Хирет (Hiraeth)

- Странно, — думал Артур, — как человек может привыкнуть к различным тяготам. - С тех пор как они вернулись из Увядшего леса, он жил в постоянном страхе. Дни его юности — беззаботные охоты и рыцарские турниры — казались ему несбыточной мечтой. Иногда ему было трудно совместить своё настоящее с прошлым или понять, что жизнь снова может стать такой же лёгкой. Каждый день он просыпался с мыслью о том, что на рассвете остатки Триады нападут на Камелот, и каждую ночь ложился спать с благодарностью за хрупкий, но сохраняющийся мир. Он позволил себе проникнуться этим чувством, приняв его как одно из многих, которые ему приходилось нести с собой, выполняя свои обязанности. Работы было много: от поддержания порядка в ходе ремонтных работ до улаживания разногласий с членами совета. Одной из таких задач была замена людей, опозоривших себя своими действиями и лишенных власти. Леон первым занял официальное место за столом. Как рыцарь-командор, он уже не раз присутствовал на заседаниях совета. Кроме того, его семья владела землями и дворянскими титулами, так что его присутствие не могло оскорбить старую гвардию, разве что из-за его относительно юного возраста. Следующим, не прошло и трёх дней, стал Элиан — добровольная жертва. Казалось, он получал тайное удовольствие, выводя из себя других советников, и обменивался самодовольными взглядами с Леоном, который изо всех сил старался не показывать, что его это забавляет. Он заменил лорда Берхарта, который в опале удалился в свои владения, чтобы попытаться собрать деньги на уплату штрафов. Возможно, Артуру стоило отправиться в путь с Ланселотом, чей благородный характер смягчал даже самых непримиримых сторонников его отца, или с Гвейном, который формально был благородных кровей, но, вероятно, развязал бы войну, едва успев открыть рот. Но нет. Ему нужен был Элиан, потому что он всегда представлял интересы Нижнего города Камелота, напоминая всем о людях, которым они на самом деле служат. Это было то, что нужно его королевству. Цитадель слишком долго трудилась на благо горстки богачей. Это нужно было менять. Тем не менее тот факт, что остальные члены его ближайшего окружения не были официальными членами совета, никак не мешал им присутствовать на заседаниях. Гвейн при любой возможности наблюдал за происходящим, прислонившись к колонне в углу зала и громко и демонстративно жуя яблоко. Персиваль любил нависать над людьми, когда те говорили какую-нибудь глупость, и одним своим присутствием заставлял их замолчать. Ланселот в редких случаях высказывал свое мнение, но делал это так вежливо, но в то же время резко, что не один лорд сгорал от стыда. Мерлин ничего не говорил, но не раз случалось так, что выступающий замолкал, устремив взгляд не на Артура, а куда-то ему за плечо. Три дня он гадал, что же делает Мерлин. В конце концов он заметил это случайно, обернувшись в нужный момент. Он и не подозревал, что Мерлин может выглядеть так. В его глазах не мерцала магия, а руки не были окутаны силой. Ему не нужно было ничего столь очевидного: он носил маску презрения вместо этого — холодную и осуждающую, словно источник ярости, превратившийся в смертоносное лезвие, которым он без колебаний воспользуется. От такого выражения лица казалось, что ты ничтожен и не имеешь значения. Артур надеялся, что никогда не станет объектом такого пренебрежительного отношения. При дворе Камелота веяли ветры перемен, и ни один из дворян не мог этого не замечать. - Они сами себя обгадили! — прокричал Гвейн, хватая Мерлина за шиворот и не давая ему упасть лицом вниз, когда тот споткнулся о неровный край каменной плиты. - Я думал, Меллифор сейчас заплачет! Он. Не она. Она чуть не лопнула от смеха. Леди Меллифор выглядела немного напряженной, но в её глазах плясали искорки веселья, пока она