Only bro

Эбби была мелкой — Соупу по грудь, — худой и плоской, как мальчишка. Он вообще-то предпочитал дам помясистей, чтобы было за что подержаться и, ясен хрен, чтоб не бояться, что переломишь её надвое, когда будешь сверху, но Эбби оказалась неожиданно острой на язык (по её смазливой мордашке этого было не предположить) и смешливой, а чувство юмора Соуп ценил больше сисек. Какой смысл в огромных буферах, если их хозяйка не шарит за золотой фонд анекдотов? Эбби вот шарила. Так что случайное знакомство в баре в первую же ночь на гражданке быстро переросло в джигу в койке. Эй, он был шотландцем! — мог позволить себе подобные сравнения. И ситуации подобные тоже — не каждая девица оценит по достоинству вечную, как сам мир, юмореску про королевскую семью! Вышло, конечно, странно. С Эбби было, ну… Не то чтобы плохо. Да даже с пачкой чипсов и губкой для мытья посуды плохо не будет — после нескольких месяцев без ебли-то. Планочка начинает стремительно падать уже в первые недели без хорошего траха, вот в конце концов и приходишь то ли к стриптизёршам, как Ройс, то ли просто к перепихону на разок, без продолжения и обязательств. Каждый раз с новой девчонкой. Там, внутри, они всё равно одинаковые — тёплые и влажные. Это приятно; это не может быть не. Правда ведь? Ну, в общих чертах. Соуп в душе не ебал, в какой критический момент впервые подумал о том, что притащил Эбби к себе — в необжитую холостяцкую берлогу — зря. Может, это произошло в самом начале, когда они только переступили через порог, и Соуп притянул её к себе для поцелуя, и всё шло хорошо ровно до тех пор, пока он не запутался (типа, в буквальном смысле) пальцами в её длинных волосах, и Эбби не взвизгнула. Может, эта философская мысль настигла его, пока он воевал с лифчиком; да ремешки бронежилета расстегнуть проще было, чем это орудие Сатаны! А может, Соуп задумался об этом, пока трахал её. Эбби была шумной и крикливой. Обычно ему такое вкатывало — какому мужику не будет по кайфу, когда под ним всхлипывают и скулят? — а сейчас иррационально, необъяснимо и глупо хотелось, чтобы она замолчала, заткнулась, закрыла нахрен рот. До Соупа не сразу дошло, в чём было дело. Не в процессе — тогда он просто накрыл её горло ладонью, и стиснул, и сдавил. И Эбби, кажется, понравилось — она трепалась там, в баре, о своих маленьких кинках. Соупу понравилось тоже — что она наконец затихла. Помогло, что ли, сосредоточиться. или напомнило о чём-то о ком-то Блядство. Эбби обнимала его руками и ногами, жалась, давилась вздохами, когда Соуп вновь перекрывал ей кислород. Подставлялась под поцелуи, под прикосновения, под толчки. У неё было стройное тело, она вся была — миниатюрная и хрупкая. Никакого сравнения с… перестань …женщинами, с которыми Соуп обычно спал. с женщинами? Но если закрыть глаза… ну не дебил ли Он даже не знал, почему ему, с-сука, надо было держать их плотно зажмуренными. С этой отзывчивой, громкой, податливой Эбби. Хорошенькой. Весёлой. Вполне в его вкусе, если начистоту. По крайней мере, так было раньше. Что изменилось сейчас? Что это была за срань в духе «закрыть глаза и подумать об Англии», недостойная любого уважающего себя натурала? Хер его знает, но после секса, который должен был принести Соупу облегчение и долгожданную разрядку, он — как нелепо — почувствовал себя маленьким и жалким. Обосравшимся с ног до головы. Ощущение было то ещё. Оно в целом тупо получилось: потрахались — и молча отодвинулись друг от друга, разомкнув объятия. Резко изменилось что-то, он так и не понял что. Соуп выкинул в мусорное ведро использованную резинку, встал со смятой простыни, буркнул: — Я в душ. Ситуация напоминала позорное бегство. Когда он, освежившийся, в одних шортах на мокрое тело, вернулся в спальню, Эбби уже была одета. В короткую футболку и джинсы в облипку, выгодно подчёркивающие небольшую, но симпатичную задницу. Соуп не к месту подумал о том, что даже ни разу не полапал её за жопу, пока они ехали в такси или поднимались на лифте, хотя раньше мимо такой, мать её, точки притяжения уж точно не прошёл бы. А тут как-то… Не особо-то и хотел — изначально. В бар пришёл скорее нажраться, скрасить первый день на гражданке, неожиданно пустой без миссий и парней с базы. С Эбби заболтался просто от нехер делать. Угостил её парой коктейлей. Если бы она не предложила, уехал бы домой один. Но она всё же предложила, а кто отказывается от халявного траха, особенно если девчонка сама готова прыгнуть к тебе в постель? — Уже уходишь? — хрипло спросил Соуп, когда она взяла свою сумочку. Эбби посмотрела на него без улыбки. Шея у неё ещё была немного красная после его ладони. Светлая до прозрачности кожа — единственное сходство с тем, с кем Соуп изначально даже не собирался её