Здесь со мной

             Примечательно, что лекции заканчиваются без каких-либо интересных событий. Никакой Водной Бездны, потому что Вэнь Цин, по-видимому, поручила своим заклинателям позаботиться о ней, не загоняя монстра на территорию соседнего Ордена. Никаких пьяных выходок, потому что Вэй Усянь всё ещё старается вести себя как можно лучше. Никакого приключения в пещере Холодного источника, потому что Вэй Усянь уже позаботился об этом. Никакой драки с Цзинь Цзысюанем, потому что на этот раз Цзини даже не присутствовали. В итоге он даже не поджёг бумажный фонарь Не Хуайсана.       На самом деле Вэй Усянь был на грани, потому что чувствовал, что что-то должно случиться. Но нет. Самое захватывающее, что произошло, было тогда, когда он снова забыл, сколько ему лет в этой временной линии, и обращался со своими сверстниками-Ланями с таким же дружелюбием, как он относился к младшим Ланям, которые обычно слонялись вокруг него, как утята. Они говорили о трудностях ночной охоты! Это был инстинкт! А затем он увидел, как Лань Ванцзи пристально смотрит на него издалека, огляделся вокруг и понял, что небрежно обнял очень растерянного Су Шэ из всех людей. Он тотчас покинул группу, извинившись за беспокойство, и провёл остаток дня, пытаясь утешить обиженного возлюбленного.       Последние недели Вэй Усянь проводит в Облачных Глубинах, ловя на себе странные, оценивающие взгляды Лань Цижэня, нечитаемые улыбки Лань Сичэня и выслушивая просьбы о помощи с домашними заданиями от пары десятков учеников Лань. Цзян Чэн всё ещё ведёт себя странно и раздражительно (насколько он помнит, больше, чем обычно в этом возрасте). Шицзе слишком опекает его (Вэй Усяню требуется некоторое время, чтобы осознать это, но, наконец, это происходит, когда она попросит Не Хуайсана присматривать за ним, пока они ходят наблюдать за птицами. Она просит Не Хуайсана!). А Лань Ванцзи встревожен по какой-то причине, о которой он не говорит Вэй Усяню, и только поглаживание кроликов помогает. В этот момент он хочет сбежать в Пристань Лотоса, чтобы госпожа Юй могла накричать на него, и он смог вернуть себе ощущение нормальности.       Когда подходит время уходить, он прощается с Не Хуайсаном, а затем и с каждым проходящим мимо учеником Лань, которого он узнаёт. Наконец, остаётся только Лань Ванцзи.       - Лань Чжань. - Вэй Усянь берёт мужа за руки. - Мы ещё увидимся. И мы можем обмениваться письмами. Ты ведь знаешь, где я буду, да?       - Вэй Ин…       Лань Ванцзи на мгновение колеблется, а затем Вэй Усянь оказывается прижатым к его груди в объятиях, почти таких же крепких, как объятия Цзян Чэна. Вэй Усянь обнимает его в ответ и изо всех сил старается запечатлеть этот момент в своей памяти, чтобы сохранить его на долгие месяцы, пока они не увидятся снова.       Ему хочется, чтобы эти объятия длились вечно, но он понимал, что они и так длятся, возможно, слишком долго, чтобы быть уместными на публике. Он оглядывается вокруг и, конечно же…       - Лань Чжань, дорогой. Люди смотрят.       Но Лань Ванцзи только крепче сжимает его.       - В конце концов, тебе придётся отпустить.       - …Нет.       Вэй Усянь вздыхает и похлопывает мужа по спине:       - Лань Чжань, как бы мне ни хотелось остаться с тобой навсегда, если ты не отпустишь…       - Второй молодой господин Лань! - рычит Цзян Чэн, стоя прямо за спиной Вэй Усяня. - Отпусти моего старшего боевого брата. Нам нужно уходить прямо сейчас.       Вэй Усянь снова вздыхает, в то время как Лань Ванцзи отпускает его и отступает, свирепо глядя на наследника Цзян.       - Вы двое… Разве вы не были друзьями? Что случилось, а?       В действительности лучшее предположение Вэй Усяня состоит в том, что раздражительность Цзян Чэна заставляет его быть грубым, и Лань Ванцзи пользуется предлогом, чтобы ответить грубостью. Позор. Он так надеялся, что на этот раз они научатся ладить.       Вэй Усянь поворачивается, чтобы уйти, но Лань Ванцзи останавливает его, схватив за запястье.       - Лань Чжань?       - Вэй Ин. – Лань Ванцзи отпускает его, лезет в рукав и достаёт довольно большой свёрток. - Мантии. Для твоего путешествия.       - Значит, я не появлюсь дома в белых одеждах Гусу? – шутит Вэй Усянь. Затем он позволяет своей улыбке превратиться во что-то более мягкое и серьёзное. - Лань Чжань, как я могу выразить свою признательность? Я ничего тебе не подарил.       - Незачем.       - Мне просто придётся угостить тебя ужином, когда мы встретимся в следующий раз, да?       Прежде чем Лань Ванцзи успевает ответить, Цзян Чэн хватает брата за руку и утаскивает его прочь:       - Всё в порядке! Мы уходим сейчас! Пойдём!       Вэй Усянь решает, что он вёл себя достаточно хорошо, чтобы крикнуть только в этот раз:       - Прощай, Лань Чжань! Я скоро напишу тебе! Я буду по тебе скучать!              * * *       Они остаются в Цайи на ночь. Вэй Усянь умоляет Цзян Чэна купить им «Улыбку императора», но Цзян Чэн просто пихает ему в руки конфету в форме кролика и просит перестать ныть. Вэй Усянь действительно перестаёт ныть, но главным образом потому, что противоположные мысли «брат очень жесток, потому что не позволяет мне выпить вина» и «брат добрый, заботливый и очень меня любит» сталкиваются, и ему приходится бороться с этим в течение нескольких минут.       Прямо перед сном он открывает свёрток, который дал ему Лань Ванцзи.       Сверху - несколько полосок чёрной ткани, которыми можно обернуть предплечья, и такой же пояс. Затем красное нижнее бельё и юбка в тон, совершенно привычные, даже если в своей второй жизни он выбирал чёрное или белое, как у Лань Ванцзи. Средняя мантия… Вэй Усяню требуется секунда, чтобы вспомнить, как дышать. Прозрачная средняя мантия тёмно-фиолетового цвета. На краях рукавов и лацканах, где никто не увидит, вышиты лотосы и облака.       - Лань Чжань, ах, Лань Чжань. Ты точно знаешь, как заявить о себе.       Верхняя мантия практически заставляет его смеяться; это почти точная копия той, что он носил, когда много лет назад они отправились искать иньское железо. Вероятно, оригинал сейчас лежит у него в сундуке, если только госпожа Юй не выбросила все его вещи, пока он отсутствовал. В любом случае, это одеяние почти такое же по стилю и цвету, но вместо чешуек здесь узор из волн и ряби. Вэй Усянь проверяет швы и находит крошечные вшитые карманы, набитые деньгами.       На самом деле, его самая связная мысль звучит так: «Я не могу дождаться, когда Лань Чжань увидит меня в этом, чтобы поблагодарить его лично». Если мантии проживут так долго… Ну, что ж, он пока просто спрячет среднюю мантию, так как более тонкий материал будет труднее починить и удалить пятна. Нет смысла портить его сразу!              * * *       Вэй Усянь не может сдержать широкую улыбку, когда в поле зрения появляются первые причалы Пристани Лотоса. Он обнимает брата и слегка подпрыгивает:       - Цзян Чэн! Цзян Чэн! Мы дома!       Он смотрит и замечает лёгкую, довольную улыбку, прежде чем Цзян Чэн хмурится и отталкивает его локтём.       Потом они сходят на берег, и Вэй Усянь слышит голоса.       - Молодой господин Цзян и дева Цзян вернулись!       Это одна из многих причин, по которым Вэй Усянь предпочитает (предпочитал? предпочитает) причаливать к общественным причалам города, а не к частным, принадлежащим Ордену.       Когда Вэй Усянь идёт в ногу с Цзян Чэном и шицзе, раздаётся ещё больше криков.       - Это молодой господин Вэй?       - Молодой господин Вэй тоже вернулся!       - Я думал, он умер!       - Смотрите! Смотрите! Молодой господин Вэй всё-таки жив!       - С возвращением, молодой господин Вэй!       Вэй Усянь машет рукой некоторым горожанам, приветствующим его, наследника Цзян и учеников, следовавших за ними. Затем он наклоняется и шепчет Цзян Чэну:       - Ах, Цзян Чэн. Почему они решили, что я умер? Кто-то им это сказал? Или это был просто очередной глупый слух?       Цзян Чэн хмурится:       - Откуда мне знать? Нам с сестрой запретили покидать Пристань Лотоса. Мы даже не могли пойти в город.       - Ой. Ха-ха. Извини за это.       - Это не твоя вина, А-Сянь, - мягко говорит шицзе. – Отец и мама просто хотели убедиться, что мы в безопасности.       Цзян Чэн что-то бормочет, но Вэй Усянь слишком увлечён тем, как шицзе пытается убедиться, что он видит её руку, прежде чем она хлопает его по плечу, чтобы обращать на это внимание. Он знает, что она научилась этому благодаря общению с ним, хотя он испугался только один раз в этой жизни. Она даже не была с ним так осторожна в его первой жизни, когда он несколько раз сходил с ума - иногда сильно, и, кроме того, вёл себя довольно эксцентрично.       Он начинает думать, что в какой-то момент ему следует спросить её об этом.       Когда они достигают главного зала, их встречает дядя Цзян. После официальных приветствий он откашливается и произносит:       - Лань Цижэнь сообщил, что вы все выступили превосходно, особенно в такие напряжённые времена. Я горжусь всеми вами. - Его взгляд скользит по ним, и они все расправляют плечи. Затем дядя Цзян встречается взглядом с Вэй Усянем. - Я рад снова видеть тебя здоровым, А-Сянь. Мне нужно кое-что обсудить с тобой наедине. Остальные могут быть свободны.       Цзян Чэн рядом с ним издаёт тихий протестующий звук, поэтому Вэй Усянь похлопывает его по плечу, прежде чем последовать за дядей Цзяном в его кабинет. Немного странно видеть кабинет в том первозданном виде, в котором его сохранял дядя Цзян, без прикосновений Цзян Чэна. Вэй Усянь отвлекается от этого и пытается сосредоточиться на настоящем.       - А-Сянь… я получил несколько писем от Лань Цижэня, и… хм… ну. Я хотел спросить… ты знал, что кто-то из Ордена Гусу Лань хочет жениться на тебе?       - А? Лань Чжань? - с нетерпением восклицает Вэй Усянь. – Дядя Цзян, Лань Цижэнь сказал, что Лань Чжань хочет жениться на мне? Он действительно позволил этому случиться?       Дядя Цзян какое-то время смотрит на него как-то странно.       - Да. Я хотел знать, что ты думаешь по этому поводу, прежде чем говорить что-то за или против. А-Сянь… ты уверен? Как человеку с более низким статусом, тебе придётся вступить в брак с его Орденом. Я думал, тебе хорошо здесь?       - Э? Конечно, я счастлив здесь. Почему ты думаешь иначе?       - А-Сянь, я просто не понимаю. Наверняка вы недостаточно давно знакомы со вторым молодым господином Ланем, чтобы быть настолько уверенными в своих чувствах. Но, учитывая строгость Ордена Гусу Лань, которая так противоречит твоей природе, я не могу себе представить, что заставило тебя подумать, что это хорошая идея.       