наблюдала, как её супруг выставляет себя дураком из-за предложения Артура снизить налоги. - Это хорошо, - сказал Элиан с того места, где он был слева от Артура, когда они вчетвером направлялись по коридорам к тронному залу, где вскоре должна была начаться публичная аудиенция. - Самое время совету подумать о людях. Без них они далеко не уйдут. - Они так долго подчинялись требованиям Утера, что забыли о придворных тонкостях, — добавил Артур. — Теперь ясно, кто приспособится к моему правлению, а кто нет. - В его покоях лежал список, составленный им самим и одобренный Мерлином, в котором значились имена тех, кого он хотел бы видеть за пределами Камелота до возвращения весны. К тому времени, когда он закончит, в живых останется меньше четверти назначенцев его отца: хороших мужчин и женщин, которых Утер вознаграждал скорее по необходимости, чем потому, что прислушивался к их мнению. - Как тут сегодня дела? — спросил он Леона, который ждал их у дверей со стоическим выражением лица. - Довольно много, — ответил тот, - но ничего сверх обычных проблем управления королевством. Артур выдохнул, не зная, радоваться ему или тревожиться. Чем дольше Триада хранила молчание, тем больше времени у них было на подготовку, но к чему именно они готовились? — Подожди, — Мерлин схватил его за руку, прежде чем он успел войти, быстро поправил его воротник, а затем — корону. Тёплые пальцы коснулись его шеи, вызывая восхитительное предвкушение. Артур сделал вдох, подавляя волнение, которое всегда охватывало его в присутствии Мерлина. С той ночи они не спали в одной постели. Они больше не засыпали в объятиях друг друга, но, казалось, границы между ними стали ещё более зыбкими. Он боялся, что кошмары Морганы, связанные с воспоминаниями Мерлина, заставят его отдалиться от всех, замкнуться в себе, чтобы залечить раны. Но вместо этого он стал еще более стойким. Когда он не был рядом с Артуром — а такое случалось редко, — казалось, что он делает что-то ещё, чтобы защитить Камелот. Он, Моргана и Мордред были не разлей вода, сообщники. Если бы Артур не знал их так хорошо, он бы занервничал, но он чувствовал лишь спокойную уверенность. Было очевидно, что бы они ни делали, это делалось на благо королевства, и он не собирался им мешать. Тени усталости больше не залегали под глазами Мерлина. Его взгляд был ясным и сосредоточенным, в нём появился знакомый огонек веселья, по которому так скучал Артур. Он стал чаще улыбаться — не одними уголками губ, а так, что улыбка расцветала на его лице и румянец заливал щеки. Красивый. Так близко Артур мог почувствовать запах мыла, которым пользовался Мерлин, и ему пришлось напрячь колени, чтобы не качнуться вперёд. Его тело отчаянно стремилось хоть на чуть-чуть приблизиться к Мерлину. Мерлин вздрогнул от неожиданности и нахмурился, увидев, что Гвейн ухмыляется, многозначительно приподняв бровь. Леон, надо отдать ему должное, вел себя не так демонстративно, но его взгляд напомнил Артуру об их предыдущем разговоре на дуэльной площадке. Скажи ему, что ты чувствуешь. Артур знал, что связь его не выдала. Она была ровной и спокойной, а значит, все, кто был с ним связан, были довольны. Скорее всего, его выдало глупое выражение лица, и он поспешил взять себя в руки, прежде чем Мерлин снова сосредоточился на нём. - Достаточно ли я презентабельно выгляжу? — спросил он, когда Мерлин отошёл. - Сойдёт, — согласился он, по-прежнему стоя спиной к остальным и глядя на Артура. - А вот у Гвейна лицо в чернилах. - Что? - Мужчина, о котором шла речь, потянулся, чтобы вытереть лицо, и был разоблачен. - И никто из вас, ублюдков, мне не сказал? Артур поджал губы, стараясь не ухмыльнуться. Пятна не было. Мерлин просто делал это, чтобы держать Гвейна в напряжении. - Другая щека, — услужливо подсказал Мерлин. - Как ты догадался? Ты