starlight.

      Одиночество скрашивается Хисыном, готовым всегда уделить ему время, где бы они ни были. Сонхуну до безумия нравится эта привилегия. Ему приносит удовольствие и возможность заявляться к нему в университет без предупреждения с пропуском Рики. А вишенка на торте — поцелуи и удобные колени Хисына. Он не возражает совсем: перестал играть в чёртового недотрогу, что безумно радует.              Сонхун также скрашивает одиночество Хисына, находясь рядом с ним. Паку нравится смотреть в хисыновы глаза и тонуть в них — пожалуй, это его самое любимое. Но и зарываться в тёмные (с недавнего времени) волосы перед сном в квартире Ли тоже безумно нравится.              Ли Хисын — само совершенство, которым нельзя насладиться полностью. Каждую секунду, проведённую с ним, Сонхун старается растянуть настолько, насколько это возможно, целуя долго, до потери ясности ума, что происходит всегда, стоит им просто встретиться.              Оба понимают, что они даже не в отношениях. Ни одного разговора об этом, хоть и продолжаются их встречи уже месяца полтора. Да и не нужно этого: им и так хорошо. По крайней мере, Сонхуну точно. Хисын бы прекратил всё, если бы его что-то не устраивало. Значит, ему тоже всё нравится в их неоднозначных отношениях.              Чувства Хисына понять достаточно проблематично, потому что он закрытый человек. Сонхун пытался, задавая какие-то отстранённые вопросы, но не получалось ничего. Это впервые, когда он не может разобраться. Вроде, Ли и влюблён, а вроде и нет. Понять невозможно.              И его сомнения накрывают внезапно, когда Сонхун стоит перед дверью Хисына с бутылкой вина. Зачем он приехал? Увидеться с ним, ведь так? Он скучал лишь по его телу. Не больше. Совсем не по его компании. Хисын будет рад его видеть, как и всегда. Пак стучит в дверь, потому что звонок не работает уже давно. И от одного вида сонного Хисына на душе становится спокойно. Его пропускают внутрь без малейших вопросов. Ли только ставит бутылку на ближайшую тумбочку, как Сонхун утыкается носом в не прикрытое футболкой плечо, вдыхая запах уже привычного кофейного геля для душа, а руки прижимают хисыново тело ближе к собственному. Так определённо лучше.              — Ведёшь себя, словно влюблён, — усмехается Хисын, пальцами зарывается в волосы Сонхуна. Может, он прав? Нет. Ни за что на свете. Ли свободной рукой обнимает Пака. — Ты не предупредил, что ты собираешься приехать.              — Я скучал, — только и проговаривает он, а затем оставляет первый невесомый поцелуй на шее за сегодняшний вечер. Но хочется прикоснуться к его губам. Они не виделись лишь день, а Сонхун уже прижимается к нему так, будто их разлука длилась целую вечность. — Ты же не против моего визита?              — Когда я был против? — Хисын устало вздыхает, ведь уже поздно. Он явно не ожидал увидеть Сонхуна в двенадцатом часу ночи. Хисыновы пальцы продолжают поглаживать по голове, из-за чего Пак неосознанно начинает прижиматься ближе. — Выпьем вино позже. Пойдём.              Хисын берёт аккуратно за руку. Он не смотрит никуда — только на Сонхуна, сдающегося под напором взгляда. И никому больше. Неправильно это всё, Пак не отрицает, но и делать с этим ничего не хочет. Хочется побыть с ним чуть больше — дольше установленного самим Сонхуном времени. К тому же его просто сводят с ума поцелуи Ли, поэтому он так думает. Да, необходимо просто себя в этом убедить.              Губы Хисына целуют до того нежно, что Сонхун попросту теряется в своих ощущениях. С одной стороны, хочется забрать инициативу и целовать настойчивее, а с другой — позволить ему управлять ситуацией и раствориться в последующих поцелуях. Разум требует первое, но сердцу нужно второе. Правда, Хисын отстраняется в самый неожиданный момент.              — Переоденься, я дам тебе свою футболку, — он наклоняется к уху и шепчет, возвращая в реальность. Пак не видит его лица, однако уверен, что Ли улыбается прямо сейчас из-за его присутствия в квартире. — Не будешь же ты спать в уличной одежде.              Поцелуй в щёку уже от самого Сонхуна следует после сказанного. Хисын любит всей душой это, поэтому Пак и целует так постоянно. Лишь бы увидеть это довольное лицо, из-за которого сердце пропускает удар. Улыбка появляется на его лице, стоит ему оказаться в любимой футболке Хисына.              — Тебе идёт вся моя одежда. — Ли снова тянет в свои объятия, которым невозможно противостоять. В них хочется находиться вечность. — Почему ты такой красивый? — он утыкается носом в макушку Сонхуна, и вопрос звучит приглушённо. — Почему при виде тебя мне так и хочется заваливать тебя комплиментами, принцесса?              Как же Сонхун обожает это прозвище. Слышать его из уст Хисына — слишком прекрасное удовольствие. Он привык к нему так же, как и к самому Хисыну. И к его нежным прикосновениям, которые пьянят — пьянят настолько, что хочется получать их всё больше и больше. Даже сейчас, когда его руки просто находятся на талии, Сонхун тает.              Он пьян Хисыном, скрывать уже поздно это, хоть и очень хочется. Зато он не знает об этом.              Не нужно было приходить сегодня. Лучше бы Сонхун сидел дома, а не утопал в своих чувствах. Он неосознанно привязался — это просто отвратительно. С этой игрой пора заканчивать, но не сейчас. Точно нет. Сегодня Пак позволит дать себе слабину с надеждой, что это укроется от Хисына.              Сонхун прижимается к хисыновым губам, чтобы утонуть окончательно. Только на этот вечер, больше он не позволит себе быть настолько открытым перед кем-то. Поцелуй выходит уж слишком настойчивым. Ему нужно чуть больше, но Пак поймёт, если Ли не захочет. Из-за тёплых рук под футболкой Сонхун только поддаётся ближе, не останавливая совсем.              — Сними её, если хочешь, я не возражаю, — шепчет Пак в хисыновы губы, а его взгляд устремлён на Хисына. Карие глаза — его любимые глаза с недавнего времени. Не из-за Ли Хисына, конечно. В этом себя убедить легче.              — Не хочу. Тебя рядом мне достаточно, — отвечает Хисын так же шёпотом, хочется слушать его вечность. Флиртующий, он слишком нравится Сонхуну, который оставить без ответа не может.              — Правда? Мог позвать и раньше. С радостью составил бы тебе компанию, недотрога, — довольно тянет прозвище, зная, как Ли на него реагирует. Сонхун дразнит, не скрывая этого. — Без тебя мне одиноко. Скучаю по твоим объятиям и поцелуям на ночь, — не врёт, а хотелось бы, чтобы это была ложь.              — Устрою для тебя всё, принцесса, — Ли усмехается, а затем целует снова, руки возвращает на законное место, на талию, больше не пытаясь забраться под футболку. Хисын слегка покусывает нижнюю губу, а Сонхун лишь сдаётся, больше не старается забрать инициативу.              Пак позволяет уложить себя на кровать, позволяет целовать лицо — Ли спускается к шее, где оставляет одинокий поцелуй, как и Сонхун при встрече. Хисын ничего не делает больше, жмётся только к сонхуновому телу. Комфортно до невозможности. Именно так, как Сонхун любит. Завтра рано вставать, но всё подождёт. Сейчас есть только желание целоваться. Даже если его губы опухнут потом, всё равно. Это ведь будет потом.              — Я отвезу тебя завтра. — Ли улыбается, оставляя поцелуй на носу. — К тебе домой? Ты приехал без тетрадей, поэтому я так подумал. Только не говори, что надумываешь прогулять, пожалуйста.              — Не скажу, — он одаривает ответной улыбкой и подставляется под новые поцелуи, прикрывая глаза от удовольствия. — Но да, сначала ко мне домой. Спасибо, недотрога, — последнее само вырывается. Сонхун просто не может удержаться: чувствует, как в последний момент Хисын отстраняется от его губ — приходится самому тянутся к нему. — Тебе же нравится, когда я тебя так называю.              Он колеблется, но в конечном счёте соглашается, кивая Паку. Так бы и сразу. Коротко целует, потому что у него есть идея поинтереснее. Остаётся надеяться, что её удастся осуществить.              — А крыша открыта? Я бы хотел подняться туда. — Удивление на лице Хисына не ускользает от него, на что Сонхун только усмехается. — Я не скину тебя, не волнуйся. Хочу просто выйти и подышать свежим воздухом.              — Должна быть открыта. Пойдём? — Ли приподнимается на локтях, смотря на Пака. Ему нужно лишь сказать «да», и они пойдут, что он и делает. — Отлично.              Хисын без промедлений берёт за руку и встаёт с кровати, ожидая только его одного. Сонхун надевает джинсы, которые снял для собственного удобства минут тридцать назад до его неожиданной мысли. Не забывает проверить карманы на наличие пачки сигарет в них — она на месте, это радует.              