Блю Лок. Палата номер семь.

      С полудня и до самого вечера: «кап-кап-кап». Стучит по крыше и в окна, забирается под черепную коробку, пытает раскалённым шилом мозги. Уже и в ушах звенит, но дождь не прекращается. Наоборот, под вечер усиливается, а к ночи перерастает в шторм.       Вся лечебница странная: одни забиваются в углы и закрывают ладонями уши, другие наворачивают круги быстрым шагом по всему помещению. Внутри их голов живут чёрные дыры, мифические миры, космос и звёзды, но сегодня вселенные схлопываются до размеров дыни, и их можно обнять руками. Давящая атмосфера. Ближе к вечеру начинает ломить виски.       Почему-то по радио тихое «ш-ш-ш» вместо новостей и прогноза погоды, изредка играет музыка, женские голоса исполняют весёлые песни, а потом снова «ш-ш-ш». Неуместная весёлость раздражает похлеще помех.       Но ни единого экстренного предупреждения от метеостанций.       К вечеру люди в белых халатах расходятся по домам; никто не любит задерживаться на работе, психиатры и медики покидают стены больницы. Медицинские сестры звонко цокают каблуками в направлении выхода следом.       Остаются дежурные санитары. Их несколько, но они размером с дубовый шкаф. И дежурный доктор. Тот самый, который вкатит тебе из шприца за любую провинность — лежи потом лицом вверх, изучай узоры на бежевом потолке.       Дождь усиливается, размывает землю за изгородью под напряжением, потоки воды лижут корни деревьев. Поднявшийся ветер ломает старые ветки, раскидывает их где попало. Неудивительно, что в какой-то момент сильный порыв ветра выкорчёвывает старое дерево, заваливает его на натянутые провода между столбами. Те обрываются, искрят несколько секунд и гаснут. В какие ещё щели попала вода — неизвестно. Тусклые окна лечебницы подмигивают и гаснут. Одно за другим. Следом за мёртвыми фонарями вдоль старой аллеи с деревьями. Тут же имеется резервный генератор, да?       Несс не отходит от Кайзера. Сидит на полу, вцепившись руками в коленку. Прошлые страхи — молния с громом — кажутся незначительными на фоне новой проблемы.       Палаты превратились в один большой улей: те, кого не успели накачать успокоительным, гудят, словно пчёлы перед дождём.       Исаги мелко моргает, взмах его ресниц Бачира слышит и в темноте, или ему так кажется. Долгая пауза повисла в воздухе, каждый обдумывает то, что сказал Кайзер. Чем на самом деле опасно отключение электричества? Какие последствия?       — Котики, вы тут чего? — мягкий голос Чигири вспарывает неприятно-колючую тишину. Он идёт плавно, выверено, неспеша, так кошки идут на охоту: мягко ступают лапами, тихо и незаметно подкрадываются к добыче, чтобы в следующий момент в один прыжок схватить жертву, запустить в шкурку когти, вонзиться зубами в плоть. Пантера. Моргнуть не успеешь, как разорвёт в клочья. Бачира думает, что красные волосы пахнут жжёной резиной — последствия бешеной скорости, вжатой в пол педали газа с примесью адреналина. Бачира думает, что, когда Хёма не на охоте, он пахнет конфетой.       — Тусуетесь? А Кунигами уснул после порции алпразолама, дождь вымотал его до трясучки. Поэтому я к вам/ — Свет тускло мигает, выдёргивая из темноты контуры и очертания людей. На лице у Чигири не улыбка, а оскал; хищная пасть обнажает клыки при каждом слове. Когда Бачира видел его таким? Наверное, никогда. Монстр внутри настороженно вздрагивает, признаёт своего в блике вишнёвых глаз, с нескрываемым любопытством тянет ноздрями воздух. Он бы с ним побежал? Побежал.       — Милый, ты чего? — Чигири ловит взгляды, обращённые на него. [Они что, думают — я безумен?] Но улыбается ласково именно Бачире.       — Не меня надо бояться, а то, что будет дальше.       Кайзер молчит. Кайзер догадывается, о чём идёт речь.       — Ты не тусить пришёл, а охотиться. Верно? — Исаги вклинивается в разговор; очередная деталь пазла в его голове встала на своё место.       Чигири молча кивает, тянет в улыбке-оскале губы, чешет за ухом Несса, который успел расслабиться в окружении знакомых лиц.       — Получается, у тебя есть информация, — размышляет Исаги вслух, усаживаясь на пол, на задницу, рядом с Нессом. — Что там?       Где-то в темноте сквозь подохшие лампочки раздаётся голос одного из медбратьев. «Всем разойтись по палатам». «Сохраняем спокойствие». «Свет скоро включат». Ага, как же.       — Минус первый этаж. Есть лифт, но сейчас он не будет работать. — Все уселись в кружок вокруг Хемы. Как в детском саду, честно, вот только вместо машинок и кубиков игра предстоит посерьёзнее. — Тормознул где-то в глубине шахты, и всё. Смогут ли они использовать шахту лифта? Если наберут сил выломать дверь, а потом ползти вверх по тросу. Можно пешком и по лестнице. Там схема такая: дверь-решётка, лестница вверх, небольшой коридор, небольшое пространство. Там тебя смотрят, проверяют на наличие запрещённых предметов, затем массивная дверь с электронным замком, лестница вверх, дверь-решётка. Электронная дверь сейчас будет открыта. Всё остальное легко сломать. Я подожду братьев. Вы поможете мне их разделить. По одиночке я справлюсь с каждым из них.       — Чигири, думаю, Исаги не понравится этот план.       — Пчёлка, милый, ты уже достаточно взрослый, чтобы слушать его.       — Ребят, расходиться надо. — Кайзер кивает в сторону коридора, в котором мигает фонарик медбрата. Суженный, точечный свет перескакивает с одной стены на другую, проверяет двери в палатах. А самое неприятное — светит вперёд и в глаза. Несс вздрагивает, застывает в одной позе, его зрачки сужаются в точку, с уголка губ стекает слюна.       — У него семья из учёных, — даёт краткое объяснение Кайзер, стаскивает с себя футболку, укрывает голову Несса. Хватает его за запястье, что-то шепчет на ухо, утаскивает за собой. — Живодёры какие-то. Ставили опыты на самом младшем.       Вскоре пару проглатывает тьма коридора и дверь в их палату. Странные.       — А нам сюда, получается. — Чигири ныряет в комнату Бачиры, не попавшись под карманный фонарь.       Страха нет. Пусть санитары ловят тех, кто взбесился и выбрался из палат. Пусть соседи стучат по дверям своими ботинками без шнурков. Гудит запасной генератор, старенький; он готов окочуриться на следующей минуте. А по рациям — громкий неразборчивый голос тех, кто остался дежурить в больнице. Здесь и сейчас они в домике, в маленьком мире, укромном убежище. В нём тепло и комфортно, запах вишни от пола до потолка, тёплые пальцы Исаги, сжатые крепко ладонью Бачиры.       — Будешь? — Чигири протягивает конфетку, и хрен знает, где он её взял, но выглядит вкусно. Вспыхивает молния, освещая палату. Красный фантик с нарисованной вишней. Бачира отправляет конфету в рот, разгрызает до хруста в ушах.       Фантик точно надо забрать себе: он красивый, прикольно шуршит. Нет. А вдруг санитары поймают, проверят карманы и отберут? Надо припрятать поглубже, в самое укромное место. В такое, про которое только Бачира знает. Воспоминания — тоже спрятать. Туда, где не найдут ни психиатры, ни разряд электричества, ни экстрасенсы. Бачира отдаёт фантик Исаги с коротким кивком и милой улыбкой вместо «дарю».       — Я вспомнил! — сквозь хруст конфеты пытается говорить Бачира. — Я нашёл на прогулке маленький уголёк. Сейчас я нас всех нарисую!       Он поднимается с пола, лезет сначала под койку в поисках уголька, потом на кровать. Смотрит на стену. А? Тут уже кто-то был нарисован? Ладно, не важно. Несколько кривых взмахов рукой — теперь на стене живут новые обитатели. С переломанными лицами и судьбами, которые вряд ли починят. Пальцы в угле. По щекам уголь размазан. Но это не мешает выводить линии, кое-где смазанные рукавом. Бачире сложно рисовать лица. Бачира не помнит, как он выглядит сам. За дверью громкие разговоры по рации.       — На первом этаже в блоке «А» чисто.       — На втором этаже чисто.       — Пришлите подмогу к двери на минус первый, они каким-то образом выбрались из палат.       Удаляются быстрые шаги санитара.       Открывается дверь.       В неё просовывается апельсиновая голова в чём-то грязном и липком. Металлический, солёный запах. Даже не обязательны новые вспышки молний, чтобы понять — кровь. У него сбиты костяшки пальцев, но сам апельсин, кажется, без повреждений.       — Это не твоя кровь? — в первую очередь спрашивает Бачира.       — Не моя. Чигири, ты тут? Я проснулся от грохота, а тебя нет. Строишь коварные планы?       Чигири улыбается своей наилучшей улыбкой.       — Пойдём. Я помогу тебе отловить братьев. А если они не сбежали, мы сами спустимся к ним.       Кунигами хватает за руку Хёму, утаскивает его за собой.       — Исаги, — спрашивает Бачира, как только дверь закрывается. Показывает пальцем на стену. — Вот, смотри. Это — я, это — Чигири, это — ты. А кто был нарисован до этого?       Небо разрезает новая молния. Бачира щурит глаза, смотрит на стену. И не хочет верить своим глазам. Тот старый рисунок очень похож на Исаги.