Часть 3
24 июня 2024 г., 06:00
Лена пересмотрела видео с Лиорной, должно быть, уже раз сто. Прошло три дня, и она постоянно находилась в напряжении, ожидая следующего визита юной Кары и не зная, будет ли она рада увидеть её снова или просто боится этого. Кара-подросток ей нравилась — она была милой, любопытной, но всё время старалась не демонстрировать эти качества.
Лена знала, что Криптон ценит науку, социальную структуру и долг, но видеть, какое влияние эта жёсткость оказала на подростка, было шокирующим. Видеть, как Кара сдерживает или прячет улыбку, которая, по убеждению Лены, была величайшим чудом вселенной, просто казалось неправильным.
Но Лена не могла судить слишком строго. Во-первых, у неё не было полного понимания культуры Криптона и тех многочисленных преимуществ, которые она принесла, и того, как это изменило Кару к лучшему, а во-вторых, её воспитывали Люторы… что, чёрт возьми, она могла знать о хорошей среде для ребёнка?
В тот день Лена была на работе с шести утра, как и каждое утро с тех пор, как она вернула себе должность генерального директора после попадания Лекса в опалу и его последующего тюремного заключения. Последние несколько месяцев ощущались как постоянное дежавю: ребрендинг LuthorCorp обратно в L-Corp, вытеснение сторонников Лекса оттуда, откуда она могла, возвращение правления под свой контроль, и всё это при наблюдении за своей матерью, чтобы увидеть, насколько упадёт её лояльность, когда дело дойдёт до её детей. Хотя в некотором отношении у Лены была шпаргалка, поскольку она принимала эти деловые решения в другой вселенной, теперь она делала всё это самостоятельно.
В прошлый раз вплоть до переезда в Нэшнл-Сити на её стороне были Сэм и Джек, а потом у неё была Кара. На этот раз она была одна. Джек в этой вселенной был всё так же мёртв, и Лена не собиралась отрывать Сэм от устоявшейся жизни, учитывая всё, через что той пришлось пройти. Алекс её поддерживала, но из-за процветающих отношений с Келли, преданности Каре и роли директора DEO Лена, как правило, отходила на второй план. Точно так же Брейни (теперь свободный от Лекса) был полон решимости восстановить собственную жизнь, заново заработать свою репутацию в DEO и воссоединиться с Нией.
А Кара? Что ж, Лена была более чем осведомлена, что Кара больше не хотела иметь с ней ничего общего, если исходить исключительно из веских доказательств, представленных ей самой.
Да, Кара приглашала её на вечер игр каждую неделю, но это приглашение звучало скорее как обязательство, и за ним никогда не стояло никакого энтузиазма. Точно так же Кара даже не пыталась проводить с ней время наедине, и ни разу не заходила в L-Corp за те месяцы, что прошли с тех пор, как она остановила Лекса. Кара, возможно, хотела устранить неловкость между ними, но действительно ли она хотела, чтобы Лена вернулась в её жизнь, или Лена просто обманывала себя? Надеясь на то, чего никогда не будет.
Стук в дверь заставил Лену подпрыгнуть на стуле и чуть не опрокинуть огромную стопку бумаг. Стук был неожиданным, потому что… в дверь кабинета Лены никто не стучал. По крайней мере, теперь уже больше нет. Её новая ассистентка всегда пользовалась интеркомом, а в тех случаях, когда требовалась охрана… Скажем так, они знали, что лучше не тратить время на стук.
— Да? — крикнула в ответ Лена.
Дверь приоткрылась, и в щели появилась застенчивая светловолосая журналистка, бывшая, возможно, последним человеком, которого в этот самый момент ожидала увидеть Лена.
— Кара? Что ты здесь делаешь? Всё в порядке? — спросила Лена, вскакивая на ноги и предполагая, что если Кара зашла её навестить, случилось нечто, требующее её технических знаний.
— О, всё в порядке, — поспешила успокоить Кара. — Мы просто были поблизости, и я подумала, что… Я хотела убедиться, что ты… — Кара восхитительно выдохнула, отчего прядь светлых волос взметнулась вверх и несколько секунд оставалась в вертикальном положении. — Я хотела убедиться, что ты что-нибудь съела на обед… как в старые добрые времена…
— О… уже время обеда? — спросила Лена, ошеломлённая видом и словами Кары.
Услышав ответ, Кара закатила глаза таким знакомым по их прежнему общению образом, что Лена почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
— Время обеда давно прошло. Хорошо, что утром мы испекли кексы.
Лена нахмурилась.
— Мы?
Кара толкнула дверь и вошла в кабинет в сопровождении маленькой темноволосой девочки, которая держалась рядом с Карой, как вторая тень, вцепившись в её руку и регулярно ища у неё утешение и защиту.