Удача определённо на их стороне сегодня, потому что дверь на крышу спокойно открывается. На улице немного прохладно, однако терпимо. Сонхун стоит в одной футболке. Ветер портит всю укладку не только на его голове, но и на хисыновой. На Хисына невозможно смотреть без улыбки даже сейчас. Его прикосновения слишком нежные в последнее время. Возможно, поэтому Сонхуна так и тянет к нему?              Пак пытается взглянуть на ночное небо, усыпанное тысячей звёзд, но его взгляд постоянно возвращается к Хисыну, который сам только и смотрит в ответ. У Сонхуна спирает дыхание, когда он замечает неподдельную нежность в его глазах. Значит, подозрения насчёт чувств Ли оказываются правдивыми. Он должен радоваться, что сердце всё-таки получится разбить. Однако вместо этого Пак чувствует тоску. Так на него ещё никто не смотрел, ни один из его парней. Сонхуну хочется ответить ему тем же, но не может он.              — Сонхун, — начинает Ли, — почему ты вообще это всё начал? У меня, конечно, есть предположения насчёт того, почему ты разбиваешь сердца, но мне хотелось бы услышать ответ от тебя, а не сидеть и догадываться.              И слов у Сонхуна не находится. Первые несколько секунд он только глупо смотрит на Хисына удивлёнными глазами, а потом у него появляется желание рассказать ему абсолютно всё. До этого он ничего никому не говорил — молчал в ответ на такие вопросы. Знает исключительно только Чонсон, никто больше. Может, сейчас просто грубо ответить ему, оттолкнув от себя? Не так больно будет разбивать ему сердце. Однако Сонхун только молчит, решая ничего не рассказывать. Расскажет — привяжется ещё больше.       А это неправильно.              Руки сами тянутся к карману джинсов в поиске зажигалки и сигарет. Нужно покурить, тогда станет лучше. Сонхун на это очень надеется. Хисын лишь взволнованно наблюдает за ним, ничего больше не говоря. Пак выдыхает дым, когда чувствует руки на своей талии.              — Я не буду говорить об этом, — всё-таки признаётся Сонхун. Молчание затягивается, и при этом ощущается напряжение, повисшее между ними. — Не сегодня, Хисын, — он решается добавить это, потому что почему-то боится обидеть. С каких пор его интересуют чувства других?              Свежий воздух и сигареты должны были отрезвить его, но нет, — становится только хуже. Спиной Сонхун неосознанно прижимается к груди Хисына. Он не должен этого делать, правда, но так хочется. Про сигарету забывает вовсе, потому что её забирают прямо из рук. Пак вновь становится свидетелем того, как Ли курит. И вновь он теряется.              Глаз отвести не может, хотя стоит. Сонхун ждёт, когда затушат сигарету, чтобы пойти обратно в квартиру, потому что уже довольно поздно. А вставать рано, ведь ему ещё надо домой заехать. Хисын подставляет щёку для поцелуя, в котором невозможно отказать.              Никому не надо знать, что он запутался. Впервые с момента его первых отношений. Это должно остаться тайной. Дрожь в руках скрыть необходимо, чтобы не дать понять, что ему правда страшно.       

***

      Выбираться из объятий Хисына не хочется совсем. Они так и заснули сразу, вернувшись в квартиру. Ли ещё спит, поэтому можно рассмотреть его умиротворённое лицо. Часы ещё не доходят до шести утра, можно было бы встать и позже, потому что Сонхун в универ не собирался сегодня. Хисыну необязательно об этом знать пока что, он заставит его полежать ещё немного.              Сонхуновы пальцы гладят расслабленные плечи. Спокойно так. Хочется остаться в этом моменте чуть дольше дозволенного, но это будет неправильным. Нельзя привязываться больше. Лучше разорвать все связи, пока ещё не поздно. Он тяжело вздыхает, прижимаясь к Хисыну.              Губами мажет по щеке, как любит Ли, и спускается к шее. Сейчас получился бы хороший момент для того, чтобы уйти навсегда. Но не сегодня и не сейчас: он не готов, хотя стоило бы. Сонхун целует шею, едва касаясь. Сдержаться не может, поэтому оставляет единственный засос, следы которого пропадают уже через пару секунд.              — Что ты делаешь, Сонхун? — сонный и тихий голос над ухом заставляет остановиться. Как давно Хисын не спит? В любом случае, отвечать он не собирается: всё и так понятно, чем он тут занят. Пальцы Ли берут за подбородок, вынуждая отстраниться и посмотреть в глаза. — Лучше поцелуй меня.              — Ты же не остановишь меня потом, — Сонхун усмехается, но и не думает целовать припухшие губы. Они манят, но пока ещё возможно сдерживаться. Хисын наклоняется к его лицу, опаляя дыханием щёку. — Я не закончу на одном поцелуе, ты сам это знаешь, Хисын. Разве ты хочешь опоздать? — дразнит.              Он искушает больше, укладывая одну руку на шею. Без ответа ничего больше не сделает. Сонхун знает, что Хисын быстро сдастся, однако пока держится. Ли молчит, вероятно, обдумывая всё.              — Уверен, что не остановлю? — всё-таки произносит он. — В прошлые разы получалось спокойно. Мы не опоздаем, обещаю. — Пальцы сильнее сжимают сонхунов подбородок, не позволяя сдвинуться с места, а в ответ на это Сонхун только улыбается. — Позволишь мне поцеловать тебя? — последнее шепчет в самые губы.              В ответе он не нуждается. Хисын целует с желанием, прижимаясь к Сонхуну вплотную. Пак в очередной раз выигрывает, но эта победа не приносит никакого удовольствия — только тоску из-за того, что это скоро закончится. По его же инициативе. В ближайшее время Хисына уже не будет рядом с ним. Никто не будет его так целовать. Никто не будет его желать так же, как Хисын.              Сонхун позволяет вдавить себя в кровать и устроиться на своих бёдрах. Ли завлекает в новые поцелуи и не даёт уклониться от них. Дразнить Хисына не получается: он слишком настойчив. Инициатива, которую почему-то совсем не хочется забирать сегодня. Поцелуи дурманят голову. Пак намеревается снять ненужную футболку с Хисына, но его руки перехватывают, прижимая их к подушке.              — Недотрога, — срывается с губ Сонхуна; сделать что-нибудь он не может — только дотянуться до лица Ли, правда, он отстраняется и остаётся вне сонхуновой досягаемости. Он полностью во власти Хисына. И ему это нравится.              Все переживания откидывает куда-то подальше, об этом позаботится позже. Сейчас он сосредоточится на Хисыне и сойдёт с ума, потому что от одного его взгляда уже хочется просить. И, конечно, он сделает это. Ли вновь наклоняется к лицу, но только не целует вовсе.              — Мне кажется, что внезапно мы поменялись местами. Будешь просить меня остановиться? Ещё есть возможность, — Хисын понижает голос до шёпота. Он невесомо целует лицо Пака. Ли не позволяет ему углублять поцелуи, когда касается губ. Быть может, после ответа получит желаемое.              — Ни за что. Закончи начатое, Хисын-и. — И железной хватке на руках противостоять не может, да и не хочет. Сонхун тонет в глазах Хисына, который не отрывает взгляда от него, ничему не возражает, но от колкости не удерживает себя. — Как будешь оправдываться перед учениками за своё опоздание? Потому что я не собираюсь тебя пока отпускать.              — Скажу, что в пробке застрял, — глупое оправдание, которому, по мнению Сонхуна, никто не поверит, но об этом не скажет ему. Хисын и сам прекрасно понимает. — Позволишь украсить твоё тело, принцесса?              Пак кивает, понимая, что Ли имеет в виду. И ему очень хочется, чтобы на нём остались хисыновы отметины. Хисын улыбается и вовлекает в требовательный поцелуй, сразу же кусает нижнюю губу и довольствуется тихим стоном. Сонхун всё же предпринимает попытку протолкнуть язык в рот Хисына, однако у него не получается, потому что тот отстраняется, а запястья сжимает сильнее. По одному взгляду понятно: не нужно этого делать.              Ли не церемонится, снимая футболку с Пака и оставляя того в одних боксерах. Поцелуи окончательно выбивают из реальности. Губы Хисына целуют везде: шею, плечи и грудь. Сонхун лишь рвано дышит, наслаждаясь этой сладкой пыткой. Стонать себе не даёт: хочет подразнить Хисына. Долго он так не продержится. Слишком очевидно. Он падёт жертвой его поцелуев и укусов, которые не заставляют себя ждать.              Хисын припадает к шее и покрывает поцелуями, щекочущим кожу, а затем слабо кусает, будто на пробу. Тихий стон срывается с уст, а Ли усмехается. Не спешит продолжать — наклоняется к уху, обжигая его своим дыханием. Сонхун не выдерживает следующего поцелуя, который приходится на мочку, и пытается отодвинуться.              — Ты сам сказал не останавливаться, берёшь свои слова назад? — дыхание спирает от шёпота, посылающего волну мурашек по телу. Сонхун больше не двигается, полностью отдаваясь Хисыну, расслабляясь и позволяя ему делать всё. — Правильно, принцесса.              