Незнакомец внутри моего сына

             Торжества по случаю окончания войны продолжались почти три недели.       Цзинь Гуаншань настоял на организации многодневного банкета в Ланьлине, и войска отправились в Цзинлинтай, чтобы отпраздновать свой триумф. И только после этого был поднят вопрос, что делать с уцелевшими из вражеского лагеря.       Все выжившие Вэни были заключены в тюрьму в Цинхэ. Их было не так много; большинство из вражеских заклинателей были казнены сразу после окончания войны, в то время как другие, хотя и немногочисленные, сумели бежать с поля боя при первых признаках поражения своего лидера.       Несколько Орденов хотели, чтобы большинство выживших, которые сознательно следовали за Вэнь Жоханем, также были казнены, но главы четырёх великих Орденов согласились, что сначала их следует предать суду. Итак, как только эйфория от великой победы утихла, главы, принявшие участие в кампании «Выстрел в Солнце», отправились в Цинхэ, чтобы решить судьбу последних членов бывшего тиранического Ордена.       Среди выживших Вэней было почти сто пятьдесят человек, включая детей, стариков, несовершенствующихся, а также заклинатели, как участвовавшие в боевых действиях, так и не участвовавшие. Все они собрались в центре главного зала крепости Нечистого Царства, в то время как представители других Орденов сидели вдоль его стен.       Первой была допрошена Вэнь Цин, глава одного из уцелевших кланов Ордена Цишань Вэнь и «крот» этой войны.       Несмотря на информацию, которую женщина-целитель давала им на протяжении всей борьбы, кроме Цзян Чэна (из соображений безопасности, по его словам), никто никогда не встречал её, хотя к концу войны все были в курсе, что она была «кротом». Цзян Фэнмянь до сих пор точно не знал, как Цзян Чэну удалось так легко получить все планы Вэнь Жоханя, даже не встретившись с ней. Их система связи, должно быть, действительно была незаметной.       На самом деле настолько, что для многих это был первый раз, когда они увидели, как выглядела предательница-Вэнь, которая помогла им победить Вэнь Жоханя.       Вэнь Цин была красивой и суровой женщиной. В настоящее время она стояла одна перед ступенями внизу помоста, на котором сидели глава Не и другие представители великих Орденов.       Поскольку глава Ордена Не был лидером кампании «Выстрел в Солнце», его также назначили вершить окончательный суд над остатками их врагов. Когда он увидел Вэнь Цин, то заговорил первым.       - Вэнь Цин, глава клана Дафань Вэнь, - обратился он к целительнице. - Цзян Ваньинь из Юньмэн Цзян утверждает, что ты была «кротом» в окружении Вэнь Жоханя с самого начала войны. Можешь ли ты это подтвердить?       В зале стояла полная тишина. Все уставились на Вэнь Цин, внимательно слушая то, что она собиралась сказать. Даже Цзян Чэн, стоявший рядом с Цзян Фэнмянем, не сводил глаз с женщины и был странно напряжён. Но Вэнь Цин проигнорировала это внимание. Она просто продолжала смотреть на главу Ордена Не.       И Цзян Фэнмянь задался вопросом, был ли он единственным, кто заметил, что её руки, казалось, слегка дрожали, несмотря на уверенную позу.       Однако она ответила твёрдым голосом:       - Да.       Шёпот наполнил зал. Взгляды метались между Вэнь Цин и Цзян Чэном, но сын Цзян Фэнмяня ничего не сказал. Он скрестил руки и сосредоточил всё своё внимание на Вэнь Цин, стоящей впереди.       Глава Ордена Не кивнул и продолжил:       - Каковы были твои мотивы, в точности?       - Вэнь Жохань представлял опасность для моей семьи и всего мира совершенствования, - проговорила Вэнь Цин. - Мы сочли правильным остановить его любыми средствами, даже если это означало сотрудничество с врагом.       - Если то, что ты говоришь, правда, ты сообщала нам о его планах месяцами подряд в течение первого год. Разве Вэнь Жохань никогда не осознавал, что кто-то из его окружения предал его?       - Мой дядя был умен, глава Не. Конечно, у него были подозрения.       - Тогда как тебе удалось выйти сухой из воды?       Это был вопрос, которым задавались многие люди, и глава Ордена Не, очевидно, решил не ходить вокруг да около, чтобы получить на него ответ.       - Он знал, что кто-то его предаёт, но не знал, кто именно, - объяснила Вэнь Цин. - Он пытался заставить нас признаться, но безуспешно. При первом же подозрении я решила затаиться в Илине, пока ситуация не вышла из-под контроля, надеясь, что информации, которую я вам дала, будет достаточно.       - И ты собираешься сказать мне, что он просто оставил тебя одну в Илине, несмотря на то, что это ты могла его предать?       - Он никогда не оставлял меня одну. За мной и всеми его близкими советниками следили, и при малейшем подозрении наши головы были под угрозой. К счастью для меня, недоверие моего дяди пало на Вэнь Юньси в первый год кампании. И когда Вэнь Юньси погиб в битве при Пинчжоу, я предоставила своему дяде ложные подсказки, чтобы заставить его поверить, что именно Вэнь Юньси и был предателем. В конце концов, он, должно быть, поверил этому, потому что, как Вы говорите, мой дядя не убил меня.       Вэнь Цин… ужасно повезло. Цзян Фэнмянь был искренне удивлён тем, что её так и не поймали. Вэнь Жохань был из тех, кто убивал человека, которого подозревал в измене, при одном прозвучавшем неверном слове, при первых признаках пота, при малейшем намёке на нервозность.       Но Вэнь Цин по-прежнему была здесь. Должно быть, она была чертовски хорошей актрисой.       Однако глава Ордена Не выглядел не столь впечатлённым.       - Твой дядя, должно быть, очень доверял тебе, но, по-видимому, он не должен был этого делать. Предательство - не очень приятный навык или качество, целительница Вэнь, даже если, в данном случае, оно принесло пользу участникам кампании. Но кто сказал, что ты не вернёшься к предательству другого Ордена, как только тебе что-то не понравится? Должны ли мы каждый раз беспокоиться о твоём суждении?       Цзян Чэн напрягся. Вэни из подразделения Вэнь Цин позади неё начали нервно переминаться с ноги на ногу.       Цзян Фэнмянь посмотрел на главу Ордена Не. Его лицо было лишено эмоций, он смотрел на Вэнь Цин и просто ждал, пока женщина перед ним ответит.       Орден Цинхэ Не ценил верность. И его лидер в целом не очень хорошо переносил предательство, поэтому Вэнь Цин придётся быть очень осторожной в своих ответах.       Впервые Вэнь Цин уважительно опустила взгляд, прежде чем заговорить снова:       - Как я уже говорила ранее, Вэнь Жохань был безжалостным тираном. Ещё до начала кампании я подумывала о том, чтобы покинуть Орден вместе со своей семьёй и сбежать от него. Молодой господин Цзян сказал мне, что вы все хотели остановить его, и я ухватилась за возможность предотвратить гибель мира. Измена не была моим первым выбором, глава Ордена Не, но молодой господин Цзян дал мне шанс увидеть мир совершенствования в безопасности, и я поняла, что могу помочь, а не убегать, как трус. Это единственная причина, по которой я это сделала. И, учитывая результаты, смею полагать, я сделала правильный выбор.       Вэнь Цин не подняла глаз. После этих слов в зале воцарилась очередная тишина.       В течение нескольких долгих секунд глава Ордена Не пристально смотрел на Вэнь Цин с нейтральным выражением лица. Тем временем никто не осмелился заговорить.       Затем, наконец, он кивнул, убеждённый.       Цзян Чэн расслабился рядом с Цзян Фэнмянем, как и семья Вэнь Цин. Воздух в зале потеплел, и допрос продолжился.       