Король и три Ладьи

Шахматы — это подобно любви. Они требуют участия партнёра. Иногда таких партнёров может быть даже трое.

      — Эммрик! — Адора призывно поманила пальцами и похлопала по зелёной ткани, на которой сидела, словно хозяйка. — Прошу, прошу. Сюда!       Она продолжала излучать веселье и при этом выглядела так, будто что-то замышляет, что может привести к очередной драме в духе её предыдущих приключений. Чем славилась эта эльфийка — помимо красоты и туманной истории присоединения к отряду — надолго запоминаясь каждому, кто общался с ней больше нескольких дней? Безудержный флирт с каждой живой душой. И порой даже не очень живой… Лишь немногие были осведомлены об одной из самых забавных историй, и даже они предпочитали хранить молчание. Навсегда унести секрет с собой в могилу.       Когда рассказы об очередном восторженном поклоннике в лице целого принца Антивы — бывшего в очереди на наследие за второй десяток других претендентов, о чём с усмешкой напомнил Луканис — стали наскучивать её новым друзьям… Адора, чтобы отвлечься от раздражения, решила провести время в обществе крепкого алкоголя. И естественно, от усталости, огромных нагрузок и простого недосыпа она перебрала тут же. Когда подруги нашли эльфийку, та общалась с новым поклонником — обладателем выдающегося тела, стойкого характера и кожи цвета мрамора… буквально. Оказалось, что на протяжении часа де Рива рассказывала обольстителю Гараэлу — статуе Серого Стража, изображавшей героя Четвёртого Мора, высеченного из камня и одетого лишь в лавровый венок, — как сложно жить и найти хотя бы одного почтительного партнёра. Такого, чтоб слушал, улыбался, кивал и не задавал лишних вопросов. И потому, даже не спрашивая мнения уже мертвеца, Гараэл оказался идеальным кандидатом.       — Ближайший к возможности пленить моё сердце. Сразу после этого очаровательного некроманта… Ну почему он меня игнорирует? Неужели я теряю хватку?! — откровенничала с мрамором опьяневшая де Рива, привычно накручивая на палец длинный локон каштанового цвета.       Из всех требований девушки статуя не выполняла только одно — не кивала головой. Однако в уже изрядно пьяных глазах Адоры плавные линии мрамора превратились в столь правдоподобную и живую иллюзию… рыцаря на белом коне. Только почему-то этот был на грифоне. Это не сильно изменило общую картину, а могло бы даже стать важным подспорьем. Будет чем дополнить и подкрепить свою прошлую откровенно выдуманную историю о сношении с пернатым львом… Для пущей правдоподобности Ворону было бы полезно пообщаться и со взрослой особью, не ограничивая себя лишь крохой Асаном.       — Огромный грифон. Какая прелесть. Вот как эльф эльфа, ты должен меня понимать. Эммрик такой замечательный, что даже хочется его съесть… Ладно уж. Перебьюсь перед главным блюдом чем-то менее сытным. Ну что, Страж, скорее иди же в мои объятия! — последнее, что успела сказать девушка памятнику мертвецу, прежде чем упала в руки Стража… живого.       В тот вечер её услужливо несла на себе Элизабет, усмехаясь и ожидая новые подробности истории приключений де Рива. Нейтлин шагала рядом, недовольно качая головой и читая нотацию уже давно спящей подруге. И всё же они обе по-своему любили эту Ворону, её проблемы и, конечно же, истории. Не всегда правдивые, по большей части абсолютно выдуманные, но по-прежнему веселящие толпу. Главное, чтобы Эммрик не узнал о том, что у него за сердце пьянчужки есть весьма крепкий соперник.       Он и не узнал, иначе смотрел бы с лёгкой усмешкой, позволив себе хотя бы замечание на тему негативных последствий подобных увеселительных мероприятий. Пусть она и Антиванский Ворон, но прогулки в одиночку по тёмным улицам без страховки в виде друзей опасны для любой девушки… И если бы Эммрик узнал, то определённо согласился её сопровождать. Прекрасно. Вот только оказалось, что о том вечере не помнила даже сама Адора. На утро она просто принялась с новой силой флиртовать с мужчиной, который занимал первое место в списке претендентов. Бедный Гараэл остался благополучно забыт, а в памяти Элизабет и Нейтлин Адора теперь ассоциировалась с кокеткой к живым и не очень. Девушки, по итогу, не горели желанием трепаться, лишь загадочно усмехаясь на вопрос Вороны о том, как именно она добралась обратно. Не хотелось потом присутствовать на собственных похоронах.       