Ещё ни с кем Пак не был таким. Обычно он любит управлять всем процессом, а сейчас совсем другой случай. Всё дело в Ли Хисыне — он влияет на него так, что и поделать ничего нельзя. Можно, конечно, но думать об этом сейчас не стоит. Следующий стон не заставляет себя долго ждать, потому что Хисын кусает шею уже сильнее, оставляя за собой заметный след.              Ли выпускает сонхуновы запястья из своеобразного плена и даёт зарыться в волосы. Его моментально притягивают к лицу Пака для поцелуя. Сонхун слишком любит эти губы, чтобы так просто от них отказаться. А придётся, только Хисыну пока что не надо знать об этом. Поцелуй не длится долго, но Сонхуну достаточно, чтобы захотеть ещё. Ли ведёт рукой по затвердевшему соску, ловя устами срывающиеся стоны. Он спускается ниже, к резинке боксеров, поддевая её и стягивая ненужную вещь. Хисын отстраняется от губ Сонхуна именно в тот момент, когда пальцами окольцовывает вставший член, чтобы увидеть его реакцию, которая мгновенно отражается на лице. Пак особенно громко стонет и прикрывает глаза.              — Не останавливайся, пожалуйста, Хисын, — он молит, понимая, как выглядит со стороны. До невозможности развязный. Сонхун пожалеет обо всём произошедшем сразу, как окажется на пороге собственной квартиры. Это будет последним разом. Всё происходит из-за привязанности. Глупое оправдание, но и чувства полностью признавать свои тошно.              Он уйдёт, и всё будет так, как было всегда. Всё пройдёт, и он не вспомнит о Хисыне уже через неделю. Ведь так? Да, так и будет.              Проходит всего несколько мгновений, прежде чем Сонхуна вытягивает из мыслей никуда не ушедшая с члена рука. Хисын надавливает на головку, из-за чего Паку приходится закусить нижнюю губу, дабы не быть уж слишком громким. Хисыновы движения размеренные, заставляют толкаться в руку, но долго это делать не выходит: один взгляд останавливает.              Хисын целует всю шею, на которой скоро расцветут фиолетовые засосы. Их нужно будет скрыть, как только Сонхун вернётся домой. Ещё лишних взглядов и вопросов ему не хватало. Кусает Хисын уже далеко не белоснежную кожу на плечах слабо, видимо, решая уделить больше внимания чёртовым ключицам, где оставляет алые следы. Ли уже всё равно на количество отметин. Их теперь слишком много.              — Я хочу слышать тебя, принцесса. — Хисын останавливается вовсе. Только слегка надавливает на головку члена. — Не испытывай моё терпение, пожалуйста. Посмотри на меня, — требует он, чему Сонхун беспрекословно повинуется. — Не отводи взгляд.              — Поцелуй меня, и я подумаю, — как же Пак обожает дразнить его в ответ. Хисын всегда ведётся на это, хоть и знает, что может случиться дальше. Только сейчас он в таком состоянии, что готов исполнить любую просьбу Хисына.              И Хисын целует, но совсем не так, как ожидает этого Сонхун: мимолётно касается губ и отстраняется, улыбаясь. Кто кого тут дразнит ещё? Его обыграли так просто. Пак пытается притянуть обратно, но быстро бросает эту идею, ощущая, что Ли вновь начинает двигать рукой. И он явно удовлетворён протяжным стоном Сонхуна.              Отводить взгляд от парня не пытается даже, потому что понимает, что Хисын может попросту это всё закончить, не дав получить желаемую разрядку. Сонхун стонет громко, больше не пытаясь себя сдерживать. Ли, по всей видимости, упивается реакцией, которую так давно ждал.              Внезапно он начинает вести дорожку из поцелуев от шеи до живота, спускаясь ниже. Хисын раздвигает сонхуновы ноги и устраивается между них. И от этого вида хочется моментально кончить. Но никто ему не даст этого сделать так быстро. Поцелуй, приходящийся на внутреннюю сторону бедра, и такой же укус заставляют вздрогнуть. Хисын кладёт руки на бёдра и сжимает до ощутимой боли, тем самым призывая оставаться в реальности, что не слишком-то получается.              — Смотри на меня, — напоминает Ли, касаясь губами головки члена и целуя её, — И не сдерживай себя, принцесса.              Как же любит он такого властного Хисына. Ему хочется подчиняться всегда, забыть про все колкости и перестать дразнить. И Сонхун это делает практически каждый раз, когда оказывается с ним в одной постели. Ему нравится стонать под ним, нравится таять от нежных прикосновений. Конечно, нравится и получать тысячу поцелуев по всему телу.              Именно поэтому это всё должно закончиться.              Глаз не спускает с Ли, когда он берёт лишь головку члена в рот, обводя ту языком, а сонхунова рука сама тянется к тёмным волосам, чтобы зарыться в них пальцами и нетерпеливо подтолкнуть дальше. Хисын потакает ему, чем только радует, потому что Пак уже на пределе. Шершавый язык ведёт по набухшим венам. С губ Сонхуна слетают только несвязные слова и стоны, на большее он не способен.              Хисын только продолжает, когда ощущает, что хватка на волосах становится сильнее с каждым мгновением. Он старается оттянуть разрядку так, как может, сводя толчки в узкое горло к минимуму. Сонхун протяжно стонет от абсолютно любого действия Хисына.              Не выдерживает вскоре — кончает, произнося на всю комнату имя парня, к которому теперь слишком привязан. Сонхун прерывисто дышит и кладёт голову обратно на подушку. Он пытается прийти в себя неизвестно сколько, на время не смотрит. Открывает глаза только тогда, когда чувствует тело Хисына рядом. Пак прижимается к нему и тянется за поцелуем.              — Мы не поедем никуда, пока ты меня не поцелуешь, — тихо произносит Сонхун. Он уверен, что им пора уже подниматься с кровати. Позавтракать не успевают. Но не отпустит Хисына, пока не получит то, чего он так желает.              Ли слушается и целует покусанные паковы губы с нежностью, как и всегда. Сонхуну так не хочется отстраняться — не хочется и вылазить из крепких объятий, хотя уже и пора. Они увидятся ещё позже, но всё равно в университете будет уже не то. Вместе долго пробыть не смогут, если только Пак не позовёт к себе. А это означает лишь то, что его чувства окрепнут.       Так нельзя.              Сонхуну всё-таки приходится встать с кровати и одеться. Сейчас его отвезут домой, где он приведёт себя и свои чувства в порядок. Последнее маловероятно, но попытаться определённо стоит. Показывать своё смятение кому-то бессмысленно. Сонхун сам виноват, что полез.              Прощальный поцелуй всегда короткий, потому что только в этот момент Сонхун может удержать себя. Сожаление о произошедшем уже накрывает его с головой, когда он касается дверной ручки, ведущей в квартиру. Навязчивые мысли не покидают вовсе. Если уйдёт, будет лучше. Он забудет Хисына и оставит его с разбитым сердцем. Ведь об этом Пак думал, когда заявился к нему в первый раз?              Чонсон точно не захочет его слушать. Он сам отказался помогать, а ныть Сонхун не любит. Значит, сам справится. Без чьей-либо помощи.              Сонхун достаёт телефон — в глаза сразу бросаются сообщения от Джеюна, которые совсем не к месту. Он мог бы спокойно их проигнорировать: настроения отвечать нет. Заниматься самокопанием для Сонхуна — привычное дело, поэтому Джеюн может и подождать. Однако ничем хорошим всё не закончится. Легче позвонить, наверное.              — Пак Сонхун, только попробуй мне сказать, что сегодня тебя снова не будет, потому что ты поедешь к своему парню, — никакого приветствия, как обычно, в общем. Джеюн не злится: уже смирился. — Расскажи мне хотя бы о нём. Чем тебя он так зацепил?              И снова этот вопрос, в ответе на который Сонхун сам не уверен. Перевести тему не может, потому что сказать попросту нечего. Тяжёлый сонхунов вздох говорит о многом.              — Я не знаю, — только и отвечает Пак. Он бы с радостью солгал или колко ответил, но не может. — Скоро это закончится, Джеюн, — не уверен, кого он в этом убеждает — себя или Шима, которого посвящать в свои проблемы желания нет. Да и не доверяет ему так, как Чонсону.              Сонхун особо не вслушивается в ответ, его мысли снова заняты Ли Хисыном. Не помнит даже, как заканчивает вызов. Возможно, он ведёт себя отвратительно по отношению к Джеюну — не отрицает этого. Но сейчас ему важнее разобраться с собственными чувствами.              Может, не ехать к Хисыну сегодня? Так будет легче ему. Сердцу хочется очередных объятий и поцелуев от Хисына. Блять, нужно отвлечься, а потом уже придумает, что делать. На чистую голову определённо будет легче решать.              И Сонхун снова едет совершать ошибку, о которой пожалеет сразу же после их встречи. Не впервые, но это точно последний раз. Когда-нибудь он разучится врать самому себе. Это произойдёт не сегодня. Одного взгляда Хисына будет достаточно, чтобы заставить его передумать.              Пропуск, одолженный у Рики накануне, дожидается его на столе. Сонхун берёт его без промедлений. О том, что необходимо замазать отметины, не забывает, поскольку не хочет внимания людей в университете. Да и Чонсон бы его увидел, а с ним он так нормально и не общался. Поговорит, когда уладит одну главную проблему.              