F • KING BUSINESS [18+]

      Феликс очнулся от боли. Ощущения были такими, словно весь прошлый год он провёл в сексуальном рабстве или притоне, где с него не слезал бесконечный поток извращённых садистов. Только вот ещё вчера он был беспечным девственником. А сегодня, сейчас, яйца сводило тяжестью, и общая затраханность сковывала всё его тело. Но не это было самым ужасным. А полная, всепоглощающая беспомощность.              Феликсу хотелось позвать на помощь, но ощущение Сахары во рту не давало даже сглотнуть.       Слипшиеся веки открылись лишь с третьей или четвёртой попытки. Когда в щёлочках глаз показался просвет, Феликс ещё несколько минут просто привыкал к слепящему свету. Наконец осмотревшись замыленным взглядом, он нашёл себя на огромной кровати. Правый бок не ощущался, и Феликс панически дёрнул левой ладонью, пытаясь нащупать конечности. Рука была на месте. Бок тоже. Нога, кажется, там же. Но прочувствовать их Феликс не мог. Зато нащупал на себе какие-то странные, будто меховые трусы или шорты…       Обдумывать, что это, не было сил, потому что в этой новой реальности абсолютно всё было настолько странным, что волосы на голове Феликса неумолимо зашевелились от страха. Его пацанская комната вдруг стала каким-то слишком просторным и пустым помещением, узкая односпальная кровать превратилась в траходром необъятных размеров, и, судя по яркому свету в помещении, давным-давно был разгар дня. А раз тётка ещё не разбудила его, значит, происходил явный пиздец. Либо его похитили, либо…       Паникуя сразу от десятка странных версий происходящего, Феликс наконец крутанулся с бока на спину, уставился в белоснежный потолок, пытаясь вспомнить последнее, что делал в сознании. Сперва в воспоминаниях был лишь чёрно-белый шипящий экран, затем появились какие-то странные картинки с кучей разноцветных тюбиков и коробочек, за ними замелькали люди в офисных костюмах, скачущие горными цепями графики-таблицы-схемы, а затем мозг внезапно подсунул слишком пошлую фантазию о неописуемо красивом парне, во мраке комнаты трущемся своим упругим задом о член Феликса, и от этой развратной картины в паху тут же стало больно почти до крика.       Резь свела судорогой и заставила тело прогнуться. Боль заглушила все позывы хоть что-либо понять и подстегнула к действиям. Нужно было срочно бежать из этого странного места и от своего невидимого мучителя, но всё, что Феликс смог сделать — крутануться на кровати и безвольной колбаской свалиться на пол, чудом не задев головой тумбу.       Правое колено не почувствовало удара, зато левое налилось болью и лишь сильнее отдало огнём в член и низ живота. Если бы у Феликса было достаточно сил, он простонал бы. Но он лишь стиснул губы и попытался отогнать от себя разгорающуюся панику и осмотреться.       Собраться, впрочем, не вышло.       Уже через несколько секунд разглядывания странного помещения с пола Феликсу показалось… нет, он ясно почувствовал, что вот-вот умрёт. Он не успел бы никуда убежать. Да и бежать не смог бы, даже если каким-то чудом поднялся: в его животе волнами плескался океан боли, грозивший убить его своей набегающей мощью. И, может, Феликс заплакал бы, но было нечем. В глазах и на губах было так сухо, что было больно даже дышать.       Отчего-то стало совершенно неважно, похитил его какой-то больной извращенец, или же любимая тётушка решила избавиться от надоевшего племянника и подсыпала что-то ядовито-галлюциногенное в еду. Феликс умирал от боли и жажды, и счёт шёл на секунды. Обрывочные мысли наконец сконцентрировались на понимании, что нужно добраться до источника воды. Кое-как приподняв гудящую голову, Феликс заметил невдалеке за кроватью две двери и пополз в том направлении, рассчитывая обнаружить ванну или туалет.       Делать это на двух с половиной рабочих конечностях было неудобно. Путь был долгим и нелёгким. Коротким ворсом ковра Феликс стёр кожу на локтях и коленях, но это новое неприятное ощущение хотя бы слегка разбавило адскую боль в животе. Когда спустя бесконечную пятиминутку Феликс всё-таки добрался до дальней приоткрытой двери, за которой ободряюще белел изысканный мрамор, рубеж дверного косяка показался ему финишной аркой смертельного марафона.       За несколько неловких движений Феликс подтянул почти неработающие конечности, заползая целиком, и бегло оглядел комнатку, прикидывая дальнейшее направление движения. А затем осознание того, что его путешествие было бесполезным — ведь он был не в силах подняться даже на высоту унитаза — вдруг прибило к полу безнадёжностью.       Теперь всё, что Феликсу оставалось, — медленно и мучительно умирать, распластавшись на кафельном полу грузным мешком, или ждать того, что его найдёт и убьёт его похититель.       