Хирет (Hiraeth)

Первое, что дошло до сознания Мерлина, — это боль. Это была не изнуряющая агония, терзающая его изнутри, а всеобъемлющий дискомфорт тела, которое было на пределе. Всё болело тупой, свинцовой болью, которая говорила о том, что ему лучше остаться в постели на неделю. Это было похоже на второй день самого тяжелого похмелья в его жизни. Или на то, что бывает после мигрени, когда в голове туман, а мышцы дрожат. Он был в кузнице и пытался расколоть камень из Увядшего леса. Это не должно было стать проблемой. Даже гранит поддаётся, если приложить достаточно силы, но, несмотря на то, что он считал камень безобидным, он должен был знать, что в нём заключена какая-то сила. Он потянулся к нему с помощью своей магии, а затем… Его память была затуманена, но он отчётливо помнил присутствие Банадора: нависающие врата и реку, которая плескалась у его ног. Он стоял на границе, и ледяной свет оплетал его руки, словно виноградная лоза. Это была не совсем ловушка, а связь, которая прорастала из поверхности его силы, чтобы пустить корни в ядре магии Мерлина. У него было странное ощущение срочности в сочетании с чувством, что в его распоряжении всё время мира. Там была опасность, но он не обратил на неё внимания, слишком увлечённый, чтобы сопротивляться. И вот он здесь. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он больше не в кузнице. Вместо жёсткого каменного пола его убаюкивала мягкая кровать. Вокруг витал горячий запах пепла и углей, чистый аромат огня в камине, запах оружейного масла и чернил, который Мерлин всегда ассоциировал с покоями Артура. — Я знаю, что ты не спишь. — Голос Артура доносился откуда-то совсем рядом и звучал одновременно с глубоким облегчением и сдерживаемым гневом. Этого было достаточно, чтобы Мерлин открыл глаза и издал протестующий стон, когда свет свечи резанул его, словно нож. Он вздрогнул, моргнул, глядя на балдахин, а затем осторожно повернул голову на подушке. Мир вокруг не спешил приходить в норму, но ему удалось сфокусировать взгляд на Артуре и разглядеть мрачные, тревожные черты его лица. — Как ты себя чувствуешь? — Плохо. — Слабая искра едва заметного веселья пробежала по их связи, и он с благодарностью принял её. На периферии его сознания мелькнуло далёкое, тревожное осознание присутствия остальных. Он изо всех сил постарался успокоить их, надеясь, что при этом не передаст им свою ужасную сонливость. — Что случилось? — Думаю, это я должен спрашивать тебя об этом, — вздохнул Артур, качая головой. — Связь исчезла. Мы все это почувствовали. Я думал, что ты… — Он замолчал и запустил руку в волосы. — Ты как будто умер. Не было никакой боли, только это ужасное отсутствие. Когда мы добрались до кузницы, Том всё ещё пытался расколоть этот трижды проклятый камень, а ты просто стоял рядом. Бледный, холодный и безучастный. Мы не могли ни разбудить тебя, ни увести от него. Казалось, он каким-то образом околдовал тебя. В конце концов я ударил по нему Экскалибуром. Камень раскололся, но… Он пошевелился, потянувшись за чем-то, лежавшим рядом с ним, и у Мерлина упало сердце. Золотая рукоять была цела, но лезвие представляло собой короткий зазубренный обломок, отрубленный на расстоянии не более ладони от гарды. От этого зрелища Мерлина замутило. Он знал, как много этот меч значил для Артура. Он помнил, как запаниковал, когда подумал, что мог его потерять. Другой Мерлин подарил его Артуру — это было похоже на то, как если бы он подарил его самому себе в своём мире, — и Артур привык полагаться на него в эти опасные времена. Теперь это было всё равно что найти тело погибшего друга среди руин поля боя. — Прости. — Этих слов