F • KING BUSINESS [18+]

      Хёнджин знал, что это было бесполезно, но всё равно спустился вниз и, конечно, не застал у подъезда ни Феликса, ни его такси. Несколько долгих минут он просто стоял на улице, сжимая в руках полотно ткани и вдыхая морозный воздух горящими лёгкими.       — Простынешь, — наконец раздалось сзади, — На́ вот.       Тихо подошедший, уже облачившийся в уличную одежду Сынмин бросил ботинки Хёнджину под ноги и молчаливо застыл. Посмотрев вниз, Хёнджин нехотя пихнул ступни в обувь и продолжил стоять, опустив голову и сжимая в руках чужой шарф. Нужно было что-нибудь сказать, но слов не было. Потому скоро Сынмин заговорил сам:       — Ладно. Это был странный, но интересный вечер. Я будто сериал на Нетфликсе посмотрел. Надеюсь, правда, что у вас с этим парнем случится хэппи энд. Но если нет, и ты всё-таки уволишься, то напиши мне как-нибудь. Прогуляемся.       Хёнджин вздохнул, ощущая, что уволиться ему хочется как никогда прежде, а потом вдруг спросил совершенно внезапное:       — Какая у тебя способность?       — Я непроявленный, — улыбнулся Сынмин, — но друзья любят шутить, что моя сила в том, что я появляюсь в нужное время в нужном месте.       Мысленно соглашаясь с этим, Хёнджин заторможенно кивнул, и Сынмин ушёл, напоследок сочувственно хлопнув его по плечу и вместо прощания пожелав удачи.       Поднимаясь на свой этаж, Хёнджин немного успокоился и стал спешно соображать, какими словами можно было оправдаться перед Чанбином — всё-таки он без спросу влетел в его квартиру и нагло шарил по полкам почти незнакомого человека, а ведь раньше Хёнджин не позволил бы себе такого даже с друзьями. Он постоял перед чужой дверью, комкая ткань и собираясь с мыслями для извинений, а потом вдруг развернулся и просто пошёл к себе, рассудив, что лучше извинится в дневное время, а шарф отдаст Феликсу на работе.       Зато в эту ночь Хёнджин спал, прижимая к груди и лицу мягкую ткань, пропахшую чужим парфюмом.       Наутро он встал по будильнику и стал по привычке собираться на работу, лишь в дверях припомнив, что ему никуда не нужно. Точнее нужно было, но лишь в кофейню, где он на автомате заказал завтрак себе и Феликсу. Потому выйти из дома всё равно пришлось, но вместо обычного спешного визита, в этот раз Хёнджин остался в кофейне и просидел почти час, медленно поглощая тосты с американо и размышляя, кто и как заменяет его на работе во время отсутствия. Его так и подмывало позвонить Феликсу, но воспоминание о чужом странном поведении заставило сдержать этот порыв. Зато заказанные для Феликса панкейки и латте Хёнджин утащил домой и съел вместо обеда.       Внезапно наступившие дни отпуска ощущались странно. В первый день не хотелось ничего. Погода за окном стояла хмурая, дома было зябко, так что Хёнджин без зазрения совести кутался в чужой шарф и бездумно смотрел слезливые дорамы до самого вечера. Во вторник он ещё испытывал ломку по Феликсу, но твёрдо решил, что страдать и дальше не может, потому, забив на голос сердца, запретил себе о нём думать. «Мы просто коллеги. Мне всё равно. Как парень он меня не волнует. Я ни на что не рассчитываю и живу дальше», — твердил себе Хёнджин каждый раз, когда Феликс забредал в его мысли. А чтобы отвлекаться от светлого образа в голове, забить ноющую пустоту в груди и обезопасить себя от звуков из квартиры Чанбина было легче, Хёнджин сел и распланировал занятия на каждый из оставшихся дней отпуска.       Сперва заставлять себя делать что-либо было трудно, однако к концу недели Хёнджин наконец втянулся, расслабился и действительно позволил себе забыться. Он ещё раз списался с Сынмином и извинился за своё поведение, заказав парню пиццу; сходил в спа и в кино, встретился с друзьями, сделал дома перестановку, купил новой одежды, даже слетал на Чеджу одним днём, а окончание отпуска увенчал походом в салон, где слегка подрезал длинные волосы и затонировал их в фиолетовый оттенок.       — Придержите лифт! Спасибо! Ух, добрый ве… Ой, Хёнджин, я тебя с новым цветом не узнал. Привет!       