Приезжает он к Хисыну на работу намного чаще, чем появляется в собственном университете. За последние полтора месяца определённо. Сонхун приезжает где-то к обеду — специально под конец пары, чтобы просидеть с ним дольше. Ждёт он прямо напротив двери в закрытую аудиторию, к большому сожалению Пака. Нельзя помахать Ли, но так даже интереснее. Сонхун любит оставлять Хисына в неведении о времени своего приезда, дабы тот ожидал его с нетерпением, и каждый раз это работает.              Сообщения, приходящие на телефон, он игнорирует, решая сосредоточиться только на потоке студентов, покидающих аудитории. Ответить он сможет Джеюну в любое другое время, но сейчас он занят. Когда со звонком помещение покидает большинство, Пак собирается заходить внутрь. Правда, его ждёт сюрприз в виде студентки, разговаривающей с Хисыном, но это в какой-то степени походит на флирт. Игривым тоном явно не задают вопросы по истории.              Непонятное чувство накрывает его — укол ревности. Почему она с ним так разговаривает, если обычно он использует подобный тон? Почему она стоит близко к Хисыну, а он ничего не делает с этим? Сонхун только через мгновение понимает, что не имеет права на ревность. Они не в отношениях. Хисын может делать что угодно.              Он отступает на несколько шагов назад. Пак даст им договорить, лезть не будет, даже если очень хочется. Это не его дело. Ещё одно неправильное чувство, отлично. Это определённо знак, что пора заканчивать.              — Удивлён, что ты стоишь здесь, а не там, Сонхун, — знакомый голос заставляет повернуть голову. Чонсон как обычно в своём классическом чёрном костюме и едва улыбается ему. — Что-то случилось?              Сонхун молча переводит взгляд на аудиторию — всё предельно ясно. Чонсон лишь удивлённо смотрит, понимая абсолютно всё, как никто другой. Испытываемые чувства тоже. Сонхун нервно закусывает губу.              — Я подойду к нему, и она уйдёт, — после тяжёлого вздоха произносит Чонсон. — Но пообещай мне, что мы поговорим потом и ты будешь максимально честен со мной. Хорошо?              — Хорошо, спасибо, — тихо отвечает он. Сонхун понимает, о чём будет разговор. Возможно, когда он всё же состоится, будет слишком поздно. Однако сомнений в том, что из него вытянут всю правду, нет. Чонсон умеет это делать.              — Хисын знает о твоих чувствах? — Лучше бы он сразу ушёл. Чонсон видит его насквозь, что сейчас не играет Сонхуну на руку. Он мотает головой. — Когда ты ему собираешься рассказать? На самом деле, я был уверен, что всё закончится быстрее.              — Он не узнает никогда. Я брошу его в ближайшее время, и всё пройдёт, — отрезает Сонхун. Главное, что у Хисына есть ответные чувства и его можно сломать. С остальным можно и разобраться самому.              — Не обманывай себя, Сонхун. Ты понимаешь, что ничего не пройдёт быстро. В первую очередь, не разбивай сердце себе.              С этими словами Чонсон отходит от него и идёт к Хисыну. Возможно, он прав, но признавать это не хочется вовсе. Разберётся с этим позже, когда Ли не будет рядом. На душе становится определённо спокойнее, стоит этой студентке покинуть аудиторию, а Чонсон выходит за ней. Сонхун благодарно кивает и проходит внутрь, закрывая за собой дверь на замок.              — И кто это был? — само вырывается. Паку не хотелось с этого начинать разговор. Он всё ещё немного злится из-за того, что Хисын позволил ей флиртовать с ним. Это он должен делать, а не кто-то другой.              Сонхун подходит ближе к столу, около которого всё это время стоит Хисын. Почему-то на его лице сияет улыбка. Ему попросту необходим ответ на вопрос. Но лишь отводит взгляд на секунду, как его берут за подбородок. Ли улыбается шире. Его совсем ничего не беспокоит?              — Неужели принцесса ревнует? Впервые вижу тебя таким, Сонхун, — он издевается и не скрывает вовсе. Хисын кладёт руку на талию и поглаживает её в попытках успокоить. — Я ей вежливо отказал в свидании, не волнуйся.              — Это не отменяет того факта, что она флиртовала с тобой и ты её не остановил, — в голосе проскакивают нотки злости. Пак не сопротивляется его действиям, а только смотрит. — Тем более я не ревную.              — У меня совещание через десять минут, ты хочешь потратить драгоценное время на спор насчет очевидного? — Ли наклоняется к лицу Сонхуна и целует его в щёку. — С ней меня ничего не связывает.              Сонхун внезапно тянет Хисына за ворот рубашки, не давая ему договорить, и впивается в его губы. Он знает, что должно было последовать признание в чувствах. А им обоим оно не нужно. Впервые Сонхун не будет рад услышать это.              Ли меняет их местами, вжимая в стол. Удивлённый вздох тонет уже в следующем поцелуе. Хисын слишком много вкладывает в него. Всё кричит о его симпатии. Сонхун пытается оттолкнуть все навязчивые мысли из головы и сосредоточиться на данном моменте, сейчас лучше не думать об этом.              — Я не знаю, сколько проведу на совещании. Но я могу приехать после, чтобы провести вечер с тобой. — Хисыну приходится отстраниться от манящих уст. Повышать голос не смеет, потому что за дверью всё ещё ходят студенты. — Ты не против? — пальцы с подбородка убирает, и рука ложится на талию. Он не разрывает зрительного контакта. Остаётся надеяться, что по лицу сонхуновы эмоции прочитать нельзя.              Ему не стоит соглашаться. Однако с губ слетает «не против» быстрее, чем он успевает хорошо обдумать всё. Улыбка у Хисына появляется сразу же, затем следует короткий поцелуй. Он бы и продолжил, если бы не стук в дверь. За ней, вероятно, ждёт Чонсон, а это означает, что им пора прощаться. Ли открывает дверь, и догадки Сонхуна оказываются верными — за ней стоит их общий друг.              — Сонхун, пока ты не ушёл. Не хочешь съездить с нами в клуб в пятницу вечером? — Чонсон переводит взгляд с Пака на Ли. — Он там будет. Не будешь чувствовать себя одиноко. И ты наконец-то познакомишься с Чонвоном.              — Я не занят, поэтому можно, — он бы отказался, если бы не присутствие Хисына. Быть третьим лишним не особо хочется.              — Я заеду за тобой в пятницу, — проговаривает Хисын, когда они покидают помещение. Он целует на прощание в щёку. К счастью, в коридоре пусто, а Чонсон даже не поворачивается в их сторону, и Сонхун не может сдержать улыбки. — Люблю, когда ты улыбаешься. Вечером буду у тебя.       

***

      Хисын и правда приезжает. Сонхун не может противостоять ему, поэтому вновь поддаётся чувствам, о которых лучше никому не говорить. Ли не должен знать, что его действия искренние. Пак с самого начала назвал цель, и он почти её выполнил. Нужно придерживаться привычного плана. С Чонсоном поговорит, когда всё прекратится и Сонхун не будет ничего чувствовать.              Но он так обожает их ночные разговоры. Будет сложно первое время без них, но потом всё наладится, ведь так? После случайной встречи в коридоре с Чонсоном уверенность Сонхуна пошатнулась.              Сонхун почти засыпает в крепких объятиях Хисына, как тот неожиданно целует его макушку, заставляя вздрогнуть. Ли хочет поговорить, а Пак уже заранее знает тему, потому что он не дал ему закончить там, в университете. У Сонхуна нет желания слушать подтверждение собственным мыслям.              Ему будет больно.              — Я не ожидал, что ты правда будешь ревновать, — начинает Хисын, его пальцы зарываются в чёрные волосы и поглаживают кожу головы. Голос его тихий и успокаивающий. — Хотел сказать, что…              — Не говори то, о чём пожалеешь, Хисын, — слишком очевидное окончание предложения, поэтому и останавливает. Сонхун готов умолять его, лишь бы не услышать это чёртово признание. — Пожалуйста.              Ли кивает только, больше не говоря ничего. Вероятно, он понимает, что совершил бы ошибку. Сонхун бы сам не выдержал. Он никогда не говорил ему о любви, в отличие от других. Им он врал, а сейчас совсем иная ситуация. Хисыну не хочется врать. Лучше молчать, чем что-то говорить.              Пак смотрит некоторое время в хисыновы глаза, чтобы убедиться, что всё нормально, а после целует его щёки. Знает, как отреагирует Ли на эти действия: прижмётся ближе. Сонхун надеется успокоить его так хоть немного, отгородив от грусти. Лучше им обоим не думать совсем сейчас — лучше просто лечь спать.              Сонхун желает ему спокойной ночи, закрывая глаза и прижимаясь ближе. Нужен отдых. Хисын не может сдержаться и касается губами его лба. И Сонхуну хочется ещё больше таких трепетных поцелуев, но просить не станет. Это пройдёт. Перед тем как окончательно погрузиться в сон, Хисын что-то неразборчиво шепчет, утыкаясь носом в макушку Пака.       