Вэй Усянь отвечает искренне и серьёзно:       - Дядя Цзян, будьте уверены. Я бы не оставил Орден Цзян только ради того, чтобы просто уйти. И я бы не стал просить о таком браке, если бы не был уверен в своих чувствах и чувствах Лань Чжаня. Я действительно люблю Лань Чжаня. Именно такой любовью. Я не могу объяснить, как я пришёл к такой уверенности за столь короткое время, я только знаю, что это так. И, конечно, мне будет не хватать Пристани Лотоса, но я всегда могу её посетить, не так ли? Если дядя Цзян разрешит этот брак, Вэй Ин будет очень благодарен.       Дядя Цзян долго смотрит на него.       - Это действительно любовь? – шепчет он. - А-Сянь, я просто хочу знать, что ты не окажешься в ловушке где-то, что в конечном итоге сделает тебя несчастным.       Вэй Усянь доброжелательно улыбается:       - Я думаю, пока Лань Чжань будет рядом со мной, со мной всё будет в порядке. Даже если весь мир ополчится против меня. Что такое три тысячи правил по сравнению с этим? И я уже их выучил и попрактиковался в их исполнении. Тебе не придётся беспокоиться обо мне.       Дядя Цзян начинает кивать, но затем госпожа Юй распахивает дверь кабинета и врывается внутрь.       - Ты!!! – кричит она на Вэй Усяня прежде, чем тот успевает успокоить своё сердце после её резкого и неожиданного появления.       - Моя госпожа…       - Знаете, какие письма мы получаем?! Какой брак, - выплёвывает она это слово, - сваха предложила прямо нам в глаза?!       - Да, - отвечает Вэй Усянь.       - И? Надеюсь, ты только что сказал Фэнмяню, какая это нелепая идея! Ведь его волнует твоё мнение!       Вэй Усянь сухо сглатывает и выпрямляется, но не мешает своему голосу дрожать, зная, что в его нервозности будет прочитано нечто большее, чем то, что есть на самом деле.       - Госпожа Юй… Я люблю Лань Чжаня.       Он поворачивается достаточно быстро, чтобы принять удар Цзыдяня спиной, а не грудью, и с криком падает на пол.       - Моя госпожа!       - Что? Полагаю, ты собираешься позволить ему уйти от наказания? Ты собираешься дать ему то, что он хочет, и позволить всему миру узнать о позоре Ордена Юньмэн Цзяна из-за того, что он вырастил обрезанного рукава?       Цзыдянь снова наносит удар, и Вэй Усянь, начав вставать, падает обратно на пол. Он пытается дышать сквозь боль.       «Всё в порядке», - убеждает он себе. - Я пережил гораздо худшее. Всё в порядке, всё в порядке».       - Я удивлена, что Орден Гусу Лань вообще предлагает такое! Вот вам и праведный Орден! Какой смысл во всех этих правилах, если они всё ещё могут подвергнуться такому позору?       Как она посмела? Как она посмела? Вэй Усянь дрожит от боли и ярости, его горло начинает саднить от тяжести эмоций.       - Возможно, тебе всё-таки стоит это позволить! Пусть у Ордена Гусу Лань будет два обрезных рукава вместо одного, и пусть об этом узнает весь мир! У этого Второго Нефрита была такая хорошая репутация. Давайте посмотрим, как он справится с этим!       «Я должен убить её», - думает Вэй Усянь.       Потом он вырвался из ярости, потому что - эй, какого чёрта? Подростковый ум, решает он про себя с некоторой истерикой. Подростковый ум был очень, очень зол. Должно быть, это он.       Успокоиться. Думать хорошие, неубийственные мысли.       Госпожа Юй продолжает злиться, стоя над ним. Дядя Цзян, время от времени, пытается вмешаться, а Вэй Усянь прислушивается к этому и просто пытается дышать. В конце концов, хозяйка Пристани Лотоса уходит, и он поднимается на ноги.       - А-Сянь, ты в порядке?       - Да, дядя Цзян. Если больше нечего обсуждать, можно мне уйти?       - …Конечно.       