Жизнь без сожалений

             Краткое содержание:       Вэнь Жохань отправляется на войну.              Цзян Яньли никогда не думала, что выйдет замуж без присутствия родителей, без красных одежд, без обычных благоприятных ритуалов и празднеств — и даже без намека на пир.       Вэнь Чжулю вообще не рассчитывал жениться, его жизнь была связана с Вэнь Жоханем в добровольном служении. Если бы кто-нибудь спросил о его предпочтениях, он бы выбрал несовершенствующуюся, ту, кому не нужно было бы беспокоиться о том, что он может разрушить весь её жизненный труд и потенциал одним прикосновением. Он никогда не хотел быть фигурой угрозы в собственном доме.       Но поскольку так приказал его хозяин, он трижды поклонился — небесам, своим предкам, а затем двадцатиоднолетней девчонке, которую он теперь и навсегда должен считать своей женщиной.       Цзян Яньли.       Он знал о ней очень мало – что она глупа, наивна и безрассудна в равной степени. Что она глубоко любит свою семью или, по крайней мере, своего младшего брата. Настолько, что готова отдать за них свою жизнь. Но разве не поступили бы также многие другие женщины, или даже больше?       Этого достаточно. Те, кто любят, легко контролируются этой самой любовью. Цзян Яньли может считать себя счастливой — у неё будет возможность объяснить свои изменившиеся обстоятельства, а также их собственные, своей семье, прежде чем её заберут от них и она больше не увидит их в этой жизни. Её собственная жизнь, сохранённая благодаря их хорошему поведению.       Конечно, Цзян Фэнмянь мог бы выбрать выбросить свою дочь. Но человек, которого Вэнь Чжулю помнит с их юности, не был столь беспечным или обесценивающим свою семью.              * * *       Цзян Яньли не знает, должна ли она быть благодарной или опасаться, что её новый муж не желает консуммировать их брак. С одной стороны, у неё нет особого желания быть невестой Вэня после того, как всю свою жизнь она представляла Цзинь Цзысюаня рядом с собой и в своей постели. С другой стороны, она знает, что это такое и кем она является — заложницей уступчивости своей семьи. Но с консуммированным браком она также сможет как-то влиять на Вэнь Чжулю в вопросах, касающихся правления Юньмэном.       Возможно, неудивительно, что он отказывается прикасаться к ней больше, чем это строго необходимо. Возможно, он чувствует опасность, а может быть, ему приказали этого не делать. Это не имеет значения. Невеста обычно не живёт в своём родном доме после замужества, поэтому Вэнь Чжулю имеет полное право отправить её в свой собственный дом в Безночном городе, независимо от того, захочет ли он жить с ней там или нет.       Она знает, что должна быть благодарна за возможность последнего прощания, даже если оно обжигает ей лёгкие, словно она тонет, когда она думает о тысячах людей за её спиной, о своём отце, когда он понимает, к чему привело упрямство матери в отношении её помолвки.       Они потеряли Юньмэн. Они потеряли свой дом. Просто так, потому что Цзян Яньли оказалась в месте, которое она никогда не должна была посещать. Не после того, как Цзинь Цзысюань в первый раз оскорбил её совершенствование и выказал нежелание, чтобы она стала его женой. Если бы её собственная мать ценила её больше, чем она ценила связь с Орденом Ланьлин Цзинь, помолвка была бы разорвана. Даже если бы это запятнало её репутацию, они могли бы нанести равный ущерб Цзинь Цзысюаню благодаря его публичным оскорблениям и личному избеганию её.       Если бы её действительно ценили, она была бы наследницей по праву с рождения, а не просто запасной, которую пришлось использовать, потому что её брат больше не мог нормально совершенствоваться. Она никогда не была бы помолвлена с кем-то из своего Ордена — она никогда не была бы в Башне Кои, пытаясь спасти распадающийся союз, когда Вэнь Жохань пришёл с призывом к кровавой мести.       