Фитиль загорается

      Утром мондтага Тей проснулся на том же диване, где засыпал. Вчера ему было всё равно, что он делает, и мысли в голову лезли самые разные, но, в конце концов, его утомлённое сознание обошлось одними объятиями и шутками. И он был отчасти даже рад подобному исходу.       После вчерашнего голова раскалывалась на части — именно это и разбудило.       Марк находился в соседней комнате, его треугольный шлейф тянулся через стену. Тей отчего-то чувствовал себя спокойнее, что не остался один. Он не боялся, но был обеспокоен, не думал, что те цветные мудаки снова к нему прицепятся средь бела дня, однако… Та часть сознания, что отвечала за логическое мышление и принятие верных решений, напомнила, чем закончилась прошлая беспечная попытка, так что в этот раз…       Он опустил ноги на пол и принялся рассматривать стены, слышал, как в глубине комнаты жужжит робот-уборщик (Люми называла его Пиратом, потому что он постоянно загребал своими щётками всё, что плохо лежало, и отказывался возвращать), размышлял о том, что следует делать дальше.       Воспоминания о разговоре с Марком во время прошлого посещения этой квартиры практически стёрлись, но Тей помнил ощущение беспомощности и злости, и это было довольно прочной ассоциацией — она нахлынула исподтишка сегодня, ведь из-за вчера в голове и без того было много ненужного.       На кухне включился чайник, почти беззвучно щёлкнул, но из-за общей тишины он услышал его и резко обернулся. В уголке кухни, естественно, никого не было, и Тей напряжённо выдохнул, понимая, что весь подобрался, готовый к чему-то, ожидающий чего-то опасного. Он знал, что ничего опасного произойти не может, однако…       Неприятные воспоминания вчерашнего дня наплыли потоком, Тей мотнул головой и старательно затолкал их куда подальше, до того как настроение испортится.       Он знал, что ему нужно уходить, но также знал, что не следует разгуливать одному, а потому не мог решить, какое из зол меньшее. Марк вчера в шутку предлагал проводить, но сегодня Тею предстояло эту шутку попытаться превратить в реальность так, чтобы не показалось, что он действительно в этом нуждается.       Он понятия не имел, как это провернуть.       Треугольники за стеной двинулись в сторону двери, Тей замер и подумал на секунду притвориться спящим (а лучше мёртвым), но отбросил идею. Он так же, как и вчера, чувствовал неимоверную усталость, но уже мог мыслить логично.       Дверь открылась, треугольники обрели материальную форму, Марк натянуто улыбнулся и молча проследовал в сторону чайника. Тей не надеялся получить какой-то радушный утренний приём и даже был рад, что не пришлось ничего говорить. Его лицо начало гореть в смущении, когда он увидел Марка воочию, вспомнив, как по-идиотски держал его вчера за руку, но решил, что может простить себе подобное, если оно больше не повторится.       С утра Марк был человеком настроения. Люми ещё в тот раз сказала, что лучше молчать в его присутствии, потому что он не станет разговаривать, если нет желания, а когда его вынуждают вступать в бессмысленные диалоги утром… «Ты и сам можешь догадаться». Тей, впрочем, не понимал, как так вышло, что советы по выживанию от Люми сейчас так пригождались, и… какого чёрта она вообще их давала в прошлый раз?       Молчание было на руку. Он мог потратить время на то, чтобы уложить вчерашнее в текущей реальности, не сталкиваясь с необходимостью отвечать на идиотские дразнящие вопросы, какими кто угодно бы закидал после подобного. Баловать судьбу и тестировать свои (или Марковы) границы не хотелось, так что он молча бросил короткий взгляд, наблюдая и присматриваясь.       