Transcendence

Неделя в Дорне прошла для Люцериса стремительно. Эймонд представлял его как своего нового ассистента по переводам на светских мероприятиях, водил в старинные библиотеки и единожды на море. Почему единожды? Потому что Люцерис, приблизившись к берегу с прибывающими волнами, запаниковал, цепляясь за Эймонда, как за спасательный круг. Все таинство и красота потонули в неисчезнувшем страхе. Люцерис до сих пор боялся воды, шума и необъятности моря. Боялся утонуть, даже если умел плавать, даже если сильные руки удерживали его беспрерывно. Люцерису казалось, что он вновь оказался в Штормовом пределе, взмывая в воздух на Арраксе. Он будто бы вновь летел над бушующими волнами, и в один момент упал в холодное море, медленно, но верно идя ко дну. Хотелось ударить себя, привести в чувство, но Люцерис только и мог, что хлопать ресницами и слышать в сознании пульсирующую кровь. В тот день они гуляли по городу до тех пор, пока счастливая улыбка снова не взыграла на пухлых губах. Пролистывая фотографии в телефоне сейчас, Люцерис сиял. Море было единственным негативным воспоминанием за всю неделю, что уже говорило о том, что его ментальное здоровье постепенно приходило в норму. Мозг был чист, не отравлен таблетками и превышенной дозой алкоголя, а организм многими граммами сахара. Люцерис чистосердечно соблюдал полезную диету, перестав заказывать торты, пирожные и сладкий латте. Он мог с гордостью заявить, что изменился, переехав к Эймонду сразу после путешествия. Он также уволился с работы и ожидал свою последнюю зарплату, продав все достойные картины, которые у него были, и вещи, которые он ни разу не носил и носить не собирался. Контакт с психотерапевтом он разумно разрывать не спешил, но решил записываться к нему только в случае крайней необходимости. Джекейрис, несомненно, был не в силах и не в праве остановить Люцериса. Он, хоть и повздорил с младшим братом, но все же поддержал его, взяв нерушимое обещание: «Если что-то случится, сразу приезжай ко мне». Люцерис благодарно поцеловал его в лоб, прежде чем положить ключи от пустой квартиры в почтовый ящик и щелкнуть замком. Он наконец-то мог попрощаться со всеми воспоминаниями, оставшимися в пределах четырех стен. Джекейрис помог ему перевезти вещи, изъявив желание познакомиться с квартирой Эймонда заодно. — Смотри, вот тут было просто шикарно. Никогда не был на таких светских сходках в дорогущих ресторанах, но вроде справился, — Люцерис тактично умолчал о том, как часто бегал в туалет, чтобы умыться и перевести дух. Повышенное внимание и шум раздражали его нервную систему. Эймонд тоже часто отходил. В основном, чтобы покурить, рассержено щелкая зажигалкой. Сейчас его не было дома, и Люцерис мог посвятить весь свой день Джекейрису и порядку, который еще предстояло навести. Они сидели на полу возле кровати, просматривая фотографии. — Да, круто. Тебе идет быть среди всех этих индюков из высшего общества, — Джекейрис не завидовал, но ухмыльнулся незлобиво. Люцерис и вправду вписывался в самопровозглашенную элиту. — А еще мы изучали историю. Как мы знаем из книг, мама стала королевой, Эйгон отказался от престола и сбежал. Уверен, что он обрел свободу. Вот только мы исчезли еще тогда, в Дрифтмарке, когда Эймонд приручил Вхагар, — Люцерис заблокировал экран телефона, предпочитая занять себя электронной сигаретой. — И ты веришь в то, что все это, все, что нас окружает и наша новая жизнь — не альтернативная вселенная, а божественное провидение? — Джекейрис изобразил нечто необъятное руками в воздухе и засмеялся. — Что молитвы были услышаны, а мы отправлены в прошлое и спасены? Правда, смех его показался Люцерису достаточно грустным. — Может быть. Наверное, я верю, что все, что мы помним, было правдой, просто нам был дан второй шанс с места, где все началось. Сам знаешь, сколько людей, столько и мнений. Сколько книг, столько и историй. Может, ты прав и это альтернативная вселенная, — Люцерис опустил голову на плечо Джекейриса, устало выдохнув. Что есть предельная точка, и есть ли она вообще во вселенной. Связь жизни и смерти очевидна, но не изучена, как