***

             Удерживать себя от встреч с Хисыном слишком сложно для Сонхуна, но он старается всеми силами. В университете Джеюн сразу накидывается с вопросами, когда Пак приезжает туда. Игнорировать их с каждой секундой всё тяжелее. Чем ему интересен так Хисын? Однако рассказывать что-то нет желания — лучше оставить его в неведении.              Сообщения от Хисына продолжают приходить. А Сонхун пытается игнорировать их, тем самым вызывая тонну волнения у Ли, поэтому и срывается всегда. Плохо ли это? Он сам уже не знает.              Вечер пятницы подкрадывается незаметно. Пак ощущает некое предвкушение от долгожданной встречи с Хисыном. Да, там будут ещё Чонсон и Чонвон. Однако по Ли он соскучился очень, хоть и показывать этого не будет. По крайней мере, постарается.              Автомобиль Хисына подъезжает прямиком к назначенному месту. Внутри уже ждут и Чонвон, и Чонсон. Сонхун старается особо не смотреть в сторону Ли, постоянно отдёргивает себя от этого, потому что сидящий сзади Чонсон абсолютно всё понимает. Не нужно давать ему возможность подтверждать его догадки ещё больше.              В разговоры особо не вслушивается. Сонхун пытается сосредоточиться на виде из окна. Все его мысли только о Хисыне, не думать о нём просто-напросто не получается. Особенно сейчас, когда он не может даже до него дотронуться из-за присутствия других в машине.              Ворот рубашки словно душит, пальцами Пак немного расслабляет галстук, но это не помогает совсем. Недолго осталось, они почти приехали. Хочется коснуться Хисына хотя бы на мгновение. Однако поймать его взволнованный взгляд лучше, чем ничего. Ли даже замолкает, прерывая разговор. Тишину Сонхун замечает не сразу.              — Всё хорошо, Сонхун? — обеспокоено спрашивает Хисын. А Сонхун чувствует, как три пары глаз обращаются к нему. Ему становится неловко из-за того, что он заставил волноваться.              — Да. Укачало немного только, — он врёт, потому что признаться не может, что причина его страданий сидит рядом с ним. Никто не должен знать об этом. Это глупо — быть влюблённым в кого-то. — Я открою окно.              Хисына этот ответ явно не удовлетворяет. Насчёт Чонсона и Чонвона он сказать не может, потому что не видит их лиц. В салоне автомобиля становится прохладнее, когда окно открыто и начинает дуть ветер. Так точно лучше, но надолго ли? Поскорее бы они приехали.              Минут через пять желание Сонхуна оказаться на улице сбывается. Теперь он может нормально вздохнуть. Хисын в какой-то момент оказывается рядом и берёт его за руку. Пак позволяет себя вести до входа в клуб, где у него будет возможность провести хорошо время. Он надеется на это. Очередь проходят быстро, а внутри уже полно людей.              Музыка бьёт в уши, и Сонхуну уже хочется увести Хисына куда-нибудь подальше от лишних глаз. Чонсон не одобрит такое поведение, но плевать. Сейчас лишь бы получить всё внимание Ли. Он удерживал себя пару дней от встреч с ним, а сейчас так легко сорвётся. Поделать с собой он больше ничего не может.              Они находят место где-то в самом углу. Ничего страшного, так даже лучше. Чонсон садится рядом с Чонвоном, обнимая того за плечи. Они о чем-то говорят, однако их не особо слышно. Сонхуну хочется так же спокойно прикасаться к Хисыну, а не отдёргивать себя.              Нет. Так будет только хуже.              Хисын аккуратно кладёт руку ему на талию и пододвигается ближе, только когда Чонвон и Чонсон отходят за коктейлями. Сонхун позволяет себе расслабиться до их прихода. Он кладёт голову на хисыново плечо. Больше нет того волнения. Они не говорят, но Сонхуну и не нужны эти бесполезные разговоры ни о чём сейчас.              Ему нужен лишь Ли Хисын, прикосновения которого до безумия нежные даже сейчас. Он смотрит на него, и Сонхун понимает, что всё внимание приковано к нему одному. И никому больше. Глаза Хисына говорят за него — он влюблён. И Сонхун не выдерживает. Поднимает голову и тянет Ли на себя, завлекая в поцелуй.              Становится плевать на то, если кто-то появится рядом с ними. Пак старается быть аккуратным, не переходит на укусы, потому что они вовсе не к месту. Хисын намного нежнее его во всём, поэтому Сонхун и падает жертвой его прикосновений и поцелуев. К чёрту ложь. Ему нравится всё в нём: от внешности до характера. Он внимателен ко всему, что касается Сонхуна. Честен с ним всегда. Паку этого достаточно.              Отрываться от хисыновых губ нет желания совсем, но пора. Сонхун вытерпел два дня без встреч с ним — сейчас хочется наверстать упущенное. Руки Пака покоятся на плечах Ли. Сам Хисын не спешит разрывать поцелуй, и ему невозможно противостоять.              Сонхуну всё-таки приходится отстраниться только для того, чтобы покрыть лицо Хисына поцелуями. Их будет слишком много, сомнений нет. Он целует раскрасневшиеся щёки. Хисын тает и молча умоляет продолжать, и тут отказать нельзя. Один лишь взгляд, и Сонхун готов на всё ради него.              — Поцелуй меня ещё раз, — шепчет в губы Пак. Последний поцелуй, и он потеряется. Примет окончательное решение.              И не уйдёт.              Хисын почти выполняет его просьбу, как их отвлекает какой-то звук, заставляющий обоих вздрогнуть. Чонсон ставит пару коктейлей, а за ним идёт довольный Чонвон. Сонхуну неожиданно становится неловко из-за всей ситуации, но Хисын не убирает руку с талии, всё ещё прижимая к себе.              — Как вы познакомились, Чонсон? — Ли задаёт вопрос, чтобы разбавить атмосферу. По всей видимости, ему тоже неловко.              В ответ Сонхун не вслушивается, так как он кратко знает эту историю. Его глаза направлены на Чонсона, он пытается выглядеть заинтересованным, когда все мысли вновь о Хисыне, который берёт Пака за руку и переплетает их пальцы. Чувствуется безопасность рядом с ним.              Не заметить улыбку на лице Чонвона невозможно. Он слишком счастлив в этих отношениях. Сонхун лишь кивает на это всё, когда ясность разума начинает снова его покидать, потому что касания Хисына с каждой секундой всё увереннее. Он пытается заставить его расслабиться, правда, получается плохо.              — Я выйду покурить, — говорит Сонхун, аккуратно убирая хисынову руку с талии. Нужен свежий воздух, чтобы прийти в себя. Только насколько? Потом вернётся, и всё по новой.              Он выходит на улицу и отходит в сторону от клуба. Кто же знал, что пытаться влюбить в себя Хисына будет настолько плохой идеей? Теперь ему приходится страдать от собственных чувств, которые становятся лишь сильнее, если он рядом. Даже те два дня, проведённые без него, были тяжёлыми.              Поэтому это всё нужно заканчивать. Только как? Он не может так просто оставить его в одиночестве. Даже курение не помогает. Делает только хуже, потому что в голову сразу лезут воспоминания о том, как они впервые встретились. Или недавний случай на крыше. Его невозможно забыть.              Хисына не хочется ранить, однако поставленную цель надо выполнить. Может, забить? Как он сможет без хисыновой улыбки, от которой хочется растаять самому? Без прикосновений? Без его заботы?              Сможет как-нибудь. Это пройдёт. Сегодня придёт конец их неоднозначным отношениям. Сонхун твёрдо решает закончить всё. Проходит уже достаточно времени, пока он думает над всем. Он тушит сигарету и идёт обратно.       