— Надеюсь, ты не возражаешь, она появилась сегодня утром и… — бросилась объяснять всё на одном дыхании Кара, но Лена ничего из этого не услышала.
Её внимание было приковано к маленькой девочке, держащей Кару за руку. В частности, к бурому медведю, прижатому к телу ребёнка.
— Извини, это явно была не очень хорошая идея…
Только когда Кара замолчала, Лена осознала окружающий мир вокруг себя, и шок начал проходить. Выражение лица Кары было страдальческим, а её голубые глаза — широко раскрытыми и извиняющимися.
— Нет, всё в порядке… Я просто… всё в порядке, — успокоила Лена, слабо улыбнувшись себе младшей, которая лишь переместилась во время разворачивающегося действия, чтобы спрятаться за Карой.
— Мы можем уйти? — предложила Кара.
Лена выдохнула и заставила себя улыбнуться шире.
— Я думала, вы испекли для меня кексы?
Кара просияла.
— Да, испекли! Не так ли, Малышка Лена?
Маленькая Лена коротко кивнула, не сводя глаз с Лены-гендиректора.
— Малышка Лена? Серьёзно? — усмехнулась Лена.
Кара надулась.
— Ну, я не могу называть вас обеих Ленами, это могло бы сбить с толку…
— Она знает, кто я? — озадаченно спросила Лена.
— Эмм… да? — поморщившись, ответила Кара и захотела потереть затылок, но осознала, что её руки не свободны (одна переплетена с ручкой Малышки Лены, а другая держит коробку с кексами). — Я… я не хотела ей лгать… — призналась Кара, и слово «снова» без произнесения эхом разнеслось по кабинету.
— Я понимаю, — сказала Лена нейтральным тоном, прежде чем направиться к дивану, которым давно не пользовались. Кара и Малышка Лена последовали за ней и сели тесно друг к другу на другом конце. Кара открыла коробку и протянула её Лене, чтобы она выбрала себе кекс. Кексы были неаккуратными и украшены слишком хаотично, чтобы быть сделанными художественной рукой Кары. — Спасибо, они выглядят восхитительно.
Кара в ответ на комплимент тепло улыбнулась, но Малышка Лена оставалась безучастной и настороженной, её зелёные глаза были острыми и оценивающими, пока она крепко прижималась к Винни.
— Ты похожа на неё, — прошептала Малышка Лена как раз в тот момент, когда Лена была готова откусить от своего кекса.
— Похожа на кого? — переспросила Лена, настороженно взглянув на Кару, которая внимательно наблюдала за взаимодействием двух Лен.
Зелёные глаза Малышки Лены потускнели.
— На мамочку…
У Лены перехватило дыхание, она словно замерла на одном слове:
— Правда?
Малышка Лена кивнула твёрдо и с жаром, хотя и сильно нахмурилась, осознав правду, которую раскрыл вопрос Лены.
— Ты её не помнишь…
— Я… — Лена колебалась: она подумывала солгать, но знала, что даже если ей удастся обмануть Кару, у неё не будет шансов против себя самой в более юном возрасте. С глубоким вздохом Лена ответила честно: — Не совсем. Нет.
— О… — Выражение лица девочки стало удручённым, что заставило Кару обнять её и притянуть к себе для утешения.
У Лены скрутило желудок при виде того, что Кара так свободно заботится о ней младшей, и того, как Малышка Лена без колебаний приняла этот нежный жест.
— Тебе нравится мой офис? — спросила Лена, сменив тему, в надежде отвлечь маленькую девочку. — Наш офис?
Нос Малышки Лены наморщился, пока её глаза блуждали по офисному помещению.
— Нормальный… я думаю…
— Ты думаешь? — поддразнила Лена, пытаясь придать своему голосу немного ободрения, в результате чего рядом с голубыми глазами появились морщинки, заставившие её почувствовать, что её попытки были оценены по крайней мере одним человеком.
— Он не очень яркий, — пожав плечами, заметила Малышка Лена, после чего почти неслышно пробормотала: — Напоминает мне кабинет отца.
Лена вздрогнула от заявления и от правды в нём.
— Я вижу, что… — Лена тяжело вздохнула и поставила свой всё ещё нетронутый кекс на стол, а затем сложила руки на коленях, встретилась с пристальным взглядом девочки и заявила: — Я тебе не особо нравлюсь, так ведь?
Кара потрясённо ахнула и поспешила опровергнуть критическую оценку Лены:
— Это неправда.
— Конечно, это так. — Лена засмеялась. — Уж я-то знаю.
— Но… — пролепетала Кара, в то время как Лена поднялась на ноги.
