Шаман

      Когда Ван Ибо и его люди возвращаются, то приводят в стан несколько лошадей, навьюченных чужим скарбом, и приводят несколько хайнаков. Также их небольшой отряд увеличился втрое, а в повозках позади едут женщины и дети. Ван Ибо бросает в сторону Сяо Чжаня быстрый взгляд, но тотчас же отводит. Обитатели стана сбегаются к вождю, как животные к водопою. Клан знает, что он о них заботится.       Ван Ибо покорит всю Маньчжоу, и его имя останется в памяти потомков. Он еще не понимает своей силы и не умеет ею пользоваться. Это будет поистине интересное восхождение.       — Шаман.       Сяо Чжань оборачивается на воина, что подошел и замер поодаль. На его предплечье красуется старая повязка. И голос этот Сяо Чжань уже слышал. Именно этот человек просил вождя остановиться в тот день.       — Как тебя зовут?       — Лю Хайкуань, шаман, — он склоняется в вежливом поклоне.       Выглядит спокойным и рассудительным. Возможно, он уравновешивает бешеный нрав своего вождя.       — Как прошла ваша охота?       — Мы были не на… — Лю Хайкуань тут же обрывает себя. — Мы нашли, что нужно.       — Хорошо.       — Вождь просил передать тебе это.       Лю Хайкуань протягивает на вытянутых руках сверток ткани. Сяо Чжань откидывает уголки, раскрывая нежданный подарок. Внутри лежит низка бусин с вырезанными шаманскими знаками. Сяо Чжань ведет по ним пальцами.       — Что случилось с человеком, который владел этим?       — Он теперь с праотцами.       Забавно, как вещи возвращаются своим владельцам.       — Почему вождь сам не отдал?       — Шаман… — Лю Хайкуань опускает глаза.       — Спасибо, — Сяо Чжань подхватывает низку и идет в сторону шатра.       Он еще долго перебирает пальцами бусины, ощущая на каждой свой знак. Такие же, как теперь чернят узорами серебряные украшения в волосах вождя Вана. Но эти бусины не были отданы добровольно, и они не защитили своего хозяина.       Ван Ибо не появляется в палатке весь день. Сяо Чжань ожидал подобной реакции. Стоит признать, что он хочет увидеть вождя, вкусить его яркую и вкусную яростную похоть.       В стороне слышатся подбадривающие крики и звон металла.       Или вождя что-то задержало.       Когда Сяо Чжань подходит ближе, то видит, что воины выстроились кругом, а в центре сошлись в поединке на ножах двое. Воины чуть расступаются, давая обзор.       — Кто-то бросил вызов вождю? — спрашивает Сяо Чжань, глядя только на напряженную фигуру Ван Ибо, которого атакует воин постарше и явно опытнее.       — Сю Цин сказал, что вождь Ван не достоин вести их народ.       Сяо Чжань хмыкает. Значит, поединок до смерти. Все же решился. Логику Сю Цина можно понять. Есть недовольные, ситуация сложная, а вождь действительно в этом виноват. К тому же Ван Ибо только вернулся из набега, и выглядит уставшим. Хотя это может заметить только Сяо Чжань. Но остальным догадаться несложно. Момент подходящий, человек — нет.       Сяо Чжань смотрит на двоих в круге. Сю Цин подготовился, выглядит опасным, все же он опытный воин. Но никакой опыт не сравнится с внутренним голодом молодого вождя покорять, жадного и бешеного.       На Ван Ибо только штаны и широкий кушак. На обнаженном торсе перекатываются мышцы, кожа лоснится от пота, крови и грязи. В руке сверкает остро заточенное лезвие. Ван Ибо двигается быстро, изматывая противника ложными выпадами. На теле Сю Цина множество мелких алых росчерков, словно его не ранить хотят, а лишь подразнить, разозлить. Хотя Ван Ибо тоже достается несколько порезов, Сяо Чжань не волнуется. Он знает, за кем будет победа. Но все же наблюдает за боем с приятной дрожью внутри. Дрожью и напряжением.       В Ван Ибо и правда пылает неукротимая стихия, которая прорывается наружу. Его смех разносится среди воинов, как эхо в горах. Сю Цин ярится еще сильнее, не желая признавать очевидное, и бросается вперед, с ревом заносит нож и метит в горло. Воины вокруг начинают выкрикивать имя вождя, которое звучит все громче, сливаясь в гул.       