было недостаточно, но других у него не было. — Я не знал, что так получится. Я имею в виду, что застряну там. — И что произошло? — спросил Артур, глядя на него сверху вниз. — Это была ловушка? Что-то, оставленное Триадой? — Нет, ничего подобного, — Мерлин издал усталый, болезненный звук и попытался приподняться, опираясь на Артура. Комната закачалась, и он сильно вздрогнул, пробормотав слова благодарности, когда Артур отложил рукоять Экскалибура и натянул одеяло повыше на плечи Мерлина. — Это были не они, это был Банадор. — Что? — Руки Артура сжались, оставляя складки на роскошной красной ткани его постельного белья. — Я не понимаю. Я думал, ты это починил? — Да. Это так, но… — Он пожал плечами. — Я снова был перед этим. Ближе, чем раньше. — Кто-то снял с него куртку и ботинки, но в остальном он всё ещё был одет в свою обычную одежду. Он поднял манжеты своей туники, проверяя свои руки, но не было ничего, что указывало бы на то, где странная сила брумала коснулась его. Только старые шрамы от его собственных страданий предстали его взору. — Кажется, ему что-то было нужно. Я просто не могу вспомнить, что именно. Артур положил руку ему на правое плечо. Это прикосновение было таким тёплым по сравнению с липким потом, выступившим на его коже, что он расслабился и прислонился к его плечу. — Я беспокоюсь за тебя. — Это было тихое признание, произнесённое в сторону балдахина над кроватью, когда Артур откинул голову назад. — Столько событий, и ты вкладываешь в это всё, что у тебя есть. Ты только что столкнулся с Банадором, и ты не сможешь сказать мне, что полностью восстановил силы до того, как это произошло. — Нет. — Это он мог признать. Если бы он был в полной силе, так же заряжен магией, как в тот день, когда выполз из озера, он смог бы освободиться. Артуру не пришлось бы жертвовать Экскалибуром, чтобы вытащить его. Слабость — опасная вещь, особенно сейчас. Ему нужно было отдохнуть, но мир отказывался давать ему такую возможность. Он постоянно обещал себе, что скоро у него будет минутка, чтобы перевести дух, но такой возможности почти не представлялось. — Я в порядке, — наконец выдавил он. — Или буду в порядке. Думаю, мне просто нужно поспать. Он чувствовал на себе пронзительный взгляд Артура, но не повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. Если честно, у него не было на это сил — ни на то, чтобы вынести неодобрение, ни на то, чтобы справиться с разочарованием. Мерлин чувствовал себя виноватым, зная, что если бы он сделал другой выбор — подошёл к странному камню с большей осторожностью, — то, возможно, Экскалибур не был бы разбит на куски. — Прости, — снова пробормотал он, оглядываясь по сторонам и пытаясь собраться с мыслями. — Ты мог бы уложить меня в мою собственную постель. — Эта была ближе, — Артур говорил так, словно был не в настроении спорить из-за дюжины шагов или около того, и Мерлин решил, что лучше не настаивать. — Я уже нёс тебя через весь город в замок, как девицу в обмороке. Гаюс разболтал всем, что ты подхватил какую-то незаразную болезнь, которая требует покоя. — Но… — Нет, — голос Артура звучал твёрдо, но прикосновение было нежным. Он отстранил Мерлина от своего плеча и уложил его на подушки, а сам слез с матраса. — Гаюс скоро будет здесь. Тебе нужно что-нибудь выпить. Он подошёл к столу, на котором стоял кувшин с водой, и Мерлин затуманенным взором заметил, что руки Артура дрожат, когда он наливает воду в чашку и возвращается на своё место. Присмотревшись, Мерлин увидел, что лицо Артура застыло в неподвижной маске, которая означала, что он пытается скрыть все свои эмоции: на его лице не отражалось никаких чувств. К