Здесь со мной

             Той ночью Вэй Усянь больше не засыпает. Не только потому, что ему всегда трудно заснуть после снов, связанных с его первыми тремя месяцами в Могильных Курганах, но и потому, что он чувствует себя виноватым за то, что причинил боль А-Чэну. Он никогда раньше не реагировал так плохо. Или, по крайней мере, он никогда раньше не причинял никому вреда из-за кошмара. Теперь, когда он об этом думает, то понимает: никто не будил его так резко уже много лет… ещё со времён войны. Может быть, всё дело в том, что в его старой жизни кошмары снились всем, поэтому каждый знал, что нельзя кого-то грубо будить. Это не самый распространённый урок в этой новой жизни, но бедный Цзян Чэн только что усвоил свой горький опыт.       Ему так плохо, что в этот момент он решает, что Цзян Чэн заслуживает чего-то большего, чем «ты меня только что напугал». Что… возможно, ему всё равно следует просто это сказать… Цзян Чэн, вероятно, сейчас беспокоится о нём, и он может рассказать всё шицзе… ну, в любом случае уже слишком поздно брать назад свои слова. По крайней мере, он оставил объяснение достаточно расплывчатым, чтобы оно соответствовало лжи.       Цзян Чэн, в конце концов, возвращается в комнату, и Вэй Усянь притворяется спящим. Была ли это хорошая идея быть настолько правдивым или нет, но он не хочет говорить об этом, если у его брата есть вопросы. По крайней мере, не сейчас.       Ему интересно, рассказал ли Цзян Чэн целителю, что произошло на самом деле, или он придумал какое-то оправдание или историю. Вэй Усяня задаётся вопросом, постучит ли ученик в дверь сразу, как наступит пять утра, чтобы сопроводить его в павильон дисциплины. Он задаётся вопросом, какое наказание положено за причинение вреда другому человеку, и будет ли оно хуже остальных, что он когда-либо получал. Только в этот раз он был бы не против, если бы это оказалось так.              * * *       Когда звонит утренний колокол, Вэй Усянь, наконец, вылезает из постели. Он одевается как можно тише, чтобы не разбудить Цзян Чэна, который лежит на спине, прижав правую руку к груди.       Выйдя на улицу, Вэй Усянь колеблется. Должен ли он просто сидеть и ждать, пока кто-нибудь его схватит? Он может медитировать; именно это делает Лань Ванцзи в этот час. В конце концов, он решает практиковать технику меча Ордена Юньмэн Цзян.       Из-за того, что он измотал себя на своей миссии по уничтожению иньского железа и злого меча, а после этого так долго спал, он потерял много сил и выносливости, и у него ещё не было возможности их восстановить.       Итак, к моменту прибытия Лань Ванцзи Вэй Усянь сильно вспотел и запыхался.       - Лань Чжань! - Он усмехается, обрадованный встречей с мужем, но затем подбирается и спрашивает: - Лань Чжань… они рассказали тебе, как я ранил Цзян Чэна прошлой ночью?       - …Мн.       - Тогда ты собираешься отвести меня в дисциплинарный павильон? Как ты думаешь, сколько раз меня ударят? Они сказали тебе?       - Вэй Ин не будет ранен, - уверенно отвечает Лань Ванцзи.       - Лань Чжань, Лань Чжань. – Вэй Усянь вздыхает. - Я не слишком хорошо знаком со стандартными наказаниями за нарушение ваших правил, поскольку твой дядя был слишком суров в моей первой жизни, а ты слишком мягок - во второй. Но я причинил физический вред. Разве это не должно означать физическое наказание? Ты ведь не используешь своё положение, чтобы я мог легко отделаться, не так ли? Обещаю, я действительно не против принять любое наказание, которое назначит мне твой дядя. Не стоит прикрывать меня. Не в этот раз.       Лань Ванцзи отворачивается и начинает идти. Вэй Усянь делает несколько шагов вперёд, чтобы они могли шагать плечом к плечу.       В конце концов, Лань Ванцзи прерывает своё молчание:       - Целитель заявил, что рассказ Цзян Ваньиня неясен. Дядя сказал, что если Вэй Ин признает свою вину и выразит раскаяние, ему придётся всего два часа стоять на коленях и десять раз повторить правила.       - Ах! Это ещё ничего! Бывало и хуже, если я опаздывал на тренировку! Лань Чжань, я знаю, что твой дядя ещё не встречал меня в этой временной линии, но разве он всё ещё не должен ненавидеть меня из-за моей матери? Не может быть, чтобы ты ничего не сделал… Лань Чжань, ты меня вообще слушаешь? Лань Чжань!       