Ван Ибо приседает, резко разворачивается и прижимается к спине Сю Цина. Неуловимым блеском мелькает лезвие у горла, впиваясь в плоть, взрезая и выпуская кровь. Сю Цин с хрипом валится на землю, окрашивая ее алым. Ван Ибо осматривает стоящих кругом воинов, молчаливо спрашивая, не желает ли еще кто оспорить его право. Люди затихают, но тут в круг ступает Ван Чжочэн. Из толпы слышны оскорбительные выкрики.       — Я тоже недоволен тобой, вождь, — говорит он и сбрасывает верхнюю одежду.       Ван Ибо усмехается и разводит руки, будто приглашает друга распить с ним вина.       Помимо оскорблений слышатся и подбадривающие вскрики.       Ван Чжочэн подходит ближе и перебрасывает кинжал из одной руки в другую.       — И чем же ты недоволен, Чжочэн?       — Тебе не стоило приводить в клан это отродье! — шипит он.       С лица Ван Ибо тут же сползает улыбка. Сяо Чжань восхищенно распахивает глаза. Ван Ибо быстр и ловок, даже после длинного дня и напряженного поединка. Он бросается вперед, изгибается как стебель бамбука, чтобы увернуться от занесенного лезвия, ведет кинжалом по лодыжке и тут же хватает Чжочэна за волосы. Острие впивается в шею. Ногой Ван Ибо выбивает оружие из его рук.       — Я не стану тебя убивать, потому что однажды ты спас мне жизнь. Я возвращаю долг, — Ван Ибо взрезает его щеку и медленно ведет языком по ране, слизывая кровь. — Убирайся!       Ван Ибо бросает его на землю.       — Кто хочет с ним уйти, уходите. Мне предатели в клане не нужны.       Толпа расступается, когда Ван Ибо выходит из круга. Ожигает жаждущим крови взглядом Сяо Чжаня, но не останавливается, идет в сторону своего шатра. Толпа расходится, обсуждая поединок. Кто-то презрительно отворачивается от Ван Чжочэна, но есть и сочувствующие. Воины помогают ему подняться, но он отталкивает их руки и ругается. Когда он делает пару шагов, то едва не падает из-за глубокой раны на ноге. Утирает кровь с лица и с ненавистью смотрит на Сяо Чжаня.       Лю Хайкуань остается присмотреть, чтобы приказ вождя был выполнен.       — Проследи, чтобы его супруга и дети были в безопасности, пока он здесь. Если понадобится, пришли за мной Сюань Лу.       — Он не посмеет, — Лю Хайкуань усмехается.       — Раненая собака особо опасна.       — Я справлюсь.       Сяо Чжань кивает и идет поприветствовать вождя как полагается.       Ван Ибо сидит в лохани, голова откинута назад, глаза закрыты. Сяо Чжань скидывает плащ и дает знак служанкам уйти. Он намерен сам позаботиться о Ван Ибо.       — Скучал по мне, шаман?       — А ты развеял свои обиды и ярость?       — Может, мне сойтись с тобой в круге?       Сяо Чжань опускается на колени, зачерпывает ладонью смесь из мыльных бобов и трав и принимается растирать грудь, плечи и шею Ван Ибо.       — Что ты делаешь? — он перехватывает руку и прижимает к себе.       Сяо Чжань чувствует, как под его ладонью бьется сильное, горячее сердце.       — Ты предпочтешь, чтобы я вернул служанок?       — Мне стоит это сделать, — Ван Ибо отпускает руку и откидывается снова. Его глаза все еще закрыты. — Они будут более услужливы.       — Все, что пожелает мой вождь, — спокойно говорит Сяо Чжань, продолжая смывать с кожи грязь и кровь.       — Все?       — Чем я могу служить?       Ван Ибо фыркает.       — Почему я слушаю тебя, шаман? — Ван Ибо поворачивает голову в его сторону и открывает глаза, давит взглядом.       — Потому что хочешь.       — Подчиняться тебе?       — Ты не подчиняешься. Ты хочешь угодить мне. Узнать, что я могу дать. И дело не только в твоем клане. Дело в тебе и во мне.       — Ты и правда ядовитая змея, — Ван Ибо тянется рукой и проводит по щеке Сяо Чжаня.       — Держи руки на лохани. Вождь Ван достоин награды.       