Минус первый
3 марта 2025 г., 18:57
— А какого хрена он тут делает? — тычет на Кайзера пальцем Рео. В целом, Рео плевать на всё, что не касается Наги, но сейчас случай особый.
— Р-р-р, — огрызается с пола Несс. Он почти распластался, заняв удобное положение, но сейчас снова напрягся, сгруппировался, уселся на задницу.
— Какой хорошенький! — умиляется Бачира, тянет руку к голове Несса с явным намерением чесануть за ухом. — Ай! — Едва успевает отдёрнуть кисть, зубы смыкаются со звонким клацаньем в нескольких сантиметрах от пальцев.
— Да пусть сидит, — пожимает плечами Чигири. — Если поможет добраться до братьев, я куплю ему шоколадку.
— Вот тебе и «ай», — Кайзер ржёт, наблюдая за Бачирой. — Несс кусается. И не любит, когда на меня наезжают на ровном месте.
— Готово! — Рин поднимает голову, бегло проходится взглядом по собравшимся. Вокруг какие-то дурачки; для Рина мало что изменилось с времён, когда он был на свободе. — Ну-ка заткнулись.
На двух столах, сдвинутых вместе, разложена настольная игра. Только сейчас она — не совсем игровое поле, скорее обозначение пространства самой больницы: вот первый этаж, а там, через линейку — минусовой. Фишки и кубики отмечают людей, помещения и предметы. Санитары практически не обращают внимания, не вслушиваются в разговоры, скорее обсуждают что-то своё. Удобно. Когда играют в настолки — можно не напрягаться: их выдают тихим людям за хорошее поведение.
— В прошлый раз мы добрались вот до этого места, — Чигири говорит тихо, склонился над картой, тычет пальцем в фишку-лифт. От посторонних взглядов его закрывают широкие плечи Рёнске. — До того, как с цепи сорвался Баро, мы успели хорошенько вломить одному брату. Остался ещё один.
Бачира бросил попытки почесать Несса за ухом, тоже уставился на импровизированную карту.
— А мы с Исаги, получается, добежали до сюда. — ещё один палец присоединяется к пальпации карты.
Рин вздыхает.
— Вы какого хрена в таких разных местах были?
— Мы с Кунигами хотели навалять братьям.
— Мы с Исаги просто хотели свалить. А Рео и Наги вон вообще на столах обнимались, — Бачира ловко переводит стрелки.
Рин снова вздыхает.
— Небось думали, что отключили все камеры, — Кайзер смеётся. — Нам Ноа всегда говорил, что мы его команда разъебаев. Ха! Надо было показать вас Ноа. Сейчас покажу, где камеры незаметны. В каких углах про них можно случайно забыть.
Он берёт в руку кубик, маленький шестигранник. Разворачивается. Бросает кубик куда-то сторону, тот приземляется на пол и катится. Притихший Несс реагирует моментально. Поднимается из лежачего положения на четвереньки, гордо шлёпает ладонями по полу, грациозно дефилирует по-собачьи мимо крепких медбратьев в сторону кубика. Персонал реагирует смехом, видимо, привыкли к выходкам Несса: один показывает на него пальцем, что-то говорит тихо второму, снова смеются, когда «пёс» задерживается возле них и рычит. Кубик останавливается. Если задрать головы вверх, можно увидеть камеру под потолком примерно в том месте, где кубик остановился. Рукой, словно лапой, Несс трогает кубик, катит его, нагибается, хватает зубами, несёт своему хозяину.
— Увидели? — Кайзер одобрительно чешет за ухом Несса, забирает игрушку из его рта. Рин кивает.
— Ты это видел? — Наги легонько пихает в бок Рео. Микаге кивает.
— А если серьёзно? Вы почему здесь? — Бачира уставился на Михаэля, подперев подбородок рукой. — Тоже на матч ехали?
— В качестве зрителей, — соглашается Кайзер. — Мы с вами должны были играть через несколько дней. Наша команда приехала раньше. Бесконечные тренировки достали до озверения — мы слиняли смотреть игру. Впрочем, на ваши постоянные склоки с длинным было смотреть веселее.
— А это кто?
— Высокий который. У него взгляд такой, будто он под чем-то. Агрессивный. Постоянно на Рина кидался. Светлые волосы, крашенные розовые пряди. Ещё у лица торчат, как усища у этого… Таракана!
