Камимоза

***

      Накануне вечером Камила очень удачно поговорила со своим новым тренером и купила авиабилет в Париж. Спать она ложилась немного взбудораженная, но это было приятное волнение перед дальней поездкой. Она старательно изгоняла из головы мысли об Андрее, откладывая их в долгий ящик. Пока она всё ещё дико злится на него. Всё равно позвоню ему из Франции, думает она, и мы обязательно помиримся, а там… Там видно будет. Что-нибудь придумаем. Он зря надеется, что так легко от неё избавится. Перед рассветом, когда луна уже была почти не видна на небе, Камиле приснился Андрей, тонущий в чёрной воде, который у неё на глазах развалился на части и растаял, как рыхлый осенний снег – и от него не осталось ничего, только лёгкая рябь на водной поверхности.

***

      Камила проснулась рано утром с отчаянно бьющимся сердцем и сразу же схватилась за телефон. Её утро началось не с кофе, а с отчаянных поисков Андрея. Сам он не отвечает ни на звонки, ни на смс, ни на голосовые сообщения в мессенджере, но это вроде бы нормально в их сложной ситуации. Камила уже написала и наговорила ему взволнованным голосом с десяток сообщений, объясняя, что не собирается скандалить, что просто переживает и хочет узнать, что он в порядке, ничего больше. Андрей молчит, но опять же, весьма вероятно, что он просто в депрессии и даже не смотрит в телефон. Тогда она пытается выяснить что-нибудь окольными путями и начинает списываться и созваниваться со всеми знакомыми, кто может хоть что-то знать об Андрее. Говорят, что в Москве его не видели уже дней пять и кажется, он кому-то рассказывал, что собирается уехать на малую родину, в Санкт-Петербург.       Питерских приятелей у неё не так уж много, и никто из них близко с Андреем не общается. Камила выясняет у общих знакомых телефон питерского парника Саши, лучшего друга Андрея. Он тоже отзывается не сразу: он на тренировке. Всё время, пока ответа нет, Камила грызёт пальцы. Саша перезванивает, он, разумеется, удивлён, но подтверждает, что Андрей действительно приехал четыре дня назад и хотел повидаться. Даже скидывает Камиле сообщение Андрея, абсолютно неинформативное: «Я в Питере, давай встретимся». Собраться им пока не удалось, но Саша ему сейчас же напишет, а лучше дозвонится и сразу же сообщит о результатах. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – умоляет Камила, если бы не мешал телефон, она бы сложила руки в молитвенном жесте, – мне не нужно ему ничего передать, просто узнай, что у него всё хорошо, – рассказывать про страшный сон почти незнакомому парню как-то стыдно.       Саше передаётся её необъяснимая, но искренняя тревога, и он пытается успокоить, как умеет, перепуганную девушку: – Да что ты, он часто себя так ведёт, когда не в настроении. Ничего с ним не случилось. Подожди, сейчас я его наберу. Камила благодарна ему за поддержку и пытается взять себя в руки, но уже гуглит билеты на самолёт. Если Андрей действительно в опасности, то я должна быть с ним.       А чем я, собственно, ему помогу? Что за опасность ему грозит? Что я скажу ему при встрече: «Прости, мне приснился дурной сон, поэтому мне срочно понадобилось заглянуть в твои серые глаза и убедиться, что всё норм»?       Именно так, думает Камила, в волнении расхаживая кругами по комнате. И пусть думает, что я дура и истеричка. Но пусть лично скажет мне, что всё в порядке, а потом хоть обзывает последними словами.       Саша перезванивает только через двадцать три минуты, и хотя он старается говорить бодро и не сеять панику, в его голосе слышится нарастающее волнение. Андрей не отвечает на звонки, похоже, его нет в городе, но Саша уверен, что волноваться не о чем. Скорее всего, Андрей сейчас отдыхает в дачном домике у родителей, на берегу залива.       Это так похоже на него!             Лучший выходной Камилы – это тусовка, шоппинг, посиделки в кафе с подружками, вечеринка или поход в театр, на концерт, прогулка по городу. Активность, смех, позитивные эмоции.       Лучший выходной Андрея – уехать куда-нибудь подальше от людей, лучше всего на озеро, так, чтобы вокруг не было ни души и шумел только ветер, раскачивая деревья и сгибая в дугу. А еще лучше – взять лодку, выгрести на середину озера, бросить вёсла, лечь на дно, смотреть в небо, на бегущие облака и чувствовать, как вода сама несёт тебя куда-то. Просто плыть, ни о чём не думая, выбрасывая за борт все тяжёлые мысли, пока голова не станет совсем лёгкой и пустой.       Камила никогда этого не понимала, ей такое времяпровождение всегда казалось скучным – и он редко брал её с собой в такие походы. Но сейчас она отдала бы что угодно, чтобы оказаться рядом с Андреем на том песчаном берегу под лиственницами, которые роняют иголки на одеяло, или обниматься с ним в той резиновой лодке, плывущей неизвестно куда. Чтобы он был рядом, чтобы у них снова всё было хорошо.       На какой заброшенный пляж, на какую быструю реку с порогами он подался залечивать разбитое сердце? Не опасно ли это? Вдруг он позволит лодке унести себя так далеко, что уже не сможет вернуться к людям…       Её опять словно иголочкой в сердце кольнуло. Правильно боишься, правильно. – Как-нибудь связаться с ним можно? – нетерпеливо спрашивает Камила, прижав телефон к уху и одновременно кликая мышкой на выбранное место в салоне самолёта. Нет, Саша не знает контактов родителей Андрея, да и вообще никогда в гостях у него не был. Но он поспрашивал у ребят в его бывшей питерской группе, и один мальчик, Сеня, с которым Андрей дружит, припомнил, что когда-то Андрей приглашал его на дачу, и он знает точный адрес, и может показать дорогу. – Вечером мы с Сеней поедем туда и всё узнаем, – обещает Саша. – Надаём ему по ушам, чтобы отвечал на звонки и не прятался. – Где встречаемся? – спрашивает Камила. – Я еду с вами. Вечером буду в Питере. Саша молчит, явно озадаченный. – Камила, прости, конечно, но что всё-таки случилось? Ты вот прям ради этого прилетишь? Андрей ведь и раньше мог не выходить на связь целыми днями. – Раньше он пропадал на день-два, не больше! И всегда предупреждал, что ему херово, он не хочет разговаривать, но напишет, когда станет полегче! А сейчас просто как в воду канул! – Так он, может, просто сильно не в духе, вот и спрятался от всех на даче… Почему ты вообще так волнуешься за Андрея?       И тут до Камилы доходит, что Саша абсолютно не в курсе их отношений, Андрей, как джентльмен, конечно, ничего ему не рассказывал. – Любовники мы, – нарочно грубо отвечает она, размазывая по щекам злые слёзы, – трахаемся, представляешь? Десять месяцев спим уже, и никто об этом не знает. А на этой неделе разосрались вдрызг, я его фактически послала, и он в таком депрессняке, что может сделать что угодно! Понял, почему мне страшно? – Понятно, – бормочет ошарашенный Саша. – Да ладно тебе, ничего с ним не случилось, – но в свете вновь вскрывшихся обстоятельств и он иначе оценивает ситуацию. Андрей тихушник, он и вправду всякое может с собой сделать. Уйти в лес и повеситься, или утопиться в Финском заливе. Кто его знает. – Пожалуйста, – всхлипывает Камила, – пожалуйста, мальчики, пусть он найдётся. Я так за него боюсь.       Саша ещё какое-то время успокаивает её, потом назначает место встречи в Питере – и они прощаются до вечера.