***

             — Его долго нет. Я волнуюсь, — говорит Хисын. Его беспокоит состояние Сонхуна: он ведёт себя слишком взволнованно последние часа два. Хочется оказаться рядом с ним и успокоить. — Может, мне сходить за ним?              — Дай ему время. Сонхун вернётся, — только и отвечает Чонсон, будто его совсем не волнует состояние друга. Либо просто так кажется. — Поговори с ним вечером, Хисын, попробуй его переубедить.              Хисын почти не слушает. Но всё же, в чём его нужно переубедить? Позже разберётся с этим. Сейчас он только может вздохнуть и подождать ещё минуты две. Или сорваться прямо сейчас. Сонхуну тут не нравится, Ли тоже, если честно. Он заберёт Пака к себе. Плевать, что они договорились провести вечер с Чонсоном и Чонвоном. Для него намного важнее чувства Сонхуна.              — Я схожу за ним, — решает Ли и встаёт с мягкого дивана. Нужно убедиться, что Сонхун в полном порядке. Остальное уже не так важно для него.              Ответ он уже не слышит. Если он вообще был, конечно. Хисын направляется к выходу быстрым шагом. Сам успокоится только тогда, когда увидит Сонхуна. Тут его тянут за руку. Хватка необычайно крепкая, но Хисын прекращает попытки вырваться, когда понимает, кто это. Сонхун не смотрит в его сторону, продолжая вести куда-то. А Ли молчит, не пытается задавать вопросов: его попросту не услышат.              Пак заводит его за угол, где совсем нет людей — где только они вдвоём. Хисын позволяет прижать себя к стене. Только Сонхуну он даёт делать это с собой. Отдаётся полностью ему. Сонхун лишь смотрит на него с едва заметной улыбкой. Его взгляд влюблённый. Может, ему кажется и он сходит с ума? Может, Сонхун настолько убедительно играет свою роль? Хисын не знает. Он только первым тянется за поцелуем, в котором ему не отказывают. Больше всего ему хочется ощутить сонхуновы губы на себе, и он получает это.              Хисын уже не может вспомнить, как попался на чары Сонхуна. На первом же свидании, наверное. А потом чувства укрепились, становились с каждой встречей всё сильнее. Противиться этому не выходило. Впервые за долгое время. Понял он это совсем недавно.              Хотел заполнить пустоту, а по итогу влюбился. Безвозвратно. Поздно что-то менять. Сонхун уйдёт, но чувства останутся. Тогда он не знает, что будет делать. Придумает что-нибудь. Два дня разлуки сейчас дают о себе знать. Ему было тяжело общаться только через сообщения, поэтому пытается насладиться Сонхуном полностью. Хоть это и невозможно: его всегда мало.              Хисын прижимает сонхуново тело ближе, укладывая руки на тонкую талию и забираясь под рубашку. Хочется всегда ощущать его рядом. Он не особо сопротивляется, когда Сонхун проникает языком в его рот и водит по ряду зубов. Пусть делает всё, что ему угодно. Вот бы это никогда не заканчивалось. Будет так хорошо. Даже слишком.              — Не останавливайся, принцесса, — шепчет в губы Хисын. Тут почти не слышно музыки, поэтому они могут разговаривать, не повышая голоса. Но он предпочитает шёпот пока что. — Хочу забрать тебя к себе в квартиру. Как ты смотришь на это?              — Расскажешь, чем мы займёмся? — игривая улыбка возникает на его лице, будто ответ не очевиден совсем. — Мне очень важно услышать твои желания. Может, я тоже буду согласен? — дразнит, и Хисын не ведётся на это.              — Я дам вести тебе, принцесса. Знаю, как ты это любишь, — Ли проводит пальцами по позвонкам, вызывая желаемую реакцию. Сонхун выгибается ему навстречу. Хисын наклоняется к его уху. — Но будь моим, Пак Сонхун.              Это можно считать своеобразным признанием. Он уже признавался ему, но сказать вслух и так, чтобы Сонхун услышал, совсем другое. Тот на секунду теряется, а потом грубее вжимает в стену. И Хисын подчиняется. Его не целуют снова, нет. Сонхуновы губы лишь мажут по щеке и спускаются к шее. Пак украшает её сильными укусами, которые не сойдут в ближайшее время. Хисын дышит часто, однако не останавливает. Себя не сдерживает, поэтому скоро срывается первый стон после первого засоса.              Сонхун не делает почти ничего такого. Правда, Хисын уже пьян, хотя и не выпил те коктейли, заказанные Чонсоном. И так всегда. Сонхун посильнее любого алкоголя. Пак усыпает неприкрытые ключицы поцелуями. Не заходит дальше, однако ему очень этого хочется. Он старается растянуть всё.              — Пойдём, — Сонхун возвращается к лицу Хисына. Вновь не даёт поцеловать, так как отстраняется в самый неподходящий момент. Он берёт хисынову ладонь и переплетает их пальцы. — Я хочу потанцевать.              Никаких танцев не будет — это просто предлог. Хисын кивает, видя похабную улыбку, перед которой он безоружен. Скоро они поедут к нему и проведут долгожданную ночь вместе. Танцпол находится не так далеко. Людей там прилично. Значит, там будет всем всё равно на них двоих, что только радует безумно.              Сонхун дарит долгожданный поцелуй, стоит им оказаться в скоплении народа. Целует сначала верхнюю, а затем и нижнюю губы. Он нежен до безумия, хотя о его действиях под футболкой Хисына этого сказать нельзя. Пак пальцами поддевает чувствительный сосок, а устами ловит сорвавшийся стон.              — Не сдерживай себя, — Сонхун шепчет, наклонившись к уху. Громкая музыка совсем не мешает его расслышать, потому что они стоят вплотную друг к другу. Он оставляет поцелуй на мочке. — Никто тебя не услышит, только я. Смотри на меня. Ни на кого больше.              Хисын начинает улыбаться и выполняет просьбу. Пак укладывает свободную руку на хисынову шею и слегка сжимает её. Другую не убирает с соска и продолжает водить по нему, упиваясь реакцией Ли. Дыхание Сонхуна обжигает щёку, и от этого только хуже. Хочется наконец-то поцеловать его и увезти отсюда, но он сказал, что даст Паку вести.              Хватка на шее на пару мгновений становится сильнее, и Хисын этим только наслаждается. Никогда бы он не подумал, что у него будут такие фетиши, но с Сонхуном он многое узнал о себе. Например, Ли понял, что ему нравится, когда над ним иногда берут верх.              Он по привычке кладёт руку на сонхуновы волосы и, не встречая никакого сопротивления, зарывается в них. Сонхун прикасается губами к его щеке и сжимает шею. Контролировать себя Хисын не в силах больше, поэтому оттягивает пряди у корней и мимолётно касается уст Пака, который тут же отстраняется.              — Рано, Хисын, — произносит он, возвращаясь к его уху. А сдерживаться попросту невозможно. Сонхун прикусывает мочку вместо того, чтобы поцеловать, сводя с ума ещё больше. — Я не закончил.              Хисын не успевает что-то ответить, так как из него выбивают стон одним движением пальцев на соске. Сонхун пока не будет слушать его. Тем более даже не расскажет, что в его голове. Остаётся лишь смотреть и наслаждаться. Пак оставляет одинокий поцелуй на носу и наклоняется к шее, которая уже давно остаётся без внимания его губ.              Глаза сами закрываются, но необходимо удерживать себя в сознании, хотя с подобными поцелуями делать это практически невозможно. Хисын только усиливает хватку на волосах, тяжело дыша. Руку, которая всё это время находится под футболкой, Сонхун теперь укладывает на талию.       Пак целует ранее оставленные укусы и, к удивлению, не создаёт новые. Сонхуновы пальцы отпускают шею и ложатся на плечо. От такой утраты хочется самому потянуться и вернуть их на место, но понимает, что это плохая затея. Вмешиваться в его планы не стоит.              Хисын настолько теряется от всего происходящего, что и не понимает, в какой момент Пак начинает покрывать поцелуями его лицо. Сонхун не даёт избежать этого, удерживая за талию. Губ так и не касается, продолжая дразнить. Он знает, как хочется их поцеловать сейчас больше всего на свете, и умело этим пользуется, изводя до последнего.              Ли не имеет представления о том, как выглядит сейчас. Однако Пак только ухмыляется, когда смотрит на него под неоновыми лучами. Он явно доволен тем, что устроил. Руку со своих волос тоже убирает, укладывая её на плечо. Правда, полноценно коснуться не позволяет. Хисыну давно глубоко плевать на людей вокруг, когда перед ним стоит само совершенство по имени Пак Сонхун. Ли уже в шаге от того, чтобы встать на колени и начать умолять. Его ещё никто так изводил, как он. Поэтому Хисын очень любит отдавать власть в сонхуновы руки. Ему нравится и нежная сторона Сонхуна, но берущую контроль видит чертовски редко — каждый раз задыхается.              Хисын слишком влюблён, и уже нельзя исправить это. Даже уход Сонхуна из его жизни не поможет так быстро. Через время, может быть. Неизвестно, сколько пройдёт.              — Вот думаю, Хисын, — шепчет Пак в его губы, вынуждая отвлечься от мыслей. Он его куда-то увёл, потому что музыки здесь почти не слышно. Как Хисын вообще пропустил этот момент? Сонхун ловит хисынов взгляд и вновь улыбается. — Проведём ещё время здесь или поедем к тебе? Я же вижу твоё состояние.              Блять, он продолжает дразнить. Хисын не может вымолвить и слова, потому что его довели до такого состояния, в котором он готов лишь просить. Улыбка на лице Пака становится шире, но в его глазах горит такое же нетерпение, поэтому он и сдаётся первым.              — Поцелуй меня, и мы уедем, Хисын.              