Из-за чего сейчас — красивые полные губы магички преобразились в не менее прекрасную улыбку — Нейтлин стало немного страшно за не ведающего мага, вызвавшегося помочь Адоре. Мало ли что придет в эту красивую головушку. Элизабет же было всё равно. Пока что.       — Ближе… Что же произошло? Вы опасаетесь, что я могу вас укусить? — она изобразила обиду и театрально схватилась за место, которое ещё минуту назад не вызывало у неё никаких неприятных ощущений. — Эммрик, мне так плохо, пожалуйста, помогите понять, что со мной! Спасите меня, умоляю…       Он тяжело вздохнул и в пару шагов оказался совсем близко, не в силах противиться своей натуре вечного добродетеля. Кроме того, девушки не оставят его в покое, пока не получат чёткого ответа на свои вопросы. Оказавшись рядом, Эммрик ощутил сладкий аромат парфюма и трепет магии вокруг эльфийки. Мисс де Рива лишь невинно хлопала ресницами и весьма дерзко откинулась назад, найдя опору в своих руках, которые упирались в стол. Словно была не на приеме у целителя — жалуясь и стеная на невыносимую боль, — а на залитом солнечным светом пляже Ривейна.       — Прошу меня простить. Где именно болит и каков характер боли? — Эммрик стоически пропустил этот аппетитный вид мимо и торопливо закатал рукава.       — М-м-м… Болит вот здесь, — она нежно прикоснулась тонким пальчиком к области под левой грудью, случайно задев при этом бугорок соска под тканью рубашки. — Знаете, это такая боль… Как будто был ушиб, но Элизабет утверждает, что ничего нет.       — Я не специалист в этой области и могу диагностировать только обычные травмы, — прозвучал безразличный голос из-за спины мужчины, принадлежавший Стражу. — Да и ты вертишься и стонешь точно бордельная девка.       — Меньше бы щипала! — фыркнула Ворона, закатив глаза, и вновь обратила свой томный взгляд на Эммрика. — Только послушайте, что она говорит о моей невинности… Это клевета.       Эммрик был в замешательстве. Ему нужно срочно выпроводить их и вновь обрести некий покой. Вид соблазнительной Адоры и так подавлял всякое самообладание, а когда та ещё и развела немного ноги, он и вовсе подавился слюной. Выглядело это как приглашение встать прямо между ними и приступить к исследованию. А исследованию чего именно — травмы, глубине их возможных взаимоотношений, чувствительности тела Адоры — станет понятно, если Эммрик не сможет сдержаться и поддастся. Такого себе нельзя было позволить даже под страхом смерти. Он лишь пешка и не может думать о чем-то более грандиозном, чем банальный флирт.       Оставшись на расстоянии приличий, некромант принялся вспоминать заклинание. Для большей концентрации его веки опустились, тело пропустило через себя звон магии и энергии этого места, а сам Эммрик начал плести руками сложные движения. Комната наполнилась чудесным перезвоном украшений на запястьях мужчины и легким шепотом его голоса. Рисунок зелёных потоков творил чувственную картину преданного своим альтруистическим идеям мага прямо перед Адорой. Но то, что наблюдали со стороны спины две другие девушки, было не менее прекрасно. Возможно, даже более.       Элизабет заметила, как Нейтлин давно уже смотрит не во взятую ранее литературу, а поверх увесистых страниц прямо на спину некроманта. То, как двигался Эммрик — порой плавные, а иногда экспрессивные движения отражались игрой мускул и натяжением тканей рубашки и жилета, — как звенели и сверкали его украшения на запястьях и пальцах, давно покорило Дозорную. Но ещё больше её привлекала вытянутая, стройная и безумно плавная фигура мужчины.       — Наслаждаешься видом?       Нейтлин вздрогнула, почувствовав тёплое дыхание Элизабет у своего уха. Как эта магичка так тихо перемещалась, не знал даже прославленный ассасин Луканис.       — Нет, просто интересен процесс сотворения заклинания. Я не совсем маг, но такой же Дозорный, оттого часто была свидетелем ритуалов и используемых на них магических заклинаний. Но у Эммрика… необычайно эффектные движения, — голос был почти ровным, почти безразличным.       — Вот как. А я, откровенно говоря, просто любуюсь. Ты только глянь на эту спину… Столько плавности, грации и абсолютного пафоса в простых движениях не даст и самый искусный танцор, — Элизабет не сдвинулась ни на сантиметр, потому чуткое эльфийское ухо Нейтлин всё больше обдавало теплотой сладкой речи.       — Да. Тут ты права, — не согласиться с таким оказалось бы греховно.       — Некромант и вправду хорош собой. Посмотри только на его руки и эти длинные пальцы. Как пестрят украшения… Подобранные с таким изыском, словно и не для усиления магии, а ради дополнения его красоты, — Страж поцокала языком, наблюдая то за всё ещё творящим вычурное заклинание Эммриком, то за смущённой Нейт. — М-м-м… Новый браслет с гравировкой. Любопытно, откуда такая прелесть у Эммрика?       — Это… очень красиво, — произнесла Нейтлин, заливаясь густым румянцем, когда Волькарин, сделав более резкий жест, продемонстрировал особенно замысловатое движение.       — Да. Спина и вправду хороша. А этот утягивающий красный пояс и то, что пониже… Дыхание Создателя.       — Д-да... — ответила Нейтлин, словно под влиянием какого-то инстинкта, и её взгляд скользнул по изящной фигуре мужчины, пока не остановился в самом низу, прямо под туго стянутым на талии поясом Эммрика.       — Желаешь прикоснуться к этому великолепию? — дразнила и завлекала Элизабет, нашептывая сладким голосом демона.       И Нейтлин попалась, ещё только начав диалог.       — Хочу. Очень… — а когда эльфийка осознала сказанное, тут же принялась отрицательно мотать головой. — Нет-нет. Я оговорилась. Забудь и прекрати…       Оправдаться не позволили пальцы Элизабет, мягко лёгшие прямо на сухие от волнения губы. Хитрость, которую в глазах цвета серебра девушка даже не старалась прятать, пугала и восхищала скромницу Нейтлин.       — Нет ничего плохого в том, чтобы предаться фантазиям о чём-то запретном, цветочек, — лукавая улыбка придала жуткий Стражу немного очарования.       Нейтлин посчитала тему закрытой и с разочарованием поняла, что Эммрик закончил со своей экспрессией и вернулся к более плавным движениям. Вид со спины оставался всё так же прекрасен.       — Мисс Адора, попрошу вас не расценивать мои действия как нечто непристойное, — присутствующие вздрогнули от тона и глубины изменённого голоса Эммрика.       — Конечно… По крайней мере, я постараюсь, — Адора быстро вернула себе самообладание и лёгкость характера, не избавившись лишь от проявившегося румянца на щеках.       Мужчина неторопливо опустил руки на подобающем для джентльмена расстоянии и принялся к поиску источника боли. Тонкие пальцы Эммрика — источающие приятный и мягкий свет его магии — двигались на почтительном удалении от груди эльфийки, не касаясь или даже не давая намёка. Но это не помешало Адоре немного вспотеть и взволнованно опустить ресницы.       — Есть что-то? — произнесла она с усилием, потому что тишина и ожидание стали невыносимыми.       — Прошу, дайте мне немного больше времени, — он отвёл взгляд в сторону, словно был заинтересован в полотне с безвкусным, но научным изображением обнажённого человека, висевшего на стене, даже больше картины красивой эльфийки прямо перед ним.       Адора шумно проглотила слюну, когда увидела его лицо в профиль. Она уже освоила искусство сохранять спокойствие в разговорах с этим очаровательным некромантом. Научилась умело разряжать обстановку, заставляя мужчину смущаться от её кокетливого взгляда и надутых губ. Умело находила возможность ввести Эммрика в состояние шока историями или неожиданными комплиментами. И лишь одно могло лишить её уверенности. Профиль Эммрика — затем и весь мужчина в целом, от макушки до пят, — пробуждал в теле трепет и желание. Не дай Создатель, чтобы этот джентльмен продемонстрировал профиль в пылу сражения… Адора сразу же теряла концентрацию и просто погибала от его горбинки на носу, выразительных скул и щетинистого подбородка. К счастью, Эммрик всегда приходил на помощь, даже не подозревая, что именно его присутствие в самый разгар битвы вызывает у неё ступор.       — Мисс Адора, что вы ощущаете, когда магия просачивается в этой области?       — Прият… То есть ничего. Абсолютно. Продолжайте… ощупывать.       