— Кара, могу я поговорить с тобой наедине? — спросила она, указывая в угол комнаты, где приглушённые голоса было бы нелегко услышать её младшей «я». Кара встала, но не раньше, чем ободряюще обняла Малышку Лену и пообещала скоро вернуться.
— Лена, я знаю, это странно, но… — озабоченно поправляя очки, начала Кара, как только они отошли достаточно далеко.
— Она не должна меня больше видеть, — прервала Лена, её слова были резкими, но тон мягким.
От этого грубого заявления у Кары отвисла челюсть, голубые глаза расширились от замешательства, она покачала головой и резко вдохнула.
Лена знала, что будет дальше. Этого давно не случалось, но она распознала все признаки. Сочувственное выражение лица Кары, мягкость её взгляда и решительно вздёрнутый подбородок. Кара была на грани того, чтобы произнести Лене вариант речи «ты великолепная, добросердечная и прекрасная душа». И, поскольку Лене было бы больно услышать эти слова от Кары спустя столько времени, она не хотела, чтобы они были такими. Не тогда, когда она чувствовала себя настолько недостойной их.
— Лена… — начала Кара, но была остановлена Леной, сжавшей её руку. Нежный контакт после месяцев отсутствия был подобен шоку для них обеих. У Кары перехватило дыхание, а Лена не могла оторвать глаз от вида их переплетённых рук. Тёплая кожа Кары сразу же стала бальзамом на рану, которую открыла встреча с её юной версией.
— Нет, Кара, ты не понимаешь, я не… в этом возрасте… я ещё не была Лютор, — прошептала Лена, её голос прозвучал грубо и хрипло; незначительный контакт с тёплой кожей Кары ослабил её защиту. — Я пугаю её, Кара. Разве ты не видишь, что я - Лютор с лицом её матери? — Лена наконец оторвала взгляд от их соединённых рук и, подняв голову, встретилась с сострадающими голубыми глазами, в которых горело понимание: — И… если… — Лена покачала головой, отгоняя свои мысли, решив вместо этого (только в этот раз) попросить о том, чего она хотела: — Просто… Пожалуйста, не заставляй меня взрослеть быстрее, чем нужно, спаси меня от этого.
Кара тихо шмыгнула носом, сжимая руку Лены в ответ и поглаживая большим пальцем костяшки пальцев, и кивнула в знак согласия.
— Я… хорошо…хорошо…
Лена благодарно улыбнулась блондинке, в последний раз взглянув на их соединённые руки, прежде чем отстранилась и шагнула вглубь своего кабинета. Рука Кары сжалась в оставленном для неё пустом пространстве, а затем блондинка выпрямилась, нацепив жизнерадостную улыбку и снова повернувшись лицом к маленькой девочке, которая только что доела свой кекс.
— Малышка Лена, пора идти, — крикнула Кара, делая шаг вперёд, чтобы предложить руку девочке, которая тут же её приняла. — Боюсь сказать, что в будущем ты очень важный человек, и тебе нужно вернуться к спасению мира.
Лена весело фыркнула.
— Кара, это не…
— Так и есть, — резко парировала Кара, её тон сменился с игривого на серьёзный, когда она снова посмотрела на Лену извиняющимися голубыми глазами. — Это правда. Прости, что я говорю это недостаточно часто.
Лена только уставилась на Кару, потрясённая искренностью и уверенностью её заявления. Кара улыбнулась ей ещё раз, прежде чем они с Малышкой Леной собрались уходить. Когда они обе подошли к двери, Лена заметила, что, пока девочка ела кекс, она отложила Винни в сторону и забыла снова его взять.
Лена бросилась, чтобы схватить плюшевого мишку, крича вслед уходящим гостям:
— Подождите! Ты забыла Винни.
Блондинка с маленькой брюнеткой остановились и обернулись. Малышка Лена перевела взгляд с Лены на Кару, ища совета, прежде чем вызывающе поджать губы. Девочка отпустила руку Кары и осторожно подошла к Лене, которая наклонилась, чтобы протянуть ей плюшевого мишку. Когда пальцы ребёнка коснулись пёстрого меха игрушки, Лена сказала:
— Присматривай за ним, пожалуйста.
Малышка Лена кивнула, и Лена отпустила медведя. Младшая версия её самой колебалась, осматривая её критическим взглядом. Лена едва сдерживала желание замяться, чувствуя себя незащищённой и уязвимой под пристальным взглядом собственных зелёных глаз.
— Его у тебя больше нет, да? — догадалась девочка, крепко прижимая медведя к груди. — Винни, то есть.
Лена поджала губы.
— Нет, уже нет.
Малышка Лена посмотрела на неё любопытными зелёными глазами.
— Почему?
