Блю Лок. Палата номер семь.

      В кляксах Роршаха Бачира видит небо и облака, похожие на белых кроликов. По крайней мере, так он рассказывает психиатру. На этой картинке — бабочка. На этой — танцуют медведи.       [Кролики сели в ряд и ждут, когда придёт самый главный, самый большой и начнёт отдавать команды. У них трясутся хвосты, и уши прижаты. Кролики представляют, как они вцепятся ему в глотку, выпустят когти, подпортят шкурку. Прогрызут мех на горле, зальют его красным, распорят на рёбрах кожу. В лёгких булькает кровь. Они бы его сожрали всей толпой, как голодные свиньи. Визжа и довольно похрюкивая. Но без него — никак. Не выиграть. Не разорвать другую команду. И поэтому приходится потерпеть все его странные выходки, вспышки агрессии, насилие в раздевалке.]       — На этой картинке я вижу двух танцующих девушек.       [Кролики сбросили белые шкурки и превратились в голодных волков, которые сами могут сожрать кого угодно. Они никого не боятся. В красных глазах загорается что-то от монстров. От предвкушения сводит зубы. Давай, командир, веди нас, спусти поводки, крикни «фас» — мы тут же сорвёмся с цепей и бросимся на добычу, каким бы сильным ни был соперник. Белые кролики стали голодной стаей с самым поехавшим вожаком. Какая разница, что Рин поехавший, если поехавшие все?]       — На этой карточке много красок. Художник в белом берете нарисовал поле с цветами.       [Рин — просто мешок с костями, обтянутый сухожилиями, мышцами, кожей. Набор внутренних органов, как и у всех людей. Прошлое — в прошлом. Сейчас — настоящее.       Команда его не боится.       Не боятся Исаги и Бачира. Все теперь монстры — голодные звери, готовые за ногу укусить, пойди что не так.       Кайзеру — похуй.       Алексису — похуй.       Хорошо, что не пошёл к кому-нибудь из команды; нужен был свежий взгляд, мнение, не затронутое флешбеками.       И Бачире теперь тоже похуй.]       — На поле с цветами веселятся ребята с мячом.       — Спасибо, Бачира, — сказала женщина в странных бусах, убирая карточки с кляксами Роршаха. — Ты молодец. Хочешь меня о чём-то спросить?       — А когда меня выпишут? — Бачира ёрзает на своём стуле напротив женщины.       — Думаю, твоя память скоро начнёт возвращаться. Это определённо прогресс. Первые шаги к выздоровлению. Что-то ещё?       Бачира медлит. Ему нужно немного времени, чтобы собрать мысли в кучу, в связные предложения. Две капли смелости. Бачира делает глубокий вдох, заполняя лёгкие прокварцованным кислородом.       — А что с Исаги? За что вы его накачали?       — Бачира, послушай, — психиатр вздыхает, но старается это скрыть, — ты должен сам ответить на этот вопрос.       «Сука. Злобная сука с устойчивым перегаром», — вслух, конечно же, не произносит, прячет взгляд за отросшей чёлкой, опускает вниз подбородок. Он не хочет выдавать злость, промелькнувшую на лице. Он же идёт на поправку, верно?