Вопросы звучали в течение многих минут, но все они были менее конфронтационными, чем раньше. И после того, как глава Ордена Не закончил с Вэнь Цин, один за другим, были вызваны другие выжившие для дачи показаний.       В тот день они опросили не всех. Выслушивание истории каждого человека занимало много времени, поэтому только на второй день показания были закончены, а на третий, после консультации с другими главами и советниками Орденов, глава Ордена Не огласил свой вердикт.       Вэнь Цин и членам её клана разрешили вернуться в Илин почти как свободным людям. Однако им предписывалось отказаться от всех связей со своим прежним Орденом, и они не могли самостоятельно сформировать новый. Их клан будет находиться под юрисдикцией и надзором Ордена Юньмэн Цзян, и им придётся отчитываться перед ним.       Цзян Фэнмянь согласился с этим планом, когда он был ему предложен. Город Илин находился не слишком далеко от Пристани Лотоса, поэтому, если бы возникла проблема с остатками Вэнь, они были бы всего в двух с половиной часах езды. Между ними было бы легко взаимодействовать и заключать сделки.       Вэнь Цин, казалось, тоже была довольна их судьбой, но она вступилась за детей, которые не входили в её клан, утверждая, что они также помогли победить Вэнь Жоханя «по-своему». Даже Вэнь Цин должна была понимать, что она говорила слишком неопределённо и что никто не поверил её лжи, но она всё равно пошла на риск, чтобы не допустить, чтобы другие младшие Вэни были приговорены к заключению в трудовых лагерях Цинхэ, как и многие из их пожилых людей. К счастью, глава Ордена Не оставил это без внимания и разрешил ей взять с собой большую часть детей в Илин.       - Настоящая женщина, эта Вэнь Цин, - отметил голос позади Цзян Фэнмяня, и он повернулся к главе Ордена Оуян, который только что это сказал.       Последняя аудиенция только что завершилась. Все разбрелись по залу, болтая между собой, или вышли на улицу и в соседние коридоры. Цзян Фэнмянь ещё не сдвинулся со своей исходной позиции и до сих пор стоял возле центральной колонны.       После своего замечания глава Ордена Оуян обратил своё внимание на правую часть зала. Цзян Фэнмянь проследил за его взглядом и обнаружил Цзян Чэна, замершего у дальней стены. Перед ним стояла Вэнь Цин и десятки членов её клана, и все они очень низко поклонились ему. Некоторые даже опустились на колени.       Вэни, стоящие перед Цзян Чэном, долгое время оставались согнутыми, а тот смотрел на них с нечитаемым лицом. Когда Вэнь Цин, наконец, выпрямилась, подошла к нему и тихо заговорила, его взгляд не стал особенно теплее. Но это, похоже, не беспокоило Вэнь Цин, на лице которой было благодарное выражение.       Цзян Чэн попросил разрешения поехать в Цинхэ вместе с Вэй Усянем и Мэн Яо за четыре дня до того, как все Ордены собрались на суд. Цзян Фэнмянь подозревал, что это было сделано для того, чтобы посмотреть, как поживает Вэнь Цин, прежде чем она даст показания перед главой Ордена Не. Но, увидев их вместе, глава осознал, что, похоже, они не были дружелюбны друг к другу. Цзян Чэн, в любом случае, выглядел крайне чопорным рядом с женщиной и её кланом.       Что ж, Цзян Фэнмянь полагал, что ведение дел с врагом в разгар войны не обязательно требует создания дружбы.       - Без её помощи эта война, вероятно, была бы дольше и труднее, - отметил глава Ордена Оуян, продолжая смотреть на Цзян Чэна, Вэнь Цин и её людей. - То есть без неё и того загадочного человека, воскрешающего мёртвых.       Цзян Фэнмянь кивнул и вздохнул.       - Почему никто, кажется, не обеспокоен тем, что этот заклинатель тёмной энергии так и не был найден? – произнёс Цзян Фэнмянь и покачал головой. - Даже если он помогал нам во время войны, не должны ли мы хотя бы допросить его, чтобы узнать, может ли он быть потенциально опасен?       Глава Ордена Оуян пожал плечами и перевёл взгляд на переднюю часть зала, где глава Ордена Не болтал со своими старейшинами:       - Ну, даже лидера кампании «Выстрел в Солнце», похоже, это не беспокоит. Думаю, все просто плывут по течению.       Действительно, когда Цзян Фэнмянь однажды указал на это главе Не, тот отмахнулся от его опасений.       - Когда он снова покажет своё лицо, мы позаботимся о нём! Не беспокойся об этом, глава Цзян, - сказал ему глава Ордена Не.       Лань Цижэнь, который был рядом с ним в тот день, похоже, не обрадовался такому ответу, но ничего не добавил. Лань Цижэнь, человек, посвятивший себя поддержанию праведности и нравственности, ничего не сказал о том, что они позволяют человеку, использующему тёмную энергию, разгуливать на свободе.       Цзян Фэнмянь искренне задавался вопросом: не расшатала ли эйфория от победы в войне всеобщие принципы. Похоже, он был единственным, на кого это не повлияло.       - Расслабься, друг мой, - с улыбкой проговорил глава Ордена Оуян и положил ладонь на его плечо. - В конце концов, мы найдём этого человека. Но это проблема другого дня.              * * *       Прошли недели, а демонического заклинателя так и не нашли.       Никто, ни заклинатели, ни простые люди, никогда не слышали о нём или его деяниях. Никто не мог описать его внешность, никто не видел его настоящее лицо, и не было никаких намёков на происхождение его техники. Этот человек однажды появился в разгар войны, спас положение, а затем так же быстро исчез. Бесследно.       Многие люди были впечатлены фактами этой истории, а не встревожены. Неизвестный герой вызывал споры. Он был у всех на слуху и предметом многочисленных пересудов в течение нескольких месяцев после окончания войны. Никто не знал, восхищаться или бояться этого загадочного человека.       Люди стали называть его Музыкантом Отчаяния.       Цзян Чэн, услышав это однажды, когда они все ужинали за столом в трапезном зале, громко фыркнул от удовольствия.       Вэй Усянь, сидевший рядом с ним, казалось, пришёл в замешательство, узнав титул заклинателя тёмной энергии – как будто он не знал, нравится ему это имя или нет – а Юй Цзыюань отчитала своего сына за тот позорный звук, который он только что издал. Но Цзян Чэн продолжал слабо улыбаться, едва сдерживая смешок. По какой-то причине термин «Музыкант Отчаяния» показался ему забавным.       Однако три недели спустя он смеялся гораздо меньше, когда узнал, что люди уже некоторое время называют его Шэнли-цзюнем.       Цзян Чэну новое имя совсем не понравилось.       - Я ни черта не «творец Победы»! - заявил он.       Его сын раздражался каждый раз, когда слышал этот титул, и утверждал, что, если он ему абсолютно необходим, то он должно рифмоваться со словами «лэнду» (одинокий волк) и «паошоу» (уставший от борьбы). Но люди игнорировали эту просьбу.       Цзян Фэнмянь не мог понять, почему его сын так расстроился из-за этого титула. В Цзянху начали узнавать важных деятелей последних лет, и многие заклинатели уже называли Лань Ванцзи «Ханьгуан-цзюнь», а Не Минцзюэ «Чифэн-цзунь» ещё до окончания войны. Цзян Фэнмянь даже слышал, как некоторые заклинатели обсуждали, какой титул мог иметь Цзян Чэн в прошлом, и это, казалось, вызвало конфликт, но, очевидно, теперь консенсус определённо свёлся к «Шэнли-цзюню».       Получить такое имя было сродни свершению почётного подвига. Не все заслужили престижное звание. Сам Цзян Фэнмянь не получил нового выдающегося имени, несмотря на то, что он внёс свой вклад в войну.       - Отец.       Цзян Фэнмянь моргнул и обернулся.       Стояла ранняя весна, и погода ещё не была очень тёплой. Но было солнечно, поэтому Цзян Фэнмянь вышел на улицу с намерением посмотреть, всё ли ещё грязно на различных тренировочных площадках в восточной части Пристани Лотоса или уже можно переносить занятия на улицу. Он не ожидал, что по дороге встретит сына.       