Лена, пытаясь казаться беспечной, пренебрежительно махнула рукой.
— Ой, знаешь, я переросла его и потеряла.
Лицо девочки вытянулось при ответе, словно ища поддержки в своём разочаровании ответом Лены, она бросила взгляд через плечо на Кару, которая наблюдала и слушала всё это общение.
— В этом нет никакого смысла, это две разные вещи, — отметила Малышка Лена. — Ты переросла Винни или потеряла его?
— Это не две разные вещи, — прошептала Лена, крепко обхватив себя руками и притворяясь, как она делала раньше, когда была всего на год старше, чем сейчас Малышка Лена, что у неё в руках всё ещё есть Винни — последнее, что дала ей перед смертью мама. — Просто это не я решила, что я его переросла.
***
Кара видела маленькую Лену почти каждый день в течение недели. Дни Кары наполнились глупыми играми, смехом и полной беззаботностью. Всем тем, чего никогда не позволяла себе нынешняя Лена. Несмотря на это, между ними было поразительное сходство. Маленькая Лена становилась жёсткой, а её зелёные глаза — настороженными всякий раз, когда она чувствовала, что сделала что-то не так, и всё её тело напрягалось, словно ожидая какой-то жестокой расправы. Кара видела, как старшая Лена делала то же самое, когда сталкивалась с чем-то, в чём она не была полностью уверена, и сомневалась, что её ума хватит, чтобы помочь ей сбежать. Они обе улыбались одинаково, их зелёные глаза загорались и сияли радостью, но разница была в том, что улыбка маленькой Лены становилась невероятно широкой и её радость возрастала. Нынешняя Лена, однако, ограничивала свою радость. Её улыбка становилась шире, но не более того. Её смех никогда не превращался в фырканье и хихиканье. И она никогда, никогда не подпрыгивала на кончиках пальцев ног, как это почти всегда делала маленькая Лена. Лену как будто научили скрывать свою радость… Или кто-то наложил какие-то ограничения на её собственное счастье, и Лена уже не знала, как выйти за определённую черту. Кара знала, что Люторы оказали значительное влияние на то, какой стала Лена сегодня. Она слышала эти истории, но их знание не подготовило её к тому, чтобы увидеть это лично. Чтобы наблюдать «до» и «после». Рао, Кара ненавидела Люторов за то, что они забрали и уничтожили это в самом чистом, добром и милом ребёнке, которого Кара когда-либо встречала. — Мне нравится это место. — Маленькая Лена улыбнулась Каре, пока они стояли в очереди «У Нунана» после того, как Кара сводила девочку осмотреть достопримечательности Нэшнл-Сити. — Мне тоже, — ответила Кара, обнимая ребёнка за плечи. — Мне нравится запах ванили, — сказала она таинственным шёпотом, чем вызвала очаровательное хихиканье, и они подошли к началу очереди. — Ванильный латте и горячий шоколад, пожалуйста, — попросила Кара и быстро расплатилась, после чего заняла им столик поблизости. Пока они ждали, когда им приготовят напитки, маленькая Лена заполнила тишину оживлённой болтовнёй о понравившихся ей предметах, которые она увидела сегодня днём в научном музее. Кара, никогда не видевшая Лену такой нетерпеливой и откровенной, внимательно слушала. Во всех разговорах, которые были у неё с Леной, даже в лучшие времена их дружбы, Лена никогда не болтала без умолку, она всегда, всегда предполагала, что Каре будет скучно и что никто на самом деле не хочет слышать о её дне, жизни, интересах или чём-либо ещё. Кара задумалась, сколько раз Люторы прерывали Лену, когда она начинала говорить. Сколько раз они говорили ей заткнуться, когда она проявляла хоть малейший энтузиазм по какому-либо поводу. Как только напитки были готовы, Кара взяла их и принесла к столу, поставив горячий шоколад перед маленькой девочкой, которая просияла, увидев зефир и взбитые сливки. — Спасибо, — сказала Лена; маленькие цепкие ручки почти сразу же потянулись к напитку. — Не пей слишком быстро, он очень горячий, — предупредила Кара, заставив девочку кивнуть и замедлиться, делая очень осторожные глотки. — Не буду, — пообещала Лена. Они обе замолчали, потягивая напитки, их взгляды метнулись к экрану телевизора, где транслировались новости Нэшнл-Сити, которые только что начали резюмировать последнее заявление L-Corp о переходе от оружия к возобновляемым источникам энергии. Генеральный директор Лена заняла весь экран, уверенно рассказывая о новых технологиях, которые они изучают, и подчёркивая желание сделать свою компанию силой добра. Кара мечтательно улыбнулась, наблюдая за своей