даже на меня не смотришь! Мерлин посмотрел на Артура, и тот не мог не ответить ему такой же улыбкой. - У меня глаза на затылке, — возразил он, отступая, чтобы Артур мог сделать глубокий вдох. - Пойдём. Не будем заставлять твое королевство ждать. Двери распахнулись под тяжестью рук Леона и Гвейна, и первый из них громко возвестил о прибытии Артура. Все присутствующие повернулись, кланяясь и приседая в реверансе. По крайней мере, Артур знал, что народ его любит. В отличие от своего отца, он старался как можно чаще бывать в Нижнем городе. Он не стремился держаться в стороне от жителей своего королевства. Однако, несмотря на то, что его поведение могло отличаться от поведения Утера, убранство тронного зала осталось прежним. Красочные гобелены символизировали богатство и могущество его рода, а на возвышении стоял величественный дубовый трон. Всё это было частью пропаганды, призванной возвысить Утера в глазах всего мира и укрепить его притязания на корону, которую он завоевал в бою, а не по праву крови, которому он придавал такое значение. Его отец одевался так же: роскошные ткани и сверкающие украшения. Артур предпочел бы предстать перед судом в охотничьем костюме, но даже Мерлин не позволил бы ему этого. Вместо этого ему пришлось облачиться в роскошный бархат, и он чувствовал себя скорее призовой свиньей, чем принцем-регентом. Трон представлял собой неудобное чудовище, которому не помешала бы подушка, хотя он и признавал, что комфорт не главное. Кроме того, это было такое кресло, которое требовало, чтобы его обладатель сидел прямо, и своим тёмным деревом подавляло окружающих. Он снова почувствовал себя ребенком и безжалостно отогнал это ощущение, сосредоточившись на том, чтобы выслушать своих подданных. Некоторые из них касались репараций: компенсации за ущерб, который ещё предстояло возместить. Другие были связаны с соседскими спорами: от ссор из-за перестановки забора до жалоб на то, что куры свили гнездо в погребе. Одного торговца обвинили в подмене муки, что вызвало бурную реакцию, а другого — в продаже испорченного мяса. Все это время Мерлин крутился рядом и время от времени корчил рожицы, подходя к Артуру, чтобы наполнить его кубок с водой. Он стоял спиной к суду, так что только Артур мог видеть, как он закатывает глаза. Этого было достаточно, чтобы поднять Артуру настроение и помочь отвлечься от постоянного ожидания, что кто-нибудь вбежит и объявит о новой атаке — будь то армия или чудовище. Однако ничего подобного они не услышали. К его большому облегчению, все проблемы, которые ему предъявили, были легко решены. И только когда аудиенция закончилась, Мордред выскользнул за дверь и поспешил не к Артуру, а к Мерлину. Не отрывая взгляда от дороги, Артур наклонил голову, чтобы лучше слышать. Дело было не в том, что они шептали, просто Моргана учила Мордреда придворным тонкостям и тому, как важно помнить о том, кто ещё может услышать его слова. Поэтому он говорил тихо и осторожно, чтобы не выдать себя перед придворными, которые задержались и болтали между собой. - Инайя здесь. — Мордред тяжело дышал. - Она говорит, что у неё есть для тебя послание. - Здесь? — недоверие Мерлина было едва уловимым, но Артур его расслышал. - Это рискованно. Должно быть, дело важное. Проводи меня к ней. - Не одного. Артур моргнул. Он никогда раньше не слышал, чтобы Мордред говорил с такой яростью, и отбросил все попытки сохранить королевскую невозмутимость. Придворных, которые могли бы это подтвердить, и так было немного, и он встал со своего места, сделав всего несколько быстрых шагов, и остановился рядом с Мерлином. - Почему бы и нет? — спросил он, напоминая себе, что Мордред ещё мальчик, а не рыцарь, хотя он уже показал себя с неожиданной стороны в обращении с тренировочным мечом. - Ты ей не доверяешь? — Я