Увешанный пакетами Чанбин влететел в кабинку, как раз когда Хёнджин воскресным днём возвращался из парикмахерской. Несмотря на объёмную ношу, сосед протянул руку в приветственном жесте, а Хёнджин вдруг раскраснелся, только теперь вспомнив, на какой ноте они разошлись. Извиниться Хван так и не зашёл. Нет, он собирался, даже предпринимал попытку, но недвусмысленные женские стоны за дверью совершенно сбили настрой.       — Я хотел извиниться за тот случай с шарфом, — пробормотал Хёнджин, раз уж представилась возможность покаяться.       — А, да что ты, никаких проблем! Я давно высказал всё Феликсу, так что уже и позабыл об этом, не парься.       Хёнджин крутанулся и испуганно моргнул. Ему отчего-то казалось, раз Феликс ничего больше не написал, то и о случившемся вторжении в чужую частную собственность ради шарфа он не знал. Хёнджин тихо уточнил:       — Вы всё ему рассказали?       — Конечно! — кивнул сосед. — Кто, как не я, ему глаза откроет? Правда, я думал, это всё байки и сплетни, но как тебя тогда увидел, всё понял. Так что целую лекцию ему прочитал.       — Л…лекцию? — Хёнджин не понял. — Про меня?       — Да-да. Ну то есть не прямо про тебя, ты уж не думай, что я не соображаю. Я абстрактно ему намекнул, вообще про всех работников. Так и сказал: «Переставай уже мучить своих подчинённых и дрессировать их замечаниями!» А то это ж надо, дёргать тебя принести ему шарф! Мог бы и сам подняться! Или до следующего дня потерпеть.       Хёнджин нервно сглотнул, догадываясь, что его порыв был понят совершенно неверно. Виноват был только он, а претензия прилетела его любимому начальнику. Уже сгорая от стыда, Хёнджин осторожно уточнил:       — А Феликс что-нибудь ответил?       — Сказал, что понял, да и замолк. Ну, ты смотри, если он продолжит тебя или ещё кого из коллег терроризировать, скажи, я ему иначе намекну, а то не по-людски это как-то, орать на всех да взрослых людей строить. Я на правах друга всё ему выскажу, да и меня он теперь даже если захочет — не уволит.       — Простите, — нахмурился Хёнджин, — а… почему?       — Да мы теперь надолго повязаны. Представляешь, до чего этот дурачок додумался? Соврал на последнем осмотре у терапевта, что у него ничего не болит. А вот как раз когда вы были на конференции, у него обострение случилось. Мучил себя йогой зачем-то да защемил седалищный нерв. Пришлось ночью срываться к нему, это хорошо, что я вообще был в том же городе в то же время. Теперь вот минимум полгода буду здесь работать. Я, конечно, специалист опытный, но с этим экземпляром быстрое восстановление маловероятно. Он же постоянно сидит за столом. Ему бы двигать тазом почаще, да только… Кхм. Извини, что-то я заболтался, а это ведь врачебная тайна.       Звонок лифта звучно пиликнул.       — Так вы врач?       — Мануальный терапевт. И давай уже на «ты».       — Ладно. Хорошо, — кивнул Хёнджин. — Понятно, спасибо.       — Да, эм, не за что. Ты, если что, заходи. Кушетка есть. В смысле, пока я не снял кабинет, принимаю на дому.       — Да мне вроде незачем, — буркнул Хёнджин, косясь на чужую каменную руку с кучей пакетов.       — Все вы, офисные кр… — начал Чанбин, но вовремя кашлянул: — кхэм, работники, все вы так говорите. А потом страдаете в разы сильнее, когда требуется уже лечение. Регулярная профилактика — вот залог здоровья. Так что не стесняйся и приходи, я твой лордоз мигом поправлю.       — Мой лордоз?       — Излишний прогиб в пояснице. Тебе бы тоже почаще двигать жо… Кхм. Прости, я столько раз зарекался не ставить диагнозы, пока ко мне не обратятся, но всё никак не перестану. Профдеформация. В общем, заходи. Не обязательно на приём. Можем просто попить пива.       — Ладно, — кивнул Хёнджин, только теперь заметив, что они уже подошли к своим дверям. — Как-нибудь…       Нырнув в квартиру, Хёнджин прокрутил в голове полученную информацию, сперва нахмурился, потом по-глупому улыбнулся. Из сумбурной речи соседа он понял только одно: Чанбин действительно был Феликсу другом и лапал только по нужде. И пусть Хёнджин уже несколько дней подряд старательно убеждал себя, что ему абсолютно плевать на личную жизнь начальника, от новых вводных стало так хорошо, словно с плеч упала неподъёмная ноша.       