***

      Уже почти стемнело, когда они садятся в Сашину машину и выезжают на поиски. Камила даже не помнит, как она садилась в самолёт, как долетела, это был как будто непрекращающийся сон, похожий на реальность. Немного приходит в себя, когда здоровается с Сашей и знакомится с Сеней, крепким блондином с кудрявой головой. Она уже немного знает их по рассказам Андрея и считает, что должна быть с ними милой, насколько может. Ведь они честно бросились на поиски, они друзья Андрея и по-настоящему за него волнуются. Всю бесконечную дорогу Камила развлекает их анекдотами, вспоминает какие-то смешные случаи, про которые ей рассказывал Андрей. Парни смеются, иногда из вежливости, иногда искренне, и она поддерживает их, хотя ей больше всего хочется зареветь в голос.       Они въезжают в дачный посёлок, Сеня указывает им на тот самый домик. Камила уже ничего не боится, она подбегает к высокому забору и отчаянно стучится. Наверное, слишком громко, потому что где-то рядом начинает лаять собака. Калитка не сразу, но открывается. Камила смотрит прямо в серые глаза, очень похожие на глаза Андрея, только свинцовое небо в них как бы слегка припорошено снегом – и вздрагивает. – Здравствуйте, я Камила, мне очень нужно поговорить с Андреем, – скороговоркой выпаливает она. – Он здесь, у вас? Женщина заметно удивлена. – Здравствуй, Камила. Очень приятно познакомиться, Андрей много о тебе рассказывал. – Спасибо, мне тоже. Можно его позвать? Мне нужно кое-что важное ему сказать. – той же скороговоркой произносит Камила и складывает руки в умоляющем жесте. Из дома выходит девушка с такими же серыми глазами. Только они чуть темнее, больше похоже на свинцовый цвет Андреевых глаз. Сестра. – Андрей ушёл на залив, кататься на велосипеде. – Давно ушёл? – Почти два часа назад. – Я знаю, где это, – говорит Сеня и тянет её за рукав, – мы с ним катались там. Поехали, найдём его! – С ним что-то происходит, – говорит мама Андрея, внимательно глядя на Камилу. – Вы поссорились? Он как будто с ума сошёл. – Это я с ума сошла, – отвечает Камила сурово. – Простите, мне нужно его найти. Я боюсь за него. – Я тоже. – фраза повисает в воздухе. Они бегут к машине, а мама Андрея ещё долго смотрит им вслед.