Большая часть её сердца всё ещё находится в тисках ужаса. Она не знает, есть ли у Вэнь Чжулю собственный дом. Она слышала только, что его видели в непосредственной компании главного заклинателя или охраняющим одного из его сыновей. При напоминании об этих мертвецах она вздрагивает, её мысленный взор накладывает образ Вэнь Сюя, чьё высокомерие не мешало ему быть вежливым до изъяна, в резком контрасте с Цзинь Цзысюанем, на образы изуродованных тел детей Цзинь Гуаншаня.       Неужели он тоже выглядел так, части его тела были разбросаны по двору, его кишки вывалились на мостовую? Никто не знает, как умерли два отпрыска Вэня, и почему так скоро после столь благоприятного события. Ничто из этого не имеет смысла, кроме убийства. Неужели Цзинь Гуаншань действительно осмелился?       Некоторое время, убаюканная шелестом ветра в одеждах сопровождающих их в воздухе солдат и цоканьем барабанного боя копыт лошадей внизу, она размышляет о судьбе Ланьлина и его жителей. Убил ли Вэнь Жохань всех в башне Кои или оставил в живых некоторых слуг и чиновников, чтобы они помогли заново заселить город силой Вэней? И кого бы он послал туда править вместо себя, если оба его наследника были мертвы, а Вэнь Чжулю был отправлен в Юньмэн?       В любом случае, она утешается тем, что ей не придётся делить жилплощадь с Вэнь Чао. Быть даже в одном месте с этим мужчиной — даже если бы она была по ту сторону Дворца Солнца от него, это было бы недостаточно далеко.       Она тщательно обдумывает, какой может быть жизнь в Безночном городе, где она и А-Чэн будут ценными заложниками, которых нужно беречь от вреда. Когда она вспоминает, что её мать останется беспомощной в Пристани Лотоса, неспособной больше вмешиваться в её жизнь. Цзян Яньли начинает думать, что, возможно, этот брак не был бы таким уж плохим.              * * *       Когда часовые впервые врываются в центральный зал, чтобы доложить о большой армии Вэней, скачущей по дороге в Юньмэн, Цзян Фэнмянь, вместо того чтобы прибыть на лодке, как это было принято у них по законным делам, сразу понимает, что ему грозит война. Или полное уничтожение. И успевает только почувствовать облегчение от того, что его дети в безопасности в Ланьлине.       Почему главный заклинатель должен был нацелиться на Юньмэн из всех мест, Цзян Фэнмянь не может понять. Конечно, великая река и её притоки образуют самую важную торговую дельту в цзянху, но он ожидал, что Вэнь Жохань продолжит попытки приобрести их старомодным способом — торговые права через брак. Он внезапно становится ещё более рад, что Яньли сейчас далеко от Пристани Лотоса.       Задействовав оборону, он выходит, чтобы встретиться с Вэнями на равных, и видит стройную фигуру в знакомом оттенке фиолетового, который предпочитают только два человека во всём Юньмэне, и одна из этих двоих в настоящее время ждёт в главном зале, её кнут скручен и готов к удару.       Так что это может быть только…       Яньли.       Он шатается, и понимает это только потому, что Мао Ливэй тут же оказывается рядом с ним, а не за его спиной, поддерживая его, чтобы он не показал ещё больше открытой слабости. Но как он может не шататься, когда его единственная дочь, его наследница, стоит во главе армии Вэней, достаточно большой, чтобы уничтожить их всех, и рядом с ней находится Рука, плавящая ядра, Вэнь Чжулю?                     Юй Цзыюань оказывается на волосок от потери своего золотого ядра, прежде чем её дочь бросается к ногам Вэнь Чжулю, вновь оказываясь в позорном положении, когда ей приходится выпрашивать милосердие у члена своей семьи.       - Это убьёт её, — умоляет молодая женщина, пытаясь спасти жизнь своей матери.       Просит… Юй Цзыюань смотрит на свою дочь с глубоким презрением, думая, что она скорее пожертвует своим совершенствованием, чем потеряет свою гордость таким образом. Не нужно золотого ядра, чтобы сражаться или убивать, нужно только знать, куда должен ударить нож и насколько глубоко.       