Блю Лок. Палата номер семь.

      Бачире снятся кошмары. Он их не помнит, но просыпается по ночам в холодном поту, трёт о подушку липкие ладони, перекладывается спать на кровать к Исаги. Обнимает за талию, зарывается в волосы носом, слушает, как он дышит, как сердце стучит — гладко и ровно — как метроном. Бачира думает, что Исаги сидит на каких-то крепких колёсах, иначе как объяснить сонливость, апатию и безучастность. Отстранённость, холодность к вещам, которые нравились раньше.       Бачира тоже старается не выходить лишний раз из палаты, не хочет столкнуться с Рином. От Рина сжимает рёбра, болью простреливает грудину, и пусть сейчас его поведение безупречно, но раньше…

*****

      Поздний вечер.       — К вам можно? — Бачира стучит три раза и, не дожидаясь ответа, толкает дверь. Почему-то открыто. Из-под одеяла к нему высовывается взлохмаченная голова Несса. Под одеялом точно есть второй человек. Они что, специально оставили дверь открытой? Чтобы их застукали, получается?       — Чего в проходе стоишь, пчёлка? Залетай скорее. — У Несса голые плечи, запыхавшееся дыхание и сбивчивый голос.       Чем-то они поражают.       Им на всё похуй.       Есть целый мир: злобный, враждебный, с родителями — безумными учёными, с отцом алкашом, — а есть они. Созданные друг для друга. Двое против всех.       — Исаги опять рано уснул, я не знаю, что с ним. Мне тревожно. И он не может меня успокоить. — Бачира аккуратно заходит в палату, старается не шуметь и вообще ведёт себя как приличный гость. Из-под одеяла высовывается вторая голова, щурит глаза, вглядывается в Бачиру. На лице похотливо-довольное выражение.       — Пчёлка, я тебе что, психиатр? — Несс тихо смеётся, смотрит на голову Кайзера, та кивает. Потом подманивает Бачиру рукой. — Я волшебник. И знаю хороший способ расслабиться перед сном. Иди к нам на кровать. Сейчас сделаю волшебство.       Бачира переминается с ноги на ногу, прокручивает в голове разговор. Его же позвали к ним на кровать? А как же Исаги? Но, с другой стороны, они [как открылось из воспоминаний про Рина] поддерживают формат «ещё с кем-нибудь», сейчас Исаги спит крепким сном, а у Бачиры трясутся колени и зубы стучат от подкатывающей тревоги. Ещё чуть-чуть — и начнёт задыхаться. При каждой панической атаке страшно как в первый раз. Бачира подходит туда, куда его пригласили, садится на край кровати. Если волшебство реально поможет, то почему бы и нет?       Сказать ничего не успевает. Вошканье под одеялом обрывается темнотой. Какой-то подручной одеждой ему завязали глаза. Бачира коротко ойкает, щупает повязку пальцами, будто она из воздушной ваты и растворится, если не проверить наощупь.       Теперь Бачира не знает, где Несс, а где Кайзер, кто гладит его по скуле, кто теребит волосы. Концентрированную тревогу разбавляют три капли страха. Губы неслышно хватают воздух: мелко, порывисто, равно, — он готов вскочить и бежать, или спрятаться под кровать от самого великого и ужасного чего-то.       — Носом дыши, дурачок, — чей-то голос шёпотом лижет ухо.       Вскочить и сбежать не получается, цепкие пальцы впиваются в подбородок, разворачивают башку, губы накрывает губами. Коротко. Аккуратно. Будто бы проверяя. Какая будет реакция? Какие губы на вкус?       Бачира практически новичок: сидит тихо, спокойно, прислушиваясь к внутренним ощущениями.       Его голову разворачивают в другую сторону. Сейчас — напористее, требовательнее.       Зубы цепляют нижнюю губу, Бачира вздрагивает, горячий язык тут же зализывает место укуса, нагло в рот лезет. Толкается вглубь, изучает кромку зубов и вообще содержимое рта. Незнакомо. Ново. Приятно.       Бачире сложно разобраться в собственных откликах, но ему и не дают на это время. Пока горячий язык жадно вылизывает рот так глубоко, что сейчас задохнёшься, на шее вспыхивает теплом россыпь коротких касаний губ. Влажно. Бачира мычит, хватает перед собой воздух пальцами; слышится смех, его руку берут за запястье, кладут на чьё-то плечо. Голое и горячее.       Его рот отпускают на пару секунд, позволяют сделать два вдоха и выдоха, снова целуют. Сейчас поцелуй медленный, нежный, ласковый.       — Ты посмотри: быстро поплыл, — звучит голос, кажется, Кайзера. Отсутствие видимости обостряет все ощущения.       