доверяю, но... — Он покачал головой, теребя пальцами манжету туники. Он оглянулся через плечо, прежде чем взглянуть на Артура, словно призывая его проявить осторожность. — Зачем ей было рисковать и приходить сюда? Что, если её заставили или... или она говорит, что в лагере что-то случилось и ей нужна наша помощь? Что, если она хочет тебя выманить? Артур напрягся. Это был бы идеальный способ привлечь их внимание. Он не думал, что Инайя пойдет против них, но как он мог быть в этом уверен? В наши дни доверие — ценный ресурс, и Артуру было непросто его обрести. - Мы не узнаем, что происходит, пока не поговорим с ней. - Мерлин повернулся так, чтобы оказаться спиной к комнате, и заговорил быстро и тихо. - Защитные чары всё ещё сильны и целы. Ты знаешь это не хуже меня. Они не допустят, чтобы со мной что-то случилось в цитадели. - Мы об этом не знаем, — возразил Мордред, прикусив губу, когда Мерлин согласился с ним. - Мордред прав, что проявляет осторожность, — решил Артур, улыбаясь, когда мальчик выпрямился от похвалы. — Тебе не стоит идти одному. Даже ради встречи с тем, кто, как мы надеемся, твой друг. Я пойду с тобой. — Что? — Мерлин покачал головой. — Принц-регент встречается с какой-то странной женщиной? Вам не кажется, что люди будут слишком пристально следить за происходящим? Она рисковала, приехав сюда. Не стоит усугублять ситуацию. - Никто и глазом не моргнёт, если я появлюсь в Нижнем городе, — возразил Артур, снимая обруч и протягивая его стоявшему рядом Джорджу. Мгновение спустя он начал расстегивать раздражающие застежки на бархатном камзоле и опустил руки, когда Мерлин шагнул вперёд, чтобы помочь ему, и под камзолом обнаружилась туника. - Избавившись от этого, Вы не перестанете выделяться, — заметил он. — Да, так и есть, — с чувством произнёс Артур и пробормотал слова благодарности, когда Леон протянул ему Экскалибур. Трон был слишком высоким, чтобы на нём можно было разместить меч, и Артуру ничего не оставалось, кроме как снимать ножны во время аудиенций. Теперь он снова пристегнул их к поясу, ощущая знакомый вес. — Мордред, ты можешь рассказать нам что-нибудь ещё? Хоть что-нибудь? - Она попросила одного из стражников найти меня, а потом попросила позвать Мерлина. С ней, кажется, все в порядке. Не ранена. Но напряжена. Беспокоится. - Она в цитадели, где её могут казнить, — напомнил ему Мерлин. - Конечно, она нервничает. - Я этого не допущу, — пообещал Артур. - Она не намекнула, о чём речь? Мордред покачал головой и поспешил за остальными, когда они вышли из тронного зала. Леон, Элиан и Гвейн последовали за ними, и Артур заметил, что Мерлин бросил на них недовольный взгляд. - Мы её до смерти напугаем. - Мерлин выжидающе поднял брови, ожидая, что Артур вздохнёт и обратится к трём рыцарям. - Держитесь позади. Нет смысла идти ей навстречу, как армия завоевателей. С нами ничего не случится. - Ты прав, ничего не случится, - весело сказал Гвейн. - Потому что мы будем там, чтобы остановить это. - Мы будем наблюдать издалека и вмешаемся только в случае необходимости, - пообещал Леон, улыбаясь, когда Мерлин наградил его благодарной улыбкой. - Она одна, Мордред? - Я ... думаю, что да? Я больше никого не видел, кого бы узнал. Артур кивнул, приняв для себя решение научить его разбираться в людях. Со временем большинство рыцарей овладевали этим навыком: умением подмечать множество деталей и обращать внимание на всё, что кажется странным. - Будь начеку, — приказал он, спускаясь по ступеням и пересекая двор. — Если увидишь что-то необычное, дай мне знать. Тонкое предвкушение пробежало по связи. Это был намёк на какое-то чувство, и Артур не был уверен, что его все поняли. За последние несколько дней он понял, что либо его связь с остальными была сильнее, чем у других, либо он каким-то образом лучше её чувствовал: лучше улавливал малейшие нюансы и намеки. В основном окружающие его люди проявляли любопытство и были готовы к бою. Пока они шли по Верхнему городу, он чувствовал, что они наблюдают за людьми, мимо которых проходят, запоминают лица. Мордред не носил кулон: Артур считал, что он ещё слишком молод для этого. Тем не менее он видел, что лицо Мордреда напряжено, а лоб нахмурен. Что его так беспокоило — судьба его старого дома или будущее нового? Артур не мог сказать наверняка. Мерлин, напротив, был совершенно спокоен. Его настроение напоминало пруд, в котором отражается ясное голубое небо. Это помогало Артуру сдерживать любопытство, как и едва заметное течение магии Мерлина, которая касалась кожи Артура, распространяясь вокруг в поисках возможной опасности. Он стал чаще замечать это после того случая с доверенным лицом, когда золотые звезды заструились между грубыми пальцами Артура и легли в чашу его ладони. Иногда сила Мерлина жила своей жизнью, и, если он не концентрировался на том, чтобы удерживать её близко к коже, она стремилась вырваться наружу. Моргана и Мордред ощущали магию по-разному. Артур почти никогда её не чувствовал, а когда и чувствовал, то это был едва уловимый всплеск, похожий на шелест клинка у самого уха. Для них обоих магия была чем-то, чем можно было воспользоваться и что можно было убрать, в то время как Мерлин, казалось, не мог от неё избавиться. Она была частью мира, как воздух вокруг них. — Вон она, — Мордред указал на Инайю, одетую не в мантию друида, а в грубое платье и юбку. Её волосы были заплетены в тугую косу и перекинуты через плечо, а сама она внимательно оглядывала рынок. Она купила булочку у торговца неподалеку, но не стала её есть, а просто прислонилась к стене и стала ждать. Рыцари сделали так, как просил Артур, и рассредоточились, чтобы наблюдать за происходящим на расстоянии. Он заметил, что они не отходили далеко, разглядывая товары на рыночных прилавках или разговаривая с охранниками, следившими за порядком в толпе. В случае необходимости они бы мгновенно оказались рядом с ним, но пока держались в стороне, позволяя Артуру, Мордреду и Мерлину подойти к Инайе в одиночку. Она выпрямилась, отошла от стены и шагнула вперёд, бросив быстрый взгляд на ворота, до которых было не больше ста шагов: проверяла пути отхода. Он не мог её за это винить. Чтобы прийти сюда, нужна смелость, не говоря уже о вере. Он скрестил руки на груди, убедившись, что они находятся на приличном расстоянии от рукояти Экскалибура, и улыбнулся в знак приветствия. - Инайя. Добро пожаловать в Камелот. Мне жаль, что обстоятельства не сложились лучше. Она бросила на него оценивающий взгляд, и он подумал, не упомянул ли Аглайн об их общих надеждах на то, что друиды снова станут неотъемлемой частью цитадели. Возможно, этот день ещё не настал, но он становился всё ближе. — Спасибо, — наконец выдавила она, и ее благодарность прозвучала на удивление вежливо. Казалось, она сдерживает другие слова, её взгляд был полон невысказанных мыслей. Однако она, похоже, взяла себя в руки, расправила плечи и повернулась к Мерлину. — У меня два послания от Аглайна. Больше, чем мог бы доставить ворон. Мерлин огляделся по сторонам и направился в более укромный уголок. Его взгляд на мгновение вспыхнул ярким золотистым светом, и звуки вокруг них стали приглушенными, как будто они находились под водой. - Можешь говорить свободно. Никто тебя не услышит, кроме нас. Инайя раздула ноздри, глубоко вдохнула и выдавила из себя слабую улыбку для Мордреда, прежде чем та соскользнула с её губ. - Ходят слухи о призыве к оружию. Любой, кто хочет увидеть падение Пендрагонов, должен ехать на северо-запад от границы Камелота, в сторону Деорхэма. — Она протянула руку, и Артур вздрогнул от неожиданности. - Это едва уловимая вещь, написанная