Здесь со мной

             Вдовствующая госпожа Цзинь стоит на вершине лестницы Цзиньлинтая, приветствуя, казалось бы, бесконечный поток гостей. В отличие от глав Орденов, за которыми следуют десятки учеников и вассалов, Вэй Усянь и его муж поднимаются по ступенькам в одиночку. Улыбка вдовствующей госпожи Цзинь становится жёсткой, когда она видит их, но она приветствует их также сердечно, как и остальных.       - Ханьгуан-цзюнь, молодой господин Вэй, добро пожаловать в Цзиньлиньтай. Орден Гусу Лань уже прибыл. Вы сможете найти их с правой стороны, ближе к началу.       Вэй Усянь подождал, пока они закончат ровно три ночные охоты, на которые Ордены никогда бы не пошли, прежде чем начал называть своего Лань Чжаня Ханьгуан-цзюнем перед всеми, кто слушал. Не понадобилось много времени, чтобы титул прижился сначала среди простых людей, а затем и среди заклинателей.       Едва ли требуется мгновение, чтобы заметить среди толпы Цзэу-цзюня, который разговаривает с Чифэн-цзунем. Супруги приближаются, и он загорается, когда замечает их:       - Ванцзи! Усянь! Как прошла ваша ночная охота? Вы в порядке?       Поприветствовав Чифэн-цзуня, Лань Ванцзи отвечает довольным взглядом и кивком, а Вэй Усянь уточняет:       - Всё прошло хорошо. Было немного скучно, но я начинаю предпочитать именно такие охоты. Остаётся больше времени, чтобы послушать музыку Лань Чжаня!       Всякий раз, когда они возвращаются с ночной охоты или какой-либо длительной прогулки, Лань Сичэнь всегда спрашивает, успел ли Лань Ванцзи поиграть для своего мужа. Он не очень деликатен в этом вопросе, поэтому Вэй Усянь начал отвечать ему до того, как тот успевает его озвучить, особенно публично. О нём всегда будут ходить слухи, но он не хочет прибавлять к ним больше, чем необходимо.       - Хуайсан здесь? - спрашивает он Не Минцзюэ.       Чифэн-цзунь раздражённо закатывает глаз:       - Конечно, он здесь. Даже если бы его имя не было прямо упомянуто в нашем приглашении, он бы потребовал, чтобы его сделали частью свиты. – Глава Не выдерживает паузу и смотрит на них, оценивая. - Сичэнь сказал мне, что вы двое обычно не любите посещать крупные мероприятия.       Вэй Усянь согласно кивает:       - Да, мы просто будем сидеть за своими столами и игнорировать всех остальных. Мы здесь ради церемонии, а не банкета.       Чифэн-цзунь кивает, уголок его рта дёргается:       - Если нетрудно, можешь ли ты взять с собой Хуайсана? Он был бы рад снова увидеть тебя. Я удивлён, что он ещё не узнал, что ты здесь, и не пришёл нас беспокоить.       Вэй Усянь смотрит на мужа, ожидая, не возражает ли он, затем поворачивается и кланяется на прощание:       - Мы сделаем всё возможное, чтобы уберечь его от неприятностей.       Они смешиваются с толпой, чтобы найти Хуайсана, а Не Минцзюэ смеётся, глядя им вслед. Лань Ванцзи обнимает мужа за талию, а Вэй Усянь похлопывает его по руке, извиняясь за задержку с прибытием на их места.       - Старший Вэй! Ханьгуан-цзюнь!       Судя по всему, прибыл контингент Вэней, и их задержка будет немного дольше, чем предполагалось ранее. Маленький Мо Сюаньюй останавливается перед ними, быстро кланяется и бросается обниматься.       