Сяо Чжань чуть приподнимается и касается его рта, ведет губами, дразня. Ван Ибо жарко выдыхает, впивается пальцами во влажное дерево края лохани, сжимает так, что едва треск не слышится. Сяо Чжань лижет его нижнюю губу, прикусывает зубами. Правую руку опускает вниз, под воду. По груди, поджимающемуся животу к паху, где уже набухает желанием член.       — Боги щедро одарили вождя.       — Тогда иди сюда и прими меня в себя.       Сяо Чжань улыбается, ныряет языком в его рот, а пальцы сжимает на пульсирующей налитой плоти. Конечно, Ван Ибо не сидит спокойно, его внутренний огонь все еще бушует внутри, несмотря на усталость. Он подается бедрами в сжатый кулак. Вода в лохани плещется, переливается через край, вот-вот забурлит. Губы Ван Ибо жесткие, нетерпеливые. Он принимает игру, но перехватывает инициативу, трахает языком рот Сяо Чжаня, вырывая стоны.       Оргазм близится, Ван Ибо напрягается, замирает. Сяо Чжань поглощает его пик наслаждения, выпивает до последней капли. Двигает еще некоторое время рукой по чувствительной плоти.       — Если ты продолжишь, я не выдержу. Не испытывай мое терпение.       Сяо Чжань убирает руку и помогает вымыться, обрабатывает раны.       — Я проведу ритуал через четыре дня, — говорит Сяо Чжань позже, прижимаясь к горячему телу под теплыми шкурами. — Предупреди людей.       Ван Ибо что-то бормочет и почти сразу засыпает.

***

      — Ты готова? — спрашивает Сяо Чжань и опускается перед девочкой на колени.       Она серьезно кивает и закрывает глаза. Сяо Чжань кладет ладони на ее голову и чуть надавливает большими пальцами на веки. Он читает заклинание, говорит быстро и тихо. Под его пальцами ее кожа нагревается и вспыхивает ярким светом. Сюань Лу вскрикивает и тоже начинает шептать. Теперь она будет носителем части его знаний. Они бормочут в унисон, вокруг них ощутимо сгущается воздух, покалывает кожу, вздымает волосы. Все заканчивается так же быстро, как и началось. Сяо Чжань опускает руки. Сюань Лу открывает глаза. Теперь они мутно голубые с золотыми прожилками, слепо смотрящие на этот мир. А ее длинные, прежде черные волосы — белее снега.       — Ты видишь? — спрашивает Сяо Чжань.       Она видит теперь иначе, чем другие.       — Да, шаман.       — Тогда приступим.       Сяо Чжань снимает рубашку, оставаясь только в красной чан. Сюань Лу привычным движением достает кинжал из-за широкого пояса и делает надрез на внешней стороне своего предплечья. Сяо Чжань протягивает ей кисть из собственных волос и поворачивается спиной. И Сюань Лу начинает выводить на нем знаки своей кровью. Она проговаривает каждый, а Сяо Чжань повторяет. Он чувствует, как они вспыхивают на его коже и растворяются. Это длится, пока солнце не сменяется луной, а весь торс не покрывается тайными письменами. Снаружи доносятся мерные удары тангу. Сяо Чжань задерживается для остальной подготовки. Он знает, как пройдет ритуал. И он готов.       — Оставайся здесь. Тебе нельзя быть там.       — Поняла, — отвечает Сюань Лу. Она бинтует раненую руку, слепо глядя вперед.       Сяо Чжань выходит из шатра и идет на звуки. Воздух остужает кожу, а удары настраивают на нужный лад. Дорогу ему заступает Ван Ибо.       — Не трогай меня! — отшатывается Сяо Чжань от протянутой руки. На его торсе вспыхивают знаки. — Закрой глаза. Сейчас же!       Какое-то время Сяо Чжань думает, что тот ослушается, но все же Ван Ибо завязывает себе глаза плотной повязкой. Сяо Чжань ведет его и заставляет сесть в один из кругов, что образовали все члены клана.       — Оставайся на месте и не смотри. Я позову тебя позже.       Один полукруг составляют мужчины, другой — женщины. Сяо Чжань оглядывает их. У всех повязки на лицах. Внутренний круг отбивает ритм в тангу. Последующие сидят, сложив руки в замок. Множество факелов дрожат огненными цветами.       Сяо Чжань выходит в центр и прикрывает глаза. Он успокаивает дыхание, а потом начинает резко двигаться. Гулкие удары тангу отдаются внутри дрожью. Сердце заходится в такт ритму. Сяо Чжань изгибается и вскидывает руки вверх. Он призывает духов, что обитают и здесь, и не здесь. Они подскажут верный путь.       