его удивлению, то же самое можно было сказать и об их связи. Он не был уверен, делал ли Артур это намеренно или инстинктивно, но связь была словно стеклянной, и Мерлин не мог понять, что происходит в голове у Артура. — Наверное, я могу это исправить. — Он взял чашку, отхлебнул прохладной воды и вздрогнул, когда она потекла по его горлу. — Я имею в виду Экскалибур. Мне просто нужно… — Нет! Артур сел на краю кровати, прислонившись к стене спиной. Он упёрся локтями в колени и обхватил голову руками. Его широкие плечи вздрогнули, и Мерлин со звоном поставил чашку на стол, наклонился вперёд и положил ладонь на спину Артура. Его кожа была тёплой под тканью туники, а мышцы — сильными и напряжёнными. — Тебе нужно остановиться. — Слова прозвучали обречённо, с надломом, когда Артур утратил хрупкую хватку над собой. Связь вспыхнула, и Мерлин мельком увидел глубоко запрятанный страх, который укоренился в душе Артура. Не резкий выброс адреналина в бою, а что-то безнадёжное и отчаянное. — Ты не можешь продолжать в том же духе. Ты отдаёшь все силы защите Камелота — защите меня — и убиваешь себя в процессе! — Я не… — Я думал, ты погиб! Экскалибур разбился. Ты упал. Ты едва дышал. Связь прервалась. Ты был совсем ледяным… — Артур потёр лицо руками, и сердце Мерлина сжалось. Он не мог сказать, плачет ли он, но его голос звучал так, словно он был на грани отчаяния, словно он изо всех сил старался быть храбрым и сильным, пока в нём не осталось ничего, что он мог бы отдать. Когда Артур снова заговорил, его голос был едва слышен, а слова звучали глухо из-за тихого отчаяния. — Я думал, что потерял тебя. Мерлин содрогнулся от этого признания, его сердце сжалось от сожаления. Он медленно заставил своё измученное тело выбраться из кокона одеял. Он опустился на колени позади Артура, его суставы хрустнули, когда он наклонился вперёд, прижался грудью к спине Артура и обнял его за талию. Он почти ожидал, что Артур отпрянет. Мерлин задумался, может ли он сам обнять кого-то, если тому это нужно, но не стал бы принимать объятия ради собственного благополучия. Это бы его не удивило. Во всех мирах Утер настолько подавлял потребность сына в любви, что, став мужчиной, Артур просто не мог просить об этом. И всё же ему не нужно было этого делать, ведь Мерлин был рядом, терзаемый чувством вины и отчаянием. На мгновение все застыли, переводя дыхание, а затем Артур прислонился к Мерлину, словно тот был единственным, что его поддерживало. Мерлин наклонился вперёд, упёрся лбом в затылок Артура и вдохнул его запах: слабый привкус пота от напряжения и остатки лаванды после ванны. Его губы дрожали от желания прижаться поцелуем к этой горячей коже, но вместо этого он поджал их, не позволяя себе поддаться этому желанию. Он чувствовал, что разрывает Артура надвое: с одной стороны, он должен защищать своё королевство, а с другой — ему нужно, чтобы Мерлин был в безопасности, счастлив и жив. Когда Мерлин только появился, он мог бы предположить, что это связано с потерей его двойника: Артур путал их и всё ещё тяжело переживал утрату друга. Возможно, это и было причиной, но Мерлин чувствовал, что дело не только в этом. Если бы с ним что-то случилось — что было маловероятно, учитывая его бессмертие, — Артур оплакивал бы его отдельно от первого Мерлина. Это была бы ещё одна потеря, ранившая в то же самое больное место. Точно так же Мерлин чувствовал бы себя, если бы Артур, которого он держал на руках, умер. Это было бы новое горе — новая, более глубокая рана, — и Мерлин не был уверен, что сможет это вынести. — Со мной всё в порядке, — наконец заверил он. — Я чертовски устал и странно замёрз, но со