Здесь со мной

             В палатке, куда поместили Вэй Усяня, Лань Ванцзи играл в течение многих часов, прежде чем вошёл его дядя и сообщил ему (и, следовательно, главе Цзян и Цзян Ваньиню; глава Вэнь ушли задолго до этого), что, сюнчжан останется в Безночном городе на некоторое время, чтобы наблюдать за очисткой Дворца Солнца. А ещё он предложил свою помощь в качестве нейтральной стороны в переговорах о репарациях. Дядя же утром вернётся в Облачные Глубины, чтобы продолжить занятия и выполнять обязанности главы Ордена. После того, как он ушёл, Цзяны посмотрели друг на друга, а затем на Лань Ванцзи.       Глава Цзян заговорил первым:       - Готов ли второй молодой господин Лань остаться здесь и играть для А-Сяня, или, возможно, нам всем стоит перебраться в Пристань Лотоса?       - Отец, у второго молодого господина Лань тоже есть занятия. Второй молодой господин Лань, может ли мой старший боевой брат отправиться в Облачные Глубины? Чтобы сестра могла его увидеть?       - А-Чэн, не груби.       - Всё в порядке. - Лань Ванцзи раздражала необходимость защищать Цзян Ваньиня, но приходилось идти на жертвы. Да и, честно говоря, его слова не прозвучали так уж грубо. - Мне придётся спросить разрешения у дяди, но я бы хотел отвезти молодого господина Вэя в Облачные Глубины. Атмосфера там очень хороша для исцеления, и я смогу поискать в библиотеке другие песни, которые могут помочь.       Глава Цзян поморщился, но уступил:       - Не беспокойся, второй молодой господин Лань. Я сам спрошу Лань Цижэня.       Обратный путь в Облачные Глубины занял значительно больше времени, поскольку Вэй Усяня несли на носилках. Но, в конце концов, они добрались, и Цзян Ваньинь немедленно отправился на поиски Цзян Яньли.       - Бег запрещён! – крикнул ему вслед дядя, но его сердце явно не было предрасположено к раздаче наказаний.       После того, как Вэй Усянь был помещён в медицинский павильон, появилась Цзян Яньли и тут же принялась суетиться и плакать над ним. Брат и сестра Цзян разговаривали шёпотом, в то время как Лань Ванцзи поставил на стол свой гуцинь и начал играть. Дядя всё это время стоял в дверях и наблюдал за ними. Затем брат и сестра Цзян кивнули друг другу, подошли к нему и поклонились.       - Учитель Лань, хотя мы предпочли бы позаботиться о нашем боевом брате сами, насколько это в наших силах, мы беспокоимся о посещении занятий. Не будет ли это слишком большой просьбой к Ордену Гусу Лань взять на себя полную ответственность за заботу о нём?       Дядя задумался, прежде чем ответить Цзян Ваньиню:       - Многое произошло за последние несколько месяцев. Это была не самая лучшая среда для обучения. Я думал о том, чтобы дать всем студентам возможность повторно пройти занятия в следующем году без каких-либо последствий. Если вы хотите сидеть с ним, вам следует это сделать.       Брат и сестра Цзян обменялись взглядами, которые вызвали тревогу в голове Лань Ванцзи. Он рассмотрит причины этого взгляда позже, а сейчас:       - Если дядя позволит, Ванцзи готов помочь в уходе за молодым господином Вэем.              * * *       Позже, исполняя роль опекуна, Лань Ванцзи сам смог увидеть шрамы от укусов на ногах Вэй Усяня. Он также рассмотрел шрамы от кнута на его спине. Не так много и не такие заметные, как были когда-то у него самого, но тот, кто не совершал ни преступлений, ни глубоко постыдных деяний, вообще не должен был иметь таких шрамов.       Когда Вэй Усянь проснулся, Лань Ванцзи объяснил ему, что брат и сестра Цзян решили присутствовать на занятиях, чтобы не быть наказанными за плохие оценки. Вэй Усянь никогда особо не рассказывал о своём детстве и ещё меньше говорил о чём-то негативном, произошедшем тогда, но Лань Ванцзи за последнее время наслушался достаточно, чтобы у него сложились не очень лестные мысли о госпоже Юй.       