При слове «таракан» Несс снова вскакивает, крутится вокруг себя, потом наворачивает круг у ножек сдвинутых вместе столов. Заглядывает под столешницы, суёт голову под стулья в поисках названного насекомого. Никого. Несс жалобно скулит и ложится обратно к ногам Кайзера.
— Я могу сходить в прачечную и стащить, как её, ну, форму минус первого этажа. Там все пришибленные, мне дают запросто любую одежду, — Рео присоединяется общему к обсуждению.
— Тебя с кем-то путают? — уточняет Наги.
— Видимо. Я умею изображать кого-нибудь, кто не я. Кстати, Бачира. Как думаешь, Рин настоящий?
Рин придвигается ближе к Микаге и отвешивает по лбу щелбан. Вполне себе настоящий. Рео трёт лоб ладонью под общий смех.
Громкоговоритель гудит — зовёт всех на ужин.
*****
Сегодня всё по-другому. План составлен заранее, а не выдуман в самый последний момент; выбран подходящий день, а самое главное — с ними идёт капитан. Без Исаги до безобразия сложно. Монстр улёгся меж рёбер, приткнул косматую голову к сердцу и тихо скулит, скучая. Сейчас бы схватить Исаги, прикусить до крови мочку уха, оставить россыпь засосов по тонким ключицам, завалить на кровать или на пол, но до него вязкий путь длиною «всё вспомнить». Встают по местам обрывки воспоминаний, складываются в картинку, как цветные стёклышки калейдоскопа, но всё ещё много дыр. И Бачира готов спуститься на минус первый, проложить тропу за стены больницы. Когда он всё вспомнит, его непременно выпишут. Синее-синее море будет ждать сколько потребуется. Бачира стаскивает привычную футболку, надевает то, что днём принёс Рео. Практически то же самое, только рукава длинные, приходится их закатывать, иначе болтаются. Вот оно что. На минус первом важна возможность завязать рукава за спиной. Хочется схватить уголёк, исполнить боевой окрас на лице, рисовать на стенах, но Исаги сегодня нет, и стены остаются пустыми. Придётся повзрослеть без него. Два коротких стука в дверь, пауза, ещё два коротких стука. Пора. Бачира тихо выходит, закрывает дверь за собой. Сегодня все тихо: небо молчит, не проронив ни капли дождя, не шелестит радио, не бунтуют сбежавшие психи. Оглушительно громкий только стук сердца. За дверью: Рин, Кунигами, Чигири — все в рубашках с длиннющими рукавами, закатанными до локтей. Бачира собирается ржать, не успевает, ему затыкают рот, хватают край рукава, уводят. Скоро из крыла с палатами доберутся до общего зала. Минут через тридцать начнут разгонять по комнатам; времени до комендантского часа мало, но по внутреннему ощущению Бачиры каждая минута растягивается от забора и до обеда. Рин останавливает сигналом. Из-за его спины видна фиолетовая башка в двух шагах от общего помещения. Рео улыбается, вытягивает руки вверх, потягивается, разминается, поворачивает корпус то в одну, то в другую сторону. Гибкий, высокий. Со стороны кажется, что у него нет костей, позвонков, суставов, иначе, как тогда тело может так извернуться. Рео подмигивает. И Бачира понимает, почему перформанс достался ему, а не Нессу: взгляд без намёка на сумасшествие, холодный, колкий, расчётливый. Слишком хорошо понимает, что делает и какие на кону ставки. Через секунду взгляд поменяется тоже, станет немного дурным, туманным, но Бачира знает, что Рео не подведёт, доиграет роль до конца. Наги в поле видимости не попадает. Наверное, срулил вести войну с техникой и с непослушными камерами. Рео вытягивается в позвонках в последний раз, опускается на колени, ставит ладони в пол. Одного раза увидеть хватило, чтобы запомнить. Переминается с ноги на ногу, трёт пол, тренирует движения, сверяется с картинкой в башке, прикладывает свои движения к движениям Несса. Вскоре становится очень похоже. Хамелеон. Рео направляется в сторону санитаров, оттягивает внимание на себя, замирает, рычит, капает на пол слюной. Медбратья смеются. У них что, все больные на одно лицо? Даже цвета волос