мной всё в порядке. Всё, что я сделал до сих пор, было не напрасно, Артур. Камелоту это было нужно. — Проклятый Камелот. — Ты же не это имел в виду. — Он крепче обнял Артура за талию. Он был не единственным, кто устал. Здесь, в замке, Артур разрывался между десятком разных дел: он боролся с советом, пытался быть хорошим правителем и в то же время защитить свой народ от постоянной угрозы нападения. Ближе всего к передышке была их недавняя вылазка. Но из-за бандитов и колдовства расслабиться не удалось. Как только он вернулся, его внимания потребовала дюжина проблем. Стоит ли удивляться, что он начал сдавать под таким напряжением? Стук в дверь прервал его размышления, и Мерлин неохотно отстранился, поморщившись от судороги, охватившей его правую икру, когда он поплелся обратно к подушкам. Артуру, похоже, потребовалось время, чтобы прийти в себя, расправить плечи и забыть о своей слабости. Он бросил на Мерлина быстрый, многозначительный взгляд через плечо, прежде чем встать и открыть дверь тому, кто стоял на пороге. Гаюс приветствовал Мерлина со свойственной ему практичностью, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало осуждения. Однако Брови были на месте, и Мерлин подчинился, пока Гаюс ощупывал его, прижимая костлявые пальцы к его пульсу и считая удары. — Я понимаю, что это было сделано не намеренно, — сказал он наконец, — но ты перенапрягся. Тебе нужна хорошая еда, полноценный отдых и никакой магии без необходимости. — Ничего из этого не является абсолютно необходимым, — заметил Мерлин, понимая, что звучит раздражённо. — Возможно, и нет, но и срочности особой не было. Если кто-то нападёт на Артура с ножом, тогда конечно — но во всём остальном? Твоя магия похожа на мышцу: ей нужно время, чтобы восстановиться, какой бы сильной она ни была. Я позабочусь о том, чтобы все знали. Это был грязный трюк, и Гаюс это понимал. Теперь за ним будет следить не только Артур. Все его друзья будут следить за ним как ястребы, чтобы убедиться, что он выполняет указания целителя. Мерлин вздохнул, понимая, что проиграл. — Никаких заклинаний в ближайшие несколько дней, — согласился он, — если только на замок не нападут или кто-нибудь не умрёт. — И ничего слишком изнурительного для физического здоровья! — Гаюс предостерегающе поднял палец. — Отдыхать, читать, разговаривать? Допустимо. Носиться повсюду, как сумасшедший? Об этом не может быть и речи. — Я не… — Мерлин стиснул зубы и закатил глаза. — Ладно. Гаюс бросил на него взгляд, который говорил о том, что он ни на секунду не поверил в капитуляцию Мерлина, но всё же повернулся к Артуру. — Том попросил меня принести ему рукоять Экскалибура. У него нет меча, который мог бы заменить его, даже без тех чар, которыми он когда-то был наделён, но он считает, что его можно хотя бы перековать. В конце концов, он был создан его рукой. Он успокаивающе погладил Артура по предплечью, словно понимал, что за его чувствами стоит нечто большее, чем потеря любимого оружия. Вероятно, так оно и было. Для Артура это было всё равно что потерять последнюю частичку старого Мерлина: ещё одна маленькая утрата. — Том не… расстроен? — Мерлин нахмурился. Он не думал, что при попытке взломать камень произойдёт что-то сверхъестественное. Он не предполагал, что камень сотворит что-то волшебное прямо на глазах у кузнеца. — Нет. Ему было столько же, сколько Элиану сейчас, когда случилась Чистка. Он помнит её и то, какой была жизнь до неё. — Артур попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Думаю, он почувствовал себя оправданным. Он сказал, что всегда считал тебя странным, и это всё объясняло. — Он провёл рукой по лицу, и Мерлин