We Belong Awake

Холод наполняет грудь Эда, когда они подъезжают к дому, который, судя по всему, принадлежит Стиду. Он неплохо выглядит. Ухоженный, но не вычурный. Уютный, но не крошечный. Легко представить Стида живущим здесь. Эд замечает, что рядом с домом нет другой машины. Стид бы упомянул, если бы жил с кем-то, верно? Если только они ещё не живут вместе- «Чёрт возьми, чувак, брось уже об этом думать.» Это уже кажется упущенной возможностью. Эд чувствует себя безумцем, проехав целых два дня с таким лучиком солнца, как Стид, и не сделав первого шага. «Это не так уж и безумно», — твёрдо напоминает себе Эд. На самом деле, это вполне уместно. Возможно, альтернатива была бы значительно менее уместной, потому что Стид был бы в некотором роде пленником, полагаясь на Эда, чтобы тот благополучно доставил его домой. Хотя… «Стид наклонился», - в сотый раз ошеломленно вспоминает Эд, припарковывая машину рядом с нужным домом. Он колеблется, затем глушит двигатель, чтобы Стиду не казалось, что его торопят. Однако потом наступает мёртвая тишина, и внезапно кажется ещё более странным, что Эд вообще заглушил двигатель, как будто чего-то ожидал. А он не ожидал. Он даже не может выразить, насколько не ожидал. Кажется, что игра, в которую они играли, подходит к концу. Эд устал, у него болит колено, голова и сердце. Он никогда не испытывал так много эмоций за такое короткое время. И он никогда так отчаянно не хотел, чтобы всё это скорее прекратилось, если он не может оставить себе это навсегда. Эд сглатывает сильнее, чем следовало бы, и поворачивается к Стиду. — Добро пожаловать домой, — тихо произносит он, криво улыбаясь. Стид улыбается в ответ, но улыбка не доходит до его глаз. — Спасибо, — тихо произносит Стид. Он вздыхает и переводит взгляд на дом перед ними. — Эд, я... Я не знаю, как тебя и отблагодарить. — Ой, — говорит Эд, быстро качая головой и поднимая руку, — Да ну, это... Правда, приятель, это было не... — Нет, послушай, — настаивает Стид, сдвинув брови, снова встречаясь взглядом с мужчиной. — Это... Господи, Эд, это значило... больше, чем я могу выразить словами. Ты не просто подвёз меня, ты… делил со мной своё пространство. Слушал меня, пока я- пока я говорил, и любовался всеми этими видами вместе со мной... — Что? Это не- Я постоянно так делаю, — пытается возразить Эд, отмахиваясь рукой. — Ой, заткнись, — тихо фыркает Стид. — Чёртов лжец. Эд смущённо замолкает и опускает взгляд на свои руки. — Ладно, — фыркает он с лёгкой усмешкой. — Но я был не против. Правда. Было здорово. Смотреть на Стида становится всё труднее, будто он становится ярче с каждой секундой, и Эд может ослепнуть, если будет смотреть слишком долго. Он вздрагивает, когда секундой позже замечает, что мужчина приближается к нему, кладёт руку поверх его руки и слегка сжимает. Взгляд Эда возвращается к его лицу, дыхание перехватывает, а сердцебиение учащается. — Эта поездка была замечательной, Эд, — искренне бормочет Стид. — Быть с тобой было... чудесно. Эд теряет дар речи и пялится на Стида. Кажется, будто они снова на кровати в мотеле, или на смотровой площадке, или в одном из десятка других моментов, которые они пережили за последние пару дней, слишком интимных для незнакомцев и слишком странных для друзей, не говоря уже о чём-то ещё. Эд не знает, что это за хуйня. Всё, что он знает, это то, что Стид снова наклоняется, и Эд- Эд мог бы наклониться, или откинуться назад, или остаться на месте, слишком потрясённый резкой сменой обстановки прошлой ночью, чтобы решиться на прыжок, но слишком захваченный мечтательным взглядом Стида, чтобы испортить момент. А потом Стид замирает и, чёрт возьми, смотрит на губы Эда, и Эд почти делает это, почти говорит нахуй это всё и просто притягивает его к себе, потому что чего- чего, блять, Стид ждёт? Что его останавливает? Очевидно, что-то. Потому что затем Стид отстраняется с громким вздохом, ещё раз похлопывает его по руке, прежде чем отпустить её, и слава Богу, что Эд не совершил никаких глупых поступков, потому что это повтор вчерашней ночи — Эд с приоткрытыми губами, колотящимся сердцем и сбитым с толку выражением лица. Стид ёрзает на месте и, наконец, заговаривает. — Что ж, похоже, пора мне отпустить тебя восвояси. Тебе предстоит долгая дорога обратно в Бэй. — Ага, — глупо произносит Эд, и его взгляд полон недоверия. — Я- да. Хорошо. Ещё одна пауза, и, наконец, Стид открывает дверцу. Он вылезает и закрывает за собой дверь, а Эд наклоняется вперёд и, громко застонав, утыкается лбом в руль. Боже милостивый, что, нахуй, происходит? Ну конечно, даже их чёртовы прощания должны быть наполнены дико непонятными несказанными словами и несделанными действиями. Он подпрыгивает от внезапного стука в заднее стекло и резко оборачивается. Стид выжидающе стоит там, наблюдая за ним через окно, и Эд краснеет, вспомнив, что все вещи мужчины всё ещё находятся в его запертой машине. Он поспешно открывает двери. — Прости, — говорит он, когда Стид открывает заднюю дверь и тянется за своими сумками. — Что-то не так? — неуверенно спрашивает он, явно обеспокоенный поведением Эда секунду назад. Стид достаёт свой чемодан с заднего сиденья, затем собирает оставшиеся вещи, которые вытащил из своей машины после аварии. Эд быстро качает головой. — Просто устал, — коротко отвечает он. Эд крепче сжимает руль. На данный момент, чем скорее он сможет уехать, тем скорее оставит это безумие позади. Стид тихо мычит что-то утвердительное, заканчивая доставать свои вещи из машины. Эд поворачивается к нему, бросая взгляд через заднее сиденье. — Всё собрал? — спрашивает он. Стид кивает, но выглядит немного в озадаченным, оглядывая все свои вещи. — Э-э... Да, — вздыхает Стид. — Да, думаю, это... Господи. Думаю, это всё. — он наклоняется, чтобы взяться за ручку чемодана, затем берет сумку в другую руку — и руки у него заканчиваются, а у его ног всё ещё разбросано множество вещей. Стид поднимает глаза и снова встречается взглядом с Эдом. Ни один из них не произносит ни слова в течение тяжелого, напряженного момента. — Не хочешь ли ты зайти, чтобы... — внезапно начинает Стид. — Тебе помочь? — в тот же момент спрашивает Эд, и слова Стида застывают в воздухе. Они моргают, глядя друг на друга, и Эд сгорает от любопытства, гадая, какого чёрта тот собирался пригласить его к себе домой. Не говоря ни слова, он выходит из машины и собирает оставшиеся вещи. Стид смущённо бормочет слова благодарности, пока он делает это, и Эд бормочет в ответ, что ничего страшного, правда, всё в порядке, следуя за мужчиной по дорожке ко входной двери. Он не заходит внутрь, потому что кажется, что это слишком, если только хозяин дома не собирается повторить своё приглашение. Эд неловко стоит в дверях, едва переступив порог, и окидывает взглядом уютное, комфортное помещение. Наконец, когда все вещи благополучно оказываются внутри, он вздыхает и случайно задерживается. Ну, блять. Теперь им придётся заново прощаться. Или, может быть, не придётся, может быть, Эд может просто- — Что ж, ещё раз спасибо, — говорит Стид, мягко улыбаясь. Он снова ласково смотрит на Эда своими глупыми, мечтательными, блять, глазами, и прислоняется головой к стене. Мысленно Эд фотографирует это, надеясь навсегда сохранить момент в своём нелепом сердце. — Пожалуйста, — вздыхает Эд, вместо без проблем или не за что. Потому что, это было не «ничем». Это было, вроде как, всем. И это, на самом деле, превратилось в чёртову проблему. Но он был бы рад прожить это снова. Стид был бы снова желанным гостем, несмотря ни на что. Стид смотрит на него слишком тёплым, сияющим и ослепительным взглядом. Эд ожидает, что он сейчас, запинаясь, начнёт повторять слова благодарности и прощания и надеюсь, я не испортил твою дорогу домой. Но вместо этого Стид улыбается ему ещё шире, и он снова чувствует, что стоит на обрыве и любуется видом, наблюдая, как солнечные лучи опускаются вниз и отражаются от захватывающего озера. Проснувшимся. Так отчаянно, блять, проснувшимся, что это невыносимо. — Я не скоро смогу забыть тебя, Эдвард, - шепчет Стид. Что-то бурлит в крови Эда. Словно огонь, или молния, или, может быть, чистый идиотизм, и вообще, к чёрту всё это. Что бы, блять, здесь ни происходило, какие бы заминки или колебания ни одолевали кого-то из них — к чёрту все это, потому что сейчас Эд чувствует себя слишком живым, чтобы просто уехать и снова жить, как во сне. Без предупреждения он переступает порог и наклоняется, наклоняется до упора, блять, и решительно прижимается губами к губам Стида. Он чувствует его резкий вдох, своё учащённое сердцебиение и скованность во всём теле, когда они соприкасаются. Но его губы- чёрт, у него мягкие губы, мягкие, тёплые и манящие, и Эд забывает о том, как его чертовски раздражал океан противоречивых сигналов, в котором он плавал. На самом деле, он забывает обо всём на свете, крепко целуя Стида и позволяя всему остальному шуму затихнуть вдали. Он, блять, живой. Бодрствующий, искрящийся. Стид словно соединил чёртовы кабели у него в мозгу, и Эду хочется утонуть в этих потрясающих разрядах электричества. Он целует так долго, как только может, пока лёгкие практически не начинают гореть от нехватки воздуха, и, наконец, его губы начинают замедляться. Его хватка — Эд понятия не имеет, когда его руки обхватили Стида за талию и начали сжимать так крепко, что тот почти вплотную прижался к нему — его хватка, наконец, ослабевает, и он отрывается от губ мужчины с тяжёлым, прерывистым вздохом, уверенный, что никогда ещё не чувствовал такого