Келпи, лето и попкорн

      Шену было жарко. Даже в семь вечера воздух июльского Мадрида оставался изрядно прогретым. Его раздражало, что из-за жары он не мог носить своё пальто, уже много лет служившее ему второй кожей. Мужчина раздражённо одёрнул прилипшую к шее рубашку и поправил подтяжки, клешнями впившиеся во взмокшую кожу. Людей на фестивале было много, слишком много, чтобы он мог нормально концентрироваться на энергии Новы, и это лишь сильнее портило и без того выматывающий вечер.       Мелькавшие в толпе фиолетовые волосы девушки замедлились, а затем и вовсе замерли. Она привлекла его внимание, прыгая над головами людей и делая знаки руками. Чуть не врезавшись в двух подростков, наперегонки поедающих сладкую вату с одной палочки, Шен двинулся к Нове. Сопровождение на фестиваль приёмной дочери «папы» не входило в его обязанности, но в последнее время у него вошло в привычку брать сверхурочные. От него не требовалось и присутствовать в Испании в период её посольской миссии — там ей бы с лёгкостью нашли телохранителя из «своих», но Шену не хотелось, чтобы девушку охранял какой-то испанец из регулярной охраны миссии. Нова хоть и не обладала присутствием, но была ценным для «папы» человеком, оберегать которого должен сильный маг, понимающий специфику её характера и привычек.       — Шен! — Нова схватила его за руку и потащила вперёд, — Смотри, здесь учат делать оригами, мы должны пойти!       Два маленьких столика, втиснутые между шатром с кривыми зеркалами и навесом с игровыми автоматами, не пользовались популярностью. В самом углу сидели две пожилые дамы, собирающие по схеме то ли лебедя, то ли лягушку, и девочка лет четырёх, руководившая работой матери по созданию бумажной кошки.       — Ты хочешь складывать бумагу в такой жаре? Давай лучше сразу прыгнем в кипящее масло, так хотя бы смерть будет быстрая.       — Ладно тебе, будет весело! Ты не любишь оригами? Я думала, многие в Японии этим с детства занимаются.       — В Японии да. Но я из Кореи.       — Вот чёрт!       — Не упоминай имя господа всуе (1).       — Я такая идиотка, прости! Ты столько рассказал мне о Японии, когда мы там были, что вот я и решила, что… Блин!       — Давай узнаем, есть ли где-то здесь сахарные соты из «Игры в кальмара»(2), ты же смотрела сериал в том году, верно?       — Я извинилась! Хватит стыдить меня, — её щёки действительно покраснели.       Наклонившись ближе, Шен провёл пальцем по горячей коже, будто пытался смахнуть стыдливый румянец, и сказал:       — Я шучу. Это не обидно, а даже забавно. Пойдём в шатёр с зеркалами, я слишком стар, чтобы гробить своё здоровье в этом пекле.       — Ладно, пойдём, мы всё равно уже не успеем на разогрев концерта.       — Мы бы всё равно туда не пошли — в такой толпе чары по замыливанию черт лица будут давать сбой. Пока проблем нет, но кто знает, что произойдёт на долбаном футбольном поле, заполненном людьми?       — Я знаю. Но попытаться стоило.       — Точно.       Он приобнял её за плечо и потянул в шатёр, а Нова, на ходу пританцовывая под идущую из динамиков музыку, сказала:       — А ведь я, между прочим, знаю корейский       — Неужели?       — Разумеется! Вот, например, я знаю одну жизненно необходимую штучку.       — И что же это?       — Саранхэ! (3)       Шен усмехнулся — церкви стоило выдать ей разрешение (4) на экзорцизм. Как и все до неё, успехов бы Нова не добилась, но её хотя бы было приятно слушать.       В шатре было прохладно — два больших промышленных вентилятора гоняли горячий воздух, создавая ощущение свежести. Сами зеркала находились в хаосе: образуя странный лабиринт без конца, края и стен, половина висела над потолком, а вторая стояла на подпорках, поддерживая остальные. На некоторых были узоры, на других детские наклейки, на третьих трещины и пятна.       Ни Шен, ни Нова, ни другие немногочисленные посетители не понимали сути — их отражения лишь слегка растягивались, либо наоборот сплющивались, но это не было смешно.       