*****

      После обеда за хорошее поведение им дали настолку. И, пока Бачира нарезает круги вокруг общего зала, рассматривает стены и потолок, сдвинули пару столов. Разложили карту, достали фишки, которые будут двигать по клеткам, шестигранный куб. Чигири сидит рядом с Кунигами, болтает ногами под столом. Рёнске то и дело ловит прядь длинных волос, запихивает её за ухо Чигири. Лезет в нос и щекотно. Рео уселся во главе стола, по правую руку от него — Наги. С другого края получившегося прямоугольника из сдвинутых квадратов-столов расположился Кайзер. Между Кайзером и Наги устроился Несс. Места много. Поэтому запросто можно втиснуться куда-нибудь между играющими.       Стук куба о столешницу. Бачира думает о том, что куб легко запихать кому-нибудь в глотку или выдавить им глаз. Видимо, на этот случай в помещении много крепких медбратьев; они внимательно следят за столом.       — Пидоры! — орёт Михаэль, Несс начинает ржать, за что получает лёгкий подзатыльник.       — Сам пидор, двигай фишку, мы всё видели, сколько у тебя выпало на кубе, — говорит Рео.       — А я с вами. — Бачира втискивается между Чигири и Кунигами, пристраивает задницу на два сдвинутых стула.       — Давай, мы только начали, ты ходишь предпоследним. — Чигири даёт ему жёлтую фишку.       — Три! — довольно озвучивает результат на кубе Несс, двигает свою фишку, передаёт кубик Наги.       — А вы здесь за что? — тихо спрашивает Бачира, стараясь не привлекать внимания санитаров.       — Бля, у меня два, — громко вздыхает Наги, двигает свою фишку. Что-то написано на клетке, на которую он встал. Бачире с такого угла не видно.       — Мы на матч ехали, — шепчет Наги после того, как выполнил то, что от него хотела клетка на нарисованном поле. — Рео думает, что его сюда запихнула мачеха. Ага. Как же. Прям весь автобус. — Наги отвлекается на выпавшее число на кубе, брошенном Рео.       — А вы? — спрашивает Бачира у волшебника, пока Рео двигает свою фишку.       — Мы не ехали с вами в автобусе. Мы вообще из другой команды. И нам насрать, чья мачеха куда и кого запихнула. У нас своих проблем выше крыши. — Алексис кладёт под столом ладонь на коленку Кайзера. Тот оборачивается, прикусывает Несса за мочку уха. По спине Бачиры сваливаются мурашки в трусы. Он ещё помнит, как ощущаются зубы Кайзера. Выдыхает. Излишне шумно, но незаметно для санитаров.       Куб суют Кунигами. Он бросает шестигранник на стол. Двигает свою фишку.       — А мы с Рёнске в автобусе ехали, — кивает рядом Чигири. — Хотели попасть на матч. Ржали, конечно, как кони. Бачира. — Чигири разворачивается, ловит ладонями щёки Бачиры, смотрит ему в глаза. — Нам запретили тебе много рассказывать. Нам сказали, ты должен сам вспоминать. Что мы можем — немного тебя подталкивать и направлять. Думай, думай голова, дам тебе конфетку. — Чигири смеётся, стучит кулаком по макушке Мегуру, суёт ему в руки кубик. — Бросай, двигай фишку и передавай мне. У тебя дырки в башке. Серьёзные провалы в памяти.       Бачира кидает кубик. Раз, два, три, четыре. Стоп. Оставляет фишку на клетке, которая говорит, что надо сделать один шаг назад. Сколько шагов назад нужно сделать, чтобы всё вспомнить? Бачира передаёт куб. И застывает на месте, словно парализованный, а через секунду прячется за плечами Чигири и Кунигами.       — Во что играете? — спрашивает Рин, который только что подошёл. Ему что-то отвечают. Бачира диалогов не слышит, слишком громко шумит кровь в ушах. Рин двигает себе стул, садится между Наги и Нессом — как раз напротив Бачиры. Бачира долго на него пялится. Волосы с зеленью. Длинный ряд нижних ресниц. Изумруды застряли в глазах. Если отбросить страх, забыть про это липкое, мерзкое ощущение и решить, что теперь — похуй, то Рин кажется чем-то знакомо-тёплым. Конкретно Мегуру ни разу не били. Исаги периодически доставалось, да, но остальным прилетало мало. Кажется, они с Рином были скорее дружны. Или больше.       — А ты здесь за что? — спрашивает тихо Бачира, уставившись на Рина.       — Нас несколько дней назад выпустили со второго. Давай не будем обсуждать это под присмотром такого количества санитаров?       Бачира кивает. Кто-то кому-то передаёт кубик. У Рина зелёные волосы и глаза-изумруды.       — Давай потом. Завтра будет прогулка, — тихо говорит Рин. Бачира снова кивает.       У Рина глаза-изумруды, которые хочется спиздить и спрятать в карман.

*****

      В дверь тихо стучат. Бачира не знает, сколько времени прошло после отбоя. В коридоре давно выключен свет. Мягкий стук повторяется. Нет, не показалось, Бачира встаёт, подходит к двери, открывает, запускает в палату Чигири. Он тут же заходит, шлёпая по холодному полу босыми ногами, и лезет к Бачире в койку. Мегуру устраивается рядом, натягивает одеяло до подбородка. Ойкает, когда холодные ноги прижимаются к его ногам.       — А Кунигами чего?       — Дрыхнет, — отзывается тихо Чигири, обнимая за талию Бачиру.       — Мы раньше спали?       — Иногда на выездах, в одном отеле, в одной комнате. Но в плане секса — нет. Могли греться друг о друга, вот как сейчас. Или в бассейне вместе сидеть. Или мыться. Если хочешь потрахаться — к Рину сходи. А что Исаги?       Бачира лежит с краю. Разворачивает голову вбок, изучает кровать соседа. Там никого. Мотает головой из стороны в сторону, трёт кулаками глаза, широко открывает снова, вглядывается в темноту. Никого.       — А где Исаги? — спрашивает Бачира у Чигири, спрыгивает со своей койки, лезет под одеяло к соседу. Свешивает башку, заглядывает под кровать, снова ищет под одеялом. Никого. — Чигири, — голос дрожит, — он же в туалет отошёл, да?       Чигири молчит.       Тишину вспарывает учащённое дыхание Бачиры.       Сейчас Исаги вернётся, скажет, что они с Хёмой совсем офигели, что по ночам надо спать, а не трепаться, раздаст подзатыльники, одеялом укроет.       Бачира буравит дверь взглядом. Никого.       — А где Монах Игараши, где Гагамару? — отзывается тихо Чигири.       Бачира скидывает одеяло на пол. Исаги нет. Может, он спрятался под подушкой? Следом на пол летит она. Никого. Только фантик с нарисованной вишней.       Бачира хватается за голову, крепко сжимает, будто она сейчас расколется от нахлынувших воспоминаний.       Дождь. Кайзер и Несс ушли. Они в палате втроём: он, Исаги, Чигири. Электричество отключено, самое время для побега. Нарисованные человечки на белой стене и сладость конфеты во рту. Они разрабатывают план. Чертовски весело, Монстр внутри готов танцевать, а Бачира размазывает черноту уголька по лицу. Вспышка молнии.       Дождь. Пару часов назад Исаги сказал, что его выписывают, но неокрепшая психика блокирует это воспоминание. Больно. И Бачира решает его рисовать. Поэтому на стене два Исаги.       Бачира сжимает в кулаке фантик, прячет его под матрас, к остальной куче разноцветных фантиков. Он сейчас не готов к новым воспоминаниям.       — Я знаю, где Исаги. — Бачира залезает под одеяло к Чигири. Шмыгает носом, сует в шею с запахом вишни мокрое лицо. Кажется, он может задохнуться от собственных слёз. Тёплая рука обнимает его за талию. Ладонь ласково гладит по волосам.