До конца дня Хёнджин пританцовывал и мечтательно напевал что-то под нос, раздумывал, как часто Феликс приезжает сюда и какова вероятность встретиться с ним в коридоре. Ему, конечно, всё ещё было совершенно плевать на Феликса, только вот перед сном он вдруг спохватился и стал спешно стирать затисканный недельными объятиями шарф.       К рабочему понедельнику Хёнджин был воодушевлён, бодр и свеж, даже несмотря на разлившуюся по улицам слякоть и отсутствие любимого сэндвича в кофейне. Однако, придя в офис, он застал мрачные безлюдные коридоры, вместо привычно шумной толпы снующих повсюду коллег.       — Кто-то умер? — тихо спросил он девушек на рецепции сразу после приветствия.       — Нет, — драматично вздохнула одна из сотрудниц.       — Тогда почему все такие притихшие?       — Просто господин Ли… — прошептала другая. — он теперь…       — Что с ним?!       У Хёнджина сердце ушло в пятки, а девушка, поглядев по сторонам, потянулась ближе и прошептала:       — Он не кричит.       — В смысле, не кричит? — опешил Хёнджин.       — В прямом. Он не повышает голос. Совсем. Ни на кого. И на всё говорит «м-м, ладно, хорошо». И мы не знаем, что с ним.       — То есть Феликс просто… — недоумевал Хван, — просто соглашается со всем?       — Да. Не спорит, не ругает, не предлагает альтернативы, не… Ой, он идёт!       На первый взгляд Феликс выглядел сносно. Но стоило ему подойти ближе, замаскированные тоналкой мешки под глазами, прикованный к полу взгляд и заострившиеся скулы стало отчётливо видно. Несмотря на это, в смотрящих на него глазах Феликс всё равно выглядел потрясающе.       — Здравствуйте, — кивнул он онемевшему Хёнджину не глядя, и обратился к девушке: — Лия, пожалуйста, закажи мне что-нибудь поесть, я что-то опять перепутал и забыл.       — Но я принёс завтрак, господин Ли, — перебил Хёнджин, и Феликс уставился на него, словно впервые увидел.       — А, — он кивнул, осматривая лицо и обновлённую причёску ассистента, но отвис только секунд через двадцать. — Привет, Хёнджин. Я почему-то думал, что ты… Не важно. Отнеси, пожалуйста, в кабинет. Я скоро приду.       И Феликс ушёл, снова опустив глаза в пол.       Пока его не было в кабинете, Хёнджин разложил на столе босса контейнеры с завтраком, разобрал завал бумаг на своём столе, подключился к почте, начал проверять накопившиеся за неделю письма и всё думал, и думал, и думал о Феликсе. Невозможно было не думать о нём, как бы Хёнджин ни заставлял себя. Он слишком соскучился. А теперь ещё и загрузился. Уж если обычно слепые коллеги заметили, что с начальником что-то не так, то всё было совсем плохо. Неужели его проблемы со спиной были настолько серьёзными? Тогда разве Чанбин не заставил бы Феликса пройти оперативное лечение? А может, Феликс как раз прислушался к словам друга и поэтому перестал кричать на всех? Да, наверняка так и было.       А может, не было?       Несмотря на имеющееся логичное объяснение ситуации, Хёнджин снова разволновался. Он попытался успокоить себя былой мантрой «вообще-то мне всё равно» и обещанием себе просто понаблюдать за состоянием чужого здоровья. Однако, когда босс наконец вернулся в кабинет, сердцу снова стало больно от тоски и невозможности просто подойти и обнять Феликса. Хёнджин грустно усмехнулся, сам себя мысленно обзывая пиздлом. Обманываться получалось, пока объекта его влюблённости не было рядом, но стоило увидеть его, да и ещё и в таком виде, и временное облегчение прошло. Наступило понимание, что забыть Феликса, его прожигающий голос, тяжёлые взгляды и соблазнительные красные губы просто невозможно…       «Минуту. Красные губы?»       Теперь уже Хёнджин уставился на Феликса как будто видел впервые. Тот же с непоколебимым видом прошёл к своему столу и уселся за компьютер, повторив благодарность за завтрак.       — Хочешь что-то сказать? — скоро ответил он на шокированный, накрепко прилипший к его лицу взгляд ассистента.       — Очень… — «Сексуально. Вызывающе. Пошло. Желанно. Запретно». В голове Хёнджина крутилась целая карусель эпитетов, но он произнёс лишь банальное: — Красиво.       Феликс был накрашен. Ярко, но удивительно гармонично. Кроваво-алые губы, переливающиеся тёмно-коричневые тени с золотым отливом, блёстки на щеках. Макияж делал Феликса похожим на бессмертного вампира, совсем нереальным и ещё более привлекательным, несмотря на его явную усталость. Хёнджину, почти поверившему в то, что его мания за прошедшее время прошла, так захотелось целоваться, что стало больно где-то внизу живота. Ещё больнее стало оттого, что Феликс вместо ответа, неопределённо булькнул своим кофе.       Пока он с аппетитом жевал принесённый завтрак, Хёнджин пялился и молчал, но когда трапеза окончилась, а Феликс, промокну́в губы салфеткой, с невозмутимым видом принялся работать дальше, Хёнджин не выдержал.       — И сколько вы будете так ходить? — спросил он, тут же соображая, как невежливо звучит его вопрос. — Ох, простите. Я имел в виду, у вас какой-то повод, или вы решили сменить стиль?       — Нужно измерить время, за которое косметика начнёт скатываться или осыпаться, прежде чем пихать данные на упаковку, — тихо ответил Феликс. — Думаю, это займёт сутки или около того. Но потом я попробую что-то другое. А что, тебе некомфортно видеть меня таким?       — Нет! Нет. Очень интересный образ. Я, эм, просто не понял, почему вы это делаете.       — Я все новые продукты проверяю на себе, а нам как раз поставили первую партию образцов. У меня довольно чувствительная кожа, так что, можно сказать, я сам себе клиническое испытание.       — Понятно, — вздохнул Хёнджин, считая, что эти губы испытывают не только помаду, но и его хлипкое терпение.       — Если тебе нравится… — начал Феликс после паузы и сбился: — Кхм. То есть, если ты тоже хочешь поучаствовать в тестах, то тебе могут сделать мейк. Визажисты в главной переговорке. Только, наверное, там уже очередь из желающих выстроилась. А ещё они попросят результат твоих аллерготестов…       — Может, позже, — икнул растерянный Хван, будучи — даже спустя несколько минут созерцания — не в силах отвести завороженный взгляд. — Мне ещё нужно созвониться… с кем-то… зачем-то…       — М-м. Ладно. Хорошо.       Феликс кивнул и схватил свой телефон, а Хёнджин, вместо того чтобы дойти до Криса, к которому собирался отдать подписанные документы, продолжил работать и время от времени пялиться на босса, желая, раз он не может сделать фото на память, запомнить чужое лицо во всех деталях. Феликс продолжал привычно кликать мышкой и бормотать что-то под нос, Хёнджин пытался разглядеть в его действиях что-нибудь необычное, но получалось лишь любоваться. Изредка их с Феликсом взгляды встречались, тогда оба спешно отворачивались к своим экранам и делали вид, что ответственно работают, однако новый образ начальника так отвлекал Хёнджина от дел, что только к обеду он вдруг припомнил:       — Ох, Феликс. Я же принёс ваш шарф.       Выудив свёрток из кейса, Хёнджин подошёл к чужому столу.       — Хм. Хорошо. Спасибо, — кивнул Феликс и, отвернувшись, добавил уже тише: — Он как раз скоро понадобится. На Аляске наверняка будет ветрено.       — На Аляске? — не понял еле расслышавший его Хёнджин. Сосредоточенно разглядывающий экран босс лишь кратко кивнул. Пришлось уточнить: — Не очень понимаю, вы о чём?       — Я о поездке в Джуно. Ты же купил билеты?       — Простите, Феликс, возможно, я что-то пропустил. Какие ещё билеты?       — Хм. Чан должен был скинуть тебе запрос. Не прислал?       — Не прислал.       — Ладно, — вздохнул Феликс, не поднимая взгляда, — тогда попроси у него переотправить.       — Хорошо, я скоро дойду до него и всё уточню, ну а вы… вы наконец полетите в отпуск?       — Н-да, можно и так сказать, — Феликс потёр глаза и забормотал сбито и до странного неуверенно: — Кстати, об этом. Знаю, что с моей стороны глупо надеяться, что ты не занят на Рождественские праздники, но ты просил сообщать заранее, так что я всё же рискну. Может, ты сможешь навещать Ббоки в это время? Вдруг у тебя получится заходить к нему хотя бы пару раз в день. Или можешь… Можешь даже пожить у меня. И, конечно, если нужно, ты можешь позвать туда друзей и не только их… кого угодно, в общем. А если тебе совсем неудобно приходить, то можно перевезти клетку. Ну или… или я просто попрошу Чана.