А ведь Феликс только начал жить, ещё не успел сделать ничего выдающегося, не исполнил свои мечты, не познал настоящей любви, но уже был вынужден с этой жизнью попрощаться. И это было настолько обидно, что он, обессиленно уткнувшись лицом в холодный пол и напоследок вдохнув обжигающего воздуха, несдержанно завыл, утопая в предсмертных муках.       Через миг кто-то внезапно заорал вместе с ним испуганным эхом, а ещё через десяток секунд этот невидимый некто стих и воскликнул уже членораздельно:       — Феликс!!! Наконец-то!       Раздался шумный плеск. Затем грязный мат. Потом, звучно плеснув воды из ванны на пол, поблизости опустился кто-то влажный, голый и скользкий. Горячие руки потянули Феликса на себя, усадили, погладили лицо, заставили повернуть голову и открыть глаза.       — Я тут почти умер без тебя! — сообщил ему темноволосый ангел смерти, подозрительно похожий на парня из того убивающе-горячего воспоминания. Он чмокнул Феликса в губы и пристально уставился прямо в глаза. — Доброе утро. Как ты?       — А?       Несколько мучительно-долгих секунд Феликс просто смотрел на безупречное лицо напротив и удручался, отчего столь прекрасное, явно неземное создание явилось ему в столь ужасный час. Ещё через пару мгновений Феликс разглядел на обнажённом теле существа капельки воды, и нестерпимая жажда вмиг превратила его в безумное животное.       Остаток сил Феликса ушёл на то, чтобы повалить прекрасного незнакомца на пол и приникнуть к его коже, сплошь покрытой живительной росой. Феликс жадно впивался в неё губами, скользил по телу и впитывал-впитывал-впитывал влагу шершавым языком до тех пор, пока незнакомец наконец не задержал его лицо цепкой хваткой.       — Эй! Я тоже скучал, — сообщил он, — но, может, сперва мы поговорим? Как ты себя чувствуешь?       Феликс не мог ответить. Он с трудом понимал слова и вообще не был способен на какую-либо речь. В нём говорили лишь инстинкты выживания. Как загипнотизированный, он рванул к ближайшей капельке воды, зависшей под кадыком темноволосого парня, втянул её, но скоро был отстранён движением настойчивых рук.       — Хочешь пить, да? — обеспокоенно уточнил незнакомец.       Феликс, всхлипнув то ли от обиды на ситуацию, то ли от слишком приятного голоса, задающего откровенно дурацкие вопросы, выпятил губу, кивнул и смиренно прикрыл веки, готовый разрыдаться в чужих руках.       — Так бы сразу и сказал. Секунду. Дай-ка я…       Разорвав тёплые объятья, ангел смерти пропал из поля зрения, и Феликсу стало совсем плохо. Его тянуло доползти до лужицы рядом с ванной и припасть к ней губами, но это было ещё более жалким, чем кого-то облизывать! Умирать в целом оказалось не слишком-то приятным делом, а уж в одиночестве, от боли и без ласковых касаний этого неземного существа…       — Возьми, — позвал мягкий голос.       Через миг в губы уткнулась толстая трубочка, ведущая к непрозрачному пакету с неизвестным содержимыми, но Феликса уже мало волновало, что он может глотнуть отравы. Он обхватил пластик губами и потянул в себя вязкую жижу. В первые мгновения вкус совершенно не ощущался. Спустя несколько секунд он всё-таки начал отзываться на почти сдохших рецепторах химозной клубникой и протеиновым порошком. И это было так чертовски вкусно, что Феликс в три глотка опустошил весь пакет и со звучным хлюпом оторвался от трубочки.       — Ещё, — хрипло и задушенно проговорил он. И парень напротив скептично нахмурился.       — Давай немного подождём? — покачал головой он. — Ты давно не ел. Нельзя две порции сразу. Пусть сперва переварится то, что ты сейчас проглотил.       Вместо ответа, жалоб или просьб Феликс снова обессиленно простонал и сморщился. Ну почему, почему над ним так издевались?       — Милый, потерпи совсем немножко, — тут же попросил расстроенный парень. — Хотя бы двадцать минут — и я дам тебе второй пакет. А пока давай я принесу обычной воды, только пообещай, что ты будешь пить её медленнее? Врач сказал, что после такого пробуждения приходить в себя нужно постепенно.       — Ладно, — только и смог прорычать Феликс.       Добродушный красавчик ободряюще улыбнулся ему и снова выбежал из ванной. Вернулся он так быстро, что Феликс не успел толком обдумать брошенные им слова. Какой врач? Какое «такое» пробуждение? Этот парень его всё-таки похитил? Тогда с чего это он вёл себя так мило и заботливо? Вон, аж целую полуторалитровую притащил.       Пока Феликс думал и, пренебрегая договорённостью, спешно опустошал бутыль воды, всё ещё голый парень сидел рядом с ним на коленях, ничуть не стесняясь, и ловил каждое движение, приглядываясь и хмурясь.       — Ликс, ну пожалуйста, осторожнее, — недовольно просил он. — Тебя может вырвать.       — Спасибо за заботу, конечно, — Феликс оторвался от горлышка, отпив не меньше полулитра, и наконец, звучно вздохнув, уточнил: — Но всё-таки, ты кто?       После этого простого вопроса изменение эмоций на ангельском лице было таким стремительным, что Феликсу показалось, что парень напротив снял комедийную маску и надел трагичную.       — Несмешная шутка, — пробормотал он. И Феликс согласно кивнул.       — Вот и я так думаю. Поэтому давай-ка объясняй, где я, и что вообще мы тут делаем?       — Ты… ты что, правда забыл меня? — проговорил незнакомец еле слышно и заикаясь. — Я же Хёнджин. Твой Хёнджин. Твой…       Он стих на полуслове и поджал губы, явно силясь не заплакать. А Феликс смотрел на него и отчего-то чувствовал себя виноватым. Что-то отдалённо знакомое зашевелилось в его мозгу, но мысль формировалась так медленно и натужно, что ему оставалось только хмуриться и вглядываться в погрустневшее лицо. Кажется, совсем недавно это милое личико перекашивало совсем другими эмоциями. Похотью, желанием, и…       Боль внизу живота внезапно снова напомнила о себе, и Феликс истошно простонал, скрипнув зубами.       — Что такое?! — встрепенулся парень, мгновенно забыв об обиде. — Тебе плохо? Феликс? Милый? Где-то болит?       — Мне…       Жмурясь от рези в паху, Феликс схватился работающей рукой за низ живота. К нему наконец пришло запоздалое осознание: больно оттого, что мочевой пузырь вот-вот лопнет.       — Феликс, пожалуйста, ответь, — отвлекал скачущий голос. — Вызвать врача? Я не понимаю!       Хёнджин панически суетился вокруг и хватал то плечи, то лицо, то бёдра. А Феликс, наконец посмотрев вниз на свою ладонь над пахом, разглядел на себе… лучше бы не разглядывал. От стыда ему стало в тысячу раз больнее.       — Господь, за что ты так жесток со мной? — без стеснения завыл он в потолок. — Чем я перед тобой провинился?       — Феликс, ну какой Господь? — проныл в ответ парень. — Пожалуйста, объясни нормально. Скажи, где болит? Что мне сделать?       — Туалет, — только и смог прорыдать Феликс.       Хёнджин тут же подхватил его под подмышки и, прижимая к себе, медленно повёл к унитазу. Феликс шёл, но всхлипывал от боли и стыда. В глазах стояли слёзы. От каждого движения было больно, от подбадривающих слов недонезнакомца становилось только хуже.       — Я помогу, — лепетал он, уже стягивая с Феликса подгузник. — Сейчас, секунду. Всё будет хорошо. Подержать тебе? Или тебя? Ты?..       Не выдерживая веса унижения, Феликс порывисто оттолкнул Хёнджина от себя и обессиленно свалился голым задом на сидушку.       — Всё, — натужно выдохнул он. — Ничего мне не нужно! Уходи!       — В смысле?       — В прямом! Парень, свали, пока я ещё могу терпеть.       — Нет, давай я прослежу, что ты не свалишься. Мало ли что может случиться. Ты только очнулся. Тебе сейчас нужна поддержка.       — Мне нужно, — Феликс набрал побольше воздуха в лёгкие, — чтобы ты, грёбаный извращенец, на хрен съебался!       — Но…       — Быстро!!!       От запредельной злости Феликс откровенно рычал, и явно растерявшийся от этого Хёнджин, не выпускавший из рук стянутый с него подгузник, напоследок тоскливо обернулся и наконец вышел из ванной.       — Пиздецблятьнахуй, — прошептал Феликс из последних сил.       Дальше он уткнул мокрое и красное лицо в ледяные ладони и, согнувшись, несдержанно завыл.       Следующая пара минут отложилась в голове как самое кошмарное воспоминание в жизни. Униженный и ослабший, Феликс сидел на унитазе. Из него долго лилось. Боль прошибала тело резкими спазмами, но постепенно разбегалась от живота и понемногу стихала. Мышцы под кожей начинали гудеть. По правой стороне кожу покалывало. Однако скоро жидкость в нем кончилась, и существовать стало немного легче.       Феликс наконец протяжно и расслабленно выдохнул и, утерев всё ещё горящие щёки, слегка распрямился. Через миг его сердце снова рухнуло куда-то вниз.       Этот чертов Хёнджин, уже натянувший на себя треники, стоял в проёме и, комкая какие-то тряпки, смотрел во все глаза. Он выглядел при этом обеспокоенно и тоскливо, но несмотря на чужие сочувственные эмоции, Феликсу захотелось кинуть в парня что-то тяжёлое — лишь бы не пялился так пристально.       — Я вызвал врача, — прошептал Хёнджин, увернувшись от полетевшего в него рулона туалетной бумаги. — Ты как?       — Хуёво! — рыкнул Феликс, упирая локти в колени. — А ты? В курса́х, что такое нормы приличия? Или если бы мне посрать захотелось, тоже бы глазел?       — Я просто переживаю за тебя, — дёрнул плечами парень.       — За себя переживай! — гневно предупредил Феликс. — И придумывай, что скажешь полиции, мудила.       — Какой ещё полиции?       — Той, которую я вызову, как только слезу с толчка. Так что если не хочешь проблем — свали по-хорошему, пока можешь!       Хёнджин открыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал. Он тряхнул одеждой в руках, словно хотел отдать её даже после откровенного посыла, но передумал, вздохнул и снова понуро вышел из ванной, теперь прикрыв за собой дверь до щелчка.       — То-то же! — рявкнул Феликс ему вслед. Затем бросил уже в пустоту: — Блять, пиздец.       Ещё пару минут он провёл на унитазе, пытаясь совладать с кипением мыслей в голове. Пока он, голый и опозоренный, злился на своего непутёвого похитителя, конечности его кое-как возвращались к жизни. Тело освобождённое от боли и, видимо, напитавшееся влагой после долгого перерыва, наконец слегка окрепло. Кровь разогналась, и мозг стал соображать лучше.       Подняться на ноги удалось ещё минут через пять. Предполагая, что после откровенной угрозы странный незнакомец всё-таки сбежит, Феликс никуда не торопился и, захватив с пола брошенную бутыль, медленно проковылял к раковине, чтобы умыться.       Каково же было его удивление, когда вместо прыщавого темноволосого подростка из зеркала на него уставился длинноволосый блондин лет эдак на десять старше нужного.       — Ч-ч-чиво? — прошипело отражение. — Какого хрена вообще?       Феликс придирчиво разглядывал себя несколько минут. Тянул кожу на щеках, задирал нос, тыкал в мышцы, перебирал волосы, щёлкал зубами. В это верилось с трудом, но, кажется, это всё-таки был он, изменившийся, но настоящий. По крайней мере россыпь веснушек на его лице была всё той же опостыло надоевшей.       И всё-таки происходящее было беспредельно странным. Понимания не наступало вовсе. Неужели этот красивый мудак держал его тут несколько лет, за которые Феликс успел повзрослеть? Но почему тогда он выглядел так ухоженно, а его чистые волосы и кожа явно говорили о том, что за ними долго ухаживали самыми дорогими средствами? Может, всё-таки дело было в чём-то другом? Например, Феликс недавно был в клубе и так наклюкался, что в бессознанке познакомился с этим парнем и провёл у него ночь? Но почему тогда этот Хёнджин вёл себя так, будто они давно знакомы? И эта квартира, Феликс словно уже был здесь когда-то.       Может, ему вообще подсунули какую-то наркоту, из-за которой он всё забыл? Но разве бывает от неё такой ошеломительный эффект? Нет, а грёбаный подгузник? Их же надевают только на тех, кто страдает недержанием или находится в явной отключке. Значит, этот ублюдочный красавчик напичкал его чем-то и делал с ним что-то нехорошее уже продолжительное время? Чёрт бы его побрал, а ведь выглядел он мило! Феликс даже ненадолго поверил, что ему не причинят вреда. Но факты, кажется, говорили о другом.       Нет, если начистоту, ни хрена они ему не говорили.       В голове снова свербело, и чтобы занять себя хоть какой-то физической активностью, Феликс сперва обыскал немногочисленные ящики ванной, затем выудил полотенце с новой щёткой и принялся чистить зубы.       Странно-странно-странно. Всё происходящее было странным, но чем больше Феликс размышлял и дольше вглядывался в своё отражение, тем быстрее к нему привыкал и убеждался, что так и должно быть. И пусть этот сбежавший Хёнджин всё ещё ощущался заклятым врагом, даже ванная будто бы становилась всё более узнаваемой. Перед выходом из неё Феликс аж с первой попытки отыскал в комоде чистый халат, чтобы прикрыть тело перед шагом в неизвестность.       Неизвестность, в которую превратилась его такая простая и понятная тинейджерская жизнь.       — Ещё здесь? — удивлённо фыркнул Феликс, выйдя из ванной и сразу же наткнувшись на грустного Хёнджина, сиротливо сидящего на кровати. Тот сразу кивнул.       — А где ещё мне быть?       — Убегать, сверкая пятками, — Феликс надменно дёрнул бровью и, отчего-то совсем не опасаясь чужака и игнорируя подготовленную им одежду, уверенно прошёл мимо него к тумбе.       — Вот ещё, — послышалось за спиной. — Я пообещал и теперь никогда тебя не оставлю.       — Ты давай-ка умерь свой маньяческий пыл! — тут же развернулся Феликс. — Ты явно ошибся в выборе жертвы. Не думай, что я слабенький, потому что тощий и щуплый. Я на тхэквондо хожу! Так что запросто уложу тебя на лопатки — только попробуй ко мне пристать.       — Ликс, да я сам лягу куда надо, если попросишь! — проныл парень, не двигаясь с места. — Только давай спокойно во всём разберёмся. Я же не желаю тебе зла. Наоборот забочусь. А ты правда совсем-совсем меня не помнишь?       — Совсем, — солгал Феликс, скрещивая руки на груди.       