Consume-mation | Соблазнён и поглощён

      Первый день праздника в честь святого покровителя деревни начался, и Космо не мог представить ничего более ужасного.         К счастью, свежий утренний воздух хоть немного успокаивал его нервы.         В церкви проходила ранняя месса, и все были нарядно одеты. Женщины шествовали в ярких платьях, мужчины – в выглаженных брюках и рубашках. Даже дети, сонные от раннего подъема, плелись за родителями в своих лучших нарядах.         Космо предпочел скромный стиль: добавил немного цвета с помощью рубашки с рюшами, но остался верен черным брюкам и начищенным ботинкам. Достаточно, чтобы не выделяться, но и не терять себя.         Он заметил Бокстена и ещё одного хориста в длинных белых одеяниях. Они разговаривали непринужденно. Что ж, пора заводить новых друзей, решил Космо.         Он подошёл к ним, слегка помахав рукой, чтобы привлечь внимание.         — Космо! Доброе утро! — поприветствовал его Бокстен, поправляя очки и широко улыбаясь. — Это Финн, мой друг!         — Привет, Ко-сёмго! — усмехнулся Финн, явно намеренно искажая его имя.         — Прости? — Космо прищурился.        Бокстен поспешно вмешался, неловко смеясь и толкнув Финна локтем:         — Это… каламбур Финна. Он просто обожает шутки про рыбу...         Финн, потирая бок, где его ткнул Бокстен, хитро улыбнулся:         — Ну а что? Это фин-тастически для начала разговора!         — Да уж. Уморительно. — моргнул Космо, совершенно не впечатленный.       — Точно! — рассмеялся Финн. — Я просто реечно сегодня в ударе.         — Церковь пока закрыта, — Бокстен вздохнул и потер виски, — но мы можем провести тебя через боковую дверь, чтобы ты успел занять место. Это тебя устроит?         — О, более чем! Спасибо, Бокстен! — Космо тепло улыбнулся, от чего щёки Бокстена слегка порозовели. Воспользовавшись моментом, Космо обхватил его руку. — Ну что, пойдем?         Прежде чем Бокстен успел ответить, Финн вмешался:         — Ой! Забыл гимнал! — воскликнул Финн, лихорадочно хлопая по карманам одеяния, будто книга могла материализоваться из воздуха.         Бокстен вздохнул с явным раздражением:   — Просто возьми мой. Хотя в хранилище наверняка есть еще. Я отведу тебя туда.         — Мой спаситель! — драматично заявил Финн, хватаясь за грудь, прежде чем ухватить Бокстена за свободную руку. — Вперед! Не будем заставлять нашего нового друга ждать!         Космо тихо рассмеялся, наблюдая за ними, пока они вели его к боковой двери церкви, доступной лишь для избранных.         Через приоткрытую дверь он заглянул внутрь, позволяя себе на миг восхититься убранством храма. Когда он обычно был переполнен людьми, было сложно оценить архитектуру. Высокие сводчатые потолки, витражи, отбрасывающие разноцветные блики на отполированный пол, резные деревянные скамьи – всё это создавало атмосферу, которую даже он должен был признать впечатляющей. Если уж в христианстве что-то и было достойного, так это вкус к декору.         — Эй, Бокстен, — пробормотал Космо, вырываясь из своих мыслей. Бокстен обернулся с любопытством. Космо указал на дверь, ведущую к хранилищу, — Можно мне пойти с вами? Наверное, это единственный шанс как следует исследовать церковь.         — Ну… — Бокстен замялся, выглядя немного нервным.         — Все нормально, — Финн пожал плечами. — Тут нет никаких сокровищ. Только не попадайся настоятельнице на глаза – Тиша точно огреет нас метлой.         Бокстен передернулся от одной мысли об этом.         — Ладно, давайте быстро. Она, наверное, еще будит остальных сестер, но лучше не рисковать.         Космо, чувствуя странный прилив энергии от этой маленькой авантюры, поспешил за ними. В конце концов, настоятельница вряд ли станет его бить – он же просто невежественный гость, верно?         