Эммрик поджал губы и проигнорировал последнее слово. Пальцы плавно направлялись ниже, но немного ближе к часто вздымающемуся бюсту. Медленно и осторожно изучали, искали возможную причину травмированного состояния де Рива. Взгляд всё так же в сторону стены.       — Здесь? — Эммрик сохранял невозмутимость и полное спокойствие, пока его пальцы, не имея никаких скрытых намерений, приближались к нежным округлостям.       — Ничего. Может, стоит подняться немного выше? — тело Адоры приятно резонировало с магией некроманта, от чего учащался пульс и рябью мурашек покрывалась кожа.       Дыхание же рвалось давно от профиля Эммрика и его приглушённого голоса.       — Хм-м… Выше, — Эммрик направил руки в точности, как ему велела Адора, и почувствовал, как под пальцами образовалось уплотнение в мягкой ткани.       — Именно тут.       Сжав наполненные магией пальцы сильнее и нахмурившись, некромант глубоко задумался. Что это могло быть, кроме как приносящая ей боль опухоль, он не мог понять, но ставить диагноз не торопился. Погрузив тонкие потоки своего заклинания ещё глубже, Эммрик принялся исследовать почти осязаемо. Глаза прикрыты, дыхание ровное, всё тело сосредоточено на деле. Было бы разумно не торопиться, но и поскорее уйти, чтобы не стать объектом новых шуток о «вялом» состоянии мужчины, хотелось не меньше. Помочь и забыть это, точно приятный сон, где он был слишком близок к краю. Сон, в котором Эммрик почти упал и выжил.       Забыть и осмелевшую Нейтлин, и смущённую Адору, и касающуюся его Элизабет. Забыть, как три ладьи обратили внимание на… пешку, которая на мгновение почувствовала себя королём.       — Ах! — воскликнула Адора, и это стало сигналом для Эммрика, что он обнаружил источник её боли.       — Извините. Если ваше тело слишком восприимчиво к магии, это может быть неприятно, — он усилил контроль над каждым аспектом исследования, плотнее смыкая глаза.       — Ах, да. Вот здесь… — её голос звучал всё более неестественно, разрываясь на звуки, глубокие болезненные вздохи, и приобретал особую опасность. — Эммрик, Emma salin...       Она заговорила на эльфийском языке и, казалось, впала в транс. К сожалению, мужчина не знал, что значит сказанное Адорой, не владея в достаточной мере языком её народа. Это даже опечалило, ведь Эммрик мог бы ответить и в очередной раз очень удивить своих новых коллег уровнем компетентности. Волькарину доставляло особое удовольствие видеть, как девушки внимательно слушают его рассказы о магии, Тени или духах, с интересом кивают, задают вопросы и вступают в дискуссию. И если бы он только знал, что ответить… Адора и Нейтлин наверняка бы похвалили за глубину познаний.       — Var vhenan...       Но, к сожалению, Эммрик лишь задумчиво протянул слог, взволнованный весьма резкой переменой в поведении девушки. Она явно была нездорова, а мужчина ранее выразил сомнение в этом. На душе стало неприятно, и стоило бы даже попросить прощения у честной и страдающей де Рива. Однако, прежде чем он успел что-либо предпринять, до ушей некроманта донёсся тихий смешок. Он принадлежал Элизабет и звучал как самая настоящая… насмешка.       — Ах! — снова раздался стон, на этот раз неясно, боли или чего-то другого.       Эммрику следовало бы сразу же оглянуться, но первым делом он кинул взгляд на стенающую эльфийку перед собой. Осмотреть и убедиться, что с Адорой всё в порядке и ей не требуется срочная помощь. Ведь такие звуки — балансирующие на тонкой грани между болью и удовольствием — стали беспокоить, и всё же решиться не только касаться магией, но и прекратить избегать взгляда. Маг обернулся и застыл в оцепенении.       — Веселитесь, Эммрик? Кажется, осмотр был явно мягким и приятным для обеих сторон, — голос Элизабет раздался где-то в необычайно опасной близости, стыдя осознанием сделанного.       — Я… мне…       Осмотр — попытка пресечь то, что могло бы разрушить приятную атмосферу между временными коллегами — закончился абсолютным провалом. И как только мужчина сразу не понял, что было столь мягким и твёрдым одновременно? Неужели действительно настолько ослаб не только телом, но и разумом? Стал невероятно глуп и спутал то, что путать категорически запрещалось!       По крайней мере, ему уж точно!       — Может, вам для начала стоит хотя бы отпустить эту взволнованную девушку? Даже как-то обидно, что столько внимания уделяется лишь одной Адоре.       