не изучены магические и божественные вопросы. Наверное, каждый должен решить для себя, в какой предел верить, и что именно перевернуло историю. Для Люцериса теперь было главным лишь то, что его мать и братья выжили и правили королевством еще долгое время после его исчезновения. А здесь, обретя новую жизнь, он обязательно справится. — Можно еще придумать и третий вариант. Вдруг мы втроем связали друг друга кровью, и бац! Пережили свои смерти и были утянуты какой-нибудь чертовой магией в новое измерение, — Джекейрис любил научно-фантастические фильмы и ужасы про ведьм, потому Люцерис нисколько не удивился его предположению. — Но это слишком странно, правда? — Люцерис передал электронную сигарету Джекейрису, внимательно посмотрев на него. — Не хочется верить, что во всем виновата древняя магия. Наконец-то Люцерис видел в старшем принятие и просвет. Его небольшое расследование, приправленное гедонизмом, опьянением и кошмарами, стоило прозрения. Как стоило и любви, которую он обрел в Эймонде. В Эймонде из настоящего. — Какая-то метафорическая хрень выходит, — Джекейрис рассмеялся, развеяв сладкий дым. — Как думаешь, может, есть здесь кто-нибудь еще? Я не надеюсь на маму или Деймона, но все же… — М… Ничего не известно об Эйгоне… Хотя не думаю, — Люцерис отрицательно помотал головой. — Ха, будущее покажет. Нам, наверное, стоит приобрести магический шар и начать колдовать. О, всевидящее око! — Джекейрис закатил глаза, изображая колдуна. — Боги, Саруман из тебя никакущий, — Люцерис звонко смеялся, толкнув Джекейриса в плечо. Он будто бы избавился от тяжелых оков, чувствуя небывалую легкость в теле. — Слушай, а что Вхагар и наши друзья-драконы? — Джекейрис повернулся к Люцерису, смотря с толикой надежды. — Они так и остались без наездников. Арракс и Вермакс жили на Драконьем камне, а Вхагар, как было описано, улетела далеко за пределы Вестероса, — Люцерис приложил ладонь к щеке Джекейриса, утешив. — Так, давай уже займемся моими вещами. «Пока не вернулся мой мужчина». — Ты правда изменился, Люк. Прямо чувствуется, что тебе лучше. Что с зависимостью? — Джекейрис лениво поднялся вслед за Люцерисом. — Ничего. Только секс. Я, конечно, не нимфоман, но… — Ничего не хочу знать, — Джекейрис прервал словесный поток, боясь услышать нечто, травмирующее его психику. Помимо того, что любовник Люцериса — его дядя. Они еще долгое время беседовали друг с другом, забавляясь, но честно распаковывая чемоданы. Люцерис разделил шкаф Эймонда на две половины — иронично, но светлую и темную. Он отошел, чтобы посмотреть на проделанную работу со стороны. Непривычно, но приятно было видеть свою одежду среди вещей Эймонда. Перемены происходили на самом деле. — Только не трогай эту сумку! — Люцерис предупредил достаточно поздно, виновато краснея перед Джекейрисом. — Люк… Ты мелкий извращенец! Первым делом это надо было убирать, — Джекейрис поспешил отойти от сумки со взрослыми игрушками растерянно. — Эймонд знает о твоей коллекции? — Узнает. И, между прочим, я даже не испробовал и треть, перестань, — Люцерис поспешил убрать сумку в шкаф для начала и закрыть его. — Лучше скажи, как у тебя в личной жизни? — Ничего особенного. Был человек, который привлекал меня, но то было давно и неправда. Я недавно познакомился с одним интересным парнем. Сам знаешь, расставание с бывшей было так себе, и вот только он заставил меня забыть о ней, — Джекейрис прошел с Люцерисом на кухню. — Его Криган зовут. Поклонник моего творчества, представляешь. — Интригующе. И кто он? — Люцерис разлил кофе по чашкам и хитро прищурился. «Так вот, что… Вернее, кто повлиял на твой просвет». — Северный волк, — пошутил Джекейрис, смущенно хохотнув. — Да студент с севера. Мой типаж. — Если твой, то нужно действовать, — Люцерис подмигнул Джекейрису. — Я даже без свидания справился, сразу в постели оказался. — Избавь меня от подробностей. Я не такой. Мне нужна романтика, а значит пару свиданий точно. Вот прямо сейчас и напишу, — Джекейрис достал из кармана телефон. Люцерис любопытствующее смотрел в экран, навязчиво «помогая» с написанием сообщения. Джекейрис отмахивался