головокружения после одного единственного поцелуя. Глаза Стида распахиваются в ту же секунду, как Эд отстраняется. Он выглядит онемевшим, ошеломлённым, щёки порозовели, а глаза слегка затуманены. И, блять, может быть- чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт возьми, к чёрту все это. Может быть, он и правда что-то неправильно понял, потому что Стид даже не улыбается ему. Он просто смотрит, моргая, затаив дыхание, а Эд всё ещё держит его за талию. Эд смотрит на него в ответ, слегка смущённый, внезапно задумавшись, есть ли тут какие-нибудь удобные отверстия, в которых он мог бы спрятаться. Ошеломляющий страх начинает давить со всех сторон, сдавливая лёгкие и опускаясь в живот, угрожая пробить своей тяжестью половицы в доме Стида. — Чёрт, — выдыхает Эд, дико глядя ему прямо в глаза. — О, Боже, я- Чёрт, прости, Стид, я думал... — он опускает руки с его талии, слегка отшатнувшись назад. — Я подумал, что ты, возможно- Стид поднимает руки, прежде чем Эд успевает отстраниться, и вцепляется в воротник кожаной куртки, чтобы снова притянуть его к себе для поцелуя. Эд издаёт звук удивления и спотыкается, врезается в Стида и снова хватает его за талию, чтобы сохранить равновесие. Тот с впечатляющей силой притягивает брюнета через порог и прижимает спиной к стене, и, чёрт возьми, от волны жара, прокатывающейся по телу Эда, у него кружится голова. На этот раз губы Стида горячие и требовательные, они вырывают дыхание из лёгких Эда с такой впечатляющей решимостью, что он не может не поддаться. Он жадно целует мужчину в ответ, изо всех сил стараясь не отставать, прижимает его к себе ещё ближе. Следующий звук, который вырывается из него ободряющий, низкий и слишком похожий на стон, когда пальцы Стида зарываются в его волосы, удерживая его на месте, будто Эд всё ещё может попытаться уйти. Он едва может отдышаться. Губы Стида всё ещё чертовски мягкие, такие нежные, что Эду хочется заниматься этим вечно, может быть, провести целые годы, запоминая их изгибы. Только тогда эти губы приоткрываются, и- и, на самом деле, нахуй его предыдущую идею, потому что этого было бы недостаточно. Эд хочет узнать больше. Он хочет знать, каково это — чувствовать, как язык Стида ласкает его собственный, каковы на ощупь его зубы на губах Эда, каковы на вкус его стоны, вырывающиеся из горла. Он лишь скользит по поверхности этого айсберга, едва касаясь языком языка Стида, прежде чем тот внезапно отстраняется, кладёт руку на грудь Эда, чтобы прижать его к стене, и смотрит на него дикими тёмными глазами. — Не хотел бы ты... — начинает Стид, затем замолкает, тяжело сглатывая, пытаясь отдышаться. Брюнет смотрит на него, чувствуя себя не в своей тарелке, почти ожидая, что тот спросит что-нибудь глупое, типа, не хочет ли Эд чашечку ебаного кофе. — ...не хотел бы ты зайти? — заканчивает Стид вместо этого, и его взгляд бешено мечется между глазами и губами мужчины. Эд с облегчением выдыхает. — Очевидно, — шипит он, скользя пальцами по его груди, чтобы вцепиться в воротник и притянуть его обратно. На этот раз губы Стида соприкасаются с его губами с мягким, нетерпеливым звуком, и Эд едва замечает, как тот рассеянно тянется и надёжно закрывает входную дверь, прежде чем снова крепко обнять его и оторвать от стены, не прерывая поцелуя. Эд идёт, слегка спотыкаясь, вслед за Стидом, который тащит его дальше в дом. Стук его сердца громко отдается в ушах, отбивая какой-то абсурдный ритм, и он наслаждается каждой секундой соприкосновения их губ, едва замечая, как мужчина разворачивает его, чтобы увернуться от пакетов на полу; он слишком увлечён тихим звуком, который вырывается из горла Стида, восхитительным вздохом, который он издаёт, когда Эд прикусывает его губу. — Боже милостивый, — шепчет Стид, ещё глубже зарываясь пальцами в его волосы. Эд ободряюще рычит, когда тот сжимает и немного тянет, и его охватывает горячее удовлетворение. — Чёрт, я хотел... Чёрт возьми, Эд, практически всю эту чёртову поездку я хотел- — Да, насчёт этого, — внезапно выпаливает Эд, и в его голосе слышится нетерпение, когда он отстраняется от шеи Стида, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — Ты, блять- Ты чуть не поцеловал меня дважды, но ты- Что за хуйня, чувак? Стид смущённо смеётся. — Я чуть не целовал тебя гораздо чаще, чем дважды. Это вызывает у Эда какое-то дикое сочетание шока, жара и растерянности. — Тогда ты особенно чуть не поцеловал меня дважды, — выдавливает он. — Почему ты просто не- — Я чертовски нервничал, Эд, — фыркает Стид, будто это самая простая вещь в мире. Эд моргает, удивлённо уставившись на него. — Я хотел. Боже, разумеется, я хотел поцеловать тебя. Я просто- всё пытался набраться уверенности, а потом... в последнюю секунду терял её. Эду требуется некоторое время, чтобы до него дошло, потому что всю поездку он придумывал всё более сложные объяснения поступкам Стида, и теперь его мозг спотыкается о простоту реальности. Это всё? Стид просто... чертовски нервничал из-за того, чтобы поцеловать его? Блять. Это немного мило и немного нелепо, и Эд не может не рассмеяться от абсурдности происходящего, снова притягивая Стида к себе. Но он замирает, когда его внезапно посещает другая мысль, вызывая новый приступ нервозности в животе. Потому что Стид сказал, что он гей, и, очевидно, уже много лет знал, что он гей, но- — Подожди, это не... Это твой первый... Э-э... — Эд с трудом удерживается от того, чтобы случайно не высказать вслух предположение, к чему всё идёт, и на какое-то тяжёлое мгновение запинается, прежде чем, наконец, ограничиться неопределённым взмахом руки. — ...с парнем? При этих словах Стид разражается смехом, таким громким и неожиданным, что Эд хмурится и отступает на несколько дюймов, недоверчиво уставившись на него. — Прости, — быстро говорит он, притягивая Эда обратно и поглаживая его рукой в бездумном, успокаивающем жесте. — Прости, я- Я не хотел смеяться, просто- Нет, к счастью, нет. Нет. Боже, как мило, что ты спрашиваешь. — О, — говорит Эд, внезапно ещё больше смущаясь, потому что, честно говоря, это придало бы прошедшим двум дням немного больше смысла. — Тогда почему... То есть, блять, почему тогда ты так чертовски нервничал? Стид смягчается, немного хмурясь. Он фыркает и опускает взгляд, явно краснея, и Эду вдруг хочется завернуть его в одеяло, напоить чаем и сцеловать жар с его щёк. — Я нервничал из-за тебя, — наконец бормочет он, теребя молнию на куртке Эда. Тот хмурится, но Стид быстро продолжает, — в хорошем смысле. В прекрасном смысле. Что-то вроде... «Боже, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой». Эд в замешательстве хмурит брови. Слишком хорошо, чтобы быть правдой? — Вот почему я терял уверенность, - тихо заканчивает Стид, обнимая Эда за плечи, чтобы прижать к себе, и снова встречается с ним взглядом. — Не потому, что я не был уверен, что хочу этого. А потому, что я... очень этого хотел, на самом деле. Хотел тебя. Сильнее, чем кого-либо прежде, за такой короткий промежуток времени. Эд выдыхает, но уже не так ровно, а его сердце учащённо бьется. Он крепче сжимает талию Стида, снова медленно приближая его губы к своим. На этот раз он целует томно, горячо и целенаправленно, скользя руками вверх и вниз по его спине, прижимаясь ближе. Стид всё это время хотел его. Стид так сильно хотел его, что это заставляло его нервничать. Меньшее, что может сделать Эд, — это дать ему понять, насколько взаимным было его желание всё это время. Пальцы Стида поднимаются к его щеке, и он слегка вздыхает, расслабляясь. Пальцы Эда опускаются ниже, обводя изгиб бёдер мужчины прежде чем снова приподняться, чтобы коснуться горячей кожи под рубашкой. Стид тут же вздрагивает и выгибается навстречу прикосновению, прикусывая губы Эда, возможно, случайно. Тот ахает, его медленный темп слегка сбивается, когда огонь скручивает живот. Без колебаний он принимает приглашение, скользя рукой по обнажённой талии под одеждой, затем выше, чувствуя, как мышцы перекатываются под его кожей, когда Стид жадно вжимается в каждое прикосновение его рук. Эд уже жаждет большего, бурлящее желание пронизывает его насквозь, пробегая дрожью по спине и тяжело оседая в бёдрах. Он сжимает пальцы, слегка проводит ногтями по коже Стида, чтобы ещё сильнее прижать его к себе, пока их бедра не соприкоснутся. Он практически чувствует, как учащается сердцебиение блондина, удовлетворенный его тихими вздохами напротив своих губ. Когда Эд, наконец, снова прерывает поцелуй, у него перехватывает дыхание. — И когда ты говоришь, что хочешь этого, — быстро шепчет Эд ему в губы, просто чтобы проверить, убедиться окончательно, — ты имеешь в виду- — Секс, Эдвард, — нетерпеливо выдыхает Стид, прижимаясь к нему. — Ради бога, трахни меня. Пожалуйста. Или что-то ещё, мы можем- — Да, — сразу же отвечает Эд, с гораздо большим нетерпением, когда облегчение переполняет его, и уже начинает целенаправленно задирать рубашку Стида. — Чёрт, да, отлично, да, это- да- Стид издаёт негромкий смешок и крепче вцепляется пальцами в его одежду. Он бросается вперёд, чтобы украсть остальные слова изо рта Эда, забирая с собой остатки его дыхания; тот не может сдержать стона, жар разливается по его внутренностям, когда язык Стида наконец проникает ему в рот, горячий и жадный. Не успевает он опомниться, как его уже тащат гораздо быстрее, и он неохотно прерывает поцелуй, когда блондин поворачивается и нетерпеливо тянет его за собой по коридору. Эд едва ли замечает, куда они идут, едва ли додумывается остановиться и скинуть ботинки где-то в