Незнакомец внутри моего сына

             Цзян Чэн снова вёл себя странно.       Цзян Фэнмянь не знал, почему именно, но сегодня утром Цзинь Лин определённо что-то вызвал в его дяде.       На первый взгляд Цзян Чэн, казалось, хорошо обращался с ребёнком, но, видимо, достаточно долгое пребывание Цзинь Лина на руках заставило его осознать некоторые вещи. Может быть, он вдруг понял, насколько хрупким и важным был его племянник, и это заставило его запаниковать?       В противном случае Цзян Фэнмянь не мог понять, почему его сын вдруг так поступил.       Цзян Чэн теперь имел отстранённое, почти измученное выражение лица, его мысли витали где-то совершенно в другом месте. Его вид напоминал то, как он вёл себя после своего травматического сна много лет назад. У него был тот же серьёзный, отстранённый взгляд, и мысли его, казалось, были заняты множеством забот.       Разница, однако, заключалась в том, что у Цзинь Лина не должно было быть ничего травмирующего, что могло бы привести его в такое состояние.       У Цзинь Лина, которого Цзян Чэн уже несколько часов не возвращал родителям.       Он держал племянника как сокровище, которое хотелось украсть, а Цзинь Лин продолжал крепко сжимать мантию своего дяди. Эти двое отчаянно цеплялись друг за друга, и каждый раз, когда кто-то пытался их разлучить, Цзинь Лин впадал в истерику. Им удалось отделить ребёнка от Цзян Чэна только дважды, ровно на время, достаточное для того, чтобы его накормили и переодели, и Цзинь Лин всё это время не был этому рад.       Цзинь Цзысюань разочарованно надулся, когда увидел, что даже он не может уговорить сына пойти к нему на руки, но Цзян Яньли ситуация позабавила и порадовала. Однако паре пришлось встречать гостей вместе с Цзян Чэном, поскольку именно он держал Цзинь Лина в течение всего утра. Тот не жаловался. В любом случае, он казался слишком не в себе для этого.       - А-Чэн, - позвала его Юй Цзыюань, стоя рядом с Цзян Фэнмянем.       Цзян Чэн, стоявший чуть в стороне, не ответил. Он смотрел прямо перед собой, всё ещё погруженный в свои мысли, Цзинь Лин прижимался к его груди.       Юй Цзыюань нахмурилась. Ей не понравилось, что её игнорируют.       - Цзян Чэн! - на этот раз она огрызнулась громче, в её голосе проступили нетерпеливые нотки.       Цзян Чэн вздрогнул и, наконец, посмотрел на неё…       Они были в главном обеденном зале. Уже почти подошло время ужина.       Слуги Цзинь разносили еду для банкета, в то время как некоторые гости в ожидании начала пиршества разговаривали друг с другом в зале. До празднования первого месяца Цзинь Лина оставалось всего два дня, но, как обычно, пока у Цзинь Гуаншаня были гости в его доме, он любил удивлять их застольями каждый день их пребывания.       Глава Ордена Цзинь пришёл поприветствовать их вместе со своей женой сегодня утром, через некоторое время после прибытия Цзянов. Увидев их приближение, Мэн Яо намеренно смешался с другими учениками их делегации, пока они приветствовали их. Госпожа Цзинь демонстративно проигнорировала ублюдка своего мужа, а Цзинь Гуаншань бросил на него нелестный взгляд, на который Мэн Яо не ответил.       И сейчас, очевидно, Мэн Яо всё ещё пытался избегать госпожи Цзинь и своего отца. Когда юноша увидел, как те вошли в обеденный зал и направились к Цзян Фэнмяню и его семье, он извинился и отошёл в укромный угол. Цзинь Цзысюань, заметив это, поколебался, а затем последовал за братом. С тех пор он оставался рядом с ним.       В конце концов, Цзян Фэнмянь даже не разговаривал с этой парой так долго. Юй Цзыюань ушла неизвестно куда с госпожой Цзинь через несколько минут, а Цзинь Гуаншань отправился вести светскую беседу с главой из Тиншаня. Рядом с Цзян Фэнмянем остались только Вэй Усянь и Цзян Яньли, которые оживлённо разговаривали с молодой женщиной, которую его дочь представила как Ло Цинъян, и Цзян Чэн, который молча прижимал к себе Цзинь Лина.       Так было до тех пор, пока минуту назад к ним не вернулась его жена.       - Мама? - произнёс Цзян Чэн, и его глаза прояснились.       - Ужин скоро начнётся, - сказала Юй Цзыюань и протянула руки к внуку. - Перед этим А-Лину следует переодеться.       Цзян Чэн инстинктивно отшатнулся от её жеста, и Юй Цзыюань раздражённо нахмурилась:       - Что с тобой сегодня не так!? – прошипела она. - Как ты думаешь, что именно я собираюсь сделать с А-Лином, а? Я присматривала за ним несколько дней, а ты появился минуту назад и думаешь, что ты его лучший защитник?! Ты, идиот, сынок! Дай мне А-Лина!       Вэй Усянь, Ло Цинъян и Цзян Яньли замолчали, услышав отповедь Юй Цзыюань. Увидев эту сцену, Цзян Яньли поспешила к матери и брату с успокаивающей улыбкой.       - А-Чэн превратился в настоящую медведицу рядом с А-Лином, - весело проговорила она и нежно коснулась рукой спины брата. - Но это правда, А-Лина следует переодеть. Ты сможешь потом вновь подержать его, да?       Похоже, осознав, что он делает, Цзян Чэн покачал головой и немедленно передал Цзинь Лина Юй Цзыюань.       - Да, извини, мама, я просто… Я думаю, я устал. Возьми, конечно, А-Лина.       Однако, услышав его слова и увидев, как дядя передал его бабушке, маленький Цзинь Лин забеспокоился и в панике бросил на Цзян Чэна слегка осуждающий взгляд.       Цзян Чэна, казалось, это немного расстроило.       - А-Лин, я здесь, - пообещал он, пристально глядя в глаза племяннику. - Что бы ни происходило, мы справимся. Я здесь.       Цзян Чэн был таким драматичным из-за простой смены одежды. Но, по крайней мере, это сработало, потому что Цзинь Лин успокоился и позволил бабушке унести себя.       Цзян Фэнмянь, Цзян Чэн и Вэй Усянь молча смотрели, как Юй Цзыюань уходит с внуком на руках, а рядом с ней - Цзян Яньли и Ло Цинъян.       Все старались позаботиться о Цзинь Лине. Цзян Фэнмянь чувствовал, что его внук вскоре будет крайне избалован.       Когда три женщины вместе с ребёнком вышли из обеденного зала, Цзян Чэн повернулся и схватил Вэй Усяня за запястье.       - Извини, папа, - сказал он и, не дожидаясь его ответа, потащил брата за собой.       Цзян Фэнмянь моргнул, издалека наблюдая, как двое мальчиков приближаются к Цзинь Цзысюаню и Мэн Яо, которые болтали возле дальней колонны. Подойдя к ним вплотную, Цзян Чэн даже не извинился за то, что прервал их, а просто схватил Мэн Яо свободной рукой и потащил его прочь. Озадаченные Мэн Яо и Вэй Усянь последовали за ним к дверям.       