от него, но в конечном итоге сдался и написал короткое: «Что насчет выпить в ближайший час?» Выходной не должен был пропасть даром, а ответ не заставил себя долго ждать. Северный волк Джекейриса был того же мнения, согласившись на встречу. Люцерис был рад, бесконечно рад за брата и его возможное счастье. Он будто протрезвел от длительного, тяжелого запоя, видя то, что не было доступно взору раньше, больше не концентрируясь только на себе и своих проблемах. — Удачи, Джейс, обязательно расскажи потом, как все прошло, — Люцерис обнял Джекейриса на прощание и возвратился к уборке. Ему хотелось, чтобы к приходу Эймонда квартира сияла чистотой, как сиял чистотой и разум. Эймонд был на конференции, обещая вернуться к вечеру. У Люцериса оставалось время и на принятие ванны, и на приготовление ужина. О, у него был целый план на свидание — он даже сохранил пару вегетарианских рецептов в телефон и не забыл отправить Эймонду сообщение, что ужин будет дома. Чтобы не уснуть, он читал детективный роман, погрузившись в горячую воду. Больше не было необходимости закрывать глаза: пугающие ассоциации и алые потоки крови не исчезли насовсем, но Люцерис решил бороться с ними, принимая их как данность. Когда-нибудь, уже скоро, позитивные моменты, сотворенные им и Эймондом вместе, разобьют треснувшее стекло трагедии. Люцерис уложил волосы и оделся в красный классический костюм, завершая образ кожаным чокером на шее. В ожидании он красил ногти черным лаком, заранее накрыв стол на балконе. Жаркий летний день сменился безветренным прохладным вечером. Город заиграл яркими огнями. Люцерис любил уютные, ламповые вечера, несущие таинство, больше, чем солнечные дни. Эймонд вернулся, когда Люцерис делал коктейли на кухне. — О, ты вовремя, — он улыбнулся приветливо. — Виски с содой? — Пожалуй, — Эймонд был раздражен, но столкнувшись с блестящими карими глазами, смягчился. — Это был ужасный день. Он оставил ноутбук в прихожей и первым делом, оказавшись на кухне, прижал Люцериса к себе, обнимая его со спины и вдыхая привычный сладкий запах клубники с молоком. Люцерис выронил лед, шумно выдохнув и пропустив дрожь. Эймонд неизменно имел на него особенное влияние и пользовался этим. — М, опять бесполезные светские диалоги и компания напыщенных мудрецов? — Люцерис, кажется, переборщил с виски. — А я успел занять половину твоего шкафа и прибраться. Ах да, ужин тоже успел сотворить… — Avy jorrāelan, taoba, — Эймонд тихо прошептал Люцерису на ухо заветные слова. Люцерису на миг показалось, что его расщепило на молекулы по всей планете. Он смог собрать себя воедино, когда пролил содовую на стол и был крепко схвачен за запястье. Валирийский, прозвучавший низким, неизменно манящим голосом гулко стучал в висках. Даже мать нечасто баловала Люцериса высокими изречениями. Эймонд развернул Люцериса к себе и приложил ладони к его щекам, глядя в глаза. Люцерис ждал признания, жаждал ответной любви, а теперь не знал, как реагировать. Он сосредоточился на своем сердцебиении и голубых глазах напротив. Он не предполагал, что будет трудно дышать. — Я тебе больше не мальчишка, Эймонд, — Люцерис томно выдохнул и облизнул пересохшие вмиг губы. — Правда? Хм, — Эймонд коварно улыбнулся просунул палец под чокер и подцепил его, притягивая Люцериса на себя. Будто господин раба. — Как раз для меня ты всегда был и будешь мальчишкой. Глупым мальчишкой, одержимым мной. «Боги. Я плавлюсь». — Ты тоже одержим мной, Эймонд, — Люцерис обжёг шепотом губы Эймонда, провел по ним кончиком языка. — Если мы продолжим в том же духе, сам знаешь, что случится. Прямо как в первый раз без свидания. — Ты прав, — Эймонд мимолетно поцеловал Люцериса и игриво улыбнулся уголком губ. — Нужно признать, что сегодня ты особенно прекрасен, Люк. — И ты. Как всегда, — услышав удовлетворенное хмыканье, Люцерис вернулся к своему занятию. Он украсил коктейли слайсами лимона и прошел вслед за Эймондом на балкон. Чтобы романтика не была приторной, он не стал зажигать свечи, ограничиваясь светом из комнаты. — Как Джейс? — Эймонд сел в кресло и выпрямился привычно, глядя на накрытый стол. Паэлья