коридоре, когда Стид делает то же самое; может обращать внимание только на отчаянное желание, пронизывающее его до костей. А потом его ноги прижимаются к кровати, а чужие руки стаскивают с него куртку, затем дёргают за футболку, и, возможно, Эд немного жадничает, потому что позволяет куртке упасть на пол, но игнорирует отчаянные попытки Стида раздеть его дальше, сосредоточившись вместо этого на том, чтобы развернуть его и повалить на кровать. Тот падает на мягкую поверхность со звуком удивления и сразу же тянется к брюнету, с такой силой дёргая его за футболку, что чуть не рвёт её. Эд даже не уверен, что в этот момент ему было бы не всё равно; какая-то абсурдная мысль мелькает в голове, что если бы какой-нибудь горячий парень когда-нибудь в буквальном смысле сорвал с него одежду, то сейчас был бы самый подходящий момент для этого, учитывая, что у него в машине целая сумка, набитая другой одеждой, которую он может легко- Стид заглушает его мысли ещё одним требовательным поцелуем, притягивая его к себе. Футболка уже наполовину стянута, и Эд с трудом заставляет себя отстраниться на секунду, чтобы стянуть её до конца и сбросить с кровати. Затем он наклоняется, чтобы стянуть со Стида рубашку, любуясь тем, как тот выгибается на кровати, чтобы дать мужчине необходимое пространство. — Чёрт возьми, — бормочет Эд, сам того не желая, и его взгляд мгновенно притягивается к обнажённой коже под ним. Стид раскраснелся, весь в веснушках, его грудь покрывают пушистые волосы, и Эд на мгновение забывает о его мягких, идеальных губах, потому что теперь он хочет изучить тело мужчины, чувствуя под пальцами его учащённый пульс. Однако нет ничего более удивительного, чем поднять глаза, чтобы снова встретиться взглядом со Стидом, и обнаружить, что он выглядит таким же восхищённым, а его глаза бегают по телу Эда, будто он не может насмотреться. — Ух ты, — благоговейно шепчет Стид. Он заметно сглатывает, пальцы поднимаются, затем колеблются, затем, наконец, прижимаются к коже Эда, начиная обводить змею, вьющуюся его по боку, корабль, нарисованный чернилами на его груди, и бесчисленные другие изображения, украшающие кожу мужчины. Его пальцы останавливаются, едва не касаясь одного из тонких металлических стержней в проколотых сосках. Глаза Стида расширяются, он облизывает губы, и его голос звучит менее ровным, когда он снова говорит. — Боже, я... Я видел тебя там, в мотеле, но я... Я пытался не... — Пялиться? — подсказывает Эд, усмехаясь. Стид снова сглатывает. — Смотреть на тебя так, словно представляю, как втрахал бы тебя в матрас, — поправляет он тихо и спокойно, будто это обычная вещь, и Эд застывает над ним, его глаза расширяются, а рот приоткрывается. Он ещё не успевает подобрать слов, как Стид приподнимается и прижимается губами к его ключице для медленного, обжигающего поцелуя. Эд склоняется над ним, прерывисто дыша, его голова запрокидывается, позволяя рту мужчины опуститься к татуировке ястреба на груди, затем ниже, к одному из проколотых сосков, обхватывая его и медленно посасывая. Эд прикусывает стон, готовый вырваться из горла, и выгибается навстречу теплу. Стид прижимается к пирсингу, стонет и посылает вибрацию прямо в грудь; наконец, он отрывается, и Эд даже не успевает перевести дыхание, как тот проводит губами по его груди, жадно уделяя такое же благоговейное внимание другому соску, проводя языком по металлу. — И это было так, — наконец мрачно добавляет Стид, внезапно переводя взгляд на Эда, короткий и мимолёный. — Я представлял это. Если ты хочешь знать. — Чёрт, — шепчет Эд, закрывая глаза. Его голос определенно не дрогнул, потому что он не такой — обычно он даже не предпочитает такого рода разговоры, и редко, очень редко предпочитает, чтобы трахали его, а не он. Но Стид- блять, Эд позволил бы ему говорить с ним так вечно, растворился бы в бархатном жаре его слов, пока не забыл бы собственное имя. Он бы позволил Стиду делать с ним всё, что тот, блять, захочет. Эд чувствует себя не в своём уме, как будто все те предпочтения были у другой версии его. Там был он-до-Стида, а теперь остался только он — Эд, сидящий на бёдрах Стида, в то время как губы и зубы мужчины исполняют какой-то откровенно греховный танец на его коже, и он чувствует себя готовым на всё, желающим всего. Проснувшимся, проснувшимся, проснувшимся. — Что же... — пытается Эд, затем замолкает и сглатывает, не в силах сдержать тихий стон, когда пальцы Стида медленно зарываются в его волосы, теперь уже старательно работая губами прямо напротив учащённо бьющегося пульса на его шее. — Ты просишь трахнуть меня? — выдыхает он. Дыхание Стида на секунду прерывается, его тело напрягается под телом мужчины, и зубы впиваются в кожу шеи. Тихий возглас удивления вырывается из горла Эда, прежде чем Стид отстраняется, быстро качая головой и проводя руками по его груди, как будто он даже не думает об этом сейчас; как будто он ни за что на свете не может перестать прикасаться, должен изучить каждую татуировку Эда, прежде чем двигаться дальше. — Я имел в виду то, что сказал ранее- в гостиной, — говорит Стид, тяжело дыша, и его глаза темнеют, жадно смотря на брюнета. — Трахни меня, Эд- пожалуйста, я хочу, чтобы ты- Эд обрывает его на полуслове, в животе снова разгорается огонь, когда его губы возвращаются к губам Стида. Тот стонет, обхватывая Эда за талию, приподнимая бёдра, резко прижимаясь ими к бёдрам мужчины, и из горла Эда вырывается низкий стон. Он решительно опускается на кровать, вдавливает Стида в неё, наслаждаясь тихими вздохами и восклицаниями, которые срываются с его губ, пока Эд медленно двигает бёдрами снова и снова, чёрт и о, Боже и да, Эд, да. Стид, наконец, расслабляется, и он, не теряя времени, тянется к его джинсам и нетерпеливо расстёгивает их. Блондин внезапно издаёт над ним дикий смешок, и Эд поднимает на него удивлённый, вопрошающий взгляд. Стид просто смотрит на него, на его лице веселье и затаенный восторг, и он ободряюще проводит пальцами по волосам мужчины. Эд отметает эту странность и возвращается к своему занятию, для пущей убедительности прижимаясь губами к его коже. Он покрывает поцелуями шею, оставляя пылающий след из укусов спереди, и быстро стягивает джинсы Стида, наслаждаясь звуком его всё более тяжелого дыхания. У мужчины вырывается ещё один смешок, теперь уже более громкий, когда Эд снимает с него джинсы, оставляя в нижнем белье. Тот смотрит на него с лёгким недоверием, чувствуя укол раздражения в груди, когда задаётся вопросом, не смеются ли над ним. Он снова решает проигнорировать это, приподнимаясь, чтобы прервать смех Стида ещё одним поцелуем. По телу Эда прокатывается глубокая волна удовлетворения, когда хихиканье сразу переходит в стон. Так легко снова окунуться в обжигающий диалог между ними, заставить Стида приоткрыть губы и лизнуть ещё глубже в его рот, пока он не начинает вытягивать из него более развратные звуки, нетерпеливо двигать бедрами навстречу прикосновениям, когда мужчина опускает руку между ними и быстро начинает расстегивать штаны Эда. И тут очередной ебаный смешок вырывается из горла Стида, и Эд резко отстраняется, раздраженно закатывая глаза и на мгновение останавливая руки блондина, потому что он ни за что на свете не станет раздеваться перед кем-то, кто собирается смеяться над ним. — Что, блять, смешного, чувак? — возмущённо спрашивает он, и Стид быстро прикрывает рот рукой, словно пытаясь придать себе серьезности. Эд фыркает и садится ему на ноги, бросая свирепый взгляд. — Приятель, я не знаю, что тебе нравится, но мне не особо нравится, когда надо мной смеются, пока я пытаюсь залезть кому-то в трусы. Стид тут же бросает все попытки и разражается смехом, от которого его тело сотрясается на простынях под Эдом. — Черт, я не- Нет, эй, нет, — быстро говорит Стид, беря его руки в свои. — Эд, я не смеюсь над тобой — о, боже, даже близко не смеюсь, поверь мне, ты само совершенство- Эд моргает, приподнимая брови, когда это слово так легко и сладко слетает с губ мужчины. Он немного расслабляется, даже не осознавая этого, и Стид продолжает: — Я просто... Я никогда раньше такого не делал, — говорит Стид, не в силах сдержать очередной приступ смеха. — Никогда в своей ебаной жизни. Эд выгибает бровь. — Я думал, ты сказал... — Нет, то есть, я- Я спал с мужчинами и раньше, — фыркает Стид. — Я встречался с мужчинами и раньше. Я никогда... Я никогда не делал этого, не оказывался с... — он неопределённо машет рукой в сторону Эда, который уже готов снова насупиться, прежде чем Стид продолжает. — Боже, с кем-то вроде тебя, кем-то просто чертовски прекрасным, и, конечно, не после того, как познакомился с ним всего лишь... — и теперь Эд краснеет, гадая, заметит ли это Стид, но тот внезапно поднимает запястье, чтобы взглянуть на часы. Чёртов безумец. — Сколько- Примерно тридцать шесть часов назад? — спрашивает Стид, снова фыркая. Он опускает запястье, чтобы запустить пальцы в волосы, и качает головой, когда смех вырывается у него сам собой. Эд не может сдержать улыбки, которая расползается по его губам. Есть что-то смешное и радостное в том, как тело мужчины сотрясается под ним от смеха, вибрации проходят прямо по телу Стида и поднимаются по бёдрам Эда, придавая его коже ещё больше тепла. Он находится где-то между глупым возбуждением и безрассудным счастьем, и когда с его губ срывается первый смешок, он чувствует себя лёгким и воздушным. — Может быть, тридцать восемь, — поправляет Эд, подавляя приступ хихиканья. — Если считать пару часов, которые мы провели вместе