Monkey wrench

Билл заранее планирует, чем они с Фордом будут заниматься в течение следующей недели. Они проводят часы на подвальных этажах хижины, отображая то, что собираются построить, на карте и замеряя портал, чтобы понять, какое количество лома им предстоит раздобыть для того, чтобы всё сработало как надо. Так как из них двоих навыки рисования Форда развиты намного лучше, именно ему приходится корпеть над черновыми набросками портала, копируя ход работы ритуала, который впоследствии уничтожит границы между измерениями. Билл уверяет его, что то, над чем они работают, абсолютно стабильно и прослужит им ещё долгие годы. Он поселяет в сознании Форда мысль, что постройка этого портала сделает его знаменитым, сделает его жизнь намного лучше. Форд в ответ кивает и улыбается, не отрываясь от работы, и Билл наблюдает за ним с едва заметной радостной ухмылкой, словно кот, который караулит мышку, вылезшую из своей норы в половицах. К сожалению, именно в тот день, когда они собираются отправиться на место крушения «Омега», мать-природа решает поставить его на место. Этим утро Билл просыпается совершенно убитый после едва ли трёх часов сна и сразу замечает, что качество освещения в доме изменилось. Тут темно, и только розовато-белый солнечный свет проникает в комнату сквозь занавески и заставляет всё вокруг выглядеть намного более серым, чем есть на самом деле. Ещё одно из нововведений—холод. Изоляция в хижине никогда не славилась своим качеством, но сегодня единственное, что всё же выгоняет Билла из-под тёплого и комфортного одеяла,–это требования внутренних органов. Он ворчит и выходит в коридор, но тут же вскрикивает, когда Форд почти врезается в него на пути вниз по лестнице. —Ох! Прости, Билл,–на лице Форда мелькает слабая виноватая улыбка.–Наверное, ты уже заметил, что нам, похоже, отключили электричество. —Поэтому мне больше обычного кажется, что я умираю?–спрашивает Билл, потирая руки друг о друга.–Живые существа просто разбрасываются теплом своих тел. —Это конкурентная эволюционная тактика,–защитно говорит Форд. Он смотрит на Билла, а затем вздыхает. Мгновение спустя на плечи Билла опускается пальто Форда. Оно тяжёлое, его карманы набиты вещами, которые ни один другой человек никогда не стал бы там хранить, и Билл замирает, пока его тело привыкает к этому ощущению. —Я припас генератор как раз для таких случаев,–добавляет Форд с решительным кивком.–Есть большая вероятность, что нас на весь день занесёт снегом, но энергии хватит, чтобы мы могли работать. —Пока мы не разграбим этот упавший космический корабль, мы мало что сможем сделать, Шестопал,–отвечает Билл, переступая с ноги на ноги, чтобы ледяные половицы не высосали его жизненно важное тепло.–Мы теряем время, пока... —Наша экспедиция может подождать один день,–говорит Форд и приподнимает бровь.–Или ты хочешь пробираться через Гравити Фолз по пояс в снегу? Билл выглядывает в окно, оценивая высоту снега (до груди точно достанет), и ворчит, плотнее кутаясь в пальто. —Ладно,–произносит он, направляясь в сторону ванной.–Ладно, твоя взяла. Замечательно. —Хочешь, я приготовлю яичницу? Или блины?–выкрикивает Форд ему вслед, оборачиваясь и наблюдая, как он уходит.–К сожалению, сегодня у нас не так много вариантов. —Это тело сжигает топливо, словно паровой двигатель. Конечно, я хочу блинов,–резко говорит Билл, входя в ванную и захлопывая дверь. *** Пока на улице Форд чистит снег, Билл, насколько это возможно в полумраке хижины, приводит себя в порядок. Единственное облегчение—тот факт, что из крана всё ещё течёт горячая вода. Судя по всему, эта система работает на газе, а Форд каким-то образом снова зажёг запальник, что больше походит на чудо, связанное с Ханукой. Билл мельком видит себя в зеркале, пытается избавиться от отвращения, оседающего в его груди при виде этого зрелища, и решает принять душ. Этот раз мало чем отличается от других дней, учитывая, что ему не нравится мыться при свете. До сих пор слишком странно. Даже для него. Когда Билл снимает с себя одежду и встаёт под душ, вода уже настолько нагрелась, что поднимает в воздух клубы пара, и из Билла вырывается ряд