Хёнджин снова поджал губы и сделался бледнее постельного белья.       — Ни ночи перед тем, как ты вырубился? — тихо уточнял он. — Ни Рождества? Ни совместной работы?       — Слушай, а что за допрос вообще?! — взбеленился Феликс. — Это я тебя должен расспрашивать! Кто ты такой? Раз не желаешь мне зла, то зачем меня похитил? Где мы вообще? И как давно тут находимся? Зачем?       — Да не похищал я тебя! Это вообще-то твоя квартира. Просто я случайно тебя вырубил…       — Ага! — Феликс победно хлопнул в ладоши. — Что и требовалось доказать! Так и зачем ты это сделал?       — Да не в том смысле. Ты всё не так понял! Я членом вырубил. Потому что ты не спал. Точнее, не поэтому. Случайно вышло во время секса. Точнее не секса. Мы любовью занимались. Мы вообще-то встречаемся. Начали как раз перед тем, как… Чёрт, Феликс, я…       Хёнджин уткнул лицо в ладони и звучно сморкнулся, затем и тихо завыл. Феликсу даже жалко стало этого непутёвого преступника. Его оправдания, впрочем, отзывались в голове далёким эхом узнавания. Но за позорный подгузник всё ещё было обидно.       — Мы вместе работаем, — продолжал сопеть Хёнджин. — Я твой ассистент. Ты директор косметической компании Бьюликс. И твоя способность — не спать. А моя — вырубать. Членом. И мы… ты случайно взялся за меня в неподходящий момент. Я не смог сдержать силу. В общем, на Рождество ты отключился после многолетнего бодрствования. И с того времени до сегодняшнего дня спал. А я ухаживал за тобой. И намереваюсь продолжать. Понимаешь теперь, кто я? Вспоминаешь хоть что-то?       Шестерёнки в голове Феликса крутились медленно и туго, и хотя часть информации звучала как откровенный бред, в словах Хёнджина, тихих, выдающих сдерживаемую истерику, сквозила искренность, не поверить которой было сложно.       Впрочем, Феликс не торопился принимать сказанное и собирался задать ещё множество вопросов, чтобы в процессе беседы вывести парня на чистую воду, но где-то вдалеке зазвонил дверной звонок, и оба вздрогнули от неожиданности.       — Это врач, — Хёнджин порывисто спрыгнул с кровати. — Идём!       Он намеревался схватить Феликса за руку, но тот отпрянул, и Хёнджин завис с протянутой ладонью, снова становясь мрачным.       — Прости. Я не хотел пугать, — пробормотал он, отступив. — Но тебя нужно осмотреть.       — Я тут подожду, — сообщил Феликс, скрещивая руки на груди.       Хёнджин заторможенно моргнул и тихо вздохнул, с обречённым «ладно» вылетев за дверь.       Феликс остался в комнате, где по крайней мере ощущал себя немного увереннее, чем в остальной части квартиры, которую ещё не видел. Наверное, — на всякий случай — стоило найти что-нибудь для самообороны, но ничего подходящего не попадалось на глаза. Наконец оглядев спальню внимательнее, Феликс обнаружил рядом с изголовьем кровати пустую стойку для одежды, несколько бутылок воды на прикроватной тумбе, а также странный динамик и небольшой чёрный планшет, похожий на телефон без кнопок. Единственным ярким пятном в комнате была картина, висящая на стене напротив кровати. Феликс ненадолго залип, рассматривая её и пытаясь припомнить, откуда она взялась, но от мыслей вдруг отвлёк странный звук из-за двери.       Это был не перевозбуждённый гомон причитающего где-то далеко Хёнджина, не голос нового посетителя, а тихое переливчатое щебетание. Феликс с удивлением выглянул за дверь и тут же зацепился взглядом за большую клетку на высокой стойке.       — Ох, Ббоки, привет! — поздоровался Феликс на автомате, и птенчик взмахнул крыльями, чирикнув в ответном приветствии. — Я… ску… чал.       Хмурясь и заикаясь, Феликс говорил будто обрывок воспоминания об этом птенчике только что всплыл в его памяти. Только вот ощущалось это странно, словно в неполный пазл вдруг вставили одну из недостающих деталей. Но где были все остальные?       Смятение снова накатило, а непонимание ударило болью в висок. Как мог его питомец вдруг оказаться тут, в этом незнакомом доме? Или всё-таки знакомом? А где сейчас тот, кто подарил ему это маленькое счастье? Феликс точно знал, что канарейку преподнёс особенный, дорогой ему человек, только вот его образ…       — Феликс, кхм, — тихонько окликнул нервный Хёнджин, и тот спешно развернулся на месте и пристально уставился на него. — Вот врач, как я и говорил. Позволишь ему тебя осмотреть?       Несколько секунд Феликс просто пялился. На тёмные волосы с лиловым отливом. Пухлые искусанные губы. Будто бы лисьи, но совершенно бесхитростные глаза. Родинку под правым. И что-то тёплое, но всё ещё непонятное откликалось в его груди. Звало. Манило. Расцветало желанием узнать.       Наконец кашлянув, Феликс отвлёкся и перевёл взгляд.       