Вэй Усянь не отрывает глаз от пола, чтобы не видеть, какое лицо сейчас у дяди Цзяна. Он только кланяется и выходит.       Он почти добирается до своей комнаты, когда Цзян Чэн подбегает к нему сзади.       - Вэй Усянь!       Он игнорирует брата.       - Вэй Усянь! - Цзян Чэн хватает его за руку, и Вэй Усянь едва удерживается от того, чтобы наброситься на него.       - Не сейчас, Цзян Чэн, - выдавливает он.       - Это правда? Вы с Лань Ванцзи – обрезанные рукава?       - Ну и что, если да? – кричит Вэй Усянь. - Для тебя это проблема?       Цзян Чэн отшатывается от него, но затем пристально смотрит ему в глаза и вскидывает подбородок:       - Может быть.       - Что ты имеешь в виду под этим «может быть»?       Ему следует просто уйти, просто бросить это. Он и так уже едва держит себя в руках, он уже знает, что ему не понравится то, что он услышит. Он должен…       - Я имею в виду, что обрезанные рукава - это отвратительно, но…       Вэй Усянь бьёт брата по губам с такой силой, что тот валится на землю.       - А-Сянь! - Внезапно перед ним оказывается шицзе и хватает его за плечи. - А-Сянь, прекрати. Всё в порядке. Шицзе здесь. Ты можешь успокоиться? Не можешь? Сможет ли А-Сянь успокоиться ради шицзе?       Вэй Усянь делает несколько прерывистых, но всё более глубоких вдохов, и ему удаётся разжать кулаки.       - А-Чэн. Ты должен извиниться перед А-Сянем, - говорит шицзе, не отрывая взгляда от Вэй Усяня.       - Сестра!       - А-Чэн. А-Сянь не отвратителен. И второй молодой господин Лань тоже. Как и их любовь друг к другу. - Шицзе улыбается ему и вытирает слезу, о которой он даже не подозревал. - Как может любовь А-Сяня быть чем-то иным, кроме как чем-то прекрасным?       Вэй Усянь знает, что Цзян Чэн не согласен. В своей второй жизни он предполагал, что отвращение Цзян Чэна к его близости с Лань Ванцзи было продолжением его неприязни к ним обоим. То, что он теперь точно знает, что это была совершенно отдельная обида, на самом деле не делает ситуацию лучше или хуже. Он даже больше не злится. Он просто… устал. Прискорбно осознавать, что даже если бы Вэй Усянь всё сделал правильно, Цзян Чэн всё равно нашёл бы в нём какие-то недостатки, какой-то повод для презрения.       - Мне жаль, что я назвал обрезанных рукавов отвратительными. Я постараюсь больше так не делать.       - Теперь А-Сянь извинится за то, что ударил А-Чэна?       - Мне очень жаль, - шепчет он.       Это всё, что он может сделать.       - А-Сянь? – зовёт его шицзе. - А-Чэн, помоги мне отвести А-Сяня в его комнату.       Вот так Вэй Усянь оказывается сидящим на своей кровати. Шицзе сидит слева от него, а Цзян Чэн - справа. Ему хочется, чтобы они просто ушли; он знает, как успокоиться и снова почувствовать себя нормальным, просто сейчас это тяжело.       - А-Чэн, не мог бы ты проверить А-Сяня на наличие энергии обиды, пожалуйста?       Цзян Чэн тянется к его запястью, и Вэй Усянь инстинктивно отдёргивает его. Затем он вздыхает и кладет руку обратно, чтобы было легко дотянуться. В конце концов, нечего скрывать. Нет ничего такого, что ещё не подозревалось. Ничего, чему бы у него ещё не было объяснения. Цзян Чэну не требуется много времени, чтобы найти то, что шицзе просила его найти.       - Как… как это возможно? Врачи сказали, что с тобой всё в порядке!       - В Облачных Глубинах нет энергии обиды, - уныло произносит Вэй Усянь. - Думаю, всё это музыкальное совершенствование. Лани с детства постоянно репетируют свои песни и всё такое. – Вэй Усянь делает глубокий вдох, выигрывая время, чтобы выбрать, что ему сказать. - Как только мы вышли за пределы их защиты, я почувствовал это. Энергия обиды повсюду. Даже здесь, в Пристани Лотоса. Самостоятельно сделать что-либо недостаточно, но... когда госпожа Юй повела себя со мной… резко, я вобрал в себя часть её гнева. Я действительно не хотел этого делать.       Вэй Усянь настолько пришёл в себя, что может посмотреть на Цзян Чэна. На Цзян Чэна, который взирает на него в ужасе.       - Ах? Что у тебя за лицо? Ты выглядишь так, будто думаешь, что я собираюсь начать поднимать трупы или что-то в этом роде.       - Ты! Не говори таких вещей при сестре! И вообще, это… это не…       - А-Сянь… - Вэй Усянь поворачивается к шицзе, чья бровь нахмурена от беспокойства. - Тебе больно? Или дело в твоих эмоциях?       Он высвобождается из слабой хватки Цзян Чэна, чтобы погладить руки сестры на своём предплечье.       - Не волнуйся, шицзе. Мне это совершенно не причиняет боли. В конце концов, во мне осталось совсем немного. Ничего особенного, по сравнению с тем, что было раньше. Помните первые несколько дней после того, как я проснулся? Тогда во мне было куда больше, чем сейчас. И разве мой характер тогда не был лучше? Я думаю… Я бы сказал, что энергия обиды может навредить моему темпераменту, но это определённо зависит и от других вещей.       - Тогда… тебе действительно пора уйти, - угрюмо замечает Цзян Чэн.       - Э? Цзян Чэн? Что ты имеешь в виду?       Вэй Усянь откидывается на спинку кровати, чтобы видеть своего брата и сестру одновременно. Шицзе протягивает руки к ним обоим, и они сжимают её ладони в своих.       Цзян Чэн горбится, едва сдерживая слёзы:       - Даже если тебе не очень нравится этот Лань Ванцзи, даже если ты не собирался выходить за него замуж, тебе всё равно придётся переехать жить в Гусу. Из-за того, что Вэнь Жохань сделал с тобой.       - Ай-я, Цзян Чэн. Мне это не нужно. И вообще, я планирую пробыть здесь ещё несколько лет. Почему ты ведёшь себя так, будто я собираюсь развернуться и уйти, когда только что вернулся сюда?       Цзян Чэн хмурится, глядя на него:       - Что значит «несколько лет»?       - Ну, я конечно же не смогу жениться до тех пор, пока не выйдет замуж шицзе! Я уже сказал об этом Лань Чжаню, когда он впервые поднял эту тему. Так что я останусь с вами, по крайней мере, до тех пор.       Лицо Цзян Чэна на мгновение проясняется от облегчения, прежде чем он кривится и смотрит на свои колени.       - А-Сянь, тебе не будет больно, если ты будешь так долго копить в себе эту энергию обиды? Ты говорил, что даже не собирался вбирать её в себя. Что, если ты сделаешь это снова? Разве ты не должен немедленно вернуться? Чтобы они могли лечить тебя и обеспечивать твою безопасность?       - Что? А потом остаться там взаперти навсегда? Нет, нет, нет. – Вэй Усянь качает головой, затем серьёзно смотрит на них: - Шицзе, Цзян Чэн, уверяю вас, вы слишком остро реагируете. Просто раньше я был расстроен из-за некоторых конкретных вещей. Теперь я в порядке, не так ли? И мне очень жаль, что я тебя ударил, Цзян Чэн.       - А-Сянь, - умоляет его шицзе, явно расстроенная, - ты рассердишься на нас, если мы напишем второму молодому господину Ланю через несколько месяцев, если к этому времени тебе станет хуже? Ты позволишь ему играть для тебя?       - Э? Почему бы мне не позволить Лань Чжаню играть для меня, шицзе? Мне нравится, как он играет.       Цзян Чэн закатывает глаза и делает рвотное движение, а шицзе посылает ему неуверенную, смущённую улыбку:       - Хорошо, А-Сянь. Если ты так говоришь.