проклятий, до которых люди пока не додумались. Почти вся его одежда беспорядочно разбросана по комнате—чести висеть на крючке, установленном на двери, удостаивается только пальто Форда. Полотенце же, словно саван, свисает с края раковины. Билл переживает унижение, через которое ему приходится пройти, чтобы помыться, и с некоторым замешательством замечает, что человеческое тело, несмотря на полную невозможность дышать чем-то, кроме воздуха, на тёплую воду реагирует очень даже положительно. Задерживая дыхание, Билл подставляет лицо под поток воды и быстро моргает, чтобы почувствовать, как вода, попадающая ему прямо на роговицу, приносит с собой странное жжение. После душа, дрожа от холодного воздуха на мокрой коже и выдавливая из себя пару-тройку ругательства, он с усилием трёт кожу полотенцем, словно пытаясь её отшлифовать, а затем заворачивается в пальто Форда, словно в халат, и направляется в свою комнату, чтобы переодеться. (Он оставляет задачу позаботится о раскиданных в ванной вещах Форду. Где-то здесь должна быть стиральная машина.) Как только Билл надевает свою новую одежду (рубашку, брюки, вещи, о которых ему неловко упоминать, и единственную куртку, которую он купил в торговом центре), он понимает, что больше не дрожит. Надо отдать должное Шестопалу: эти вещи довольно качественные, ну, настолько качественные, насколько это возможно для чего-то, купленного в торговом центре Орегона в 1979 году. Они почти идеальны для того, чтобы провести в них день в трущобах, где единственный источник энергии—генератор. Внезапно в Билле загорается какое-то странное нежелание покидать комнату. Он понимает, чего не хватает, только когда делает шаг, чтобы уйти, и не чувствует ощутимой тяжести на своих плечах. В карманах его куртки пусто, и это коробит его по глупым человеческим причинам, которые он не может сформулировать. «Интересно»,–думает он и снова надевает пальто Форда. Если бы у Билла имелось время на размышления о своих поступках, он бы определённо задумался, почему он надел его так быстро. Но он слишком занят, подготавливая всё, чтобы устроить конец света, так что... Он потирает руки, отогревая их, когда наконец включается отопление и оповещают о своём возвращении к работе издающие тихий гул лампочки. Генератор включён. Место крушения «Омега» может подождать, но дома тоже достаточно работы. *** —Мне передвинуть лестницу?–спрашивает Форд, протягивая руки. —Не-а,–Билл отмечает точку на западной стене, которую нужно будет укрепить—магически и физически—мазком фосфоресцентной краски.–Просто продолжай делать то, чем ты сейчас занят. В его голосе слышится лёгкая нотка раздражения, которую Форд явно замечает, но Билла о ней не спрашивает. Билл моргает, пытаясь прогнать сонливость, которая заставляет его глаза слипаться, и наблюдает за тем, как капли светящейся краски окрашивают его пальцы в фантомно-зеленый цвет. Вокруг темно, и он машет ими перед лицом, представляя, что сам заставляет пальцы светиться; мгновение спустя до него доходит, насколько жалко это выглядит, и он с силой прикусывает язык, пытаясь выкинуть эту мысль из головы. —Тебя довольно сильно клонит назад, Билл. —Я в порядке,–говорит Билл, на мгновение опуская взгляд и замечая, что Форд оторвался от своих схем, чтобы присмотреть за ним. Форд сидит в нескольких метрах от основания лестницы и бросает вверх взгляд из-под тёмных бровей. Его волосы торчат в разные стороны (взъерошивать их—одна из его привычек). Билл действительно в порядке. У них намечается прогресс, даже если он немного отличается от того, что планировалось изначально, и в этот раз они смогут начать возведение портала намного раньше. Но рука Билла всё равно трясётся от чего-то среднего между недомоганием и гневом. Впервые с тех пор, как один волшебник-идиот заточил его в сферу, он чувствует себя так, будто попал в ловушку, и это чувство бесит его до невозможности. В первый раз, когда Билл чихает, он делает вид, что ничего не произошло, и продолжает работать, надеясь, что Форд сделает то же самое. К сожалению, его последователь при рождении был наделён особым, благородным желанием помогать людям; таким же, каким обладают только полные кретины и мистер Роджерс. —Муза,–говорит он с какой-то осторожной мягкостью,–ты… шмыгаешь носом. —Нет, не шмыгаю,–Билл чертит треугольник, добавляет в середину точку и хмурится, глядя на неё.