Когда трое мальчиков исчезли в коридорах, окружающих зал, Цзян Фэнмянь слегка вздохнул. По крайней мере, что бы ни происходило с Цзян Чэном, он, очевидно, собирался объяснить это двум своим друзьям.       Если Мэн Яо и Вэй Усянь смогут вывести его из этого рассеянного состояния, будет ещё лучше.              * * *       Месячное празднование Цзинь Лина прошло без сучка и задоринки. После этого в Цзиньлинтае дни потянулись неторопливо.       И Цзян Чэн вёл себя не менее странно.       Хуже того, Мэн Яо и Вэй Усянь, похоже, теперь вели себя точно так же.       Цзян Фэнмянь не знал, что его сын сказал им перед празднованием Цзинь Лина, но когда они вернулись после разговора, настала их очередь выглядеть обеспокоенными и бросать странные взгляды на ребёнка, как будто тот был опасной загадкой.       Им всем было неловко из-за того, что они стали новыми дядюшками? Возможно, Цзян Чэн обратил на это внимание двух своих братьев по Ордену.       - Где мальчики и А-Лин? - спросил Цзян Фэнмянь у своей дочери, которую он нашёл в маленькой гостиной на втором этаже резиденции.       Цзян Яньли сидела за сервированным к завтраку столом вместе с Цзинь Цзысюанем. Увидев отца, она посмотрела на него и улыбнулась:       - Сегодня утром хорошая погода, поэтому мальчики предложили пойти на прогулку с А-Лином. Они заверили меня, что с ними всё будет в порядке, - со смехом ответила она. - Разве это не приятно? В эти дни все определённо устраивают мне материнские каникулы.       Цзяны уезжали на следующий день, после недельного пребывания, так что это продлится недолго. Но Цзян Яньли выглядела счастливой, наслаждаясь подаренным ей свободным временем.       - Я думаю, они недалеко от Зала Серенад, глава Цзян, если Вы хотите, то можете присоединиться к ним, - добавил Цзинь Цзысюань.       Цзян Фэнмянь поблагодарил их и направился в коридор, ведущий наружу.       Ничего срочного не было, но, поскольку на следующий день они уезжали, Цзян Фэнмянь хотел бы провести день со своим внуком. Но, похоже, Цзян Чэн снова монополизировал его.       После их первого дня в Цзиньлинтае его сын перестал оберегать ребёнка, как волк защищающий своего детёныша, но, тем не менее, большую часть времени Цзинь Лин хотел, чтобы дядя Чэн держал его на руках. Цзян Фэнмянь искренне не понимал, что, чёрт возьми, его внук мог увидеть в Цзян Чэне, что так сильно привязало его к нему с того момента, как их взгляды впервые встретились, но он явно не хотел его отпускать.       Единственный раз, когда Цзинь Лин не захотел находиться рядом с Цзян Чэном, это когда тот предложил сменить его испачканную одежду.       В таких случаях Цзинь Лин предпочитал, чтобы за ним убирал кто угодно, кроме наследника Цзян. Последний каждый раз вздыхал от облегчения.       Однажды, когда Цзинь Лину пришло время снова переодеться, Цзян Фэнмянь даже услышал, как его сын раздражённо шептал младенцу:       - Я видел твоё дерьмо и вытирал твою детскую задницу миллион раз раньше, ты это понимаешь, да?! Какая у тебя проблема теперь?       Раньше? Когда? Удалось ли Цзян Чэну сменить грязную одежду Цзинь Лина в первые дни их пребывания? Возможно, его сын справился с этим не очень хорошо, и именно поэтому его племянник больше не хотел, чтобы тот его мыл.       Цзян Фэнмянь прибыл в Зал Серенад. Это был большой зал для медитаций, который, очевидно, был одной из первых построек Ордена. Здесь было красиво, стены украшало множество живописных фресок, а пол был выложен мозаичной плиткой. Но Цзян Фэнмянь не увидел никого из членов Цзян ни внутри, ни снаружи зала. Здесь были только несколько учеников Ордена Цзинь.       И только прогуливаясь по террасе, опоясывающей здание, он обнаружил мальчиков в комнате, примыкающей к Залу Серенад.       Цзян Фэнмянь заметил их, проходя мимо окна здания, шторы которого были не полностью задёрнуты. Он мог видеть мальчиков через маленькую щель.       И он расширил глаза, когда увидел, что происходит внутри.       Цзян Чэн стоял посреди комнаты и держал Цзинь Лина на руках, а Вэй Усянь и Мэн Яо сидели на полу, глядя на своего брата по Ордену и ребёнка.       На полу и в руках Вэй Усяня и Мэн Яо было несколько листов бумаги с разными словами. Трое мальчиков что-то лихорадочно обсуждали друг с другом, и Цзян Чэн то и дело обращаться к разным словам, которые ему предлагали - либо на полу, либо в руках мальчиков - и указывать на какой-то конкретный лист, переводя взгляд с бумаги на малыша.       Цзян Фэнмянь не мог расслышать ни слова, а это означало, что мальчики использовали заглушающие талисманы. Значит, им было что скрывать.       И Цзян Фэнмянь подумал, что он может знать что. Теперь, когда он стал внимательно следить за тем, что было написано на листах, он смог разобрать обычные слова, такие как «Да», «Нет», «Я не знаю», а также совершенно тревожащие слова, такие как «Мёртв», «Убит» или «Трупы».       Что, чёрт возьми, они делали с Цзинь Лином!?       Раздосадованный Цзян Фэнмянь направился к ближайшей двери и вошёл внутрь здания. Он прошёл по коридору, который по длине соответствовал комнате, где находились мальчики, и остановился перед конкретной дверью. Он отчётливо постучал в неё и увидел тени, идущие из-под двери, но в комнате не было слышно ни звука, лишь какие то едва уловимые шорохи.       На мгновение воцарилась полная тишина.       Затем, через некоторое время, Вэй Усянь резко открыл дверь.       - Дядя Цзян! – воскликнул он со странным энтузиазмом, который выглядел немного наигранным, и поклонился ему в знак приветствия. - Доброе утро.       Цзян Фэнмянь кивнул в ответ и оглядел комнату позади Вэй Усяня. Цзян Чэн и Мэн Яо находились в центре, а все листы, ранее разбросанные по полу, были сложены в одну кучу справа.       Цзян Фэнмянь вздохнул:       - Мальчики, что вы делаете с А-Лином? Я думал, вы просто собираетесь с ним прогуляться?       - Мы просто… играли с ним, глава Ордена, - сообщил Мэн Яо.       - Заставляя его выучить такие слова, как «Мёртв» и «Убит»? Я видел вас через окно, - произнёс Цзян Фэнмянь, и мальчики напряглись. Глава Ордена перевёл взгляд на сына: - А-Чэн, А-Лину нет и двух месяцев, ему сейчас не нужно учиться говорить. И если бы он выучил слова, я бы ожидал, что ты выберешь более подходящие, чем те, которые я видел ранее.       