Но она не может сказать этого вслух — она становится на колени, связанная и лишённая голоса за своё неповиновение приказу собственной дочери, поскольку даже Цзян Фэнмянь больше не имеет власти в Пристани Лотоса.       - Неподчинение не может и не будет поощряться, — всё, что говорит Вэнь Чжулю, прищурив глаза, но внимательно разглядывает свою новую жену.       Несмотря на то, что его заставили жениться, у него нет желания расстраивать или огорчать её в качестве первого акта супружеской гармонии. Не тогда, когда он должен делить с ней покои до самой смерти. Сделать это с тем, кто тебя ненавидит — Вэнь Чжулю знает, каково это — быть настолько ненавистным, и у него нет никакого желания жить в такой опасности днём и ночью.       Поэтому он выбирает — не милосердие, ибо Вэни не милосердны. Но что-то настолько близкое к этому, насколько ему позволено. Он также предлагает Цзян Яньли выбор…       - Её правая рука или её золотое ядро. Я возьму одно или другое для своего господина. Вы можете решить, что именно.       На следующее утро Цзян Яньли отправляется в Безночный город под охраной тысячи заклинателей Вэнь, неся с собой драгоценные дары — подношения — главному заклинателю.       В её личности заключена власть и право удерживать Юньмэн Цзян.       С собой она несёт коробку, в которой находится тонкая белая рука, запястье которой обвивает сверкающий браслет, когда-то демонстрирующий самый смертоносный танец с кнутом во всем цзянху — Цзыдянь.              * * *       - Лань Чжань, что мы наделали?       Вэй Усянь осматривает трупы, усеивающие улицы Ланьлина, с высоты птичьего полета на самой высокой сторожевой башне города, в самом центре башни Кои. За его спиной Лань Ванцзи — устойчивое, успокаивающее присутствие, излучающее тепло.       Он слушает голос Вэй Усяня, легко улавливает ужас и отвращение и кладёт руку на спину мужа, между лопаток. Посылает толчок успокаивающей духовной энергии через меридианы своего мужчины, смывая избыток самобичевания. Никто не мог этого предвидеть. Особенно Вэй Ин, который ожидал возмездия от Вэнь Жоханя, да, но не в этом направлении.       - Должны ли мы были убить его первыми? Даже если у нас не было шансов на успех — должны ли мы были попытаться, Лань Чжань?       Лань Ванцзи покачал головой. Бесконечно малое движение.       - Его золотое ядро слишком сильно. Он бы заметил. Мы бы потерпели неудачу, и насилие в Безночном городе со всеми собравшимися Орденами и кланами было бы катастрофой для цзянху. Вэй Ин, у нас были веские причины для нашего курса действий.       Решение уничтожить три столпа непосредственной поддержки Вэнь Жоханя — его наследников и его величайшее оружие — было стратегическим. Или так думал Вэй Усянь. Имея ограничение в три цели, которые нужно было убить с помощью своей песни, они выбрали тех, кто вызвал самый прямой хаос в их прошлой жизни. Тогда Вэнь Жохань сам не выходил на поле боя, пока кампания «Выстрел в Солнце» не была в самом разгаре, в то время как Вэнь Чао и Вэнь Чжулю сеяли трагедию за трагедией, не сдерживаемые никем.       Так как же всё пошло настолько не так? Вэнь Чжулю был всё ещё жив, песня не оказала на него никакого воздействия, а Вэнь Жохань…       – Какого чёрта он пришёл к выводу, что Цзинь Гуаншань хотел его обмануть? Разве он не понимал, что этот ублюдок никогда бы не позволил себя так поймать?       Вэй Усянь не может и не собирается отпускать это, и Лань Ванцзи не ожидает от него этого. Месть, которую Вэнь Жохань ошибочно обрушил на Цзиней, является полной и абсолютной.       Девять поколений были уничтожены за одну ночь.       