Призрачные

Народный комиссариат здравоохранения Империи

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВРАЧА-СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКОГО ЭКСПЕРТА

от «30» апреля 1922 г. №100у

      Вводная часть       Однородная амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза (живых лиц и заочная, в том числе посмертная, по медицинским документам и иным материалам) Равель Лары, 1894 г.р., умершей 8 февраля 1922 г., в уголовном деле от 29 марта 1922 г. о признании сумасшествия обвиняемой, произведена 30 апреля 1922 г. СГУ им. Императора в составе:       члена комиссии       врача судебного эксперта проф. В. Тельмана       члена комиссии       судебного эксперта ассист. А. Воронина       члена комиссии       психиатрического эксперта инкв. М. Карминского       На экспертизу поступило:       — паспортная книжка гражданки Равель Лары       — уголовное дело №1-2088/22 Правительствующего Сената Империи на 328 листах       — ополченский билет №8136 военнослужащего Ярского военного округа       — телеграмма от 25 октября 1918 г. с Высочайшим разрешением Императора       — протокол вручения Викторовской медали «За храбрость» №6690 3-й ст.       — приказ о назначении Равель Л. командиром Женского батальона смерти       — личные письма обвиняемой к гражданке Ян Е.       — переписка обвиняемой Равель Л. с обвиняемой Лилич А.       На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:       1. Страдала ли при жизни обвиняемая душевным расстройством? Если да, несла ли она фактическую ответственность перед судом и унесенными ею жизнями в юридически значимый период времени (с марта 1919 г. по 8 февраля 1922 г.)?       2. Дееспособна ли была обвиняемая действовать против Империи в составе вооруженной организации диссидента Блока А.?       3. Имела ли место сознательность в решении обвиняемой вступить в союзную связь с безымянной метальщицей бомбы, убившей великого князя [C.] [A.]?       Исследовательская часть       При производстве экспертизы использовался метод клинико-психопатолического исследования (анамнез) и имеющейся документации.       Согласно паспортной книжке Равель Л., обвиняемая являлась уроженкой ныне упраздненного Города-на-Горхоне. Графа места жительства после упразднения города значится незаполненной. Равель Л. не имела постоянного места жительства, что говорит о ее шатком социальном положении в период с 6 сентября по 30 октября 1918 г. Комиссия не посчитала себя компетентной изъявлять выводы, из каких средств обвиняемая отправляла телеграмму Императору, однако посмела предположить, что шаткое социальное положение усугубило психическую жизнь обвиняемой и явилось фактором для дальнейших попыток поступить на службу в армию, будучи женщиной.       Из показаний свидетелей уголовного дела №1-2088/22 Правительствующего Сената Империи известно, что обвиняемая не единожды смела обращаться к военачальнику Ярского военного округа, на что получала закономерно следовавший отказ. Тогда же обвиняемая, ведомая неким меланхолическим порывом, обратилась в ставку бывшего ген. Блока А. с одноименной просьбой. Как известно, бывший ген. Блок А. имел наглость рекомендовать Равель Л. обращение к Императору.       Приложенная телеграмма от 25 октября 1918 года доказывает ответ Императора на сию просьбу в положительном виде.       По материалам ополченского билета №8136 военнослужащего Ярского военного округа, гражданка Равель Л. была пожалована в службу с Высочайшего разрешения бывшим генералом от артиллерии, военным преступником Блоком А. в звании прапорщика 30 октября 1918 г. Поступила в 114-й зенитный артиллерийский полк в городе Ангарск.       