Здесь со мной

             В конце концов, они идут на компромисс. Вэй Усянь всё ещё может сначала убить Вэнь Чжулю, но ему придётся оставить Вэнь Чао в покое до тех пор, пока всё остальное не будет сделано и он не будет готов убить Вэнь Сюя, а затем Вэнь Жоханя. Таким образом, по словам Вэнь Цин, Вэнь Жохань созовёт экстренное совещание своих высокопоставленных подчинённых, чтобы обсудить внезапную смерть своих сыновей. Вэнь Цин, скорее всего, будет обязана присутствовать на этом собрании, поэтому она поможет ему сорвать встречу, а затем уйдёт, когда начнутся убийства, чтобы не отвлекать его внимание в попытке обезопасить её.       Теперь, когда у Вэй Усяня есть полный список тех, кого ему нужно убить, и согласие Вэнь Цин предоставить ему алиби, чтобы он смог вернуться к Цзянам, когда всё закончится, он готов приступить к реализации своих планов. Он объявляет об этом Вэнь Цин, которая бросает на него совершенно невозмутимый взгляд, хватает его за запястье и вытаскивает на улицу. Теперь, когда к нему вернулось его золотое ядро, она, если бы он того захотел, не смогла бы сдвинуть его с места, но он позволяет себя тянуть и наслаждается этим привычным ощущением.       Целительница ведёт его вокруг зданий и по тропинкам, пока они не доходят до группы женщин разного возраста, собравшихся вокруг костра и выполняющих различные домашние дела. Его сердце болит, когда он узнает бабушку, и болит ещё сильнее, когда он видит других бабушек и девочек своего (предполагаемого) возраста, людей, которых он никогда раньше не встречал. Ненависть к Цзиням вновь пульсирует в его венах, но он подавляет её. Было бы очень сложно завоевать всеобщее доверие, если бы он начал зловеще испускать энергию обиды. Хотя шансы на подобный выброс на самом деле невелики, учитывая, что у него ещё не было ни времени, ни желания собрать в себе много энергии.       Вэнь Цин прерывает его мысли, представляя его.       - Это Вэй Усянь. Он останется здесь до тех пор, пока его рёбра не заживут и пока я не буду уверена, что его не убьют, как только он покинет деревню. Пока он здесь, он будет помогать вам по хозяйству. - Вэй Усянь вяло протестует. Дежавю его убивает. Ему действительно не следует так волноваться из-за мысли о выполнении работы по дому. Вэнь Цин смотрит на него искоса и добавляет: - И не волнуйтесь, он - обрезанный рукав.       Вэй Усянь возмущённо вскрикивает:       - Сестрица Цин! Не говорите им этого! Почему ты вообще так думаешь?!       Вэнь Цин недовольно поднимает бровь, вытаскивает лист бумаги, который оказывается частью его заметок, и указывает на «Лань Чжань» в его списке дел.       - Ах! А-ха-ха… верно.       Некоторые тётушки, приносившие ему еду, смеются над ним. А Вэй Усянь внезапно понимает, что, возможно, рефлекторно флиртовал с некоторыми из них. Но послушайте! Старые привычки умирают с трудом! Лань Чжань понимает это и знает, что он единственный в сердце Вэй Усяня. Но теперь женщины перешёптываются и смеются, а его лицо становится очень тёплым на фоне воздуха поздней зимы. Что ж, по крайней мере, они все кажутся скорее удивлёнными, чем презрительными.       - Хорошо-хорошо. Я признаю это. Моё сердце украл самый красивый и праведный человек в мире. Давайте больше не будем об этом. Какую работу вы хотите, чтобы я сделал?       Они отправляют его стирать одежду, и он просто рад, что его не нужно этому учить. Вэнь Цин оставляет его с родственницами и уходит, выглядя очень самодовольной.              * * *       Вэнь Цин начинает проверять его планы.       - Кого ты убиваешь первым?       - Вэнь Чжулю!       - Кого ты убиваешь вторым?       - Ван Линцзяо, если у меня будет достаточно времени, чтобы схватить её и не быть пойманным. Если нет, то она не в приоритете, и я всегда могу добраться до неё позже, если захочу. На самом деле, я могу не беспокоиться. Следующим я попытаюсь убить Сюэ Яна, но если будет возможность уничтожить одного из Цзиней, я ею воспользуюсь.       - И как ты собираешься убить Цзиня?       - …Быстро, но болезненно?       - …       Можно с уверенностью сказать, что она не отпустит его в ближайшее время.              * * *       Он несёт корзину с бельем, когда что-то врезается в его ногу. Вэй Усянь смотрит вниз и пытается сдержать внезапную волну головокружения, из-за чего корзина едва не падает.       - А-Юань? – машинально хрипит он.       Ребёнок обиженно смотрит на него:       - Нет! Я А-Руи!       Ой. Хорошо.       «В этом есть смысл», - слабо думает он. А-Юань ещё даже не родился, не говоря уже о том, чтобы выглядеть таким же большим, каким он был, когда умер Вэй Усянь. Может быть… может быть, у А-Юаня была старшая сестра? Он не помнит, чтобы кто-нибудь об этом упоминал, но возможная улика в настоящее время цепляется за его ногу.       - А-Руи! А-Руи! - зовёт молодая женщина, подбегая к ним. Она приседает на корточки и отрывает маленькие ручки ребёнка от его бедра. - А-Руи, не беспокой молодого господина Вэя, ладно? Иди сюда. - Она поднимается и отступает назад, увлекая за собой малышку. - Мне жаль, что моя дочь потревожила тебя, молодой господин Вэй. Она убежала от меня.       Вэй Усянь отвлекается от мыслей о невероятном сходстве Сычжуя с этой женщиной, его матерью.       - Ах, нет, она меня не побеспокоила. Я просто удивился, вот и всё. - Он тянет корзину для белья на бедро и машет маленькой девочке. - Удивлён, насколько она милая! Как может существовать в этом мире такая очаровательная маленькая девушка. Все, должно быть, падают в шоке от её красоты?       А-Руи хихикает и прячет лицо в юбке матери.       - Ты очень обаятельный, молодой господин Вэй.       В голосе женщины есть странная нотка, которую он не может уловить.       - Я стараюсь изо всех сил… ах, окажет ли мать А-Руи этому скромному честь узнать её имя?       Женщина усмехается:       - Чжоу Лянь хотела бы знать, почему мужчина, называющий себя обрезанным рукавом, и чье сёрдце якобы было украдено, продолжает бесстыдно флиртовать?       Вэй Усянь преувеличенно надувает губы, чтобы скрыть небольшую долю настоящей боли. Он хочет понравиться матери А-Юаня.       - Да, флиртовать - это весело. И ведь это никому не причиняет вреда, не так ли? Нет, если я не имею в виду ничего серьёзного?       Чжоу Лянь хмурится:       - А знает ли тот, кому принадлежит твоё сердце, что ты не имеешь в виду ничего серьёзного, когда ты флиртуешь с другими?       Вэй Усянь почти говорит «да», но… он помнит, как его Лань Чжань злился на него за флирт с Мянь-Мянь и как он просил не флиртовать, если он не испытывает чувств. Он помнит, как его Лань Чжань уходил в своём собственном достойном раздражении, когда Вэй Усянь пытался заигрывать с женщинами в своей второй жизни, прежде чем Вэй Усянь начал понимать своё сердце. Если бы в этой временной линии был его Лань Чжань, это было бы одно. Но младший Лань Чжань…       - Ну… - Вэй Усянь словно трезвеет. - Правда в том, что мы ещё не встретились должным образом. На самом деле, я был бы очень удивлён, если бы он знал, кто я такой.       - Ты влюблён в мужчину, с которым никогда толком не встречался?       Это сомнение или презрение?       - Ну… он действительно самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Прекраснее самого лучшего нефрита. И мне не нужно с ним разговаривать, чтобы знать, какой он исключительно добрый, благородный и справедливый. Что ж… - Он сдаётся, думая о жалобах Цзян Чэна, особенно на лекциях Гусу Лань. - Возможно, другие этого не видят. Но я вижу. И я очень надеюсь когда-нибудь познакомиться с ним по-настоящему. Может быть, он тоже в меня влюбится, а?       Должно быть, на его лице что-то отразилось, потому что жёсткость женщины сменилась чем-то более близким к сочувствию. Или к жалости.       - А что, если он не полюбит тебя? Ты даже не знаешь, является ли он обрезаным рукавом.       О, Вэй Усянь прекрасно знает, что его Лань Чжань – обрезанный рукав. А в остальном…       - Ну, я не собираюсь его принуждать. Это было бы ужасно с моей стороны. И… и мне было бы очень грустно, если бы он не ответил на мои чувства. Но я думаю, мы всё равно смогли бы остаться друзьями. Я смог бы жить с этим. А если нет… если нет… - Вэй Усянь напряжённо моргает и хмурится. - Извини, мне нужно пойти и… отнести это бельё. Куда-то. Пока.              * * *       Вэнь Цин находит его на крыше дома, где он развалился с кувшином вина в руках.       - Вэй Усянь! Что ты там делаешь?       Вэй Усянь выпил недостаточно вина, чтобы напиться, не говоря уже о том, чтобы напиться настолько, чтобы его слова были неразборчивыми, но он всё равно произносит их невнятно из-за ностальгии:       - Что, если Лань Чжань не влюбится в меня?        Вэнь Цин отворачивается, а затем снова смотрит на него:       - Серьёзно? Это действительно твой приоритет сейчас?       - Сестрица Цин, я не думаю, что смогу вернуться к лекциям вовремя. Значит, мы встретимся по-другому. И я уже не тот, что был тогда. Что, если я ему даже не понравлюсь? Что, если он возненавидит меня по-настоящему, вместо того, чтобы притворяться, что ненавидит меня, потому что ему неловко меня любить?       Целительница тяжело вздыхает и сжимает пальцами переносицу:       - Если ты можешь спуститься сюда, не сломав себе шею, спускайся. Сейчас.       Вэй Усянь плавно спрыгивает вниз и обиженно дуется на неё.       - На самом деле я не настолько пьян. Это всего лишь один кувшин. - Он слегка встряхивает его, чтобы продемонстрировать, что тот ещё даже не пуст. Затем делает глоток на всякий случай, и Вэнь Цин выхватывает кувшин из его рук. - Эй!       - Если он любил тебя раньше, почему бы ему не полюбить тебя сейчас? Как он может стоить твоего времени, если его любовь такая дешёвая?       - Эй! Прежде всего, Лань Чжань стоит всего и вся. Он действительно лучший! И его любовь не дешёвая! Она просто… - Вэй Усянь вздыхает и качает головой. - Мы росли вместе, и наша любовь росла вместе с нами. Он влюбился в безрассудного нарушителя правил, у которого не было проблем, над которыми нельзя было посмеяться. Он продолжал любить меня, несмотря на все наши травмы, все препятствия, независимо от того, насколько сильно они изменили меня, потому что они изменили и его тоже. И я думаю, что примерно так же. Потому что это также изменило других людей, но таким образом, что разлучило нас. Я хочу сказать, что Лань Чжань не прошёл через всё это. Мы не изменились вместе. Так что, возможно… - его голос надломился и зазвучал тише: - возможно, я не та версия Вэй Ина, которую может любить эта версия Лань Чжаня.       Вэнь Цин долго смотрит на него. Затем она шлёпает его по щеке:       - Почему ты беспокоишься об этом сейчас? Ты пока ничего не можешь с этим поделать. Разве ты не знаешь? Тебе придётся спасти мир, прежде чем ты получишь свой счастливый конец.       Вэй Усянь невольно улыбается. Если Вэнь Цин насмехается над ним, это не так уж и плохо. И в любом случае, она права. Ему сейчас не о чем беспокоиться. А когда всё закончится, он просто сделает всё возможное и будет искать светлую сторону, как он всегда это делал.       - Сейчас! Скажи мне ещё раз, как ты собираешься объяснить своё присутствие во Дворце Огня, если кто-нибудь спросит?              * * *       За день до того, как Вэнь Цин снова должна вернуться в Безночный город, она забирает Вэй Усяня из деревни, чтобы он мог продемонстрировать свою власть над энергией обиды, а она смогла отследить её влияние на него. Это, вероятно, довольно хорошая идея, учитывая, что демонический заклинатель привык использовать энергию обиды либо без золотого ядра, либо с недоразвитым ядром Мо Сюаньюя. До сих пор его единственное реальное, намеренное использование энергии обиды произошло тогда, когда он разрушил Статую Танцующей Богини, когда впервые попал сюда вместе со своим первоначальным золотым ядром. И, возможно, он был слишком ошеломлён при этом и слишком не в себе после этого, чтобы заметить какие-либо побочные эффекты. По всем правилам, теперь, когда у него достаточно ци, чтобы он мог получить отклонение, не следует подвергаться такому риску.       Они останавливаются на небольшой поляне, и Вэнь Цин сжимает пальцами его запястье, чтобы проверить меридианы, пока Вэй Усянь крутит в руке свою хреновую флейту. Он расширяет свои чувства, определяя уровень энергии обиды и выискивая любые угрозы.       - Хм… Здесь нормальное количество и распределение энергии обиды для области, где не так много заклинателей и где не наблюдается особых трагедий. На самом деле в этом районе есть только один или два призрака, и у них недостаточно силы, чтобы создать проблемы или вообще быть замеченными. Во всяком случае, большинством людей.       Вэнь Цин поднимает голову и смотрит на него:       - Ты можешь это определить? Как?       Вэй Усянь пожимает плечами:       - Это просто то, что я умею делать. Думаю, я научился этому в Могильных Курганах. Стало легче, после того, как я умер и вернулся. - Пальцы Вэнь Цин крепче сжали его запястье. - Разве я не говорил тебе об этом?       - Нет.       - Ах! Хорошо. – Вэй Усянь нервно смеётся. - Возможно, в какой-то момент я поддался гневу и горю и бросился со скалы. А затем проснулся шестнадцать лет спустя, после того, как какой-то несчастный ублюдок использовал ритуал жертвоприношения души, чтобы самый злобный дух, о котором он только мог подумать, смог отомстить за него. И это я! Мне до сих пор как-то обидно! Я не помню, где я был, когда был мёртв, но уверен, что никаких неприятностей я не причинил! Вэнь Цин? Сестрица Цин? Ты в порядке?       Вэнь Цин вцепляется в его запястье мёртвой хваткой и выглядит так, будто она, возможно, пересматривает свою позицию по поводу убийства людей (его) собственными руками. Затем она закрывает глаза, делает глубокий вдох и выдыхает:       - И есть ли хоть какой-то шанс, что это повторится?       - Что, моя смерть? Вероятно, со временем это произойдёт, просто такова жизнь!       Вэй Усянь дуется и потирает плечо. Эта Вэнь Цин бьёт его гораздо сильнее, чем та, что жила с ним в Могильных Курганах. Опять же, теперь у него есть золотое ядро, так что она, вероятно, не сдерживается.       Он поднимает три пальца и смотрит Вэнь Цин в глаза:       - Я, Вэй Усянь, обещаю, что буду добиваться смерти только в том случае, если Лань Чжань больше не будет жить. - Он опускает руку и говорит более небрежно: - А может быть, даже и тогда, в зависимости от обстоятельств. Но я пообещал ему, что он больше не потеряет меня, если у меня будет какой-либо выбор в этом вопросе. И я намерен сдержать это обещание, даже если он больше не знает, что я его дал. На этот раз я смогу избежать того, чтобы разбить ему сердце.       Вэнь Цин снова вздыхает и качает головой, но, по крайней мере, она выглядит немного более расслабленной.       - Твой Лань Чжань либо заслуживает награды за общение с тобой, либо полного духовного обследования.       - Эй!       - Просто покажи мне, как ты контролируешь энергию обиды. Мне всё ещё нужно следить за тобой.       Вэй Усянь проводит день, демонстрируя одни свои способности и объясняя другие. Как он может использовать грубую силу для выполнения некоторых действий, не издавая ни звука, но как музыка обеспечивает более тонкий контроль. И что направлять энергию через флейту легче, чем свистеть, как для его тела, так и для контроля. Он говорит ей, что технически мог бы использовать любую случайную флейту для своего демонического совершенствования. Но из чёрного бамбука из Могильных Курганов, пропитанного энергией обиды, он создаст инструмент, который будет становиться только сильнее и выносливее по мере того, как он будет плавно пропускать через него энергию обиды, так что ему придётся только направлять её, а не подталкивать вперёд. Вэй Усянь показывает целительнице, как втягивает в себя энергию обиды. Он вызывает двух призраков и играет «Покой» одному с духовной энергией, а другому - с энергией обиды, и Вэнь Цин издает много ворчливых звуков, не отпуская его запястья.       - И если я могу, я стараюсь использовать призраков и трупы, которые хотят делать то, что я им говорю. Таким образом, мне не приходится так много сражаться с ними, и есть большая вероятность, что впоследствии они будут освобождены. Ой! И я не могу никого вернуть к жизни. Но если кто-то мертв, лишь по большей части, а его душа продолжает витать вокруг и достаточно сильно желает вернуться в тело, я могу вернуть кого-то обратно в виде разумного свирепого трупа.       