лучшей подругой во всей красе, маленькая Лена украдкой переводила оценивающий взгляд с выражения лица Кары на телевизор. — Смотри, опять эта сука Лютор. — Грубое утверждение было произнесено не шёпотом, а легко и непринуждённо прямо посреди кафе. У стойки стояли двое мужчин, ожидающие, когда будут готовы их напитки, и смотрели на экран с выражением отвращения на лицах. — Боже, не заставляй меня смотреть, — выплюнул другой мужчина, агрессивно закатив глаза. — Она горячая штучка, я отдаю ей должное, но её следовало бросить в самую тёмную грёбаную камеру, которую они смогли бы найти, рядом с её братом. Кара вздрогнула и посмотрела на маленькую Лену, которая застыла абсолютно неподвижно, со взглядом, сосредоточенным на телевизоре, но явно прислушивалась к разговору мужчин. — Я не знаю, как они могут позволять ей просто разгуливать на свободе. Она же Лютор, она такая же сумасшедшая, как и все они, — заявил первый мужчина, чем заслужил одобрительное ворчание своего спутника. Кара стиснула зубы, чашка в её руках слегка треснула, вынудив её положить руки на колени, чтобы можно было безопасно сжать их в кулаки. — Даже если бы она не была в этом замешана — в чём я, кстати, чертовски сомневаюсь — она в итоге пойдёт тем же путем, что и её отец и брат, — нейтральным тоном произнёс второй мужчина, как будто он просто высказывал своё мнение по поводу случайной части новостей или о персонаже фильма. — Сжечь эту сучку сейчас и избавить нас от всех грёбаных проблем в будущем, — закончил он, пожав плечами, как будто это было самое простое и очевидное решение. — Не могу не согласиться, — усмехнулся первый мужчина, и перед ними поставили напитки. Оба собеседника тепло улыбнулись официанту и дали хорошие чаевые, заслужив искреннюю благодарность от сотрудника «У Нунана», после чего повернулись, собираясь уйти, и с лёгкостью возобновили разговор: — Она падёт, как и все они, просто подожди. Кара выждала, пока за двумя мужчинами закроется дверь, а затем посмотрела на маленькую девочку, которая уставилась на стол, забыв про горячий шоколад и отодвинув его в сторону. Кара вздохнула, пытаясь с выдыханием воздуха избавиться от напряжения в теле. — Мне жаль, что тебе пришлось это услышать. — Я не… я не понимаю… — прошептала Лена, поднимая голову и показывая нахмуренные брови и слезящиеся зелёные глаза. — Что… что я сделала не так? — Её голос был слабым и полным боли. — Я совершила плохие поступки? — Нет! — ответила Кара, повысив голос так резко, что несколько голов повернулись в их сторону. Кара немедленно подвинула свой стул поближе к Лене и обняла её, наклонив голову так, чтобы девочка могла увидеть искренность в её голубых глазах. — Нет, ты этого не делала. — Кара добавила твёрдо и ясно: — Я сказала правду, говоря, что ты герой, Лена. Ты каждый день спасаешь мир. — Но это не может быть правдой! — возразила Лена, её зелёные глаза вспыхнули, а маленький рот скривился в резкой гримасе. — Конечно, это правда! — заверила Кара, потянувшись к руке девочки, но та вырвала её и отстранилась. Кара мгновенно перенеслась в театр, где ей вручали Пулитцеровскую премию, и увидела водоворот боли, замешательства и кипящего гнева на лице Лены, когда она наконец рассказала ей правду о том, кто она такая. Кара почувствовала себя ошеломлённой и задыхающейся, когда маленькая девочка посмотрела на неё точно так же, как Лена перед тем, как ушла от Кары, разрушив их дружбу, казалось бы, безвозвратно. — НЕТ! Потому что все меня ненавидят, — заявила юная Лена, стукнув маленьким кулачком по столу. — Они считают, что я должна быть наказана. Должно быть, я плохой человек. Кара подняла руки и постаралась, чтобы её голос звучал ровно и успокаивающе, хотя сердце разрывалось в груди. — Лена, ты не сделала ничего плохого. Они… это… — Кара колебалась, но она приняла решение быть честной с маленькой Лютор и не хотела отступать от этого. — Люди в твоей семье совершали плохие поступки, и некоторые думают, что это означает, что и ты тоже можешь. Но это неправильно и глупо, и… — бормотала Кара, пытаясь помочь Лене увидеть, понять, но… но… слова просто не приходили. — Несправедливо, — холодно заявила Лена, её эмоции исчезли, сменившись чем-то пустым. — Вот что это такое. Это несправедливо. — Да, это несправедливо… — быстро согласилась Кара. — Они не должны были так поступать. Ты этого не заслужила. Маленькая Лена поджала губы, ее зелёные глаза посуровели, и