–Я просто оперативно дышу. —Думаю, нам стоит сделать перерыв. Всего на один день. —Слушай, Шестопал, может, для тебя это и звучит как хорошая идея, но я считаю по-другому,–он морщится, когда капелька краски падает ему на руку, и стирает её тыльной стороной ладони.–Я устал от невозможности взаимодействовать с другими измерениями и реальностями. Разве ты не чувствуешь того же? —Конечно, чувствую. Но, Билл… —Что? —Ты не сможешь помочь мне откопать место крушения «Омега», если заболеешь. —Я не собираюсь заболевать,–Билл скрипит зубами, сдерживая смутное щекочущее желание откашляться.–Ваши тела просто отстойные. —Ну же, давай передохнём. Я сделаю ещё блинов. Как тебе идея? —Хватит со мной нянчиться, умник. Я не... Билл пытается указать на Форда своей кистью, и крошечной капля краски попадает ему в глаз. Это что-то, что он бы даже не заметил, будь он самим собой; но сейчас его слишком развитые рефлексы примата решают, что один уязвимый орган, испытывающий небольшой дискомфорт, намного более важен, чем сохранение вертикального положения. Он отпускает лестницу, пытается схватиться за неё и тут же терпит неудачу. Его охватывает тот же ужас, который он испытал перед входом в Подвал. Секунду спустя Форд останавливает его падение, потому что как же иначе. Почему бы и нет, собственно? Кретины и мистер Роджерс. —Ладно, теперь можешь отпустить. Давай. Я просто решил добавить в свой спуск драматизма,–говорит Билл, пока носки его ботинок скребут нижнюю перекладину лестницы. —Мы берём выходной, Билл. От того, что ты установишь что-то, похожее на приличный режим дня, хуже точно не будет. —Кто бы говорил,–ворчит Билл и встаёт прямо, чувствуя покалывание в ногах.–А это не ты ли случайно все эти ночи составлял мне компанию, а? —И это явно не пошло на пользу ни одному из нас,–Форд потирает тёмные круги под глазами и пощипывает переносицу.–Поверь, я лучше всех понимаю, почему ты спешишь. Ты принёс большую жертву, чтобы помочь мне в моём стремлении, и я знаю, что быть человеком для тебя нелегко... —Чертовски верно,–бормочет Билл. —...но всё станет в разы сложнее, если тебя придётся везти в больницу. —Ладно!–Билл плотнее закутывается в пальто Форда, пока вещи, спрятанные в потайных карманах, не впиваются ему в спину, бёдра и бока.–Твоя взяла, давай пойдём накрасим ногти и обсудим, с кем мы пойдём на выпускной. Ты ведь этого хочешь? —Нет, ни в коем случае,–отвечает Форд, как будто это был абсолютно искренний вопрос; он на мгновение задумывается, а затем в его глазах вспыхивает мальчишеское волнение.–Билл. Ты когда-нибудь смотрел фильмы? Ну, из нашего измерения, я имею в виду. —Один. «Чернильница», или что-то такое,–вспоминая содержание, Билл решает не упомянать, какую роль он там сыграл.–Это не идет ни в какое сравнение с тем, что снимают в Измерении #42!237. А что? —Обещаю, что мы исследуем место крушения «Омега», как только ты выздоровеешь и будет целесообразно отправиться в экспедицию,–с серьёзным лицом Форд кладёт обе руки на плечи Билла.–Но прямо сейчас я собираюсь доказать тебе, что в моём измерении есть стоящее кино, даже если на это уйдёт целый день. Какая-то ожесточённая часть Билла яростно отрицает это предложение; остальная же его часть, внезапно заинтересовавшаяся тем, что могло вызвать такую ​​реакцию у Форда, отбрасывает эти чувства подальше. —...А каких-нибудь фильмов ужасов у тебя случайно не найдётся?–спрашивает Билл, прищурившись. Форд смеётся, уперев руки в бока, словно прирожденный продавец. —Хоть отбавляй, Сайфер. Хоть отбавляй. *** Это ужасно. Это поразительно. Это самый кошмарный сценарий из всех, что он когда-либо мог себе представить. С Биллом нянчатся. Он осознает это во время просмотра «Вторжения похитителей тел», когда смех вырывается из его горла при виде смеси собаки и человека. Он сидит на диване, завернувшись в пахнущее нафталином одеяло в метре от улыбающегося Форда. Биллу совсем не холодно, хотя насморк всё ещё при нём, а странная, необъяснимая сонливость мешает ему сопротивляться тяге старого дивана. Форд об этом позаботился. —Шестопал,–говорит Билл, пока главная героиня на экране пронзительно кричит.