Знаки, что рисовала Сюань Лу, вспыхивают на торсе золотым сиянием. Стяги клана взвиваются, движимые силой, вороны на них начинают трепетать, как огни факелов. Они вспархивают со своих полотнищ, устремляются вверх. Они беззвучны, даже шорох крыльев неслышен. Сяо Чжань не открывает глаза, но он их видит. Видит, как они сливаются с духами, как напитываются его силой. Люди, сидящие кругами, не двигаются, они замерли во времени, а барабаны продолжают гудеть, наращивая частоту ударов. Не люди теперь извлекают из них пронзительную музыку.       Громче, громче, громче.       Сяо Чжань двигается в этой силе, изгибается, танцует со стихией. Вороны, воссоединившись с духами, воронкой кружат над головой, сливаясь в единый организм, в большого, черного как ночь, змея. Знаки на коже пылают и манят их. Призрачный змей замирает на миг, а потом устремляется вниз. Сяо Чжань выгибается, разводит широко руки, и змей вонзается в его грудь, растворяется в знаках, впитывается в пылающую золотом кожу. Едва последний взмах хвостом сгорает, Сяо Чжань падает на колени, впивается пальцами в землю, взрыхляя ее. Он снова и снова шепчет заклинание, взывает к мощи, что породил внутри себя. Его спина выгибается дугой. Каждая мышца напряжена, вздувается под кожей, словно в попытке вырваться. А потом он кричит и выпускает змея в почву под своими скрюченными пальцами. Радостно тот проникает в глубину, в подземные воды, тут же снова распадаясь воронами, что растекаются во все стороны подобно мощным корням деревьев. Все дальше, дальше и дальше.       Едва последняя капля уходит, последний знак на коже гаснет, Сяо Чжань падает. Он не обессилен, нет. Наоборот, в его теле все натянуто, как кожа на тангу. Все жаждет и горит.       — Вождь, — зовет он тихо, но знает, что будет услышан. — Вождь, иди на мой голос.       Сяо Чжань переворачивается на спину.       — Можешь смотреть, — говорит он, когда Ван Ибо подходит, ведомый его голосом.       Тот срывает повязку со своих глаз. Сяо Чжань знает, какое сейчас зрелище собой представляет. Глаза пылают безумием, все тело напряжено, по голой коже разводы грязи и пота. Он разводит широко ноги, тянет чан повыше, оголяя себя до бедер. Его член твердый и жаждущий, его мышцы внутри требуют вторжения.       Ван Ибо смотрит на распростертое у его ног тело. Падает на колени и ведет жаркими ладонями по внутренней стороне бедер Сяо Чжаня.       — Иди сюда, — Сяо Чжань еще шире разводит ноги.       — Почему только я могу двигаться? Или ты заколдовал меня, шаман?       Сяо Чжань смеется, а в тонких косичках Ван Ибо переливаются огненными всполохами заговоренные бусины.       — Не медли, — приказывает Сяо Чжань и накрывает его ладони на своих бедрах своими, покрытыми грязью.       Ван Ибо впивается пальцами в плоть, мнет — словно и правда заколдованный.       — Разденься и действуй!       Ван Ибо нехотя отводит руки и принимается быстро стаскивать с себя одежду. Он смотрит только на Сяо Чжаня. Их никто не видит, но даже если бы видели, вряд ли вождь сумел бы остановиться. Он вполне способен овладеть тем, кого жаждет, на глазах своего клана.       — Шаман, — шепчет Ван Ибо.       Накрывает его своим сильным телом, направляет свой твердый, как камень, член. Сяо Чжань подготовился. Знал, что не будет ни времени, ни возможности. Сейчас нужна не боль. Нужно иное.       Ван Ибо резким движением бедер загоняет до основания. Сяо Чжань выгибается.       — Замри.       Он пытается отдышаться. Прекрасный, в отблесках огня, вождь застывает на вытянутых руках, что упираются по бокам от головы Сяо Чжаня. В нем кипит столько всего: и желание, и яростная похоть, и жажда подмять, подчинить, пронзить, присвоить.       — Подари мне наслаждение, вождь.       Ван Ибо молчит, стиснув зубы, и начинает медленно двигаться. Сяо Чжань подтягивает колени выше, открываясь.       — Сяо Чжань… — шепчет Ван Ибо.       — Да. Вот так. Ты можешь дать столько наслаждения…       Сяо Чжань пытается некоторое время контролировать происходящее, но в этом состоянии он не способен. Все, что может — отдаться тому жаркому, что пылает внутри.       Ван Ибо хорошо извлекает уроки. Он груб, но не жесток. Сяо Чжань подается вперед, вскидывает бедра навстречу, царапает в кровь спину Ван Ибо. Они двигаются в погоне за сладко-болезненным наслаждением. Ван Ибо больше не нависает, он буквально прижимает всем телом к земле, горячей, будто раскаленные угли. Они и сами обжигают друг друга не хуже огня. Сяо Чжань чувствует, как близится пик, как скручивает все внутри. И вскоре он кричит от удовольствия. Ван Ибо накрывает его рот, глотая крик, и вбивается так глубоко, что Сяо Чжань содрогается от новой волны пронизывающего все тело жара.       Ван Ибо без сил обмякает.       — Шаман, тебе понравилось.       Сяо Чжань смеется и чуть дергает дрожащими пальцами косички с бусинами.       — Да, вождь. Ты доставил мне удовольствие.       Ван Ибо что-то бормочет. Его член все еще внутри, чуть было обмяк, но снова твердеет. Сяо Чжань ощущает как между ягодиц влажно от семени. Движения после первого утоления голода более медленные. Ван Ибо чуть покачивает бедрами, скользит внутрь и наружу, мягко толкаясь в расслабленное нутро. Сяо Чжань приподнимает его голову и тут же притягивает в поцелуй. В этот раз все начинается неспешно. В теле больше не беснуется сила, которую нужно усмирить. А внутри Ван Ибо улеглась ярость зверя.       — Ты мой, шаман, — шепчет Ван Ибо, едва отрываясь от губ. — Мой… Сяо Чжань…       — Твой.       Они свиваются в единое целое. В этот раз напряжение нарастает медленно и долго, заставляя Сяо Чжаня извиваться, стонать и просить. Но Ван Ибо вдруг осознает, что нити удовольствия в его руках, и только он может толкнуть к оргазму. Ему это нравится. И он этим пользуется. Сяо Чжань кончает, содрогаясь от волн, что сладко прошивают все тело. Ван Ибо продолжает двигаться, гонясь за собственным оргазмом. Наблюдает широко раскрытыми глазами.       — Я почувствовал разницу, — говорит он, когда переводит дыхание.       Сяо Чжань улыбается и гладит его по спине, водит пальцами по вспухшим бороздам, что оставил он сам.       Когда люди приходят в себя, ритуальный круг пуст.

***

      Вороны возвращаются на стяги к началу новолуния, и Сяо Чжань знает, куда вести клан Камнесеющих. Будто сама судьба идет ему навстречу. Он всегда полагается на нее, а она балует его, словно любимое дитя.       — Ты выжал меня до капли, — едва слышно говорит Сяо Чжань и размазывает собственное семя по животу.       Ван Ибо сидит между его ног. Он двигает пальцами, наблюдая, как вокруг них сжимаются чувствительные, разработанные мышцы.       — Там так горячо, — завороженно говорит он. — Ты сводишь меня с ума.       — Я знаю, — Сяо Чжань обхватывает его ногами и валит рядом, тут же забирается сверху. — Мы уходим через три дня.       Ван Ибо тяжело дышит, раскинувшись на шкурах. Его кожа влажная от пота, живот поджимается, а член покачивается.       — Ты снова будешь меня мучить, шаман? — Ван Ибо вздрагивает, когда по его головке проходятся пальцы, скользят по смазке.       — Хм… Заманчиво…       — Шаман…       — Лежи! — приказывает Сяо Чжань, когда Ван Ибо пытается подняться, но тут же со стоном откидывается назад. — Вождь заслужил награду.       Сяо Чжань склоняется и начинает его вылизывать, собирая языком соленую влагу. Шею и ключицы, изгиб плеч. Утыкается носом в подмышку, вдыхает насыщенный запах пота, прикусывает нежную кожу. Ван Ибо запускает свои пальцы в раскинувшиеся в беспорядке волосы Сяо Чжаня, тянет, понукает, требует.       — Куда ты нас поведешь, шаман?       — Туда, где ты построишь свой дворец и будешь править всеми землями, что увидят твои глаза.       