Нова поморщилась:       — Почему в старых фильмах все так любят кривые зеркала? Это же… Это ничто, вообще никаких эмоций.       — Может поэтому и любят?       Нова в задумчивости покачала головой и двинулась дальше. Она прошла мимо, но, заметив краем глаза странность, вернулась к большому зеркалу на железной подпорке. Оно было выше неё на две головы и выглядело абсолютно обычным.       — Шен, смотри! Вот это не кривое, вполне нормальное.       Мужчина подошёл и встал сзади:       — Действительно.       Смахнув с кожи под глазом осыпающуюся тушь, девушка облокотилась на грудь Шена и принялась разглядывать отражение. Уделив особое внимание его уставшему лицу, она опустила взгляд на шею и грудь, где в разрез рубашки выглядывали татуировки. Увиденное подняло ей настроение:       — Мы действительно такие красивые?       — Угу, — Шен не считал потное животное в зеркале, стоящее за спиной Новы, красивым, но вот её отражение он, вопреки здравому смыслу, воспринимал как апогей (5) человеческих возможностей.       Удовлетворённо улыбнувшись, Нова взяла одну прядь поседевших волос мужчины и принялась рассматривать, будто видела впервые.       — Шен?       — Ммм?       — А если на твоём теле сделать татуировку с пентограмой, это даст тебе прямую связь с Сатаной?       Он улыбнулся, но ответил серьёзно:       — Не спрашивай то, о чём не хочешь знать.       — Ладно.       Нова сделала их снимок в зеркале и закинула в защищённую паролем папку под названием «Налоговые чеки». Шен улыбнулся:       — Ты же понимаешь, что папка с чеками — первое, куда полезут в телефоне его дочери?       — Вряд ли кому-то есть дело до чужих налогов, ведь—       В шатре погас свет. Огромные вентиляторы перестали тревожить воздух и в наступившей тишине с улицы послышались недовольные голоса.       Шен настороженно осмотрелся, но, ничего не почувствовал, и сказал:       — Хорошо, что мы не на колесе обозрения.       По всей фестивальной площадке включились громкоговорители, и гнусавый голос на трёх языках сообщил о технической проблеме, которая будет улажена в ближайшее время.       Шен закатил глаза:       — Давай, пойдём отсюда.       — Но мы ещё не до конца дошли!       — Мы ничего не увидим в такой темени.       — А ты не можешь, ну?.. — новая подняла указательные пальцы и сделала несколько вращений, изображая колдовство.       Он закатил глаза и осмотрелся в поисках источников света:       — Господи боже!       — Не упоминай имя господа всуе!       Он смог зажечь светодиодную ленту над ними, но на большие люстры под потолком тратить силы не стал — это ослабит его и сделает Нову беззащитной.       Девушка вздохнула:       — Всё равно слишком темно!       — Ты же знаешь, откуда я черпаю силы. Хочешь отдать частичку души за простую лампочку?       — Ну… Я знаю один способ… Работает безотказно, светит ярко.       Сначала Шен не понял, но быстро уловил направление её мыслей по хитрой улыбке и честным глазам. Он закатил глаза и сказал:       — Если бы у тебя была светящаяся грудь, я не думаю, что ты бы освещала ею путь.       — Но у меня её нет.       — Именно.       Он нежно мазнул по её носу пальцем и развернулся в поисках выхода, но Нова поймала его ладонь на ходу и приложила к своей щеке.       Шен улыбнулся:       — Не капризничай, пойдём.       — Я не капризничаю.       Девушка придвинулась ближе и провела пальцем свободной ладони по татуировке на шее. Она медленно спустилась ниже и провела рукой по рисункам на груди.       — Чего ты добиваешься?       — Вопрос в том, почему ты сопротивляешься.       Выпустив его ладонь, соскользнувшую с её щеки и безвольно повисшую вдоль тела, Нова привстала на цыпочки и заглянула ему в глаза, ища позволения. Он не сопротивлялся, причём уже давно, так что Нова, обхватив руками его колючую из-за щетины шею, придвинулась к губам и легко коснулась их своими дразнящим движением.       