услышал, как щетина царапает ладонь. — Он очень хорошо это воспринял. Он никому не расскажет и не поднимет шум. — Нет, он бы не стал, — ответил Гаюс с нежностью в голосе. — Особенно когда Гвиневра и мать Элиана обладали некоторой властью. Они отказались от него, как и многие, кто не хотел гореть, но Том никогда не был из тех, кто верил в риторику Утера. — Он указал туда, где всё ещё лежала рукоять Экскалибура. — Можно мне? — Спасибо, да, и, пожалуйста, передайте ему, что он получит хорошую компенсацию. Гаюс склонил голову. — Я подозреваю, что остальные собираются нагрянуть к тебе в комнату с ужином, — предупредил он. — Мерлину не помешает поесть: это придаст ему сил, но лучший лекарь — это сон. Полагаю, у него нет других симптомов, кроме озноба и усталости? — Он бросил на Мерлина острый взгляд. — Ты ничего от меня не скрываешь? — Нет, — уверил Мерлин и подождал, пока Гаюс признает свое поражение и, шаркая ногами, выйдет из комнаты, после чего сел на край кровати. Он чувствовал себя измотанным, но был в состоянии сесть за стол и поесть. По крайней мере, он на это надеялся. По крайней мере, он не собирался оставаться здесь, свернувшись калачиком под одеялом Артура. Были вещи, которые он не мог сделать, хотя бы ради собственного здравомыслия. — Что ты делаешь? — спросил Артур, поддерживая его рукой, когда тот, пошатываясь, попытался встать. На этот раз комната не поплыла перед его глазами, хотя каждая клеточка его тела протестовала против движения. Мерлин понял, что это почти то же самое, что восстанавливаться после обычного «гриппа», бреда и лихорадочного сна. Когда разум сосредоточен на таких необходимых вещах, как смыть пот, а у тела нет сил довести дело до конца. — Встаю. — Гаюс сказал… — Я не ем в постели. Ты будешь жаловаться, когда я оставлю в ней крошки. Он подождал немного, держась за Артура, чтобы убедиться, что не потеряет равновесие, а затем отпустил его и, шатаясь, направился к столу. Он не слишком изящно рухнул на стул и тут же начал дрожать. Если честно, он не думал, что Гаюсу стоит беспокоиться о том, что он будет носиться по замку: это было физически невозможно. Даже сейчас ему приходилось бороться с искушением положить голову на руки. Он подтянул под себя ноги, спасаясь от пронизывающего холода каменных плит. Обхватив себя руками, он задумался о том, что стало с его курткой. Мгновение спустя его окутал поток ткани, который обволакивал плечи и сохранял тепло. Он моргнул, глядя на прекрасный зимний плащ с меховой подкладкой, который накинул на него Артур. Это был не кричащий красный цвет Пендрагонов, а мягкий синевато-серый, и он благодарно хмыкнул. — Спасибо. — Не за что. — Артур выдавил из себя улыбку. — Только не пролей на него еду. Ты ведь не лгал Гаюсу, не так ли? Ты выглядишь… не очень хорошо. — Его руки быстро сжались в кулаки, и было невозможно скрыть усталую тень беспокойства, которая отразилась в его чертах. — Со мной всё в порядке, просто нужно немного отдохнуть, — сказал Мерлин, убедившись, что связь широко открыта и сияет от его уверенности. Это был незначительный жест, но он явно сработал. Тревога исчезла с лица Артура, и к тому времени, как остальные ворвались в его покои, он выглядел как всегда: сильным, сдержанным и непоколебимым. — Не делай так больше, — приказала Гвен, ставя поднос, который она несла, ее выговор был мягким, но не менее яростным. — Ты напугал нас всех до полусмерти. — Она положила руку на плечо Мерлина, крепко сжав его. — Я рада видеть, что ты встал на ноги. Артур издал сомневающийся звук и опустился в кресло справа от Мерлина. — Едва ли. — Мы встретили Гаюса в коридоре, — сказала Моргана, поднимая