Кажется, эта фраза возбуждает Ван Ибо похлеще ласк. Сяо Чжань с силой впивается в его грудь повыше соска, прокусывает кожу и слизывает кровь.       — За что ты меня наказываешь? — Ван Ибо проводит пальцами по его окровавленным губам, надавливает.       — Ты знаешь, — Сяо Чжань всасывает его палец, зажимает зубами, трет языком подушечку.       Отстраняется и спускается ниже, оставляет дорожку влажных поцелуев по торсу, пока не замирает на уровне паха.       — Шаман! — вскидывается Ван Ибо, когда по его члену проходится язык. — Что ты?..       — Мне прекратить?       — О, помогите мне, предки, — выдыхает Ван Ибо, когда член снова лижут. Откидывается назад, но снова приподнимается, упираясь локтями.       Сяо Чжань с оттяжкой ведет языком по головке, а потом вбирает ее в рот, посасывает. Ван Ибо смотрит неверяще, его рот приоткрыт, а глаза черные, как ночь. Сяо Чжань расслабляет горло и опускает голову, пропуская пульсирующую твердость глубже. Наконец, ошеломление Ван Ибо сменяется жаждой удовольствия. Он снова откидывается назад, хватает Сяо Чжаня за волосы, буквально вжимая лицом в свой пах. И тут же кончает. Сяо Чжань пытается все проглотить, но у него не получается, несколько струек семени вытекают из уголков рта.       — Из какой тьмы ты явился по мою душу, шаман?       Сяо Чжань отстраняется, когда хватка в его волосах ослабевает. Облизывается и улыбается.

***

      У Сяо Чжаня немного вещей. Многое из того, что ему дорого, хранится там, куда никто не сможет добраться.       — На них кровь, — говорит Сюань Лу, помогая ему уложить в тюк одежду и украшения.       Сяо Чжань смотрит, что она держит в руках. Это та самая низка бусин, что отдал ему Лю Хайкуань как подарок от вождя.       — Да.       — Человек, который владел этим, значил что-то для тебя? — она задумчиво перебирает пальцами бусины.       — Как любое живое существо.       — Это не ответ, — серьезно говорит Сюань Лу и хмурится. Ее слепые глаза смотрят прямо на Сяо Чжаня.       Да, теперь она видит больше, чем прежде.       — Ты знаешь ответ.       Она кивает.       — Наверное.       — Уже сожалеешь?       Сюань Лу задумывается. Она знает, о чем ее спрашивают — о сделанном выборе.       — Нет. Но мне пока сложно понять некоторые вещи.       — Ты еще слишком молода.       Сюань Лу нащупывает сбоку стопку одежды и поднимает ее, укладывает в связку к остальным.       — Когда ты уйдешь, то позволишь последовать за тобой?       Она сосредоточена на том, что делает, но Сяо Чжань замечает, как она напрягается. И о его уходе она говорит с уверенностью.       — Возможно, к тому моменту ты больше не будешь нуждаться во мне.       Она открывает рот, намереваясь что-то сказать, но тут же качает головой и возвращает свое внимание вещам.

***

      Клан уходит, не оставляя после себя ничего, кроме камней и праха своих предков в сухой земле. Длинная вереница телег тянется на юг. Это последний путь кочевников, которые вскоре осядут.       Ван Ибо идет рядом с Сяо Чжанем. Все лошади запряжены в телеги, хотя некоторые тащат люди сами.       Путь длится долго.       Когда они доходят до ущелья, каменные стены которого возвышаются едва не до небес, Сяо Чжань отзывает Ван Ибо в сторону.       — Твои люди пойдут туда.       — Мои люди? — Ван Ибо переводит непонимающий взгляд с расщелины между горами на Сяо Чжаня.       — Да. Их проведет Сюань Лу. А мы пойдем другим путем.       — Шаман, что ты задумал?       Сяо Чжань отвечает спокойным взглядом.       — Ты должен пройти иным путем, — и указывает на затененный колючим кустарником вход в пещеру.       Ван Ибо смотрит туда и подозрительно щурится, кладет руку на рукоять своего меча.       — Что там?       — Ничего, с чем бы ты не справился.       Меч Ван Ибо в мгновение ока оказывается прижат к горлу Сяо Чжаня.       — Ты затмил мой разум похотью, а теперь привел на погибель, шаман?       — Вождь Ван, — Сяо Чжань улыбается и чуть подается вперед, острое лезвие впивается в кожу, окрашивая тонкими струйками алого. — У тебя всегда был выбор. Есть он и сейчас. Ты можешь вести своих людей ущельем. Я не буду препятствовать.       — Вождь, — раздается позади.       — Что тебе нужно? — спрашивает Ван Ибо, не отрывая взгляда от Сяо Чжаня.       — Люди нервничают. И животные отказываются идти вперед, — Лю Хайкуань говорит негромко, словно боится громким словом поджечь искрящийся напряжением воздух.       — Скажи Сюань Лу завязать лошадям глаза, — встревает Сяо Чжань. — Они успокоятся.       — А люди?       — Что? — огрызается Ван Ибо. — Снова больше волнуются о шамане?       — Их волнует то, что впереди.       — Успокой их, — мягко говорит Сяо Чжань.       — Возможно, шаману стоит сказать несколько слов? — настаивает Лю Хайкуань.       — Займись делом, Хайкуань! — рычит Ван Ибо.       Сяо Чжань смотрит на удаляющегося Лю Хайкуаня, а потом снова возвращает внимание Ван Ибо.       — Вождь, что ты выбираешь?       — Почему мне кажется, что выбор из двух зол?       — Ты привел меня в свой клан только для того, чтобы сделать меня подстилкой? — Сяо Чжань намеренно груб.       — Не для того, чтобы ты привел нас к смерти.       Сяо Чжань вздыхает и пытается понять, откуда внезапный приступ подозрительности. В последнее время Ван Ибо стал… Не сказать, чтобы покладистым, но рассудительным. Но, возможно, это касалось только их личных отношений.       — Ты мне не доверяешь, вождь?       — А должен?       — Да, — просто говорит Сяо Чжань и отступает на пару шагов, ведет пальцами по влаге на шее. — Но выбирать тебе.       — Иногда мне кажется, что я зря тебя встретил тогда, — Ван Ибо возвращает меч в ножны.       «Возможно, — думает Сяо Чжань. — Но судьба привела тебя ко мне».       Вслух он ничего не говорит.       Сяо Чжань подходит к Сюань Лу, которая слушает Лю Хайкуаня, но тут же переводит слепой взгляд.       — Шаман, я должна провести людей через ущелье?       — Верно. Ты знаешь, как это сделать.       Сюань Лу кивает и обращается к Лю Хайкуаню.       — Мне нужна ткань, чтобы покрыть головы лошадей. Ты найдешь меня у Ли Синь.       — Что происходит? — хмурится он, когда девочка уходит.       — Не волнуйся, люди благополучно пройдут ущелье.       — Если?..       — Если вождь пойдет другим путем.       — Почему?       — Потому что такова цена.       — Если с ним что-нибудь случится… — Лю Хайкуань стискивает кулаки. — Я тебя убью.       — Хорошо, — кивает Сяо Чжань.       Ему нравится Лю Хайкуань. Такие преданные люди еще понадобятся вождю.       Сяо Чжань возвращается к Ван Ибо, который смотрит на гору, словно она его злейший враг.       — Ты зашел уже слишком далеко, вождь, чтобы поворачивать обратно, — Сяо Чжань становится рядом, едва касаясь плечом. — Неужели страх внезапно обуял бесстрашного Ван Ибо?       — Я не за себя боюсь, шаман. А ты никогда прямо не отвечаешь на вопросы. Я был ослеплен похотью.       — Верно. Был. И твой клан поплатился за это.       — А теперь ты предлагаешь слепо следовать за тобой.       — Тебе придется довериться мне. Ты или оставляешь меня позади или следуешь за мной.       — Во тьму? — Ван Ибо указывает на вход в пещеру.       — Во тьму, — кивает Сяо Чжань. — Пойдешь со мной и получишь ответы на свои вопросы.       — Я не пожалею об этом?       — Этого я не знаю, вождь. Но я обещал, что ты получишь все. Я сдержу обещание.       — А цена — моя любовь?       — Разве это много?       — Что тебе до любви?       Сяо Чжань пожимает плечами, но не отвечает. Он возвращается к людям, которые сбились в кучу. Они не видят, но чувствуют необъяснимую нервозность. Это особенность этого места. Оно насыщено духами, и не все из них жаждут гостей. Но никто не посмеет напасть на клан Камнесеющих.       Сяо Чжань делает несколько предостережений Сюань Лу и успокаивает людей, насколько это возможно. Самое главное, они должны следовать за Сюань Лу и слушаться ее.