Теперь он стоит возле комнаты, в которую поместили Вэй Усяня, и подслушивает, хотя это запрещено.       - Что случилось? Лань Чжань ничего не сказал по этому поводу. Эх, неужели дядя Цзян и госпожа Юй не перестали, наконец, так много ссориться, когда я больше не доставлял им хлопот?       После его слов следует долгое неловкое молчание, а потом:       - На самом деле всё было примерно так же. За исключением того, что речь шла не о том, что ты сделал или не сделал, а о ресурсах, используемых для твоих поисков. О том, что нам нужно сдаться, и тому подобном. Мама сказала… она сказала много ужасных вещей.       - Я думаю… она не будет очень рада моему возвращению, да?       Снова следует молчание.       - Мы рады, что ты вернулся, А-Сянь. И папа тоже. И маленькие ученики будут очень счастливы снова видеть тебя.       Лань Ванцзи выбирает именно этот момент, чтобы постучаться и войти.       - Лань Чжань! Ты вернулся!       Вэй Усянь приветствует его улыбкой. Он сидит за столом с Цзян Яньли. На нём по-прежнему только рубашка и брюки, но его волосы снова собраны в обычный полухвост. Борясь с желанием поцеловать мужа, Лань Ванцзи ставит подносы с едой, а Цзян Ваньинь поднимается с кровати, чтобы присоединиться к ним. Вэй Усянь тянется за маслом чили, но Лань Ванцзи останавливает его, перехватив за запястье.       - Э? Лань Чжань?       - Вэй Ин спал несколько недель. Он может съесть бульон, а затем простую кашу, если захочет. Никаких специй.       - Лань Чжа-а-ань!       Вэй Усянь дуется, скулит и катается по полу, а затем изо всех сил пытается снова сесть прямо. Его шицзе помогает ему. Вэй Усянь пристально смотрит на поставленный перед ним бульон, затем сердито косится на мужа и начинает есть:       - Лань Чжань так жесток со мной.       - Перестать жаловаться! Ты хоть понимаешь, насколько неблагодарно с твоей стороны это звучит? А разговаривать во время еды здесь вообще против правил!       Лань Ванцзи изо всех сил старается не смотреть на Цзян Ваньиня, который посоветовал Вэй Усяню замолчать, но его дёргают за рукав.       - Лань Чжань! Цзян Чэн сказал, что вы двое друзья!       Вэй Усянь хихикает, и Лань Ванцзи понимает, что его дразнят. Он смотрит вдаль, и его глаза слегка тускнеют. Его муж собирается сказать что-то ещё, но вместо этого разражается хриплым смехом. Брат и сестра Цзян неуверенно переглядываются между собой. Когда же Вэй Усянь, наконец, берёт себя в руки, то насмешливо заявляет:       - Лань Чжань, ты хочешь сказать, что не позволяешь своим друзьям нарушать маленькие правила наедине? Те, которые не так уж важны?       - Вэй Усянь! Ты не можешь просто сказать, что их правила не имеют значения! Особенно ему в лицо!       Лань Ванцзи знает, что делает его муж. В этой временной линии, судя по всему, он гораздо лучше знаком с Цзян Ваньинем, чем с Вэй Усянем, так что любые поблажки, которые он хотел бы предоставить своему возлюбленному, также должны быть предоставлены его брату и сестре. В противном случае это выглядело бы странно, и, более того, Вэй Усянь требует этого. Итак, с большой неохотой Лань Ванцзи говорит:       - Если это будет наедине… Я не буду принуждать к молчанию во время еды.       Вэй Усянь победно кричит, Цзян Яньли смотрит на него в замешательстве, а Цзян Ваньинь переводит подозрительный взгляд с него на Вэй Усяня.       - Итак! Цзян Чэн, шицзе, что вы делали в Облачных Глубинах? Завели новых друзей? Я имею в виду, помимо Лань Чжаня. Только не говорите мне, что вы всё это время просто учились!       - Ну и что, что мы в основном учились? Знаешь, мы хотим сдать экзамен.       - А-Чэн и я проводили большую часть времени вместе. Мы так скучали по тебе, что не хотели скучать и друг по другу. Иногда молодой господин Не, Не Хуайсан, приходил провести время с А-Чэном, но я думаю, что мы, возможно, немного ему наскучили. Лань Ванцзи приходил чаще, иногда он помогал нам учиться или мы делились историями. Он даже показал мне кухню, и мы обменялись несколькими рецептами.       Лань Ванцзи опускает голову под тяжестью улыбки Цзян Яньли. Он надеется, что его уши не краснеют слишком сильно.       - Ай-я, а я-то думал, что Лань Чжань больше друг Цзян Чэна! Похоже, всё наоборот!       - Эй! Он мой друг тоже. Мы устраиваем дружеские поединки, и он всегда меня побеждает, но я почти всегда побеждаю его в стрельбе из лука, так что мы квиты. Ты бы тоже победил его в стрельбе из лука! Как только почувствуешь себя лучше, обязательно покажи ему свои навыки.       Вэй Усянь внезапно приобрёл озорной вид:       - Что ты думаешь, Лань Чжань? Хочешь, я покажу тебе свои навыки?       Лань Ванцзи, едва удерживается от того, чтобы броситься через стол, и лишь произносит: «мн» - в знак согласия. Уши у него определённо красные.              * * *       После обеда Вэй Усянь возвращается в постель, чтобы вздремнуть, всю дорогу жалуясь, но не в силах бороться со смыкающимися веками. Его тело всё ещё восстанавливается после… того, что бы он ни сделал. Лань Ванцзи на самом деле не знает. У него есть некоторые теории, основанные на имеющейся у него информации, но Вэй Усянь ещё не рассказал ему об этом. Цзян Ваньинь и Цзян Яньли говорят, что хотят остаться с ним, пока не закончатся перемены между уроками, поэтому Лань Ванцзи решает, что для него будет лучше уйти. Хорошо. Ему как раз нужно поговорить с дядей.       Лань Цижэнь всегда возвращается в класс, как только поест, чтобы проверить контрольные, подготовить уроки или ответить на вопросы учеников. К счастью, сейчас он один, поэтому Лань Ванцзи входит в класс и закрывает за собой двери.       - Ванцзи? Что-то случилось?       Лань Ванцзи кланяется, затем становится на колени перед его столом:       - Дядя… как долго мы сможем держать Вэй Усяня в Облачных глубинах?       Он так давно не беспокоился о том, что будет похожим на своего отца (он уже не знает, что значит «быть похожим на своего отца», поскольку никого из его родителей нет в живых, чтобы поведать свои истории, и остались только предвзятые версии), что он не осознаёт, как звучат его слова до тех пор, пока дядя в ярости не кричит:       - Ванцзи! Что это значит?       Лань Ванцзи на мгновение вздрагивает, но продолжает:       - У Вэй Усяня есть шрамы. Старые. Они похожи на шрамы от кнута, но их подчёркивают шрамы от ожогов. Я подозреваю, что это первоклассное духовное оружие госпожи Юй, Цзыдянь. Они могли так хорошо исцелиться, только если наносились по одному или два за раз на протяжении многих лет, но это всё равно… много.       Дядя выглядит неловко, но всё равно возражает:       - Вэй Усянь - известный нарушитель спокойствия. От Ордена Гусу Лань не зависит, как другие поддерживают дисциплину.       - Цзян Ваньинь и Цзян Яньли явно заботятся о нём так же, как и друг о друге. Тем не менее, они просили помощи в уходе за своим боевым братом, чтобы они могли продолжать посещать занятия, и выглядели неловко, когда им предлагали возможность пересдать экзамен без каких-либо последствий, если они потерпят неудачу. Когда Вэй Ин сегодня проснулся, и я сказал ему, что его брат и сестра Цзян отправились в класс, потому что боялись, что их накажут, он не был ни удивлён, ни разочарован. Он почувствовал облегчение. Хотя он намекал, что брат и сестра Цзян столкнутся с какими-то последствиями, если они потерпят неудачу, Вэй Ин прямо сказал, что именно он будет тем, кого госпожа Юй будет винить и наказывать.       