не помнят? Впрочем, не важно что у них в головах, если как по команде реагируют на нового «пса», тянут к голове руки, чешут то за одним ухом, то за другим. Несс бы давно психанул, подскочил, покусал, но Рео не пёс, Рео хамелеон. Ложится сначала на один бок, переворачивается на спину, забавно в воздухе машет руками-лапами, подставляет живот, чтобы его почесали. Урчит. Довольно возит по полу ногой. Санитары в восторге от нового пса. Увлеклись. Не замечают, что красные огоньки камер гаснут; их отключают, одну за другой по нужному маршруту. Также не замечают, что за их спинами проскользнуло несколько человек по направлению к лифту. Рин ведёт. В нужный момент откуда-то достаёт украденные заранее карты-ключи, справляется с дверьми под симфонию засыпающих камер. В этот раз гораздо легче, чем в прошлый. Минус первый этаж. Он встречает холодом по ногам, воздухом с примесью сырости, отсутствием дневного света, плесенью на каменных стенах. Тусклые лампочки под потолком. Отсутствие персонала в предкомендантский час. Чёрные полосы от когтей местами украшают стены, даже не надо принюхиваться, чтобы понять — остатки высохшей крови. Окон практически нет. Те, что есть, находятся под потолком, вытянулись горизонтально в тонкие кирпичи, после захода солнца свет не поступает совсем. Камера у входа под потолком мигает в последний раз и гаснет. Бачира оглядывается по сторонам: теперь рядом с ним только Рин. У Чигири и Кунигами свои пути, свои цели. Впереди петляющий коридор, который местами раздваивается. Рин крепко хватает Бачиру за руку, куда-то ведёт. Одна из дверей камер-палат открывается. Высовываются две руки, хватают их с Рином за горловины одежды со стороны спины, затаскивают внутрь. Дверь закрывается, на ней — квадратное окошко с решёткой, через которое практически не поступает свет. Бачира приземляется на задницу. Рин каким-то чудом сумел удержать равновесие. — Вы совсем с головой не дружите, в такое время тут ходите? — Голос чертовски знакомый. — Тут не следят за порядком после отбоя. Всем насрать, если кто-то кого-то прирежет. И второе: сегодня двери не заблокированы на электронные замки, а старые очень легко выбить. У меня, например, дверь открыта уже неделю. — Спасибо, что предупредил, — Рин ведёт диалог как со старым знакомым. — Не за что, капитан. — Раздаётся хлопок рукой по плечу. — А вы привели мне Исаги? — Исаги выписали, — икает Бачира, начиная осознавать, к кому забрались в гости. — Блядь, — вздыхает Баро, — жалко. Ладно. Сидите тут до утра. Располагайтесь. Только голыми не разгуливайте и не наводите бардак. Бачире кажется, что, если бы не Рин — его бы не приютили. За дверью слышится шум шагов — вполне высокий, крепкого телосложения человек пробегает куда-то мимо. Бачира подскакивает к двери и окну, всматривается в спину. — У него, кажется, зелёный кусок волос, — комментирует Бачира. — Прячьтесь, — командует Баро, поднимает край одеяла с матраса, предлагая залезть туда. Рин без раздумий хватает Бачиру за руку, тащит его за собой. Одеяло их прячет ровно за пару секунд перед тем, как открывается дверь. — А ты чего тут? Скучаешь? — В дверь просовывается взлохмаченная голова. Высокий. В глазах пляшет азарт охотника, который окончательно, бесповоротно слетел с тормозов. — Баро, давай со мной. Сейчас поймаем того ушлёпка, пропишем по морде и потрахаемся. — Сегодня я пас. Уже поймал. — Баро подходит к кровати, суёт руку под одеяло, хватает ногу Бачиры за щиколотку, высовывает из-под одеяла. Демонстрирует свою добычу. Лохматая голова с розовым в волосах кивает. Договорить им не дают. Громкий крик «Место!» врезается в разговор, следом летит деревяшка, кажется, ножка от стула или от табуретки, бьёт по ногам под коленки того, который с розовым в волосах. Длинный не ожидает удара, спотыкается, падает. Ругается и шипит. Спешно встаёт. Теперь на него открыта охота.