на той заправке в день нашего знакомства. Это вызывает у них обоих ещё более громкий смех, лёгкий, раскованный и безудержный в относительной тишине дома. Наконец, Эд качает головой, расслабляясь над Стидом, и вздыхает, наклоняясь к нему, чтобы оставить на его подбородке дорожку мягких, медленных поцелуев. — Значит, не делал такого раньше? — горячо выдыхает он. Стид, лежащий под ним, издает ещё один тихий смешок. — Иисусе, нет. Я? Эд фыркает. — Что, чёрт возьми, не так с «тобой»? — Эд, — ровным голосом произносит Стид, проводя пальцами по его бёдрам и наклоняя голову. — Посмотри на меня и скажи, что я не был бы катастрофой, пытаясь- ну, не знаю- заниматься подобным. Эд хмыкает, затем пожимает плечами, покусывая челюсть Стида. — Не знаю, приятель, — бормочет он, опуская губы ниже, задумчиво исследуя место, где соединяются шея и плечо Стида. — Я бы, пожалуй, забрал тебя себе домой. Дыхание Стида заметно сбивается, и проходит несколько секунд, прежде чем он, наконец, снова обретает дар речи. — О, — шепчет он, и от удивления его голос становится выше. — Так, полагаю, у тебя есть… Значит, у тебя большой опыт? С- подобными связями? Это не звучит тревожно или неодобрительно, просто любопытно. Эд не может удержаться от улыбки и хихикает. — Много лет назад, — признаётся он, проводя носом по веснушчатому изгибу обнажённого плеча Стида. — Если честно, спустя некоторое время становится чертовски скучно. — О-оу, — тихо выдыхает Стид, выгибаясь, когда брюнет наваливается на него всем весом, медленно, целеустремлённо двигая бедрами. Эд чувствует, какой тот твёрдый через нижнее белье, и прикусывает губу, издавая тихий звук одобрения. — К-конечно, — рассеянным шёпотом заканчивает Стид. Эд ухмыляется, широко и довольно. Он повторяет медленное, чувственное движение, издавая поощрительный стон, когда тело Стида следует за ним, нога обвивается вокруг его талии, и он слышит, как дыхание мужчины под ним становится прерывистым. Эд быстро подхватывает его ногу и, не колеблясь, поднимает её выше, заставляя Стида двигаться в непристойном, медленном ритме. — Получается, впервые делаешь что-то такое, — выдыхает Эд ему в ухо, подчёркивая слова более резким движением бедер. Стид быстро кивает в промежутках между резкими, тихими вздохами, откидывая голову и предоставляя брюнету ещё больше пространства для острых поцелуев вдоль шеи. — Мм, и что ты думаешь на данный момент? — слегка поддразнивает он, чуть лукаво улыбаясь Стиду. — Как всё проходит? — Ради Бога, — стонет Стид, его тело всё ещё отчаянно извивается в такт каждому движению Эда. — Ты всегда — блять — так долго играешь с людьми, прежде чем дать им кончить? Эд хихикает, прикусывая мочку уха Стида, удивляясь, когда тот мгновенно издает стон. — Только если я действительно получаю удовольствие, — шёпотом уверяет Эд. Он снова прикусывает мочку уха Стида. — И ты не ответил на мой вопрос. — Эдвард, — выдавливает Стид. — Стид, — огрызается Эд в ответ, и дьявольская ухмылка возвращается на его губы. Стид стонет, внезапно запуская пальцы в его волосы и резко дергая за них. Эд ахает, его глаза расширяются от удивления, а движения резко замедляются. Молния пробегает по его позвоночнику, пронзая его с такой силой, что мышцы превращаются в желе. Он краснеет, и секунду спустя губы Стида прижимаются к его уху. — Пока что, — выдыхает он, прижимаясь к Эду, — я прекрасно провожу время. Но если твой член не окажется у меня в руке, или во рту, или ещё где-нибудь очень скоро, я могу пообещать, что эта оценка, блять, резко упадёт вместе с моим терпением. Губы Эда беззвучно приоткрываются, тело застывает от удивления, а член внезапно дёргается между ног. Ранее он был абсолютно прав: Стид мог бы трепать языком всю чёртову ночь напролет, и это, вероятно, само по себе могло бы довести Эда до оргазма. Блять. — Да, — выдавливает Эд, удивляясь, что звучит совсем запыхавшимся. — Да, да... Руки Стида в мгновение ока снова оказываются на его джинсах, и, не теряя времени, он рывком расстёгивает их, чтобы стащить вниз вместе с нижним бельем Эда. Тот быстро избавляется от одежды, снова сходя с ума, когда, наконец, стаскивает боксеры со Стида. В тот момент, когда они оба наконец обнажены, они не столько тянутся друг к другу, сколько врезаются один в другого, и их губы находят друг друга в горячем, торопливом столкновении. Эд стонет, когда Стид снова обхватывает ногой его бедро, приподнимается и тяжело дышит ему в рот, когда их члены соприкасаются, кожа к коже, и между ними вспыхивает пламя. Крошечные вспышки удовольствия пробегают по спине Эда, когда он прижимается к ней, и ему требуется всё его мужество, чтобы не наклониться, обхватить их обоих рукой и дрочить, пока они оба не кончат. В безумном порыве мыслей он представляет, как будет звучать голос Стида, когда тот достигнет оргазма. Вместо этого он отрывается от его губ, обдавая их тяжёлым дыханием, и торопливо спрашивает: — У тебя есть? — Стид быстро кивает, каким-то чудом сохраняя самообладание, чтобы отвернуться на достаточное время, чтобы выдвинуть ящик прикроватной тумбочки. Несколько секунд он осматривается, затем замирает, приподнимаясь, чтобы лучше видеть, в то время как Эд откидывается на спинку кровати, пытаясь отдышаться в ожидании. Наконец, Стид тихо матерится и возвращается с бутылкой — только с бутылкой, и Эд хмурится, скептически глядя на него. — Разве ты... — начинает он, но выражение его лица меняется при виде разочарования, ясно читающегося на лице Стида. — Приятель, только не говори мне, что у тебя нет ебаного- — Давненько не приходилось покупать, — перебивает его Стид, всё ещё тяжело дыша и быстро качая головой. Он краснеет, но в основном выглядит растерянным, с отчаянием глядя на Эда с надеждой. — Может, у тебя..? Эд недоверчиво приподнимает бровь. — Какого хуя я должен был брать презервативы в поездку, которую планировал совершить в одиночку? Стид бросает на него немного печальный взгляд, разводя руками. — Я не знаю! Ты... Ну, ты сам сказал, что занимался подобными вещами раньше... — Когда я был моложе, — повторяет Эд, и теперь это он не может удержаться от смеха, потому что, конечно же- блять, конечно же, после всего этого они, наконец, оказались здесь только для того, чтобы оказаться без всего необходимого. — К сожалению, в наши дни я уже не такая шлюха, — шутит он с ухмылкой. — Или, по крайней мере, не всегда. Рад, что сегодняшний вечер стал исключением. Стид прищуривается. — Подожди, если ты... Ты что, называешь меня шлюхой? — и Эд, на самом деле, и не собирался, но- — Тебе бы понравилось, если бы назвал? — спрашивает он, не сбиваясь с ритма, ухмыляясь ещё шире и понижая голос. Стид краснеет, его губы приоткрываются, будто он внезапно засомневался, как ответить — что, по мнению Эда, само по себе является ответом. — Так вот, суть в том, — немного напористо произносит Стид, со вздохом откидываясь назад, — что, по-видимому, мы в заднице. Или как раз таки нет. Если только... — Он смотрит на Эда с новой искоркой надежды в глазах. — Ну, у меня никого не было с тех пор, как мой последний тест дал отрицательный результат, так что, если ты- — Что ж, только у тебя, — вставляет Эд, беспомощно пожимая плечами. Честно говоря, он многое мог бы сделать по-другому, если бы знал, что встретит какого-то горячего парня на заправке и через несколько дней окажется в его постели. Стид издает ещё один драматический стон, откидываясь на спинку кровати и с недовольным видом скрещивая руки на груди. Эд добродушно закатывает глаза и, пыхтя, придвигается ближе, чтобы снова забраться к нему на колени, потому что, чёрт возьми, Стид такой милый, когда сердится. Во время поездки это было труднее заметить, потому что большую часть времени, когда он был раздражён, Эд был ещё более раздражён; но сейчас так мило наблюдать, как Стид дуется из-за того, что не добился своего, даже если Эд немного разочарован тем, что не смог отправить его в другое измерение на своём члене. — Стид, — усмехается он, беря лицо мужчины в ладони. — Приятель, всё в порядке. Расслабься. — он украдкой целует его, игнорируя тихий возглас удивления, вырвавшийся у Стида, затем запрокидывает его голову назад, подставляя руку под манящий изгиб его шеи. — Мы ещё многое можем сделать, — шепчет Эд ему в кожу. — И если ты думаешь, что тебя не трахнут сегодня вечером только потому, что это будет не моим членом, тебе стоит поработать над своим воображением. Эд поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение лица Стида немного смягчается, хотя он, похоже, всё ещё дуется. — Я хотел твой член, — бормочет Стид с раздражением избалованного ребёнка, которому вместо мороженого, которое он просил, дали печенье. Эд хихикает, осыпая поцелуями его лицо, прежде чем снова втянуть его в настоящий поцелуй, долгий и целеустремленный. Когда он, наконец, отстраняется, то испытывает некоторую гордость от того, что угрюмое выражение лица Стида снова сменилось выражением ошеломленного желания. — Сегодня я заставлю тебя увидеть звёзды, — заверяет его Эд, слегка ухмыляясь. Его пальцы скользят между ними, скользят по члену Стида, и он слышит, как у того перехватывает дыхание. — Да ладно, есть ещё что-нибудь, чем мне тебя поиметь? Стид широко раскрывает глаза от лёгкого удивления. — Эм, — выдыхает он, внезапно становясь немного смущённым. — Ну, не особо. Эд моргает, слегка хмурится и отстраняется, чтобы встретиться с ним взглядом, гадая, удалось ли ему найти что-то, чего Стид действительно стесняется. В кои-то веки. — Чушь собачья, — говорит он с легкой