Monkey wrench

В дни после их побега—дни планирования, сборов, разговоров до глубокой ночи в гостиной, которые неизменно заканчиваются тем, что они оба засыпают,—Билл старается сосредоточиться на портале. По большей части это работает. Он рассказывает своему помощнику истории о прошлом, отредактированные, без тех частей, где его последователи предали его, а построенные им планы провалились. Для Форда истина в том, что никаких других порталов не было, и это первый раз, когда они пытаются построить что-то подобное. Каждый широко раскрытый восторженный взгляд, который бросает на него Форд, на шаг приближает Билла к тому, чтобы навсегда завоевать его преданность. Единственная причина, по которой Странногеддон не случился в прошлый раз, заключалась в том, что Форд слишком рано узнал о его планах, так что, если Билл сможет держать его в неведении до тех пор, пока портал не заработает, у Форда не будет ни единого шанса предотвратить неизбежное. «Боже, выражение его лица будет бесценным»,—думает Билл, пока вытирает лицо, стоя перед зеркалом. Он прокручивает этот образ в голове, пытаясь побриться бритвой с защитой от идиотов, которую купил Форд; получается не слишком ровно, но, по крайней мере, порезов ему, по большей части, удаётся избежать. Он хмурится и, прищурившись, изучает человека в зеркале, наблюдая, как меняется и искажается его лицо. Затем в его голове без приглашения появляется мысль: «На этот раз я смогу его убедить. Я смогу заставить его понять». С глотком ополаскивателя для рта, половина которого отправляется в его желудок, Билл выбрасывает нежеланную мысль из головы. Проведя некоторое время кашляя и корчась, он отворачивается от зеркала и с пару секунд смотрит в окно. Голубая сиалия, птица, которой в это время года тут быть не должно, садится на подоконник, наклоняет голову в его сторону и улетает, как только он пытается приблизиться. Билл прижимает руку к покрывшемуся инеем стеклу и смотрит на пузырьки воздуха, застрявшие в плоской пыльной форточке. Когда терпеть холод больше не получается, он убирает руку, смотрит на свою ладонь и фыркает. «Слишком поздно,–Билл затягивает свои собранные в хвост волосы настолько сильно и резко, что, похоже, выдёргивает несколько прядей.–Ты встретил его слишком поздно, приятель». *** В предпоследний день года Билл наблюдает за тем, как во дворе Форд встречается с Карлой. Они разговаривают дольше обычного. Билл сидит на крыльце с кружкой какао, поджав под себя ноги, и напрягает слух, чтобы услышать, что они говорят. Карла протягивает Форду набор вещей из хозяйственного магазина, а также что-то похожее на небольшой противень с брауни—Билл оживляется и пытается получше рассмотреть происходящее,—в ответ Форд протягивает ей несколько купюр и конверт. Билл хмурит брови. Письмо. Форд собирается отправить кому-то письмо. К тому времени, как он выпутывается из одеяла и встаёт, Карла уже уезжает. Форд возвращается в дом, улыбаясь и неся в руках новоприобретённые вещи. —Что это было?–спрашивает Билл, безуспешно пытаясь не пролить какао. Форд смотрит на него с недоумением. —Ты про что? —Та штука, которую ты дал Карле. Что это было? —Ну, частью этой «штуки» было американское законное платёжное средство, но, судя по всему, ты говоришь про письмо,–отвечает Форд.–Я обдумывал кое-что и пришёл к выводу, что этот проект, кажется, выходит за пределы моих собственных инженерных знаний. У меня есть хороший друг, у которого практических знаний в этой области побольше моего. Он бы безумно помог нам в том, чем мы занимаемся. «Блять,—проносится у Билла в голове, и он изо всех сил пытается сохранить на лице видимое спокойствие.–Черт возьми». —Ну ты чего, Шестопал,–произносит Билл, закатывая глаза.–Ты самый умный человек на свете. Думаешь, вместе с тобой мы с этим не справимся? —Мы могли бы, думаю,–с лёгкой ноткой опасения отвечает Форд.–Конечно, я думаю, что мы могли бы это сделать. Просто... —«Просто» что? —Ты ведь все ещё… привыкаешь к тому, что у тебя есть физическая оболочка, да? Билл чувствует, как по щекам растекается тепло. Он зарывает смущение, которое расцветает внутри, как можно глубже, до тех пор, пока оно не исчезает полностью, а затем продолжает втаптывать его в землю. —Я быстро учусь. —Этот проект требует как масштабного строительства, так и хирургической точности детализации. А в этом, думаю, демонстрация бы нам не помешала. Форд вынимает из принесённой Кларой сумки болт и вертит его между пальцев. То, как поблёскивает эта штука, то появляясь в поле зрения, то снова исчезая, завораживает. Билл не раз видел, как Форд проворачивал то же самое с игральными костями, монетами и ручками, и каждый раз он полностью фокусировался на движении, словно кот, следящий за шустрой мышью. —Попробуй повторить,–говорит Форд.