Эммрик уставился на свои руки — на тонкие длинные пальцы, каждый из которых был украшен правильным кольцом, — и не мог поверить, что они принадлежат ему. Разве мог он позволить себе столь бесстыдно сжимать едва прикрытую тонкой тканью грудь смущенной мисс Адоры? Разве имел право совершить настолько глупую оплошность? И как она — прелестная, пышная, идеально помещающаяся в ладонь грудь — могла быть настолько… мягкой?       Эммрик отшатнулся, словно обжёгся жаром её тела, и постарался тут же сбежать. Но Адора не позволила, ловко ухватив мужчину ногами за бёдра и потянув в свою сторону. Позади же — сдавив словно в тисках и перекрыв даже нормальное дыхание — Элизабет отрезала пути побега. Эммрик ощущал себя точно в путах, сунувшим голову в капкан и лишившимся возможности закончить этот неловкий эпизод хотя бы без унизительного раболепия в голосе и перепутанных мыслей.       — Я прошу прощения.       — Разве так просят прощение за посягательства на честь и достоинство невинной де Рива? — Элизабет почти прижалась телом к его спине, от чего Эммрик ощутил лёгкое тепло девушки и осознал собственный жар. — С виду такой джентльмен, а на деле и медяка ломаного не стоите…?       — Какое бесстыдство! — возмущалась эльфийка, цокая языком.       Эммрик ощущал, как вдоль хребта проскальзывает холодный липкий пот. Спереди его прожигала улыбкой и крепкой хваткой ножек на бедрах Адора, а позади нещадно топила в огне голосом и нравоучениями Элизабет. Всё тело в целом отказывалось слушаться, словно утратило годы вышколенного практикой воздержания. Всё норовило разрушить его репутацию окончательно.       — Я искренне не хотел, мисс Адора… Вы же знаете меня и мои принципы, — предательский голос — ломаный, дрожащий, упускающий саму суть — не давал Эммрику и шанса на твёрдые оправдания.       Адора добивала взглядом. Светло-зелёные глаза девушки должны были дарить ощущение свежести, как молодая трава, и приносить спокойствие и умиротворение. Да только сейчас душила игривым осуждением и огненным стыдом.       — Создатель! Меня же теперь никто не полюбит! И кому я такая нужна? — её смыкающиеся на талии Эммрика ноги резко контрастировали со словами о замаранной чести. — Трагедия!       Эммрик даже не понял, когда успел увести руки за спину, желая убедить в случайности бесстыдного касания. Надеялся, что этим жестом оградит себя от ещё каких-либо глупых поступков, которые точно уничтожат не только репутацию, но и мужчину в целом. Чудом он не наткнулся на Элизабет позади, о которой уже успел позабыть, потому как всё вокруг норовило отнять у него последние крупицы самообладания. Ни мысли, ни слова, ни даже звуки не желали спасти некроманта и закончить эту нелепую случайность мирно.       Да и никто не хотел. В отличие от Эммрика, который знал своё место пешки, ценность простой фигуры и положение обычного человека... у каждой из дам в голове вертелся собственный план.       — Милостивая Андрасте милостива ко всем одинаково, — за спиной мужчины шёпот становился точно проповедь. — Не отчаивайтесь и покайтесь. Возможно, Создатель услышит ваши молитвы и дарует спасение.       — Я действительно не имел под этими действиями ничего преднамеренного, — ему хотелось кричать о своей невиновности, вот только давление спереди и сзади нещадно отнимало всякую силу на протест.       — Не хотели? Тогда от чего дрожите, как будто провинились? Разве дрожь не вызвана желанием раскаяться? — Адоре не потребовалось больших усилий, чтобы снова лишить его уверенности, которую он едва успел обрести.       И сделать это было слишком просто. После обмена с подругой многозначительным взглядом достаточно свести поплотнее ноги, облизать губы и улыбнуться. Эммрик тут же принялся в панике смотреть куда угодно, но не на кого-то из двух опаснейших девушек. Словно пойманный в клетку зверёк, которого намеревались сожрать голодные хищники.       Ворона и Грифон — плотоядны и дико опасны. Они с первой встречи понимали друг друга без слов, но ни Адора, ни Элизабет не могли объяснить, как им удалось достичь такого глубокого взаимопонимания и доверия. Порой достаточно было лишь пары слов, чтобы обе Рук уже знали весь дальнейший план. Сейчас хватило и улыбки, чтобы безоговорочно и буквально мгновенно Эммрик был уже скован и занял место де Рива на столе. Чёрная верёвка красиво контрастировала с его светлой рубашкой и золотыми украшениями. И ещё больше гармонировала с полным растерянности лицом.       