В период от 2 ноября по 15 ноября 1918 г. обвиняемая участвовала в решающих боях под Орлогом против остатков Белой гвардии под началом бывшего ген. Блока А., где якобы блестяще проявила себя, о чем свидетельствует протокол вручения Викторовской медали «За храбрость» №6690 3-й ст. Комиссия была вынуждена прервать данную череду фактов следующим заявлением: обстоятельства битвы, как и дальнейшее повышение бывшего ген. Блока до Верховного Командования, по сей день остаются исследованы в недостаточной мере. Так как комиссия не исполняет функции следствия, она кратко объявит о повышении обвиняемой до звания поручика и, несомненно, загадочной подачи прошения в Верховное Командование на создание Женского батальона смерти (см. директива о создании женского батальона смерти в деле №1-2088/22). Примечателен приказ о назначении Равель Л. командиром Женского батальона смерти по той причине, что иных медицинских или иных освидетельствований по здоровью обвиняемой для назначения на подобную должность следствие не имело возможности сыскать.       Уже к тому моменту подчиненные женщины-добровольцы в услужении Равель Л. отмечали (см. дело №1-2088/22) периодические припадки обвиняемой. К ним относились проявления хронических головных болей, вспышки гнева, угрюмость и замкнутость по отношению к обществу.       7 декабря 1918 г. Особым приказом Верховного Командования Женский батальон смерти был передислоцирован в военный город Домна Горского военного округа «для обучения управлением летательных аппаратов в целях повышения квалификации». Как известно, вместе с Женским батальоном смерти втуне прибыл эшелон бывшего ген. Блока А., в строгой секретности содержавшийся на территории военного города. По показаниям из офицерского общежития (см. дело №1-2088/22), обвиняемая находилась в близком контакте с неизвестным командиром прибывшего полка «в глухом кожаном тренче и маске». Отделение по охранению общественной безопасности и порядка уже имело честь свести известные факты и выяснить, что Равель Л. находилась в сговоре с целью государственного переворота с бывшим ген. Блоком А. и обвиняемой Кларой С. (настоящая фамилия неизвестна), находившейся в ту пору в подчинении Равель Л. Члены комиссии на данном этапе вынуждены отметить в том числе тлетворное влияние обоих упомянутых лиц на разум людей. В связи с нераскрытыми свойствами обвиняемой Клары С. мы можем лишь выдвинуть опасения касательно возможностей обвиняемой Клары С. во влиянии на мозг и высшую нервную деятельность человека.       Там же Равель Л. познакомилась с гражданкой Ян Е., уборщицей при офицерском общежитии. По делу №1-2088/22, Ян Е. также значится беженкой из упраздненного Города-на-Горхоне. Следствие предположило наличие на данной основе у обвиняемой и гражданки точек соприкосновения. Комиссию же особенно заинтересовала состоявшаяся после переписка между упомянутыми лицами. В приложенных письмах почерк обвиняемой дрожит, давление на перьевую ручку значительно выше нормального. Имеет место быть гипотеза о физических сложностях в правописании, таких как нарушения кровоснабжения мозга. При всем при том отдельные письма обвиняемой преисполнены сознательностью и трезвостью мысли. 9 марта 1919 г., перед гнусным ударом авиационных сил предателя Блока А. на Горский узел обвиняемая отослала гражданке Ян Е. письмо с типичным содержанием. В приложении уважаемые господа могут видеть, как обвиняемая справляется о самочувствии гражданки Ян Е., делится последними известиями и демонстрирует отсутствие каких-либо расстройств. Письмо от 13 марта 1919 г. значительно отличается: за обвиняемой наблюдается несоблюдение грамматических и лексических норм языка, обилие чернильных пятен и иных следов сторонней деятельности. Содержание подтвердило приверженность обвиняемой к делу об убийстве великого князя [C.] [A.]. В нем обвиняемая в весьма грубом тоне просит гражданку Ян Е. передать ей адрес неизвестной обладательницы заменительного билета, бросившей позже в великого князя бомбу. В ответ на просьбу Ян Е. указала адрес дома терпимости на Софийской улице, что в Столице. Комиссия внимательно прочитала данные ей материалы, исходя из которых имела право сделать вывод о наличии у обвиняемой контузии вследствие активного участия в подлом захвате Горского узла. В пользу данного диагноза приводится разница в стиле писем до боя и после. Комиссия также не сомневается, что до того обвиняемая имела проблемы с мозговым кровоснабжением, вероятно, вызванных трудностями до поступления на службу и психической неустойчивостью ввиду пережитых событий в Городе-на-Горхоне.       