усмешкой, с интересом проводя руками по его груди, прежде чем опустить их обратно, сгибая пальцы так, что ногти легко скользят по его коже. Стид вздрагивает. — Расскажи мне. Или покажи мне. Чем бы мне тебя поиметь, а? Стид не двигается. Он решительно остаётся на месте, краснеет всё сильнее, выглядит растерянным и, наконец, пожимает плечами. — Я... Я никогда не пробовал ничего другого, — поспешно признаётся он, и Эд запинается. — Отвали, — бормочет он, искренне удивленный. — Ты- Серьёзно? Никаких... игрушек или... ничего? На этот раз Стид, ощетинившись, закатывает глаза. — Собираешься издеваться надо мной из-за этого? — Нет! Чёрт возьми... — Эд раздражённо вздыхает, снова кладет руки на плечи мужчины и слегка встряхивает. — Стид, я пытаюсь заняться с тобой сексом. На самом деле, я стараюсь изо всех сил. Это... — он качает головой, сам того не желая, и вместо этого начинает растирать плечи Стида, слегка массируя, пока не почувствует, что тот начинает расслабляться под его хваткой. — Послушай, всё это будет намного веселее, если ты перестанешь переживать, что я собираюсь над тобой издеваться. Я не собираюсь. Сдержанное поведение Стида, кажется, немного ослабевает от этих слов. Он вздыхает, закрывает глаза и расслабляется. — Прости, — выдыхает он после тяжёлой паузы. — Я просто... Чёрт, я продолжаю думать, что всё порчу. С моего последнего раза и правда прошло много времени, и теперь ты здесь, и ты великолепен, и- Эд решительно качает головой, наклоняясь для ещё одного поцелуя. Он не торопится, протягивает руку и берёт Стида за подбородок, издавая тихий одобрительный возглас, когда тот расслабляется, прижимаясь к нему. Его рот приоткрывается, позволяя Эду ощутить его вкус, позволяя ему томно проходить языком по губам, пока пальцы Стида медленно скользят вверх, обхватывая плечи мужчины, чтобы прижать его к себе. Наконец, Эд снова отрывается, горячо выдыхая в губы Стида и слегка соприкасаясь носами. — Что я собираюсь сделать, — шепчет Эд, тёмным и низким голосом, всё ещё слегка сжимая пальцами подбородок Стида, — так это разобрать тебя на части по-своему, пока ты не кончишь, произнося при этом моё имя своим прелестным ротиком. Стид, кажется, более чем заинтригован этими словами. Он издаёт дрожащий звук в ответ на эти слова, запускает пальцы в волосы брюнета и медленно кивает, затаив дыхание. Эд удовлетворённо ухмыляется, затем со вздохом опускается ниже, снова касаясь губами ключицы Стида. Затем ниже. Стид дрожащими пальцами пробегает по его волосам, сжимая их каждый раз, когда зубы мужчины касаются его кожи. Каждый раз из горла Эда вырывается короткий резкий звук, и вскоре Стид начинает тянуть так, что кажется, будто он целенаправленно экспериментирует, словно пытается проверить каждый звук, который он может извлечь из него. Эд сглатывает, у него немного кружится голова, но он решает пока не отвлекаться. — «Великолепен», хм? — выдыхает он через минуту, и в дрожащем голосе проскальзывают дразнящие нотки. Стид тут же фыркает. — О, заткнись, — отвечает он, медленно двигаясь, пока губы Эда путешествуют по его телу. — Ты не сможешь убедить меня в том, что не знаешь, насколько ты прекрасен. — Да? — Эд задумчиво раздвигает его ноги, устраиваясь между ними, и его останавливает взгляд на лице Стида. — Что же ещё я знаю о себе? Стид внезапно становится совсем не таким самодовольным, когда наблюдает, как Эд берёт смазку, смазывает пальцы, а затем медленно проводит чистой рукой по бедру. Его ноги раздвигаются от прикосновения ещё шире, румянец распространяется по всей груди. Эд наклоняется, чтобы поцеловать его бедро, затем пососать, затем прикусить нежную кожу там. Это, наконец, выбивает слова из лёгких Стида. — Ах, я думаю... Я думаю, ты... знал, что делал сегодня. Всю дорогу домой. Эд приподнимает бровь, дразняще проводя пальцами у него между ног, прежде чем надавить сильнее, скользя прямо по его входу. Бёдра Стида вздрагивают, тихий горячий звук вырывается из его горла. — Расслабься, — автоматически выдыхает Эд, нежно массируя вход. — Что же я сегодня делал? Стид скептически хмурится, глядя на него сверху вниз, и это немного мило, потому что он с трудом может говорить, судя по тяжёлому дыханию и яркому румянцу на щеках. — Ой, заткнись, — фыркает Стид. — Боже, ты- кусал свою ебаную губу, и- всё время прикасался ко рту, пока думал или ухмылялся мне, пока... Ах... — его голос резко повышается, прежде чем слова затихают, бёдра беспокойно двигаются, когда прикосновения Эда становятся более целенаправленными, почти проскальзывающими внутрь. — Хм, — задумчиво произносит Эд, легко и непринуждённо, и на его губах снова появляется озорная ухмылка. — Было трудно сосредоточиться, не так ли? — Эдвард, — говорит Стид, и брюнет готов поспорить, что это должно было прозвучать гораздо требовательнее, а не так жалобно и мягко. — Чёрт, пожалуйста- Эд снова наклоняется, приоткрывая губы, чтобы оставить горячий поцелуй на внутренней стороне колена Стида. — Может быть, я думал о том, как ты, блять, обнимал меня этим утром, — дразняще шепчет он, а затем, наконец, проталкивает один палец в его тело. Резкий, удивлённый вздох Стида сменяется стоном, настолько непристойным, что Эд сам чуть не покраснел. — Т-ты- Ты проснулся? — Стид задыхается, нетерпеливо двигая бёдрами, пока мужчина медленно погружает палец глубже. — Ещё как, — бормочет Эд. Он наблюдает за лицом Стида, завороженный тем, как выражение его лица становится расслабленным от удовольствия. — На самом деле, раньше, чем ты. Стид стонет, выгибаясь в каком-то прекрасном, грязном усилии заставить его войти ещё глубже. Эд подчиняется, входя в глубокий, лёгкий ритм, и мужчина расслабляется от его прикосновений. Он наклоняется ко внутренней стороне бедра Стида, чтобы оставить на коже медленный, оставляющий синяки поцелуй. — У тебя стоял, — горячо шепчет Эд. — Чёрт, мне пришлось собрать все свои силы, чтобы, блять, не прижаться к тебе в ответ. Стид издает что-то похожее на стон, хватаясь пальцами за волосы Эда. — Чёрт, — выдыхает он. — Чёрт возьми, Эд, если бы я только знал- — Ну, если бы ты вчера вечером поцеловал меня, — со смешком перебивает он, осторожно загибая палец внутри, — тогда, может быть, мы бы уже потрахались до этого, а? Стид вздрагивает всем телом, когда мужчина находит то место, которое ищет, и с его губ срывается череда проклятий и мольб. Эд лишь тихо одобрительно рычит, поглаживая это пылающее место, прежде чем смягчиться, отодвигаясь достаточно, чтобы позволить второму пальцу подразнить его вход. Стид кивает ещё до того, как его успевают спросить, его нога соскальзывает с кровати, когда он толкается бедрами навстречу прикосновениям Эда с обжигающей настойчивостью. — Ещё, — шепчет он быстро и резко, дергая брюнета за волосы. — Чёрт, я хочу гораздо большего, Эд- На этот раз Эд не заставляет себя ждать, ему самому не терпится увидеть, как тот ещё больше разойдётся по швам, будто что-то прямиком из его пошлых фантазий. Он поднимает его ногу, подталкивает её ещё выше, пока Стид не кладет её ему на плечо, и плавно вводит второй палец рядом с первым. Стон Стида звучит чертовски грязно, голова откидывается на подушку, и напряжение проходит по его телу, прежде чем рассеяться. Эд упивается его видом, переходя на более быстрый темп, тихо постанывая от того, как легко тот расслабляется для большего, как он тает под его движениями. Короткие резкие вздохи всё ещё срываются с губ Стида каждый раз, когда Эд касается его простаты; тогда он входит глубже, задерживает их там и несколько секунд подряд гладит чувствительное место, и стоны мужчины переходят в крик, а тело дрожит от его прикосновений. Эд стонет в ответ, затем снова смягчает темп, возобновляя свои предыдущие движения и прижимаясь влажным лбом к бедру Стида. — Чёрт, ты так хорошо выглядишь, — шепчет он, сердце бешено колотится. — Так чертовски хорошо. Стид, кажется, не может подобрать слов, но сжимает пальцы в его волосах, ошеломлённо выдыхая. Ему удаётся дрожащим шепотом произнести имя Эда, и тот тут же поднимает взгляд, желая увидеть больше. Его глаза жадно блуждают по телу Стида, по его приоткрытым губам, по напряжённому горлу и вздымающейся груди, наконец опускаясь на его член, твёрдый и покрасневший, подёргивающийся у него на животе. Ураган желания обрушивается на Эда, какого он едва ли испытывал раньше в своей жизни. Рот внезапно наполняется слюной, он отчаянно хочет попробовать, увеличить уровень удовольствия Стида ещё больше, заставить его, чёрт возьми, увидеть Бога, если сможет. Эд тяжело сглатывает, взгляд возвращается к лицу мужчины, искажённому от удовольствия. — Стид, — выдыхает он, внезапно охваченный острым, жгучим желанием. — Чёрт, Стид, можно я- — Да, — стонет тот, даже не дожидаясь, пока Эд закончит, прежде чем ответить. — Господи, всё, что ты захочешь, ты можешь- — Чёрт возьми, да, — нетерпеливо выдыхает Эд, возобновляя свои ровные толчки, одновременно приподнимаясь, и кладя свободную руку на член Стида. Он обхватывает основание кулаком, наклоняется и проводит языком по скользкой головке. Стид ахает, резко приподнимая бедра, словно толкаясь, сам того не желая, и хриплый звук удовольствия вырывается из его горла. — О-о, Боже, Эд... — его слова затихают, когда рот Эда обхватывает головку его члена, переходя в стон. Он внезапно дёргает брюнета за волосы, словно разрываясь между желанием опустить его рот ещё ниже и приподнять его, чтобы заглянуть в глаза. Эд шипит от удивления и резко отстраняется, сам того не желая, толчки прерываются, боль