Чай Марк щедро разлил на две кружки, поставил их на стол маленькой кухоньки и приглашающе кивнул. Разделительная стойка у кухни казалась Тею приемлемой границей, и он совершенно не хотел оказываться на другой стороне, но нехотя медленно поднялся, смиряясь с неизбежным. Ощущалось это всё максимально странно. Ничего не случилось, на утро после пьяного секса совершенно не тянуло, но… даже после секса по пьяни Тей себя ощущал куда более… спокойно и собрано.       Молча взял в руки кружку, подумывая, что предпочёл бы что-нибудь более крепкое и градусное, кивнул благодарно.       Они пили чай в тишине, что даже близко не казалась уютной и приятной. Тей нервно постукивал ногой по полу и то и дело бросал взгляды, пытаясь понять, в каком Марк настроении, может ли он начинать открывать рот, чтобы потом не пришлось закрывать по волшебному приказу.       Марк не подавал вида, что начнёт откусывать головы от малейшего шума, так что Тей решил сверлить взглядом, пока тот не заговорит сам. На это ушло время: они допили чай, Тей начинал ощущать голод, но сам не планировал напрашиваться на завтрак.       Марк вздохнул, наконец, выдыхая:       — Что?       Голос прозвучал с хрипотцой. Тей ощутил пробежавшие по спине мурашки, только никто его не трогал, что вызвало немало вопросов. Он решил проигнорировать и забить. Покачал головой, ощущая, как неуместно потеплели уши.       Тей не слишком глубоко задумывался, но не хотелось вынуждать Марка делать что-то, что тому не по душе, и эту часть он уже совсем не понимал. Тем более учитывая, как ранее только и думал о том, чтобы заставить его ответить за волшебные слова, появление подобных непонятных желаний вызывало… неловкость.       Быть может, всё дело во вчерашнем; он так и не решил, должен ли Марка ненавидеть или быть ему благодарным.       — Я вижу, что ты хочешь что-то сказать, — пробубнил Марк в чашку.       Тей подумал, что это шанс задать то, что он хотел спросить — его жизненно важный вопрос, — но вместо этого зачем-то поинтересовался:       — Почему ты не разговариваешь по утрам?       Марк сделал глубокий вздох и выждал некоторое время перед ответом.       — Ненавижу утро.       Подумалось мимолётно, что Люми поняла бы с полуслова, но сам он ею не являлся, что, наверное, было к лучшему. Тей бы чувствовал себя странно на её месте. Наверное. Курс мыслей сегодня всерьёз удивлял.       Он склонил голову и прищурился, намекая, что не понял, к чему Марк клонит. Тот снова вздохнул и не ответил. Тей попытался угадать:       — Не контролируешь волшебные слова?       Прозвучало слишком заботливо, что в его систему координат вписалось с натяжкой.       — В каком-то смысле да, — нахмурился Марк, в несколько глотков допивая чай. Он унёс кружку ближе к раковине, развернулся, окинул вопросительным взглядом, что, видимо, подразумевало, что ждёт ещё каких-нибудь вопросов.       Тей отвернулся, поставил кружку на стол, ощущая дрожь, собирающуюся холодным комом в животе, что казалось таким смешным и нелепым. У него были проблемы с тем, чтобы просить у людей помощи. В самом деле. Огромные проблемы.       — Что планируешь делать дальше? — спросил Марк довольно размыто. Тей мог бы выбрать любой вариант ответа, но вместо этого зачем-то переспросил:       — С чем? — вынуждая Марка направлять нить диалога дальше.       — С этой ситуацией. С зельем. С лабораторией.       — А у меня есть варианты? — нахмурился Тей. Пиздец этот обсуждать не хотелось, где искать ответы на такие вопросы — он не знал, чтобы вообще ими задаваться.       — Возможно, игнорировать их, это уже вариант. Ты ничего не теряешь, если просто не станешь отвечать на вызовы.       — Кроме моего пропуска и потенциальной работы, — съязвил Тей.       — Ты можешь найти нормальную работу, в конце концов. Ну, знаешь, официальную.       — Мне хватает той, что есть. Я не хочу, чтобы мне кто-то мозги колупал, как в вашей лаборатории.       