Пока Лань Ванцзи говорит, хмурый взгляд дяди становится ещё мрачнее. Теперь он выглядит необычайно угрюмым:       - И насколько ты уверен, что он говорит правду, а не просто хочет вызвать проблемы или сочувствие?       - Дядя… - Лань Ванцзи глубоко вздыхает, пытаясь сдержать разочарование. - Независимо от того, была ли репутация Вэй Усяня заслуженной или нет, он пережил непостижимые ужасы. Каким бы ни был его темперамент раньше, он, вероятно, изменился. Я видел его в крайне уязвимых состояниях, которые невозможно подделать. Несмотря на это, он вёл себя весело и дружелюбно и выражал беспокойство за других, игнорируя при этом беспокойство о себе. Если он ищет сочувствия, а я в это не верю, я был бы склонен дать ему его.       Дядя вздыхает, его голос звучит глубоко уставшим и, по крайней мере, немного раздражённым:       - Что бы ты хотел, чтобы я сделал? Он не ученик Гусу Лань. Мы не можем держать его здесь бесконечно. И то, как с ним обращаются в других местах… Гусу Лань не может вмешиваться. Даже если бы у нас было такое желание.       Вэй Усянь, безусловно, станет учеником Гусу Лань, если Лань Ванцзи что-нибудь скажет по этому поводу. Но он не может предложить брак по прошествии столь короткого времени. Вот почему он пытается выиграть время, чтобы «познакомиться» с Вэй Усянем. И чем меньше времени его возлюбленный проведёт в присутствии госпожи Юй, тем лучше.       - Летние гостевые лекции закончились только наполовину. Мы могли бы держать его здесь, по крайней мере, пока они не закончатся. Если требуется оправдание, скажите, что его опекун обеспокоен тем, что дальнейшая разлука с братом и сестрой Цзян повредит его выздоровлению. Это не ложь.       - Значит… не постоянное решение, а… временная отсрочка?       - Мн. Возможно, что-то ещё можно будет найти позже. Но сейчас ему не обязательно возвращаться, а когда он отправится домой, его брат и сестра по Ордену пойдут с ним.       Дядя снова вздыхает, протяжно и устало. Он на мгновение задумчиво поглаживает бороду, прежде чем фыркнуть.       - Я с этим справлюсь. Если больше ничего нет, ты свободен.       Лань Ванцзи встаёт:       - Ванцзи благодарит дядю.       Он кланяется и уходит.       Он рад, что всё закончилось. Говорить так много утомительно. Но… всё для его Вэй Ина.              * * *       С течением времени Вэй Усянь бодрствует всё дольше и дольше, ест больше, начинает ходить без посторонней помощи. Лань Ванцзи продолжает играть для него, но теперь он просыпается и слушает.       Постепенно Лань Ванцзи вытаскивает из него по крупицам то, чем он занимался раньше. Дело не в том, что Вэй Усянь сопротивляется рассказывать ему, он просто неспособен к прямолинейному повествованию, застревает на каких-то моментах, забегает вперёд, возвращается назад, отклоняется от темы и отвлекается. Было бы неприятно, если бы это не вызывало у Лань Ванцзи чувство невыносимой привязанности.       Однажды он рассказывает о том, как оставил тела Вэнь Сюя и Вэнь Чао у входа в Безночный город, но не говорит, как он их убил, а сразу же переходит к следующей теме. Учитывая, что их тела были узнаваемы и, предположительно, более или менее цельными, он не мог сделать ничего слишком плохого. Тем более что терпимость и склонность Вэй Усяня к чрезмерному насилию намного меньше, чем раньше. Он безжалостно эффективен, но только тогда, когда чувствует, что должен быть таковым, и больше не бывает небрежно жестоким по какой-либо причине. Хотя, возможно, слово «безжалостный» - неправильное слово. Это означало бы, что Вэй Усянь лишён сострадания, хотя, на самом деле, он переполнен им. Но если бы он ненадолго впал в старые привычки, имея дело со старыми врагами, Лань Ванцзи не стал бы его осуждать.       