***

      На берегу залива они выходят из машины и разделяются: Саша бежит налево, Камила с Сеней – направо.       Темнеющее пасмурное небо сурово смотрит на неё серыми глазами Андрея. Чем дольше они бегают под этими небесами, чем громче зовут его, тем больше Камила ощущает, насколько здесь много его, насколько всё, буквально всё о нём напоминает. Не зря он говорил, что эти места заряжают его силой. Андрей как будто дитя этих мрачных и торжественных мест. Он – их сын, плоть от плоти, кровь от крови, небо от неба, песок от песка.       Сеня в какой-то момент отстаёт, остаётся где-то позади, но она даже не замечает этого, потому что какое-то необъяснимое, мистическое сверхзнание подсказывает ей, где нужно искать. Тучи на мгновение расступаются и выпускают на свободу полную темную луну, неяркий свет которой оставляет на водной глади дорожку. Потом тучи сжирают луну, но Камила больше не мечется, она следует по одной ей видимой тропинке, ориентируясь по приметам, замечая то странный изгиб ветки, то брошенный камень, то впечатавшийся в песок след ботинка. Падает снег, но она этого почти не замечает. Никто никогда не найдёт Андрея, только ты, ты одна сможешь его увидеть – шепчет ей внутренний, но как будто даже не её голос, чужой, странный и неприятный. В ушах шумит, она не сомневается, что идёт правильно, и уже понимает, что ужасное всё-таки случилось.       «Никто его не найдёт, никому нет дела, – продолжает звучать у неё в ушах издевательская речь чужого – и при этом словно бы её собственного голоса. – Ты ведь знаешь, что всем всё равно, никто в вашей тусовке и не заметит, если его не станет, никому он не интересен. Просто пожмут плечами, забудут, будто его и не было. Останется на память только страничка в Википедии, где последней фразой будет «Пропал без вести, после трёх лет отсутствия признан погибшим». А ты? Разве он так уж тебе нужен? Найдёшь себе другого парня. Может, его и не было? Может, ты сама всё это придумала?».       Ей хочется засунуть в ухо что-нибудь острое, чтобы остаться глухой, может быть, задеть мозг, сделать себя слюнявой дурой, только бы не слышать этого издевательского голоса, который соблазняет, обманывает– и при этом говорит правду, то, в чём она сама боится признаться.       Еле заметная на песке лунная дорожка приводит её к воде, но всё ещё не обрывается, и Камила, ничего не замечая и ни о чём не думая, сбрасывает на песок куртку и заходит в воду, не обращая внимания на то, как трещит ломающийся под ногами ледок и хлюпает вода, как промокает одежда и становятся тяжёлыми ботинки. Ноги холодеют, пальцы на ногах поджимаются, идти с каждым шагом всё сложнее, вот вода уже ей по пояс, почти по грудь – но она всё отчаянно идёт, стремится к той тёмной точке в воде, которая с каждым шагом становится всё крупнее. Ей кажется, что она уже издалека разглядела почти прозрачное белое лицо и белые руки, спокойно лежащие на поверхности воды. Как будто Андрей действительно слеплен из снега и льда и готовится растаять.       Это сон. Это не может быть не сном. Это просто кошмар наяву, продолжение моего ночного кошмара.       Широко открытые серые глаза – строгие, грозные, ясные и чистые. Они как будто маленькие озера того огромного высокого свинцово-серого неба, и в них, как и в небе, проплывают на глубине грандиозные замки многоэтажных тёмных облаков. Вода отражает небо неприятным и хмурым, а облака – огромными комьями грязи, но чистые, как проточная родниковая вода, озерца не могут обманывать, они отражают небо во всей его природной красоте.       Снежинки падают в озера, превращаются в капельки и стекают по поверхности. Это настолько неправдоподобное, прекрасное и до невозможности ужасное зрелище, что она замирает и не может поверить в то, что видит.       Андрей не зажмуривается и не моргает, когда снежинки падают ему в глаза. Его красивые руки наполовину погружены в воду, длинные бледные пальцы, словно слепленные из снега, расслабленно и беспомощно растопырены.       Она всё равно не понимает, что видит, не может это принять.       Это какая-то шутка, дурной сон. Это не Андрей. Настоящий Андрей сейчас лежит на диване в своей комнате в дачном домике родителей, отвернувшись лицом к стене, и игнорирует сигналы телефона, не читает её сообщения. Или, стиснув зубы, гонит на велике где-то рядом, в побелевшем лесу, не разбирая дороги, разбрасывая вокруг мокрые ошмётки песка, смешанного со снегом. Он в безопасности, ему ничего не угрожает. – АНДРЕ-ЕЙ!       