рунами, если знать, где искать, и передаваемая из уст в уста. Это послание, оставленное в наших святых местах, и для большинства оно не является искушением. По крайней мере, теперь, когда Эмрис вернулся. Артур пошевелился, придвинувшись плечом к Мерлину, прежде чем тот успел слишком явно поморщиться от напоминания. - Но некоторые испытывают искушение? - Да, и их не стоит недооценивать. Я не знаю, что или кто их ждёт в Деорхаме, но могу предположить. - Триада или то, что от них осталось. - Мерлин почесал подбородок, проведя ногтем по щетине, которую не удосужился сбрить этим утром. - Что было ещё? Уверенность Инайи исчезла. Она посмотрела на булочку в руке, прежде чем отдать её Мордреду, и нервно сжала пальцы, зажав их в складках юбки. - По вашей просьбе мы разослали письма по лагерям друидов. Вы должны понимать, что за столетия многие драконы превратились в зерсарков. Они — памятники. Достопримечательности... Наши братья на дальнем северо-востоке смогли передать нам сообщение, но не о Зерсаркосе, который там был, а о том, что он исчез. Это произошло совсем недавно, на памяти ныне живущих. - Килгарра, - Мерлин придвинулся ближе к Артуру, слегка вздрогнув, словно гончая, учуявшая запах, но сдерживающая себя, чтобы не броситься в погоню. - Ты хочешь сказать, что он просто... исчез? - По словам наших сородичей, он свернулся калачиком в естественной впадине на склоне горы, словно просто устроил себе гнездо для сна. Теперь там пусто, и только отпечатки чешуи на граните напоминают о том, что он там был. - Что это значит? — спросил Артур, наблюдая за тем, как Мордред, не замечая этого, поглощает булочку, которую дала ему Инайя. Мерлин объяснил, что Аглайн рассказал ему о драконах: Зерсаркосе и Дракаделе. Если бы они нашли каменное изваяние Великого Дракона, то, возможно, получили бы ответы на все вопросы. Но теперь их отсутствие породило лишь дюжину новых. - Ты так говоришь, будто он взял и ушёл. — Улыбка Артура померкла при виде выражения лица Мерлина. - Разве такое возможно? — Не знаю. — По выражению лица Мерлина было понятно, что он не всё рассказывает, возможно, из уважения к Инайе. — Полагаю, такое возможно. — Он поднял глаза на зубчатые стены замка. Казалось, в последнее время Мерлин проводил там больше времени, чем где бы то ни было, — ему нужна была высокая точка обзора, чтобы творить свою магию. - Мне нужно в этом разобраться. В идеале я бы поехал туда, где он был, но... Артур уже качал головой. Инайя не сказала, где именно находится лощина, в которой когда-то располагался Килгарра, но Артур понимал, что это место идеально подходит для засады. Враги могли попытаться заманить туда Мерлина, и он не собирался позволять ему попасть в их ловушку. — Спасибо, — пробормотал он, поворачиваясь к Инайе и замечая, что она задумчиво наблюдает за ними обоими. Она поднесла пальцы к губам, а затем сунула руку в карман платья и достала плоскую круглую печать, похожую на большую монету. Она не блестела ни золотом, ни серебром. Казалось, что она вырезана из дерева и тщательно отполирована до блеска. — Это и для тебя тоже. — Она протянула её Артуру, осторожно обхватив двумя ладонями. — В былые времена, когда магия была сильна, такие вещи дарили достойным правителям земель в знак верности. Одна капля твоей крови, коснувшаяся этого дерева, станет призывом к оружию, на который откликнутся все друиды, идущие по истинному пути. Мы не воины, — напомнила она ему, и её взгляд стал твердым и решительным. - Но мы можем сражаться, и мы будем сражаться за тебя. Артур не знал, что сказать. У него перехватило дыхание от того, что предложила Инайя. Несмотря ни на что — ни на преследования со стороны его отца, ни на свою роль в этой войне, — друиды всё равно предлагали ему свою верность и помощь. Одним простым жестом они превратили