Рядом с Хёнджином стоял молодой мужчина в белом халате и с объёмным чемоданчиком. Феликс уставился на него с подозрением. Чужое лицо тоже было отдалённо знакомым, и в голове тут же всплыли нехорошие подозрения, что эти двое — в сговоре, и теперь вдвоём они схватят его и просто накачают очередной порцией какой-нибудь галлюциногенной дряни.       От этой мысли Феликс на автомате встал в защитную стойку. Мужчина в халате, впрочем, сохранил спокойное выражение лица и как бы невзначай коснулся бейджа на грудном кармане.       — Добрый день, Феликс, — вежливо поклонился он. — Я доктор Ким, врач общей практики. Как вы себя чувствуете?       — Нормально, — недоверчиво отозвался Феликс, и Хёнджин тут же запричитал вновь:       — Нет, Мин, всё плохо. У него точно болел живот. Он даже корчился и стонал. Но вроде как сходил в туалет и теперь выглядит получше. Только вот он ничего не помнит! Не знаю с какого момента. И слушать он меня не хочет. Это кошмар. Теперь он никогда меня не полюбит. Я всё испортил! Зачем только я…       — Так, Хёнджин. Ну-ка цыц! — тут же прервал его доктор.       Он толкнул его локтём, кивнул в сторону и уставился с отцовским неодобрением.       — Иди, завари себе ромашку и сиди в кухне, пока не позову! Нам с пациентом нужно поговорить без твоих истерик.       — Вы что, знакомы? — сощурился в понимании Феликс.       — Это не то, что ты думаешь!       — Да перестань причитать! Иди уже, — вздохнул Ким, настойчиво пиная Хёнджина взглядом по направлению к кухне. Дождавшись, когда тот понуро уто́пает в другую комнату, врач обернулся к своему пациенту, поясняя. — Да, Феликс. Мы с Хёнджином знакомы. Когда он вырубил вас своей способностью, и вы не проснулись, он вызвал подходящего специалиста. Так что я отслеживал ваше состояние несколько дней подряд. В целом никаких особых отклонений мы не наблюдали. Вы просто крепко спали, но теперь, после пробуждения, возможно, испытываете временную дезориентацию. Она должна пройти в скором времени, и всё-таки я хотел бы вас осмотреть и опросить. Позволите?       Феликс косился на доктора недоверчиво, но мягкий спокойный голос и странное чувство узнавания располагали к этому человеку. Конечно, этот Ким и Хёнджин могли сговориться, разыгрывая спектакль, только вот Феликс слабо понимал, для чего всё так усложнять. Хотели бы удержать его здесь — удержали бы силой, вколов каких-нибудь препаратов. Да вообще наверняка связали бы. Не притаскивали бы канарейку. И уж точно не разыгрывали заботливую истерику. А этот Хёнджин… он будто всерьёз переживал. По крайней мере, выглядел он честно и даже слегка жалко. И, чёрт возьми, так неуловимо знакомо…       — Ладно, — взвесив все «за» и «против», наконец вздохнул Феликс. — И что вы хотите знать?

***

      — Всё хорошо, — сообщил Сынмин, уже обуваясь. — Мы поговорили. Он понемногу восстанавливается и со временем всё вспомнит.       — И меня?       — И тебя, Хёнджин, — устало потянул врач. — Особенно тебя! Что касается рекомендаций по уходу, Феликс осведомлён, ты и так всё знаешь, но я расписал всё в записке и ещё раз повторю. До конца дня жидкое питание. С завтрашнего понемногу вводить твёрдую диетическую пищу, если реакция будет нормальной, можно возвращаться к привычному рациону, но без алкоголя и табака. Обязательно обильное питье. Массаж конечностей по возможности. Прогулки на свежем воздухе. Физическая активность. И много честных разговоров, чтобы ускорить процесс восстановления памяти.       — Хорошо, — резво кивнул Хёнджин.       — Если заметите, что какие-то важные воспоминания не вернулись, то нужно будет записаться на углублённое обследование с МРТ, но пока динамика отличная. Тем не менее, при малейших странностях, как и раньше, звонишь мне.       — Ладно.       — Ну, если всем всё понятно, я пойду.       — До свидания, доктор Ким, — отсалютовал Феликс.       — До свидания, будьте здоровы. И тебе пока, Хёнджин.       — Спасибо, — поклонился тот. — В смысле, что приехал и так быстро. Я твой должник навеки, Сынмин! И ты правда всегда в нужном месте в нужное время!       — Ещё бы мне за это доплачивали… — буркнул Ким. — Так всё, пора. Счастливого вам Нового года!       — И тебе, дружище. Всего самого доброго и…       Посмотрев в телефон, док цыкнул, кивнул и спешно скрылся за дверью, оставив Феликса с Хёнджином вдвоём в неловкой тишине.       — Нового года? — неверяще переспросил Феликс.       — Да, — кивнул Хёнджин с виноватым видом, — ты проспал целую неделю. Сегодня тридцать первое. Он не говорил?       — Не говорил.       — Ну, — тяжелый вздох разнёсся по коридору, — теперь ты знаешь.       — Ага, спасибо.       