***

      Голова Хёнджина раскалывалась от мыслей. Парень сидел в домашнем кресле и обдумывал всё случившееся на работе за этот первый после отпуска день.       Сперва он, ни секунды не думая, согласился присматривать за канарейкой Феликса, а затем, снедаемый странными чувствами, наконец добрался до кабинета Криса, чтобы поговорить с глазу на глаз.       — Чёрт! — воскликнул Чан после напоминания об Аляске. — Прости, да, я замотался и совсем забыл про это, сейчас вышлю данные. Феликсу нужна бронь перелёта и отеля на три дня с двадцать пятого декабря. А, кстати, ещё в эту пятницу нужно будет забрать его загран с визой и… Чёрт, да где же это письмо?!       Пока взмыленный коллега суетился за своим компьютером и выискивал что-то среди сотни файлов, Хёнджин окинул взглядом непривычно заваленную документами комнату отдела управления персоналом и спросил:       — Меня не было неделю, но всё в офисе так поменялось. У вас что, теперь тоже куча дел из-за ребрендинга?       — Нет. Просто теперь… — Крис понизил голос, чтобы остальные коллеги не слышали, и доверительно сообщил: — теперь-то мы все заметили, что с Феликсом что-то не то. И это его поведение весьма похоже на затишье перед разрушительной бурей. Никто не знает, чем могут обернуться его молчанки. С ним всё было нормально ещё в прошлый вторник, а уже в среду кто-то заметил, что он не перепроверяет данные. Не кричит по телефону. И даже не спорит по поводу состава рождественских ивент-календарей! В общем, босс сам на себя стал не похож, хотя на мои расспросы сказал, что всё в порядке, он не болен, и у него ничего не случилось. Но нам всё равно как-то боязно, вот мы и устроили внеплановый внутренний аудит и стараемся перепроверить всё, что только можно.       — Понятно, — кивнул Хёнджин и предположил: — Может, Феликс сосредоточился на переговорах с новым поставщиком и ему не до того? Или же он слишком устал и решил наконец перестать делать чужую работу, чтобы не расстраиваться перед долгожданным отпуском?       — Я бы не назвал это отпуском, — хмыкнул Чан, покачав головой, и Хёнджин ухватился за эту короткую фразу:       — Он что, и туда по делам?       — Эм. А Феликс не сказал тебе, зачем едет? — нахмурился Крис, и Хёнджин зеркально сощурился, припоминая чужие слова.       — Он не выражался конкретно, но что ещё можно делать на Аляске? Явно не искать партнёров по бизнесу. Я и подумал, что он едет отдыхать.       — Ладно, в целом, можно это и так назвать… — вздохнул Чан и, повернувшись обратно к экрану, стал клацать мышкой. — Так, я отправил данные.       — Спасибо, конечно. Но ты задал вопрос, чтобы недоговаривать? — Хёнджин скрестил руки на груди. — Зачем Феликсу на Аляску?       Теперь Кристофер выглядел растерянным. Хёнджин же наблюдал, как за несколько секунд на его лице сменилось несколько эмоций, и в конце концов застыло виноватое смирение.       — Думаю, правильнее будет, если ты спросишь его сам, — шепнул Чан, не глядя в глаза. Хёнджина же эта странная тайна возмутила.       — Он просил уточнить у тебя всю информацию. Так что не ломайся и скажи мне прямо! Ты же всё знаешь?       — Знаю, что это его личное дело. Всё неличное я переслал тебе в письме. Прости, больше я ничего не могу сказать. Спроси у него сам.       Хёнджин и хотел бы возмутиться или что-нибудь ответить, но после слов Кристофера не расспросил начальника о поездке, а замолк и пребывал в молчании до возвращения домой. Чувство необъяснимого предательства снова стояло где-то в горле и мешало нормально дышать. Непонимание клубилось в груди. Мысли сводились к тому, что Феликс нашёл себе парня по переписке, который жил на Аляске, потому и собирался провести там праздники: познакомиться, сблизиться, начать отношения…       Из-за этой догадки интуиция Хёнджина упорно кричала: «Признайся, иначе он улетит — и станет поздно!» И, может, Хёнджин рискнул бы, но он слишком боялся потерять то, что у него уже было. С Феликсом давно хотелось откровенно поговорить обо всём, что беспокоило, но когда дело касалось обсуждения чувств, а не работы, Хёнджин странным образом немел и даже мысли упорядочить мог с трудом.       