Цзян Фэнмянь вошёл в комнату и взглянул на стопку бумаг справа. На верхнем листе было слово «Проклятие». Он покачал головой. О чём думал его сын?       Цзян Фэнмянь протянул руки к Цзинь Лину. Цзян Чэн колебался долю секунды, но отдал ему ребёнка. Цзинь Лин не протестовал, хотя пристально посмотрел на дедушку и слегка нахмурил брови.       - Я ожидаю, что вы будете хорошим примером для А-Лина, - строго сказал Цзян Фэнмянь своему сыну. - Так что будь осторожны с тем, чему вы его учите.       Цзян Чэн выглядел раздражённым его словами. Мэн Яо и Вэй Усянь, стоявшие рядом с ним, ничего не сказали.       Но, в конце концов, Цзян Чэн, должно быть, понял мудрость слов отца, потому что он кивнул, хотя и немного натянуто:       - Да, конечно, отец, ты прав. А-Лин ещё ребёнок.              * * *       Цзинь Лин выплакал все глаза, когда на следующий день Цзянам пришло время уходить.       Прежде чем встать на меч и подняться в небо, Цзян Чэну пришлось взять Цзинь Лина на руки и отойти вместе с ним в угол. Цзян Фэнмянь издалека видел, как его сын что-то шептал на ухо племяннику, пытаясь его успокоить.       После этого, когда все Цзяны взмыли в небо, Цзян Чэн всю дорогу домой пребывал в скорбном молчании.              * * *       Цзян Чэн начал путешествовать туда и обратно между Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь.       Конечно, чтобы навестить свою сестру. Но главным образом для того, чтобы провести время с Цзинь Лином.       Иногда он брал с собой кого-нибудь из мальчиков, но чаще ходил один. Поездки редко были очень длительными; Обычно он оставался в Ланьлине всего на два или три дня, прежде чем вернуться. Во многих случаях он даже возвращался в Пристань Лотоса в тот же день, несмотря на то, что дорога до Цзиньлинтая занимала часы. Цзян Чэн говорил, что у него слишком много работы в Ордене, чтобы делать более длительные перерывы.       Так что Юй Цзыюань и Цзян Фэнмянь не могли жаловаться на его частые поездки, даже если они находили преданность сына племяннику немного смешной. Но поскольку Цзян Чэн следил за тем, чтобы его визиты никогда не мешали его повседневным обязанностям, а Цзинь Гуаншань, похоже, не особо возражал, Юй Цзыюань пока не кричала на сына из-за его отсутствия. Таким образом, деятельность Пристани Лотоса продолжалась как обычно, с той лишь разницей, что Цзян Чэн теперь, время от времени, поручал задания некоторым старшим ученикам.       Затем однажды Цзян Чэн вернулся из Ланьлина и сказал, что им нужно ехать в Илин. Потому что «раздражающий человек беспокоился о том, что происходит с его другом, и ему приходилось докладывать этому надоедливому человеку, как поживает тот друг, о котором идёт речь, несмотря на то, что Вэй Усянь мог засвидетельствовать, как хорошо живёт этот друг, черт возьми!»       Цзян Фэнмянь понятия не имел, о чём говорит Цзян Чэн.       Город Илин не был чем-то особенно выделяющимся в районе Хубэй, но у него был причал с прямым выходом по воде к Пристани Лотоса, поэтому его жители могли легко торговать с Орденом.       Когда Цзян Фэнмянь, Вэй Усянь и Цзян Чэн приземлились недалеко от резиденций Вэней, несколько зданий на улицах были украшены цветами, и даже двое детей пробежали мимо них с охапками нарциссов в руках. На следующий день в городе должен был пройти фестиваль цветов. Цзян Фэнмянь почти забыл об этом.       Вэнь Цин также приветствовала их с цветком, свисающим с браслета на её правой руке. Несмотря на то, что они прожили в Илине не так уж долго, её люди, старались следовать местным городским традициям. Они пытались ассимилироваться и отделиться от своего прежнего Ордена, судя по персиковым и коричневым мантиям, которые теперь носили все бывшие члены Цишань Вэнь.       - Здесь мы обычно принимаем пациентов, - объяснила Вэнь Цин, открывая перед ними двойные двери павильона.       Стоявшие рядом с ней в центре одного из коридоров медицинского корпуса Цзян Чэн и Цзян Фэнмянь заглянули внутрь. Вэй Усянь уже был знаком с этим местом, поэтому он отошёл в сторону, чтобы дать им возможность рассмотреть всё поближе.       Интерьер большой комнаты был хорошо продуман, пусть здесь и отсутствовала какая-либо роскошь. Вдоль правой стены тянулся книжный шкаф всего с несколькими заполненными книгами полками, но Цзян Фэнмянь не сомневался, что с годами он заполнится целиком. По обе стороны комнаты были также установлены два стола для ночного дежурства, и Цзян Фэнмянь мог видеть ещё несколько столов, на которых были расставлены различные флаконы и лежали инструменты. Кровати были установлены в задней части. Все они были отгорожены слегка потрёпанными занавесками. И, хотя это были далеко не те элегантные вуали, что использовали Лани, они так же обеспечивали уединение потенциальным пациентам. Всё в этой комнате было немного ветхим, но Вени определённо максимально использовали то, что у них было под рукой.       Хотя пациентов не было, внутри находились ещё двое членов бывшего Ордена Вэнь, вероятно, целители. Две женщины почтительно поклонились, заметив их, а затем пошли по своим делам.       - Мы хотели бы расширить наши лечебные услуги в Илине, если Пристань Лотоса, конечно, не возражает, - сказала Вэнь Цин. - Илин и соседние города нуждаются в знаниях и ресурсах в этой области.       Цзян Фэнмянь не возражал. На суде было установлено, что Вэням не будет разрешено восстанавливать Орден самостоятельно, но это не мешало им заниматься другими видами деятельности, даже если они использовали для этого своё совершенствование.       И если Вэнь Цин и её люди могли помочь сохранить здоровье гражданам своего города, это здорово.       - Я думаю, это хорошая идея, и Пристань Лотоса будет рада помочь вам, чем сможет, - произнёс Цзян Фэнмянь с нежной улыбкой.       - Когда целительница Шэн ремонтировала западное крыло нашей резиденции, она не всё выбросила, - сообщил Цзян Чэн, скрестив руки на груди. – И у нас есть дополнительные запасы на одном из наших складов. Мы можем передать их вам.       Подробностей Цзян Фэнмянь не знал, но это звучало хорошо. Вэни нуждались в помощи.       