одну из тарелок и накладывая еду на тарелку Мордреда. Он сидел рядом с ней и наблюдал за всем со смесью удовольствия и веселья. Мерлин гадал, как долго Мордред будет позволять им нянчиться с ним. Наверное, не больше недели. — Он дал нам всем указания. Мерлин наморщил нос, но не стал спорить. Ему помогло то, что и Мордред, и Моргана сочувственно посмотрели на него, несомненно, понимая, как его раздражает правило «никакой магии». Он слишком долго жил без силы, о которой можно было бы рассказать. Теперь, когда она вернулась, мысль о том, чтобы не использовать её, вызывала раздражение. — Ты выглядишь довольно потрёпанным, — решил Гвейн, критически глядя на него с другого конца стола. Они с Персивалем спорили из-за куска фазана, а Ланселот выступал в роли беспристрастного судьи. — Есть что-то, о чём нам следует знать? Мерлин покачал головой и благодарно улыбнулся, когда Артур протянул ему тарелку, почти до краёв наполненную едой. Он сомневался, что сможет всё это съесть, но знал, что должен постараться. — Я не помню, — наконец объяснил он. — Во всяком случае, ничего, кроме Банадора. Он ждал меня. Он заметил, как Мордред выпрямился на своём месте и бросил быстрый взгляд на Моргану, которая ободряюще кивнула. — Я кое-что нашла в одной из книг. Там говорилось, что однажды открытый путь уже никогда не закроется. — Что, значит, Триада могла восстановить свою связь с ним? — мрачно спросил Ланселот. Мордред пожал плечами, торопливо откусил от своего ужина и проглотил. — Из того, что я прочитал, следует, что… добраться до Банадора снова будет не так просто. Скорее всего, сила, которая там есть, может дотянуться до нас? — И она потянулось к нашему Мерлину. — Гвейн поморщился. — Мне это не нравится. — Что ему было от тебя нужно? — спросила Моргана. — Я не уверен. Что-то было, но я не могу вспомнить, что именно. — Он замялся, но пытаться удержать воспоминание было всё равно что пытаться удержать воду руками. — Это было не больно. — Это выглядело ужасно, — ответила ему Гвен. — Даже когда Артур разбил камень, ты не вернулся к нам. — Ты собрала осколки? — Я не собиралась оставлять их в отцовской кузнице! — казалось, эта мысль привела её в ужас. — Я надела перчатки и собрала осколки. Они в шкатулке в спальне Морганы. — Мы думали о том, чтобы поместить их в хранилище, но не знали, как они поведут себя рядом с другими артефактами, — объяснила Моргана. — Мне они уже не казались волшебными, но, возможно, я что-то упустила. — Я посмотрю на них. — Нет! Мерлин закатил глаза в ответ на возражения Персиваля и Ланселота, которые выглядели так, будто собирались запереть его в темнице ради его же блага. — Когда я почувствую себя лучше, я поставлю защиту. Я не знал, что ещё с чем-то связан. Я этого не чувствовал, поэтому не знал, как защититься. Я также посмотрю, что можно сделать с «Экскалибуром». — Как? — спросил Артур, впервые за всё время подав голос. — Тот, что в твоём мире, был создан с помощью драконьего огня. Или ты собираешься где-то найти дракона? Мерлин покачал головой. Если честно, он понятия не имел, с чего начать. Он даже не знал, жив ли ещё Килгарра, и даже если бы он завтра высидел Айтузу, она была бы слишком мала, чтобы дышать огнём, ещё несколько лет. — Должно быть, твой Мерлин нашёл альтернативу. Его воспоминания хранятся в пещере. Думаю, я мог бы их использовать. Наступила задумчивая тишина, пока остальные обдумывали его слова. — Другой Мерлин оставил свои воспоминания? — спросил Мордред таким тоном, словно не был уверен, нравится ему эта идея или нет. — Он знал, что с ним случится? Что ты придёшь? — Нет. У него возникло странное чувство, и он произнёс