Они подошли к обеденному павильону, и Вэй Усянь сердито топнул ногами, прежде чем последовать за мужем, который даже не остановился перед входом. Он никогда раньше не заходил сюда так рано, а это значит, что столы в основном заполнены учениками Лань, а не приглашёнными учениками, которых он привык видеть. Вэй Усянь ещё даже не взял еды, но уже не смеет нарушить молчание, даже чтобы продолжить допрос Лань Ванцзи. Он старается вести себя как можно лучше, ясно? И прошлой ночью он ранил Цзян Чэна, а это значит, что он ходит по тонкому льду, что бы ни говорил его Лань Чжань! Вэй Усянь с тоской смотрит на миску пресной каши, пока его муж не протягивает ему немного масла чили.       После завтрака Лань Ванцзи ведёт его в знакомый двор.       Вэй Усянь усмехается:       - Лань Чжань, если моё наказание действительно такое незначительное, мне просто придётся отнестись к нему особенно серьёзно, да? Если муравьи всё ещё здесь, я даже не буду с ними играть.       Он не ждёт ответа Лань Ванцзи, а проходит в центр двора и преклоняет колени.       Предполагается, что всё время, пока вы стоите на коленях, вы должны размышлять о себе и своём поведении, но Вэй Усянь никогда не выдерживал больше пяти, от силы десяти минут, прежде чем мысли уводили его куда-то ещё. Он пытался, но ничего не мог с этим поделать. Примерно в первый год своего пребывания в Пристани Лотоса госпожа Юй поручила Цзинчжу или Иньчжу присматривать за ним на расстоянии, пока он стоял на коленях в Зале Предков, чтобы убедиться, что он не сбежит, и наказать его позже, если он будет слишком сильно ёрзать. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что лучший способ оставаться неподвижным - это тайно медитировать. И он полагает, что медитация, в любом случае, более корректна, чем бродящий непонятно где разум. Цзян Чэн всегда ругал его за то, что он бездельничает вместо того, чтобы медитировать, но, судя по тому, как часто его наказывали, он, вероятно, в любом случае медитировал так же много, как и все остальные, и не видел смысла делать больше, если вместо этого он мог заняться чем-то другим.       Дело в том, что в тот момент, когда он замечает, что его мысли отвлекаются от раскаяния в том, что он причинил боль Цзян Чэну, и, в первую очередь, воспоминаниями о коллекции порно Не Хуайсана, он вместо этого переключается на медитацию.       На самом деле это кажется… очень приятным. Снова медитировать с сильным золотым ядром. Теперь, когда он сконцентрировался, он действительно может ощутить некоторые почти залеченные повреждения. Тогда Вэнь Цин, должно быть, не выдумала ту часть о незначительном отклонении ци. Что ж, теперь он может начать работать над исцелением всего остального.       Он настолько поглощён своей задачей, что не замечает ни течения времени, ни человека, который подходит к нему.       - Вэй Ин.       Вэй Усянь открывает глаза и моргает от яркого солнца, отражающегося от белоснежного гравия:       - Лань Чжань! Прошло уже два часа?       - Мн. Время копировать.       - Хорошо-хорошо. Я иду.       Он встаёт, отряхивает ноющие колени.       Позже, когда кисть Вэй Усяня парит над бумагой, он снова спрашивает:       - Лань Чжань, ты действительно не сделал ничего, чтобы смягчить моё наказание?       Лань Ванцзи вздыхает:       - Если бы правила не были гибкими в зависимости от обстоятельств, Лань Цзинъи никогда бы не покинул библиотеку.       - Да? Каковы же тогда были обстоятельства жизни Цзинъи? Он же, вероятно, теперь будет следующим в очереди, если у Цзэу-цзюня не будет детей?       - …Возможно.       Вэй Усянь вынужден отложить кисть и поддаться приступу смеха. Когда же он переводит дыхание, то с любопытством интересуется:       - И? Так каковы же мои обстоятельства?       - Цзян Ваньинь настаивал, что это был несчастный случай. У меня не было причин считать это ложью. К тому же, это было твоё первое зарегистрированное нарушение. И ты проявил раскаяние. - Лань Ванцзи помолчал и добавил: - Дядя всё ещё считает, что я строго соблюдаю правила. - Он помолчал дольше. – Дядя ещё не встретил тебя.       Вэй Усянь почти снова хочет рассмеяться, но вместо этого вздыхает:       - Неужели всё так безнадежно, Лань Чжань?       - Нет. Дядя начал ценить тебя... тогда. Без ущерба для твоей репутации… будет проще.       Лань Ванцзи скорчил гримасу, которую Вэй Усянь не видел с тех пор, как умер. Она вызвала бы у него ностальгию, если бы не беспокойство.       - Лань Чжань? В чём дело?       Губы Лань Ванцзи приоткрываются, но он ничего не говорит. Вэй Усянь ждёт. В конце концов, его муж произносит:       - Раньше Вэй Ин не так беспокоился о правилах. Или о хорошем впечатлении.       Вэй Усянь секунду обдумывает его слова, затем встаёт. Он обходит столы, садится рядом с Лань Ванцзи и кладёт голову ему на колени.       - Лань Чжань, ах, Лань Чжань. Раньше я мог сделать что угодно, и это не имело бы значения, потому что я уже делал гораздо худшее, а моя репутация была ещё хуже. Никто ничего от меня не ждал. И моё поведение не отражалось ни на ком, кроме меня самого, а может быть, и на тебе, но тебя тоже не волновало, что я делаю. И мы сбежали. Никто не мог нас разлучить.       - Никто не сможет нас разлучить.       Вэй Усянь гладит колено мужа, а пальцы Лань Ванцзи пробегают по его волосам.       - Дело в том, что моё поведение отражается на Ордене Юньмэн Цзян прямо сейчас, и оно отразится на Ордене Гусу Лань в будущем, если у нас действительно будет правильный брак. И мне нужно, чтобы я понравился твоей семье, чтобы у этого брака был шанс состояться. И помимо всего этого, моя репутация на этот раз не разорвана в клочья, поэтому люди возлагают определённые надежды на меня как на респектабельного совершенствующегося. Я должен найти баланс между тем, чтобы Цзян Чэн выглядел лучше меня, и тем, чтобы не опозорить Орден.       Вэй Усянь мычит от удовольствия, когда Лань Ванцзи почёсывает его затылок.       - Лань Чжань, ты знал? В первый раз я решил отнестись к нашему визиту сюда как к отпуску. Я подумал… здесь так много правил, что нарушение некоторых неизбежно. И некоторые из них я бы нарушил, просто оставаясь самим собой. Так зачем мне вообще было беспокоиться о том, чтобы что-то нарушить? - Он переводит дыхание. - Но на этот раз я хочу попытаться вести себя хорошо. Так что, даже если я всё равно нарушу некоторые правила, возможно, они, по крайней мере, увидят, что я пытаюсь, и подумают обо мне лучше. Хотя бы немного. - Он снова поглаживает мужа по колену. - Не волнуйся, Лань Чжань. Когда мы поженимся, я нарушу столько правил, сколько ты захочешь.              * * *       Когда Вэй Усянь вышел из библиотеки, его уже ждали Цзян Чэн и Не Хуайсан. Лань Ванцзи сказал, что ему нужно встретиться со своим дядей, поэтому Вэй Усянь без колебаний поприветствует их.       - Не-сюн! Цзян Чэн! Вы меня ждали?       - Вэй-сюн, как тебе не повезло! Вырваться из рук целителей, чтобы тут же попасть в беду!       - Не повезло? Как это мне не повезло? Я думал, что они меня побьют, но Цзян Чэн сказал, что это был несчастный случай, а Лань Чжань поручился за меня, так что мне всего лишь пришлось постоять на коленях и копировать правила. Я уже закончил стоять на коленях! И копирование не так уж и плохо, когда со мной Лань Чжань. Единственный здесь невезучий - Цзян Чэн. - Он поворачивается к своему младшему боевому брату: – Ай-я, Цзян Чэн. Мне очень жаль.       Цзян Чэн, закатив глаза, вздрагивает и неловко ёрзает.       - Всё в порядке, - бормочет он и уже громче добавляет: - Целитель говорит, что я смогу снять перевязь через неделю, но я не смогу пользоваться мечом или поднимать что-либо тяжёлое в течение месяца, и то, только если буду осторожен.       - Ой. Значит, примерно два месяца?       - Ты!       Вэй Усянь прячется за хихикающим Не Хуайсаном.       - Вэй-сюн, я так рад, что познакомился с тобой. До сих пор здесь было так скучно!              * * *       Дни проходят быстро. Лань Ванцзи показывает ему книги по теории талисманов, снятию проклятий и даже музыкальному совершенствованию. То, что должно было быть частным репетиторством, в значительной степени превращается в самостоятельную работу под присмотром. И тут, должно быть, вмешивается Лань Цижэнь, потому что через несколько дней Лань Ванцзи объявляет, что если Вэй Усянь учится вещам, которых Лань Ванцзи не знает, он тоже должен этому научиться. Итак, Вэй Усянь помогает Лань Ванцзи изучать теорию талисманов, Лань Ванцзи помогает ему изучать музыкальное совершенствование, и они вместе изучают разрушение проклятий. Они выполняют задания, которые приносит Лань Ванцзи, но он не объясняет их происхождение. В какой-то момент Лань Ванцзи говорит ему, что в первую очередь он выбирает книги, которые так и не были возвращены после войны.       