Вэнь Цин, похоже, тоже нашла эту новость отличной, поскольку она поклонилась Цзян Чэну. Выпрямившись, она открыла рот, вероятно, намереваясь выразить словесную благодарность, но её прервал звонкий детский голос:       - Сянь-гэгэ!       Все обернулись.       Из конца коридора к ним с лучезарной улыбкой на губах бежал маленький мальчик лет трёх. Следом за ним медленной походкой шла пожилая женщина.       Лицо Вэй Усяня просветлело, когда он увидел спешащего к ним мальчика. Он присел на корточки и протянул к нему руки. Ребёнок радостно бросился в его объятия.       - Разве это не моя любимая редиска? - воскликнул Вэй Усянь, поднимаясь на ноги и обнимая мальчика.       В ответ тот радостно захихикал.       Цзян Фэнмянь улыбнулся, увидев Вэй Усяня и маленького ребёнка, которого он опознал как Вэнь Юаня.       Хотя это был первый визит Цзян Фэнмяня к Вэням в Илин, это не относилось к его воспитаннику и сыну. Цзян Чэн уже однажды навещал их, почти два года назад, чтобы убедиться, что с их переездом в городе всё в порядке. Затем он сказал, что в дополнение к некоторым ученикам, которые могли бы, время от времени, присматривать за Вэнями, Ордену следует регулярно присылать в Илин своего представителя. Он предложил Вэй Усяня.       Итак, Вэй Усянь уже некоторое время совершал поездки в Илин и определённо завёл друзей во время своих визитов.       - Добро пожаловать, глава Цзян, Шэнли-цзюнь, молодой господин Вэй, - поприветствовала их пожилая женщина и поклонилась. - Надеюсь, этот визит доставит вам удовольствие. - Затем она слегка улыбнулась мальчику на руках Вэй Усяня и мягко спросила: - А-Юань, хочешь поприветствовать наших гостей так, как показал тебе твой дядя?       Вэнь Юань энергично кивнул и высвободился из рук Вэй Усяня. Тот его отпустил.       Мальчик встал перед гостями и почтительно поклонился. Руки у него были сложены не совсем правильно, и он почти потерял равновесие при поклоне, но когда он выпрямился, на его лице появилось такое гордое выражение, что все взрослые лишь одобрительно закивали.       Затем, вместо того, чтобы вернуться к Вэй Усяню, как ожидал Цзян Фэнмянь, Вэнь Юань обхватил праву ногу Цзян Чэна.       На мгновение Цзян Фэнмянь задумался, видел ли Цзян Чэн ребёнка чаще, чем он предполагал, но его сын, казалось, был не менее удивлён тем, что Вэнь Юань цеплялся за него.       Он нахмурился и посмотрел на мальчика:       - Что такое?       - Мы приготовили подарок, - сказал Вэнь Юань, подняв на него широко раскрытые глаза.       - Хорошо... - ответил Цзян Чэн, похоже, его это не особо заботило.       - Для тебя.       На этот раз Цзян Чэн выглядел слегка смущённым. Он посмотрел на пожилую женщину, стоявшую рядом с ними, и немного неуверенно спросил:       - Для меня? Почему?       Старушка тихо рассмеялась:       - Молодой господин Вэй сказал нам, что ты придёшь, Шэнли-цзюнь. Поэтому А-Нин и А-Цин предложили детям сделать тебе подарок. Они с нетерпением ждут возможности показать его тебе.       Цзян Чэн перевёл взгляд на Вэнь Цин. Целительница небрежно пожала плечами, а потом скрестила руки на груди, почти не обращая внимания на его молчаливый протест.       Со времени суда над Вэнями, состоявшегося почти два года назад, отношения Цзян Чэна к Вэнь Цин особо не изменились. Эти двое всё ещё не казались особенно близкими. Но Вэнь Цин и её семья, очевидно, по-прежнему были благодарны Цзян Чэну за то, что он им помог.       - Дядя, пойдём, - сказал Вэнь Юань и взял его за руку.       Цзян Чэн ничего не сказал. Мальчик также взял за руку Вэй Усяня, стоявшего рядом с ним, и двое мужчин позволили ему увести себя в конец коридора.       Старушка мягко улыбнулась и поклонилась, а затем удалилась в противоположном направлении. Судя по всему, она доверяла Цзян Чэну и Вэй Усяню присматривать за А-Юанем.       - Я рад видеть, что все, кажется, хорошо приспосабливаются к Илину, - доброжелательно проговорил Цзян Фэнмянь.       Вэнь Цин коротко кивнула:       - Да, но не все местные жители рады, что мы здесь.       Это было понятно. Во время войны Цишань Вэнь основал надзорный пункт в Илине, и именно подразделение Вэнь Цин занимало эту территорию. Даже если её люди непосредственно не причиняли вреда жителям города, солдаты из армии Вэнь Жоханя часто патрулировали окрестности. Цзян Фэнмянь не удивился бы, если бы оказалось, что эти солдаты не раз злоупотребляли своей властью по отношению к местным жителям. Поэтому следовало ожидать, что жители Илина не будут рады возвращению Вэней на свою территорию.       - Думаю, местным жителям потребуется время, чтобы полностью вас принять, но они смирятся, - сказал Цзян Фэнмянь. - Война закончилась всего два года назад.       Вэнь Цин ещё раз кивнула, и они пошли в том же направлении, что и остальные. Они пересекли коридоры медицинского корпуса и вышли на улицу.       Их приветствовало весеннее солнце. Несколько Вэней наслаждались прекрасной погодой, занимаясь своими делами вокруг зданий, в то время как другие просто весело болтали между собой. Ближайшие к ним люди приветствовали главу Ордена и своего собственного лидера, и Цзян Фэнмянь ответил на их приветствие, довольный общим состоянием выживших членов бывшего тиранического Ордена. Опять же, они не жили в роскоши, но, похоже, у них всё было хорошо.       - Чтобы население нас принимало, мы хотим расширить сферу нашей медицинской деятельности, - сказала Вэнь Цин через некоторое время, продолжая их предыдущий разговор. - Наши услуги по исцелению очень помогают нам создавать лучшую репутацию среди других, даже если многие всё ещё недостаточно доверяют нам, чтобы прийти и вылечиться у нас.       - Понятно. В любом случае, желание помочь всем - это отличная идея, - поддержал её Цзян Фэнмянь. - И, как я уже говорил, если вам понадобится помощь, не стесняйтесь поговорить с Вэй Усянем, когда он приедет.       Вэнь Цин поблагодарила его и повернула голову в сторону предмета их разговора.       Вэй Усянь и Цзян Чэн сидели на траве перед медицинским корпусом, а вокруг них толпились дети. Несколько в возрасте шести или семи лет с радостью возлагали цветочную корону на голову Вэй Усяня, который смеялся, в то время как его брат по Ордену, сидевший рядом с ним и окружённый двумя другими детьми, включая Вэнь Юаня, также держал в руках цветочную корону и довольно скептически рассматривал её.       