она решительно прошептала: — Должно быть, я это заслужила… Уверенность в голосе девочки заставила Кару выдохнуть: — Нет! Лена лишь склонила голову набок, внимательно наблюдая за Карой, и сказала: — Тогда я не понимаю… почему их никто не остановил? Казалось, что весь мир замер. Как будто была нажата кнопка паузы для всех, кроме них двоих. — Что? — ответила Кара, её сердце громко заколотилось в груди, когда она почувствовала острое осознание, которое разобьёт её вдребезги. — Они говорили громко… — заявила Лена, спокойная и уверенная, так похожая на старшую Лену, когда та не обращала внимания на протесты, убийства, оскорбления, ненависть, с которой ей приходилось сталкиваться каждый день… несправедливо. — Всё кафе их слышало… ты слышала их, и никто ничего не сказал… Никто не заступился за меня. — Маленькая девочка изогнула бровь. — Ты не заступилась за меня. — Я… я… — Кару чуть не стошнило, пока она прокручивала в голове этот момент… пока она прокручивала каждый такой момент. Каждый раз, когда она слышала, как кто-то проклинал Лену за то, что она родственница Лекса. Проклинал её за преступления, в которых она не только не участвовала, но и которые помогла остановить. Каждый раз, когда друзья и семья Кары делали комментарии, обвиняя её и не обращая внимания на покушения на её жизнь. Сколько раз она слышала, как Джеймс, Дж’онн и даже Алекс говорили, что понимают тех, кто преследует Лену? Сочувствовали нападавшим на Лену, а не жертве? Сколько раз Кара находилась рядом и не делала… ничего? Да, она вставала и говорила, что верит в Лену, когда та была непосредственно замешана. Но она никогда никому не говорила, что для них недопустимо осуждать или очернять Лену, когда у них нет для этого никаких доказательств или причин. Но не это было самым худшим. Самым худшим осознанием было другое. Осознание того, что вот эта близкая к ней маленькая Лена выглядела и вела себя как сегодняшняя Лена, означало… это означало, что не только Люторы травмировали Лену, заставляли её бояться радости, оскорбляли и причиняли ей боль. Это были они. Весь остальной мир. И Кара внесла немалую лепту своим обманом. Своим бездействием… вот только… это тоже было неправдой. Она не была бездействующей… Она внесла свой вклад — неоднократно. «Это не лучший вопрос для Лютора, который можно задать кому-то из моей семьи». Кара наклонилась вперёд, из её глаз потекли слёзы, она не могла вынести ещё одного взгляда на девочку, чувствуя себя недостойной видеть версию Лены, не затронутую осуждением её семьи и общества. — Я думала, ты сказала, что будешь заботиться обо мне. Всегда… — пробормотала маленькая Лена тоном своего старшего «я». — Не только иногда… — Всё не так просто, — с трудом выдохнула Кара, и её заявление прозвучало слабо и неубедительно. — Почему нет? — настаивала Лена. — Потому что… — начала Кара, но прервалась, всхлипнув, безнадёжно покачала головой и призналась: — Я не знаю. — Всё нормально… — успокоила маленькая Лена, кладя руку на плечо Кары. — Думаю, теперь я поняла. Кара подняла голову и встретилась с меланхоличными, но понимающими зелёными глазами, заставившими её спросить: — Поняла что? — Почему я выглядела такой грустной у себя в офисе, — пояснила маленькая Лена. — Должно быть, очень одиноко, когда тебя так сильно ненавидят. — Она вскочила со стула, слишком быстро обняла Кару, а затем отступила. — Думаю, сейчас я хочу уйти. Мне здесь не так нравится, как я думала. Кара начала умолять: — Лена, я… Она сморгнула слёзы, и в мгновение ока маленькая Лена исчезла из виду, оставив Кару в шумном кафе с полупустым стаканчиком горячего шоколада.***
Лена была одна. Это не должно было так сильно её расстраивать: в одиночестве она провела большую часть своей жизни, но были дни и большое количество ночей, когда Лена хотела, чтобы это было не так. Например, как сегодня вечером. Вечера перед советом директоров LuthorCorp, всё ещё заполненным несгибаемыми лакеями Лекса в этой новой реальности, были, безусловно, худшими. Правление сделало бы всё, что в их силах, чтобы стереть Лену в порошок, заставить её чувствовать себя изолированной и лишённой поддержки всякий раз, когда она выступала против них. Одинокая женщина сталкивалась лицом к лицу по меньшей мере с дюжиной мужчин, которые ничего так не желали, как увидеть её поражение. В предыдущей вселенной, докризисной, Лена нашла метод выживания, который помогал пережить эти дни. Кара