Окончательно растеряв остатки положительного настроя, Тей уставился в пол, но, слава Космической Матери, Марк не настаивал ни на каких разговорах. Однако теперь стало сложнее заставить себя задать тот запланированный вопрос, потому что он злился.       Марк ситуацию упростил. Весьма внезапно. Он спросил:       — Тебе вообще безопасно ходить по новому городу? — Удивившись смене курса в так необходимую ему сторону, Тей обернулся, намекая взглядом, что ожидает конкретизации. — Я имею в виду, на тебя напали. Дважды?       — Мне вообще запрещено здесь появляться, — нахмурился он.       — Из-за твоей работы?       — Это действительно работа, даже если ты так не думаешь! Но… — Он замялся. Оказалось, что признать этот факт не так уж просто. — Есть вероятность, что я снова огребу, если пересекусь с теми долбаёбами.       — И… мне стоит тебя сопроводить? Я вроде как… шутил вчера об этом.       Из уст Марка предложение прозвучало совершенно не так, как Тей бы хотел его услышать. Слишком… неуверенно, но в то же время… необъяснимо заигрывающе? Такой интонацией предлагают провожать девушек, а потом напрашиваются к ним на чай после. Тей грешил подобным, но быстро терял интерес, когда они пытались заводить с ним беседы о чувствах. От Марка же подобное звучало просто смехотворно неуместно, если бы… Вчерашний день всплыл в памяти. Тей нахмурился ещё больше, отворачиваясь.       — Мне не нужен эскорт, — буркнул он, прекрасно понимая, насколько подобное далеко от правды.       Марк ничего не сказал, повисла тишина. Казалась такой напряжённой, давила и прессовала, что Тей вздохнул и нехотя добавил:       — Если только сегодня.       Он ожидал, что Марк начнёт издеваться, привык, что так всегда заканчиваются признания в необходимости помощи, проявления слабости, выучил, что это никогда не происходит без тупых шуток и подколок, которые он терпеть не мог.       Однако Марк только кивнул.       — Хорошо.       И направился к холодильнику как ни в чём не бывало. Тей не знал: чувствовал больше благодарность или замешательство.       Хотя он думал, что у них с Марком не может быть ничего общего и что находиться с ним в одной локации — напряжённое и утомительное дело… оказалось, что это не так.       На улице у Тея была возможность испариться в любой момент, или, по крайней мере, он оправдывал этим своё состояние спокойствия, такое непривычное в подобной компании. Оказалось, что Марк способен рассказывать интересные вещи и его было приятно слушать, и сам он мог рассказывать вещи, которые — просто невероятно! — кто-то слушал. Он привык, что Сора могла выслушать и, наверное, Паук тоже, но Тей не горел желанием заводить разговоры на темы, кроме рабочих или бытовых вещей.       С Марком же… получалось как-то… странно. Хотелось задавать много неуместных вопросов, и откуда появилось подобное желание, Тей понятия не имел.       Вроде совершенно дурацких расспросов о его работе, до которой ему и дела-то не было. Раньше.       — Так почему герцог до сих пор ничего не сделал? Он же видел тебя.       Марк вздохнул и нахмурился, очевидно, не горя желанием обсуждать эту тему.       — На него сработала магия тогда, он вряд ли бы этого не заметил, но… Я уверен, что отстранение Лундгрен — его рук дело. Скорее всего, он планировал остановить процесс расследования, замять историю, пока она не разошлась и не вышла за пределы… Но Лундгрен успела сделать запрос в Ностен…       — А Ностен — отдельная вселенная, — кивнул Тей, ни капли не удивлённый.       Снова вздохнув ещё тяжелее, Марк скривился только больше.       — Да уж. Если профессор Янсен вцепилась в дело, она его не отпустит.       Любопытство подняло голову, осторожно высовываясь из своей норы глубоко в сознании.       — Так почему ты её боишься? — спросил Тей, пытаясь выловить на лице Марка ещё больше таких непривычных эмоций.       — Я её не боюсь, — поджал губы Марк. — Янсен — профессор кафедры нейропсихологии и псионики… — Он снова вздохнул, оборачиваясь. — Моей кафедры. И она та ещё…       — Сука? — весело подсказал Тей, вызывая улыбку на чужом лице.       — Вроде того, — кивнул Марк. — Но мне нужно рекомендательное письмо от неё, а она… злопамятная.       — И потому ты будешь хорошим послушным мальчиком, выполняющим все её требования, — закивал Тей с наигранной серьёзностью. Воспринимать без смеха просто не выходило.       — От тебя это звучит очень странно, — покосился Марк, взглядом выражая неуверенность.       — О-о, — протянул он в ответ с усмешкой, — привыкай. Мы тут надолго.       Проблема — реальная проблема — пришла через несколько дней.       Тей, по обыкновению, проторчал несколько часов, выслеживая дронов вдоль заводов в стороне старого города, слушая раздражённое нытьё Паука (хотя он бы ужасно хотел воспользоваться своим пропуском в Белый город, дроны и камеры фиксировали каждое его движение по приказу Ностена, хоть он и не знал наверняка, проверять не хотелось).       Пользы они продолжали приносить с гулькин нос. Паук недовольно бубнил, и Тей даже не пытался его остановить, игнорируя.       Электрик окинул вернувшихся утомлённым взглядом и жестом позвал за собой в королевскую палатку. Паук двинулся следом, но получил отрицательное покачивание головой и замер.       Тей сглотнул, поглядывая на Паука настороженно. Тот пожал плечами, и Тей медленно выдохнул, надеясь не слишком привлекать внимание. Электрик выглядел серьёзным и… куда более разочарованным, чем был обычно, когда кто-то возвращался ни с чем, и ловить на себе насмешливые взгляды, поглядывающие как на нашкодившего щенка, было последним, чего Тею хотелось.       Ожидал он чего угодно, но не того, что произошло. Электрик положил на стол чёрный квадрат, на котором красовались нарисованные белые полосы в количестве трёх штук, перечёркнутые косой линией. Тей непонимающе оглядел квадрат, затем поднял на Электрика требующий объяснений взгляд.       — Это предупреждение от Цветных. Ты нарушил границы трижды, и теперь они придут сюда.       — Когда я успел их нарушить столько раз? — скептически протянул он, касаясь квадрата. Бумага на ощупь была приятной, чуть шершавой, но не жёсткой, а скорее… рельефной; белые полосы легко прослеживались кончиками пальцев, словно наклеенные специальным инструментом. Тей был уверен — это «предупреждение» стоило целое состояние.       — Не прикидывайся дурачком! — возмутился Электрик, потеряв самообладание. — Я знаю, с кем ты водишь знакомства. Дикий рассказал мне о том, из-за которого разнесли базу. И ты притащил его на ринг Килии?! Ты в своём уме?!       Тей знал, что так будет, рано или поздно они должны были сложить несколько простых фактов и сделать выводы. Он знал, какие выводы они сделают, но тем не менее…       — Откуда тебе знать, нахера я это делаю?! Думаешь, у меня особое желание общаться с пижонами из Белого города?! Да если бы не та херня со старикашкой, ничего бы не было! — …он никогда не обладал такой непередаваемо ценной способностью, как умение держать язык за зубами.       — Каким старикашкой? — уточнил Электрик, конечно же, выловив из тирады ровно то, что следовало. Что Тей не планировал обсуждать.       — Никаким! — выплюнул он и отвернулся.       — Ну нет! Сказал «а», говори «б»! Что за старикашка? Какая история? Во что ты успел вляпаться, чёрт возьми?       — С тем, во что я вляпался, я сам разберусь, мне не нужна группа поддержки!       — Ты из-за этого потащишь нас всех на дно!       — Это я нарушил их границы! Так пусть и спрашивают с меня! Чего они хотят? Встречи? Мордобоя? Пожалуйста! Настрочи на их сраном пижонском квадрате, что я готов разобраться с ними всеми, и отправь обратно, пусть подавятся!       У Электрика глаза горели злобой, но он ничего не ответил, схватил квадрат и действительно что-то начиркал на обратной стороне. Тей не хотел знать что. Он полагал, что разговор окончен, развернулся к выходу, и никто его не останавливал.       Цветные действительно получили сообщение и прислали в ответ своё. Дикий передал его, сопровождая послание взглядом, которым смотрят на говно, и Тей не сомневался, что Электрик даже не соизволит сказать пару ласковых напутствующих. Цветные хотели встречи, но место, что они выбрали, не выглядело как подходящее для мордобоя совершенно.       Послание радовало адресом отеля в новом городе. Тей пробил его в сети, отель выглядел весьма… дорого. С учётом того, как раскидывались деньгами эти Цветные, удивляло, отчего они до сих пор не отобрали у Электрика Белый город.       Пародия на официальную встречу Тея нервировала, он думал: если Цветные хотели обсудить какие-то вопросы территорий, они бы пригласили Электрика, а если сам он так докучал, появляясь в новом городе, могли бы пригласить в какую-нибудь подворотню, но… может быть, отель и был их подворотней. Может быть, они настолько охрененно богаты, что разбираться с неугодными людьми в элитных номерах отелей с видом на шпили Белого города было их способом ведения дел.       К тому же… в подворотне они уже встречались, и повторять это желания не вызывало.       Так или иначе, борясь с непониманием и сомнениями, перебрав почти что все возможные варианты того, что его ожидало, Тей пришёл на встречу в указанное место, выглядя совершенно не к месту, максимально не к месту, — старался подобрать наименее подходящую к ситуации одежду.       Это показалось достаточным уровнем бунта, который он мог себе позволить. Тей даже подумывал выпросить у Соры подарок, но вспомнил, куда привёл прошлый, так что решил, что в этой ситуации нуждался в ком-то, кто мог бы подстраховать. Взял Паука с собой (вообще-то вежливо попросил помочь, и удивлённо вытянутое лицо действительно того стоило, — Тей начинал находить плюсы в том, чтобы делать то, чего люди от него не ожидают).       Паук остался караулить снаружи. Может быть, Цветные видели его в той тупой передаче с извинениями, но Тей надеялся, что в лицо не всматривались. К тому же Паук не нарушал границ, никого не избивал и не истекал кровью в подворотне, — хотелось думать, что этого достаточно.       Бродяга прицепился сам, и за его безопасность Тей не беспокоился, о Бродяге Цветные действительно мало что знали. По крайней мере если не искали целенаправленно. Часть Тея понимала, что знали они всё, но другая надеялась, что их удалось обхитрить. Он всё ещё думал, что Цветные не так хороши, как хотели казаться, ведь иначе бы давно отобрали все прочие территории, а не довольствовались одним новым городом.       С подобными мыслями он вошёл в двери отеля, который действительно выглядел весьма помпезно и совершенно не соответствовал тому уровню, к которому он привык. Его пустили, его ждали, его провели на нужный этаж, — всё это казалось в той мере подозрительным, в какой должно было быть.       Банда позвала его одного, и Тей не знал, чего от них ожидать. Он был готов ровно до того момента, когда переступил порог лифта и ощутил пронзительную тишину, будто ни души не находилось на всём этаже. Медленными шагами Тей двинулся в направлении нужного номера, отсчитывая цифры на дверях.       Ком волнения собирался в животе, сворачивался холодным ожиданием, что Тей старательно игнорировал, пытаясь выглядеть спокойно внешне, чтобы не подавать Цветным повода издеваться и думать, что они выиграли ещё до начала сражения.       