призрачные надежды на союз в реальность. — Я... Любая благодарность, которую я могу выразить, кажется жалкой наградой, — наконец выдавил он, протягивая руку, чтобы принять предложенный ею подарок. Дерево было гладким, как стекло, под его дрожащими пальцами. — У меня нет ничего столь же полезного, что я мог бы дать тебе взамен. Только моё слово: как друиды решили встать на сторону Камелота, так и мы встанем на их сторону. Если тебе понадобится наша защита, она в твоем распоряжении. Улыбка Инайи была едва заметной, едва уловимым изгибом губ, но она была искренней по сравнению с её прежними хмурыми взглядами. — Надеюсь, до этого не дойдёт, но я всё равно вас благодарю. И желаю удачи. — Она почтительно склонила голову. — Боюсь, она вам понадобится. — Она протянула руку и на мгновение положила её на плечо Мордреда, а затем пристально посмотрела на Мерлина. Что бы она ему ни сказала, это не было произнесено вслух, и по лицу Мерлина ничего нельзя было понять. - Прощай, Артур Пендрагон. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах. - Я тоже на это надеюсь. Артур проводил её взглядом, пока она пробиралась сквозь толпу и исчезала за воротами. Только после этого он осмотрел предмет, который всё ещё держал в руке. Когда-то трискелион в его руках внушал страх. Но теперь Артур видел в нём то, чем он и был: символ движения и единства. Его отец пытался изгнать друидов из королевства с помощью меча и крови. Теперь, когда Камелоту нужна помощь, друиды предлагают свои услуги. Артур не знал никого, кто был бы так добр к нему. Это лишь укрепило его решимость снова принять их в королевстве, открыто и без страха. Взглянув на Мерлина, он увидел, что тот жуёт большой палец, его тело наклонено в сторону, а взгляд расфокусирован. Артур осторожно положил знак друида в мешочек на поясе, а затем протянул руку и постучал Мерлина по груди тыльной стороной ладони. - Поговори со мной? — потребовал он. Мерлин хмыкнул, его взгляд метнулся в сторону рыцарей, которые придвинулись ближе, преодолев какое-то заклинание, которое он наложил, чтобы их разговор остался тайной. Никаких видимых следов не было, но он заметил, что все остальные слегка вздрогнули, словно прошли сквозь паутину. — Что происходит? — потребовал Гвейн, возмущенный тем, что его не позвали. Он бросил сердитый взгляд на Мерлина и провёл рукой по волосам. — Мы ни слова не слышали из того, что вы говорили. — В этом-то и смысл, — возразил Мерлин, жестом приглашая Артура продолжить. Он так и сделал, наблюдая за реакцией окружающих: беспокойство из-за того, что в Деорхаме собираются силы, недоумение по поводу очевидной участи Килгарры и благоговейный трепет перед союзом, который друиды предложили так прямо. - Я такого не ожидал, — пробормотал Элиан. — Чтобы они так доверяли Камелоту, после того как королевство так их преследовало. - Это смело, — признал Леон, — хотя, подозреваю, они понимают, что Триада относится к их образу жизни с таким же пренебрежением, как когда-то Утер. Они уже стали жертвами. Они знают, что в мире этих троих для них нет места, в то время как Артур, по крайней мере, дал им надежду на лучшее. - Я намерен воплотить это в жизнь. Ситуация в Деорхаме вызывает беспокойство. Нам нужно отправить туда разведчиков. Должно быть какое-то объяснение тому, что они выбрали именно это королевство для сбора, но связано ли это с тем, что они действуют с благословения и при поддержке Алинеда, или за этим стоит что-то ещё? А что насчет их численности? Насколько они готовы? Нам нужны ответы на эти вопросы. - А что насчёт дракона? — спросил Гвейн, удивленно подняв брови, когда Мерлин, вместо того чтобы ответить, отвернулся и направился обратно в замок. Заклинание, скрывавшее их слова, исчезло, и Артур нахмурился, когда Мерлин заговорил. - Я не чувствую его так, как в