Он ответил тем же, притянув девушку за талию к себе. Шен почувствовал, как её губы растянулись в улыбке, когда их языки встретились, и ответил тем же. Руки Новы продолжали блуждать по коже его голой груди и шеи, из-за чего по телу бегали табуны мурашек. Когда пальцы задевали татуировки, он ощущал прилив удовольствия, главный центр которого находился в районе паха.       Нова добилась своего — с каждой секундой рисунки на его теле становились ярче, а потом и вовсе засияли, словно нити из миллионов светлячков. Резко разорвав поцелуй, девушка спустилась на колени и, смотря ему в глаза, начала расстёгивать ширинку на брюках.       — Что ты творишь? — Шен опомнился и, перехватив руку девушки, осмотрелся по сторонам.       — Хочу увидеть, светится ли у тебя сперма.       — Не светится, поднимайся немедленно!       Она покачала головой и улыбнулась, легко высвободив руку из его хватки. Смотря снизу-вверх на растерянного Шена, девушка принялась через брюки ласкать его член, постепенно расстёгивая ширинку.       Не в силах её остановить, он, как и любой влюблённый мальчишка на его месте, потратил щепотку так необходимых сил на освежение своего вспотевшего тела и создание над ними защитного купола. Другие посетители, блуждавшие по шатру с фонариками в мобильных телефонах, разворачивались примерно в метре от невидимой линии и, дезориентированные, шли назад, врезаясь в зеркала.       Когда её рука добралась до нижнего белья, Шен спустил с плеч подтяжки и облокотился на зеркало, прикрыв глаза. В её тёплых пальцах его член, ещё не в полной мере готовый к встрече с девушкой, охотно реагировал на прикосновения. Едва заметная пульсация света на татуировках груди и рук ощущалась сильнее в рисунках на члене. Эрегированный мужской орган Шена напоминал то ли «химическую» неоновую палочку из фильмов (6), то ли…       — В дешёвых эротических книжках члены называют «нефритовым жезлом», но у тебя целый световой меч, как у джедая (7).       Шен нервно хохотнул и обхватил зеркало по бокам, слегка приоткрыв рот, — Нова нежно облизнула головку его члена и, поцеловав, втянула губами. Пробежав пальцами по основанию пениса, она принялась водить губами то вверх, то вниз, заставив мужчину нервно сглотнуть.       Действуя аккуратно, чтобы не доставить ему дискомфорт, она оглаживала головку, единственное место на члене без рисунка, круговыми движениями языка. То целуя, то посасывая её, как конфету на палочке, она двигала пальцами по члену, кидая на Шена оценивающие взгляды. Нове нравилась картина, видимая снизу: раскрасневшийся мужчина млел от её движений, со всей силы обхватив зеркало побелевшими от напряжения пальцами. Его волосы, такие ухоженные и аккуратные в любую погоду, из-за контакта с зеркалом пушились, создавая трогательный образ, а стоны, которые не было необходимости сдерживать из-за купола, и вовсе показывали его слабость, что особенно откликалось Нове, первое время опасавшейся своего телохранителя.       Когда по члену Шена прошлась волна спазмов, в шатре заморгали лампочки и на секунду заурчали двигатели вентиляторов.       С улыбкой проглотив скопившуюся во рту сперму, она сказала:       — Ну вот, а говорил, что не станешь тратить силы на лампочки.       Шен промычал что-то нечленораздельное, и Нова, поднимаясь с колен, спросила:       — Повторим через пару часов? Я так и не увидела, светится ли она.       Сноски:       1. Шен — чернокнижник. Считается, что чернокнижники присягнули тёмным силам, от них и черпают силы для своей магии.       2. Игра в кальмара — корейский сериал, одним из сюжетных витков которого было вырезание из медовой соты фигурки.       3. Саранхэ! (корейский) — Я люблю тебя!       4. Католическая церковь выдаёт официальные разрешения на экзорцизм.       5. Апогей — высшая точка.       6. Речь о хис, химическом источнике света. В нулевых палочки, использующие эту технологию, продавали в цирках и на мероприятиях для детей.       7. Световой меч джедаев — меч из серии фильмов «Звёздные войны».