Возможно, дело было в давнишней детской травме: когда маленький Хёнджини ещё в детском саду признался красивому мальчику из параллели, что тот ему очень нравится, его всей группой осмеяли и назвали дураком. Возможно, дело было в родителях, которые никогда не говорили, что любят Хëнджина. Возможно, его решительность убивала слепая убеждённость, что Феликс совершенно не испытывает к нему симпатии, иначе давно признался бы сам. А ещё мешал страх, что после признания он не сможет видеть, слышать и говорить с Феликсом.       Причин не раскрывать собственные мысли у Хёнджина набиралось целое множество, однако эта странная любовь к Феликсу, хотя порой и делала очень больно, была тем чувством, с которым Хёнджин отчего-то не хотел расставаться. Он хотел оставаться рядом как можно дольше. Хотел заботиться о Феликсе несмотря на собственное эгоистичное желание взаимности. Хёнджин хотел его беречь, потому что понимал: Феликс совсем не тот высокомерный и холодный человек, каким виделся большинству людей со стороны. Он был сложным и во многом странным, необъяснимо требовательным и слепо увлечённым своими идеями, но ещё он был обычным уставшим и нуждающимся в любви человеком.       Потому, в конце концов, промаявшись до самой ночи, Хёнджин решил снова терпеть неизвестность дальше и не задавать Феликсу личных вопросов, даже если очень хотелось.       Только вот на следующий день Феликс стал задавать вопросы сам.       — Хёнджин? — позвал босс тихо, и тот остановился посреди кабинета с кучей папок в руках.       — М?       — Скажи, как ты представляешь идеальный корпоратив?       — Эм. Даже не знаю, я никогда на них не был, так что у меня нет особенных ожиданий.       — Ну тогда просто подумай, что ты хотел бы делать в этот вечер?       Хёнджин вскинул папки, чтобы поудобнее перехватить свою ношу, и стал размышлять вслух:       — Да ничего особенного, наверное. Было бы здорово побывать в красивом месте, послушать любимых исполнителей, вкусно поесть и выпить с коллегами.       — А какие группы ты слушаешь? —спросил Феликс, наконец показывая переливающиеся неоном глаза из-за экрана.       — Э-э-э. В основном, зарубежные — растерялся Хёнджин, но всё-таки стал медленно перечислять: — Post Alone, Milly Eilish, ну или там Goldplay.       — Хм. Занятно. Милли выступала на нашем прошлогоднем корпоративе. Очень милая девушка, кстати.       — Слушаете еë?       — Иногда.       — А кого ещё?       В Хёнджине взыграл искренний интерес, и парень сделал шаг к чужому столу. Феликс взмахнул накрашенными ресницами, словно не расслышал.       — М?       — Кого ещё вы слушаете? — повторил Хёнджин, хотя вроде как совсем недавно решил не спрашивать начальника о личном.       — Э, ну. Много кого, — ответил тот стеснительно. — Если честно, в моей голове так много информации, что я не запоминаю большинство названий, просто собираю всё в один плейлист и ставлю на фон. М-могу прислать тебе, если хочешь. А ты можешь…       Феликс пробормотал что-то в сторону так тихо, что Хёнджину пришлось переспросить.       — Можешь прислать свой плейлист мне, — повторил Феликс чуть громче. А затем добавил: — Вообще извини, что отвлёк, ты ведь нёс это куда-то. Я тебя больше не держу.       Хëнджин кивнул, вспомнив о папках в руках, и, виновато улыбнувшись, вышел из кабинета, снова направившись к Кристоферу.       По пути его напугал внезапный вой из отдела по внешним коммуникациям: «И как я ему их забронирую?! Как? В декабре! Да у них выступления расписаны на год вперёд!» Хёнджин хотел зайти к коллегам на обратном пути и уточнить причину криков, но когда он донёс папки до кабинета, его телефон вздрогнул, а в коммуникаторе всплыла ссылка на плейлист Феликса, и все мысли из головы улетучились.       