другом Камелоте. Я думал, это потому, что его там нет, но теперь я уже не так уверен. — Он провёл рукой по губам и оглянулся через плечо. - Может быть, он сбросил свою каменную оболочку. Возможно, я не чувствую его, потому что я не тот Мерлин, который был сыном его Повелителя драконов. Я не знаю, но если он в состоянии, то должен ответить, если я его позову. - Так почему же ты не попробовал это раньше? — спросил Гвейн. - Потому что, если это сработает, тогда над Камелотом появится огромный дракон. Это может немного расстроить людей. - Сарказм был дружелюбным, но очень очевидным. - Примерно в часе езды от Северных ворот есть поляна. Я обычно ходил туда, когда мне нужно было поговорить с ним, когда он был свободен. Артур издал гортанный звук и, бросив быстрый взгляд на Элиана, покачал головой. - За пределами чар? - Не намного. - Мерлин... - А чего ты ещё от меня ждёшь, Артур? Ты хочешь, чтобы я привёл его сюда? Это был Леон, его голос звучал спокойно и размеренно, как у игрока в карты, выкладывающего выигрышную комбинацию. - Наверняка, обладая такой силой, ты мог бы спрятать дракона от жителей Камелота. - Если он вообще ответит на твой зов, — добавил Гвейн. — В любом случае, разве ты не можешь просто настроить чары или что-то в этом роде? У Артура сложилось впечатление, что это слишком упрощённое представление о том, что должен был делать Мерлин, но в целом он был прав. Несмотря ни на что, Мерлин по-прежнему вёл себя так, будто ему приходилось скрывать свою магию от всех, даже от самых близких друзей. Возможно, он начал чувствовать себя увереннее, когда дело доходило до заклинаний и чар, но всё равно придерживался старых привычек. Он отправился в лес вместе с драконом, потому что, если бы его увидели, ему бы не поздоровилось. Но здесь всё было иначе. - Для Камелота будет безопаснее, если я встречусь с ним за воротами. — Но не для тебя. — Артур схватил Мерлина за локоть и заставил остановиться. — Мы не знаем, что там, Мерлин. Не так давно Триада пыталась прорваться за стены. Мы не можем знать, что находится за пределами цитадели, и я не собираюсь подвергать тебя риску, чтобы проверить одну теорию. — Он глубоко вздохнул и пошёл дальше, прежде чем Мерлин успел возразить. - Кроме того, у нас больше возможностей отразить нападение, даже со стороны дракона, находясь за стенами. - Он приподнял брови. - Или я ошибаюсь? Мерлин посмотрел на него так, словно тот был самонадеянным болваном. - Нет, — неохотно признал он. — Полагаю, защитные чары можно настроить так, чтобы они отражали магический огонь. Я как раз этим занимался. - Он на мгновение прижал кончики пальцев к груди. — Нимуэ предпочитает его, и оно защитит нас от худших последствий драконьего пламени. — Он взглянул на небо, залитое холодным послеполуденным солнцем. — Я пойду подготовлюсь. Когда стемнеет, я его позову. — Он снова встретился взглядом с Артуром. — Если ты, конечно, уверен. Артур задумался. При ближайшем рассмотрении его решение казалось безумием. Приглашать в цитадель существо, чья лояльность не вызывает сомнений, было рискованно. Однако если бы оно действительно собиралось напасть, то не имело бы значения, где его призвали. Килгарра мог бы оказаться у ворот Камелота за считаные минуты, пока они пытались бы его догнать. Нет, он предпочел бы встретиться с ним здесь, на своих условиях. Если всё пройдёт хорошо, зверь ответит Мерлину, и его власть над ним восстановится, как это было в древнем Камелоте. Однако все они на собственном горьком опыте убедились, что не стоит делать поспешных выводов. Если им придется столкнуться с гневом дракона, Артур предпочтёт сделать это на стенах, а не за их пределами, где неизвестно, что таится в тени, выжидая момента для удара. - Я уверен. И, произнося эти слова, он надеялся, что не обрекал их всех на гибель.