с морепродуктами выглядела намного лучше пасты, которую Люцерис впервые приготовил, но салат неизменно был нарезан чересчур педантично и мелко. Эймонд едва заметно покачал головой, обещая себе привыкнуть, и принял крепкий напиток. — Отлично! Он помог мне с вещами и ушел на свидание, представляешь! И кажется, я травмировал его, — Люцерис коротко рассмеялся, садясь напротив Эймонда. — Он увидел мои игрушки. — Хм, мягкие игрушки из автоматов за одну монету? — Эймонд первым делом пригубил многострадальный коктейль Люцериса и закурил, даже не скривив губы от терпкой крепости. — Ты за кого меня принимаешь? — Люцерис цокнул и закатил глаза. — Взрослые, из секс-шопа. Мне было семнадцать, и я только начал экспериментировать. Люцерис буднично сочетал напиток с едой, не обращая внимание, как Эймонд скептически изогнул бровь. Наверное, он вспомнил, как в выпускном классе был занят учебой, совершенно не зацикливаясь на интимной части жизни. Люцерис до сих пор не знал, кто были партнеры Эймонда до него, сколько их было, и как долго длились какие бы то ни было отношения. Он пришел к единственно-верному выводу, что спрашивать о бывших, которые остались позади, было неприемлемо. Они исчезли из жизни Эймонда навсегда, а значит, не были важны. — Прозвучало как оправдание, — Эймонд усмехнулся, но выглядел заинтригованным. Эймонд уже перестал обращать внимание на неуместность и несвоевременность фривольных тем за обедом или ужином. Люцерис был собой, говоря о забавах, снах или сексе. Эймонду льстила сама мысль, что он был готов делиться с ним и радостью, и переживаниями. Эймонду нравилась блаженная улыбка и здоровый блеск в карих глазах. Люцерису нравилось делать Эймонда счастливым. — Оправдание количества разве что. Наверное, именно оно и смутило Джейса, — Люцерис разговаривал, деликатно прикрывая рот ладонью. — Неужели я приготовил что-то съедобное, боги. Эймонд был готов молча наблюдать за Люцерисом и слушать его. И в карих, и в голубых глазах отражалось одинаковое обожание. — Хм, еще бы перестал издеваться над несчастными овощами, — Эймонд постучал ногтями по столу, хмыкнув загадочно. — У меня возникла идея. — М? Записать меня на курсы по кулинарии? Нет, спасибо, — Люцерис ловко поймал губами слайс лимона в коктейле. — Нет-нет, — Эймонд, внимательно наблюдая за Люцерисом, отрицательно покачал головой. — Можем поиграть после ужина. Проглотив лимон, Люцерис даже не скривился — предложение Эймонда сладостью превалировало над кислотой фрукта. — Знаешь, иногда мне кажется, что я зря одеваюсь к твоему возвращению. Может, хотя бы подаришь мне танец? Помнишь, в прошлом нас учили танцевать? — Люцерис пригубил коктейль, ища подходящую музыку в телефоне. Сама атмосфера велела слиться в медленном танце. — Почему бы и нет. Если ты настаиваешь, — Эймонд встал с места, как только заиграла подходящая классическая мелодия. Люцерис был в восторге, когда Эймонд по старым традициям подошел к нему и протянул руку в поклоне, приглашая. Его сердце забилось в такт трепету, который мгновенно разошелся по коже. Люцерис взял Эймонда за руку и встал напротив него, улыбаясь уголками губ благоговейно и, очарованный, позабыл о правилах. Эймонд напомнил ему, самостоятельно прикладывая его ладони на свои плечи и обнимая его за талию в следующий момент. Люцерис еле слышно простонал в восхищении: танец был зачат и рожден во взаимных чувствах. Люцерис завороженно смотрел в глаза Эймонда, который практически не моргал. Они слились в медленном танце, разделяя фантазию на двоих, представляя друг друга в зале Красного замка. Музыка была живой, а жизнь настоящей. Люцерис мог спокойно дышать. «Боги. Ты просто обязан стать моим мужем». Эймонд прищурился, а уголки его губ тронула легкая улыбка. Неужели… — Я сказал это вслух? — кровь прилила к щекам, и Люцерис не сдержал тихий смех. — Прости, не хотел на тебя давить. — Все в порядке, Люк, — Эймонд взял Люцериса за руку, переплетая пальцы. Танец возрождался вновь, когда Люцерис по велению Эймонда закружился вокруг своей оси и, счастливо улыбаясь, упал в его раскрытые объятия. — Было потрясающе, — он