Потемневшие влажные волосы плывут за ним, рассыпавшись по воде, обрамляют смертельно бледный лоб как чёрный нимб или корона. Черты лица заострились, лицо благородное, как у почивших королей на старинных портретах.       Он так невыносимо красив, что у неё перехватывает дыхание.       Андрей лежит на поверхности холодной воды, не моргает, не двигается и не дышит, но она всё равно не может поверить в очевидное.       Может быть, он уснул. Может, в обмороке. Что угодно, только не смерть.       Андрей не мог убить себя из-за глупой ссоры. Он слишком умный, слишком добрый, слишком сильный и мудрый для этого. Они уже должны были помириться, целоваться на этом берегу, обниматься, защищая друг друга от холодного ветра, любоваться видом на залив, а не…       Она громко взывает и снова кричит истеричным голосом: – Андрей, вставай! Ты же простудишься и заболеешь!       Он молчит. Она по-прежнему не может поверить, что перед ней утопленник. В отчаянии смотрит в сторону берега – там уже видны две маленькие чёрные фигурки. Саша и Сеня бегут на помощь, но чем они помогут…       Камила в отчаянии хватает Андрея за руку, тянет к себе – и понимает, что рука абсолютно холодная, как у покойника. Кажется, она уже немного покрылась льдом, превращается в лёд или в снег. Скоро растает и станет водой, светлой проточной водой. Вот к чему был её сон. Миссия закончилась ничем, его забирают обратно. Он совсем уходит в мир снов по той сияющей лунной дорожке, на которой его ждут неведомые цветы. «Может, он и был всегда только твоей фантазией? Сотканной изо льда и лунного света. Может, он и не существовал никогда?»       Какие бредовые мысли! Она же помнит, как эти холодные руки совсем недавно держали её за талию, как губы, живые и тёплые, целовали её, как он прижимался к ней всем телом, как его сердце билось совсем рядом, так, что его легко было услышать…             Голос Андрея до сих пор звучит в ушах, откуда все эти странные мысли?       Мир без Андрея – это что-то невозможное, нереальное. Не он фантазия, а всё вокруг фантазия, если нет его.       «Он вышел из этой земли – и возвращается в неё, в этот песок, в тёмную воду, в высокое небо Финского залива. Прах к праху, земля к земле, снег ко снегу, лёд ко льду».       Слышен шум разбиваемого тонкого льда и тяжелый плеск хлюпающих ног – это ребята бегут к ним по колено в воде.       Камила торопится, спешит успеть, прежде чем они добегут и скажут то, что она не хочет знать, во что не желает верить. Она держит холодную руку Андрея двумя руками и заклинает его шепотом: – Не уходи по той дорожке, не оставляй меня здесь, ну пожалуйста, пожалуйста… – нараспев причитает она на одной ноте и не может сказать ни слова про любовь, про свою глупость и раскаяние, но внезапно кричит что-то странное, о чём даже не думала, но что, видимо, вертелось у неё на языке: - Камимоза не сможет кататься без тебя! Не пойду я ни к какому французу, я сейчас ноль, ты – ноль, два нуля – это не пара! Или два партнёра, или ни одного! Вернись, не разрушай нашу пару!       Как только последнее слово перестаёт звучать, происходит то, во что она не сможет поверить до последнего дня своей жизни.       Ещё мгновение назад неподвижный как камень Андрей медленно моргает, вдыхает воздух, чуть приподнимает голову и захлебывается изнурительным хриплым кашлем, выплевывая воду и, кажется, напрочь выкашливая лёгкие. Теперь он вовсе не такой красивый, слабый, маленький, вид жалкий, но зато живой, живой, живой! Хочет встать на ноги и сразу тонет, слабо барахтается в воде, пытаясь плыть. Она старается ему помочь, но падает и тоже бултыхается рядом. Кажется, что сейчас они оба нахлебаются воды или вовсе утонут, но к счастью, тут неглубоко, да и ребята уже рядом. Сашка подхватывает на руки и тащит к берегу громко кашляющего Андрея, Сеня несёт Камилу. – Что с ним стряслось? – спрашивает, прижимая её к себе и тяжело дыша от усталости и стресса. – Он вернулся, – автоматически отвечает Камила, всё ещё в состоянии мистического ужаса, смешанного с экстазом. Сеня делает круглые глаза и больше ни о чём не спрашивает.