Вэй Усянь совершенно забыл о Мо Сюаньюе. Он вспомнил о нём примерно год назад, когда выскочил из сна и выкрикнул имя мальчика, к большому ужасу своего мужа. Но Лань Ванцзи быстро понял, что Мо Сюаньюй, вероятно, страдает под опекой своих родственников, и что с этим следует что-то сделать. Однако им потребовалось некоторое время, чтобы решить, что именно. В конце концов, было важно, чтобы он отправился куда-нибудь, где с ним не будут плохо обращаться из-за его происхождения или из-за того, что он обрезанный рукав. Это означало, что Орден Ланьлин Цзинь - не вариант; Каким бы хорошим человеком ни оказался Цзинь Цзысюань, невозможно изменить широко распространённые убеждения и взгляды целого Ордена за несколько коротких лет. Приводить Мо Сюаньюя в Орден Гусу Лань тоже было явно не очень хорошей идеей. Как бы Лань Ванцзи не хотел этого признавать, для него было бы странно оказаться рядом с Мо Сюаньюем, когда мальчик вырастет. Лучше вообще избегать этой неловкой путаницы. В конце концов, они привели Мо Сюаньюя и его мать к Вэнь Цин, которая вполне привыкла к «бредням о будущем» Вэй Усяня и была не в том положении, чтобы отказывать возможным новым ученикам теперь, когда все дела с восстанием были улажены.       В любом случае, между спасением и последующими визитами (Вэй Усянь любил навещать Вэней раз в несколько месяцев), у ребёнка, похоже, развилось чувство преклонения перед героем.       - …и я сначала ошибся. Я добавил слишком много тепла. Но учитель позволил мне попробовать ещё раз, и с третьей попытки у меня всё получилось!       - Ух, ты! Ты, правда, так быстро этому научился? Я горжусь тобой, Сюаньюй! Ты скоро станешь настоящим врачом!       Лань Ванцзи соглашается, кивает и тихо произносит:       - Мн.       Мальчик улыбается им, затем небрежно кланяется на прощание и убегает, услышав своё имя.       Вэй Усянь не успевает перевести дух, как появившийся из ниоткуда Не Хуайсан хватает его за руку:       - Вэй-сюн! Наконец-то ты здесь! Я так давно тебя не видел!       - Ах, Не-сюн. Почему ты нас беспокоишь? - Вэй Усянь делает вид, что жалуется. - Знаешь, Лань Чжань становится таким раздражительным в присутствии людей. Мы просто хотим сесть и игнорировать их.       Не Хуайсан нервно покосился на Лань Ванцзи:       - Но… но Вэй-сюн… а как насчёт… ах, как насчет новостей?       - А-а-а, конечно-конечно, — соглашается Вэй Усянь и глубокомысленно кивает. - Что ж, в таком случае ты должен пойти и посидеть с нами.       И он вместе с Лань Ванцзи идёт к их столикам, оставляя Не-сюна догонять его.       - Вэй-сюн, почему ты всегда такой злой? - скулит Хуайсан, сидя за столом Вэй Усяня.       Сам Вэй Усянь растянулся рядом с Лань Ванцзи, почти, но не совсем - у него на коленях. Обычно он не стал бы утруждать себя соблюдениями приличий на мероприятии Цзиней, но – так уж получилось - сегодня он ведёт себя наилучшим образом.       - Итак. Приступим к делу. Неужели слухи о моих «нежелательных заигрываниях» с Цзян Чэном уже утихли?       Это, безусловно, его самый нелюбимый слух за все его жизни, вместе взятые. Он даже не может думать об этом без гримасы.       - Прости, Вэй-сюн. Ещё нет.       - Хм. Неудачно. А как насчёт того, где я очень слаб и всё время испытываю боль из-за того, что Вэнь Жохань сделал со мной?       - Насколько я могу судить, среди целителей этот слух всё ещё сохраняет свою популярность. Кажется, больше никто в это не верит.       - А как насчёт «чувств» Лань Чжаня к моей шицзе?       - Большинство людей сейчас сходятся во мнении, что если между ними и было пламя, то оно угасло. Однако существуют разные мнения о счастье Ханьгуан-цзюня в отношениях с обрезанным рукавом. Идея о том, что ваш брак должен был наказать вас обоих, до сих пор очень популярна.       Вэй Усянь морщится:       - Фу. Насколько глупы эти люди? Среди простых людей мы начинаем слышать рассказы о «Ханьгуан-цзюне и его возлюбленном - обрезанном рукаве» в местах, где мы раньше даже не бывали, и всё же дворяне, которые так любят считать себя выше, не видят того, что находится прямо у них перед носом? Лань Чжань, сегодня не место для этого, но нам следует посетить следующее мероприятие по совершенствованию, чтобы нас застали за страстными поцелуями в коридоре. Неоднократно.       