Хирет (Hiraeth)

Перед ним раскинулся Камелот, на тёмных улицах мерцали жаровни, словно звёзды. Из-за пелены облаков то появлялся, то исчезал тонкий серп луны, а в воздухе пахло древесным дымом и морозом.        Мерлин постучал пальцами по стене перед собой, проведя невидимой рукой по защитным чарам. Они менялись и развивались день за днём с тех пор, как он впервые окутал Камелот их коконом. Теперь его магия пела не в одиночку. Она несла в себе эссенцию Морганы и Мордреда, и их силы создавали тонкую гармонию.        Огненная защита светилась внутри заклинаний, прохладная и чёткая, как глоток воды в летний день. Она не давала огню обрушиться на них сверху, что и было главной целью. Он не хотел повторения того рокового дня, когда жажда мести Килгарры взяла верх и улицы заволокло дымом и запахом горелой плоти.        Мерлин проглотил желчь, подступившую к горлу. Этот аромат навевал слишком много воспоминаний, и ему не хотелось, чтобы они нахлынули снова. Некоторые вещи должны оставаться в прошлом, где им и место, — невысказанными и забытыми.        Сузив глаза, он перенёс своё сознание далеко за пределы Нижнего города. Он сосредоточился на том, что помнил о Килгарре, на блеске его чешуи и острой проницательности во взгляде, на слабом запахе серы и ощущении его огромной силы, такой непохожей на силу Мерлина, но всё же родственной ему. Он протянул руку, но никто не ответил. В его голове царила тишина, которую нарушал лишь тихий гул яйца Айтузы, всё ещё находившегося в гробнице Ашканара.        Там она была в безопасности. Под надёжной защитой. Скоро он выведет её из тени в мир, где снова царит магия. Туда, где она сможет по-настоящему расправить крылья.        — Ты готов? — у Морганы перехватило дыхание, и по тому, как она переминалась с ноги на ногу, было видно, что она взволнована. На ней не было платья, только прочные кожаные штаны и кольчужная туника, подпоясанная на талии. Волосы она собрала в пучок, а выражение лица было немного диковатым. Она помогала ему вносить изменения в защитные чары, и он знал, что никакие уговоры не заставят её уйти.        Нельзя сказать, что она была одна. Похоже, ни у кого не хватило ума спрятаться в замке. Рыцари выстроились вокруг, готовые к бою. Он чувствовал их страх, связанный с узами: короткие всплески страха, которые вскоре сменялись уверенностью, которую они внушали друг другу. Их доспехи сверкали в свете факелов, развешанных вдоль зубчатых стен, и Мерлин посмотрел на дверь ближайшей башни, проверяя, на месте ли засов.        — Готов настолько, насколько это вообще возможно. Ты же понимаешь, что всё это может оказаться напрасным?        Артур кивнул. Он стоял рядом с Мерлином, положив руки на рукоять Экскалибура. Меч был перед ним, острие упиралось в пол. Кольчуга Артура мерцала при каждом движении, и Мерлин отвёл взгляд. Ему нужно было собраться с мыслями, а не зацикливаться на восхищении Артуром, таким царственным и уверенным.        — Чего нам ждать? — спросил Элиан, выглядывая из-за стены и глядя на город внизу. — Вы уверены, что нас никто не увидит?        — Любой, кто посмотрит вверх, увидит лишь густой туман. Мы отправили Мордреда вниз, чтобы он всё проверил.        — Над верхними окнами ничего не видно, — вмешался Мордред, стоявший рядом с Гвен и державший в руках вёдра, наполненные из бочек для сбора дождевой воды, на случай, если придется тушить непредвиденный пожар. В этом не должно быть необходимости. Заклинания сработают. Мерлин надеялся.        — Когда я его призываю, поднимается шум, — признался он. — Для тех, кто внизу, это будет похоже на раскаты грома из-за защитных чар. Для вас это будут громкие слова на языке, которого вы не понимаете.        — Значит, быть Повелителем драконов не так уж и незаметно? — спросил Ланселот.        — В драконе нет ничего незаметного.        Мерлин глубоко вздохнул, поморщившись от неприятного предчувствия, от которого свело живот. Он не знал, что его тревожит больше: то, что Килгарра не ответит, или то, что он ответит.        