–Без одного пальца, конечно. —Ладно,–пожимает плечами Билл.–Передай-ка сюда болт. Когда он пытается первый раз, болт падает, как только касается его руки. Теперь его лицо ощутимо пылает; раньше, будучи самим собой, он мог сделать что-то настолько простое даже не задумываясь. Ещё несколько—восемь, если быть точным—попыток проваливаются, и эти провалы сопровождаются тихими проклятиями и перекладыванием болта из руки в руку в ожидании лучшего результата. Человеческие пальцы жёсткие и жутко чувствительные, а ещё они реагируют на температуру так, как не реагирует ни одна другая часть тела. Билла начинает тошнить от одной мысли об их наличие у него самого. Он предпринимает девятую по счёту попытку и издаёт разочарованный стон, когда болт не обводит ни одного пальца, просто падая обратно в ладонь. Пальцы Форда смыкаются на его ладони. Фокус Билла смещается, и он вздрагивает, бросая взгляд на человека перед ним. На лице Форда появляется смущённая улыбка. —Ты очень стараешься, и это достойно восхищения,–говорит он, — но, думаю, нам всё-таки понадобится помощь. Пульс Билла учащается. Мгновение он тратит на то, чтобы понять и осознать слова Форда, пока его сознание отходит от концентрации и чувства унижения. Он должен сказать что-то—что угодно. В прошлый раз именно присутствие Фиддлфорда послужило причиной того, что Билл потерял своего последователя. Если бы не созданное им оружие, Странногеддон мог бы пройти успешно. Но опять же. Им действительно нужна человеческая помощь—с этим, хоть и неохотно, может согласиться даже Билл. Черт, он с незапамятных времён полагался на человеческую помощь, когда хотел сделать вообще что-то в этом измерении. И на этот раз он не сторонний наблюдатель, ожидающий момента, когда его марионетка уснёт или потеряет сознание; Билл здесь, полностью, во плоти. Он не боится фермерского мальчишку-невротика, пристрастившегося к жевательному табаку. Всё, что ему нужно сделать,—в этот раз держать Фиддлфорда в неведении, подальше от вещей, которые могут подвести его к краю. —Шестопал,–говорит Билл.–Если ты собираешься это сделать… —Да?–с надеждой спрашивает Форд. —Полный мораторий на банджо-музыку. Форд моргает, а затем на его лице появляется кривая и удивлённая улыбка. —Я ведь даже не сказал, кого собираюсь пригласить, Муза. —Я много чего знаю,–произносит Билл, откидывая с лица длинную прядь волос.–И, если это письмо не было адресовано Фиддлфорду Адрону Макгакету, я съем эту кружку. —Как бы мне ни хотелось увидеть, как ты это делаешь, ты прав,–отвечает Форд.–Он уже некоторое время живёт в Пало-Алто, и я пригласил его поработать с нами. Он один из моих самых близких и способных друзей. —Ладно, я понял,–фыркает Билл. —Думаю, он тебе понравится. Мне он чем-то напоминает тебя,–произносит Форд, отворачиваясь, чтобы собрать одеяла. Билл ощетинивается, морща нос, и снова и снова напоминает себе, что для Форда это комплимент, пытаясь отвадить от себя желание ответить что-то язвительное, что наверняка разрушит его образ благожелательного существа. Он берёт кружку и представляет, как откусывает край, измельчая в зубах жёлтую от кофе керамику. —Расскажи мне о нём побольше,–выпаливает Билл, сжимая ручку кружки в замёрзшей руке. Форд удивлённо оглядывается через плечо и переминается с ноги на ногу, открывая дверь хижины. Затем он улыбается, щурясь от декабрьского ветра, и кивает. —Что ты хочешь знать?–спрашивает он и заходит внутрь. *** Новый 1980 год приходит и уходит без особой торжественности. Они смотрят кучу фильмов, взятых напрокат в единственном в Гравити Фолз заведении по прокату кассет, пьют безалкогольный Эгг-ног, пока он не испортился, и говорят обо всём и ни о чем одновременно. —Так ты из…? —Астрального царства,–отвечает Билл, в то время как Сигурни Уивер плетётся к космическому шаттлу с котом на руках.–Не то чтобы у него было название, но ты можешь думать о нём именно так. —Увлекательно,–Форд забрасывает ногу на ногу, сидя на диване.