Однако оба мужчины ожидают, что Вэнь Цюнлинь получит ответы. Это его отчёты, которым они доверяли, его советы, которым они следовали, и его информация о привычках Вэней - определяла каждый их шаг.       Вэнь Нин подходит к ним сзади. Он выглядит бледным, но спокойным. Лань Ванцзи приходит в голову, что, возможно, у Вэнь Нина есть веские причины не чувствовать себя подавленным при виде стольких мертвых Цзиней. Не то чтобы он тоже испытывал к ним любовь, но они ожидали чего-то подобного в отношении Юньмэна. Для Вэнь Жоханя приоритетным является взятие под контроль реки, как он делал это в своей прошлой жизни.       И в любом случае, они не ожидали никаких движений в любом направлении в течение нескольких месяцев. Траур по сыновьям Вэнь Жоханя едва начался. Уверенный в тенденции Вэней быть такими же ярыми приверженцами традиций, как и Лани, Вэнь Нин не предполагал, что его дядя не подождёт, прежде чем искать мести.       Поэтому вместо этого Вэй Усянь и Лань Ванцзи посреди ночи получили в подарок талисман-факел, а голос Вэнь Нина призвал их забыть обо всём на свете и немедленно прибыть в Ланьлин.       Вэй Усянь находится в противоречии, разрываясь между тем, чтобы остаться здесь, чтобы помочь выжившим в городе, который в настоящее время заселяется вспомогательными силами, приведёнными Вэнь Нином из Цишаня, и немедленно отправиться в Юньмэн, чтобы спасти Цзянов от последствий их собственной глупости. Попытка возобновить помолвку в Башне Кои менее чем через две недели после того, как оба сына главного заклинателя были убиты — о чём они только думали, гадает бессмертный, с болью в сердце от того, как всё обернулось.       По крайней мере, Цзян Яньли будет в безопасности под присмотром и защитой Вэнь Цин.       Он находит силу и утешение в этой мысли, благословляя здравый смысл молодой женщины, услышав о том, как она вела переговоры ради жизни и безопасности своей семьи, и в то же время испытывая ужас от её судьбы.       Быть замужем за Рукой, плавящей ядра, и знать, что если что-то пойдёт не так, он станет оружием, используемым для уничтожения её собственного народа! Вэй Усянь думает о своей бывшей шицзе, живущей в таких опасных обстоятельствах, и тем не менее беспокоится о долгосрочных последствиях решений Цзян Яньли, особенно если брак был консуммирован.       Мысли о браке напоминают ему о других людях и других заботах.       - Как Цзинь Цзысюань?       Вэнь Нин качает головой.       - Как и ожидалось. Только время покажет, найдёт ли он в себе силы выкарабкаться. Если да, то он будет жить. Если он сдастся… ему лучше перевернуться и умереть сейчас, чем медленно увядать. О других вещах…       Он замолкает, выглядя неуверенным.       Вэй Усянь вздыхает, хлопает брата по плечу и сжимает его.       - Я не говорю, что это твоя вина. Но мы облажались. Все трое. Мы облажались — начиная с Вэнь Чжулю. Почему он не умер? Я знаю, какой яд я создал. Если смешать его втроём, то трое должны были умереть. Он не должен был выжить, слушая ту песню, которую мы играли. С такой силой он может быть самым опасным человеком в нашем мире, даже более опасным, чем твой дядя. Вся идея была в том, чтобы одним выстрелом лишить его опорных столпов. Одна стрела, трое убитых. Мне не нравится мысль о том, что его боевая собака жива и ходит, Вэнь Нин.       - Я не знаю, старший брат Вэй. Я действительно не знаю. Записи верны; я сам скопировал их с бумаг, спрятанных в кабинете дяди, и очень немногие люди имеют доступ в эти комнаты. И уж точно никто из тех, кто осмелился бы проявить хоть какой-то интерес к Руке, плавящей ядра. Это самый быстрый способ потерять своё собственное.       Вэнь Нин вздрагивает, побуждая Вэй Усяня задуматься, сколько же людей вообще стали жертвами совершенствования Вэнь Чжулю.       Неужели они все были Вэнями? Но что-то из сказанного Вэнь Нином поражает его по-другому. Он качает головой, злясь на себя и на брата тоже.       - Вэнь Нин! Разве я не говорил тебе не идти на такой глупый риск?! У нас осталась только одна жизнь, что я буду делать, если ты снова пострадаешь? Ты об этом подумал?       Лань Ванцзи игнорировал их разговор, погрузившись в глубокие раздумья. Теперь он говорит:       - Запутывание.       Вэй Усянь повернулся к нему, широко раскрыв глаза.       - Ты хочешь сказать, что записи лгали?       Лань Ванцзи кивает и обнимает его за плечи:       - Это не редкий способ выманить потенциальную угрозу.       -… они, вероятно, не ожидали ничего подобного нам, когда планировали отражать потенциальные покушения, — иронично говорит Вэй Усянь.       Вэнь Нин снова качает головой.       - Вероятно, нет. Без обид, старший брат Вэй, но кто поверит, что песня для исцеления может убивать?       - Мэн Яо! — хором восклицают его братья, вызывая у него короткий смешок.       - Ну, Мэн Яо мёртв. Надеюсь, он и его ублюдок-отец сейчас терзают друг друга в Диюе, — отвечает им Вэнь Нин, не скрывая своего глубокого удовлетворения. - Простите меня, старший брат Вэй, старший брат Лань. Но я не могу найти в себе силы чувствовать то, что чувствуете вы двое. Мир без Цзинь Гуаншаня и его проклятого потомства? Я согласен.       Лань Ванцзи слегка наклоняет голову, не выражая несогласия.       Вэй Усянь фыркает на них обоих.       - Ну, вы не получите этого, если Цзинь Цзысюань переживёт нежные ласки Руки, плавящей ядра. И нам лучше позаботиться об этом, Вэнь Нин, иначе мы с тобой никогда не сможем начать с чистого листа там, где он замешан. - Он поворачивается к Лань Ванцзи, чувствуя себя беспомощным и виноватым. - Настоящий вопрос в том, что нам делать теперь?       - Что бы это ни было, я помогу тебе, — заявляет его муж, заслуживая ослепительную улыбку и объятия, а также закатывание глаз Вэнь Нина.       - Что ты будешь делать? — чуть позже встревожено спрашивает Вэнь Нин. - Ты же не собираешься сбежать в Юньмэн, чтобы развязать кровавую войну, не так ли? Там пока достаточно мирно, если только госпожа Юй не попытается устроить очередной бунт. В таком случае она, вероятно, потеряет вторую руку. Будем надеяться, — бормочет он последние слова, наполовину ожидая, что его ударят по ушам за неуважение.       Вэй Усянь испытывает сильное искушение, но воздерживается. Ему потребовались месяцы и ночи за ночами нежной, прямой заботы Лань Ванцзи, чтобы признать, что обращение с ним со стороны хозяйки Пристани Лотоса выходило за рамки всех норм приличия. Оставив в стороне постоянные оскорбления его умерших родителей, физическое насилие, которому он подвергся, почти потерю руки и эту последнюю, ужасную порку, Лань Ванцзи достаточно было попросить его подумать об А-Юане в такой жизни, чтобы Вэй Усянь наконец-то, наконец-то увидел свет.       Чтобы он оглянулся на того ребёнка, которым он был, и позволил себе почувствовать настоящий гнев, не прощающий за этого ребёнка.       Он не знает, что думать или чувствовать, услышав новость о том, что госпожа Юй потеряла свою правую руку и своё драгоценное духовное оружие, чтобы умилостивить Вэней. Услышав новость о том, что это не кто иной, как Цзян Яньли, сделала выбор и отдала приказ.       Он предполагает, что лучше потерять руку, чем потерять золотое ядро или даже жизнь – но он также знает госпожу Юй. Знает её гордость и понимает её, то, как она предпочитает ломаться, а не сгибаться. Он получил эту часть себя от неё, хотя она никогда не хотела признавать это.       Подталкивание Лань Ванцзи заставляет его осознать, что он задремал, а Вэнь Нин всё ещё ждёт его ответа, глядя на него очень большими глазами, в которых чувствуется лёгкая мольба.       Как сова. Милый, взъерошенный, очень высокий совёнок.       - Я проверил несколько бухгалтерских книг, старший брат Вэй. Здесь полный бардак. Я даже не знаю, с чего начать разбираться или как это сделать, не развязав гражданской войны.       