И всё как-то резко меняется. Секунду назад Бачира плыл в разности поцелуев, учился заново дышать носом, расслабился и напрягся одновременно. А сейчас его резким рывком тянут за руку вниз, стаскивают с кровати, опускают на пол.       — Давай, становись по-собачьи. — Бачире кажется, что надо бежать. И, вообще, зря он связался с этими психами. Но почему-то встаёт, как ему говорят, упирается коленями и ладонями в пол.       — Зверь, ты аккуратнее с ним, он совсем новичок, — слышится ласковый голос Несса, а ладонь проезжается по спине, надавливает на поясницу, заставляя прогнуться и выставить задницу вверх.       — Ничего. Привыкнет.       И Бачира понимает, что есть к чему привыкать. Как давно он не был снизу! Но об этом его не спрашивают.       Нагло стаскивают больничную футболку для сна, бросают на пол к рукам, гладят спину, лопатки, загривок. Проходятся по коже когтями. Расцеловывают шею. Прикусывают поясницу. Звонко по заднице шлёпают. С распухших губ Бачиры срывается первое «блядь», кто-то тихо смеётся. Два человека. Четыре руки. Но кажется, что их больше, ладони гуляют по всему телу, чередуя разной силы касания и зажимы; голову снова хватают за подбородок, разворачивают, жадно целуют. Ноги трясутся. На пол стекает слюна. Волшебство работает, тревога забывается нахрен.       Бачира чувствует, как его задницу гладят через штаны. Он больше не может ровно стоять, клонится вбок, старается спрятать зад. Поцелуй разрывается. За что прилетает звонкий удар по лицу.       — Ну-ка обратно встал!       Бачира мычит, пытается вернуть прежнее положение, по штанам спереди размазывается влажное пятно.       Только щёку перестало щипать — новое ощущение обрушивается на Бачиру. Его соски гладят ладонями одновременно, щупают влажными пальцами, сдавливают, легко крутят. Будто током простреливает — Бачира стонет в очередной поцелуй, влажный и медленный. Прикусывают сосок. Спину бьёт крупной дрожью, из лёгких с хрипом вырывается горячий воздух — Бачира скулит. Он и сам не знал, что может издавать подобные звуки и течь спереди из-за такой унизительной позы. С ним играют, как с недорогой шлюхой на одну ночь, но Бачира не может всё прекратить. Хорошо, что темно. И не видно, какого цвета лицо. Красное, словно волосы у Чигири.       Под цунами из рук и поцелуев замечает не сразу, как с него стаскивают штаны и практически одновременно суют в рот два пальца. Намёк понятнее некуда. Бачира сразу хватает пальцы губами, сжимает плотным кольцом, проезжается по фалангам ртом, не забывая обводить вокруг языком. Неглубоко. Но очень пошло. Его треплят по волосам в одобрительном жесте, нахваливают, гладят. Бачира секундно жалеет, что повязка скрывает глаза. Он бы сейчас с удовольствием посмотрел на выражение лица того, кто пихает в рот пальцы. Подбородок в слюне. Бачира всхлипывает и открывает пошире пасть, потому что пальцами давят на щёки там, где смыкаются челюсти. Зрачки под закрытыми веками расширяются, почти полностью закрывают жёлтую радужку; глаза пьяно плывут. Бачира тоже хочет касаться других, но менять позу не разрешали, и вдруг вообще всё закончится, если нарушить правила игры. Хорошо. Хорошо. Страшно. Потому что сзади на задницу льют прохладную смазку. И откуда они её взяли? Точно какое-то волшебство. Бачира вздрагивает, подаётся вперёд, пытается уползти, но его ловят за ногу, а рот затыкают очередным поцелуем, глубоким, до головокружения горячим.       — Пчёлка, ты куда? — веселятся сзади, но Бачире не смешно. Его трогают там, где давно никто не касался. Скользко. И холодно. В тугое кольцо мышц толкается палец, не глубоко, но ощутимо.       — У-у-у, а кто тут у нас совсем узкий? — Пауза на отдышаться раскалившимся кислородом. — Кайзер, пока ничего в рот не суй.       Сзади Несс. Это хорошо, он аккуратный. Аккуратно накрывает ладонью член, аккуратно размазывает по стволу смазку.       — Я ему только член в рот вставить собрался, — вздыхают спереди, кажется, накрылись прекрасные планы.       Бачира стонет, толкается членом в руку, размазывает по ладони проступившую влагу. А ещё он может не только пастью, но и рукой. Стараясь не менять позу, балансирует на двух коленках и на одной ладони, вторую руку приподнимает вверх, хватает пальцами воздух. Его снова одобрительно треплют по волосам, словно собаку, суют в ладонь крепкий стояк с влажной головкой.       