заклинание, не зная, зачем и что оно сделает. — Это хорошая идея? — Взгляд Персиваля метался по столу, пока он всматривался в лица присутствующих. — Я имею в виду, какой эффект это произведет? Мы все скучаем по нему, но я тоже не хочу терять тебя. Услышав это, Мерлин почувствовал, как в глубине его души разливается тепло, и, сдерживая нежную улыбку, задумался над опасениями Персиваля. — Когда я встретился с его — эхом, или чем там оно было, — он сказал, что это будет похоже на книгу, которую я смогу взять в руки и полистать. Если она похожа на те, что я уже нашёл, то её легко отличить от моих настоящих книг. Различие сохраняется; это просто значит, что я буду знать то, что знал он. — Что ты имеешь в виду? Что ты видел? Он уже давно не слышал от Гвен такого неуверенного тона, почти такого же настороженного, как в тот раз, когда он впервые вернулся в Камелот. — Мелочи. Мы вдвоём прятались в одном из шкафов на кухне и так хохотали, что чуть не надорвались, из-за того, что произошло во время пира. В тот день Гвейн стащил целую сладкую булочку прямо из печи и засунул её в рот, чтобы замести следы. Вот такие вещи. — Это сработало, не так ли? 'Ты подавился сухофруктом, — напомнил ему Мерлин. — И ты смеялся вместо того, чтобы помочь! Так и было в обоих мирах. Он помнил, как Гвейн делал очень похожие вещи в его собственном Камелоте, точно так же, как они с Гвен иногда хихикали на пиру, а потом убегали и прятались, смеясь так сильно, что им приходилось держаться друг за друга. Одинаковость воспоминаний смягчила душевную боль, о которой он даже не подозревал, и напомнила ему о самых приятных моментах дружбы, которую он потерял, чтобы обрести заново, когда выбрался из озера. — Я имею в виду, что ни одно из других воспоминаний не вытеснило моё собственное. — Лучшей аналогией, которая пришла ему в голову, было сравнение с просмотром отрывков из телешоу, но вряд ли кто-то это понял. — Сомневаюсь, что это причинит какой-то вред, а тебе нужен Экскалибур. — Я могу использовать другое оружие, по крайней мере до тех пор, пока ты не восстановишь силы. — Артур сказал это так, словно устанавливал закон, и Мерлин понял, что он прав. Он понятия не имел, что сделал его двойник, чтобы создать Экскалибур. Он был таким же мощным, как тот, которым пользовался другой Артур, и Мерлин начал перебирать в уме возможные варианты. Должно быть, его двойник нашёл замену драконьему огню, но что именно? Что обладало такой силой и какую магию он использовал, чтобы это стало возможным? Пока вокруг него велась беседа, он ковырялся в еде, с трудом проталкивая кусочки в горло. Ему нужны были силы, но желудок не урчал от удовольствия. Скорее, это было упражнение по насыщению тела без привычного удовольствия от утоления голода. Холод, который пытались сдержать огонь и плащ Артура, пробирался сквозь щели, и не раз его пробирала крупная дрожь, прежде чем она проходила. Остальные были встревожены. Даже если бы не постоянное беспокойство из-за связи, он чувствовал это по их взглядам и слышал в их словах напускную бодрость. Ему хотелось успокоить их, но он ничего не мог сказать. Как он мог дать им ответы, которых у него не было? Он никогда не думал, что снова окажется в Банадоре, и всё же не мог отрицать его присутствие. Чего оно от него хотело? Стук тарелок и столовых приборов, которыми убирали со стола, заставил Мерлина очнуться от оцепенения. Он не заметил, как остальные закончили есть, но теперь они поднялись на ноги, переговариваясь между собой и тихо желали ему спокойной ночи. Не одна тёплая рука легла ему на плечо, и он выдавил из себя ободряющую улыбку, надеясь, что она выглядит более