За пределами библиотеки Вэй Усянь, как и в прошлый раз, в основном проводит время с Цзян Чэном и Не Хуайсаном. Или, ну. Он скорее проводит время с Не-сюном. Цзян Чэн просто такой… замкнутый. И сварливый. Вэй Усянь беспокоился бы, что что-то испортил, но шицзе говорит, что Цзян Чэн ворчит и на неё тоже. Ну, что ж. Вероятно, он просто недоволен тем, как его рука заживает и расстроен тем, что не может выразить свои чувства в тренировочных поединках или отработке форм владения мечом.       Вэй Усянь начинает привыкать к тому, что шицзе снова жива. Ему до сих пор иногда приходится сдерживать слёзы, когда она готовит суп, неважно какой. И это немного странно, что она всё время удерживает себя и не протягивает вперёд правую руку, а поглаживает его только по правой стороне головы. Ему хочется сказать, что ей не нужно быть с ним такой осторожной, но он на самом деле не знает, будет ли у него ещё одна плохая реакция на это или нет.       Однажды он, Цзян Чэн и шицзе сравнивают разные вещи, которые им нравятся в Пристани Лотоса и Облачных Глубинах (Цзян Чэн не может сказать ничего хорошего об Облачных Глубинах и начинает раздражаться), когда к ним подходит ученик Лань и говорит, что учитель Лань хочет видеть Вэй Усяня в своём кабинете.       - Что? Почему? – требовательно спрашивает Цзян Чэн.       Но прежде чем бедный посланник успевает сказать что-то вроде: «Я не обладаю этой информацией», потому что обычно посланники действительно ею не обладают, Вэй Усянь вскакивает на ноги:       - Не волнуйся, Цзян Чэн! Вероятно, он просто хочет поговорить со мной о моих уроках с Лань Чжанем. Я скоро вернусь!       Он позволяет ученику вести себя, даже несмотря на то, что знает путь, и использует это время, чтобы подумать о том, что может скрываться за этим приглашением. Что ж, вполне возможно, что Лань Цижэнь хочет обсудить то, чему он научился. В конце концов, изначально Вэй Усянь должен был учиться у него, так что учитель всё ещё мог чувствовать некоторую ответственность за его учебу. Или, может быть, Вэй Усянь слишком много раз смеялся без причины, или слишком сильно сутулился, или, ох… может быть, кто-то видел, как на днях он учил Не Хуайсана ловить рыбу, и сообщил об этом, хотя он решил не убивать никого. Или, может быть, преступление вообще было совершено в глухих холмах…       Или… подожди минутку. Прошло около трёх недель с тех пор, как он покинул медицинский павильон, да? Лань Чжань…?       Вэй Усянь подходит к столу Лань Цижэня и кланяется:       - Учитель Лань хотел меня видеть?       - Да. Присаживайся.       Вэй Усянь становится на колени и уважительно опускает взгляд.       - Знаешь, почему я хотел поговорить с тобой?       Дерьмо. Вэй Усянь терпеть не может этот вопрос. У вас уже есть проблемы, но спрашивающий хочет знать, есть ли ещё что-то, из-за чего у вас могут быть проблемы. А если вы скажете «нет», у вас будут проблемы из-за лжи.       - Я могу придумать несколько вещей, о которых учитель Лань мог бы спросить.       - Да?       - А-а-а… Учитель Лань, возможно, интересуется моими занятиями. Или, возможно, моё поведение было плохим и я заслуживаю наказания. Или… - Вэй Усянь опускает голову, но нервно поднимает взгляд. - Может быть, Лань Чжань Вам что-то сказал?       Лань Цижэнь фыркает и слегка поглаживает бороду, прежде чем спросить:       - Ты сделал что-нибудь, что заслуживает наказания?       - Э-э-э. Ну, со мной всегда что-нибудь случается. Сколько раз мне придётся копировать правила на этот раз?       - Вэй Усянь! – ругается Лань Цижэнь. Он делает глубокий вдох и явно собирается с духом. - Я хотел спросить… какова твоя жизнь в Пристани Лотоса?       - А-а-а?? - Это было совсем не то, чего он ожидал! Ну, по крайней мере, это простой вопрос. - Ну… как главный ученик, я технически отвечаю за множество вещей. Но когда мне дали эту должность, я был слишком молод, чтобы правильно справляться с такими обязанностями, поэтому я последовал совету предыдущего главного ученика и делегировал большую часть своей работы старшим ученикам. Судя по всему, большая часть работы - это простое делегирование. Мне остаётся только читать и подписывать отчёты, которые мне предоставляют. До... э-э, до того, как меня похитили, я тренировался, чтобы вернуть себе некоторые из этих обязанностей. В настоящее время мои самые главные обязанности - это боевая подготовка тех, кто моложе меня, и содействие развитию золотого ядра новичков. Но скоро я стану достаточно взрослым, и ничья гордость не пострадает, если я буду проводить тренировки и практиковаться и с теми, кто старше меня.       - А в свободное время?       - Ой. Хорошо. Я плаваю. И иногда охочусь на фазанов.       - И как к тебе там относятся?       Вэй Усянь изо всех сил старается изобразить полное замешательство, поскольку ему очень хотелось бы знать, к чему приведёт эта линия допроса.       - Все очень дружелюбны. М-м-м… Шицзе говорит, что маленькие ученики будут рады снова меня увидеть!       - А что насчёт госпожи Юй и главы Цзян? Я так понимаю, кто-то из них или оба несут ответственность за то, насколько комфортно ты переносишь наказание?       Вэй Усянь на мгновение замирает, чувствуя, что он что-то упускает или, возможно, где-то серьёзно ошибся в том, как изображает себя.       - Ну, если меня часто наказывают, то я, конечно, этого заслуживаю. Знаете, я очень ленив и неуважителен! Ах! И нарушитель спокойствия! Не могу об этом забыть. Я причиняю о-о-очень много проблем. Иногда специально!       Лань Цижэнь фыркает.       - А что насчёт шрамов от кнута на твоей спине, о которых сообщил мой племянник? Он предположил, что госпожа Юй оставила их своим Цзыдянем. Если да, то какие преступления ты совершил, чтобы заслужить такое наказание?       Вэй Усянь нервно смеётся и ёрзает на месте, пытаясь придумать, как ответить, не проявляя неуважения к госпоже Юй и не причиняя неприятностей Цзянам.       - Цзыдянь - это не то же самое, что дисциплинарный кнут Ордена. Меня наказал не Орден, а только госпожа Юй. Но я заслужил то наказание, которое получил! Я… э-э-э… У меня очень плохая память… Однажды это произошло из-за того, что я столкнул важного гостя в озеро. Хм. В другой раз Цзян Чэн пострадал, защищая меня на ночной охоте, потому что монстр оказался гигантской собакой. Я определённо заслужил это! Но, э-э-э… Я действительно не могу вспомнить подробности об остальных случаях?       - Понятно…       Лань Цижэнь хмыкает, и Вэй Усянь вздрагивает. Это звук сомнения. Ему интересно, что сейчас думает о нём учитель Лань, и не лишил ли он себя шансов правильно жениться на Лань Ванцзи.       После нескольких долгих мгновений всё более неловкого молчания, Лань Цижэнь произносит:       - Вэй Усянь.       - …Да, учитель Лань?       - Что ты думаешь о моих племянниках?       - О!.. Ах, я встречался с Цзэу-цзюнем только один раз. Он был очень добр. А Лань Чжань… - Что сказать о Лань Ванцзи? - Он также очень добрый. И когда он что-то говорит, вы знаете, что он имеет в виду именно это. Он понимает меня во многом… ну, я бы назвал его своей родственной душой, но мы не знаем друг друга достаточно долго, чтобы я мог сказать это на полном серьёзе. Я знаю его чуть больше месяца. Как он может знать меня лучше, чем те, кто знает меня много лет? Но, э-э… мне будет очень грустно прощаться, когда придёт время возвращаться в Пристань Лотоса.       Да, это хороший ответ: он в должной степени влюблён, но не слишком предан, поскольку прошёл всего месяц или около того, и для него было бы одновременно жутким и нехарактерным любить Лань Ванцзи так сильно, как он его любит, за такое короткое время. Лань Ванцзи скоро заговорит о браке, если он ещё этого не сделал, так что, он надеется, что дал Лань Цижэню представление о том, что думает по этому поводу.       Учитель Лань, кажется, некоторое время обдумывает его ответ, затем оглядывает его с ног до головы и вздыхает:       - Ты можешь идти.       Вэй Усянь встаёт и кланяется:       - Спасибо, учитель Лань.       Когда он возвращается к Цзян Чэну и шицзе, и они спрашивают его, о чём Лань Цижэнь хотел с ним поговорить, он совершенно честно отвечает:       - Понятия не имею.