#kinktober2024

Пальцы внутри скользили осторожно, но так приятно заполняли и давили на чувствительную простату, что невольно шла дрожь по телу, заставляя прогибаться в спине и подаваться бёдрами в попытке насадиться на свои же пальцы. Тело жёг пристальный взгляд сидящего перед ним Серафима, заставившего растягивать себя самостоятельно, и Глеб невольно ёрзал по сбитым простыням, чувствуя, как полыхает от этой ситуации. Но послушно вставлял палец за пальцем, в глубине души наслаждаясь тёмным от возбуждения взглядом и напряжённым видом Серафима. В какой-то момент пальцев стало мало, и он невольно потянулся рукой к собственному члену, желая дойти наконец до оргазма на его глазах, заставить увидеть, что теряет… Руку отбросили на полпути, прижимая к простыням, а сверху придавило горячее тело, закрывая собой и сверля тяжёлым взглядом. На автомате Глеб потянулся к члену второй рукой, не успев осознать, что произошло, но через секунду второе запястье оказалось в той же ловушке. — Я разве разрешал? — выдохнул Серафим, нависая над ним и коленом раздвигая дрожащие ноги в стороны. В обычной жизни их разница в росте не была такой очевидной и заметной, скорее они выглядели примерно одинаковыми. Но сейчас, размазанный возбуждением, Глеб замечал, как в одной руке Серафима уместились оба его запястья и насколько он внушительнее его, сильно похудевшего, в размерах. Невольная дрожь прошла по телу от осознания разницы в размерах, и он вскинул мутные тёмные глаза, умоляюще глядя в потемневшую синеву, без слов прося войти и довести обоих до криков. И Серафим, явно тоже желающий оказаться в тесной и горячей глубине, не стал медлить, одним слитым движением входя до упора, в поцелуе ловя тихий стон. Отстранившись, Серафим перехватил запястья поудобнее и одним взглядом заставил развести ноги шире, позволяя начать двигаться глубже и размашистее, не отводя взгляда от мутных из-за возбуждения тёмных глаз. Движения были сильными, из раза в раз проезжающие прямо по простате, и Глеб невольно ощутил дрожь во всём теле, выгибаясь до хруста спины и едва слышно скуля, чувствуя, что осталось ещё немного, и его размажет тонкой лужей по постели. Но стоило ему распахнуть губы в отчаянном стоне, вот-вот проваливаясь в оргазм, на основании сжались тонкие пальцы, разом сбивая и заставляя ошарашенно распахнуть глаза, ловя хитрый взгляд сверху. — И я всё ещё не разрешал тебе кончать, если ты не заметил, — слова вместе с довольной ухмылкой выбили из него отчаянный стон и бесполезную попытку податься бёдрами вверх в попытке получить нужную стимуляцию. Но Серафим неподвижно ждал, когда вот-вот подбирающийся оргазм спадёт, вызывая невольные слёзы разочарования, и только тогда двинулся снова, вслушиваясь в протяжный стон и наблюдая за тем, как Глеб отчаянно подавался ближе, пытаясь в этот раз успеть кончить до того, как Серафим успеет ему помешать. Но вновь за секунду до на члене сомкнулись пальцы, а хитрая ухмылка обожгла внутренности, заставляя уронить первые слёзы на простыни и всхлипнуть разбито. В голове крутилась лишь мысль об оргазме, а тело горело огнём, напоминая ему, что уже третий раз ему обрывают долгожданную разрядку. И когда Серафим вновь двинул бёдрами, проезжаясь членом прямо по простате, Глеб всхлипнул, чувствуя, как из-за перевозбуждения всё слишком чувствительное и каждое движение ощущается во стократ сильнее, чем могло бы. Он уже не пытался скрывать отчаянных слёз и всхлипов, вновь и вновь подбираясь к самому краю и чувствуя сжимающиеся на члене пальцы. И в очередной раз он уже не ждал оргазма, с почти болью ощущая, как близок. Но в этот раз безжалостные пальцы не коснулись, прерывая его, а лишь сжались на дрожащем бедре. Как в тумане он распахнул глаза, смутно различая заострившиеся из-за возбуждения черты лица и видя тонкие родные губы, шепчущие и пробивающие на мурашки: — Давай, кончай, — и его, по ощущениям, разорвало на тысячи тысяч осколков, отражая свет вместе с бегущими слезами. Его выламывало на кровати долго из-за перевозбуждения, а долгожданная разрядка ощущалась почти болезненно, заставляя не скрываясь рыдать и сжиматься, чувствуя, как вот-вот его разломает на части. Кажется, на несколько секунд он потерял сознание, потому что теперь он ощущал прижимающегося к его мокрым щекам в поцелуе Серафима и растекающийся жар спермы внутри. Всё ещё вздрагивая, он уронил голову на простыни, позволяя перевернуть их, растекаясь по горячему и мокрому телу Серафима обессиленным нечто.