Вэнь Цин и Цзян Фэнмянь подошли ближе.       - Что это за неряшливая цветочная корона, - проворчал Цзян Чэн, но всё равно надел её на голову, к радости детей, стоявших рядом с ним.       - Тебе идёт, да? – взволнованно уточнил Вэнь Юань.       Мальчик, казалось, не обращал внимания на тот факт, что Цзян Чэн сам не мог видеть, как он выглядит. Это, казалось, позабавило наследника Цзян, и он, слегка улыбнувшись, положил руку на голову мальчика и взъерошил ему волосы.       Краем глаза Цзян Фэнмянь заметил, что к ним приближается ещё один мужчина. Он повернул голову и узнал брата Вэнь Цин, Вэнь Нина, который приветствовал их, когда они только прибыли. Молодой человек с сумкой в руке застенчиво улыбнулся ему и приблизился к его сыну:       - Молодой господин Цзян.       Цзян Чэн посмотрел на него и тут же отдёрнул руку, которая лежала на голове Вэнь Юаня, и положил её себе на живот. Его плечи напряглись, а выражение лица стало настороженным.       - Я ничего ему не сделал, - заявил он, странно обороняясь.       Вэнь Нин, как и Вэй Усянь, Цзян Фэнмянь и Вэнь Цин, выглядел немного удивлённым его ответом и моргнул.       - Я знаю, - просто сказал он и, подняв сумку, протянул её Цзян Чэну. - Я просто пришёл вручить тебе подарок, который дети сделали для тебя.       Цзян Чэн внезапно, казалось, осознал свою несколько оборонительную позицию, смягчил позу и взял сумку. Все дети и взрослые вокруг с любопытством следили, как он залез внутрь и вытащил мешочек-цянькунь, украшенный яркими рисунками.       - Это новая сумка-цянькунь для Ваших путешествий! - сказала девчушка, что стояла справа от Вэй Усяня.       Рисунки на мешочке были разрозненными и разного качества, что ясно показывало, что в оформлении принимали участие несколько детей, но все дети вокруг Цзян Чэна смотрели на него с взволнованными улыбками на лицах, ожидая его реакции.       Цзян Чэн фыркнул и покачал головой, но уголки его губ слегка приподнялись:       - Хорошо. Тогда, думаю, мне придётся его использовать.       Дети вокруг него счастливые засмеялись, как будто они только что выиграли сложную игру.       - Дядя Нин помог нам разместить рисунки на сумке, а тётя Цин сделала веревочку, но украшение мы сделали сами! - воскликнул другой маленький мальчик.       - О? У сестрицы Цин есть и другие таланты, кроме как исцелять людей и ругать меня? - воскликнул Вэй Усянь, забавляясь.       - Кто разрешил тебе называть меня так фамильярно? - простонала Вэнь Цин, но Цзян Фэнмянь заметил, что она не просила его остановиться.       Цзян Чэн посмотрел на брата и сестру, стоящих рядом с ним. Вэнь Нин слабо улыбнулся ему, а Вэнь Цин, не дрогнув, ответила на его взгляд.       Казалось, что-то произошло между ними, пока они смотрели друг на друга, но Цзян Фэнмянь не был уверен, что именно.       Затем, через мгновение, плечи Цзян Чэна расслабились, и он кивнул им в знак благодарности.       После этого воздух стал легче.              * * *       «Главе Ордена Юньмэн Цзян, Цзян Фэнмяню.       Дорогой отец,       Я надеюсь, что в середине этой весны дела у Ордена идут хорошо, и голоса детей сливаются с теплом на улице.       Это будет моя вторая весна в Ланьлине, и хотя местные пейзажи великолепны, они не идут ни в какое сравнение с красотой цветущих лип и сирени в Пристани Лотоса или с тем ощущением уюта, что возникает в душе при виде озёр, оттаивающих после зимы в Юньмэне. А-Сюань говорит, что я предвзята. Может быть, он прав, и я просто скучаю по дому.       Недавняя хорошая погода также позволила нам прогуляться с А-Лином на улице, и именно тогда, когда мы были в городе, он сказал своё первое слово! Ты можешь в это поверить? Ему едва исполнилось семь месяцев.       Цзинь Цзысюань держал его на руках, и мы прошли мимо магазина, возле которого стоял покупатель, явно рассерженный на владельца. Увидев его, А-Сюань спросил А-Лина, напоминает ли ему этот господин кого-нибудь, и тот сказал: «Дядя!» Какое совпадение! Мы рассмеялись! Вдобавок ко всему, сразу после своего первого слова А-Лин произнёс что-то вроде «наконец-то!» как будто он долго ждал момента, когда сможет говорить. Опять же, каковы были шансы? Ситуация была уморительная!       Теперь он, кажется, более чем счастлив произносить слова, чтобы показать, чего он хочет. Помнишь, как мне было тяжело кормить А-Лина самой в первые месяцы, потому что ему нужны были только другие кормилицы? То есть до тех пор, пока А-Чэн не подошёл и не отругал А-Лина, сказав, что я «буквально вытолкнула его из кишок, поэтому я имею полное право его кормить»? (Если уж на то пошло, я до сих пор не могу поверить, что эта отповедь сработала с А-Лином). Что ж, теперь А-Лин требует еды каждый раз, когда видит её, и, кажется, предпочитает её молоку. Он уже ест!       Он так быстро растёт и многому учится. Это безумие, каждый раз, когда А-Сюань в шутку рассказывает ему об Ордене, А-Лин, кажется, почти понимает, что он говорит. Он такой внимательный каждый раз, когда с ним кто-то разговаривает.       У нас также есть постоянная помощь с ним каждый день. Особенно старается госпожа Цзинь. Жаль только, что А-Лин кажется немного более капризным, когда мы хотим, чтобы он проводил время со своим дедушкой по отцовской линии. Несколько недель назад мы оставили его с главой Цзинь на целый день, и А-Лин был в довольно плохом настроении, когда вечером я пришла за ним. Я думаю, ему всё ещё нужно быть добрее к своему дедушке.       Мы с А-Сюанем думаем, что А-Лину пора увидеть Пристань Лотоса и дом своего другого дедушки. Все ваши визиты пошли нам на пользу, но пришло время нам отплатить тем же.       Мы думали приехать в конце месяца, можно? Пожалуйста, дайте мне знать, если время будет удобным.       Надеюсь скоро увидеть вас всех,       С любовью,       Цзян Яньли,       Цзиньлиньтай, Ланьлин».              * * *       Цзян Яньли, Цзинь Цзысюань и Цзинь Лин прибыли через две недели с небольшой свитой.       Было приятно снова увидеть Цзян Яньли дома. Цзян Фэнмянь не нашёл столько времени, как остальные члены его семьи, чтобы навестить её в Ланьлине, поэтому было приятно, что она снова вернулась в свой старый Орден. Он скучал по ней.       