Со связанными за спиной руками, подавленный сделанным непреднамеренно похабным поступком — казалось бы, всего лишь немного сжал груди девушки, а Волькарин ощущал себя, словно самый великий грешник, — и оттеснённый на его же стол… Эммрик смотрелся великолепно. Так, словно создан для того, чтобы кто-то был сверху. Чтобы кто-то брал больше, чем давал.       — Вы только посмотрите… Вот и встретился ещё один ужасный человек, — Адора в отчаянии прикрыла почти обнажённую грудь и, не в силах сдержать эмоций, бросилась в утешительные объятия Элизабет. — Как же трудно нам, маленьким эльфам, выживать в этом враждебном мире!       — Ну-ну… Бедная птичка, — Страж по-матерински погладила волнистые локоны и поцеловала в макушку. — Мы его накажем и преподадим урок.       Для всех становилось очевидно, что девушки просто веселились и наслаждались представленной возможностью хорошо провести время и напугать зажатого профессора. Для всех, кроме Эммрика, от чего безучастной Нейтлин становилось его даже жаль.       Обычно она не принимала активного участия ни в дискуссиях, ни в делах, покорно следуя постулатам. Вечно скованная своим скромным характером и любовью к наблюдению со стороны. Ведь однажды проявленная инициатива не самым лучшим образом отразилась на судьбе Нейтлин и хорошенько приложила по голове ответственностью. Но в данный момент она не могла позволить себе оставить дорогого сердцу человека в трудном положении.       — Вам стоит прекратить. Он же не специально это сделал, — голос Дозорной был осуждающий и призывал к порядку. — Да и ты, Адора, могла давно это прекратить.       — Я? Я тут жертва, милая Нейт! Как ты можешь быть на его стороне? — Ворона решила устроить очередное представление, радуясь возможности показать своё актёрское мастерство. — И это говорит мне эльфийка? Мы должны быть солидарны в поддержке друг друга!       — Но не в такой ситуации, когда человек не виновен, а твоя… импульсивность приводит к подобным последствиям, — Нейтлин была непреклонна в защите невиновного, желая спасти коллегу от абсурдного наказания.       Как бы сильно её саму не привлекал вид связанного и немного испуганного Эммрика, она всё же желала оставаться на его стороне. Лишь бы мужчина был счастлив, а она будет глушить эти возникшие в душе чувства за улыбкой и смирением. Пока у эльфийки есть возможность находиться рядом и оказывать поддержку, Нейтлин будет испытывать настоящее счастье.       Однако всё всегда разрушает тот, кто говорит наиболее убедительно. Тот, у кого голос и взгляд из бездны нереализованных желаний и мечт.       Шахматные фигуры уже заняли свои позиции на доске. Осталось лишь начать делать правильные ходы и получать удовольствие. Воплощать свои замыслы: перемещать ладей, пешек… или даже короля.       — О, солидарность Дозорных. Очаровательно, — Адора скрестила руки под грудью, открывая миру даже больше прежних красот.       — Пусть будет так, — темноволосая Нейтлин поправила кудрявый локон, мешающий ей наслаждаться наблюдать за видом связанного Эммрика. — Будьте немного более благоразумны.       — Ты будешь заступаться за него, даже при том, что тебе выпал такой прекрасный шанс воплотить в жизнь твои фантазии? — Элизабет поправила свои перчатки и украдкой кинула на Нейтлин многозначительный взгляд. — Кажется, твои мысли были заняты чем-то более увлекательным, чем банальная забота, цветочек.       Страж выглядела так, будто хищник, жаждущий добычи, приближался к новой жертве, готовясь устроить себе роскошное пиршество. А в глазах из бездны читался немой приказ слушать. Гипнотический транс и самый настоящий момент триумфа для той, кто могла лишь словом или жестом заставить повиноваться. Самая дисциплинированная, уравновешенная, здравомыслящая… Вздор и безупречная маска. Элизабет притворялась не хуже Адоры, искусно играя свою роль. И вот эти самые маски падали, оголяя истину.       — Знаешь, тогда ты выглядела вполне однозначно… «Ах, как соблазнителен этот вид! Как мне хочется хотя бы раз вкусить запретного плода! Лишь протянуть руку, опустить её ниже… Ухватиться что есть сил и не давать сбежать! Хочу, желаю, жажду…» — она придала своему голосу медовой сладости, да настолько приторной, что Нейтлин становилось тошно.       Тошно от того, что это было чистой правдой.       Элизабет, поравнявшись со своей жертвой, с улыбкой наблюдала за тем, как Дозорная, смутившись, опустила глаза. Прекрасно, что зёрнышко сомнения пустило корни и будет развиваться настолько стремительно, насколько того желают заботливые руки подруг. А руки Адоры и Элизабет были очень заботливы к тем, кто дорог и важен сердцу. Нейтлин была им определённо важна.       Страж приподняла опущенный подбородок Дозорной, мягко касаясь бледной, но горячей кожи. Сцепилась взглядами и оказала услугу, не требуя подтверждения вслух. Словно читала мысли той, кто являлась истинным голосом разума среди них троих. Оставшимся хрупким бастионом здравого смысла и возможным защитником Эммрика. Той, кто самой последней признался в своих постыдных желаниях по отношению к связанному некроманту. Он же и слова не мог вымолвить, одурманенный ситуацией и скованный магической верёвкой.       О чём они говорили, что планировали и как это могло повлиять на Эммрика, мужчина понимал смутно. Ещё более смутно представлял. Благо, если его просто выгонят с позором, там он хотя бы сможет обратиться к старым коллегам и отстоять свою поруганную честь. Хуже — если ужасающая Эммрика смерть придёт даже раньше, чем он предполагал. В условиях военного времени люди поступают именно так, а сейчас именно такие условия, какие бы нелепые обстоятельства ни стояли за обвинениями.       — Рук! — к кому именно из трёх особ он обращался, не имело значения. — Я прошу вас о понимании и возможности решить этот конфликт мирно и без кровопролития.       Путы, которые стягивали его руки за спиной, не мешали вести переговоры и как-то сгладить ситуацию. Ещё не поздно попытаться решить проблему мирным путём, не прибегая к силе.       — Не совершайте поступков, которые могут привести к непоправимым последствиям!       Элизабет не отрывала взгляда от невинных глаз Нейтлин — там боролись здравомыслие, протест и желание — и лишь жестом заставила профессора замолчать. Пресекла любую попытку вывести кого-то из состояния магического транса, вызванного откровением. Тень и верёвки любезно преподнесли ей для этого силу.       — Тебе даже не нужно говорить об этом, милая Нейт, — произнесла Адора, которая без лишних слов и жестов присоединилась к общему веселью и встала позади подруги-эльфийки. — Достаточно лишь кивнуть. Мы всё понимаем и всегда будем на твоей стороне.       «Ведьмы… Искушают, опутывают своими сетями, словно пауки, в самых зловещих уголках Некрополя».       Боролась в своем сознании Дозорная и с удовольствием постепенно принимала поражение. Ещё никогда в своей жизни Нейтлин не была настолько рада признаться в своей греховности. И как хорошо, что ей не пришлось говорить это вслух. Какие замечательные у неё подруги, понимающие всё без слов. Не осуждающие и всегда готовые поддержать.       — Какая прелесть, — произнесла Элизабет, нежно поцеловав Нейтлин в центр татуировки на лбу, словно в знак признания и восхищения. — Тогда позволь наградить тебя самым достойным образом.       И когда рухнули последние преграды, хрупким домиком посыпался контроль. Отброшены назад воздержание и самообладание, желание трезво мыслить и действовать по правилам. Хотелось просто плыть по течению, с уверенностью, что река принесет её к берегам удовольствия. А в том, что ей не сделают больно, Нейтлин была уверена, как никогда. Вид тепло улыбающихся Элизабет и Адоры был красноречивее обещаний.       Дозорная ощутила, как тугие кожаные завязки на рубашке давали слабину. Как щелкали застёжки со стальными вставками и клацали серебряные пуговки. Нейтлин чувствовала ту, кто начала этот абсолютно сумасшедший вечер. За спиной жаркое дыхание губ Адоры, её медленные прикосновения вдоль поясницы к пряжке ремня заставляли прижиматься от нетерпения плотнее. Поцелуи шеи и игривые укусы приятно отзывались дрожью мурашек на коже.       — Девочка вся трепещет, хотя веселье ещё даже не началось, — голос Адоры, нежный и сладкий, действовал успокаивающе.       Ту же, кто этот вечер продолжала, подкинув дров в пламя, Нейтлин ещё и видела прямо перед собой. Элизабет была невероятно высокой и крепкой, маня искать в её фигуре защиты и опеки. Прижиматься щекой к ладони, покрытой шрамами, и удивляться, как эти руки могут быть такими мягкими и нежными в прикосновении. Радоваться, что с самым красивым звуком — голосом подруг, шорохом снимаемой одежды, прерывистыми вздохами наблюдавшего за происходящим Эммрика — над головой захлопнулась ловушка.       Теперь, уже даже не сопротивляясь, в капкан попала сама Нейтлин. И не стремилась спасаться, потому что было… приятно. До головокружительного восторга.       Приятны пальцы, которые стягивают льняную белую рубаху. Нравится, как шепчет на ухо такая же эльфийка Адора и как роднит их сказанное полушепотом, делает желания правильными. Радовало, как поправляла тёмные локоны стоящая перед ней Элизабет, заботливо улыбаясь. А сердце приходило в восторг от одного единственного взгляда на мужчину, связанного тугими узлами прямо на столе. Верёвкой, которую Нейтлин когда-то сюда принесла сама.       Она предназначалась для того, чтобы усмирять особо агрессивных покойников во время допросов и наладить мирный диалог. Прочный длинный чёрный канат, сплетённый Дозорной лично. И она же его зачаровала ещё в первый день встречи с Эммриком, дабы произвести впечатление на коллегу. Нейтлин всеми силами мечтала помогать старшему некроманту, быть рядом немного дольше и наслаждаться проделанным вместе трудом.       Но то, как была применена эта самая верёвка... оказалось даже выше всяких похвал. А как выглядел при этом Эммрик, что испытывал и о чём думал… Нейтлин мечтала узнать. А теперь и стремилась.       — Не бойтесь, просто доверьтесь нам, — руки Адоры плавно скользили под рубашкой по обнажённой горячей коже, до самых рёбер и туго стянутой тканью груди.       Ловко, быстро, даже не дав мгновения на опомниться, робкая эльфийка уже чувствовала полную свободу. Упругие груди идеально помещались в ладони соблазнительницы за спиной. Обнаженные ягодицы настойчиво сжимали пальцы искусительницы перед глазами. И всё казалось идеальным.       — Не думай, а просто наслаждайся, цветочек. Позволь себе раскрыться. Ощути всю прелесть твоего первого цветения с этим… — Элизабет мягко, но настойчиво — Дозорная была податлива и мила к наставлениям более опытных подруг — повернула её голову в сторону стола, — сладким поцелуем савана.       Снова увидев Эммрика — такого напуганного и обездвиженного, покорно ожидающего того, что он даже не смел воображать, — Нейтлин согласовала мысли и действия в последний раз. И шагнула к мужчине, не избежав лишь ватных ног и волнения первого раза. Благо демоницы, стоявшие по обе стороны от зачарованной Дозорной, всегда были рядом и готовы помочь. Словом, делом, мыслью.       — Вот так. Ещё шажок, и ты будешь у цели, — по левую руку давала наставления веселящаяся Ворона. — Как замечательно.       — Умница. Ты такая умница, Нейтлин, — по правую же хвалила и всячески подбадривала Страж. — Я так горжусь тобой, цветочек.       Некромант не мог понять, чем именно могут гордиться эти девушки, что ждёт Эммрика в будущем и как их планы отразятся на всех. А когда он наконец осознал — туман мысли прояснился на миг и позволил взглянуть на их положение почти осознанно, — было уже поздно. Перед связанным мужчиной стояла полностью нагая, не меньше него смущенная, но пылающая любопытством мисс Ингельвар. И была она безумно красива, лишая тут же едва ли собранные мысли порядка.       — Нейтлин, я… Я прошу вас освободить меня.       Адора, возникшая за его спиной, не позволила мужчине заговорить. Её тонкие и длинные пальцы перехватили сухие губы Эммрика, пресекая любые попытки протесты.       — Только послушай его, милая Нейт. Он просит тебя его освободить. От одежды, — из-за спины, Адора заглянула в расширившиеся глаза Эммрика, волнительно проведя языком по губам. — Кто такая Младшая Дозорная, чтобы идти против воли Старшего некроманта?       — Верно… — она, словно заколдованная видом его беспомощности и полного покорства, шагнула ближе. — Кто я такая, чтобы ему отказать.