приложил ладони к щекам Эймонда и потерся кончиком носа о его нос, опустив ресницы. Это был самый романтичный момент в жизни Люцериса. Он и Эймонд стояли на балконе под звездным небом, возвышаясь над столицей. По крайней мере, так казалось Люцерису, переставшему видеть окружающие его стены. В момент интимного единения не существовало больше ничего и никого. — Ты все-таки убьешь меня романтикой когда-нибудь, — Эймонд нежился о ладони Люцериса, когда соприкоснулись лбы. — Когда-нибудь, а сейчас можно мне снова заплести тебе косу, м? — Люцерис прикоснулся к шелковистым волосам Эймонда. — Можно, — Эймонд коротко поцеловал Люцериса в губы и вернулся к столу. Он курил и выпивал, когда Люцерис встал позади него с расческой и резинкой. Он бережно расчесывал густые волосы, разделяя их на пряди. В этот раз Люцерис решил заплести стандартную косу. — Когда следующая конференция? — Люцерис не переставал улыбаться, и Эймонд мог различить его эмоции в голосе. — Через две недели на севере. Поедешь со мной, но прежде нужно кое-что перевести. Хм, тебе, — Эймонд привычно хмыкнул, раскручивая лед в стакане. — Это же круто! Конечно! Я с удовольствием. Кстати, мой аккаунт с рисунками стремительно набирает популярность, — Люцерис прервался лишь на пару секунд, чтобы тоже выпить. — Главное, снова не перескачи с одного увлечения на другое, Люк, — Эймонд запрокинул голову назад, когда Люцерис скрепил прическу резинкой. — Тебя я точно не подведу. Да и себя тоже, — Люцерис наклонился к Эймонду и прошептал в губы, перекидывая косу на его левое плечо. — Ты, как истинный Таргариен, слишком красив для этого мира. — А ты слишком хорош для Стронга, мальчишка, — Эймонд приоткрыл губы, прося о поцелуе. Люцерис прикрыл веки и поцеловал его нежно, настолько нежно, что сердце замерло на пару секунд. Он будто бы боялся расколоть хрупкость момента привычной страстью. Она уже будоражила кровь и щекотала под кожей. Люцерис, все еще стоя позади Эймонда и склонившись над ним, запустил ладони под его рубашку и гладил его грудь, целуя сначала в подбородок, затем в шею. Он представил себя и Эймонда двумя химическими элементами, стремящимися навстречу друг другу, чтобы учинить взрыв. Эймонд закрыл глаза и обнажил клык, прикусывая нижнюю губу. — Кажется, ты предложил поиграть? — Люцерис мазнул улыбкой по бледной коже, довольный реакцией Эймонда. — Или хочешь побыть моим ласковым котом? Люцерис впервые ничего не имел против обыкновенной нежности, к тому же чувствовал, насколько Эймонд устал за последнюю неделю. Им больше некуда было спешить. — Хищным котом? — Эймонд раскрыл веки, глядя Люцерису в глаза доверчиво. — Иных вариантов нет, — Люцерис поцеловал его в лоб и выпрямился. Эймонд хмыкнул, усмехнувшись беззлобно уголком губ, и покинул балкон вслед за Люцерисом. Следовало бы прибраться, но Эймонду было откровенно лень. К тому же, прежде чем уснуть, Люцерис всегда наводил порядок в дни, когда готовил ужин сам. Люцерис сел на кровати и прислонился спиной к ее изголовью, устраиваясь среди множества подушек. Да, с переездом их стало в разы больше, но Эймонд не жаловался. Он лег рядом, опуская голову на колени Люцериса. В последнее время он все чаще нуждался в комфорте после рабочего дня. Люцерис гладил его по голове, по волосам, по плечам, будто бы убаюкивая. Так возник их первый секрет. Сильный, смелый и гордый Эймонд, бог любви Люцериса, на деле был обычным человеком со своей слабостью, требующим нежности. Люцерис дал слово молчать, не говорить ничего никому. — Хочу быть свободным. Независимым, как ты, Люк, — признался Эймонд, сопротивляясь сонливости. — М… Ты можешь быть. У тебя бы получилось работать на самого себя. Уверен, что ты быстро отыщешь спонсоров и наберешь клиентскую базу, — Люцерис накрутил на палец выбившуюся из косы прядь. — Ты же веришь в себя, я знаю. Если позволишь, помогу тебе. — Это нелегко, но, наверное, стоит побороться, — Эймонд перехватил руку Люцериса и поцеловал тыльную сторону его ладони. Возможно, они были не нужны новому миру, но друг другу. Люцерис обрел искомый смысл, а Эймонду даже не пришлось долго искать.