Лань Ванцзи, кажется, действительно обдумывает это, и Вэй Усянь, не удержавшись, хихикает и целует его в щёку.       Толпа вокруг начинает успокаиваться, и Не Хуайсан покидает их, чтобы присоединиться к остальной части своего Ордена. Вэй Усяню придётся выследить его, чтобы позже продолжить выслушивать сплетни. Свадьба шицзе вот-вот начнётся.              * * *       На следующее утро, раньше, чем Вэй Усянь хотел бы проснуться, Не-сюн стучит в дверь его с Лань Ванцзи гостевой комнаты. Лань Ванцзи идёт открывать, а Вэй Усянь со стоном встаёт и одевается: Не-сюн никогда бы не стал рисковать плохим настроением Второго Нефрита Гусу Лань, если бы это не было важно (даже если иногда у него искаженное представление о том, что такое «важно»).       В словах Не-сюна нет особого смысла. Между всеми этими «я не знаю» он умоляет Вэй Усяня, чтобы тот пошёл с ним куда-то один, что Лань Ванцзи определённо не может пойти с ними, что они должны хранить тайну и что это сюрприз. Честно говоря, это звучит так, будто Вэй Усяня вот-вот убьют в тёмном углу. Лань Ванцзи, видимо, именно так и думает, судя по его взгляду и тому, как крепко он сжимает руку Вэй Усяня.       - Хорошо, хорошо, хорошо. Я пойду с тобой, Не-сюн. Не волнуйся, Лань Чжань. Всё будет хорошо.       Он взмахивает Суйбянем и похлопывает мешочек-цянькунь, в котором держит Чэньцин, когда они не на ночной охоте. Что бы ни случилось, он не беззащитен. И вообще, он очень сомневается, что Не Хуайсан намерен причинить ему какой-либо вред.       В конце концов, они приходят в гостевую комнату в другом крыле. Хуайсан вталкивает его в дверь, которую он быстро, но тихо закрывает за ним, оставляя Вэй Усяня наедине с…       - Шицзе!       - А-Сянь!       Она быстро делает шаг вперёд и обнимает его. Вэй Усянь отвечает на объятия, благодарный за этот момент, хотя через миг отстраняется, с тревогой оглядывает комнату и снова смотрит на дверь.       - Разве госпожа Юй…?       - Она не узнает, что ты здесь, - обещает шицзе. - А-Чэн отвлекает её, а младшие ученики уводят людей от этого места. И молодой господин Не предупредит нас, если кто-нибудь приблизится, так что у вас будет время спрятаться или убежать.       - Правда? – Вэй Усянь снова смотрит на шицзе. - Они всё это сделали?       - А-Чэн попросил их об этом.       - О.       Вэй Усянь наклоняет голову, сдерживая улыбку.       - Пойдём, посиди со мной. - Шицзе ведёт его к столу. - Я хочу услышать о твоей жизни за последние несколько лет. Всё. Я чувствую, что вы с Лань Ванцзи так много не договариваете в своих письмах. - Открыв кастрюлю, она наполняет миску супом из корней лотоса и свиных рёбрышек. - Хотя… - Она замолкает, передавая миску, которую Вэй Усянь благоговейно берёт в руки. - Сначала я хотела кое-что у тебя спросить.       - Что угодно, шицзе.       - Твой будущий племянник… Ты выберешь ему вежливое имя?       Вэй Усяню почти хочется плакать. Вместо этого он мягко смеётся:       - Шицзе, ты не можешь позволить мне дать имя ребёнку. Особенно тому, кто однажды станет главой Цзинь! - Он качает головой и дуется на неё. – Нет, нет, нет. Тебе следует спросить Цзян Чэна, иначе мой племянник вырастет и возненавидит меня!       Шицзе смеётся над его драматизмом.       - Не думаю, что А-Чэн умеет выбирать имена лучше тебя. Неужели А-Сянь, и правда, не выберет?       