Некоторые деревни пострадали от войны и всё ещё пытались восстановиться, даже спустя несколько месяцев после окончания кампании. Цзян Чэн хотел утром пойти и осмотреть две из этих деревень вместе с несколькими старшими учениками, если Цзян Фэнмянь правильно помнил. Он думал, что его сын уже ушёл.       Цзян Чэн подошёл к нему с обычным серьёзным выражением лица и со свитком в руке. Он слегка поклонился в знак приветствия и, выпрямившись, сразу же принял деловой вид.       - А-Чэн, - сказал Цзян Фэнмянь. - Я думал, ты сегодня утром отправляешься в Хуацунь и Лен Шанлинь.       - Это было вчера, - ответил тот, в то время как Цзян Фэнмянь нахмурился, удивившись, что перепутал. - И вчера вечером я положил копию отчёта на твой стол. Если я правильно понимаю, ты ещё не заметил его. Пожалуйста, найди время, чтобы прочитать его в ближайшие несколько дней, нам нужно послать людей, чтобы помочь крестьянам в тех деревнях. Но я не об этом хотел с тобой поговорить. - Он поднял руку и протянул ему свиток, который нёс. - В этом сезоне начинается наш первый послевоенный набор, и мы должны объявить об этом раньше обычного в деревнях и городах, - сказал Цзян Чэн, когда Цзян Фэнмянь взял свиток. - С окончанием войны нам больше всего нужны новые заклинатели, и мы должны дать всем потенциальным ученикам возможность совершить путешествие в Пристань Лотоса, если они живут в более отдалённых районах. Я уже набросал примерное объявление, которое можно было бы разослать.       - Конечно, - произнёс Цзян Фэнмянь слегка натянутым тоном и замолчал, задаваясь вопросом, почему он вдруг стал таким напряжённым.       Затем он прочистил горло и попытался расслабиться.       Если Цзян Чэн и заметил чуть менее мягкий тон своего отца, он однозначно проигнорировал это.       - Прочитай и скажи мне, подходит ли оно тебе, - попросил Цзян Чэн. - С твоего одобрения мы должны разослать объявления к следующей неделе.       Цзян Чэн умел спрашивать у него разрешения и говорить тоном, который в то же время подразумевал приказ. Цзян Фэнмянь даже задавался вопросом, осознаёт ли его сын, что он делает это постоянно. Но глава Ордена не увидел сопротивления тому, что предлагал Цзян Чэн, поэтому просто кивнул.       Цзян Чэн тоже кивнул и собрался уйти, когда Цзян Муян помахал им рукой издалека и подошёл.       Молодой старший ученик поспешил вниз по дорожке, на которой стояли Цзян Чэн и Цзян Фэнмянь, и почтительно поклонился им.       - Глава Цзян, Шэнли-цзюнь, - сказал Цзян Муян, и Цзян Чэн пристально посмотрел на него.       - Вы все делаете это нарочно, - прошипел он.       - Разве? - Цзян Муян выпрямился с лёгкой улыбкой на губах. - Возможно, мы просто в таком восторге от твоих ежедневных подвигов, что не можем не относиться к тебе с почтением. Если только ты не предпочитаешь «Носителя фиолетовой молнии»? Именно таким было другое предложение.       Цзян Чэн ещё раз грозно взглянул на молодого человека, чья улыбка стала ещё шире от веселья.       Цзыдянь не покидал палец Цзян Чэна со времени битвы в Безночном городе.       Никакой официальной церемонии передачи или какого-либо объявления не было. Юй Цзыюань просто… никогда не просила вернуть ей духовное оружие, и Цзян Чэн, похоже, тоже не предлагал вернуть его. Во всяком случае, насколько знал Цзян Фэнмянь.       Итак, Цзян Чэн всё ещё носил грозное кольцо на своём пальце и никогда не снимал его. И то, что теперь он был носителем Цзыдяня, принесло ему дополнительное уважение многих людей.       - «Маленький глава» был просто великолепен, придерживайся этого, - проворчал Цзян Чэн и скрестил руки на груди. - Что ты хочешь?       - Тебе что-то нужно, Цзян Муян? - Цзян Фэнмянь перефразировал вопрос более вежливо.       Цзян Муян кивнул и полез в сумку-цянькунь на поясе. Он вытащил свёрнутый свиток и показал его им.       - Старейшина Дуан завершил программу «День удачи», - объявил Цзян Муян. - Он велел мне передать это. Ему нужен список тех, кто сможет выступить, и как можно скорее.       Старейшины Юньмэн Цзян, как правило, отвечали за основные ежегодные культурные мероприятия Ордена. С момента начала кампании «Выстрел в Солнце» большая часть этих мероприятий была отменена, но, поскольку военное время миновало, было решено, что пора их возобновить.       «День удачи» был просто днём, который Орден посвящал простым людям, празднуя начало лета. Несколько избранных старших и младших учеников выступали перед публикой, демонстрируя свои умения: начиная от боевых форм и заканчивая созданием световых шоу, чтобы произвести впечатление на детей. Это всегда привносило радостную атмосферу и было прекрасной возможностью побудить людей принять участие в периоде вербовки, который должен был состояться несколько недель спустя.       Цзян Фэнмянь кивнул, когда услышал, что старейшина Дуан завершил программу.       Затем он, Цзян Чэн и Цзян Муян двинулись одновременно.       Цзян Фэнмянь потянулся за пергаментом, но, к его удивлению, Цзян Чэн сделал то же самое.       И Цзян Муян, вместо того, чтобы передать свиток главе своего Ордена, начал автоматически направлять его Цзян Чэну.       Трое мужчин замерли, осознав ситуацию. И какое-то время никто из них не осмелился пошевелиться.       Цзян Фэнмянь сначала даже не знал, как реагировать. Судя по тому, как двое других молодых людей тоже не двинулись с места, с ними происходило то же самое. Воздух быстро стал неуютным.       Цзян Муян, наконец, покраснел и запнулся:       - О, я... извините, глава, но старейшина Дуан попросил... передать его программу Маленькому главе...       Цзян Фэнмянь медленно убрал руку и нахмурил брови, его охватило непонимание.       Старейшина Дуан попросил об этом?       Глава Ордена должен был утвердить программу. Зачем старейшине Дуану просить об этом Цзян Чэна…       - Н-но я уверен, что у него есть копия и для Вас! - пробормотал Цзян Муян, выглядя так, будто он не знал, куда себя деть. - Или, может быть, старейшина Дуан хотел, чтобы Маленький глава взглянул на него и сделал предложение по исполнителям этого года, прежде чем Вы его одобрите?       Предложение учеников также входило в обязанности главы Ордена. Не Цзян Чэна.       Постепенно странные эмоции, которые иногда сжимали грудь Цзян Фэнмяня, когда дело касалось его сына, нарастали, но он попытался их усмирить.       Должно быть, это было недоразумение со стороны старейшины Дуана.       - Отец занят, должно быть, поэтому старейшина Дуан и попросил меня, - сказал Цзян Чэн и взял свиток из рук Цзян Муяна. - Я просмотрю программу и внесу предложения, а затем передам его нашему главе на рассмотрение и одобрение. Что ты об этом думаешь, отец?       Цзян Чэн посмотрел на него. Но его сын снова сделал предложение, которое, казалось, не оставляло выбора относительно того, какой ответ следует дать.       Цзян Фэнмянь поджал губы.       Что ж, он предполагал, что ему нужно прочитать отчёт о состоянии деревень Хуацунь и Ленг Шаньлинь. И одобрить информационное сообщение.       Не то чтобы ему от этого стало легче.       - Да, конечно, - бесстрастно произнёс он.       Цзян Чэн кивнул и поклонился в последний раз, а потом развернулся и отступил с программой «Дня удачи» в руках. Цзян Муян тоже нервно поклонился своему главе и последовал за Цзян Чэном.       Цзян Фэнмянь остался неподвижным, наблюдая, как они уходят.       И он искренне задавался вопросом, когда старейшины, как и другие заклинатели Ордена, начали так сильно полагаться на Цзян Чэна в подобных вещах.              * * *       К концу лета было решено, что пришло время назначить следующего главного заклинателя.       Ни один совершенствующийся не хотел, чтобы тот же сценарий, который произошёл с Вэнь Жоханем, повторился. Риск того, что власть ударит слишком сильно по голове следующего главного заклинателя, всё ещё существовал. Так, на собрании, проходившем в Цишани, было предложено назначить заместителя, который мог бы выполнять функции советника и смягчать радикальные решения нового главного заклинателя.       Это была хорошая идея. И судя по многочисленным кивкам присутствующих, подобная идея, должно быть, уже витала во многих умах.       Прежде чем было проведено официальное голосование, не только у глав Орденов и кланов спросили их мнение о том, кто, по их мнению, будет хорошо представлять Цзянху, но и у важных деятелей прошлой войны. Неудивительно, что слово было предоставлено Не Минцзюэ, Цзян Чэну и Цзинь Цзысюаню. Но Вэй Усянь и Мэн Яо были удивлены, когда у них также поинтересовались их мнением.       И глава Цзинь особенно оживился, когда настала очередь Мэн Яо.       Цзинь Гуаншань выпрямил спину и поднял подбородок, когда его сын заговорил, как будто надеялся, что Мэн Яо предложит его в качестве примера хорошего лидера для Цзянху.       С тех пор, как о Мэн Яо начали говорить благосклонно, поскольку он оказал ценную поддержку во время кампании, Цзян Фэнмянь заметил, что у Цзинь Гуаншаня внезапно появился новый интерес к своему сыну. На встрече, которую они провели в Облачных Глубинах в прошлом месяце, Лань Сичэнь прокомментировал вклад Мэн Яо во время войны, а Цзинь Гуаншань, участвовавший в обсуждении, внезапно начал говорить о Мэн Яо так, как будто именно он был ответственен за формирование положительного имиджа молодого заклинателя. Это не понравилось Цзян Фэнмяню. И он упомянул в разговоре, что Мэн Яо действительно был замечательным и остроумным учеником Цзян. После этого Цзинь Гуаншань весь вечер злобно смотрел на него.       К счастью, вновь обретённый интерес отца к Мэн Яо, похоже, в данный момент не сильно влиял на него.       Он предложил Лань Цижэня или главу Ордена Не в качестве кандидатур на должность следующего главного заклинателя. Затем он снова сел, не глядя на отца.       Это явно раздражало Цзинь Гуаншаня. Цзян Фэнмянь издалека увидел, как тот усмехнулся, и когда настала очередь Цзиней говорить, встал и предложил себя в качестве следующего главного заклинателя. Он говорил всем вокруг, что из него выйдет хороший лидер, потому что он хочет сделать Цзянху лучше и надеется, что все последуют за ним в его стремлении к прогрессу и гармонии для всех.       Глава Ордена Не не обманулся ни на секунду и озвучил это:       - Должны были мы следовать твоему руководству, когда ты вёл своих солдат в этой войне, прячась за их спинами, или проделать весь путь до Ланьлина, где ты отсиживался вдали от полей сражений? Я думаю, тебе следует воздержаться от таких заявлений, глава Цзинь.       Цзинь Гуаншань был потрясён и молчал, потому что ситуация оказалась настолько невыгодной для него – ведь даже другие главы вокруг них не защищали его и избегали его взгляда, – что Цзян Фэнмянь почти пожалел его.       Цзинь Гуаншань в качестве главного заклинателя действительно не был популярным вариантом.       Но глава Ордена Не был.       В конце концов, именно глава Не был назначен главным заклинателем без особого сопротивления. А глава Ордена Тянь был выбран его заместителем из-за многолетнего опыта руководства.       Цзинь Гуаншань довольно тяжело воспринял своё унижение. После выдвижения все вернулись домой, и глава Цзинь молчал несколько недель после этого, как будто хотел, чтобы люди забыли ту неловкую сцену, которая произошла с ним в Цишани. Поэтому щедрые и легкомысленные приглашения в Ланьлин были редкостью осенью.       До сегодняшнего дня.       - А-Сянь, А-Чэн, - сказал Цзян Фэнмянь, кладя палочки для еды на миску перед собой. - Цзинлинтай скоро организует массовую охоту. Вы приглашены.       Оба юноши, а также Цзян Яньли и Юй Цзыюань посмотрели на него.       Было время ужина, и все пятеро членов их семьи сидели за столом. Цзян Чэн и Вэй Усянь провели день, помогая обучать новобранцев, поэтому они устали, а Юй Цзыюань только что вернулась из поездки в Хэдун и сама была немного утомлена. Только Цзян Яньли была немного бодрее духом. Но до этого момента за ужином было тихо.       - Охота? - переспросил Вэй Усянь.       Цзян Фэнмянь кивнул:       - Через две недели глава Цзинь проведёт соревнование на горе Байфэн. Он пригласит принять участие членов нескольких Орденов. Хорошая возможность ещё раз показать свои таланты.       - Ну, люди уже знают, насколько впечатляющи мои младшие братья, не так ли?       Цзян Яньли усмехнулась, её глаза были полны гордости.       Вэй Усянь широко и беззаботно улыбнулся ей, а Юй Цзыюань фыркнула, не впечатлённая этим.       Цзян Чэн был единственным, кто не отреагировал сразу, уставившись на своего отца.       - Неужели приглашение действительно распространяется только на меня и Вэй Усяня? - спросил он.       - Нет, Юньмэн Цзян пошлёт нескольких учеников, - заверил его Цзян Фэнмянь, подозревая, что сын хотел это знать. - Мэн Яо присоединится, не волнуйтесь.       Цзян Чэн сжал губы на долю секунды, по какой-то причине выглядел он неудовлетворённым ответом. Наконец, он медленно кивнул.       - А как насчёт остальных, кто не является учениками? - небрежно спросил он. - Разве на горе Байфэн нет множества смотровых башен, с которых можно наблюдать за охотой? Сестра ведь может прийти, не так ли?       Цзян Фэнмянь нахмурился.       Госпожа Цзинь действительно написала ему письмо с приглашением, настаивая на том, чтобы Цзян Яньли тоже приехала, но Цзян Фэнмянь не видел в этом смысла. Хотя в письме об этом не говорилось прямо, было очевидно, что госпожа Цзинь надеялась, что Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань воссоединятся. Цзян Фэнмянь не собирался допускать, чтобы их помолвка потерпела такое же фиаско, как и прежде.       - Места ограничены, и, поскольку я планирую сопровождать вас на это соревнование, я надеялся, что А-Ли поможет своей матери сохранить Орден для нас, - мягко объяснил Цзян Фэнмянь.       - Ты прекрасно знаешь, что я могу справиться с Орденом сама, - коротко ответила Юй Цзыюань. - Если А-Ли хочет пойти, замените ею другого ученика среди этих «ограниченных мест».       В ответ на вмешательстве матери Цзян Яньли мягко покачала головой:       - Мама, правда, я не против остаться. Кроме того, разве Тай Лаолао не приедет в гости через две недели? Я бы предпочла провести время с ней.       Одна из двоюродных бабушек Юй Цзыюань из Мэйшань Юй действительно через некоторое время должна была приехать в гости. Дети видели её нечасто, но она им очень нравилась.       Цзян Фэнмянь не знал, было ли недовольство на лице Цзян Чэна в тот момент вызвано тем, что он, вероятно, пропустит встречу со своей прапрабабушкой, или ему не понравилось то, что его сестра не хотела сопровождать их на гору Байфэн. Юй Цзыюань ничего не ответила на слова дочери, приняв их, но Цзян Чэн рядом с ней по какой-то причине сжал челюсти и был очень сердит.       - Понятно… - сказал он. - В таком случае нам будет тебя не хватать, сестра.       Цзян Яньли слегка улыбнулся ему, а Вэй Усянь напряжённо взглянул на своего брата по Ордену. Но Цзян Чэн не ответил на его взгляд. Его глаза были опущены на еду, и он взял в руки палочки для еды.       - Мама, - добавил он, опуская палочки в миску с рисом перед ним, - раз ты вернулась из поездки, успела ли ты прочитать все письма, накопившиеся за время твоего отсутствия?       - Я вернулась только два часа назад, так что, конечно, нет! - резко ответила Юй Цзыюань и покосилась на сына. – В чём дело?       Цзян Чэн поднял палочками немного риса над миской, но не поднёс его ко рту, а просто смотрел на него:       - Ничего. Я просто увидел, что ты получила много писем, поэтому мне было интересно, понадобится ли тебе с ними помощь. Прочитай их и дай мне знать, хорошо?       Цзян Фэнмянь в задумчивости снова сосредоточил своё внимание на стоящей перед ним тарелке.       Теперь, когда Цзян Чэн упомянул об этом, Цзян Фэнмянь задался вопросом, писала ли госпожа Цзинь Юй Цзыюань о Цзян Яньли. Он надеялся, что нет.              * * *       Конечно же, госпожа Цзинь написала Юй Цзыюань.       В тот же вечер, после того как Юй Цзыюань прочитала письмо своей подруги, она была недовольна тем, что Цзян Фэнмянь ничего не сказал ей о настойчивом желании госпожи Цзинь увидеться с Цзян Яньли.       Они поругались из-за этого.       И снова Цзян Фэнмянь не мог понять, почему Юй Цзыюань так хотела, чтобы Цзян Яньли подверглась дальнейшему унижению, отправившись к Цзиням, когда её помолвка уже была расторгнута.       Цзинь Цзысюань не любил её. Всё было ясно и просто. Цзян Фэнмянь не хотел принуждать дочь к этому союзу. Он не знал, сколько раз ему придётся это сказать. Разве Юй Цзыюань не понимала, что он делает это из заботы о своей дочери?       Он собирался стоять на своём. Он делал это ради Цзян Яньли, и никакие крики Юй Цзыюань не могли изменить его мнение.              * * *       Цзян Фэнмянь проиграл бой.       Цзян Яньли всё же отправилась на гору Байфэн.              * * *       - Посмотри на него, - прозвучал голос Вэй Усяня. - Разве он не похож на идиота?       Цзян Фэнмянь, как раз вышедший на улицу после разговора с наставником Фэном, повернул голову направо.       Дальше, спиной к нему, Вэй Усянь, Мэн Яо и Цзян Чэн сидели бок о бок на берегу большого пруда, опустив ноги в воду, и расслаблялись. Все трое смотрели вдаль, на другой конец пруда. Цзян Фэнмянь проследил за их взглядом.       Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань стояли перед павильоном, тихо разговаривали и выглядели так, словно остального мира вокруг не существовало.       Цзян Фэнмянь остановился и слегка нахмурился при виде этого зрелища.       С тех пор как несколькими месяцами ранее, - фактически с тех пор, как Цзяны вернулись с охоты на горе Байфэн, - Цзинь Цзысюань стал часто посещать Пристань Лотоса и обязательно проводить время с Цзян Яньли. Цзян Фэнмянь был проинформирован о том, что произошло между Вэй Усянем, Цзинь Цзысюанем, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюнем во время массовой охоты. Молодой наследник Цзинь, вероятно, пытался загладить свою вину за то, как он и его двоюродный брат вели себя во время этой охоты. На этот раз он даже был здесь со своим отцом.       Цзян Яньли была вовлечена в неприятный инцидент со своим бывшим женихом, и это было именно то, чего Цзян Фэнмянь хотел избежать. Если бы его дочь осталась дома, ей не пришлось бы участвовать в такой безобразной сцене.       Цзян Чэну очень хотелось подробно поговорить со своим отцом о выступлениях учеников Цзян как раз в это время, когда всё это происходило, но, если бы он знал, что Цзян Яньли уйдёт на прогулку с Цзинь Цзысюанем, он бы запретил это.       - У него дурацкие волосы, – проворчал Вэй Усянь. - Он думает, что находится на императорской церемонии или что? Кто носит столько золота в волосах для «простого дипломатического визита»»?       - Должен сказать, что на все эти косы, должно быть, действительно ушло много времени, - признал Мэн Яо, сидевший крайним справа.       Вэй Усянь озорно усмехнулся:       - Разве не было бы смешно, если бы он случайно упал в пруд? Это испортило бы ему причёску. Наверное, я мог бы что-нибудь сделать с помощью бумажного человечка…       - А этого действительно будет достаточно, чтобы он споткнулся? - задумчиво уточнил Мэн Яо, не обязательно соглашаясь с планом, но просто интересуясь механикой. - У твоих бумажных человечков нет особо сил.       - Может быть, я смог бы ослепить его, ударив по его лицу десятками бумажных человечков разом. Если повезёт, это отправит его за край причала. - Вэй Усянь повернул голову к Цзян Чэну, сидевшему между ними. - Это не повлияет на их будущий брак, верно?       Цзян Чэн положил обе ладони на доски за спиной и откинулся на руки:       - Я сомневаюсь, что сестра решит не выходить замуж за Павлина только потому, что он будет выглядеть как мокрая крыса. Хотя ты можешь её разозлить, если она тебя поймает.       - Я буду осторожен! - запротестовал Вэй Усянь.       - Посылая десятки бумажных человечков в лицо её мужчине - это не осторожность, тупица.       Цзян Фэнмянь нахмурился, ему совершенно не понравился тон этого разговора.       Но, в то же время, словно поняв, что они говорят о нём, Цзинь Цзысюань издалека посмотрел на них.       Наследник Цзинь, казалось, заколебался, затем коротко поклонился троим юношам. Только Мэн Яо ответил на его приветствие, махнув рукой в знак подтверждения. Вэй Усянь и Цзян Чэн продолжали взирать на него, не двигаясь.       - Посмотрите на него, он внезапно стал вежливым только из-за шицзе, - растягивая слова, протянул Вэй Усянь, затем он наклонился вперёд, чтобы лучше видеть Мэн Яо, сидящего по другую сторону от Цзян Чэна, и доверительно проговорил: - Я даже слышал, что вчера он пытался сблизиться с тобой.       - Да. - Мэн Яо опустил руку и кивнул: - Но думаю, что он боится меня по какой-то причине.       - И это, наверное, к лучшему, - проворчал Цзян Чэн.       На другой стороне пруда Цзинь Цзысюань внезапно взглянул на юношей и, заметив позади них Цзян Фэнмяня, низко поклонился ему. Цзян Яньли, стоявшая рядом с ним, сделала то же самое, впервые за этот день увидев своего отца. Цзян Фэнмянь ответил на приветствие кивком, и в тот же миг Вэй Усянь, Цзян Чэн и Мэн Яо повернулись в его сторону.       - Отец, - произнёс Цзян Чэн, и трое юношей встали, чтобы поприветствовать его.       - Мальчики. - Цзян Фэнмянь ещё раз наклонил голову. - А-Сянь, Мэн Яо, если вы не возражаете, я бы хотел поговорить с А-Чэном несколько минут.       Вэй Усянь и Мэн Яо секунду колебались, словно смущённые тем, что их так быстро отпустили. Но, в конце концов, они ещё раз поклонились ему и удалились, забрав свои вещи.       Цзян Фэнмянь бросил последний взгляд на павильон на другом конце пруда, где стояли Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань, и снова сосредоточил своё внимание на сыне.       - А-Чэн, - начал он. - Я слышал последние несколько предложений, которые ты сказал, и прошу тебя не распространять слухи о том, что твоя сестра и молодой господин Цзинь женятся. Это вряд ли произойдёт, поэтому я бы не хотел, чтобы распространялась какая-либо ложная информация.       Цзян Чэн напрягся. Но вместо того, чтобы выглядеть раскаявшимся, его глаза ожесточились.       - Я говорю об этом только с Мэн Яо и Вэй Усянем, - заявил он. - И мне придётся с тобой не согласиться. Напротив, я считаю, что есть хороший шанс, что сестра и Цзинь Цзысюань станут супругами.       Цзян Фэнмянь странно посмотрел на сына. Цзян Чэн последние несколько лет ужасно защищал свою сестру, и теперь перспектива увидеть её в нестабильном браке его не беспокоила? Это было совершенно бесчувственно с его стороны.       - А-Ли будет обречена на брак без любви, если выйдет замуж за молодого господина Цзинь, - мягко произнёс Цзян Фэнмянь, пытаясь втолковать это своему сыну. - Она будет несчастной, если муж не полюбит её. Конечно, даже ты это понимаешь. Из всех людей я бы не подумал, что ты не додумаешься до этого.       Цзян Чэн, казалось, был раздражён этим замечанием.       - Разве ты не слышал, что произошло на горе Байфэн несколькими месяцами ранее? – спросил он. - Цзинь Цзысюань кричал, что это он хотел, чтобы она была там!       Цзян Фэнмянь слабо покачал головой:       - Каждый может быть вежливым, А-Чэн…       - А как насчёт всех тех писем, которые он ей отправляет? Фестиваля Цилинь, на который он её пригласил? Или того факта, что он здесь каждые чёртовы три недели под слишком расплывчатыми предлогами? Кто, чёрт возьми, будет путешествовать несколько часов, чтобы убедиться, что письмо «дошло по назначению правильно»? Придурок дважды использовал это оправдание!       Цзян Фэнмянь нерешительно моргнул.       Что ж, это правда. Если рассуждать, то это было странное поведение.       Но им не следует делать поспешных выводов.       Цзян Чэн, казалось, прочитал его мысли, потому что вздохнул и покачал головой:       - Он любит её, папа. Как ты думаешь, почему на этот раз он пришёл со своим отцом?       Цзян Фэнмянь немного расширил глаза, и противоречивые эмоции овладели его разумом.       Было ли это правдой? Действительно ли Цзинь Цзысюань интересовался Цзян Яньли? На этот раз искренне? И именно поэтому Цзинь Гуаншань присутствовал сегодня, чтобы попытаться ещё раз узаконить отношения между их детьми?       Цзинь Гуаншань в своём письме, извещающим об их прибытии, действительно сказал, что им «есть о чём поговорить», но Цзян Фэнмянь не ожидал, что речь пойдёт конкретно о возможности возобновления старой помолвки.       Он перевёл взгляд на свою дочь и Цзинь Цзысюань, стоявших вдалеке:       - Даже если это правда, я не думаю, что А-Ли…       - Почему ты «не думаешь», папа? – прервал его Цзян Чэн. - Почему ты в этом не уверен?       Цзян Фэнмянь снова взглянул на своего сына. Цзян Чэн строго смотрел на него.       И Цзян Фэнмянь не знал, как ответить на его вопрос.       Видя, что он медлит с ответом, Цзян Чэн сделал шаг к нему.       - При обычных обстоятельствах я бы понял твоё нежелание видеть, как сестра выходит замуж за человека, который плохо с ней обращался, - сказал он, сжимая кулаки. - Но проблема в том, что у тебя нет никакой информации от двух вовлечённых людей, на которой можно основывать своё суждение. Поговори с Цзинь Цзысюанем.       Цзян Чэн остановился прямо перед ним, его глаза всё ещё были лишены тепла.       - И прежде всего, хоть раз поговори со своей собственной дочерью, - проговорил он. - Ты можешь узнать, чего она хочет, вместо того, чтобы предполагать её мысли.       Цзян Чэн не стал ждать его ответа. Он также не стал ждать, пока он отпустит его.       Закончив говорить, его сын развернулся и ушёл, оставив Цзян Фэнмяня наедине со своими мыслями.              * * *       Убедил Цзян Фэнмяня принять ухаживания наследника Цзинь даже не тот факт, что он поговорил со своей дочерью и обнаружил, что она всё ещё любит его.       Нет, дело было в том, что с того момента, как Цзинь Цзысюань сел перед ним, с покрасневшим лицом и выпалил, что он сделает всё, чтобы получить второй шанс с Цзян Яньли, что он был глупцом и теперь был готов на всё, даже есть все блюда с тремя слоями соуса чили в течение целых шести месяцев, чтобы Юньмэн принял его. Не было никаких сомнений в том, что последний пункт был возможностью, которой воспользовался Вэй Усянь, чтобы помучить его, но тот факт, что Цзысюань согласился заставить свои вкусовые рецепторы страдать в течение шести месяцев, лишь бы заполучить руку Цзян Яньли, был достаточно впечатляющим.       - Разве она не прекрасна и не счастлива? - пробормотал Цзян Чэн, стоя справа от Цзян Фэнмяня.       Его сыну не нужно было уточнять, о ком он говорит. Цзян Фэнмянь неторопливо обдумал свой ответ.       Цзинь Гуаншань, как всегда, приложил все усилия, чтобы свадьба его сына вышла помпезной.       Многочисленные представители Орденов и кланов Цзянху были приглашены в Ланьлин, чтобы отпраздновать союз, и глава Ордена Цзинь позаботился о том, чтобы атмосфера праздника была подходящей. Стены и столы украшали всевозможные цветы, главный зал, где проходила церемония, почти сиял от обилия выставленных золотых предметов, а музыканты сменяли друг друга каждый час.       Цзинь Гуаншань, конечно же, был щедр на угощения и вино. И надо сказать, что в этот поздний вечер многие люди, возможно, выпили не один глоток опьяняющего напитка.       Юй Цзыюань и госпожа Цзинь вместе хихикали в глубине зала, хотя Цзян Фэнмянь знал, что его жена никогда бы не призналась в этом в более трезвом состоянии. Вэй Усянь стоял на коленях рядом со Вторым Нефритом Гусу Лань, который сидел за одним из столов своего Ордена, и разговаривал с ним на удивление доверительно. Мэн Яо находился возле входа с Цзинь Гуаншанем и, казалось, вёл с ним напряжённый разговор.       А Цзян Яньли тихо смеялась вместе со своим новоиспечённым мужем, в то время как тот смотрел на неё глазами, полными нежности.       - Да, она счастлива.       Цзян Фэнмянь не был уверен, сказал ли Цзян Чэн это конкретно ему или он больше разговаривал сам с собой, но всё равно ответил:       - Да, она счастлива.       Цзян Чэн медленно кивнул, его глаза всё ещё были прикованы к сестре. Он явно был тронут, когда стал свидетелем того, как Цзян Яньли в своей прекрасной красной мантии кланялась мужу. Он выглядел счастливым за неё.       - Цзян Ваньинь! - громовой, радостный голос главы Ордена Не внезапно разнёсся по залу.       Цзян Фэнмянь и Цзян Чэн повернулись к нему.       Глава Ордена Не, который определённо был немного подвыпившим, оживлённо шагал к ним, а следом за ним - молодая девушка.       Как только он оказался рядом с ними, то широко улыбнулся и положил руку на плечо девушки рядом с ним, вытолкнув её немного вперёд.       - Глава Цзян, Цзян Ваньинь, это моя племянница Не Цяньлу, - с гордостью объявил глава Ордена Не.       Не Цяньлу поклонилась, и Цзян Чэн сделал то же самое. Когда девушка выпрямилась, её щёки слегка покраснели. Глава Ордена Не посмотрел на них с удовлетворением.       - Не Цяньлу - талантливый музыкант и одна из первых учениц. У неё самое сильное золотое ядро в своём классе, - сказал глава Ордена, многозначительно глядя на Цзян Чэна. - Помимо того, что она красавица, конечно! Я был бы рад, если бы вы познакомились поближе, Цзян Ваньинь.       Цзян Чэн сжал губы, а Цзян Фэнмянь приподнял бровь. То, что делал глава Ордена Не, было ясно как день.       И глава Цзян задавался вопросом, знала ли девочка, что дядя пытается её просватать, но судя по тому, как её щёки продолжали пылать и как нервно она заправляла пряди волос за уши, очевидно, так оно и было.       - И… мне тоже было бы приятно, - ответил Цзян Чэн с натянутой вежливостью. Затем он обратился к девушке: - Сколько тебе лет?       - Мне шестнадцать, молодой господин, - застенчиво ответила Не Цяньлу.       Цзян Фэнмянь мог поклясться, что увидел, как глаз Цзян Чэна дёрнулся, когда он услышал её возраст.       - И она станет прекрасной женщиной! - весело заявил глава Ордена Не. - Через несколько минут она даже собирается исполнить песню на эрху. Вот увидите, это будет чудесно!       Не Цяньлу улыбнулась и поклонилась:       - И мне нужно подготовиться. Молодой господин Цзян, надеюсь, ты послушаешь.       - …Я послушаю, - неохотно согласился Цзян Чэн.       - Я была бы очень рада, если бы ты это сделал. Давай поговорим ещё раз после моего выступления?       - ...Может быть.       Не Цяньлу, похоже, не смутил несколько холодный ответ, и она улыбнулась ему в последний раз. Затем она ушла, почти подпрыгивая от радости. Трое мужчин наблюдали, как она идёт к одному из выходов из зала.       Когда она скрылась из виду, глава Ордена Не широко улыбнулся:       - Итак? Как тебе моя А-Лу?       - Она… прекрасна, но, к сожалению, слишком молода для меня, глава Не, - ответил Цзян Чэн.       Глава Ордена Не отмахнулся от этого аргумента насмешливым взмахом руки:       - Слишком молода для тебя? Неужели в этом проблема? Тебе самому едва исполнилось двадцать два. Конечно, сейчас она незрелая, но через несколько лет, когда у вас сформируются более серьёзные отношения, это даже не будет проблемой! Верно, глава Цзян?       Ну, Цзян Яньли тоже обручилась довольно рано, в первый раз. И наличие такой связи с Не могло бы быть хорошей идеей.       Честно говоря, Цзян Фэнмянь никогда особо не задумывался о личной жизни своего сына. Была Цзян Яньли, на обручении которой настояла её мать, и Вэй Усянь, без сомнения, нашёл бы элегантную, респектабельную женщину, на которой женился бы, но Цзян Фэнмянь на самом деле не задумывался о том, что станет с Цзян Чэном.       Его сын уже упоминал что-нибудь об этом? Какой он видел свою будущую личную жизнь? Цзян Фэнмянь понятия не имел.       - Действительно, - произнёс он.       - Видишь! – слишком громко воскликнул глава Не. - Если только ты не хочешь сказать, что у тебя есть тип женщины, который ты предпочитаешь?       Цзян Чэн вздохнул:       - Поиск партнёра сейчас совсем не входит в мои планы, глава Ордена Не. И даже если бы это было так, я должен признаться, что отдаю предпочтение зрелым женщинам, которым уже исполнилось полвека.       Глава Ордена Не рассмеялся, как будто Цзян Чэн хорошо пошутил. Затем он слишком сильно хлопнул его по спине. Цзян Чэн вздрогнул от удара, но ничего не сказал.       - Я не удивлён твоей зрелостью! - воскликнул глава Ордена Не. - К сожалению, я сомневаюсь, что те самые женщины бросят на тебя хотя бы один взгляд.       - Я знаю, и разве это не печально теперь, когда я об этом думаю, - тихо проворчал Цзян Чэн.       В ответ глава Ордена Не приобнял его. Затем, словно забыв, что Цзян Фэнмянь тоже был здесь, он потащил Цзян Чэна к столам Не в дальнем конце зала.       - Не отчаивайся, молодой человек! – прокричал глава Не, уходя вместе с его сыном. - Мы найдём тебе прекрасную женщину. Глава Тянь тоже хочет познакомить тебя с одной из своих правнучек, но давай опередим его в этом. У меня есть и другие племянницы…       - Я не… Глава Не. - Цзян Фэнмянь услышал приглушённый голос Цзян Чэна, пойманного под руку главой Ордена Не. - Я действительно не заинтересован в отношениях сейчас…       Глава Ордена Не снова рассмеялся, явно игнорируя протесты Цзян Чэна, и Цзян Фэнмянь отвернулся, немного удивлённый.       Он хотел проверить, находится ли Вэй Усянь всё ещё за столом Ланей, когда его взгляд снова упал на Мэн Яо слева от него. Последний всё ещё был с отцом.       Цзян Фэнмянь нахмурился, увидев их. Мэн Яо казался невероятно напряжённым, и хотя Цзян Фэнмянь ничего не слышал на расстоянии, он мог сказать, что его юный ученик был раздражён, если не сказать зол.       Цзинь Гуаншань, стоявший лицом к лицу со своим сыном, скривился и явно был не в лучшем настроении.       Немного обеспокоенный, Цзян Фэнмянь осторожно подошёл к ним. Он не знал, о чём был их разговор, но это определённо не способствовало установлению между ними дружеских связей отца и сына.       Цзинь Гуаншань и Мэн Яо замолчали, когда заметили, что Цзян Фэнмянь приближается к ним.       - О, глава Ордена Цзян, удачное время, - проговорил Мэн Яо нейтральным тоном. – Глава Цзинь, похоже, чего-то не понимает, так что, возможно, Вам повезёт больше, если Вы просветите его. - Мэн Яо одарил Цзян Фэнмяня слабой холодной улыбкой и сложил руки перед собой: - Не могли бы Вы объяснить главе Цзинь, что если я не хочу присоединяться к Ланьлин Цзинь, то это не потому, что «я получаю слишком много удовольствия от служения ученикам Цзян, как моя мать раньше делала со своими клиентами», а просто потому, что я верен Пристани Лотоса? Это было бы любезно с Вашей стороны.       Совершенно потрясённый, Цзян Фэнмянь широко открыл глаза и бросил возмущённый и озадаченный взгляд на своего коллегу, главу Ордена. Цзинь Гуаншань, казалось, был ошеломлён тем, что его сын посмел повторить его слова подобным образом.       - Да я тебя! - выругался Цзинь Гуаншань на Мэн Яо и покраснел от гнева.       - Ещё раз поздравляю Вашего сына с женитьбой. Благодаря этому союзу я вижу только новую связь, полную искренности и мира между нашими двумя Орденами, - мягким, полным сарказма голосом произнёс Мэн Яо и добавил: - А теперь, прошу меня извинить.       Мэн Яо ушёл после поклона, его отец проводил его сердитым взглядом. Цзян Фэнмянь даже не увидел, как его ученик ушёл. Он всё ещё неодобрительно смотрел на Цзинь Гуаншаня.       - Глава Цзинь, что это значит? – требовательно спросил он.       Цзинь Гуаншань отрицал всё, что сказал Мэн Яо, утверждая, что молодой человек просто неправильно понял, что он имел в виду. Он утверждал, что всегда высоко ценил Мэн Ши и уважал её сына.       Цзян Фэнмянь ему не поверил и понял, почему Мэн Ши не хотела приходить на свадьбу, несмотря на то, что она была близка с Цзян Яньли. Она сказала, что будет присутствовать на праздновании в Пристани Лотоса. Вероятно, она будет довольна своим решением, когда они с сыном расскажут ей всё по возвращению.       Однако, как отметил Мэн Яо, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань действительно только что поженились, и было бы жаль, если бы отношения двух Орденов не сложились.       Поэтому Цзян Фэнмянь сдержанно кивнул - показывая, что он не верит лжи другого главы Ордена, - но Цзинь Гуаншань воспринял это как разрешение забыть об инциденте и сменить тему.       Двое мужчин разговаривали недолго, так как мимо прошла одна из дочерей главы Ордена Тянь, которая, как должен был признать Цзян Фэнмянь, была довольно красивой, и Цзинь Гуаншань, отвлечённый ею, извинился и отправился с ней поговорить.       Оставшись один, Цзян Фэнмянь вздохнул.       Цзян Яньли, возможно, вышла замуж за человека, которого он теперь уважал, но она также обзавелась довольно своеобразным свёкром.       Цзян Фэнмянь покачал головой и оглядел комнату, пытаясь найти Мэн Яо. Он хотел проверить, всё ли в порядке с мальчиком, но его нигде не было видно. Цзян Чэна и Вэй Усяня тоже. Что-то подсказывало Цзян Фэнмяню, что они вместе.       Он оказался прав, ибо нашёл их всего через несколько минут, когда вышел на улицу. Он услышал их голоса с галереи пристройки. Вокруг почти никого не было, и трое мальчиков, вероятно, пытались скрыть своё присутствие, поскольку находились в углу галереи: Вэй Усянь сидел на выступе, а двое других мальчиков стояли перед ним. Цзян Фэнмянь слушал, прячась в тени.       - ...Нет, Мэн Яо, - со вздохом проговорил Цзян Чэн. - Я знаю, что Цзинь Гуаншань - засранец, но нам троим по-прежнему предстоит пройти испытание «Не стать причиной смерти члена своей семьи».       - Что касается Цзинь Гуаншаня, я просто думаю, что, возможно, только возможно, что моё другое я тогда было право, когда избавилось от него, - сказал Мэн Яо.       