***

      На берегу Андрея ставят на землю, он тут же падает на колени, сгибается пополам и кашляет, выплевывая воду, его рвёт водой, кажется, он выхлебал половину залива. – Как бы легкие не разорвались, - деловитым тоном парамедика говорит Сеня, -– надо его срочно в больницу – и ищет по карманам телефон, чтобы посмотреть карту.       Молчаливый, сосредоточенный и бледный Сашка, который ради спасения жизни друга готов на всё, насильно сдирает с Андрея мокрую, покрывшуюся льдом и прилипшую к телу одежду (да не дёргайся ты, чего она там у тебя не видела! Камила, отвернись, видишь, он стесняется, как девка!), растирает его водкой из невесть откуда взявшейся бутылки (с собой вожу, коту компрессы делать), вытаскивает из багажника какое-то огромное старое одеяло или ковёр и заворачивает в него Андрея, как большую шаурму – или шаверму? Андрея-шаурму запихивают на заднее сиденье, она садится с ним рядом, устраивает его так, что его голова почти лежит у неё на плече. Он всё время кашляет и совсем без сил, но каким-то образом умудряется высвободить одну руку. Камила крепко сжимает её, рука холодная, но уже теплеет, пальцы дрожащие и слабые. – Ты веришь, что я не топился? – хрипло спрашивает он несколько раз, пока Саша спешит в больницу и гонит по трассе, нарушая все возможные правила. И между приступами кашля пытается рассказать, насколько позволяет запас воздуха в лёгких, что не было у него суицидальных намерений, что сам не понимает и не может объяснить, какая непреодолимая сила столкнула его с велосипеда и затащила на обрыв, заставив сбросить верхнюю одежду. Помнит только расступающийся под ногами холодный воздух, далекий крик одинокой птицы, колючий холод тёмной воды и странное чувство полного освобождения, после которого он видел только серое небо с высокими грозовыми облаками, и только потом, вечность спустя, появилось её плачущее лицо. – Ты просила не разрушать пару, сказала, что не сможешь кататься без меня, что в паре либо два танцора, либо ни одного. И мне вдруг так жалко тебя стало, и так стыдно, что ты не будешь кататься из-за меня, что я очень захотел вернуться, просто невероятно захотел, начал ворочаться, и тут у меня изо рта вода полилась, и этот кашель, и я в воде очнулся, думал, захлебнусь… Оказалось, что я в заливе тону. Но ты же понимаешь, что я не хотел, я же не настолько мудак, чтобы кончать с собой, – сбивчиво, но настойчиво бормочет Андрей, ему важно убедить её, что он никогда бы так с ней не поступил, не заставил бы её вечно чувствовать себя виноватой.       Друзья прислушиваются и думают, что он бредит в лихорадке, но она понимает, о чём он говорит, и молча кивает, прикладывая палец к губам. В больнице они расскажут, что Андрей упал в воду случайно, но он и она будут знать правду и всё время, пока его будут лечить от пневмонии, а она приходить к нему на свидания, они будут думать об этом, объединенные мистической тайной. – Вы снова вместе? – спрашивают друзья. – Не знаю, – отвечает Андрей. – А как иначе? Мы же пара. Камимоза – Моза и Ками. – говорит Камила.