Неизвестно, чем занималась обвиняемая в период от последнего письма гражданки Ян Е. от 20 марта 1919 г. до 6 февраля 1922 г. Как и следствие, комиссия склонна полагать, что обвиняемая выдвинулась в Столицу, где обеспечила неизвестную метальщицу бомбы необходимым планом и данными. После, вероятно, она принимала участие в нескольких маневренных вылетах под командованием бывшего ген. Блока А., что не может быть в настоящий момент доказано. Соответствующие документы о деятельности и приказах бывшего ген. Блока А. отсутствуют. Обвиняемая, очевидно, проводила достаточно времени с ним и его потворницей Кларой С. Несомненно, что даже без наличия до того душевного расстройства рассудок всякого человека помутится.       29 января 1922 г. бывший ген. Блок А. вместе с мятежниками объявил войну Императору. Равель Л. официально покинула ряды Императорской Армии. 4 февраля 1922 г. обвиняемая прибыла в предместье города Нижний Рельского военного округа совместно с эшелонами предателя, куда до того, 28 января 1922 г., сослали бывшего инкв. Лилич Аглаю. 6 февраля 1922 г. датируется первое письмо из личной переписки упомянутых лиц. В них почерк обвиняемой так же неровен, речь скудна и бедна. Впрочем, равно как и бывшего инкв. Лилич А., что обусловлено травмой при исполнении долга. Содержание первых писем не дает комиссии новой информации, кроме назначения явок в односложных и намеренно сжатых предложениях. Содержание последних писем, особенно со стороны обвиняемой, явственно говорит о внезапной потери Равель Л. сознательности. Обвиняемая бредит, утверждает о «повешении», «подготовке чучела», «замены», «перерождении из пепла собственной горницы», «легкости за Медведя» и пр. На данном этапе не стоит никаких сомнений определить, что сознательного участия Равель Л. в подготовке атаки на Командный пункт бывшего ген. Блока А. и помощи обвиняемым Бураху А. и Данковскому Д. не совершала, так как пребывала в состоянии навязчивых галлюцинаций.       В ночь 8 февраля 1922 г. обвиняемая была повешена за дезертирство и предательство собственными солдатами.       Выводы       На основании изложенного материала экспертная комиссия пришла к заключению, что у Равель Лары, 1894 г. р., умершей 8 февраля 1922 г., в назначенный период обнаруживалось сумасшествие бессознательного состояния, raptus melancholicus. Об этом свидетельствуют данные в материалах уголовного дела №1-2088/22, личные письма обвиняемой к гражданке Ян Е., переписка обвиняемой Равель Л. с обвиняемой Лилич А., а также составленный при доказательстве иных указанных документов вердикт о наличии у обвиняемой анемии мозга вследствие спазма сосудов, осложненной неизученным влиянием гипноза обвиняемой Клары С. и контузией.       Комиссия дала следующие ответы на поставленные в вводной части вопросы:       — Обвиняемая страдала при жизни душевным расстройством (raptus melancholicus), начиная с 6 сентября 1918 г, прогрессирующим на протяжении более трех лет до полной потери сознательности. Равель Л. не несла юридическую ответственность перед судом и унесенными ею жизнями.       — По вышеуказанной причине обвиняемая не была психически дееспособна действовать в рядах бывшего ген. Блока А. Комиссия осмелилась выдвинуть заключение, что Равель Л. находилась под гипнозом обвиняемой Клары С.       — Обвиняемая Равель Л. вступила в союзную связь с безымянной метальщицей бомбы уже в состоянии сумасшествия, что отрицает наличие в ней сознательности.       Исходя из ответов выше, комиссия постановляет освободить обвиняемую Равель Л. от установленного наказания посмертного презрения личности и имени.       (подпись) — проф. В. Тельман       (подпись) — ассист. А. Воронин       (подпись) — инкв. М. Карминский       Post Scriptum: извольте сообщить, господа, что данная экспертиза есть феноменальный прецедент. Впервые за всю историю великой Империи создан документ, позволяющий оценить психический фактор в свершении преступления. Так как доселе подобных экспертиз не проводилось, комиссия была вынуждена составить экспертизу ab initio. При дальнейшем доказательстве вспомогательности экспертизы комиссия подаст прошение на признание Сенатом необходимости данного документа в особо тяжких судебных делах.