В другом мире он был вестником стольких дурных вестей: в равной мере сеял семена сомнений и ложных надежд. Было приятно не слышать этот древний голос в своей голове, но Мерлин чувствовал, что не может оставить вопрос о его местонахождении без ответа. Если бы друиды нашли его памятник — огромное тело, заключенное в камень, мертвое или спящее, — он бы оставил его в покое, но они обнаружили лишь место, где он когда-то был.        Так где же он сейчас?        Слова бурлили в его груди, словно огонь в лёгких. Он не произносил ни слова на драконьем языке уже много веков, но сейчас оно вернулось к нему с поразительной легкостью, и слоги взмыли ввысь.        — O drakon, e male so ftengometta tesd'hup'anankes!        Резкий всплеск страха, пронесшийся по связи, был подобен удару молнии: он возник и тут же исчез, заставив всех на крыше подпрыгнуть от неожиданности. Звук был громче, чем он помнил, — громче, чем может издать человеческий голос, но магия пронесла его приказ через все стены мира, направляясь к цели.        Услышав сдавленный вздох рядом с собой, он краем глаза взглянул на Артура и заметил, как тот напряжён, словно пытается не отступить перед лицом угрозы. Конечно, это была та часть его наследия, которой другой Мерлин не успел поделиться. Он знал, кто он такой, но его сила так и не проявилась, пока рядом не появился дракон.        Мерлин прекрасно понимал, что для обычного человека в его драконьем голосе было что-то чудовищное и хищное. Он взывал к инстинктам, глубоко укоренившимся в человеческом сердце, и заставлял бежать или погибать. Конечно, Артур не был бы самим собой, если бы поддался страху, поэтому он остался рядом с Мерлином, но так напряженно застыл, что Мерлин практически чувствовал, как он дрожит от напряжения.        — Он может быть за много миль отсюда, — наконец произнес Леон хриплым голосом, словно ему пришлось отлепить язык от нёба, чтобы заговорить. — Даже если он тебя услышал, он может не успеть добраться сюда до рассвета.        — Это не так работает. У драконов есть способность вроде как… — он замолчал, пытаясь подобрать слова, — они могут сворачивать магию мира и использовать её как проход, чтобы перемещаться из одного места в другое. Я использовал тот же принцип, чтобы перенести поле в Матоне в комнату с ковром. Нам не придется долго ждать.        — Есть ли способ узнать, что он приближается, до того, как он появится здесь? — спросил Элиан.        — Я бы почувствовал его приближение.        — Ты чувствуешь? Я имею в виду, чувствуешь его? — Это была Гвен, она говорила с придыханием. Он оглянулся через плечо и увидел, что она незаметно оттеснила Мордреда за спину. Одна её рука лежала на дверной ручке, словно она была готова распахнуть дверь и броситься наутёк. По крайней мере, у кого-то из них был хоть какой-то здравый смысл. В тени её тела глаза Мордреда сверкали красновато-золотистым. Он собрал всю свою магию, готовый защищаться, но ни одно заклинание ещё не вырвалось.        Мерлин поджал губы и снова устремил взгляд на горизонт. — Нет. — Он крепче сжал стену, чувствуя, как каменные выступы царапают его пальцы, и сосредоточился на безмолвной нити, которая когда-то связывала его разум с разумом Килгарры.        На первый взгляд здесь было так же тихо, как и всегда, но чем дольше он вглядывался, тем сильнее менялось его восприятие. Он ощущал не пустоту, как ему казалось поначалу, а стену высотой с горный хребет — нечто огромное, что удерживало его на расстоянии. Вдалеке он смутно различил слабый проблеск сознания: одинокую звезду на небосклоне.        Мерлину казалось, что он попал в ледяную ловушку и не может вырваться. Он стиснул зубы, чувствуя, как пульсирует горло, и снова позвал:        — O drakon, e male so ftengo. Ах!        Боль пронзила его позвоночник, обжигающая, невыносимая, заставив выгнуться и скорчиться. Его колени с силой ударились о каменные плиты зубчатой стены, а боль не утихала. Он едва слышал крики остальных, заглушаемые бешеным стуком собственного сердца: оно билось, как приливная волна.        Гранит впился в ладонь той руки, которой он всё ещё прижимался к зубчатой стене. Он попытался сосредоточиться на холодном камне: под ними, словно под прочными и надежными костями замка, что-то рвалось с влажным отвратительным звуком.        — Клянусь богами! — хватка Гвейна на его плече ослабла, и в воздухе раздался рык. На мгновение Мерлин подумал, что это он сам издал такой звук, но у него не было сил что-либо сказать. Их отняла боль, которая превратилась в пульсирующее, зудящее ощущение по всей спине.        Его магия резонировала в такт биению сердца. Он не произносил никаких заклинаний и не направлял свою силу, но что-то внутри него обретало форму, становилось тяжелее.        По его коже пробежали мурашки. Снова раздался шум — не злобное шипение, а тихий шёпот, — и он услышал, как Моргана издала сдавленный возглас. Этого было достаточно, чтобы Мерлин распахнул глаза и, тяжело дыша, в недоумении уставился на существо, сидевшее у него на руке.        Дракон: маленький, весь в блестящей чешуе, с пронзительным взглядом. Его клиновидная голова была размером с запястье, а жабры за ушами полураскрыты. Он встряхнулся, как птенец, сбрасывающий скорлупу яйца, но вместо скорлупы на камни потекла смесь крови и магии, которая зашипела, упав на них. Тело дракона было толстым и сильным, когти — длиной с его пальцы, но сам он был невероятно легким, как птичка. Его задница оказалась на уровне его плеча, и он почти ощущал, как змеиный хвост скользит по его пылающей спине.        — Что за чёрт? — выдохнул Мерлин, и его голос сорвался на стон. Одежда прилипла к нему, натирая мокрую кожу. Ему казалось, что с него содрали кожу, от чего кружилась голова и подступала тошнота.        — Это из тебя вышло? — в ужасе спросил Персиваль.        — Могло быть и хуже, — выдавил из себя Гвейн. — На секунду мне показалось, что он превращается в дракона.        — Я так не могу, — выдавил Мерлин, облизывая губы. — Надеюсь. Ой.        Существо зашипело на него, расправило крылья и, взмыв в воздух, лениво описало круг, прежде чем приземлиться на зубцы крепостной стены. Оно моргнуло, и две пары век прикрыли его глаза, а в воздухе снова раздался странный мурлыкающий звук.        Никакого Килгарры, просто появился новый дракон, ну, то есть она.        — Твоя татуировка. — Артур опустился на одно колено рядом с Мерлином, его руки уже коснулись его спины, но с последнюю секунду передумали. — Она выглядит точно так же, вплоть до цвета.        — Что за татуировка? — спросила Моргана.        Мерлин откинулся на пятки, шипя от боли. Одежда прилипла к телу, и он сомневался, что дело только в поту. Он мрачно вытер лоб, откинул волосы со лба и уставился на новоприбывшего в свете факелов.        Теперь, в ночной тьме, его золотисто-бронзовая чешуя отливала сиянием — магией, исходившей изнутри. Он не мог говорить, но в его глазах светился острый ум. Он прекрасно понимал его и в ответ передавал ему мысли, эмоции и образы.        — Это. это было у меня на спине. — Он надеялся, что так и есть. Эта чертова штука обошлась ему в целое состояние.        — Хочешь, я проверю? — нерешительно спросил Артур, когда дракон издал негромкое ворчание. Это было не совсем то же самое шипение, которое услышал Гвейн, но в этом звуке было что-то предостерегающее, и Мерлин бросил на существо сердитый взгляд.        Он пытался сопротивляться, но руки у него дрожали, а плечи болели, пока Артур помогал ему снять куртку. Под ней были туника и футболка, но он чувствовал, что ткань странно облегает тело: она была влажной и липла к коже. Артур взялся за край куртки и осторожно приподнял её. Холодный воздух был почти благом, и Мерлин задрожал. Артур обнажил не всю его спину, а только нижнюю часть, и рыцари вокруг сочувственно зашумели.        — Тут довольно много крови, — сказал Элиан. — Больно?        — Да, — выдавил Мерлин, его голос звучал едва слышно. — Кровь всё ещё идет?        — Не думаю, что это открытые раны, — ответил Ланселот. — Кажется, будто она просто вытекла из твоей кожи.        — Татуировка не исчезла, но…        — Но что?        — Здесь нет цвета. Не так, как было раньше. — Сапоги Артура заскрипели по каменным плитам, когда он переместился, неловко опустившись на колени рядом с Мерлином. — Нам нужно здесь навести порядок. Я полагаю, Килгарра не прибудет?        — Нет. — Мерлин сглотнул. — Он… что-то там есть, но мне не дотянуться. Я не знаю, что это.        — Ну, у нас всё ещё есть дракон, — сказал Гвейн, поднимая руки в знак капитуляции, когда дракон снова на него зашипел. — Злобный такой.        — Она не злая, — устало вздохнул Мерлин. — Она новенькая, и зовут её Таястра. — Он узнал это так же, как узнал имя Айтузы. Шепот осознания: непреложный факт, а не выбор.        — Что мы будем с ней делать? — спросила Моргана. Она с восхищением наблюдала за тем, как Таястра расправляет и складывает крылья, прихорашиваясь под таким пристальным взглядом. — Люди заметят дракона, даже такого маленького.        Мерлин облизал потрескавшиеся губы. Он слишком устал, чтобы пытаться объяснить, что, хотя Таястра и была драконом, она была не только существом из чешуи и пламени, но и воплощением его магии. Она не вылупилась из яйца, а вырвалась из него. Это различие имело значение, но у него не хватило сил, чтобы выразить его словами, и оно не отвечало на вопрос Морганы.        К счастью, Артур заговорил раньше, чем ему пришлось бы пытаться привести свои уставшие мысли в хоть какое-то подобие порядка. — Гвиневра, не могла бы ты открыть окно в моих покоях? Таястра сможет пролететь туда незамеченной. Сегодня мы оставим её у меня. Всё остальное может подождать до завтра. Мне нужно поговорить с Мерлином.        — Может быть, Гаюс?        — Нет, — перебил Мерлин Элиана, не дав ему договорить, и покачал головой. — Если нет настоящей раны, он ничем не сможет помочь. К утру я буду в порядке.        — Если ему нужен будет лекарь, я позабочусь о том, чтобы он его нашёл, — пообещал Артур. — Ланселот, помоги мне. Мерлин выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок.        — А что насчёт нас? — спросил Леон. — Можем ли мы что-то сделать? — Он был ошеломлён и встревожен, словно не мог поверить в то, что увидел, и с трудом сохранял самообладание перед лицом нового гостя.        Мерлин посмотрел на Артура, заметив его нерешительность. Он взглянул на небо, словно проверяя, не летит ли к ним огромный дракон. — Каждый из вас выберет ворота и поговорит с гарнизоном. Убедитесь, что всё в порядке. А дальше поступайте по своему усмотрению.        Таястра чирикнула, когда Мерлин, пошатываясь, поднялся на ноги, и её передние когти заскрежетали по каменной кладке. Она подалась вперёд, полная решимости. Мерлина всё ещё трясло от боли, кости ломило, но он сумел выпрямиться, протянул руку и провёл пальцами по её морде. Её чешуя была мягкой и маслянистой, как тончайшая кожа, и он увидел, как она зажмурилась от удовольствия, когда он послал ей мысли о покоях Артура и пообещал встретиться с ней там.        Гвен уже ушла, они с Мордредом спешили вниз по лестнице, чтобы сделать то, о чём просил Артур. Таястра обернулась, и в её глазах отразились далекие жаровни Нижнего города, после чего она взмыла ввысь на бесшумных крыльях.        — Пойдем, — настойчиво позвал Артур, на удивление спокойно, учитывая то, чему он только что стал свидетелем. — Давай спустимся с крыши. Ты можешь идти?        Мерлин кивнул, когда Ланселот подобрал его куртку с того места, где её бросил Артур, и протянул ему. — Возьмешь её с собой?        — Я не хочу, чтобы сейчас что-то ещё касалось моей спины.        — Очень больно?        Это было ещё мягко сказано. Казалось, что кто-то содрал с него несколько верхних слоев кожи, оставив на их месте мокрую, кровоточащую рану. Выглядел он, должно быть, ужасно, и хотя он знал, что душ — самый быстрый способ привести себя в порядок, от одной мысли о том, чтобы встать под струю воды, ему хотелось плакать. Это уже напоминало самый сильный солнечный ожог в его жизни. На самом деле ему хотелось рухнуть в постель и проспать до утра.        Болела не только его кожа. Магия, казалось, была на пределе, как будто он только что совершил какой-то невероятный подвиг. Он предположил, что создал дракона из ничего, из рисунка на своей спине. Дракона, который был чем-то вроде продолжения его самого. Даже сейчас, спускаясь по узкой винтовой лестнице, он точно знал, где находится Таястра. Он чувствовал биение её сердца в промежутках между своими ударами. Если он очень старался, то ему казалось, что он может видеть её глазами.        