Хёнджин замер в нерешительности, и Феликс залип на его нахмуренном лице.       Он ещё не до конца всё вспомнил, но после разговора с доктором относительно понял и принял новую, слегка незнакомую реальность. Сильно помогли переписки в телефоне и компьютере. Документы на квартиру. Многочисленные интернет-статьи о нём, Феликсе, молодом и амбициозном директоре косметической компании. Даже его фото с Хёнджином с какой-то выставки в Осаке нашлось…       А ещё, как бы ни была сильна подозрительность Феликса к незнакомым людям, сильно успокаивало, что его никто здесь не держал. Никаких таблеток не пихали, к изголовью кровати не привязывали, при осмотре не трогали, даже разрешили — под судорожный всхлип Хёнджина — выйти из квартиры одному.       Всё ещё будучи слабым после долгого беспробудного сна, Феликс, конечно, никуда не пошёл, но от возможности уйти или позвонить кому угодно наконец успокоился. И как только он перестал волноваться, детали разбитого пазла стали понемногу собираться в единую картину.       Медленно, но верно Феликс вспоминал. Постоянные завтраки-обеды-ужины. Настойчивые просьбы ассистента сходить к врачу, на массаж, в парикмахерскую. Хёнджина, его заботу на работе, редкое, но такое нужное участие в жизни и постоянное присутствие где-то на периферии. Они ходили в театр. Отмечали Чхусок в щиктане. Покупали Хёнджину костюм, а после выступали на благотворительном вечере. Помимо этих событий, их долгожданное, странное и страстное единение яркими вспышками вспыхивало в памяти, побуждая щёки краснеть прямо во время серьёзного разговора.       Со слов Сынмина, которого, кстати, Феликс припомнил без напоминаний и к которому внезапно стал ощущать жгучую ревность, Хёнджин действительно ухаживал за ним, много дней не выходя из квартиры. Хотя госпитализация Феликсу не требовалась, Хёнджин сам заботился о нём, вместо сиделки постоянно переворачивая с боку на бок и разминая конечности, вводя через зонд питательные смеси и, конечно, меняя…       — Так, значит, ты… — отогнав взмахом головы всё ещё ужасно унизительное воспоминание, наконец прервал молчание Феликс, — мой парень?       — Да. Только твой, — кивнул Хёнджин, неловко переступая с ноги на ногу, всё ещё оставаясь у входной двери. — В смысле. Именно твой парень. А ты правда меня вспомнил?       — Обрывочно, — признался Феликс, подперев коридорную арку. — Память ещё восстанавливается. Возможно, на это понадобится пара-тройка дней. Может, и больше.       — Но ты уже сейчас мне веришь? Веришь, что я не желаю тебе зла? И не обманываю?       — Сынмин показал мне ваши переписки. Потом и мой телефон заставил посмотреть. Показал несколько сайтов. В общем-то, всё сходится с теми обрывками моей памяти, что уже вернулись. И я отыскал много собственных записей о тебе в заметках. Да и не только записей, кхм. Так что да, верю. Просто помню не всё, что между нами было. И всё ещё чувствую себя странновато. Я как будто смотрю кино о себе самом.       — Но, кхм, теперь могу я тебя обнять? — с надеждой в каждой нотке голоса уточнил Хёнджин. — Или для тебя это слишком рано, и надо привыкнуть?       Феликс вглядывался в его глаза ещё несколько секунд. Просто впитывал чужой образ и укладывал куда-то глубоко в сокровищницу своей души.       С каждой новой минутой чувства к Хёнджину накатывали всё сильнее, как спокойные волны, сменяющиеся штормом. К нему тянуло. К нему хотелось. Ему верилось. И теперь Феликсу было стыдно за все свои угрозы и злые слова, брошенные в порыве ярости, однако какой-то странный барьер между ними всё равно никак не исчезал.       — Думаю, обняться можно, — наконец кивнул Феликс, неловко разводя руки в стороны в приглашающем жесте.       Через миг Хёнджин врезался в него, почти сбив с ног.       — Я очень скучал, — шептал он в шею, прижимая к себе до хруста костей. — Очень! И прости, я совсем не хотел вырубать тебя против воли. Это вышло случайно. Я был перевозбуждён. Ты так меня… в общем, я не сдержался. Пожалуйста, прости, что предал твоё доверие. Я постараюсь больше никогда…       — Всё нормально, — еле дышал Феликс, ответно оглаживая чужую спину. — Случается. Я помню, что ты предупреждал меня, но сам слетел с катушек. Ты был прекрасен, а мне так хотелось тебя удовлетворить, что я забылся.       — Значит, — Хёнджин оторвался от шеи и уставился в глаза, — это ты помнишь?       — Помню.       Феликс не сообщил ничего особенного, но щёки Хёнджина вдруг налились румянцем, а взгляд скакнул куда-то в сторону.       — Хочешь есть? — предложил он вдруг. — Я уже могу притащить новую порцию.       — Хм. Можно. Только давай я и сам пройдусь. Мне нужно больше двигаться.       — Да, конечно, идём. Если хочешь, можем вообще пойти на улицу прямо сейчас.       — Можно. Но попозже. У тебя ещё влажные волосы.       На миг застыв от такого простого проявления внимания и заботы, Хёнджин искренне улыбнулся и без спросу поцеловал Феликса прямо в губы.       — Как же я скучал, — прошептал он, тут же стеснительно отстранившись. — Ты просто не представляешь, как сильно!       Феликс сглотнул и замер от внезапно накатившей дрожи. Слова спутались в голове. В сердце ёкнуло, как если бы это был их первый поцелуй. Вместе с тем в голову хлынуло множество фантазий о мягкости чужих губ и ощущений от касаний по всему телу.       — Тоскливо, наверное, было сидеть здесь и ничего не делать, — заторможенно произнёс Феликс, стараясь отстранённым вопросом сдержать накатившую внутреннюю бурю.       Хёнджин тут же махнул одной ладонью, а другой за руку потащил Феликса на кухню.       — О, да если бы! Без твоего участия первый рабочий день был адским. Мне пришлось подключиться и работать с ноутом из постели, — сообщил он, усадив Феликса на стул. — Я был уверен, что знал про всё, чем ты занимался, но экзотических запросов было так много! В общем, пришлось попотеть, чтобы нормально обставить твоё отсутствие. А кроме работы было много переживаний о твоем состоянии. Сперва мы вводили питательные смеси, чтобы избежать истощения. К четвёртому дню Сынмин сказал, что лучше прекратить любую подпитку, чтобы организм ощутил дефицит и сам себя заставил очнуться. И я постоянно по-разному пытался тебя будить. Иногда таскал в ванну, чтобы вымыть. А ещё на Рождество звонил папа, так что я вроде как помирился с родителями. В общем, ждать тебя было совсем не скучно.       — Звучит… — Феликс снова сглотнул, лишь после подробного рассказа заметив под глазами Хёнджина синяки от недосыпа, — занятно. Ты большой молодец, что справился со всем этим. Даже не знаю, что сказать. Спасибо, что был со мной и делал так много всего.       — Да ну брось. Ты на моём месте поступил бы так же.       — А что-то нужно делать по работе?       — Так. Нет. Даже не думай! Никакой работы в Новый год! Держи свой паёк и ни о чём не переживай.       — Я и не переживаю, — буркнул Феликс, присасываясь к пакету с жидкой смесью. — Точнее, переживаю, но лишь о том, чтобы ты не напрягался. Ты и так слишком много для меня…       Феликс вдруг замолк. Зацепился за прежде незамеченную деталь на чужой ладони и завис от нового потока воспоминаний, хлынувшего в голову.       Он, придирчиво осматривающий принесённые продавцом-консультантом образцы.       Он же, репетирующий речь дома перед клеткой с Ббоки и запинающийся от волнения, как если бы ему предстояло прыгнуть в бездну без страховки.       Он же, сидящий в офисе, разглядывающий увлечённого работой Хёнджина и повторяющий про себя заученную речь снова и снова.       Он же, сжимающий в ладони небольшую коробочку, но не решившийся произнести и сло́ва из тех немногих, что смог подобрать. Один раз. Десяток. Сотню.       Бесконечность раз отступивший от того, от чего отступать нельзя.       — Хёнджин, я… — воздух в лёгких внезапно закончился. Их переполнило любовью.       Снова Феликс. Порывисто схвативший нужную вещь в самый неподходящий момент. Сказавший совершенную глупость. Так и не признавшийся в том, о чём действительно мечтал.       — Что такое? — тут же помрачнел Хёнджин, в два шага оказываясь ближе и забирая пакет из трясущихся рук. — Тебе снова плохо?       — Нет, я просто вспомнил, что люблю тебя, — выдохнул Феликс сквозь сковавший горло спазм. — Очень. И это…       Его рука притянула руку Хёнджина, а взгляд спустился к чужим пальцам. Застыл на изящном трёхцветном колечке.       — Это…       — Ох. Ты не подумай, — спохватился Хёнджин, тут же краснея и пытаясь вырвать ладонь из чужой хватки, — это не намёк, просто на средний палец оно слегка маловато, вот я и…       — Нет. Всё правильно, — Феликс настойчиво сжал запястье и поднял взгляд, заговорив так тихо, словно из последних сил. — Я бы хотел… Хотел, чтобы… Мне сложно сказать это вслух, но я уже сейчас… Я хочу, чтобы ты знал. Я купил его давно. Выбирал тщательно и только для тебя. И пусть тогда я нёс какую-то ахинею и даже не смог предложить тебе встречаться, на самом деле я хотел подарить тебе это кольцо как символ моих серьёзных намерений. И как подтверждение того, что я хочу быть с тобой. Всегда.       — Ох, Феликс… — тут же вздрогнул Хёнджин. — Но это как-то… Это слишком внезапно.       — Может быть. Но я и так потерял кучу времени. А теперь, кажется, умру если прямо сейчас не узнаю. После всего, что между нами было. После всех этих глупостей. Сложностей. Недопонимания и проблем. Ты вообще хотел бы быть моим… не только парнем?