Перед дверью Тей простоял непозволительно долго, надеясь, что никто внутри не обладал энерголокацией, чтобы узнать об этом. К тому же… на той стороне находился только один человек, что успокаивало, но в то же время… Некоторые могли свернуть в бараний рог целую толпу, не пошевелив и пальцем.       Вздохнув, он нажал на ручку двери и вошёл в комнату. Тёплый оранжевый свет слегка резанул по глазам, что после полумрака коридора ощущался довольно ярким. Быстро привыкнув к смене освещения, Тей смог рассмотреть антураж и человека на длинном диване перед собой.       Комната действительно выглядела роскошно: белый диван на подиуме, аквариум, большое панорамное стекло с видом на шпили белых башен, — точно как на фото, что Тей видел в сети, когда искал информацию. Номер стоил немалых денег. Будь он в курсе, что от него хотели, ему бы даже польстило, но неизвестность навевала беспокойство, малейшие признаки которого он старательно изгонял с лица.       Человек вальяжно расположился на диване, закинув руки на спинку, в небрежно расстёгнутой салатовой рубашке и чёрных брюках, светлые волосы залачены в совершенно пидорскую причёску, а на лице красовалась повязка, закрывающая глаз, поблёскивающая металлическими гранями.       Тей успел подумать: «Только не этот», — как мужчина поднял голову от спинки и заговорил:       — Птичка, я же сказал тебе выбирать, хочешь ты быть на тарелке или в клетке.       Тей сглотнул подступивший к горлу ком. Он не мог сказать, это от страха или отвращения, но ситуация нервировала. Он легко вспомнил, что человека перед ним кто-то называл Одноглазым, и этому вполне была причина, однако… Голос вызвал неприятные ассоциации и натуральную, почти нестерпимую тошноту. Его словно окунули в тот день, когда он чуть не сдох от кровопотери в подворотне.       Что ни разу не избавляло от желания напрашиваться на проблемы.       Тей небрежно пожал плечами.       — Ни то ни другое. Я хочу, чтобы от меня отстали.       — О, — протянул Одноглазый, криво усмехнувшись, — люблю дерзких. Хочешь знать почему?       Тей покачал головой, не особенно заинтересованный в ответе.       — Вас приятно ломать, — улыбка растянулась по лицу — самодовольная, высокомерная… жуткая.       Тей поёжился, на спине выступил холодный пот, он едва удержался от желания сделать шаг назад. Человек перед ним вызывал отвращение, совершенно не располагал к себе. В голове набатом стучало активированным аварийным режимом, умоляющим выбрать вариант «Бежать». «Он опасен, подумай несколько раз, что говорить», — твердил голос в голове.       Тей никогда не следовал таким глупым советам.       По металлической повязке пробежали едва заметные синие вспышки. Этот его глаз видел явно куда как лучше, чем второй, настоящий. Он наверняка уже знал всё о пульсе и уровне адреналина, и о том, насколько Тей не хочет здесь находиться.       Не зная, что ответить на подобное, чтобы не получить по роже, он стиснул зубы и промолчал.       — Теперь ты планируешь притворяться скромным? — усмехнулся Одноглазый и потянулся к столику рядом с диваном.       Внутри оказался ящик, он вынул оттуда бутылку и пару стаканов, а ещё у столика имелись колёсики, так что он подкатил его поближе к себе и поставил всё сверху. Затем бросил явно приглашающий взгляд, но Тей даже не пошевелился. После истории со стариком-модельером он зарёкся пить из рук незнакомых людей.       Одноглазый снова кивнул на столик, но Тей покачал головой:       — Я не пью в незнакомой компании.       — Да мы с тобой почти братья, Тейваз Фербер.       От полного имени Тей поморщился — оно звучало убого, отдавало снобизмом Белого Города, где каждый второй пытался назвать ребёнка настолько оригинально, что никто не переплюнет. Имя отдавалось в ушах как скрежет по школьной доске, но на замену документов денег не было.       — Прекрасно, — скривился Тей, — но я твоего не знаю. Слышал, как кореша звали тебя Одноглазым.       — Слишком длинное, чтобы кричать, пока тебя ебут, не думаешь? — усмехнулся Одноглазый.       Тею подобные формулировки не импонировали, он поёжился от отвращения, но лицо постарался сдержать.       — Садись уже, я не кусаюсь, — добавил тот, похлопав по дивану рядом с собой. Тей не пошевелился, продолжая стоять на том же месте. — Дерзкий и гордый, я вижу. Интересно, насколько хватит твоей дерзости, когда я нагну тебя прямо на этом диване.       Тей кивнул сам себе — первый намёк и его направление он понял верно, но менее тошнотворным от этого посыл не стал. Он скривился, не сдержав нейтрального выражения, сложил руки на груди автоматически, понимая, что жест хуёвый и сдаёт с потрохами, но с вызовом спросил:       — С чего ты взял, что это не я тебя выебу?       — О-о, — протянул Одноглазый удивлённо, в его глазах мелькнул интерес, он словно облизывал взглядом. Тей держался как мог. — Самоуверенность — отличное качество, которое так приятно ломать. Ты весьма занятный, Птичка. Я, может, даже прощу твои нарушения границ, если…       Одноглазый выразительно похлопал по дивану снова, растягиваясь в мерзкой улыбке.       Тей находился на грани. Часть его говорила, что следует подыграть, сыграть в тупую игру, построить из себя недотрогу, пока этот еблан не расслабится, другая настойчиво советовала начистить еблану морду и уйти победителем. Оба варианта — катастрофически плохи. Тей не мог выбрать ни один.       Он продолжал стоять на месте, ощущая подступающую тошноту; картины из лаборатории возникли в голове, и он сглотнул, едва сдерживаясь, чтобы не наблевать на дорогущий ковёр. Одноглазый смотрел с совершенно нескрываемой похотью, взглядом хищника, получающего свою добычу в сотне из ста случаев, даже не сомневался, что всё закончится так, как ему хочется. Тей ненавидел подобное, но нихера не мог ни на что повлиять в который раз, только пытался продолжать оттягивать время. Он полагал, что Паук слышит его и ему следовало начинать использовать спасательные слова, что они заранее обговорили. Но вместо этого он принялся раззадоривать хищника только больше.       — Если? — переспросил Тей с усмешкой. Сохранять лицо, находясь на грани от желания вмазать по наглой роже или выблевать внутренности, было проблематично, и он не был уверен, что сможет продержаться долго.       Одноглазый улыбнулся, его кривое лицо неприятно растянулось, создавая желание отвернуться и не смотреть, чего Тей сделать не мог по простой причине, что эта игра закончится, как только он отведёт взгляд. Он знал это. Он сам играл в подобное.       — Чем больше ты ломаешься, тем интереснее мне становится, — предупредил Одноглазый.       — Тогда я планирую ломаться до тех пор, пока ты не лопнешь от интереса, — съязвил Тей, понимая, что ходит по грани. И добавил: — Тут бы шторы повесить. Жёлтые шторы. Подошли бы к интерьеру. Чтобы народ не пугать разлетающимися ошмётками.       «Жёлтые шторы» стали их кодом для концепции «Пиздец средней степени». Соответственно, более тяжёлый пиздец был бы шторами красными, но пока Тей полагал, что жёлтого достаточно. «Жёлтые шторы» — это «Мне нужна помощь, но я могу продержаться энное количество времени, так что продумай план, перед тем как действовать». Паук достал ему специальный маленький наушник, который можно было положить внутрь уха и не беспокоиться, что его увидят, хотя Тей был уверен, что на дверях этого номера должны были стоять какие-то определители или… глаз Одноглазого видел его оборудование.       