Вэй Усянь качает головой и бормочет что-то отрицательное, всё ещё притворяясь ребёнком. Цзинь Лин из его второй жизни ушёл, он никогда не будет существовать, даже если душа случайно окажется той же самой. И Вэй Усянь отказывается переложить бремя своих ложных ожиданий на плечи будущего ребёнка шицзе. Он не назовёт этого ребёнка Жуланем и не даст никакого другого имени.       - Хорошо. Если А-Сянь действительно не выберет… тогда, я полагаю… - Она смотрит на тарелку с супом в его руках. - Полагаю, я предпочту называть его… Жуланем. Цзинь Жулань. Как цветок. Нравится ли А-Сяню это имя?       Затем она снова смотрит на него, и радость на её лице быстро сменяется удивлением, а затем беспокойством.       - А-Сянь?       Миска выскальзывает из его пальцев и с грохотом падает на стол, часть бульона выплёскивается. Он чувствует… он не знает, что он чувствует. Как будто кто-то вылил ему на голову ушат холодной воды. Как будто кто-то схватил его за горло и тряс до тех пор, пока он не перестал дёргаться. Типа, типа…       - А-Сянь, - умоляет шицзе. Она обходит стол и обхватывает его лицо своими ладонями. - Кто-то сказал тебе это имя? Человек, который похитил тебя и отдал Вэнь Жоханю, назвал тебе это имя?       - Нет, - выдыхает Вэй Усянь. – Я… Никто не говорил мне этого имени. Я придумал его. Шицзе, я придумал его, когда ты показала мне своё свадебное платье в Илине.       - А-Сянь, - шепчет она. - Ты вернулся? Ты... ты тоже вернулся в прошлое?       - Да. Я и Лань Чжань. И… - Он икает и начинает рыдать. – Шицзе, я солгал. Меня никто не похищал. Я никогда не был в плену у Вэнь Жоханя.       Её глаза расширяются:       - Ты… ты…       - Мне нужно было… Мне нужно было остановить войну и чтобы никто не задавался вопросом, почему я уже не тот человек, которым был раньше. И это сработало. Но, шицзе… - Вэй Усянь отодвигается достаточно далеко, чтобы поклониться ей. - Мне жаль. Мне очень жаль. За то, что заставил тебя волноваться. И за то… в моей первой жизни… за…       Очередное рыдание душит его, когда она гладит его по волосам, а затем берёт его руки в свои.       - Глупый Сянь-Сянь. - Он слышит слёзы в её голосе. - Нам, я думаю, есть о чём поговорить. И было ужасно, когда ты пропал. Но если ты действительно остановил войну, если ты действительно предотвратил столько плохих вещей… Шицзе не может злиться. Как шицзе может злиться? Когда так много людей живы и счастливы, хотя раньше их не было?       Вэй Усянь, наконец, позволяет себе выпрямиться и вытереть слёзы с лица. Шицзе ничего не сказала о том, что чувствует по поводу того, что произошло в его первой жизни, по поводу того, что он сделал, и это… справедливо. Если шицзе не хочет говорить об этом прямо сейчас, ничего страшного. Им действительно есть о чём поговорить. Вероятно, больше, чем уместится в том времени, что Цзян Чэн купил для них. Но у них есть время. Сейчас или позже - у них будет достаточно времени, чтобы сказать всё, что им нужно.       А на данный момент…       - Шицзе… Я не… я действительно не хочу говорить Цзян Чэну. Я имею в виду о путешествии во времени. Так что нам, наверное, стоит поговорить о последних нескольких годах. Но я... ты хочешь что-нибудь у меня спросить? Что-нибудь, что не может ждать.       - Да. - Шицзе кусает губу. - Ты сказал… Второй молодой господин Лань тоже?       - Мн.       - Тогда… вы… вы оба умерли? Там?       - Нет! Нет, нет, нет. Или… ну, я так не думаю. Последнее, что мы оба помним, это то, как мы заснули дома. Я даже не знаю, как… - Вэй Усянь замолкает, постукивая себя по носу. Он качает головой и снова сосредотачивается на сестре. - В любом случае, я не знаю, как кто-то из нас оказался здесь, но я не думаю, что мы с Лань Чжанем умерли.       - О. - Шицзе с облегчением улыбается. - Это хорошо. Я рада, что А-Сянь не умер.       Ладно. Это тот разговор, который Вэй Усянь надеется откладывать как можно дольше.       - И это нормально, что А-Сянь не знает, как это произошло. Я так долго жила, не надеясь когда-нибудь получить ответ. Но если вы тоже не знаете, возможно, нет смысла больше об этом думать.       - Хорошо, шицзе.       - Я хочу спросить… Ты намекал, что А-Лину может не понравиться его вежливое имя? Это правда? Должны ли мы выбрать другое?       - Я… а-а-а… - Что ему сказать? - Я встретил его, когда он был подростком. И нет, ему не нравилось, когда его называли Жуланем. Но… - Вэй Усянь закусывает губу и пытается подавить горе. - Не думаю, что этот мальчик теперь будет существовать. По крайней мере, он не будет таким, каким я его знал. Я чувствую, что должен рассказать тебе о нём всё, но также и то, что ничего не должен тебе говорить, чтобы ты не ожидала, что твой сын в этой жизни станет тем, кем он не является. Думаю, я должен оставить этот выбор за тобой. И его имя тоже.       Шицзе серьёзно смотрит на него:       - Хорошо, А-Сянь. Я подумаю об этом. - Она с улыбкой качает головой и подталкивает к нему оставленную тарелку с супом. - Ешь. И расскажи мне, каково было жить в Облачных Глубинах последние несколько лет?              * * *       После завершения празднования Вэй Усянь и Лань Ванцзи отправляются домой. В то время как другие возвращаются напрямую, на мечах, на лошадях или в повозках, они, как всегда, выбирают длинный путь. Даже несмотря на то, что в эти дни заклинателей, способных решать проблемы, гораздо больше, маленькие деревни и отдалённые районы по-прежнему часто остаются без внимания. Цзэу-цзюнь знает, что не стоит ждать их дома как минимум несколько недель.       Вэй Усянь ещё не сказал Лань Ванцзи, что его шицзе вернулась из их первой временной линии вместе с ними. Он скажет. И скоро. Но сначала ему нужно время, чтобы обдумать это. Ему трудно поверить, что это правда. Ведь каковы были шансы? Он уже давно перестал задаваться вопросом, как ему и Лань Ванцзи удалось вернуться в прошлое, полагая, что это случилось с ними обоими; что они оба были прокляты или каким-то иным образом пострадали по отдельности. Или, может быть, вернуться должен был только один из них, но физическая близость или контакт привели и другого тоже. Присутствие шицзе меняет ситуацию, и он не может не задаться вопросом, что же произошло на самом деле. Но он также смирился с тем, что никогда не узнает наверняка.       - Ах, Лань Чжань, - нарушает он молчание между ними, пока они идут по дороге. - Цзян Чэн сделал для меня очень хорошую вещь. Это он устроил, чтобы я мог увидеть шицзе, понимаешь?       Лань Ванцзи пристально смотрит на дерево вдалеке. Его ответное: «Мн», звучит ворчливо. Как-то.       - Мы не можем избегать друг друга вечно, чего бы ни хотелось тебе или госпоже Юй.       Обиженный взгляд Лань Ванцзи на это по большей части несправедливое сравнение выглядит довольно забавно. Но, что ж. Эта версия Цзян Чэна на самом деле не заслуживает того презрения, с которым к нему относится Лань Ванцзи. Вэй Усянь, вероятно, не должен позволять этому продолжаться и дальше, даже если в основном это ограничивалось взглядами.       - Я думаю, мне следует вскоре посетить Не-сюна и попросить его пригласить Цзян Чэна. Мы можем пообщаться только втроём, как в старые добрые времена. И, возможно, мне удастся остаться с Цзян Чэном наедине, и мы, наконец, сможем поговорить. Действительно, прошло слишком много времени.       - Вэй Ин…       - Не волнуйся так сильно, Лань Чжань! Я не хочу, чтобы ты был там, потому что ты будешь настолько сосредоточен на том, чтобы не позволить ему причинить мне боль, что мы ничего не сможем сделать. Это только сделает всё хуже. Если Цзян Чэну нужно подраться, то я хочу подраться.       - Я хочу быть там.       - Я знаю. Но это то, что мне нужно сделать самому. Если хочешь, можешь остаться в следующем городе, и тогда - если это действительно станет невыносимым - я смогу сразу же приехать к тебе.       Лань Ванцзи немного обдумывает его предложение, затем кивает, осторожно и благосклонно, хотя и не совсем удовлетворённо.       - Лань Чжань. Я обещаю. Если Цзян Чэн будет слишком груб со мной - и об этом мне судить, а не тебе - я немедленно уйду. Но если мы ещё можем быть братьями в этой жизни, мне нужно воспользоваться этим шансом.       - Вэй Ин, я… - Лань Ванцзи хмурится, пытаясь подобрать слова, и Вэй Усянь терпеливо ждёт. - Я понимаю. Я не буду… вмешиваться. В твои отношения с другими. Я не собираюсь тебя ограничивать. Или заставлять тебя чувствовать себя ограниченным. И я… - Он глубоко вздыхает. - В будущем я постараюсь быть менее резким с Цзян Ваньинем.       Вэй Усянь толкается плечом в плечо Лань Ванцзи:       - Это очень много значит для меня, Лань Чжань. Знаешь, я так сильно люблю вас обоих. Поэтому, когда вы причиняете боль друг другу, мне тоже больно.       Следующее «Мн» Лань Ванцзи звучит немного виновато, и Вэй Усянь решает, что дела опредёленно улучшаются. Поскольку его муж согласился не обострять противостояние, возможно, однажды он сможет заставить их поладить! Может быть. Вряд ли. Ладно, возможно, это невозможно даже для него. Но уменьшение враждебности по-прежнему является победой, и он знает, что нужно брать то, что может получить.       Они долго идут, прежде чем Вэй Усянь снова нарушает тишину, его тон становится немного светлее.       - Эй, Лань Чжань… Теперь, когда шицзе замужем, у неё, скорее всего, скоро будет ребёнок.       Лань Ванцзи ждёт, пока он продолжит, и он продолжает:       - Это заставило меня задуматься. В этот момент прошлой временной линии у меня был А-Юань, даже если, на самом деле, он не был моим.       - Мн.       - В действительности я никогда не воспитывал детей. Конечно, я хорошо преподаю и играю с ними. Но буду ли я хорошим отцом?       - Мн. Хочет ли Вэй Ин усыновить ребёнка?       Вэй Усянь бормочет: «Лань Чжань!» - и закрывает лицо руками, а затем через мгновение выглядывает сквозь раздвинутые пальцы:       - Действительно?       Лань Ванцзи уверенно кивает:       - Я бы хотел воспитывать детей вместе с Вэй Ином.       Вэй Усянь не может сдержать улыбку от переполняющего его счастья. Ему кажется, что его тело слишком маленькое, чтобы вместить всю его радость, волнение и любовь.       - Как ты думаешь, сколько их у нас должно быть? И откуда мы их возьмём? Дядя Цзян нашёл меня на улице, а я нашёл А-Юаня, растущего на грядке редиса. Есть ли ещё места, откуда можно взять детей, или нам стоит начать копать огород?       Лань Ванцзи вздыхает так, что это звучит почти как смех:       - Во время наших путешествий мы можем помочь беспризорным детям обрести дом. Некоторые, возможно, захотят обрести дом с нами.       Вэй Усянь протягивает руку и берёт мужа за руку, просто чтобы держать её, просто чтобы знать, что он уже дома. Его улыбка превращается во что-то безнадёжно нежное.       - Лань Чжань! - кричит он, когда они поворачивают за поворот, и перед их глазами появляется небольшой городок. - Я рад, что ты здесь со мной.       - Мн. Всегда.