тех, кого он оставил за главных. Все они были собранны и спокойны — полностью контролировали ситуацию. Он не мог бы доверить королевство более надёжным людям. — Что вы сделали с Вернеллом? — Он под арестом, его охраняют люди, которым я доверяю. Они не позволят никому говорить с ним, кроме тебя. — Леон медленно и довольно улыбнулся. — Ходят слухи, что он очень недоволен, и в совете только и говорят об этом. Вот почему они так стремились встретиться. Я думаю, что некоторые из сторонников Вернелла хотели поговорить с тобой до нас, возможно, чтобы попытаться поставить под сомнение то, что мы обнаружили. — Ты знаешь, кто это? — У нас есть имена, — сообщила Моргана. — И мы уже выясняем, чем снабжаются их поместья и как они могут ослабить наши позиции. Артур, это было сделано тонко. Вернелл рассчитывал как на успех, так и на провал. Либо ты умрёшь, либо вступишь в бой с Мерсией, основываясь на полученных доказательствах. Если бы они были представлены тебе до совета, Вернелл призвал бы к войне. — И, отказав ему в том, что он считал пренебрежением, я бы выставил себя слабаком. — Он забарабанил пальцами по столу, обдумывая факты. — Если всё это правда: подделка валюты, злоупотребление властью, сговор с иностранным государством? Это измена, и это смертный приговор. — Не стоит, — ответ Мерлина заставил всех обернуться. Он отложил камень и притянул к себе бумаги, поморщившись, когда стал читать мелкий почерк. — Вернелл не из тех, кого это волнует. Он превратит собственную казнь в политическое заявление: станет мучеником. Если вы действительно хотите быть уверены, что он не сможет даже преследовать совет, лишите его власти. У вас есть на то веские причины. Его имущество должно быть конфисковано в пользу короны. Вычеркните его имя из списков и верните себе его земли. Сделайте его бесполезным — беззубым — и никто не последует за ним в изгнание. — Он умный человек, — предупредил Ланселот. — Он может добиться места при другом дворе. — Вряд ли. Мало что в мире волнует короля больше, чем его валюта. Никто не захочет рисковать и позволять ему вмешиваться в работу своих монетных дворов — даже Алинед. Проверьте чеканку; возможно, он своровал её в другом месте. Если мы собираемся торговать, наши соседи должны быть уверены, что могут доверять нашим платежам. — Ты думаешь, нам стоит просто отпустить его? — спросил Ланселот. Выражение лица Мерлина изменилось, эмоции промелькнули на нём слишком быстро, чтобы их можно было понять, прежде чем он кивнул. — Если вы казните его, то просто уничтожите человека. Отпустив же, вы уничтожите его наследие. По моему опыту, ничто так не заставляет аристократа попотеть, как именно эта угроза. Остальные либо подчинятся, либо покинут совет. Насколько я могу судить, Утер обеспечил многих из своих старых лордов всем необходимым. Они не станут рисковать своим нынешним положением, чтобы помочь Вернеллу. — А как же месть нам? Он не смирится с таким наказанием, — предупредил Гвейн. — Благородные никогда не смиряются. — Учитывая все меры предосторожности, принятые в Камелоте, ему будет сложно напасть на кого-то в замке или в городе. У него не будет средств, чтобы нанять убийц, а его старые союзники ему не помогут. Поскольку монетный двор и земли выставлены на продажу, я подозреваю, что многие из них захотят втереться в доверие к короне. Они с радостью расскажут о том, что он делал. — По крайней мере, их показания подтвердят содержание этих писем. — Я бы не отдал ни один из активов Вернелла. — Они этого не знают, — Мерлин усмехнулся. Это заставило Артура задуматься о том, в какие придворные игры он научился играть. Он говорил не как слуга, а как человек, который потратил годы своей жизни на различные интриги и заговоры. Делал ли он это для другого Артура, советуя ему, как лучше всего сохранить баланс в свою пользу? Был ли он частью других королевских дворов? В конце концов, мир может меняться, но борьба за власть остаётся прежней. — Пусть говорят, а потом мы всё разделим и раздадим людям, которым ты доверяешь. Это поможет укрепить их лояльность и лишить сторонников Вернелла поддержки. Если кто-то из них порядочный человек, которого просто ввели в заблуждение, они себя проявят. Что касается остальных? — Он пожал плечами. — В твоём совете едва