Цзян Яньли тоже явно скучала по Пристани Лотоса, поскольку в первый же день она с нетерпением воссоединилась с членами Ордена, которых не видела долгое время, и воспользовалась возможностью, чтобы представить своего сына всем. На этот раз, несмотря на то, что Цзян Чэн находился в поле его зрения, Цзинь Лин не сразу попросился в объятия дяди и был вполне рад встрече с членами Ордена своей матери, если судить по улыбкам, которые он посылал всем Цзянам. На самом деле, ребёнок выглядел просто счастливым своим присутствием здесь.       Многие боялись, что смена обстановки расстроит Цзинь Лина, и было приятно видеть, как он наслаждается своим визитом в Пристань Лотоса.       Но всё хорошее, как обычно, быстро заканчивается. После трёх дней встреч со всеми Цзинь Лин снова оказался в объятиях Цзян Чэна.       И снова эти двое исчезли.       Цзян Фэнмянь вздохнул, увидев, что его сына и внука нет в комнате перед ним. Несколько мальчиков играли в вэйци на столе справа, а группа молодых слуг, казалось, сплетничала в уголке позади них. Цзян Чэна и Цзинь Лина нигде не было видно.       Цзян Фэнмянь заглянул на кухню и обнаружил, что Цзян Яньли учит Вэй Усяня готовить суп со свиными рёбрышками и корнями лотоса, но их брата с ними не было.       Глава Ордена покачал головой и отправился бродить по Пристани Лотоса в поисках сына. Но только когда он отправился дальше на юг и спросил, видел ли кто-нибудь Цзян Чэна и Цзинь Лина, один из учеников указал ему правильное направление.       Цзян Фэнмянь, наконец, нашёл их во внутреннем дворе одного из закрытых тренировочных зданий.       Цзян Чэн стоял на коленях посреди двора, а ребёнок - напротив него. Цзинь Лин положил голову на плечо дяди и выглядел довольно мрачным, что резко контрастировало с первыми днями его визита.       Эти двое не сразу его заметили. Цзян Фэнмянь медленно подошёл к ним.       - ...Я знаю, что тот факт, что ты не можешь провести здесь половину своего детства, угнетает тебя, А-Лин, - услышал он слова своего сына. - Это и для меня тяжело, поверь мне.       Цзинь Лин издал тихий стон, а Цзян Чэн слабо усмехнулся.       - Но взгляни на светлую сторону: на этот раз у тебя есть родители, - мягко сказал его сын. - И разве они не замечательные?       Цзинь Лин не двигался ещё несколько секунд, а потом кивнул и издал почти утвердительный звук, как будто он понял, что говорит его дядя. Цзян Яньли была права: совпадения ответов А-Лина иногда были удивительно точными.       Цзян Чэн заметил Цзян Фэнмяня краем глаза и резко поднялся. Цзинь Лин тоже повернул голову в его сторону.       - Отец.       Цзян Чэн подхватил ребёнка на руки и неловко поклонился.       - Доброе утро, А-Чэн, А-Лин, - произнёс Цзян Фэнмянь, слабо улыбаясь малышу. - Могу ли я?       Цзян Чэн кивнул и передал ему Цзинь Лина. Тот не возражал и молча смотрел на него со странным испытующим взглядом.       У его внука была привычка смотреть на людей с тревожной глубиной, не издавая ни звука. Именно этим мальчик и занимался в данный момент, его тёмные глаза сосредоточились на Цзян Фэнмяне. Глава Ордена, немного смутившись, покачал ребёнка, чтобы заставить его изменить выражение лица.       Цзинь Лин издал звук, который Цзян Фэнмянь не смог опознать, и, к большому облегчению, легко обнял его.       - Старейшины Дуан и Кан Иньно хотят поговорить с тобой сегодня днём, - сказал Цзян Фэнмянь своему сыну. - Я сказал им, что передам сообщение, полагая, что ты где-то неподалёку, но в итоге я обошёл половину Пристани Лотоса.       - Извините, мне нужно было поговорить… Я имею в виду, подышать воздухом с Цзинь Лином. Было ли важно то, чего хотели старейшины? - уточнил Цзян Чэн.       - Они не сообщили мне подробностей, но упомянули, что хотят встретиться с тобой. Они были перед резиденцией второго класса учеников. Надеюсь, они всё ещё будут там, если мы поторопимся.       Когда они прибыли несколько минут спустя к дому младших учеников, старейшин там уже не было. Но вместо этого там были Мэн Яо, Мэн Ши и Цзинь Цзысюань.       Мэн Ши взволнованно разговаривала с Цзинь Цзысюанем, в то время как наследник Цзинь что-то ей отвечал, выглядел он при этом неловко, но не недовольным. Мэн Яо терпеливо слушал их разговор, стоя рядом с ними.       Цзян Чэн и Цзян Фэнмянь подошли ближе, и Мэн Ши лучезарно улыбнулась, увидев их. Она поклонилась, и двое мужчин рядом с ней сделали то же самое.       - Доброе утро, глава, Маленький глава, - произнесла она и, приблизившись к ним, легонько пощекотала Цзинь Лина, что по-прежнему находился в объятиях Цзян Фэнмяня:       - И ты здравствуй.       Цзинь Цзысюань также подошёл к Цзян Фэнмяню и Цзян Чэну и с нежной улыбкой погладил сына по голове. Мэн Яо молча отошёл в сторону.       Насколько знал Цзян Фэнмянь, у Мэн Яо не было особых проблем с детьми. Он казался довольно равнодушным к ним. Но когда дети были рядом, он был вполне добр к ним, и они его любили.       Однако Мэн Яо никогда не стремился взять Цзинь Лина на руки. По какой-то причине он воздерживался от этого. Цзян Фэнмянь не знал почему.       - Ты уже спланировал свой день, молодой господин Цзинь? - спокойно спросил Цзян Фэнмянь.       Цзинь Цзысюань немного покраснел и ответил:       - Ну, тётушка Мэн пригласила меня сегодня днём…       - После обеда мы с А-Яо собирались пойти на рынок, - сказала Мэн Ши с улыбкой. - У нас появилась идея пригласить молодого господина Цзинь!       Цзинь Цзысюань неуверенно взглянул на Мэн Яо. Тот слегка улыбнулся и успокаивающе кивнул.       Отношения между Мэн Яо и Цзинь Цзысюанем всё ещё оставались немного неловкими, потому что Цзинь Цзысюань, как понял Цзян Фэнмянь, был просто неуклюжим ребёнком. Но он старался. Они оба старались.       Внезапно к востоку от Пристани Лотоса раздался громкий взрыв, напугавший всех. Все обернулись на шум, включая учеников, которые просто проходили мимо.       Вдалеке, в небе, можно было увидеть чёрно-белый дым, поднимающийся к облакам. Казалось, что-то взорвалось и, возможно, всё ещё горело.       Встревоженный Цзян Чэн расширил глаза и сделал шаг в направлении взрыва:       - Что за…       - Маленький глава!       Цзян Кэсинь, одна из их старших учениц, появилась из-за здания слева от них. Она указала вверх, в сторону дыма, хотя внимание всех и так было обращено на него.       - Я думаю, это из мастерской главного ученика и близнецов! – воскликнула она.       - О боже… - прошептала Мэн Ши и прижала ладонь к щеке.       После окончания войны Вэй Усянь оборудовал комнату в здании неподалёку от тренировочного полигона на берегу озера Куе и проводил там различные эксперименты и испытывал свои изобретения, включая новые талисманы. Близнецы Ху, неофициальные протеже Вэй Усяня, также любили проводить время там. Цзян Фэнмянь так и не осмелился спросить, что они все делают в мастерской. Выглядело это сомнительно и непривлекательно.       А учитывая то, что произошло сейчас, это было и не всегда безопасно.       - Маленький глава! - раздался вдруг второй голос. На этот раз справа от них появился один из одноклассников близнецов. Он подошёл к Цзян Чэну и, немного отдышавшись, проговорил: - Близнецы послали меня вперёд, чтобы я передал Вам, чтобы Вы не волновались, если что-то взорвётся, потому что у них будет эффективное решение для борьбы с огнём, и всё будет под контролем. Но, ну, я думаю, взрыв действительно произошёл, так что…       Цзян Чэн хмыкнул, услышав слова мальчика, и направился в мастерскую:       - Я сломаю им чёртовы ноги!       Цзинь Цзысюань и двое молодых учеников, которые пришли сообщить им эту новость, автоматически последовали за Цзян Чэном. Цзян Фэнмянь смутно слышал, как его сын отдавал приказы старшим ученикам вокруг него.       Никто не обернулся, чтобы взглянуть на главу Ордена. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, следует ли он за ними.       Цзян Фэнмянь теперь даже не удивился. Было только знакомое чувство дискомфорта и пустоты, которое, как обычно, охватило его.       - Я принесу несколько ведёр воды, на всякий случай! - воскликнула Мэн Ши и быстрым шагом направилась к входу в резиденцию.       Мэн Яо посмотрел, как его мать уходит, а потом тоже повернуться, чтобы уйти:       - А я, пожалуй, пойду и расскажу Вэй Усяню, что происходит в его мастерской.       - Подожди, не мог бы ты заодно отнести А-Лина к его матери, пожалуйста? Они оба на кухне, - попросил Цзян Фэнмянь и протянул ему Цзинь Лина. - Я собираюсь присоединиться к А-Чэну, чтобы оценить масштаб ущерба.       Мэн Яо не решался взять малыша, и даже Цзинь Лин рефлекторно вздрогнул в объятиях Цзян Фэнмяня, как будто не хотел идти на руки к своему дяде.       Наступило короткое молчание, во время которого Мэн Яо и Цзинь Лин смотрели друг на друга. Цзян Фэнмянь тоже не знал, как расценивать реакцию своего внука.       Затем лицо Мэн Яо смягчилось.       - А-Лин, я знаю, что я не тот дядя, которого ты хорошо знаешь, - мягко произнёс он. - Но неужели ты не дашь мне шанс?       Мэн Яо действительно пришлось соревноваться с Цзян Чэном и Вэй Усянем за Цзинь Лина. Ему наверняка придётся приложить немало усилий, чтобы стать фаворитом.       Вероятно, именно нежный голос Мэн Яо заставил Цзинь Лина передумать, потому что он в последний раз заколебался, а потом протянул руки.       Мэн Яо взял его. Ни он, ни ребёнок, казалось, не чувствовали себя комфортно, но оба ничего не сказали.       - Я присоединюсь к тебе через пять минут, глава, - объявил Мэн Яо, прежде чем повернуться и пойти в сторону кухни.       Цзян Фэнмянь какое-то время смотрел, как его ученик уходит вместе с Цзинь Лином, а потом направился в мастерскую Вэй Усяня и близнецов.              * * *       Когда он прибыл на место происшествия, на него особо никто не обратил внимания. Цзян Чэн уже наполовину урегулировал ситуацию, и огонь удалось локализовать. Цзян Фэнмянь чувствовал себя таким же важным, как деревья вокруг него.       Но опять же, в этом не было ничего нового.       Поэтому, как всегда, он отбросил мрачные чувства, а также беспокоившие его мысли, и попытался их заглушить.              * * *       «Ревность» было таким уродливым словом.       И Цзян Фэнмянь не думал, что это именно то, что он чувствовал, когда дело касалось Цзян Чэна.       «Ревность» подразумевала враждебность, когда ты видишь, что другой наслаждается чем-то, чего у тебя нет, верно? Цзян Фэнмянь не испытывал таких глубоких эмоций по отношению к своему сыну. Он не хотел, чтобы Цзян Чэн потерпел неудачу, просто чтобы самому добиться успеха. Он этого не хотел. Действительно.       Но, тем не менее, Цзян Фэнмянь не мог отрицать того, что то, что он чувствовал, когда видел, что всё больше и больше людей выбирают Цзян Чэна вместо него, чтобы представлять Пристань Лотоса, не было совсем положительным.       Испытывая эти знакомые мрачные чувства в течение трёх дней подряд, когда все крестьяне Синхоншаня обратились к Цзян Чэну, чтобы рассказать ему о своих проблемах во время их визита, Цзян Фэнмянь устал от этого и решил сесть и разобраться в своих чувствах.       Занятие оказалось не из приятных.       В частности потому, что он не мог найти идеального слова, чтобы описать свои чувства. «Ревность» была уродливой вещью, и дело было не в ней.       «Зависть», возможно, было бы более подходящим словом, но и оно не совсем точно описывало то, что с ним происходило.       Цзян Фэнмянь подумал, что его ситуация была просто… печальной. Немного расстраивающей. И он был, пожалуй, немного озлоблен временами, да.       Потому что, опять же, всё это было просто неудачно, подумал он.       Так долго Цзян Чэн был обычным мальчиком, не особо выдающимся, и совершенно средним в своих способностях, поэтому Цзян Фэнмяню было трудно идти в ногу с устойчивым ростом своего сына в мире совершенствования.       Было бы нормально, если бы внимание мира совершенствования переключилось с Цзян Фэнмяня на Цзян Чэна, если бы он сам инициировал эти изменения и выдвинул своего сына, но даже этого не произошло.       Цзян Фэнмянь действительно не знал, что ему делать прямо сейчас.       - Глава Цзян, - произнёс мягкий голос позади него.       Он обернулся. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи приближались к нему по коридору здания, в котором они находились.       Это был первый день ежегодной конференции, и Цзян Фэнмянь был рад, что в этом году она снова проводится в Ланьлине. Годом ранее её принимал Юньмэн Цзян, и подготовка была напряжённой. Особенно для Цзян Чэна. На которого все полагались в организации. Снова.       (Цзян Фэнмянь предпочитал не думать об этом.)       Он улыбнулся двум Ланям, которые приближались к нему. Все трое вежливо поприветствовав друг друга, а потом Лань Сичэнь положил руку на плечо брата и произнёс:       - У Ванцзи возникла идея пригласить молодого господина Вэя продлить их пребывание в Ланьлине после конференции. Они уже давно говорили о поездке в земли Восходящего Водопада, и Ванцзи подумал, что они могли бы воспользоваться этой конференцией, чтобы сделать небольшой крюк на обратном пути, поскольку эти земли находятся ближе всего отсюда. Но прежде чем он предложит что-нибудь молодому господину Вэю, нам, конечно, понадобится Ваше разрешение.       За последний год Цзян Фэнмянь дважды давал Вэй Усяню добро на посещение Лань Ванцзи в Гусу, а сам Лань Ванцзи несколько раз навещал Вэй Усяня в Юньмэне. Они, казалось, стали ещё ближе, чем раньше.       Они были такими хорошими друзьями.       - Пусть отправляются, у А-Сяня нет неотложных обязанностей, - с благодушной улыбкой проговорил Цзян Фэнмянь. – В любом случае, А-Чэн сможет его прикрыть. Так что не стесняйтесь пригласить его.       Как только Цзян Фэнмянь сказал это, он вспомнил, что Цзян Чэн, возможно, тоже скоро покинет Пристань Лотоса. Судя по всему, глава Ордена Тянь пригласил его, Лань Цижэня и главу Ордена Не на «духовное уединение» в Юэяне. Цзян Фэнмянь был уверен, что глава Ордена Тянь просто принуждал остальных троих взять отпуск.       Лань Ванцзи поклонился Цзян Фэнмяню в знак благодарности с нейтральным выражением лица. Но Лань Сичэнь, стоявший рядом с ним, казалось, был удовлетворён холодным выражением лица брата и радовался за него.       - Ах, это отличные новости! - воскликнул он и повернулся к Цзян Фэнмяню. - Я знаю, что мальчики давно хотели побывать там, и я понимаю их. Я уже был там, и на землях Восходящего Водопада есть одни из лучших термальных ванн!       - Я уверен, что А-Сянь будет рад насладиться ими вместе со вторым молодым господином Лань, - ответил Цзян Фэнмянь.       Лицо Лань Ванцзи не дрогнуло, но по какой-то причине кончики его ушей стали внезапно странно розовыми. Цзян Фэнмянь задавался вопросом, не слишком ли в здании тепло для Второго Нефрита Гусу Лань.       И Лань Ванцзи, вероятно, не будет чувствовать себя комфортно, если это было так, потому что вскоре должно было начаться первое заседание в рамках конференции, и все присутствующие члены Орденов соберутся в зале собраний Цзиньлинтая, что сделает воздух ещё тяжелее…       Когда все расселись в большом зале, прибыл Вэй Усянь с Мэн Яо и Не Хуайсаном. Мальчики что-то оживлённо обсуждали, но Цзян Чэна с ними не было.       Цзян Чэн ворвался в зал через несколько минут, когда двойные двери уже собирались закрыть, и выглядел он растрёпанным и немного запыхавшимся.       И на руках у него был Цзинь Лин.       Несколько человек за столами в зале удивлённо подняли брови при виде малыша или посмотрели неодобрительно. Дети редко присутствовали во время обсуждений. И на это были веские причины.       - Извините за задержку, - сказал Цзян Чэн главе Ордена Не. Затем он пристально посмотрел на ребёнка в своих руках и добавил: - Какой-то паршивец не хотел оставлять меня в покое и, очевидно, был полон решимости посетить эту конференцию.       Глава Ордена Не вздохнул, покачал головой и жестом пригласил Цзян Чэна сесть:       - При условии, что он будет молчать.       Цзян Чэн кивнул и направился к столам Юньмэн Цзян. Он прошёл мимо столиков Цзиней, и Цзинь Цзысюаня, казалось, позабавила настойчивость его сына в отношениях с дядей, в то время как Цзинь Гуаншань насмехался рядом с ним.       Цзян Чэн проигнорировал их обоих.       Когда он сел, справа от Цзян Фэнмяня, то усадил Цзинь Лина себе на колени, а затем взял со стола бумагу, кисть и положил их перед маленьким мальчиком.       - Ты слышал, А-Лин, верно? Тебе нужно молчать, - предупредил его Цзян Чэн сквозь стиснутые зубы. - Так почему бы тебе не вести себя как подобает хорошему ребёнку и не порисовать, а?       Цзинь Лин скопировал выражение лица своего дяди и ответил таким же раздражённым взглядом.       Цзян Фэнмянь неоднократно видел, как его сын ссорился с Цзинь Лином в укромных уголках зданий или под сенью деревьев, когда они были вместе. Он не понимал, как Цзян Чэн мог проводить время, споря с ребёнком, но Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань считали, что это забавно. Цзян Фэнмяня это очень беспокоило.       Цзинь Лин, сидевший на коленях у Цзян Чэна, издал тихий вздох, который, как ни странно, прозвучал как насмешка, и схватил кисть. Остальные ученики, включая наследника Цзян, обратили своё внимание на Цзинь Гуаншаня, который приветствовал их. Краем глаза Цзян Фэнмянь увидел, как Цзинь Лин сделал случайный круг на бумаге перед ним, а потом уронить кисть и, казалось, прислушался к тому, что говорили вокруг него взрослые.       К изумлению Цзян Фэнмяня, в течение следующих двух часов Цзинь Лин делал именно это – беззвучно, почти внимательно слушал голоса заклинателей. Цзян Фэнмянь никогда не видел, чтобы ребёнок был таким спокойным без какой-либо стимуляции.       И несмотря на то, что Цзян Чэн держал Цзинь Лина на руках, и люди должны были предположить, что он будет слишком занят ребёнком, чтобы принимать серьёзное участие в обсуждениях, именно Цзян Чэна всё равно спрашивали о новостях в Пристани Лотоса.       Цзян Фэнмянь ничего не сказал - впрочем, он и не хотел этого делать - и предался чувствам, которым всё ещё не мог дать полного определения.              * * *       Три недели спустя - как раз в тот момент, когда Мэн Яо и Вэй Усянь успешно спланировали, как заставить Цзян Чэн отправиться в духовное уединение с главой Ордена Не, главой Ордена Тянь и Лань Цижэнем, - у Цзян Фэнмяня сложилось отчётливое впечатление, что приглашение самых важных старейшин на встречу не улучшило ситуацию с гложущими его чувствами.       - Глава Цзян, - начал старейшина Дуан, сидевший справа от него.       Они собрались в конференц-зале главного здания: Цзян Фэнмянь сидел в конце длинного стола в центре комнаты, а вокруг были старейшины.       - …Мы считаем, что для Вас было бы разумно подумать о скором выходе на пенсию, - закончил старейшина Дуан.       И, как оказалось, впечатление Цзян Фэнмяня было верным.