Вместо ответа тот встал. Тей титаническим усилием заставил себя не сдвинуться с места. Пульс подскочил, и аварийное «бей или беги» находилось на грани того, чтобы отключить сознание за ненадобностью и спасать организм.       Тей был в ахуе. Тей был в ужасе. Его сворачивало от отвращения и заполняло безысходностью. Он не знал, что делать, любой вариант окажется проигрышным, любой вариант — хуйня, кроме… От подобного «кроме» скрутило так, что он был вынужден сглотнуть попытку желудка вытолкать себя наружу. Это был пиздец. По-другому и назвать было нельзя. И Тей не представлял, как из этого пиздеца выбраться.       Одноглазый подошёл вплотную. Тей услышал тихие пощёлкивания несуществующего глаза и подумал, что тот явно уже знает весь план и всех его помощников пробил по своей базе.       — За три проёба полагается соответствующая плата, — сказал Одноглазый, смотря пристально. Он был того же роста, но создавал впечатление, будто бы смотрел сверху вниз. В принципе, он действительно так и смотрел, Тей только старался не подавать вида, что заметил и понял, продолжал упрямо не отрывать от него раздражённого взгляда и ухмыляться. Он не был уверен нихуя ни в чём: ни в плане, ни в Пауке, ни в возможностях механического глаза, — ему было почти что похуй, насколько в проигрышном положении он сам находится, Тей планировал стоять до последнего. Как и всегда.       Только нихуя не вышло.       Одноглазый обладал весьма тяжёлым ударом, и хотя Тей мог похвастаться выносливостью, его не хватило надолго. Он упал, свернувшись от боли, получив очередной смачный пинок в живот. Одноглазый будто бы видел все его движения, и поблёскивающий синими вспышками глаз явно был этому причиной. Тей попытался подняться, но в волосы вцепилась рука, вынуждая запрокинуть голову. Звенело в ушах, и перед глазами всё шло пятнами, но он продолжать смотреть с вызовом, потому что не мог иначе.       Одноглазый усмехнулся:       — Ты знаешь, чего я хочу.       Тей бы плюнул в лицо, если бы смог достать с такого расстояния, но только оскалился. За что получил очередной удар наотмашь по лицу: зубы оставались целы, но что-то хрустнуло в скуле, будто бы кость сломалась. Тей не был уверен. И без того болью ныло всё: сорванные мышцы, едва ли целые кости, гематомы назревали по всему телу.       Одноглазый ухмыльнулся, снова хватая за волосы и притягивая ближе, практически ткнул носом в свою ширинку. И Тей окончательно осознал, что наступил пиздец.       — Только попробуй укусить, — сказал Одноглазый, прижимая, не давая отстраниться. Тей задержал дыхание, не особо понимая, чего хочет этим добиться. — Твои друзья уже наши, так что не рыпайся, если не хочешь уйти отсюда с их мёртвыми тушками. Хочешь, даже покажу?       Он махнул рукой, его механический глаз словно закоротило, и на стене высветились картины с камерой. Тей судорожно выдохнул, выворачиваясь из-под руки, пока появилась возможность, обернулся, замечая толпу, стоящую вокруг связанных Паука и Бродяги. В голове пролетела идиотская отчаянная шутка, которую Тей не успел обдумать, прежде чем ляпнуть.       — Ха, у тебя там что, камера вместо мозгов?       Одноглазый шутку не оценил, ответив пинком в живот. Тей задохнулся, стиснул зубы, зажмурился на секунду, ощущая, как боль разгорается внутри и пульсирует вместе с подскочившим пульсом.       Ситуация вышла из-под контроля. Окончательно.       Он закашлялся, едва ли не выплёвывая сорванные лёгкие.       Одноглазый присел рядом на корточки, смотря пристально, ухмыляясь, чувствуя себя победителем. Запустил руку в волосы, почти что нежно. Тей стиснул зубы, чтобы не проблеваться, и бросил яростный взгляд.       — По-хорошему ты явно не хочешь, но, знаешь, так даже интереснее, — протянул тот, вытаскивая петличку микрофона из-под Теевой футболки. Провода заискрили в его руках. — Никто тебя не услышит. Теперь ты только мой.