ли найдутся люди моложе шестидесяти. Их можно отправить на покой. — А если они не уйдут по-хорошему? — спросил Леон с восхищённым видом. — Они уйдут. Они скорее откажутся от своих владений, чем разделят судьбу Вернелла. Артур вздохнул. План Мерлина был хорош. Казнь высокопоставленного дворянина — одного из фаворитов его отца — была политическим инструментом в руках его критиков. Лишив Вернелла власти, они продемонстрировали бы простым людям своё милосердие, а дворянам — будущее, которого они все боялись. — А что насчёт Алинеда? — спросил Персиваль. — Разве мы ничего не должны сделать? — Верни ему его медь, — ухмыльнулась Моргана. — Он поймёт, что его раскрыли. Мерлин прав. Он может быть умным, но он трус и знает, что не может противостоять тебе напрямую. Деорхам в ужасном состоянии. Мы бы уничтожили их армию. Пусть попотеет. Он оставит нас в покое, по крайней мере до тех пор, пока ему не придёт в голову очередная блестящая идея. Возможно, к тому времени он поймёт, что совет и двор Артура невозможно подкупить. — Вы молодцы, спасибо, всем вам. — Артур перевёл взгляд с Морганы на Гвиневру, Леона и Элиана, похвалив их всех. Они приняли похвалу, склонив головы и счастливо улыбнувшись. Может, они и не были с ним, но они сражались в другой битве. В той, которую они выиграли с помощью смекалки, а не острого меча. — Есть ли что-то ещё, что мне следует знать? — Планы по организации коронации Морганы идут полным ходом. Совет единогласно согласился с тем, что церемония должна состояться как можно скорее. Через три дня мы будем ровно между Самайном и Йолем, — объяснила Гвиневра. — Это не только к лучшему, ведь так мы не будем отмечать два праздника подряд, но и к тому же это благоприятная дата. — Точка равновесия, — добавил Гаюс, — согласно традиции друидов, которая до сих пор считается временем позитивных перемен для жителей Камелота. Артур кивнул. Равновесными в календаре считались дни, которые находились посередине между двумя крупными праздниками. Они были подобны спицам, поддерживающим колесо года. Его отец, возможно, и пытался искоренить магию, но в некоторых местах она слишком глубоко укоренилась в Камелоте, чтобы её можно было искоренить. Если бы Моргану короновали и признали в один из таких дней, это было бы воспринято как знак свыше, и Боги знали, что его народ нуждался в любой надежде, которую только мог обрести. — Хорошо. Чем больше стабильности мы сможем обеспечить королевству, тем лучше. — Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Усталость сковывала его, но он не мог ей поддаться. Предстояло сделать много дел, а времени было в обрез. — Леон, Мерлин, вы оба мне нужны. Я могу сразу же разобраться с Вернеллом. Он имеет право на суд, хотя я не уверен, что он этого хочет. — Это зависит от того, насколько он уверен в поддержке совета. — Леон встал и собрал улики в сумку, которую перекинул через плечо. — Есть вероятность, сир, — начал Гаюс, вставая, — что совет потребует казни, если они признают его виновным. Могу я предложить небольшое изменение вашего плана? Пусть Вернелл думает, что его казнят, но пообещайте ему лишь изгнание, если он сознается? — Он развел своими иссохшими руками. — Возможно, он откажется, но если с вами будут несколько советников — например, я, Джеффри и ещё кто-нибудь — он может передумать. — Леди Меллифор, — предположила Моргана. — Её слово имеет вес. Артур кивнул. — Пожалуйста, попроси её и Джеффри присоединиться к нам в подземелье. Давай покончим с этим. Нервные бабочки запорхали у него в животе, поднимаясь выше и щекоча рёбра. Артур заставил себя надеть бесстрастную маску и направился к подземелью. Часть его души ликовала, он почти ощущал вкус победы, но он хорошо знал Вернелла. Тот был при дворе его отца с тех пор, как Артур был ещё ребёнком, и входил в его совет уже больше десяти лет. Он втерся в доверие к Утеру и, даже имея доказательства своих преступлений, не собирался сдаваться без боя. Это нужно было сделать правильно. Отчасти он был бы рад узнать, что Вернелл мёртв, но Мерлин был прав. Казнь придворного, советника и лорда земель была политическим заявлением, которое Артур не хотел делать. Возможно, ему стоило подождать, хорошенько выспаться в своей удобной постели и утром взглянуть на ситуацию свежим