Вэй Усянь вздыхает.       - Ладно, мы останемся здесь и поможем, — решает он. - Что ты думаешь, Лань Чжань? Это разумно? Хочешь сначала пойти и убедиться, что в Гусу всё в порядке?       - Мн, — отказывается Лань Ванцзи. - Барьер выдержит. Гусу в безопасности. Принесём здесь больше пользы.       «Вот и всё», — думает Вэй Усянь и готовится к долгим дням, которые ему предстоит провести, помогая восстановить мир в регионе, разодранном ночной резней.              * * *       В ту ночь Вэй Усянь лежит без сна в объятиях мужа, его быстрый, бдительный ум отказывается отпускать его. Он знает себя очень хорошо, знает точные ограничения своих интеллектуальных возможностей и понимания мира. Он знает, что он умён, гений в совершенствовании и практической механике, более чем компетентный фермер и превосходный знаток людей.       Чего он не понимает, чего никогда не был способен понять, так это политики.       Это можно даже считать его фатальным недостатком, учитывая, что отсутствие способностей в одной сфере уже однажды привело к его гибели. У него есть чёткое подозрение, что он упускает из виду причины, по которым Вэнь Жохань уничтожил Цзиней, потому что они погрязли в политике. Его муж здесь бесполезен, будучи не бесполезным в политике, но совершенно равнодушным к ней. Лань Чжань никогда не заботился о политике, и поэтому он никогда не удосуживался её изучить.       Он беспокойно ёрзает, наматывая и разматывая кольца волос мужа на пальцы. Лань Чжань тоже лежит без сна, но молча, давая Вэй Усяню столько времени для спокойного размышления, сколько он хочет. Вэй Усянь поворачивается, чтобы благодарно поцеловать гладкую щёку мужа, и отвлекается, уткнувшись в неё на некоторое время, покусывая путь к выступам ключиц Лань Ванцзи, где его мужу было слегка щекотно.       - Вэй Ин, — наконец нарушает молчание Лань Ванцзи, справедливо предполагая, что Вэй Усянь подошёл к концу своих размышлений и нашёл решение.       - Тебе это не понравится, дорогой.       Вэй Ин ошибается, думает Лань Ванцзи и говорит только:       - Мне нравится в тебе всё.       За флирт в такое время он получает тычок и поцелуй.       - Нам нужен твой дядя, — прямо говорит ему Вэй Усянь. - В прошлый раз вы, Лани, были единственными, кто вышел из кампании «Выстрел в Солнце» более или менее невредимыми и с сердечными отношениями со всеми Орденами вокруг. Мы что-то упускаем. Может, мы идиоты, но нам нужен твой дядя, Лань Чжань. Оставив прошлое в стороне, я доверяю своему старому учителю, который скажет мне правду о вещах, как он их видит. И оставив себя полностью в стороне, я доверяю твоему дяде, который будет вести тебя хорошо.       - Ты прав. Другие не должны платить за наше невежество.       Лань Ванцзи тут же встаёт и запускает журавля-посыльного, который, по словам Вэй Усяня, может быть откровенной копией бабочек Цзиней, но — как он решительно утверждает — быстрее, безопаснее, намного красивее и во всех отношениях лучше своих безвкусных золотых создателей.       Лань Ванцзи полностью согласен. Во-первых, бабочки Цзиней только переносят сообщения и им требуется время, чтобы добраться до получателя; их нельзя использовать для ведения дальних разговоров на лету, мгновенно, что позволяют им делать журавли Вэй Ина, заплатив за это некоторой затратой духовной энергии.       Он задаётся вопросом, понимает ли Вэй Ин, что это произведёт революцию в цзянху, когда он, наконец, разберётся с недостатками и представит это публике, что он обязательно сделает рано или поздно. Вэй Ин никогда не мог удержаться от того, чтобы не поделиться хорошими вещами, которые он придумывал.       Он добавляет только одно предостережение: если они собираются посоветоваться с его дядей, они должны также посоветоваться, в равной степени и с равными полномочиями, с Не Хуайсаном.