–Ты относишься ко мне очень хорошо. На лице Форда на мгновение появляется смущение, едва заметное в бледном свете ЭЛТ-телевизора. —Что ты имеешь в виду? —Я не болен,–отвечает Билл, глубже заворачиваясь в кокон из одеял.–Меня не морозит. Моё тело работает на полную. Мы можем вернуться к работе. —Это не то, как работает простуда,– твёрдо говорит Форд.–Твоей иммунной системе нужно время, чтобы… сотворить чудо, так сказать. —Да ладно. Уже пять часов прошло,– усмехается Билл.–Ты пытаешься сказать, что оно не может избавиться от крошечной простуды за… Выражение, появившееся на лице Форда, ясно говорит ему, что человеческое тело и правда не может вылечить простуду за пять часов, даже с помощью нескольких классических, научно-фантастических фильмов. Билл бросает на него сердитый взгляд и погружается глубже в диван, сползая и принимая более удобную позу, ложась на бок. Подлокотник врезается ему в щёку. Он машет свободной рукой в ​​сторону декоративной подушки, и Форд послушно передает её ему. —Тебе не хватает опыта нахождения в этом измерении, Билл. Нахождения в этой форме,–говорит Форд так мягко, что Билл снова чувствует себя ребенком.–Если ты хочешь, чтобы мы с тобой чего-то добились, нам понадобится определённый уровень… доверия. Мне нужно, чтобы ты доверился мне, хотя бы на время. —Доверился тебе?–тихо переспрашивает Билл. Экран плывёт перед его глазами; он видит траву, склад, видит, как мужчина со светлыми кудрявыми волосами говорит какой-то женщине, что любит её. —Да. Просто... доверься мне в том, что касается заботы о себе,–говорит Форд. Он подходит к окну и задёргивает шторы; на Билла опускается кинематографическая темнота, и он чувствует, как сон, с которым он боролся часами, начинает побеждать. Та его часть, которая не привязана к этой куче мяса, приказывает ему встать и доказать, что он больше, чем комок нервов и гипоталамических побуждений. Остальной его части очень тепло и так удобно, как не было никогда до этого. «Вы посмотрите, как он напуган,–думает Билл, пока Дональд Сазерленд на экране прижимает к себе раненую женщину, а та разваливается на части у него на руках.–До чёртиков напуган». —Тебе нужно быть осторожнее, умник,–бормочет Билл; пальто Форда давит на его плечи.–Вспомни, что я всегда тебе твержу. —Я не уверен, что понимаю, о чём ты,–говорит Форд. Он приближается достаточно, чтобы наклониться вперёд и встретиться взглядом с полусознательным Биллом. Никому не доверяй. Он может сказать это прямо сейчас, на корню пресечь любую возможность Форда довериться кому-либо ещё. В глубине души Форд уже в это верит, верит с тех пор, как его шансы облегчить ношу своей семьи испарились за одну ночь. Две вещи, которые движут Фордом Пайнсом, единственным человеком, с которым Билл когда-либо хотел иметь дело,—это мысль о том, что он не может никому доверять, и отчаянное желание того, чтобы кто-то повесил его рисунок на холодильник. Он пытается произнести эти слова, но не может. Что-то в выражении лица Форда заставляет его колебаться, что-то настороженное и непередаваемое. Что-то, что он пока не может разрушить, ведь есть шанс, что вместе с этим разрушится вообще всё, что он выстраивает. «Не сейчас»,–думает Билл и прочищает горло. —Подумать только, кажется, я забыл,–хрипло произносит он.–Я забыл, что собирался сказать. Форд вопросительно склоняет голову, а затем молча опускается обратно на диван. Они вместе наблюдают за тем, как склад загорается и люди-стручки с неподвижными лицами и немигающими глазами преследуют главного героя. Билл улыбается, когда в финале все, кроме Нэнси, ассимилируются. Он любит комедии. —Я собирался спросить, можно ли мне вернуть моё пальто,–говорит Форд, и его голос едва слышен на фоне конца фильма,–но… Что бы он ни сказал после этого, Билл его уже не слышит. Последние активные нейроны в его лобной доле отключаются, выключают свет и оставляют его погружаться в тёплый сон без сновидений.