взглядом, но это было слишком опасно. Вернелл уже загнан в угол, и оставлять его в камере было слишком рискованно. — А что с моим отцом? — спросил он Гаюса, пока они шли. — Полагаю, его здоровье не изменилось? — Он почти такой же, как и раньше. Я позаботился о том, чтобы донести до членов совета, которые хотели бы встретиться с ним, что он ещё недостаточно окреп для общения с ними. — Они пытались? — Артур поморщился при этой мысли. Ему хотелось бы сказать, что он не удивлён, но всё равно было неприятно. — Только один раз, и это была попытка под руководством Вернелла, — ответил Леон. — Гаюс мастерски переубедил их. — Он положил руку на плечо Артура, его пальцы сжались в успокаивающем пожатии. — Этого следовало ожидать, Артур, и это одна из проблем регентства. Поскольку он всё ещё жив, некоторые считают, что власть Утера остается в силе. — Пока мой отец не думает так же… — Нет, — ответ Гаюса был твёрдым и однозначным. — Он многое умеет, Артур, но он знает, что у него нет ни сил, ни решимости управлять королевством. Я уверен, что он попытается повлиять на тебя, направить твоё правление в нужное русло, но он не станет пытаться узурпировать власть. — Ты в этом уверен? — Артур приподнял бровь и взглянул в сторону Гаюса, когда они начали спускаться в подземелье. — Если он думает, что я не буду править так, как он хочет… — Он мало что может с этим поделать. Ты официально назначен регентом, и Утер не в том положении, чтобы устраивать переворот. — Гаюс склонил голову в знак согласия. — Однако с тех пор, как ты уехал, он каждый день спрашивал о тебе. Гримаса, исказившая губы Артура, была почти болезненной. В глубине души он понимал, что его долг как сына — заботиться о больном отце, но ему не хотелось слушать разглагольствования Утера о скверне магии. Однако теперь, похоже, каждый аспект его жизни стал политическим представлением, и предполагаемый раскол между старым королем и новым регентом мог только усугубить ситуацию. — Не в одиночку, — сказал он наконец. Это был единственный компромисс, на который он был готов. — Ради нас обоих. Я встречусь с ним завтра. — Он вздохнул, чувствуя усталость во всём теле. Переодевания и короткой передышки в комнате с коврами было недостаточно, чтобы избавиться от напряжения последних нескольких дней, но правителю не так-то просто обрести покой. У Камелота всегда были свои требования, и Артур давно понял, что его счастье вторично по сравнению со счастьем его королевства. Стражники оторвались от своей тихой игры в кости и отдали ему честь, заверив, что к Вернеллу никто не приходил. Не прошло и нескольких минут, как к ним присоединились леди Меллифор и сэр Джеффри. Оба советника раскраснелись от спешки. Они оба слушали, как Леон описывает ситуацию, и их глаза расширялись по мере того, как они осознавали последствия действий Вернелла. Леди Меллифор втянула в себя воздух, и её пышная грудь эффектно вздымалась. Джеффри, в свою очередь, выглядел мрачным, и его неодобрение было очевидным, хотя он, похоже, не удивился услышанному. — Вы хотите, чтобы мы выступили в качестве свидетелей? — спросил Джеффри, обводя взглядом небольшую толпу, собравшуюся вокруг Артура. — Да. Я планирую предложить Вернеллу снисхождение в виде изгнания. Он лишится дворянского титула и владений, но останется жив. — Артур подавил улыбку, когда леди Меллифор одобрительно кивнула. Несмотря на то, что она была весёлой женщиной, злоба была её броней. Он был рад, что она всегда была одной из самых понимающих членов совета. — Вы должны знать, Ваше Высочество, — начала она приглушённым голосом, — что мой муж при любой возможности высказывал убеждения Вернелла. Он не помогал ему, потому что я этого не позволяла, но его преданность переменчива, как ветер. — Я не уважаю власть и влияние вашего мужа, леди Меллифор. Эта честь принадлежит вам, и отчасти поэтому Вы здесь. Я благодарю Вас за честность. Если в будущем Ваш муж окажется несговорчивым, я буду помнить о Вашей преданности. Он поймал на себе любящий, гордый взгляд Мерлина, и внезапный прилив неудержимого жара пробежал у него по животу. Такое уже случалось в комнате с коврами: стоило Артуру отвлечься, как он вспоминал, что чувствовал, когда нежился в ванне. Поначалу отголоски удовольствия были такими сильными и