Бачира знает, что делать. Крепко сжимает пальцы кольцом, ведёт рукой от основания до уздечки чуть более напористо, чем работает Несс. Кайзер довольно рычит. Кое-как удаётся поймать общий ритм, дрочить и толкаться собственным членом в руку получается без сбоёв темпа; тянет низ живота, возбуждение разливается по всему телу от головы до пальцев ног. Кружится голова, волосы липнут ко лбу, лезут в рот, их откидывают назад. На удивление, приятный факт: Кайзер может быть не только тираном, но и вполне внимательным и заботливым.       Сзади чувствуется давление. Сколько пальцев уже внутри? Два или три? Хитрый волшебник отвлекал нежной дрочкой от неприятных ощущений, растягивал аккуратно и терпеливо, но вот сейчас стало тяжко. Ноги подкашиваются и трясутся. Бачира валится вбок, отпускает член Кайзера, за что опять получает по лицу. Скулит.       — Да он на ногах не стоит!       — Михаэль, потерпи, — отзывается Несс, крепко хватает Бачиру за коленку, тянет, переворачивает его на спину. — Почти всё.       Несс вставляет пальцы поглубже, раздвигая узкие мышцы; Бачира прикусывает нижнюю губу, скребёт пальцами пол.       — Готово!       Секунды свободы обманчивы: кажется, что его отпустили, вынув из задницы пальцы. Но нет. Несс освобождал место Кайзеру. Темнота. Возбуждение. Крепко стоящий член. Его обломали с оргазмом — Бачира шипит, шумно, сбивчиво дышит, пытается поймать того, кто перед ним, чтобы притянуть ближе.       — Задницу подними. — Крепкий шлепок по ягодице, в кожу впиваются пальцы. Грубость Кайзера возбуждает не хуже ласковых прикосновений Несса.       Новая порция смазки ложится прохладой, а следом вставляют то, что больше пальцев.       Бачира вскрикивает. Ему затыкают ладонью рот.       — Потерпи, пчёлка, — ласкают словами ухо, — с непривычки всегда так. Скоро будет хорошо.       Для того, чтобы наступило обещанное «хорошо», требуется время. Непроизвольно льются слёзы из глаз; то, что было повязкой — мокрое. Бачира пытается расслабиться, ему помогают нежные руки, накрывшие член, и долгий, медленный поцелуй.       Кайзер входит небольшими рывками, с маленькими перерывами на отдышаться. Бачире кажется, что глубже уже невозможно, но через две секунды реальность вспарывает его ожидания новым толчком. Член глубоко-глубоко. Давит на нужную точку. Бачира чуть ли не давится всхлипом и удовольствием — наконец случается волшебство.       Кайзер трахает размашистыми толчками, увеличивая темп, заставляет хрипеть, стонать и издавать чёрт знает какие звуки вперемешку с короткими «блядь». Голову Бачиры разворачивают, пихают в рот член; теперь он заполнен влажно и глубоко с обеих сторон. Движения Кайзера и Алексиса синхронизируются, эти двое идеально работают вместе не только на поле.       Палата плывёт, теряется ощущение и пространства, теряется связь с реальностью. Остаются горячие тела, шум сердца в ушах и яркая вспышка в голове, когда тугая струя вязкого семени выплёскивается на живот, а все мышцы накрывает мелкими спазмами. Следом кончают Кайзер и Несс, заполняя Бачиру практически одновременно.       Сердце стучит. Бачира не может ни двигаться, ни здраво оценивать ситуацию. Повязку с глаз наконец снимают, но он не решается открывать глаза — вдруг волшебство пропадёт слишком быстро?       Его перетаскивают на два матраса, которые стащили на пол и сдвинули вместе, сделав прослойку из одеяла. Вторым одеялом укрывают тело, которое всё ещё бьёт мелкой дрожью. Его обнимают. С одной стороны — Несс, с другой — Кайзер, он зажат между двумя разгорячёнными телами, и от этого безумно спокойно. Кто-то хватает за зад. Кто-то оставляет на шее дорожку из поцелуев.       Бачира старается обнимать сразу обоих: за талию, за плечи — куда дотянется. Наконец открывает глаза. Сердце всё ещё бешено бьётся в попытках выровнять темп.       — Ребят. А что Рин?       — Мне похуй, — отзывается Несс, целуя в ключицу.       — Мне похуй, — отзывается Кайзер, кусая за мочку уха.       — Тогда и мне тоже похуй, — смеётся Бачира.       — Сейчас он нормальный, — даёт пояснения Несс, немного помедлив. Кайзер горячо сопит в шею. Уснул. — Взгляд у него спокойный. Он же на втором этаже пару недель отдыхал. Скорее всего, врачи заткнули голоса в голове, вывели в ремиссию шизофрению. Ты потом с ним поговори. Раньше вы проводили много времени вместе.