Осталось только желание слушать. Хёнджин еле досидел до вечера, а когда рабочий день закончился, полетел домой, чтобы поскорее включить чужой плейлист на своей стереосистеме.       Хёнджин переодевался, принимал душ, жевал свой ужин и заказывал еду для Феликса под какофонию разных звуков. В основном музыка была незнакомой, местами слишком лиричной, временами слишком детской, порой слишком тоскливой. Пусть не все песни нравились Хёнджину, он с интересом слушал каждый трек и некоторые добавлял себе.       Уже в кровати он вспомнил, что Феликс спрашивал про его плейлист, после чего ещё около часа придирчиво редактировал список любимых треков, чтобы в конце концов отправить начальнику и с глупой улыбкой на губах отключиться. (Lee Felix 05:27) У тебя хороший вкус. Открыл для себя много нового. Спасибо ☀️       Утреннее сообщение Феликса закрепило глупую улыбку Хёнджина на несколько следующих дней, так что остаток недели он ходил в офис в приподнятом настроении. Конечно, он убеждал себя, что не произошло ничего особенного, но чужая музыка в наушниках ощущалась не иначе как слишком дорогим подарком, внезапно свалившимся на голову. Ощущение того, что Феликс не только поделился чем-то личным, но и оценил вкус Хёнджина, заглушало все былые печали.       Впрочем, очень скоро Хёнджин был ошарашен им вновь.       — Какой твой любимый фрукт?       Снова ярко накрашенный, но теперь ещё и надевший сиреневые линзы, беззвучно подошедший к столу Феликс выглядел инфернально и прожигал взглядом.       — Э-э, — Хёнджин вздрогнул от неожиданности и под чужим испытующим взором стал спешно соображать и перечислять: — Я не думал об этом. Наверное, персики. Или личи. Киви тоже ничего. Апельсины. Ещё манго. Конечно, бананы. И клубника, но это уже ягоды. А что?       — Партнеры прислали мне подарок.       Жестом фокусника Феликс достал из-за спины массивную корзину и поставил её Хёнджину на угол стола.       — Сам я всё не съем, — сказал Феликс, бегая глазами по пространству перед собой, — так что, может, ты мог бы мне с этим помочь?       — В каком смысле?       — Ну… забрать часть себе. Если, конечно, хочешь.       Феликс снова пригвоздил Хёнджина глазами и долгую минуту вглядывался в ошарашенное лицо ассистента, а затем протянул руку обратно к корзине.       — …если нет, то не страшно, я оставлю её в кофе-руме и…       — Нет! — Хёнджин наконец отвис и резко встал с кресла. — Я хотел бы вам помочь.       — Тогда, может, возьмёшь всю? —выдохнул Феликс, отворачиваясь. — Там как раз всё, что тебе нравится. А я это… на совещание к маркетологам.       Хёнджин заторможенно кивнул удаляющейся спине.       Так и не дождавшись возвращения Феликса в кабинет, он забрал тяжёлую корзину домой и несколько вечеров подряд с упоением жевал фрукты на ужин. А через неделю снова услышал осторожный оклик:       — Хёнджин?       — Отчёт по объëму продаж ноября ещё не прислали, — ответил Хван, пролистывая почту.       — Чего? — не понял Феликс. — А-а. Я не об этом хотел спросить. Ты любишь цветы?       Хёнджин выглянул из-за компьютера и окинул взглядом выглядящее пустым рабочее место начальника, тихо отвечая:       — Люблю.       — А какие? — спросил Феликс, не показываясь из-за экрана.       — Да, в принципе, любые. А что?       — Один из благотворительных фондов собирается отправить мне букет, а я, ну… Мне скоро нужно будет уехать по делам. Не охота таскаться с ним. И будет жалко, если цветы пропадут. Может, заберёшь их себе?       Хёнджин не успел подумать. Его губы сами ответили:       — Хорошо.       — Тогда напишу им, чтобы доставили сразу на твой адрес?       — Ладно.       — И можешь сегодня уйти пораньше. Курьер приедет к пяти.       — Угу…       — А отчёт за ноябрь точно не прислали? — вдруг сменил тему Феликс. Хёнджин нахмурился, часто заморгал и стал кликать мышкой, проверяя мейлы.       — Нет, — в конце концов отозвался он, и Феликс, всё так же не глядя на него, спешно направился к двери, поясняя:       — Тогда сам схожу в коммерческий.       