Вэй Усянь кивнул:       - Я скажу, что если кто-то и проиграл в том испытании, так это точно не ты, Мэн Яо... Ну, то есть однозначно проиграл твоей отец, ты ведь помог ему умереть, ну и твоя будущая жена и твой собственный сын.       Мэн Яо пристально взглянул на Вэй Усяня:       - Жены и сына у меня никогда не будет, потому что я никогда не женюсь на собственной сестре и никогда не убью собственного ребёнка.       - Твоя другая версия была настолько безумной, что…       - Ш-ш-ш, кто-то рядом, - прервал их Цзян Чэн.       Встревоженный только что услышанным разговором, Цзян Фэнмянь вышел из тени и показал своё присутствие, его мысли были слишком далеко, чтобы смущаться из-за того, что его поймали. Трое мальчиков выпрямились, увидев его, и Цзян Фэнмянь внимательно посмотрел на них.       Стал причиной смерти Цзинь Гуаншаня?       Женился на собственной сестре?       Убил собственного сына?       О чём, чёрт возьми, говорили мальчики?       - Мальчики, даже в шутку, вам не следует так небрежно фантазировать на подобные темы, - строго сказал Цзян Фэнмянь, поднимаясь по ступенькам галереи, чтобы подойти к ним.       Мэн Яо, Цзян Чэн и Вэй Усянь напряглись от этого замечания и переглянулись. На мгновение между ними как будто завязался молчаливый разговор.       Цзян Фэнмянь вздохнул.       Эх, молодёжь....       По крайней мере, Мэн Яо, похоже, уже высказался перед двумя своими друзьями. Наверное, сейчас с ним всё в порядке.       - Пойдёмте, - скомандовал Цзян Фэнмянь. - А-Ли скоро покинет праздник. Нужно попрощаться.              * * *       Цзян Фэнмянь не мог вспомнить, когда в последний раз видел своего сына плачущим. Это было так давно.       Цзян Чэн обрёл удивительную силу, командный голос и властную ауру. Он стал Шэнли-цзюнем их мира, умным заклинателем, чьего молниеносного удара следовало опасаться.       Поэтому видеть, как он плакал, когда они получили письмо из Цзиньлинтая, в котором сообщалось о рождении Цзинь Лина, было немного тревожно.       Цзян Чэн не плакал, когда ему сказали, что роды прошли хорошо. По какой-то странной и неизвестной причине он, видимо, в одном из писем попросил сестру проверить, есть ли у её ребёнка родинка на правом локте.       Цзян Фэнмянь не знал, как он догадался об этом, но когда Вэй Усянь прочитал вслух письмо Цзян Яньли, в котором она подтвердила наличие родинки, именно тогда глаза его сына затуманились, и он не смог сдержать одну-две слезинки. Он выглядел ужасно нервным, когда увидел письмо из Цзиньлинтая. Цзян Фэнмянь задавался вопросом, плачет ли он от радости или облегчения. Возможно, немного того и другого.       Юй Цзыюань уже уехала в Цзиньлиньтай в конце беременности дочери, чтобы побыть с ней, но Цзян Фэнмянь, Вэй Усянь и Цзян Чэн не смогли увидеть Цзинь Лина до его месячного празднования. Цзян Фэнмянь был вынужден срочно отправиться на север из-за обостряющегося территориального спора. Ему впервые пришлось покинуть Орден и оставить его под контролем Цзян Чэна, поскольку заместитель Цзян Фэнмяня, который обычно руководил Орденом в его отсутствие, находился на длительной ночной охоте. Цзян Фэнмянь немного беспокоился по этому поводу.       Когда он рассказал об этом старейшинам своего Ордена, те как-то странно посмотрели на него. Один из них даже заверил его, что его уход никоим образом не изменит ничего в деятельности Ордена.       Цзян Фэнмянь не был уверен, что подразумевает этот комментарий.       - А вот и он! – донёсся плавный голос Цзян Яньли из дверного проёма комнаты, в которой они находились.       Делегация Цзян пробыла всего час в Цзиньлинтае, когда прибыла за два дня до месячного празднования Цзинь Лина, и сразу же устремились в покои молодой госпожи Цзинь. Вэй Усянь и Цзян Чэн даже не стали распаковывать вещи в своей комнате. Они горели желанием увидеть ребёнка.       Цзян Яньли со свёртком на руках вошла в комнату, улыбаясь и сияя глазами. Юй Цзыюань следовала за ней. Обе женщины подошли к Цзян Фэнмяню, Цзян Чэну, Мэн Яо и Вэй Усяню, собравшимся в центре комнаты.       - Сестра, - выдохнул Цзян Чэн.       При звуке его голоса свёрток в руках матери заволновался, и ребёнок начал хныкать. Цзян Яньли остановилась в нескольких шагах от них и немного покачала малыша, чтобы успокоить его.       - Он беспокойный с утра, - сказал она с лёгким вздохом. - Он такой с тех пор, как мы начали готовиться к приезду гостей. Обычно он более спокойный.       Как только Цзян Яньли сказала это, словно стремясь подтвердить, что его мать права, Цзинь Лин начал плакать ещё громче и вжался в её живот. Цзян Яньли шикнула на сына и уложила его в другое положение, прижимая его голову немного выше к своему локтю. В такой позе Цзинь Лину было легче повернуть голову в сторону гостей.       Но когда его взгляд упал на Цзян Фэнмяня и его семью, он начал кричать.       - Проблемный ребёнок в возрасте одного месяца, - усмехнулась Юй Цзыюань, глядя на Цзян Яньли, но её голос звучал странно нежно.       - О боже, клянусь, он обычно никогда не плачет, - воскликнула Цзян Яньли. - А-Лин, дорогой, это твой дедушка и твои дяди, не плачь.       Цзян Яньли снова начал раскачивать Цзинь Лина и при этом немного повернулась. Но когда Цзинь Лину закрыли обзор на гостей, он закричал ещё громче.       Потрясённая Цзян Яньли снова повернулась к семье, и Цзинь Лин так сильно дёрнулся у неё в руках, что ей пришлось приложить усилие, чтобы удержать его на месте.       - А-Лин, что происходит? – обеспокоенно спросила Цзян Яньли. - Ты только что поел. У тебя что-нибудь болит?       Цзинь Лин только закричал громче. Юй Цзыюань нахмурилась, когда Цзян Фэнмянь и трое мальчиков сделали осторожный шаг к ребёнку и его матери.       Увидев приближающихся четверых мужчин, Цзинь Лин на долю секунды перестал плакать и посмотрел на Цзян Чэна. Потом он начал хныкать и протянул к дяде свои ручонки.       - Я думаю, он хочет… чтобы ты взял его? - сказал Мэн Яо Цзян Чэну, приподняв брови.       Удивлённый Цзян Чэн потянулся к Цзинь Лину и осторожно взял его из рук сестры. Цзян Яньли открыла рот и сделала движение, как бы показывая брату, как держать малыша, но остановилась, когда увидела, что тот держит её сына, как профессионал.       Цзинь Лин продолжал слабо плакать и подвывать. И, ко всеобщему недоумению, он использовал всю свою силу, чтобы крепко ухватиться за мантию Цзян Чэна своими маленькими пальчиками. Цзинь Лин держался за мантию своего дяди так, как будто от этого зависела его жизнь, и, казалось, сам хотел в неё влезть.       - А-Лин, тс-с, твой дядя здесь, - тихо проговорил Цзян Чэн, меняя положение ребёнка.       Он положил маленькое тело вертикально себе на грудь, одной рукой поддерживая его под ягодицы, а другой – защитно прикрывая голову и шею.       И пока все были поражены тем, что Цзян Чэну так удобно держать младенца, Цзинь Лин снова захныкал, уткнувшись лицом ему в грудь, а его маленькие ручки всё ещё сжимали одежду дяди.       Цзян Чэн обменялся взглядом со своей сестрой, которая одарила его слегка потерянной, но восторженной улыбкой.       Когда же Цзян Чэн попытался вернуть ей Цзинь Лина, который определённо успокоился, тот снова начал кричать, поняв, что его вот-вот возьмёт на руки кто-то другой.       На этот раз Цзян Чэн выглядел искренне встревоженным. Он держал Цзинь Лина на руках, но отстранился настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Цзинь Лин внезапно перестал плакать и взглянул дяде в глаза.       И в течение долгого, слишком долгого момента Цзинь Лин и Цзян Чэн смотрели друг на друга, как будто мир вокруг них расплылся.       Затем лицо Цзян Чэна побледнело:       - Ах, чёрт.