Дэнверс. Лена делала всё возможное, чтобы спланировать обед или вечер с репортёром всякий раз, когда ей предстояло предстать перед советом директоров. Такой возможности больше не было. Они обе позаботились об этом. Искушение связаться с Карой, когда Лена вернулась домой тем вечером, было неописуемым, но она устояла. Хотя всё ещё возникали вспышки негодования по поводу секретов и манипуляций Кары, самым большим препятствием, мешающим Лене связаться с бывшей подругой, было чувство вины. Теперь каждый раз, глядя на Кару, она видела только сокрушённое выражение её лица, когда Лена заключила её в лёд и оставила в Крепости одиночества. Каждый раз, глядя на Кару, она видела только то, как она чуть не помогла Лексу осуществить его злые замыслы. Каждый раз, глядя на Кару, она теперь видела только то, как быстро она пала так низко. Да, Лену обидели и предали. Да, у неё было много причин отвернуться от Кары и Супердрузей. Да, у нее были причины ненавидеть некоторых людей. Это было бесспорно. Но… Лена зашла слишком далеко. Она не просто отвернулась от Кары, она стремилась вернуть ей боль в десятикратном размере. Она вернулась во тьму, которую знала, вместо того, чтобы двигаться вперёд в поисках другого света, как она всегда делала раньше. Она позволила своей ненависти вырваться наружу, а не сдержала и спрятала в коробку, как она себя учила. Лена отвернулась от своей истинной сущности и всего, за что она боролась, и напоминание об этом всплывало каждый раз, когда она видела Кару. Кару, причинившую ей такую боль, которую она никогда не считала возможной. Кару, которая всегда приходила, чтобы её спасти. Кару, которая лгала, лгала и лгала. Кару, которая никогда не отворачивалась от неё — даже в самые тяжёлые моменты её жизни. Кару, которая была её лучшей подругой. Кару, которая была её злейшим врагом. Кару, которую она любила… Лена резко встала и налила себе вина, которое почти сразу же проглотила. Проблема заключалась в том, что у Лены для Кары было две коробки. Хорошая коробка и плохая коробка. Коробка Кары Дэнверс и коробка Супергёрл. Открытие, что они были одним и тем же, привело к хаосу. Полный оксюморон, пытающийся беспомощно и невозможно слиться воедино. Лена уже однажды переживала нечто подобное с Лексом. Разница между Лексом и Карой заключалась в том, что Лена наблюдала, как Лекс перешёл из хорошей коробки (её дорогой брат) в плохую коробку (маньяк-убийца). Именно Лена постепенно меняла содержание и смысл. Вначале ей пришлось добавить слегка садистские испытания своего брата, которым он её подвергал (часто без её ведома), утверждая, что это должно сделать её лучше. Когда она была ребёнком, он переставлял молоко на всё более высокие полки, чтобы проверить её способность решать проблемы. Он часто ябедничал на неё Лилиан, чтобы посмотреть, как она справится с противостоянием, и он часто брал её вещи и оставлял их в почти недоступных местах, чтобы бросить ей вызов. Затем последовала его злобная риторика, которая набирала силу вместе со славой Супермена. Затем последовало тайное планирование, откровенная жестокость и бессердечие. Лена видела, как это произошло, и поэтому понимала своего брата. Она взяла хорошую этикетку с его коробки и наклеила плохую. У Кары были две диаметрально противоположные коробки, которые Лена не могла примирить. До тех пор, пока она не встретила юную Кару. В подростке присутствовали равные части Супергёрл и Кары, и не было той боли и трагедии, которые могли бы разрывать её после потери её планеты. Встреча с юной Карой заставила Лену постоянно опустошать две коробки Кары и как следует в них разбираться. Стук в дверь поразил Лену не только потому, что у неё больше не было посетителей, но и потому, что он заставил её осознать, что она выпила почти половину бутылки вина, даже не отдавая себе в этом отчёта; слишком поглощённая мыслями о потерянной юной девочке, у которой нет дома, и крайне напуганной тем, что она может натворить. Лена поднялась со стула и, подойдя к двери, проверила установленный рядом экран, чтобы увидеть, кто постучал. По другую сторону двери нервно мялась Кара Дэнверс с напряжённым выражением лица, выглядящая совершенно неловко. Блондинка казалась потрёпанной и продутой всеми ветрами, как будто она несколько часов летала в гражданской одежде, не заботясь о погоде. Лена без колебаний распахнула дверь, предполагая, что, если Кара лично появилась у её