–В этом есть смысл. Многие великие умы заявляли, что с ними связывались высшие силы. Полагаю, с некоторыми из них тоже контактировали существа, похожие на тебя? —Ага,–Билл подбрасывает в воздух кусочек попкорна, пытается поймать его ртом и моргает, когда вместо этого он отскакивает от его лба.–Но я единственный в своём роде. —Конечно, так и есть,–говорит Форд с лёгкой таинственной улыбкой, которую Билл не может расшифровать. Между ними повисает тишина, которая длится на протяжении всей концовки фильма. Человек выживает—такой исход кажется Биллу раздражающим, но кот тоже остаётся жив, так что Билл решает, что всё не так уж и плохо. Сидя на той части дивана, которая не была занята развалившимся на нём Биллом, Форд бросает в его сторону несколько взглядов, но ничего не говорит. Когда на экране появляются титры, он пересекает комнату и заменяет кассету на другую; внутренне забавляясь, Билл наблюдает за тем, как он начинает вручную перематывать «Чужого». —Эй, серьёзный вопрос,–произносит Билл.–У тебя есть алкоголь? —Я не пью,–отвечает Форд с нервной улыбкой на губах. Билл ставит пометку в своём мысленном блокноте, отчаянно желая выпить чего-нибудь, что можно достать только в Царстве Кошмаров, и с видимым безразличием пожимает плечами. Форд прочищает горло и продолжает: —Знаешь ли ты… как твоё тело переносит алкоголь? Тебе надо быть осторожнее с чем-то таким в этом измерении. В Астральном мире есть алкоголь? —О, конечно, есть. И он потрясающий,–вздыхает Билл.–Как ты думаешь, откуда вы, люди, взяли эту идею? —Точно,–смеётся Форд и качает головой.–Буду иметь ввиду, если вдруг попаду на вечеринку в твоё измерение. —Когда ты попадешь на вечеринку в моём измерении,–говорит Билл, махая пальцем перед его лицом,–это взорвёт твой мозг, будь уверен. Вокруг снова повисает тишина. Билл не стал утруждать себя тем, чтобы выяснить название фильма, и, если где-то на экране и мелькало название, он этот момент пропустил. Он видит только грустного блондина, портящего себе жизнь в муках художественной и сексуальной одержимости. На протяжении многих веков Билл видел бессчётное количество примеров человеческого кинематографа, и, как он смутно осознаёт, среди режиссёров-мужчин это довольно популярная тема. —Эй, а каким соседом по комнате был Фиддлфорд?–спрашивает Билл, вытягивая руки над головой.–Чистоплотным? Вёл себя как свинья? Он заходил в комнату под «Cotton Eye Joe»? —У меня сложилось впечатление, что он был гораздо более общительным, когда я принимал участие в его жизни. И я не уверен, что такое «Cotton Eye Joe», но звучит так, будто ему бы эта штука понравилась,–произносит Форд с тёплой улыбкой на лице. —Ты собираешься отдать ему мою комнату?–спрашивает Билл, прищурившись и сдерживая раздражение при мысли о том, что какой-то деревенщина займёт место, которое он сделал своим. —Ну, я бы не хотел тебя вытеснять,–говорит Форд.–Он поживёт со мной, пока у нас не появится возможность придумать что-то получше для его жилья. Это будет как в старые добрые студенческие... —Он может занять мою комнату. В то же мгновение их удивлённые взгляды встречаются. Никто из них не уверен, как реагировать на то, что вырвалось изо рта Билла. Билл замирает, пытаясь как можно скорее заставить то, что он только что сказал, иметь смысл. —Мне жаль, но...–произносит Форд, поправляя очки.–Я думал… —Если хочешь убедить его остаться надолго, тебе понадобится что-то получше, чем атмосфера общежития, Фордси. У него же есть какие-то дела, которые ему придётся оставить позади, я прав? —Это и правда так,–Форд прочищает горло.–Если честно, я даже не уверен, что он согласится. У него есть жена и маленький ребенок, которым... —Он явится,–машет рукой Билл.–Уж поверь. Ты много значишь для этого парня. —Правда? —Не делай это странным, Шестопал. Пока главный герой фильма в панике едет в больницу, Билл напоминает себе, что решение, которое он принимает, хорошее и ответственное. Фиддлфорд был причиной того, что его сторонник отвернулся от него в прошлый раз; но в этой жизни он будет здесь, настолько и ментально, и физически близко к Форду, насколько Царство Снов никогда бы ему не позволило. Конечно, в прошлый раз болван-учёный из Аппалачи помешал его планам, но что этот человек мог сделать сейчас? Билл сможет сломать его пистолет, перерезать ему голосовые связки или столкнуть его в озеро, как только заметит что-то неладное. Смысл в том, что он сможет на корню пресечь любые ночные разговоры между Фордом и Фиддлфордом—но только в том случае, если они не станут соседями по комнате. А они ими не станут. Потому что Билл принял великолепное стратегическое решение. —Ты собираешься рассказать ему, кто я?