Хёнджин чувствовал себя странно ещё в тот момент в офисе, но когда дома получил шикарный букет из десятка разных видов цветов, ощущения стали ещё более странными. С одной стороны это не был подарок Феликса, а с другой — ощущался так, словно был. Хёнджин терялся от противоречий, но думать себе о цветах, как о цветах от Феликса насильно запретил.       Букет, тем не менее, занял центр его обеденного стола, и, проходя около него, Хёнджин каждый раз запускал лицо в яркие бутоны и медленно вдыхал цветочный аромат. Тот щекотал лёгкие свежестью, а живот — наивной влюблённостью. Было сложно не улыбаться, не думать, не представлять себе, как красиво мог Феликс ухаживать за ним, если бы был действительно влюблён. И Хёнджин снова позволял себе фантазировать (и мастурбировать), тем более что начальник даже не собирался хоть как-нибудь помогать избегать этих романтических мыслей.       — Под конец года нам то и дело шлют какие-то подарки… — со вздохом начал Феликс в очередной из промозглых декабрьских дней. Хёнджин, не уловив намёк, вытянул шею и поинтересовался:       — Что прислали сегодня?       — Сегодня парфюм от нашего поставщика ароматических отдушек, — сообщил Феликс, подходя к столу. — Мне, кажется, не подойдёт этот запах. Но, может, тебе понравится. Попробуешь?       Хёнджин, конечно же, пробовал. Влюблялся в запах. И носил его на себе вместе с чувством, которое только сильнее крепло из-за всех этих внезапных подношений.       Разумная часть Хвана безостановочно твердила, что все эти подарки ничего не значат. Наивно-влюблённой части Хёнджина хотелось думать, что в них есть смысл, больший, чем просто избавление от ненужных Феликсу вещей. Обеим половинам, впрочем, хотелось подарить начальнику что-нибудь в ответ, но снова было боязно не соответствовать чужим вкусам. Задача осложнялась ещё и тем, что на букетах, фруктах и парфюме Феликс не остановился. После них были виски, фарфоровые вазы, запонки и дорогущее шампанское…       Хёнджин сломал голову, размышляя над идеями ответных подарков. Даже пару раз наведался в гости к Чанбину, пытаясь под видом дружеской беседы незаметно выудить у соседа какую-нибудь информацию о чужих предпочтениях. Получилось, правда, лишь наклюкаться с ним в дрова и остаться спать на кушетке для массажа, но Хёнджин не оставлял надежд до последнего.       До того дня, когда начальник подошёл к его столу, протягивая зелёную коробочку:       — Ролексы, — вздохнул Феликс, будто стеснительно отводя глаза. — У меня такие уже есть, так что я подумал…       — Господин Ли, — Хёнджин нервно сглотнул из-за подступивших к горлу эмоций. — Вы не думаете, что это уже слишком?       — В каком плане? — теперь сглотнул уже Феликс.       — В плане стоимости. Я же не смогу подарить вам что-то аналогичное.       — И не нужно. Я не прошу ничего взамен! Просто хотел бы, чтобы у хороших вещей был хороший владелец. Но если тебе не нравится, ничего страшного, я…       — Феликс…       — Что?       Слова сдавливали горло. Хёнджин нервно кусал губы, оттого как хотелось взять и поцеловать Феликса, ничего не объясняя. Но у того привычно вовремя зазвонил телефон, и от этой соблазнительной идеи пришлось отказаться, несмотря на то, что Феликс не принимал звонок, а просто смотрел слегка исподлобья и ждал ответа. Наконец Хёнджин выдавил из себя тихую благодарность и всё-таки забрал протянутую коробку. Только после этого босс схватился за мобильник и, отвернувшись, стал говорить.       — Да. Ладно… М-м. Хорошо… А вот здесь не понял, что значит, не смогли договориться?! У вас же был неограниченный бюджет. Вы что там, всем своим грёбаным отделом тупиц его пропили?!       Феликс перешел на рык, и уже отвыкший от его криков Хёнджин вздрогнул от неожиданности.       — Сообщи плановому, что я опоздаю на совещание. Надо потолковать с коммуникациями, — гневно бросил Феликс Хёнджину, прежде чем выйти за дверь. Через пару секунд он вернулся, но, медленно и звучно выпустив воздух из носа, заговорил уже более спокойным тоном:       — И вообще-то ты подарил мне друга. А это, знаешь, та бесценная вещь, за которую невозможно расплатиться никакими подарками. Так что не надумывай себе… ничего. Ты ничего мне не должен.