Ему не нужно повторять дважды, потому что Ли сразу тянет на себя Пака за галстук, накручивая его себе на руку. Хисын покусывает его нижнюю губу и чувствует, как Сонхун прижимается к нему ближе.              — Поехали, принцесса, — проговаривает Ли и ведёт за собой через весь клуб к двери. — За Чонсона и Чонвона не переживай, они доберутся сами. Разве ты хочешь появляться перед ними сейчас? — улыбка появляется на секунду на его лице.              — Нет, — только и отвечает Сонхун. Он сжимает руку только сильнее, показывая всё своё нетерпение. Вся его властность пропадает только на время, в этом Хисын полностью уверен.              На улице уже темно. Путь до автомобиля недолгий: Хисын оставил его за углом. Идут они по ощущениям целую вечность. Хисынову руку так и не отпускают. И эта крепкая хватка вперемешку со свежим воздухом трезвят разум. Сложно поверить в то, что всё произошедшее в клубе проделал парень, который собирался разбить ему сердце изначально. И до Хисына медленно начинает доходить.              Сегодня их последняя ночь.              Сонхун до этого никогда не целовал его с таким пылом, как этим вечером в клубе. Это должно было произойти, но почему настолько скоро? Не хочется, чтобы он уходил. Хисын ничего не говорит ему — только целует в лоб перед тем, как сесть в машину. Пак не сводит глаз с него, сидя на пассажирском сидении. Наверное, и до него дошло, что Хисын всё понял. Он наклоняется к Ли и кладёт ладонь ему на щёку.              — Не думай, Хисын, — голос его твёрдый, не терпит никаких возражений, — просто не думай об этом. Не нагружай себя этим. Поверь, я тоже пытаюсь.              И Хисын слушается его и выбрасывает какие-либо вопросы из головы, хотя и задать их хочется очень. Последние слова слишком озадачивают. Но Хисыну нужно сосредоточиться на дороге, а не на собственных мыслях. И точно не на ладони Сонхуна, которая ложится на хисыново колено и которую он всеми способами пытается игнорировать. Сонхун уже так делал, но всё закончилось, не успев начаться. В этот раз останавливать его нет смысла.              Он заранее знает, что Пак не станет его слушать и будет делать всё по-своему. Хисын держит руль крепко и готов поклясться, что Сонхун сейчас ухмыляется, ведя рукой выше. Нужно продолжать оставаться спокойным, но сдержать тяжёлый вздох не может.              Ли всеми силами старается смотреть на дорогу и не превышать лимит скорости, хотя, конечно, этого и добиваются. Краем глаза видит подтверждение своим догадкам. Сонхун сам в нетерпении, но теперь молчит. Надолго ли?              На пару мгновений забывает обо всём на свете, когда сонхуновы пальцы ложатся на внутреннюю сторону бедра и немного касаются члена. Хочется большего, чем простых касаний через одежду. Дыхание почти сбивается, но Сонхун продолжает, теперь смотря лишь на него, а не куда-то в окно.              — Сверни куда-нибудь. Я не выдержу, — говорит Пак, приблизившись к лицу Хисына, когда автомобиль останавливается на красном свете. Он мимолётно целует его губы, понимая, что для более продолжительного поцелуя сейчас не время.              — Нет. Мы доедем, — кажется, что теперь настаёт его очередь испытывать выдержку Пака. Если честно, ему так и хочется согласиться на это предложение. Но он терпит. Растягивает их последнюю ночь так, как может.              — Хисын, пожалуйста, — почти умоляет, целуя снова. Он понимает, что сейчас не управляет ситуацией совсем. На такого Сонхуна можно смотреть вечно. В глазах одна похоть, а уста упрашивают сделать хоть что-нибудь. Пальцы его водят по ширинке джинсов. — Ну же, Хисын.              С губ срывается сдавленный стон, который заглушается поцелуем. Возможно, именно поэтому он и сдаётся. Они свернут, но не остановятся — доедут, превысив скорость. Сонхун побеждает вновь — побеждает в их чёртовой игре в пару. А Хисын уже и не против.              Он давит на газ, как только загорается зелёный. До дома ещё немного. Сонхун определённо рад такому развитию событий. Пак почти убирает руку с бедра, но Ли останавливает его, разрешая продолжать, на что получает поцелуй в щёку. Хочется ещё несколько, потому что страшно, что он может быть последним.              Ехать остаётся около пяти минут, а Хисын уже не выдерживает. Ему приходится подавить желание припарковаться у ближайшего дома и усадить Сонхуна к себе на колени. Нужно лишь немного потерпеть. Он сможет и не кончит от одних касаний через одежду. Выдержать ещё и поцелуй в шею становится довольно сложной задачей. Сонхун играет с ним так, как хочет. Хисына искушают, и он всегда будет проигравшим, если это касается Пак Сонхуна.              — Выходи, — Ли старается сделать так, чтобы его голос звучал ровно, однако Пак не особо его слушается. — Поцеловать меня можешь потом, — проговаривает он, наклонившись к его лицу, и добавляет. — Здесь мы не продолжим.              Сонхун выполняет его требование сразу, к удивлению. Но если бы он оседлал его здесь, то Хисын определённо разрешил ему закончить начатое. На улице долго оба не задерживаются, Пак уж слишком настойчиво ведёт за руку до лифта. Тот нажимает на кнопку нужного этажа настолько быстро, что Хисын не успевает ничего понять. Избежать поцелуев не выходит. Сонхун широко улыбается, когда заканчивает расцеловывать каждый укус на хисыновой шее. Как раз вовремя, потому что лифт останавливается на десятом этаже.              Пак дёргает за руку и ведёт к квартире. Видеть его таким очень непривычно. Но хочется чуть-чуть помедлить, испытать терпение, которое на пределе уже. Сонхун не останавливается в коридоре, а сразу идёт в спальню, зажигая настольную лампу, чтобы в комнате было хоть какое-то освещение. Он подходит к Хисыну. Только смотрит со своей ухмылкой и больше ничего не делает.              И Хисын не выдерживает, опускаясь на колени перед ним. Он ловит непонимающий сонхунов взгляд, но вскоре чувствует то, как Пак зарывается пятернёй в его волосы. Ли так и молчит, но покорно задирает голову. Ему будет стыдно на утро от своих бездумных действий. Взгляд сфокусировать сложно.              — Ли Хисын, — начинает Сонхун. Голос его снова твёрдый, и это возбуждает с новой силой. Отвечать сил нет, поэтому приходится пытаться смотреть на него. — Встань. — он чуть смягчается, однако руку с тёмных волос не убирает, а слегка тянет назад, причиняя приятную боль. — Хисын-и.              Это обращение выбивает остаток воздуха из лёгких. Ли забывает, как дышать на какое-то время, пока Сонхун не наклоняется к нему и не целует его в щёку, а затем — в губы. Хисын так слаб перед ним, что даже от обычной ласковой формой имени, слетающей с его уст, легко сойти с ума.              — Встань, — повторяет Пак. — И сядь на кровать, Хисын-и, — он помогает подняться с колен. Дойти до постели на ватных ногах — довольно трудная задача, с которой Хисын справляется. — Молодец.              После похвалы Сонхун сразу устраивается на бёдрах Ли. Одежда так мешает, а он не торопится её снимать, хоть по нему видно, что ему ну очень хочется. Он только водит своими аккуратными пальцами по оставленным отметинам. Хисын, полностью готовый к новым укусам, откидывает голову. Куда ещё больше? Но это совершенно не важно. Только вместо желанных губ на шее он получает ёрзание на бёдрах, из-за которого срывается стон.              Хисыновы руки притягивают ближе к себе, и Хисын ощущает тяжёлое дыхание на своей щеке. Поцелуй, инициатором которого становится Ли, выходит самым долгим и запоминающимся за сегодняшний вечер. Все стоны тонут именно в нём. Хисын кусает эти пухлые губы слегка, чтобы не причинить никакой боли, и пальцами наконец развязывает раздражающий галстук Пака, откидывая его куда-то.              — Сними рубашку с меня, — Сонхун шепчет, а сам тянется к краям футболки Хисына. Она тоже оказывается на полу. — Ты слишком красивый, Хисын, — этот комплимент распаляет всё внутри с новой силой.              Ли целует вновь, не забывая исполнять просьбу. Пальцы не слушаются совсем — он кое-как сдерживается, чтобы просто не сорвать эту чёртову рубашку с него, услышав звуки ударяющихся об пол пуговиц. Но Пак ему помогает и тут. Он не возражает против того, чтобы его трогали, и довольно стонет в поцелуи от малейшего касания к хрупкому телу.              Украсит фарфоровую кожу он после — сейчас Хисын наслаждается одной лишь реакцией Сонхуна. Он закатывает глаза от наслаждения и прижимается вплотную, пытаясь двигать бёдрами для получения малейшей стимуляции, но его останавливает лишь один зрительный контакт. Смерять взглядом Сонхуна — одна из вещей, после которой он мгновенно слушается. Даже в таком положении у Ли остаётся хоть какая-то власть.              Хисын укладывает руки на ягодицы Сонхуна, тут же сжимая их. Улыбается от желаемого стона, который разносится по всей комнате. Пак безмолвно просит избавиться полностью от одежды. В ход скоро пойдут и слова — хочется дождаться их. Если бы сам не был возбуждён настолько сильно, он бы это и сделал.              Сонхун помогает ему, а затем подходит к прикроватной тумбе, где лежит уже заготовленный тюбик смазки. А Хисын не может свести с него глаз. Он будет скучать по нему. Неужели даже не попытается отговорить его? Не об этом ли говорил Чонсон в клубе? Может, стоит?              — Что я тебе говорил? — Сонхун наклоняется к его лицу, соприкасаясь лбами. Смазку он откладывает недалеко, куда конкретно — Хисын не знает, потому что взгляд отводить не смеет. Когда ещё будет возможность смотреть на него с неприкрытым желанием? — Не думай, Хисын-и.              — Не могу, когда ты рядом. Ты вызываешь слишком сильные эмоции. Все мысли о тебе. — Он находит сонхунову руку и моментально переплетает их пальцы. Пак не возражает, даже чуть расслабляется. По лицу его невозможно прочитать эмоцию, испытываемую после сказанного.              Сонхун прижимается к его губам, не давая сказать чего-то ещё. Так просто затыкают, а Хисын не против. Он отвечает на поцелуй с таким же желанием, как и Сонхун. Вслепую находит тюбик и выдавливает смазку из него. Пак вздрагивает от прикосновения пальца к кольцу мышц. Одобрительно мычит в поцелуй, призывая действовать дальше, чему Хисын подчиняется беспрекословно. Палец входит на удивление легко — значит, Сонхун растягивал себя перед их встречей.              Пак прикусывает нижнюю хисынову губу и несильно оттягивает её, а затем отстраняется. Хисын пользуется этой возможностью, чтобы наконец-то начать целовать его тело. Покрывает всю грудь невесомыми поцелуями. В это же время добавляет второй палец, начиная двигаться более уверенно. Сонхуну не нужна растяжка, но так хочется подольше послушать его мелодичные стоны и мольбы.              Он, будто читая мысли Хисына, специально наклоняется к его уху и роняет тихий стон. Издевается, да и только. Специально вынуждает двигаться грубее, хотя прекрасно понимает, что всё может закончиться в одну секунду. От попадания по простате Пак кусает мочку уха, чтобы подавить стон.              — Пак Сонхун, — говорит хрипло, и он догадывается, что Пак улыбается, потому что ему удалось раздразнить Ли. — Посмотри на меня.              И он слушается. Выдерживает зрительный контакт как можно дольше. В его глазах хочется тонуть. В целом, и отпускать его нет желания. Хисын пытается откинуть эти мысли, но не особо выходит, как бы он ни старался.              Хисыновы пальцы вновь давят на простату, и не заметить дрожь, проходящую по телу Сонхуна, просто невозможно. Он близок к разрядке, но ещё слишком рано. Ли оттянет этот момент. Хисын без предупреждения вынимает пальцы, чтобы заменить их на член. Неожиданно Пак его останавливает.              — Я сам, — только произносит он. Сонхун укладывает руки на плечи Хисына, всё ещё смотря только на него — не куда-то в сторону. Хочется ему помочь, но он отдёргивает себя от того, чтобы прикоснуться к нему, понимая, какая будет реакция. — Всё нормально.              Хисын следит за каждой переменой на сонхуновом лице, чтобы остановить того в любой момент. Он знает, что Сонхун будет насаживаться самостоятельно и собирается придерживаться собственного темпа, который ни в коем случае нельзя нарушить. Однако Ли обязательно это сделает.              Ему стонут прямо в губы, и Хисын уже хочет послать к чертям весь свой план. Он целует позже подставленную ему шею и не сдерживается, украшая ту отметинами. Укусы остаются на плечах, пока Сонхун более уверенно седлает его член. С его уст срываются лишь стоны, он больше не пытается себя заглушать — только наслаждается всем процессом.              Когда Хисын наконец-то прикасается к любимым бёдрам, Пак тянется за поцелуем. Вероятно, прекрасно осознаёт, что последует дальше и позволяет сделать это. Но Хисын медлит специально, позволяя Паку продолжать двигаться в своём темпе, а стонам — тонуть в поцелуях. Он лишь поглаживает, ничего больше. Пока что.              Ему не дают отстраниться от губ, Сонхун только целует настойчивее, хотя его тело всё дрожит. Хисын сжимает бёдра не так сильно, не начиная толкаться в тело Пака, как тот этого ожидает. Он повременит с этим ещё немного. Ли чувствует руки на своей шее и ничего не говорит, молча давая разрешение продолжать.              Однако он не учитывает, что лишь от одной хватки сойдёт с ума и что через пару мгновений Сонхун будет лежать под ним. Хисын видит его удивлённый взгляд, правда, он молчит. Пак обвивает его талию ногами и двигает к себе ближе. Сонхуновы руки вновь на плечах Ли оказываются.              Темп, установленный Сонхуном, сбивается напрочь. Хисын вовсе замедляется, чем Пак определённо недоволен. Член едва ли попадает по простате, и это всё специально. Только ради того, чтобы услышать чёртову мольбу, срывающуюся с губ Сонхуна. Желание достаточно быстро сбывается, потому что он не может этого выдерживать.              — Быстрее, — Пак тянет к своему лицу за волосы. Хисын лишь немного ускоряется, прекрасно понимая, что не этого у него просят. — Ты меня не слушаешь совсем, Хисын.              — Я знаю, — шепчет он. — Я хочу провести с тобой больше времени. Не хочу тебя терять, — последнее непонятно зачем произносит. Смысла в этом нет, ничего не изменится. Только может разозлить.              — Ты сам пошёл на это, — Сонхун приближается к его губам. Хисын полностью согласен с ним, он сам виноват в том, что влюбился, зная, что с ним будут играть. — Я хочу остаться, но не могу, — только эти едва уловимые слова заставляют вздрогнуть.              Ответить ему не дают. Затыкают рот поцелуем, Сонхун тут же впивается ногтями в плечи от темпа, который набирает Хисын. Изголовье кровати ударяется об стену, однако обоих это не волнует совершенно. Пак никогда не пытается быть тихим, когда дело доходит до их секса. Может только подразнить, но совсем немного.              Сонхун царапает его спину, пока Ли целует шею. Россыпь укусов и засосов прекрасно украшают её. Хисын стонет хрипло от того, как Пак сжимает член внутри. Невозможно сдерживаться. Он толкается быстрее, чувствуя скорую разрядку. Сонхун берёт хисынову руку в свою и заключает пальцы в замок.              Хисын наслаждается прекрасным и дрожащим телом Сонхуна. В уголках его глаз собираются капельки слёз, которые им игнорируется. Он лишь просит ускоряться и выкрикивает его имя. Ли целует его губы, вжимая его в кровать сильнее. Пары движений внутри оказывается достаточным для того, чтобы Пак кончил на их животы. Хисын следует прямо за ним, обессилено падая рядом.              — Не говори ничего, пожалуйста, — со вздохом говорит Сонхун. Он обнимает его, прижимаясь как можно ближе. Мысли будто читает, потому что Хисын уже собирался начать разговор. — Ничего поменять нельзя.              — Но почему? — всё-таки задаёт очевидный вопрос Ли, пока одной рукой обнимает Пака, а другой тянется к влажным салфеткам, лежащим на прикроватной тумбочке. Сонхун же может поменять свои принципы, если сам желает остаться. Если верить его словам.              — Потому что не думаю, что мои чувства к тебе правильные, — отрезает Пак. Неизвестно, что творится в его голове. Эти слова озадачивают Хисына. Он не знает прошлого Сонхуна, в в рассказе ему не единожды отказали. Остаётся лишь гадать.              — Ты же сам сказал…              — Забудь, — твёрдо произносит он. Правда, взгляд его не меняется — смотрит на Ли с той же внимательностью. — Я не должен был говорить этого. Выкинь из головы, Хисын.              Они бы так и продолжили, но Хисыну не хочется тратить драгоценное время на выпытывание информации, поэтому он уверенно кивает, хотя сомнения одолевают его с новой силой. Сонхуновы чувства понять слишком трудно, как бы он ни пытался. Пока ему не откроются, Хисын так и не сможет.              Сонхуну разговор не понравился с самого начала. Это легко было понять. Он изначально знал, что его спросят о пророненных словах, потому и попытался отгородиться. А Хисын лишь продолжил. Выяснить ответы не вышло. Одно остаётся ясным — их неоднозначные отношения закончатся.              Как и было сказано Паком в их самую первую встречу в университете. Хисын может попробовать заставить его поменять своё решение. Однако Сонхуна раздражают всё, что касается его чувств. Это Ли точно понимает. Много времени на раздумья у него нет. Необходимо решать сейчас.              А Сонхун снова делает по-своему, заставляя переключить абсолютно всё внимание только на него. Касается хисыновых губ в попытках успокоить. И у него это получается, как получалось всегда. Целует он неспешно, аккуратно сминая уста, что совсем не похоже на Сонхуна, который минут десять назад умолял его быть быстрее. Хисын не против.              Он любит такого нежного Пака. Любит его абсолютно любым. Так давно он не испытывал таких ощущений, подаренных Сонхуном. Но после него в сердце останется вновь пустота, с которой придётся учиться справляться по новой. Не хочется этого.              Сонхун смотрит из-под прикрытых глаз на Хисына. Оба устали. Пак молча целует излюбленные щёки несколько раз с пониманием, как это важно для Ли. Перед тем как прижаться к губам в последний раз, пока они не спят, на сонхуновом лице проскальзывает грусть, которую он тут же скрывает. Хочется поговорить обо всём этом, но Сонхун закрывает глаза и прижимается вплотную.              Утром его уже не оказывается рядом. Место, где спал Сонхун, пустое. Вещей его тоже нет. Хисын один в квартире, словно никто, кроме него, этой ночью здесь и не был. Сонхун правда ушёл, выполнив своё обещание и оставив на коже лёгкий поцелуй в щёку, который Ли отчётливо почувствовал, но всё равно не остановил его. Он бы и не смог.              Просыпается он под звук начинающегося дождя. День обещает быть пасмурным, а сердце Хисына — пустым. Он одинок. Снова.