пронзает его позвоночник и поднимается прямо к члену ошеломляющей волной жара. Стид тихо ахает, и его пальцы, внезапно ставшие нежными, торопливо гладят мужчину по голове, извиняясь. — Чёрт, прости, прости- Эду приходится подождать, пока его голова перестанет кружиться от желания, прежде чем он может снова встретиться взглядом со Стидом и провести языком по своим скользким губам. — Сделай это ещё раз, - выдыхает он. Глаза Стида расширяются, и Эд быстро возобновляет свои толчки в его жаркое тело, наблюдая, как его глаза закатываются, когда он проникает глубже. Он не дожидается дальнейшего ответа и жадно возвращается ртом к его члену, со стоном посасывая головку, прежде чем ввести его глубже, беспорядочно двигая языком по стволу. Стиду требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, и он снова запускает пальцы в волосы мужчины. Эд стонет, ободряюще глядя на Стида из-под тёмных ресниц, и продолжает в горячем, нарастающем ритме. Он пытается растянуть удовольствие, пытается делать это медленно — но, чёрт возьми, Стид ещё раз резко дергает его за волосы, чуть сильнее, и внутренности Эда практически превращаются в ебаную слизь. Прежде чем он успевает подумать об этом, он опускается ещё ниже, слюна стекает по его кулаку с каждым движением головы, и он входит в тот же быстрый ритм, что и его пальцы внутри мужчины. — Да- да, — стонет Стид, и его голос срывается от удовольствия. — О, чёрт, Эд, это- так чертовски хорошо, Боже мой... Чёрт возьми, Эд быстро пересматривает своё предпочтение к сексу без болтовни, потому что это — он мог бы к этому привыкнуть, дико думает он. Его разум загорается, как чёртова свеча, с каждым словом похвалы, слетающим с губ блондина, как будто он пьян, как будто мир становится мягким, расплывчатым и исчезает, оставляя только Стида резким рельефом на туманном, светящемся фоне. Он не задумывается, прежде чем войти в него уже тремя пальцами. Стид бесстыдно стонет и снова дёргает Эда за волосы, что заставляет его глаза немного слезиться. А потом он подвергается очередному потоку похвалы: Господи, именно так, Боже, так хорошо, ты так охуенно хорош, и Эд, блять, чувствует себя на седьмом небе. Он ошеломлённо гадает, как, чёрт возьми, звучал бы голос Стида, если бы он испытывал такое удовольствие на его члене. Тот и так уже превратился в лепечущее месиво под ним, он и так держится изо всех сил, дико извиваясь мужчиной; он даже не уверен, замечает ли Стид, как сам начинает толкаться в рот Эда, словно он, блять, принадлежит ему, или как он хватается за его волосы уже двумя руками, как за спасательный круг. Эд даже не может заставить себя обращать на это внимание. Стид насаживает его на член двумя жадными руками, отчаянно раскачиваясь с каждым толчком его пальцев, повторяя его имя с благоговением, которое могло бы соперничать с благоговением большинства прихожан церкви. Он выдыхает его, стонет, вскрикивает, произнося его каждый раз, когда мужчина входит под нужным углом, и, чёрт возьми, у Эда никогда раньше не было такого стояка. Он чувствует, будто сходит с ума от этого. Это всё равно, что гоняться за океанскими течениями, пытаясь сопоставить каждый удар волн о скалу. Эд планировал разобрать Стида на кусочки, довести его до безумия своими пальцами и ртом, пока тот не перестанет понимать, что к чему. Но теперь его подхватывает собственный прилив, и он с радостью тонет в прикосновениях ногтей блондина к коже своей головы, ощущении острой боли, когда он тянет за волосы, пока его нога впивается ему в лопатку, чёрт, Эд, да, так хорошо, блять, не останавливайся, продолжай, вот здесь, здесь, здесь, слетает с языка Стида в виде нескончаемой мантры. Он вот-вот кончит, и Эд это знает. Он чувствует это по перекатывающимся мышцам Стида, по прерывистым, скользящим движениям его бёдер. Эд чувствует, будто кто-то льёт ебаный бензин на тлеющие угли в его животе. Он двигается быстрее, стонет громче, загоняет член Стида глубже, как одержимый; тот вскрикивает, мышцы напрягаются, он выдыхает имя Эда, словно раздувает пламя- — Эд- Эд, — выдыхает Стид, он прерывисто стонет, настойчиво держась за его волосы. — Чёрт- Эд, я сейчас- Э-Эд, чёрт, Эд- Внутри него разгорается огонь, и внезапно Эд оказывается охваченным пламенем изнутри. Его взгляд поднимается к лицу блондина как раз вовремя, чтобы встретиться с ним взглядом, он демонстративно глотает его член, и это всё, что нужно Стиду, чтобы сорваться с катушек, безрассудно и всепоглощающе. Он буквально выкрикивает имя Эда, резко выгибая спину, изливая жар ему прямо в горло, когда кончает, напряжённый, дрожащий и идеальный. Эд сглатывает так, словно умирает от жажды, и в какой-то степени так и есть; никогда в жизни его член так не пульсировал и чертовски не болел только от этого, только от чужого наслаждения на своём языке, от ощущения того, как оно беспорядочно вытекает изо рта. Он сосёт и стонет от удовольствия, в точности как шлюха, которой, по его словам, он не был. Хотя, он же признал, что сегодняшний вечер будет исключением. Во многих смыслах. И сегодня он мог бы жить и умереть за это; за дрожащие пальцы Стида, которые начали расслабляться в его волосах, расчёсывая спутанные пряди, которые они взлохматили; за то, как тот снова благоговейно произносит его имя, всё ещё охваченный тем же огнём, что течёт по венам Эда; за то, каким мужчина становится податливым под ним, когда губы отпускают его член, а пальцы выскальзывают из тела. Эд прижимается влажным лбом к его животу, позволяя его ноге соскользнуть с плеча обратно на кровать. Его губы соприкасаются с кожей Стида, язык скользит по ней, ощущая вкус соли, пота и затяжного удовольствия, и он стонет от слабой дрожи, которую всё ещё ощущает в мышцах мужчины. Он медленно продвигается губами вверх по телу блондина, и по Эду пробегает дрожь наслаждения, когда пальцы, зарывшиеся в его волосах, начинают направлять его вверх, пока они не оказываются на одном уровне. Эд, наконец, устраивается на нём, и Стид заставляет их взгляды встретиться. Он улыбается, затаив дыхание, яркий и живой, с румянцем на щеках. — Только посмотри на себя, — тихо смеётся Стид. Вдруг он протягивает руку и большим пальцем проводит по уголку рта Эда, чтобы поймать то, что тот минуту назад не мог проглотить. Стид удерживает его взгляд, и, не говоря ни слова, подносит большой палец к своему рту, проводит языком по подушечке и тихо постанывает, слизывая с неё свою сперму. Эд смотрит на него, ошеломлённый, с открытым ртом, и даже не успевает вымолвить ни слова, как тот внезапно притягивает его к себе для поцелуя. Он глубоко вдыхает, сразу же приоткрывая губы навстречу ласкающему прикосновению языка Стида; следующее, что он осознаёт — это то, что тот передаёт свой вкус обратно Эду, словно безмолвное, грязное требование насладиться им до последней капли. Это заставляет его дрожать, жадно слизывая вкус с языка Стида и постанывая, словно умоляя о большем, и кем, чёрт возьми, он стал этим вечером? И, честно говоря, кого, блять, волнует, чтобы он вернулся к тому, кем был раньше? Спящему, барахтающемуся в воде, ожидающему, что вот-вот утонет, чёрт возьми- Хотя он мог бы утонуть во всём этом и всё равно чувствовать себя более живым, чем за последние чёртовы годы. Он хочет вдыхать Стида, как воздух, пить его, как воду, пробовать на вкус, как мёд, и смотреть на него так, словно он ебаный рассвет над горой Рейнир — или, чёрт, матерь Божья, может быть у Эда просто так стоит, что это причиняет боль, и если он в ближайшее время не кончит, то, блять, умрёт. К счастью, Стид, наконец, отрывается от его губ, откидывается назад и снова расслабляется под ним с удовлетворением в улыбке. Когда Эд обретает дар речи, его голос звучит до смущения хриплым и напряжённым от желания, охватывающего его тело. — Чёрт возьми, — прерывисто выдыхает он, всё ещё ощущая на языке вкус мужчины. — Как, блять, ты вообще реален? Стид насмешливо и лениво фыркает под ним. — Смелые слова от человека, который только что заставил меня увидеть звезды, — бормочет он, и живот Эда скручивает от этих нежных слов, напоминающих о собственном грязном обещании, которое он дал ранее. Его затуманенный похотью разум всё ещё пытается придумать ответ, когда Стид обхватывает ногой заднюю часть его бедра и тянет. Эд издает удивленный возглас, когда тот быстро переворачивает его на спину, а затем плавно перемещается на его бёдра. Стид вздыхает и даже облизывает свои чёртовы губы, глядя на член Эда, упирающийся ему в живот. — Ммм, — задумчиво бормочет он, словно находится в буфете и изучает доступные блюда. Эда переполняет инстинктивное желание потребовать чего-то, приказать ему, схватить Стида за руку и показать ему, как именно, чёрт возьми, нужно обхватывать член Эда, но он пригвождён к месту под тяжестью голодного, страстного взгляда мужчины, полуулыбки на его губах и осторожного наклона его головы. — Боже, надеюсь, я не сплю, — внезапно выдыхает он. Эд издаёт хриплый смешок, прежде чем может сдержаться, и Стид медленно наклоняется к нему, демонстративно прижав колено между его ног, чтобы прижать на удивление мускулистую ногу к его члену. Эд с шипением выдыхает, вцепившись пальцами в простыню, и кладёт другую руку мужчине на плечо, сердце уже бешено колотится в ожидании большего — блять, чего угодно ещё. Руки Стида на его члене, его рта на- Этого не происходит. Стид просто смотрит на него сверху вниз, крепко зажав бедро между его ног и слегка двигаясь, словно дразня. Эд прикусывает губу, наблюдая за выжидающим выражением лица блондина, и что-то