сравнивать. Какой же ты кретин, Джонни. Подсознание говорило знакомым холодным голосом. Соупа передёрнуло. Хотя, может, он просто продрог после душа: с волос ещё капало на шею и плечи. — А мне есть смысл оставаться? — спросила Эбби каким-то таким тоном, что Соуп сразу же просёк — почуяла. Какой-то женской интуицией, мать её, шестым чувством, третьим глазом. Мысли его прочитала — и нашла там кого угодно, но только не себя. И — то ли обиделась, то ли просто не захотела лезть. Ну, не сложилось, не совпало. Бывает же. Ничего такого, верно? Он пожал плечами, и Эбби, коротко кивнув ему, направилась к двери. Соуп проводил её до коридора. Уже на пороге Эбби замешкалась, в глаза заглянула, будто хотела сказать ему что-то, но так ничего и не произнесла — свалила молча, мелькнув на прощание маленькой жопой в обтягивающих джинсах. Соуп захлопнул за ней дверь и прислонился горячим мокрым лбом к гладкому дереву. Дерьмище, да что с ним творилось? Так привык к молчаливому Гоусту, не издающему ни звука во время их исключительно дружеской начистки стволов, что с говорливой девчонкой показалось — чересчур? Или, блядь, что? Ну бред же. Какая-то дрисня. Ретроградный Меркурий, что ли. Магнитная буря, непоправимо повредившая и без того спорно работающий мозг сержанта МакТавиша. Родовое проклятие. По имени Гоуст. Заднеприводным он не был — нет, сэр. По пьяни-то Соуп всякое творил, смутно припоминалось, как он присунул за щеку мужику в клубе — и ему даже вкатило, ну, в смысле, разницы не было, рот как рот, глотка как глотка. Один раз не пидорас и всё такое. Но подставлять жопу? — да хер бы там. Он любил женщин. Мягких и тёплых; ласковых и аккуратных; стонущих ему в ухо и царапающих его плечи; раздвигающих перед ним ноги и принимающих его в себя. Саймон Райли не подходил под описание ни по одному из параметров. Так какого хрена… что это вообще было …кувыркаясь с девахой, Соуп продолжал думать о сослуживце, полирующем его ствол? И почему думать об этом было горячо — горячее, чем голая Эбби в его кровати? Да ёбаный же стыд. Соуп со вздохом отлип от двери. К чёрту. Это ещё ничего не значило — ни неудачный секс, после которого, похоже, он станет главным героем рассказов Эбби «об одном придурке из бара», ни тянущее чувство неудовлетворённости в животе, ни даже то, что, пока его член был в горячей девчонке, он с какого-то хуя думал не о её влажной дырке, а о сухой мозолистой ладони, пережимающей его болт у основания до вспышки тягучей предвкушающей полуболи. У всего было объяснение. Он просто отвык — с бабой. Он просто привык — с Гоустом. Да сколько времени прошло с последнего раза, когда они наяривали друг другу в абсолютной тишине комнаты, как два больных уёбка? Четыре дня? Пять? Неделя? Как давно они начали этим заниматься? — ну, скажем, месяц. Сколько там дней требуется для формирования привычки, двадцать один? Поздравляю с приобретением условного рефлекса, МакТавиш. Погавкай. В жопу. Ему надо было напиться. Насвинячиться в слюни — и ни за что, ни в коем случае не вестись на полученное им несколько часов назад сообщение от абонента, подписанного как «элти». Оно так и висело непрочитанным, чтобы не пришлось отвечать; но Соуп всё равно, конечно, просмотрел текст через шторку уведомлений и знал, что именно Гоуст прислал ему. Адрес. В каком-то часе езды от Лондона — Соуп проверил по картам. Ещё там, в баре. Может, оно, это сообщение, и было повинно в том, что в его башке сегодня не нашлось места для Эбби. Соуп ведь реально ждал, что Гоуст напишет. Не то чтобы верил в это — не всерьёз, не до конца, — но, типа, надеялся. А оно в итоге всё испоганило, сделало его посмешищем, разочаровало девчонку, которой он, кажется, правда понравился. Хотя, конечно, посредственный одноразовый трах не был чем-то настолько важным, чтобы противопоставлять его их дружбе. Соуп тяжело вздохнул. Гоуст ждал его. Или, по крайней мере, готов был ещё немного потерпеть рядом с собой. Даже вне базы. Господи, блядь, Боже. Чудны пути Твои. Чудны и ебануты. Соуп нарыл на кухне запечатанную бутылку джина и щедро плеснул себе в стакан, не потрудившись даже разбавить. Выпил залпом, почти не ощутив вкуса. Только горло обожгло и дыхание спёрло, как от удара. Он мог бы забить, лечь спать, провести отпуск в одиночестве — в конце концов, в последнее время в его голове и так было слишком много Гоуста, и даже Соуп не был настолько слепым и тупым, чтобы считать, что это ничего не значит. Откуда бы ни росли ноги у этого помешательства, коротать увал в компании лейтенанта Райли значило продолжать его. Возражал ли он? Сильно ли его парило то, во что всё это могло перерасти? А во что вообще — могло? Соуп подумал немного и налил себе ещё. Ебучий случай, дружище. Что ж делать-то с тобой.