–спрашивает Билл, приподняв бровь. —Сомневаюсь, что он сможет до конца всё осознать,–произносит Форд.–Ты не будешь против, если я скажу ему, что ты мой... научный ассистент? —Коллега-исследователь,–говорит Билл, садясь и подталкивая автора локтем в бок. —Как скажешь,–произносит Форд с лёгкой улыбкой.–Если вдруг что, я твой ассистент. —Пытаешься ко мне подлизаться, а?–поддразнивает Билл. По непонятной Биллу причине, Форд давится своим Эгг-ногом. Фильм подходит к концу. Он длится около двух часов и сопровождается большим количеством пения и танцев, а также сцен, призванных заставить зрителей задуматься о жизни и смерти и тому подобном. Билл, полный Эгг-нога, Чекс Микса и чистейшего Кул Уипа, не думает ни о чем. Он может признать, что у человеческого тела есть одно классное качество: его способность ощущать вкус уступает только ограниченному числу рыб и представителей семейства кошачьих. В этом полном ограничений и вечно ноющем теле сахар и натрий по силе не уступают наркотикам. —Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я ценю твою помощь,–произносит Форд, и Билл едва слышит его, несмотря на то, насколько ограничено пространство в комнате. —Конечно, ты её ценишь,–говорит Билл с лёгкой улыбкой. Форд фыркает и толкает его локтем в бок; они начинают перебрасываться толчками, словно дети, и Билл смутно осознаёт, что, по идее, не должен поощрять такое поведение, но эта мысль его не останавливает. —Я знаю, что это нелегко,–говорит Форд. Билл закатывает глаза и откидывается на спинку дивана, наблюдая за профилем Форда, виднеющемся в тусклом свете телевизора. —Да ладно. Ты думаешь, это меня когда-то останавливало?–произносит он с бравадой, которая не до конца отзывается внутри него.–Я здесь до конца, Фордси. Всю оставшуюся часть фильма Форд молчит. Финальная песня заставляет Билла чувствовать себя странным и легкомысленным; он отмахивается от этого ощущения, напоминает себе, что Форд может его видеть, и тут же скрывает слёзы, которые на мгновение наворачиваются на глаза, когда он наблюдает за тем, как главного актёра помещают в мешок для трупов. *** Фиддлфорд Адрон Макгакет присылает ответ ещё до того, как тает снег. Он приезжает в Гравити Фолз во вторую неделю января, тёплым и ветреным днём, с улыбкой на лице и пружинящей походкой. Форд и Билл, конечно же, встречают его на автобусной остановке «Скоростной бобёр»; Форд настоял на этом, а любопытство Билла не позволило ему отказаться. Когда Фиддлфорд выходит из автобуса, неся только тяжелый рюкзак и один ломящийся от вещей чемодан, Билл смотрит на него в молчаливом восхищении. Он молод, не сломлен временем или безумием, с яркими карими глазами и множеством веснушек, разбросанных по открытым участкам кожи. —Макгакет!–кричит Форд.–Сюда! Мужчина оживляется, когда слышит голос Форда; он поворачивается к ним лицом, таща за собой свой чемодан, и останавливается, когда замечает, что Форд не один. После минутного колебания он всё же подходит. Улыбка всё ещё держится на его губах, а глаза с тихим испугом мечутся между Фордом и Биллом. —Тебе не нужно было меня встречать,–говорит Фиддлфорд с застенчивой улыбкой на лице.–Я узнал адрес ещё в твоём первом письме. —Я хотел как следует тебя поприветствовать,–отвечает Форд и кладёт руки Фиддлфорду на плечи.–Я так рад, что ты здесь. Работа, которую я проделал с моим... коллегой, была невероятной. Твоя компетентность... —Эй,–произносит Билл, с притворной небрежностью переминаясь с ноги на ногу.–Ты ведь наш механик, да? Фиддлфорд переводит взгляд на него и оглядывает Билла с ног до головы с отчётливо космополитским видом, который абсолютно не сочетается с его простонародной энергией. Билл вытягивается во весь рост, который, к сожалению, на несколько сантиметров ниже роста Фиддлфорда. «Убью этого тритона»,–напоминает он себе. —Ваш инженер,–говорит Фиддлфорд с лёгкой улыбкой на губах.–Приятно познакомиться, мистер Сайфер. Билл улыбается в ответ. Он чувствует как никогда знакомую вспышку гнева в груди, которая появляется в паре с чувством, природу которого он определить не может. Впервые за всё время своего существования он пожимает протянутую Фиддлфордом руку, и что-то старое и порочное в его груди шевелится в ответ.