внутри него раскаляется, как расплавленный свинец, от абсолютного спокойствия на его лице. — Приятель, чёрт возьми, — наконец бормочет Эд, нетерпеливо роняя голову на подушку и настойчиво прижимаясь бёдрами к ноге Стида. — Какого хуя ты ждёшь? Стид неопределенно хмыкает, будто что-то обдумывает. Наконец он протягивает руку и проводит большим пальцем по скуле Эда, и тот практически дрожит от неожиданно лёгкого прикосновения. — Что ты там говорил раньше? — наконец выдыхает Стид, наклоняя голову и проводя губами по его щеке. — О моём прелестном ротике? Эд сглатывает, и ещё одна волна предвкушения скручивает живот, когда в голове промелькает картинка: Стид, стоящий на коленях между его ног, заглатывающий его член так глубоко, что он оказывается в его ебаном горле, стонет, сосёт и взглядом умоляет его кончить прямо на его чертовски милое личико- — Я говорил... — начинает шептать Эд, но внезапно теряет дар речи из-за резкого вдоха, когда нога Стида крепко прижимается к его члену, словно нарочно заставляя его замолчать. — Забавно, что ты это сказал, вот и всё, — шепчет тот, и по спине Эда разливается жар, когда он понимает, что Стиду, похоже, наплевать на его ответ. Мужчина проводит большим пальцем по его нижней губе, и когда брюнет снова открывает глаза, он видит ленивую ухмылку на лице Стида. — Особенно учитывая, как красиво выглядит твой ротик после того, как его оттрахали. Губы Эда беззвучно приоткрываются. Его захлёстывает жгучее желание, у него перехватывает дыхание, и он в секунде от того, чтобы окончательно сойти с ума, если Стид не перестанет дразнить его и не покончит с этим как можно скорее. — Стид, — предупреждающе рычит он. Тот игнорирует его, вместо этого наклоняется и начинает медленно покрывать поцелуями его шею. Он снова сильно прижимает ногу к члену Эда, и тот издаёт отчаянный стон, всеми силами заставляя свои бёдра оставаться на кровати. — Господи, Эдвард, — мрачно усмехается Стид, — у тебя всегда так стоит после того, как ты заглатываешь чей-нибудь член? Или тебе просто особенно понравился мой? — О, отвали, — выдыхает Эд, почти задыхаясь под ним. Он демонстративно не хочет доставлять ему удовольствие подтверждением того, что да, на самом деле ему особенно понравилось сосать член Стида. — Приятель, блять- Если ты, блять, не прикоснёшься ко мне в ближайшее время, клянусь Богом- — Что? — с неподдельным интересом спрашивает Стид, его лицо озаряет любопытная ухмылка, когда он замирает над ним. Внутри у Эда всё горит от желания, когда тот дотрагивается до его подбородка, приподнимая его лицо лишь кончиком пальца за подбородок. — Что ты сделаешь? — спокойно спрашивает он. — Может, начнёшь умолять? Потому что я бы с радостью на это посмотрел. — Ты, блять, размечтался, — шипит Эд, свирепо глядя на него, и протягивает руку, чтобы крепко схватить Стида за запястье и отвести его от своего подбородка. Он облизывает губы и останавливается, наблюдая, как тот сразу же опускает взгляд, чтобы проследить за его движением. Ах, вот оно что. Эд прикусывает губу и наблюдает, как тот следит за движением, затем медленно втягивает её сквозь зубы. На этот раз Стид сглатывает. Эд ухмыляется. Они могут поиграть в эту игру, если Стид хочет; Эд совершенно уверен, что выиграет. — Не притворяйся, что это не ты умолял об этом раньше, — выдыхает он, крепче сжимая запястье мужчины. Выражение лица Стида нейтральное, любопытное и молчаливое, когда он позволяет Эду опустить руку ниже, направляя её к своему члену. — Ты был таким нетерпеливым, говорил о том, как хочешь, чтобы мой член был у тебя в руке, у тебя во рту… Ты был просто в отчаянии. Его слова обрываются, когда он внезапно наталкивается на сопротивление. Стид замер в нескольких дюймах от члена Эда, отказываясь двигаться дальше. В его животе вспыхивает острая волна разочарования, и он на мгновение сжимает челюсти, прежде чем быстро попробовать другой подход, наклоняясь, чтобы приблизиться к губам мужчины. — Может быть, — мурлычет ему Эд, касаясь носом его носа, — тебе стоит рассказать мне об этом поподробнее, хм? — он прикусывает губу Стида и тот издаёт тихий удивлённый вздох, прижимаясь к нему. — Давай, используй свой болтливый ротик по назначению. Хочу услышать, как ты, блять, мечтал обхватить своими прелестными губками мой член. Ему кажется, что он слышит прерывистое дыхание Стида, практически ощущает, как учащается его сердцебиение, и на губах Эда появляется довольная и торжествующая ухмылка. Блондин немного неровно вздыхает, наклоняя голову, и их губы оказываются так близко, что соприкасаются. По спине Эда пробегает дрожь от предвкушения, и он поднимает подбородок, чтобы встретиться взглядом со Стидом, когда тот, наконец, заговаривает снова. — Я так не думаю. Глаза Эда распахиваются от удивления, он настолько застигнут врасплох, что его хватка ослабевает, и Стид успевает быстро отдёрнуть запястье. Прежде чем он успевает сказать хоть слово, бедро мужчины решительно прижимается к его члену, и у него вырывается стон, а по спине пробегает волна жара. — Чёрт, — непроизвольно ругается Эд, когда его бедра поднимаются в сторону контакта, прежде чем он прижимает их обратно к кровати. Он стонет, сжимая пальцы в кулак. — Чёрт, Стид, я хочу- — Ш-ш, — твёрдо шепчет мужчина, и в его голосе внезапно слышатся холодные нотки. — Теперь я говорю. И Эд не понимает, какого хуя это на самом деле заставляет его замолчать, захлопнуть рот и посмотреть на Стида широко раскрытыми, ошеломлёнными глазами. Он уверен, что его зрачки слишком увеличены, выдавая его растущее отчаяние, но слова не приходят; он ждёт, безмолвный и совершенно послушный, наблюдая, как лицо блондина, блять, озаряется от этого. У Стида перехватывает дыхание, как будто он открыл для себя что-то захватывающее, как только Эд захлопывает рот. — О, такой ты ещё более восхитителен, — замечает он с лёгкой усмешкой, звуча чертовски маниакально. Эд свирепо смотрит на него, уже открывая рот, чтобы резко возразить, но Стид предупреждающе тычет пальцем, снова срывая слова с его языка и полностью лишая дара речи. Он не уверен, кипит его кровь от разочарования или уже от чего-то ещё, от чего-то тёмного внутри, что потягивается и мурлычет в нём, как довольная кошка, когда Стид одобрительно ухмыляется его послушанию. — Смотри на меня, — тихо говорит он. Эд даже не заметил, как опустил взгляд, пока не перевёл его обратно на Стида, услышав приказ. Тот улыбается, довольный, и вот она снова, вибрация удовлетворения, которая внезапно согревает его изнутри. Стид хватает его за подбородок, крепко удерживая, и снова медленно двигает бёдрами, потираясь об его член. Дыхание Эда непроизвольно прерывается, губы приоткрываются от охватившего его горячего возбуждения; на этот раз ему не удаётся удержать бёдра, и они слегка приподнимаются, отчаянно нуждаясь даже в малейшем контакте. Улыбка, которая согревает лицо Стида, почти захватывает дух. — Вот так, — спокойно одобряет он, снова повторяя движение. Эд не может удержаться и снова прижимается к нему на следующем движении бёдер Стида, с трудом подавляя стон в горле, грозящий сорваться с губ. — Умница. Именно так. Блять, от этих слов у Эда кружится голова. Такими темпами, Стид сведёт его в могилу, если Эд не убьёт его первым. Он отчаянно вздрагивает, вцепившись пальцами в простыни, и сердце колотится слишком быстро, чтобы составить связное предложение. — Знаешь, — задумчиво произносит Стид, продолжая уверенно двигать бедром между ног Эда, — на самом деле, я фантазировал о том, как ты кончаешь мне в рот, пока ты не решил плохо себя вести. — живот Эда охватывает жар, а сам он весь дрожит. Стид ухмыляется. — Теперь ты получишь это. Только это, если не заработаешь большего. Эд даже представить себе не может, что, чёрт возьми, Стид заставил бы его делать, чтобы заработать большего. — Ты- чёртов безумец, — пытается он прорычать, но у него выходит скорее раздражённый стон, поскольку он практически дрожит от усилия изо всех сил сдержаться, чтобы не дать Стиду именно того, чего он хочет. — Я не буду- блять, я не собираюсь- скакать на твоей ебаной ноге, пока не кончу на неё, как- — Как шлюха? — быстро подсказывает Стид. На его лице прямо-таки дьявольская ухмылка, и Эд готов, блять, закричать от необузданного желания, сводящего его с ума. — А я-то думал, ты именно ей сегодня и являешься, Эдвард. — Блять- чёрт, Стид, — пытается Эд разбитым голосом. Он теряет хватку на своей решимости, на своём здравомыслии, на всём, что находится под ебаным солнцем, кроме требований Стида. Остатки его сопротивления ослабевают ещё больше, когда тот наклоняет голову, позволяя своему языку жарко скользнуть по одному из его проколотых сосков. Эд прикусывает свой стон так сильно, что чуть не пускает кровь, но этого всё равно недостаточно, чтобы сдержать его. Звук вырывается из него, хриплый и рваный, и Стид впивается в него ртом, снова и снова проводя языком по чувствительной коже, пока Эд, сам того не желая, не выгибается дугой, а бёдра не начинают двигаться в резком, неконтролируемом ритме. Стид мрачно усмехается, прижимаясь к нему, и вибрация от звука заставляет его дрожать от катастрофического желания. Мужчина просовывает руку под его бёдра, на этот раз притягивая его в следующий толчок, и голова Эда откидывается на подушку с очередным стоном непрошеного удовлетворения от этого сладостного трения. — Боже, только посмотри, как тебе это нравится, — шепчет Стид ему в грудь. — Давай, вот так. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, Эдвард. — Блять, — выдыхает Эд сквозь стиснутые зубы, потому что это всё, на что он, блять, способен; потому что его мысли слишком запутаны, член слишком отчаянно твёрд, и Эд выгибается снова и снова, стремясь к единственному контакту, который даёт ему Стид. Он чувствует, как тот играет на нём, как на ебаной арфе, перебирая все его струны, как будто он был рождён для этого. На этот раз рот Стида опускается к другому соску, он ласкает его языком с мучительной сосредоточенностью, пока Эд извивается под ним, из его горла вырывается ещё один стон, а пальцы цепляются за простыни. Из последних сил, цепляясь за остатки своей упрямой решимости, он пытается не позволить своим бедрам двигаться так, как им хочется, как они, чёрт возьми, горят желанием- Стид резко ловит его пальцы, бесцельно скользящие по простыням, внезапно обхватывает его запястье и прижимает к кровати. Эд перестаёт дышать, напрягаясь, по его коже разливается жар, и их движения останавливаются на поразительный, замирающий от волнения момент. — Покажи мне, — командует Стид, и это выбивает из Эда остатки решимости и швыряет их в море. Он практически всхлипывает, выгибаясь под мужчиной, и, наконец, резко прижимается бёдрами к его ноге, потом ещё раз, потом ещё, и ещё, и ещё. Он жаждет большего, бездумно втирается в трение, ощущая направляющие прикосновения Стида под своими бёдрами, задыхаясь и всхлипывая каждый раз, когда тот ещё сильнее прижимает его запястье. — Хороший мальчик, вот и всё, — хвалит Стид, и глаза Эда закатываются. Он совершенно не готов к тому, как эти слова пронзают его насквозь, практически разрывают его на части и оставляют после себя пламя дикого пожара. — Чёрт, такой красивый, Эд- Боже, всё правильно, продолжай, продолжай- Разум Эда озаряется от потока похвалы, движения ускоряются, он плывет по океану огня, и трение проходит по нему прерывистыми волнами. Слова Стида звучат у него в ушах, этот голос — единственное, что осталось у него в голове. Эд даже не может, блять, вспомнить, почему он сопротивлялся этому несколько мгновений назад, почему удерживал себя от сладкого, идеального прикосновения ноги Стида, зажатой между его собственными, от совершенно опьяняющей ласки, когда тот шептал ему на ухо слова одобрения. — Боже, ты так прекрасен, — стонет Стид, впиваясь ногтями в кожу Эда, притягивая его к себе с каждым толчком. — Чёрт, я мог бы весь день смотреть на тебя такого- Боже, как ты кончаешь на моей ебаной ноге, издавая все эти милые звуки- Щеки Эда пылают, он не знает, то ли ему стыдно за то, что он уступил и позволил Стиду сделать из него отчаявшееся, беспомощное существо, то ли он надеется, что мужчина сломает его ещё больше, опустит ещё ниже, заставит Эда признать, что он зашёл так далеко, что, вероятно, может кончить только от этого, как какая-то ебаная- — Прямо как шлюха, верно? — шепчет Стид, и Эд, блядь, скулит, свободной рукой цепляясь за его плечо, затем крепко хватаясь за его бедро, тяжело дыша и прижимаясь к нему снова и снова, пока это слово пронизывает его, как поток лавы. — Да? — Стид мрачно усмехается, в его голосе появляются новые, горячие нотки, и Эд даже не уверен, кивает ли он, но, блять, похоже, что да. — Нравится быть шлюхой для меня? Собираешься кончить от этого, скакать на моей ебаной ноге, пока не кончишь на неё? Эд громко всхлипывает, когда Стид оборачивает его же слова против него, прижимаясь крепче, отчаянно выгибаясь. Как по команде, тот снова прижимается губами к его груди, цепляется за один из пирсингов, будто ждал этого, и, чёрт возьми, это слишком — безудержно двигаться, обхватив ногами бёдра мужчины в качестве опоры, ощущать жар его ебаного рта на себе- Разум Эда превращается в жидкость, пока все грязные слова Стида крутятся у него в голове. Движение его бёдер становится всё более плавным, по мере того, как его твердый член становится всё более и более мокрым, и, блять, невероятно, насколько приятно это ощущается. Слова Стида проникают в его душу, будто им там и место, будто они могли бы жить в его голове вместе с ебаными мечтательными глазами и ебаными мечтательными вздохами мужчины — а потом Стид, блять, стонет в пирсинг в его коже, и, о Боже, чёрт, блять, Эд напрягается, движения сбиваются, дыхание прерывается, отчаянно близко тому, чтобы разлететься на части- — Давай, вот так, кончи для меня, как хороший мальчик- Разум Эда отключается, из его горла вырывается отчаянный крик, и он кончает, прижимаясь к ноге Стида, с головой захлёстнутый наслаждением. Он задыхается и дрожит, дико двигаясь сквозь оргазм, его бедра совершают лихорадочные, прерывистые движения, и он пытается выжать из себя все до последней капли удовольствия, каждую безумную, пропитанную жаром унцию этой невозможной ебаной штуки, которую Стид проделал с ним. Он будто почти вне себя, цепляется за раскалённый жар, пока он, наконец, не начинает отступать, оставляя его дрожать, тяжело дыша. Он едва замечает, как Стид начинает поглаживать его по спине, глубоко дыша вместе с ним, пока Эд не начинает обмякать в его объятиях. В тот момент, когда он расслабляется, давление ноги исчезает, и хватка на его запястье ослабевает. Глаза Эда закрываются, усталость, гораздо более сильная, чем ему следовало бы чувствовать, пробирает его до костей. Он чувствует себя немного жалким из-за этого, практически на грани потери сознания после того, как всего лишь потёрся об ебаную ногу Стида; а потом этот ход мыслей исчезает, потому что кровать снова прогибается, и мягкая ткань касается кожи Эда, а затем поцелуи, медленные и благоговейные, танцующие по его коже. А потом Стид. Стид, заключающий Эда в объятия и прижимающий его к груди, теплой и обнажённой, шепчущий что-то ему в волосы, посмеивающийся над чем-то, чего брюнет не улавливает, потому что у него всё ещё чертовски кружится голова, а в ушах звенит от сердцебиения Стида и воспоминаний о том, как он прорычал хороший мальчик в кожу Эда. Прикосновения мужчины теперь совсем нежные; пальцы скользят по его длинным волосам, поглаживая влажную кожу маленькими успокаивающими кругами. Веки Эда тяжелеют. Он чувствует себя… сбитым с толку, его так же сбивает с толку это мягкое, милое поведение, как и всё остальное, что Стид извлёк сегодня из ниоткуда. Его учащённое дыхание перешло в глубокие, медленные вдохи; Эд чувствует, как его сердцебиение замедляется, словно пытаясь подстроиться под ритм пульса блондина. Даже боль в колене притупилась, каким-то образом смягчённая нежными поцелуями Стида. Мужчина продолжает гладить его по волосам, будто они знают друг друга целую вечность, а не несколько коротких дней. Что, блять, такое Стид сегодня пробудил в нём? Тот вздыхает, чертовски мечтательно вздыхает Эду прямо в ухо, и он чувствует себя более чем пробуждённым. В этом есть что-то лёгкое, такое же лёгкое и естественное, как дыхание, что-то, что не имеет права быть настолько сильным, чтобы вот так полностью завладеть сердцем Эда. Что бы это ни было, это произошло подобно лавине, пока он даже не замечал; где-то в промежутке между тем, как подобрал Стида на обочине и тем, как переступил порог его дома этим вечером — где-то между живописными видами и песнями по радио, разговорами об их прошлом, долгими взглядами на кровати в мотеле и попытками угадать, нравится ли он своему странному новому крашу в ответ. Эд тяжело сглатывает. Он на это не подписывался. Он не знает, что с этим делать. Он даже не знает, что об этом думать. И всё же они здесь, обнимаются в постели Стида, и он вдруг понимает, что они едва ли произнесли хоть слово с тех пор, как между ними утихла буря страсти. Хотя... Стид напевает. Напевает Эду на ухо, как будто это нормальное поведение с человеком, который подвёз его домой за девятьсот миль, трахнул его, а потом кончил ему на ногу со слезами на глазах. Стид держит его в объятиях, целует в волосы и напевает ебаных "ABBA", потому что он чёртов безумец. Боже, он безумец, и Эд, блять, начинает по уши- — Как ты? — мягко спрашивает Стид. Эд отвлекается от своих мыслей, пытаясь вспомнить, задавали ли ему когда-нибудь такой простой, добрый вопрос после такого секса. После любого секса. — Эм... Хорошо, — неуверенно и запинаясь, бормочет Эд. Он думает ещё несколько секунд, сглатывая, прежде чем заговорить снова. — Я... в порядке. Чувствую себя хорошо. — он вздыхает, устало обводя взглядом спальню Стида, впервые обращая на неё внимание. — Чертовски... устал. Стид понимающе хмыкает. — Уже поздно, — замечает он. — И день был длинный. Боже, так и есть. Ничто так не удлиняет день, как пробуждение в одном состоянии и отправление в постель в другом. — Чёрт, — осознаёт Эд с ужасом. — Боже, мне предстоит чертовски долгая дорога домой. Если Стид и напрягается под ним, это почти незаметно. — Ты- То есть, ты мог бы… просто остаться. Если хочешь. На этот раз Эд застывает в удивлении. Мгновенно становится тепло, чертовски тепло с головы до ног. — Правда? — Останься, — сразу же говорит Стид. На этот раз он звучит уверенно, возможно, уловив нотку интереса в голосе Эда. Он проводит рукой по его спине, затем рассеянно проводит пальцами вверх по ней. — Правда. Уже поздно, ты устал, ты весь день был в пути — глупо возвращаться в город посреди ночи, когда здесь такая тёплая постель. Она и в самом деле теплая. Особенно учитывая, что в ней находится другой человек. Веки Эда уже слипаются. — Не хотел бы тебя стеснять, — бормочет Эд где-то у его ключицы, и Стид фыркает под ним. — Вижу, ты очень этим обеспокоен, — дразняще шепчет он. Эд ласково посоветовал бы ему отвалить, если бы уже не засыпал.