В другой день он подробно рассказывает, как провёл более двух недель, выслеживая Сюэ Яна, только для того, чтобы узнать его на рынке, когда пополнял запасы. Это каким-то образом приводит его к признанию, что он совсем забыл о страшной сове, пока она не начала выслеживать его после того, как он убил Вэнь Чжулю. А затем он сразу же приходит в восторг и объявляет:       - Сестрица Чжоу беременна!       Лань Ванцзи, должно быть, скорчил гримасу, потому что Вэй Усянь начинает смеяться, и потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что «если судьба не сыграет с ними злую шутку», то будущий ребёнок - А-Юань.       Таким образом, следует довольно эмоциональный разговор о том, как могла бы выглядеть их роль в жизни А-Юаня, когда они не являются и, как они надеяться, никогда не будут являться его ближайшими живыми опекунами. Если бы, - не дай боги! - что-то случилось с Чжоу Лянь и её мужем, они, конечно, были бы готовы усыновить А-Юаня. И А-Руи. (Лань Ванцзи не знал, что у Сычжуя была сестра). Но клан Дафань Вэнь не будет разорён войной или уничтожен в лагерях для военнопленных. Вполне вероятно, что если случится худшее, А-Юаня просто будут воспитывать другие члены его семьи. Они согласны с тем, что так и должно быть.       Лань Ванцзи не может избавиться от чувства горечи, когда он, наконец, начинает осознавать, что потерял мальчика, которого помогал растить. Лань Сычжуй не будет существовать в этом мире так, как когда-то.       В лучшем случае были бы частые визиты, но ни у кого из них нет никакой официальной связи с деревней или даже с кланом Вэнь в целом, и нет никаких причин заходить на территорию Вэней. Судя по официальной версии, Вэй Усянь на самом деле должен испытывать отвращение к Цишань Вэнь. Хотя, возможно, они смогут использовать его историю как пациента Вэнь Цин. Судя по всему, Вэй Усянь отправился к Вэнь Цин сразу по прибытии в прошлое, рассказал ей о путешествии во времени и некоторых событиях, которых он хотел избежать, и уговорил её помочь ему всё спланировать. После столь длительного общения с Вэй Усянем она, скорее всего, будет восприимчива к любому официальному плану, который они придумают.       В конце концов, они приходят к выводу, что, скорее всего, произойдёт тайное посещение деревни во время долгих ночных охот и путешествий после того, как они поженятся. Тогда, конечно, поднимается тема брака.       - Я думаю, что через месяц попрошу у дяди разрешения жениться на тебе.       - Ой! Ах, правда?       Вэй Усянь выглядит очаровательно застенчивым и довольным, краснеет и смотрит вверх сквозь ресницы.       - Мн. Хочу жениться на тебе как следует. - Лань Ванцзи хмурится. - К сожалению, подготовка настоящей свадьбы требует времени. Тебе придётся на некоторое время вернуться в Пристань Лотоса.       Вэй Усянь только смеётся:       - Лань Чжань! Такой нетерпеливый! Я тоже хочу жениться на тебе как следует, и как можно скорее. Но будет приятно снова увидеть Пристань Лотоса, быть там желанным гостем. Я так скучал по этому! И вообще, я не могу жениться раньше шицзе, это было бы грубо! Так что нам придётся подождать ещё немного.       Лань Ванцзи внезапно очень заинтересовался отношениями Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня. Фу.              * * *       Сюнчжан возвращается в Облачные Глубины за день до того, как Вэй Усянь собирается переехать из медицинского павильона в гостевой дом Цзян Ваньиня (он полностью очистился от энергии обиды, набрал вес, потерянный в бессознательном состоянии, и начал беспокоить врачей и других пациентов). Лань Ванцзи приветствует брата у ворот, и они вместе идут по тропинке, пока не определившись с местом назначения.       - Как дела в Безночном городе?       Сюнчжан, конечно, отправлял отчёты дяде, но Лань Ванцзи был занят другими делами и в любом случае предпочёл бы слышать новости напрямую от брата.       - Переговоры о репарациях прошли хорошо. Но во Дворце Солнца действительно было огромное количество энергии обиды. Нашим ученикам потребовалось много дней, чтобы очистить его. Даже при соблюдении предельной осторожности некоторым после потребовалось лечение из-за её воздействия. Глава Вэнь предложила свои услуги. Она очень опытна. Это заставляет меня задаться вопросом, насколько плохи дела у этого ученика Цзян, что она могла сделать всё, что в её силах, но он всё равно не просыпался.       - Я считаю, что наши методы были бы наиболее эффективными, если бы мы использовали их вместе. Завтра Вэй Ин переедет в гостевые дома.       Сюнчжан делает паузу, достаточно ненадолго, чтобы большинство этого не заметило.       - Ванцзи, у тебя случайно не появился третий друг?       - …Мн.       Сюнчжан всегда был несколько невыносим, когда всплывала тема круга общения Лань Ванцзи или его отсутствия, но это всего лишь означает, что сюнчжан теперь является потенциальным союзником в его стремлении удержать Вэй Усяня рядом с собой.       - И как молодой господин Вэй?       Превосходит Цзян Ваньиня (и большинство других людей) во всех возможных отношениях.       - Если сюнчжан захочет увидеть всё своими глазами, я могу вас представить.       - Мне бы этого хотелось. Спасибо, Ванцзи.       «Спасибо, что доверил мне ту часть своей жизни, к которой, я знаю, ты чувствителен», - вот что сюнчжан не говорит, но Лань Ванцзи всё равно слышит.       Лань Ванцзи - неохотно - осознаёт облегчение и удовольствие Вэй Усяня от того, что он оказался в том времени, когда его отношения с Цзян Ваньинем ещё не стали такими натянутыми, когда их доверие друг к другу ещё не было подорвано. В своей первоначальной временной линии Вэй Усянь и Цзян Ваньинь начали предпринимать осторожные попытки восстановить свои отношения, но они ещё не продвинулись далеко, и в любом случае, эти отношения уже никогда не могли быть такими, как раньше. Вэй Усянь сказал ему однажды вечером, несколько дней назад, что и сейчас всё не может быть прежним, даже несмотря на то, что они вернулись в прошлое, потому что сам Вэй Усянь был другим, и Цзян Ваньинь знал, что он в чём-то другой, так что, конечно, всё изменится. И он прошептал, как будто это был секрет, что, по крайней мере, если он снова облажается, то хуже, чем раньше, уже не станет. Лань Ванцзи, который имел неудовольствие, время от времени, видеть Цзян Ваньиня в течение шестнадцати лет после смерти Вэй Усяня, мог только согласиться.       Теперь Лань Ванцзи краем глаза смотрит на своего брата, когда они идут в медицинский павильон, и видит, что тот не обременён войной, жалостью, предательством и горем. Сюнчжан защищал его настолько, насколько мог в первоначальной временной линии, даже несмотря на то, что их понимание друг друга разладилось. Судя по нахмуренным бровям, застывшим улыбкам и прерванным вопросам, которым Лань Ванцзи задавался с тех пор, как он проснулся в прошлом, это понимание невозможно вернуть. Но, как сказал Вэй Усянь, всё никогда не могло быть прежним. Лань Ванцзи, возможно, не понимает своего брата так, как он когда-то думал, но ему кажется, что теперь он понимает, от чего следует защищаться.       Он не знает, что произойдёт в этом новом будущем, которое создал Вэй Усянь. Но теперь он более или менее знает, как защитить людей, которых он любит. И на этот раз он сделает это без колебаний.