Вэнь Цин, прищурившись, смотрит на него:       - Это теория или у тебя есть опыт?       Вэй Усянь внезапно понимает, что рассказывать целительнице о том, что он превратил её брата в свирепый труп в другой временной линии, возможно, не лучшая идея.       - Я, ах, я думаю, мы уже установили, что я не принимаю лучших решений, когда полон горя и гнева?       Вэнь Цин скептически хмыкает, но больше не расспрашивает его об этом. Она также говорит ему, что использование энергии обиды не так вредно для него, как она ожидала, но что она хочет снова осмотреть его, как только он получит в свои руки немного иньского железа. Однако когда они возвращаются в деревню, его всё равно тыкают иголками.              * * *       А-Руи приходит поиграть с ним несколько раз, а затем начинает приводить с собой друзей, и через несколько дней Вэй Усянь приходит к выводу, что его обязанности изменились со «стирать бельё и чистить овощи» на «наблюдать и развлекать» детей. Ну, он по-прежнему отвечает за стирку детской одежды, но он этого как бы ожидал.       На этот раз эти дети вырастут. И он должен убедиться, что они вырастут большими и сильными, посадив их в землю, не так ли? Это его ответственность! (Он старается не лежать без сна слишком долго по ночам, представляя, как каждый из этих невинных младенцев, должно быть, умер в другой временной линии).       Присматривать за более чем дюжиной детей разного возраста гораздо утомительнее, чем за одним малышом, но он также делает это в гораздо более благоприятных условиях, так что, по его мнению, это выравнивает ситуацию. Вэй Усянь рассказывает им истории из своих предыдущих жизней и истории, выдуманные им самим, придумывает для них игры и рисует вместе с ними на земле. Один из мальчиков постарше, девяти или десяти лет, спрашивает, действительно ли у него есть меч, и Вэй Усянь проводит несколько часов, летая с детьми по очереди, на высоте нескольких футов над двором. Он обменивается шутками с бабушкой и дедушкой, которые формально тоже присматривают за детьми, но довольствуются тем, что сидят сложа руки и смотрят, как дети и Вэй Усянь утомляют друг друга.       Однажды, когда он несёт А-Руи, как раньше носил А-Юаня, а её друзья дёргают полы его мантии и наступают ему на ноги, он слышит, как пара девочек-подростков шепчется о нём.       - Знаешь, когда он впервые появился, я была рада узнать, что он обрезанный рукав, ведь у него не было бы причин нас беспокоить, верно? Но теперь мне бы хотелось, чтобы это было не так!       - Что, только потому, что его лицо зажило, и теперь ты видишь, что он красив?       - Ну, это часть дела. Но он ещё и такой милый! И смешной! И посмотри, как он ладит с детьми! Тебе не кажется, что он был бы замечательным отцом?       - Если в остальном он так же красив, как и лицом, я бы хотела сделать его отцом.       - Бесстыдница! Как у тебя хватает смелости... О! Тс-с…ш-ш-ш, он смотрит на нас!       Поначалу Вэй Усянь чувствует себя неловко, когда подростки так говорят о нём. Затем он вспоминает, что он тоже сейчас подросток, и едва не роняет А-Руи. Он вдруг очень обрадовался, что Вэнь Цин сказала им, что он обрезанный рукав.       Дети только смеются и спрашивают, почему у него красное лицо. Предатели.              * * *       Когда Вэнь Цин возвращается, она приводит с собой Вэнь Нина. Вэй Усянь на этот раз не плачет, но он очень близок к этому. Так приятно снова видеть Вэнь Нина живым, а также знать, что он заслужил доверие сестрицы Цин.       Вместе они рассказывают Вэнь Нину о своих планах, поскольку, если что-то пойдёт не так, то он окажется в такой же опасности, как и они, и поэтому он должен знать, чего ожидать в ближайшие месяцы. Вэнь Цин всё время расспрашивает Вэй Усяня. После того, как всё объяснено, она осматривает его меридианы и давно зажившие раны, а затем заявляет, что он наконец-то может приступить к осуществлению своих планов. Она приказывает ему чаще возвращаться к ним и оставлять записки, если ему нужно срочно уйти. Говорит, что при необходимости они могут обновлять свои планы, если ситуация изменится.       Пришло время Вэй Усяню начать спасать мир.