убедительной, чем он чувствует себя. — Мы с Мордредом изучаем Банадор, — сообщила Моргана. — Проблема в том, что в потайной комнате в библиотеке царит полный беспорядок. Мы берём то, что попадётся под руку, и у нас нет возможности провести инвентаризацию. Мы сделали это приоритетной задачей, но на это потребуется время. Мерлин крякнул, приподнимаясь со своего места, и поморщился, почувствовав холод от каменных плит, проникающий сквозь носки. Он с трудом поднялся со стула, расправляя плечи, и всё его тело начало жаловаться на нагрузку. — Я помогу. Нам нужны ответы. Я не хочу, чтобы это повторилось. — Сначала хорошенько выспись. Если нужно, спи больше. — Моргана с любовью посмотрела на него, а затем повернулась к Артуру. — Ты тоже. Это были долгие несколько дней. Вам обоим не помешает отдохнуть. Они тихо попрощались, и она вывела Мордреда из комнаты, нежно положив руку ему на спину между лопатками. Они приглушённо говорили о том, что надеются найти в библиотеке, и улыбались. Они подходили друг другу, подумал Мерлин. Мордреду нужны были люди, которые не сторонились его, а Моргане было бы полезно иметь рядом того, кто видел в ней не принцессу Камелота, а могущественную волшебницу, которой она однажды станет. Дверь за ними закрылась, и в покоях Артура вновь воцарилось спокойствие. — Наверное, мне стоит пойти спать, как и сказал Гаюс, — пробормотал Мерлин, уже представляя, как ложится на свой матрас и кладёт под голову толстую подушку. — Мерлин? Он отвернулся от двери своей комнаты, положив руку на косяк, и посмотрел через плечо на Артура. Тот стоял у камина, глядя на пламя, а не на него. Лицо Артура было омрачено печалью, но не глубокой и удушающей, а едва заметной: пеленой скорби. — Да? — Те воспоминания, о которых ты говорил, — не те, что в пещере, а те, что связаны с замком… — Он замялся, его губы скривились, словно он не был уверен, что у него хватит смелости продолжить. Но Артур редко отступал, начав что-то делать. — Какие они? Сердце Мерлина сжалось, когда он услышал, как сильно Артур нуждается в нём, но, по крайней мере, он мог ответить честно. Он подумал о том, с кем столкнулся в оружейной — о другом Мерлине и этом Артуре, которые безжалостно подшучивали друг над другом, и за каждым словом скрывалась радость. Другой Мерлин, здесь, в покоях Артура, просто наслаждался моментом, когда его двойник был спокоен. Они не боялись наказаний Утера, а лишь твёрдо верили в Артура. — Счастливые. — Он расправил плечи, найдя в себе силы позволить своей уверенности отразиться в линиях его тела. — Все они. Ему здесь нравилось, Артур, с тобой и остальными. Впервые в жизни он почувствовал себя своим. — Он не знал, помогло ли это Артуру справиться с болью или же это утешение было горько-сладким, но он не стал бы ходить вокруг да около, не в этом случае. Некоторое время Артур молчал, опершись рукой о каминную полку и закрыв глаза, словно человек, переживающий удар. Горечь всё ещё была с ним, но теперь к ней добавилось облегчение, отразившееся в расслабленной линии его рта и в прерывистом вздохе, который он испустил. — Спасибо тебе. Мерлин наклонил голову, ответив на едва заметную улыбку Артура изгибом собственных губ. Он тихо протиснулся в прихожую, оставив Артура наедине с его воспоминаниями. Было время и место, когда его присутствие было необходимо, но сейчас не тот случай. Артуру нужно было побыть одному, чтобы оплакать утрату, и Мерлин не мог ему в этом отказать. Ему оставалось только делать всё возможное, чтобы оправиться от напряжения последних нескольких дней, и тогда, когда Артур будет готов, у Мерлина появятся силы, чтобы снова помочь ему двигаться вперёд.