неожиданными, что он задыхался в тишине своих покоев. Его член настойчиво упирался в бедро, и даже сейчас лицо Артура краснело от воспоминаний. Именно эта связь дала ему подсказку. Она не раскрывала свой секрет через широкую сеть, в которую были пойманы все они. Скорее, это было что-то, что принадлежало только ему и Мерлину, что-то, что тесно свернулось в его голове и согревало его между ног. Он чувствовал, как Мерлин наслаждается сам, остро и чувственно, маняще и пленительно. Он ощущал фантомные прикосновения и экстаз, пробежавший по его спине, хотя и не получил ответной разрядки. Возможно, ему следовало взять себя в руки, но он не осмелился. В конце концов, если он чувствовал Мерлина, то и Мерлин наверняка чувствовал его? Вместо этого он выбежал из ванной и оделся, пытаясь скрыть признаки своего сильного возбуждения. Вся эта сцена не давала ему покоя, терзая его душу. Одного взгляда на Мерлина было достаточно, и Артур с трудом сглотнул, отчаянно пытаясь сосредоточиться на текущей ситуации. — Мы готовы? — спросил он, откашлявшись, чтобы голос звучал не так хрипло. В ответ все лишь решительно кивнул, и Артур позволил стражникам идти впереди, зажигая по пути факелы. Они разогнали мрак, царивший в подземельях, хотя Вернелла, как лорда-советника, поместили в одну из наиболее благоустроенных камер. На безопасном расстоянии от решётки стояла жаровня, от которой он мог греться, а вместо холодного каменного пола была низкая лежанка. Он выглядел неуместно в своём строгом тёмном одеянии, отделанном серебром и украшенном на воротнике и манжетах. Он не бушевал и не возмущался, но Артур и не ждал от него этого. Вернелл не хвастался. Он молча ждал подходящего момента, чтобы нанести удар. Теперь его взгляд скользил по собравшимся перед ним людям, изучая каждое лицо. Казалось, никто не привлекал его внимания, пока эти проницательные глаза не остановились на Мерлине. Они задержались на нём чуть дольше, чем нужно, и Артур с трудом подавил желание встать между ними, чтобы закрыть Мерлина от посторонних глаз. Словно почувствовав его желание, он перевёл взгляд на Артура и посмотрел на него сверху вниз. — Я уверен, принц Артур, что вы здесь для того, чтобы исправить эту ошибку и извиниться за моё заточение. — Я здесь, чтобы предложить тебе выбор. — Артур шагнул вперёд, стараясь говорить ровным и спокойным голосом. — Твоего предательства по отношению к наёмникам на востоке, твоего сговора с королём Деорхэма — Алинедом и твоих попыток втянуть Мерсию в события, которые привели бы к полномасштабной войне, достаточно, чтобы трижды отправить тебя на виселицу. — Какие доказательства? Леон рассказал всё по порядку: о засаде наёмников, о том, как им платили, о мерсийских монетах, отчеканенных из камелотского серебра и диорамской меди. С каждым словом Вернелл становился всё более напряжённым, и на его лице постепенно появлялась маска. — Это не более чем слухи, — наконец возразил он. — Даже если бы деньги были использованы, у вас нет доказательств того, что я был активным участником заговора. — Да, — пробормотал Артур, — есть. Эти письма, переписка между вами и королем Алинедом, были переданы нам вчера. — Он опустил взгляд на хрупкие страницы, которые всё ещё сжимал в руке, прежде чем передать их леди Меллифор. Она поднесла их к свету, жадно читая, ёе брови недоверчиво приподнялись. — Нескольких фрагментов не хватает — уничтожено — но их достаточно, чтобы осудить Вас. Он увидел, как в глазах Вернелла мелькнуло понимание, и заметил, как на его лице вспыхнул гнев. Несомненно, он знал, кто передал письма. Артуру было приятно осознавать, что Гвейну и Ланселоту было поручено присматривать за леди Вернелл и её дочерьми. — Значит, ты будешь затыкать рот своим критикам сфабрикованной ложью, — решил Вернелл, и его ложь полилась потоком, как желчь. — Думаешь, я не понимаю, в какие игры ты играешь? Как ты узурпировал власть своего отца ради собственной выгоды? Ты погубишь нас всех! — Нет, только тех, кто слишком коррумпирован, чтобы иметь какое-либо отношение к моему суду. У Вас есть выбор: суд, который признает Вас виновным, и наказание, которое Вы не сможете контролировать или мой вердикт и приговор в присутствии этих свидетелей. Он отказывался смотреть на кого-либо ещё. Ему