Мерлин не мог понять, странно это или интересно.        Коридоры мелькали перед глазами, и он вздохнул с облегчением, когда увидел, что их ждёт Гвен. На её лице было пятно сажи, и Ланселот с улыбкой шагнул вперёд, чтобы стереть его, прежде чем она пригласила их войти. Она следила за огнем, понял Мерлин, испытывая огромную благодарность за это маленькое чудо.        — На столе тёплая вода и бинты, — объяснила она, указывая на ведро. — Положи туда свою окровавленную одежду, Мерлин. Я постараюсь вывести пятна.        — Я всегда могу просто очистить их с помощью магии, — пробормотал он, натянуто улыбнувшись в ответ на строгий взгляд Гвен.        — Можешь поберечь силы, — упрекнула она его, повернувшись, чтобы посмотреть на Таястру, которая, словно сфинкс, сидела посреди обеденного стола Артура. Её хвост был почти такой же длины, как она сама.        — Может, принести ей еды? — спросила Гвен, поморщившись от такой перспективы. — Что она вообще ест? Я уверена, мы справимся, но если она продолжит расти…        — Нет. Она не отказалась бы от еды, но ей это и не нужно. Её поддерживает магия. Больше она тоже не станет. — Он махнул рукой в её сторону и поморщился. — Я имею в виду, она могла бы, но только если бы я использовал магию, чтобы это произошло, и она бы такой не осталась. Это её настоящий размер. — Он выдохнул, слишком устав, чтобы объяснять, что он имел в виду и откуда ему это известно.        Ланселот протянул руки к Артуру, безмолвно предлагая помочь ему снять доспехи. Он сделал это быстро и без лишних слов, чему Мерлин был рад. Он не знал, хватит ли у него сил выполнить эту задачу сегодня. Руки у него были как спагетти, а колени — как вода.        — Стоит ли нам беспокоиться, что она подожжёт шторы? — спросил Ланселот, закончив работу и отложив в сторону кольчугу и ножны Артура.        — Она не станет, — пообещал он, пристально глядя на неё и внушая эту мысль Таястре. Она моргнула в ответ, соглашаясь. — Она могла бы, — признал он, — но не станет.        Он со вздохом опустился на один из стульев, откинулся на спинку, но тут же охнул от боли и пересел на край, свесив руки со стола. Он смутно слышал, как Гвен и Ланселот тихо попрощались и как за ними закрылась дверь, оставив его, Таястру и Артура наедине.        — Эй, — пробормотал Артур. — Позволь мне помочь тебе. — Его рука легла на плечо Мерлина, колеблясь, когда Таястра пошевелилась там, где сидела. Однако она не шипела и не рычала. Она просто смотрела, насторожившись, и Мерлин почувствовал, что Артур расслабился.        — Она и правда красивая. — Он потянулся к подолу туники Мерлина и приподнял его, велев юноше поднять руки, чтобы снять тунику через голову. С футболкой было сложнее, так как она плотно прилегала к телу, и Мерлин издал сдавленный стон, когда Артур освободил его от липкого хлопка.        — Да, — согласился он. — Жаль, что ей пришлось так драматично появиться. — Он перевёл дыхание. — Ты хорошо держишься.        Артур тихо и недоверчиво усмехнулся, разглядывая обнаженную спину Мерлина. — Кажется, я уже не так легко удивляюсь. В конце концов, я ожидал увидеть дракона. Просто не думал, что он появится вот так.        Мерлин поджал губы, услышав в голосе Артура знакомую сдержанность человека, которому внушили, что он всегда должен держать всё под контролем. В глубине души он, вероятно, был потрясен случившимся, но привык скрывать свои чувства ради своих людей и своего королевства.        — Как тебе вид? — Мурашки побежали по его коже от прохладного воздуха в покоях Артура. По крайней мере, он убеждал себя, что это из-за холода, а не из-за пристального взгляда Артура.        — Всё нормально, если не считать крови. Она тонким слоем покрыла всю твою спину, но ран нет. Как и сказал Ланселот, похоже, что её просто вытолкнуло на поверхность.        — Наверное, он прав, — вздохнул Мерлин, моргая, пока Артур переходил на другую сторону и присаживался рядом с ним на корточки, чтобы Мерлин мог смотреть ему в глаза, не поднимая головы. — Я в порядке, — пообещал он, желая разгладить напряженные морщины на лбу Артура. — Просто я этого не ожидал, вот и всё.        Это было бы некоторым преуменьшением. Даже сейчас он то и дело поглядывал на Таястру, пытаясь понять, как это сделала его магия. В чернилах не было ничего особенного, и в рисунке татуировки не было никаких скрытых символов. Как будто его сила поняла, что он призывает дракона, и привязалась к ближайшему доступному существу, не обращая внимания на то, что на самом деле это был не дракон.        Казалось, даже спустя столько лет его магия всё ещё способна удивлять.        — Извини. Я не думаю, что людям потребуется много времени, чтобы понять, что в замке есть дракон. — Он прикусил губу, наблюдая, как Таястра зевает, как кошка, потягивается всем телом и раздувает бронированный ёрш вокруг ушей. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, сама невинность, прежде чем переползти через стол на животе и защебетать, требуя его внимания.        — Подумаем об этом завтра. Дай мне хотя бы смыть кровь с твоей спины. Я постараюсь быть осторожным.        Верный своему слову, Артур не стал тереть рану. Вместо этого он промокнул её чистой тканью, чтобы стереть кровь. Мерлин вздрогнул, и Таястра предупреждающе зарычала.        Артур замешкался, его левая рука скользнула по плечу Мерлина и легла ему на грудь. Мерлин не понял, то ли Артур хотел поддержать его, пока он работает, то ли собирался вытащить его из кресла и увести подальше от вспыльчивого дракона. Его волновало только тепло ладони Артура на его сердце, согревающей обнаженную кожу.        — Ктинтрофос. — Это слово сорвалось с его губ, и Мерлин постарался не покраснеть, услышав собственнический рык в собственном голосе: в нем звучали гордость и предостережение одновременно. На Таястру это произвело желаемый эффект. Она расслабилась, её напряженная поза сменилась на вялую. Она с новым интересом наблюдала за Артуром, издавая короткие отрывистые звуки, пока в голове Мерлина всплывали образы дома и семьи.        — Что ты ей сказал?        Мерлин прикусил губу, радуясь, что Таястра не может говорить. — Я просто сказал ей, что ты мой друг.        В каком-то смысле это было правдой. Когда он думал о Гвейне, Ланселоте или любом другом рыцаре, на язык просилось слово «Ател’ос» — слово, которое объединяло в себе понятия «лучший друг» и «брат»: странная смесь, которая отражала их отношения. Именно это он и хотел сказать об Артуре, но на самом деле произнёс нечто большее. То, что он не был готов признать.        Партнёра. Любовник. Друг.        Мерлин вздохнул, понимая, что не должен удивляться. Он мог сколько угодно отрицать возникшее между ними напряжение, но с каждым днём оно становилось всё сильнее. На языке драконов, инстинктивном и зверином, правда вырвалась из него с пугающей легкостью. Не имело значения, что они с Артуром не переступали эту черту; его сердце нашло выход в этом единственном слове, и его нельзя было заглушить.        Он вздрогнул, когда Артур продолжил смывать кровь, снова и снова окуная тряпку в миску, пока вода не стала нежно-розовой. Постепенно зуд и жжение стали ослабевать, превратившись в тупую пульсацию, которая волнами прокатывалась по коже Мерлина.        — Кажется, это всё, — пробормотал Артур, откладывая ткань в сторону. Он замешкался за спиной Мерлина, и в воздухе повисло странное напряжение, от которого сердце Мерлина беспомощно затрепетало. Но мгновение спустя Артур придвинулся к краю стола и повернулся к Мерлину, не выпуская из виду Таястру. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке?        Мерлин кивнул и поерзал на стуле. Несмотря на огонь в камине, в покоях Артура было холодно, но желание пойти и надеть футболку сдерживалось тем, что он не хотел, чтобы что-то давило ему на спину. Вместо этого он уперся локтями в стол и пощекотал Тайастру за ушками. Она зажмурилась от удовольствия, и он улыбнулся, когда она подалась к нему. — Да. Я не хотел, чтобы так вышло. Я даже не знал, что такое возможно.        — Это меня напугало, — признался Артур, протягивая руку, чтобы ласково взъерошить Мерлину волосы. — Я не понимал, что происходит. Я думал… даже не знаю, что я думал. — Он склонил голову набок, глядя на Таястру. — А теперь у нас есть дракон.        Мерлин поморщился. Одно дело — скрывать заклинания, но у Таястры был свой характер, и он знал, что она не обрадуется, если её запрут ради сохранения тайны. Она была как фейерверк — яркая и ослепительная. Она была полна энергии и, хоть и была новичком в этом мире, не была ребёнком. У неё был острый ум и крепкое тело. Она ни за что не смирится с тем, что её прячут от посторонних глаз.        — По крайней мере, она маленькая, — выдавил он, пожимая плечами и с сожалением кряхтя от боли. — Я искал Килгарру. Она меня и нашла.        — Значит, его там не было? — Артур удивлённо пошевелился, когда Таястра перестала тереться о Мерлина и уткнулась головой в руку Артура. Её повизгивания становились всё настойчивее, пока он нерешительно не протянул руку, чтобы погладить её, как это делал Мерлин всего мгновение назад.        В нём не было страха, только здоровое чувство осторожности, и сердце Мерлина сжалось от нежности и облегчения. В этом Камелоте Артур никогда не сомневался в своей силе. Теперь он с такой же лёгкостью принял Таястру, и его неуверенность быстро сменилась восторгом.        Он назвал её красавицей, вспомнил Мерлин и откашлялся, чувствуя, как в животе разливается приятное тепло.        — Я… — он замолчал, вспоминая то смутное ощущение присутствия и огромную преграду, возникшую перед его мысленным взором. — Там что-то есть, но я не могу до него дотянуться. Не знаю, Килгарра это или нет, но, думаю, нам стоит предположить, что это он.        — Значит, мы не должны исключать возможность того, что он против нас?        — Магия Сигана связана с камнем. — Это был единственный факт, который не давал Мерлину покоя, навязчивый и неприятный. — Если бы он столкнулся с драконом с каменной кожей, неизвестно, что бы он с ним сделал.        — Думаешь, он смог бы его разбудить? Управлять им?        — Может быть. — Он поморщился, не желая видеть эти дополнительные морщинки беспокойства на лице Артура. Ещё больше ему не нравилось, что он ничего не может сделать, чтобы их разгладить, и он пытался придумать что-то утешительное. — Может быть, я и не смог до него добраться, но Таястра передвигается быстрее любого из твоих разведчиков. Мы уже знаем, что в Деорхаме неспокойно. Мы могли бы отправить её туда.        Он подтолкнул её к этой мысли, чувствуя, как она радуется такой перспективе. Но дело было не только в этом. Она была частью его самого, и Камелот был для неё таким же домом, как и для него. Она почувствовала его желание защитить их и ответила тем же, отстранившись от Артура и расправив крылья.        — Что, если её кто-то увидит? — Артур стиснул зубы и бросил взгляд на окна. — Здесь, в цитадели, это вызовет неудобные вопросы. Там, в большом мире, ей могут причинить вред. А если это случится, что будет с тобой?        Мерлин пожал плечами. Он не мог отрицать двойную связь: маг — Повелитель драконов — дракон. Но прежде чем он успел открыть рот, чтобы солгать и успокоить его, Таястра спрыгнула на пол, цокая когтями по каменным плитам, и встряхнулась, как собака.        Мерлин почувствовал едва уловимое притяжение силы, и прямо у них на глазах она начала расплываться. Через несколько мгновений она исчезла. Она всё ещё была здесь; Мерлин чувствовал, как она радуется их удивлению, и если присмотреться, то можно было заметить, как воздух вокруг неё дрожит, словно от тепла, исходящего от асфальта. Но если бы он не смотрел на неё, то не заметил бы её присутствия.        — Все ли драконы так умеют? — слабым голосом спросил Артур, цепляясь за плечо Мерлина.        — На самом деле я не знаю. — Он ухмыльнулся. — Так проще.        — И это не… — Артур неопределенно махнул рукой в его сторону. — Это ведь не ты? Тебе не нужно прилагать никаких усилий, чтобы она оставалась невидимой?..        