двери поздно ночью, то возникла чрезвычайная ситуация, требующая её интеллекта. — Кара? Что ты здесь делаешь? Всё в порядке? Когда дверь распахнулась, Кара в шоке отшатнулась назад, её неуверенные движения тут же прекратились, а голубые глаза отчаянно охватили весь облик Лены, улавливая каждую мельчайшую деталь. Лена мгновенно съёжилась под пристальным взглядом этих глубоких голубых глаз, жалея, что не уделила несколько секунд своему внешнему виду, прежде чем открыть дверь. Она до сих пор была в рабочей одежде: чёрная юбка-карандаш сбилась набок из-за того, что Лена сидела на кухонном барном стуле, тёмно-красная блузка была наполовину расстёгнута, а ноги были босые, поскольку по возвращении домой она сбросила убийственные каблуки, а чёрные волосы были взъерошены из-за того, что она расчёсывала их пальцами. — Мне… мне… просто нужно было тебя увидеть… — пробормотала Кара, её тело подалось вперёд, и она нервно сжала руки. Лена никогда прежде не видела Кару такой… неуверенной. Инстинктивно ей захотелось протянуть руку и взять руки Кары в свои, как она делала с юной Карой и в прошлом со взрослой Карой в своём офисе. Она хотела успокоить бывшую подругу и дать ей безопасное пространство, в котором та могла бы найти убежище. Лена с трудом подавила желание прикоснуться, но не смогла устоять перед всем остальным. — Хочешь войти? — мягко предложила она. Кара тут же покачала головой, и Лена бы почувствовала острую боль от отказа, если бы не то, что Кара дрожала, а её глаза наполнились слезами. — Нет… я не думаю, что… я этого не заслуживаю… Сердце Лены сжалось при виде блондинки в таком смятении, её пальцы покалывало от желания дотянуться до неё. — Кара, что происходит? — Можно я тебя обниму? — выпалила Кара. Вопрос прозвучал так быстро, что Лена почти не поверила, когда услышала его. Он ошарашил её до такой степени, что она едва уловила бессвязное бормотание, последовавшее за просьбой. — Я знаю, что просить об этом странно, но я просто… Мне нужно, чтобы ты знала, что я здесь ради тебя, и я знаю, что подводила тебя в прошлом, и что я, вероятно, не заслуживаю вот так появляться на твоём пороге в… ох, уже почти полночь — и просить обнять, и я честно не могу сказать, хочу ли я обнять тебя ради себя или ради тебя, я просто… Лена наконец вышла из оцепенения и, быстро шагнув вперёд, осторожно положила ладонь на сжимающиеся руки Кары. — Кара, дыши, — мягко скомандовала она. Кара удивлённо моргнула, но послушно сделала прерывистый вдох, её руки прекратили судорожные движения, а застенчивые голубые глаза поднялись от земли, чтобы встретиться с зелёными. — Точно, воздух. Полезный. В отличие от повторяющихся фраз. — Кара слегка усмехнулась, и Лена улыбнулась в ответ. — Извини. Я… мне следует просто уйти, верно? — пробормотала Кара, уныло покачивая головой и засовывая руки в карманы брюк. Лена поджала губы, её руки опустились по бокам с ощущением покалывания от внезапной потери контакта. Именно это больше, чем что-либо другое, заставило Лену уверенно сказать: — Да. Кара сильно вздрогнула, вся её поза исказилась от ответа, заставив Лену осознать свою ошибку. — То есть «да» — на объятия, — уточнила Лена, и Кара тут же подняла на неё взгляд, сапфировые глаза вспыхнули внезапной надеждой. — О… — с трепетом выдохнула Кара, взволнованно приближаясь и постепенно вытягивая руки. Лена глубоко вздохнула и шагнула в ожидающие объятия Кары. Лена забыла, каково это — быть в объятиях Кары Дэнверс. Воспоминание пришло мгновенно. Объятия Кары были захватывающим, всепоглощающим опытом, из-за которого остальной мир казался тихим и далёким. Лена ещё сильнее прижалась головой к шее Кары, вдыхая сладкий ванильный аромат, которого она была лишена в течение нескольких месяцев. Она крепко обняла Кару, её ладони распластались вдоль позвоночника, впитывая тепло блондинки. — Это нормально? — нежно прошептала Кара на ухо Лене, лаская дыханием её щеку и боясь разрушить чары, под которые они обе попали. В то же время одна из рук Кары пробежалась по волосам Лены, перебирая её локоны цвета воронова крыла и нежно массируя напряжённую область на затылке. Лена закрыла глаза, чтобы сдержать жгучие слёзы. Боже, она скучала по этому, подумала она, ещё больше растворяясь в объятиях Кары. Лена никогда не чувствовала себя одинокой, когда её обнимала Кара. — Да, это… да… — ответила Лена, благодарная, что Кара не прокомментировала хрипотцу в её голосе.