казалось, что стоит отвести взгляд хотя бы на мгновение, и он обнажит какую-то неизвестную уязвимую сторону. Вместо этого он наблюдал за Вернеллом, видя, как от гнева сжимаются его губы и прищуриваются глаза. Он взвешивал свои шансы и возможности, но Артур подозревал, что их было не так много. — Я не признаю ни твоей власти, ни твоего суда, — прошипел он наконец. — Я пойду к палачу, который во всех отношениях верен Камелоту, а ты не продемонстрируешь ничего, кроме своей слабости! Артур оставался невозмутимым, пока произносил приговор, наблюдая, как с каждым словом румянец гнева сходит с его лица. Тёмная борода, коротко подстриженная и с проседью, резко контрастировала с его бледностью, и Артур знал, что это правда. Мерлин был прав. Вернелл надеялся стать мучеником — превратить свою казнь в представление. Теперь, когда Артур разрушил его наследие и приговорил его к изгнанию, он увидел в этом взгляде первые проблески паники. — Вы свидетели этого? — спросил Артур у советников, которые его сопровождали. Они ответили утвердительно, их голоса звучали твердо и ясно, и Артур продолжил. — Адавар Вернелл, ты будешь одет в одежду простолюдина, тебя выведут из цитадели и отведут к границе, откуда ты уже не вернешься. Всем Пяти Королевствам будет объявлено о твоем предательстве. Если ты отдашься на милость их лордов, тебе не будут рады. — Ты дурак. — Это было грубое оскорбление, от которого у Вернелла перехватило дыхание, как будто ярость сжала его горло в тисках. — Ты такой, каким тебя боялся видеть твой отец. Королевство падёт под натиском твоих врагов, а ты падёшь от их клинков. — Длинные пальцы потянулись к его карману, зацепились за ткань и что-то вытащили. — Я отказываюсь подчиняться тебе! Он поднёс к губам какой-то предмет: на его ладони блестел стеклянный флакон. Яд. Осознание этого поразило Артура, как удар молнии. Он, не раздумывая, бросился вперёд. Железные прутья ударили его в грудь, когда он попытался пролезть сквозь них, отчаянно желая лишить Вернелла этой пирровой победы. Он покончит с собой и оставит совет в смятении. Его единственной целью был хаос. Только… Он слишком поздно заметил искру в глазах Вернелла. Едва заметная ухмылка была его единственным запоздалым предупреждением. — Человек его возраста не должен двигаться с такой грацией, — подумал Артур, пока Вернелл разворачивался. Из складок его мантии появилась другая рука и метнула кинжал точно в цель. А на Артуре не было никаких доспехов. У него перехватило дыхание в ожидании боли. Его нервы были на пределе, но ни одно лезвие не пронзило его плоть. Вернелл стоял, дрожа всем телом, словно пытаясь противостоять какой-то огромной силе, которая сковала его по рукам и ногам. Он превратился в неподвижную живую статую. Артур почти почувствовал сочувствие. Несколько дней назад он сам стал жертвой чего-то очень похожего, оказавшись в ловушке Моргаузы. Защитные чары ожили, нейтрализуя угрозу, и Артур понял, что он не единственный, кто ощутил внезапный прилив неумолимой силы вокруг них. Она окрасила воздух тонкими золотыми лентами, которые слились в глазах Мерлина, заставив их заблестеть. На мгновение все замерли, слишком ошеломлённые поворотом событий, чтобы что-то предпринимать. Мерлин нарушил молчание, положив руку на плечо Артура и отведя его назад, а затем просунул руку сквозь прутья. Он с лёгкостью выхватил кинжал из рук Вернелла и передал его Леону. Затем он вытащил пузырёк из скрюченных пальцев и поднёс его к жаровне. Пузырёк блеснул на свету, оказавшись пустым. — Он хотел заманить тебя поближе, чтобы нанести удар. Либо кто-то из стражников получил взятку, чтобы дать ему оружие, либо кто-то незаметно подсунул ему его. — Мерлин кивнул в сторону узкого отверстия в стене камеры под самым потолком. Оно было закрыто решёткой, но любой мог без проблем просунуть в него нож со двора. Внезапно магия иссякла, и обезоруженный Вернелл с глухим стуком рухнул на пол. Он опустился на колени, тяжело дыша и опираясь на ладони, но когда он поднял взгляд, в его леденящих душу глазах вспыхнуло торжество. Дикий рык его голоса эхом разнёсся по подземелью. Его обвинение прозвучало ясно и твёрдо, как проклятие, способное разрушить королевство. Одно слово, которое в Камелоте может означать смертный приговор. — Колдун!