Он покачал головой. Таястра, может, и была порождением его магии, но у неё была и собственная сила. Она чувствовала себя так же комфортно и спокойно, как и несколько мгновений назад, и, вернувшись в видимый мир, засияла под их взглядами, гордо выпятив грудь.        Мерлин посмотрел на Артура и увидел на его лице явное противоречие. С одной стороны, он отчаянно нуждался в любом преимуществе, которое они могли бы получить. Человеческие разведчики были медлительны в пути и рисковали вообще не вернуться домой. Таястра могла бы рассказать им о том, что происходит за пределами их земель, и заранее предупредить об опасностях, которые им угрожают. Информация, которую она могла бы раздобыть, могла бы стать решающим фактором между победой и поражением.        С другой стороны, даже Мерлин не знал, что с ним будет, если её схватят или убьют.        — Это осознанный риск, — тихо сказал он, — но оно того стоит. — Он поднялся со стула, поморщившись, когда тот заскрежетал по каменным плитам. Он положил ладонь на тыльную сторону руки Артура, пытаясь успокоить его одним прикосновением. — Нам нужно знать, с чем мы столкнулись.        Артур тихо выдохнул, придвигаясь ближе. Его голубой взгляд опустился ниже, прожигая кожу Мерлина.        — Ты прав. — Он протянул руку, словно загипнотизированный, снял медальон с обнаженной груди Мерлина и поднёс его к свету, так что дракон, заключенный в медальон, засиял. — Я просто не хочу тебя терять.        Артур поднял глаза, и у Мерлина перехватило дыхание от выражения, которое он увидел на его лице. Страх и надежда, привязанность и что-то ещё, что Мерлин не осмелился бы назвать. В отблесках огня его глаза казались тёмными и напряжёнными, и от этого по спине Мерлина побежали мурашки. Они уже находились в непосредственной близости друг от друга, и он не мог не заметить, как взгляд Артура скользнул к его губам и задержался там, прежде чем снова подняться.        Это было бы так просто, подумал он, затаив дыхание от этой мысли. Всё, что ему нужно было сделать, — это податься вперёд и прильнуть к губам Артура, запечатлеть на его коже свои заверения поцелуем и прикосновениями рук. С каждым днём все причины, по которым он боролся с желанием поддаться страсти, вспыхнувшей между ними, казались всё менее важными, пока он не остался беспомощно бороться с искушением получить желаемое.        Он пытался держать всё в рамках дружеских отношений, убеждая себя, что так будет лучше, но с каждым днём это становилось всё труднее. Не только его тело жаждало близости с Артуром, и это было невыносимо. Его сердце тоже жаждало любви и взаимности.        — Ты не потеряешь, — прохрипел он, облизывая нижнюю губу быстрым нервным движением языка, и убрал руку с руки Артура. Ткань его туники смялась в его пальцах. — Артур, я никуда не уйду.        Он услышал, как Артур прерывисто выдохнул: тихий вздох, от которого у Мерлина внутри всё сжалось. Казалось, время остановилось. Как будто этими несколькими словами он признался в чём-то большем.        Цепочка, на которой висел кулон, натянулась у него на шее: Артур легонько потянул за неё, и это было простое, но настойчивое движение. Это был не грубый рывок, а едва заметное приглашение, мерцавшее в глазах Артура. Воздух между ними наполнился предвкушением, исходящим от мужчины, стоявшего перед ним, и последние сомнения Мерлина развеялись, когда он почувствовал, как его отпускает напряжение.        Он протянул руку и легонько провёл большим пальцем по подбородку Артура, словно спрашивая разрешения. Он искал хоть малейшие признаки нерешительности или сомнения, но ничего не находил. Взгляд Артура был затуманенным и горячим, манящим. Его дыхание коснулось губ Мерлина, и он почувствовал, как его собственное тело подалось вперёд, сокращая расстояние между ними.        Но не успели их губы соприкоснуться, как мир рухнул.        По цитадели разнесся оглушительный грохот, который обрушился на них, словно ведро ледяной воды. Они отпрянули друг от друга, глупо моргая и пытаясь понять, что происходит. Мерлину потребовалось гораздо больше времени, чем он рассчитывал, чтобы туман его желания рассеялся, и когда это произошло, он проклял свою невезучесть.        Тревожный звонок.        Камелот подвергся нападению.