Они подошли к тяжелой деревянной двери. Бокстен немного помедлил, прежде чем толкнуть ее. Петли тихо скрипнули, открывая узкий коридор, освещенный тусклым светом из небольших окон под потолком. Космо осмотрелся, удивленный идеальной чистотой – ни одного паучьего гнезда. Тот, кто убирает здесь, явно делает это с душой.         Бокстен повел их дальше и остановился перед другой дверью. Он осторожно толкнул ее, и глаза Космо расширились. Внутри находилась настоящая сокровищница церковной истории: аккуратно свернутые свитки, яркие флаги и знамена, сложенные по углам, и богато вышитые драпировки, висящие на крючках. В воздухе витал легкий аромат старой бумаги и ладана.         Почему, черт возьми, у дьяволопоклонников никогда не бывает таких красивых вещей? Космо уже устал от мрачных алтарей, залитых кровью и вони дохлых животных. Немного изящества не повредило бы.         — Думаю, гимналы где-то там, в глубине, — сказал Бокстен, уже направляясь к полкам. Финн последовал за ним.         Космо, не в силах побороть любопытство, присел и открыл одну из небольших коробок. Внутри лежала стопка Библий. Он осторожно поднял одну из них. Обложка была гладкой, с тонким золотым тиснением, которое мерцало в тусклом свете. Края страниц были позолочены, а переплет – твердый, но изношенный множеством рук. От книги исходил слабый запах старой бумаги с травяными нотками – вероятно, благовония. Аромат сохранялся, когда он переворачивает страницы, каждая из которых тонкая и хрупкая, но долговечная.       — Даже книги у них роскошные, — пробормотал Космо.         Он честно ожидал вспыхнуть пламенем, просто держа ее в руках. В последний раз, когда он осмелился зайти в церковь, его чуть не превратило в пепел. Наверное, там был какой-то могущественный колдун – здесь же, похоже, ничего подобного.         Космо перевернул Библию в руках, полагая, что она вот-вот начнет дымиться. Но ничего не произошло. Он пожал плечами и вернул книгу на место. Возможно, магия здесь просто… слабее. Или они пока не видели в нем угрозу.         — Нашел! — громко воскликнул Финн. Бокстен тут же шикнул на него, и Финн виновато понизил голос: — Ой… нашел.         Бокстен поднялся, отряхивая пыль с одеяния. Он бросил взгляд на Космо и слегка улыбнулся:   — Возвращайся в зал. Мы с Финном должны встретиться с хором.         — Хорошо, — ухмыльнулся Космо, чувствуя облегчение. Он махнул им рукой и отправился обратно к залу, напевая себе под нос.         Его бодрый шаг резко замедлился, когда он едва не врезался в знакомую фигуру. Нос Космо чуть не уперся в широкую грудь. Он быстро поднял глаза и увидел Спраута, выглядевшего удивленным.         От него пахло свежим бельем и цветами – аромат неожиданно мягкий и сбивающий с толку.         — О, Космо! Не ожидал встретить тебя здесь! — воскликнул Спраут, немного смущенный. Он поднял руку, будто собираясь положить ее на плечо Космо, но замер, так и не коснувшись.         Космо моргает и бросает взгляд за плечо Спраута на комнату, откуда тот только что вышел. Похоже, это небольшая кухня. На столе лежат круглые белые лепёшки, которые, вероятно, готовят для прихожан. Легонько кивнув, Космо снова смотрит на Спраута, стараясь придать голосу непринуждённость:         — Извините, отец, что напугал. Я уже собирался сесть.         Он переминается с ноги на ногу, готовый ретироваться, но просьба Спраута заставляет его замереть.         — Не мог бы ты мне помочь? — Спраут делает шаг назад и распахивает дверь шире. — Нужно донести облатки для причастия. У меня руки уже заняты бутылкой вина.         Космо бросает ещё один взгляд на кухню и хмурится:         Спраут смеётся, звонко и непринуждённо. У Космо от этого смеха едва не подгибаются колени.         — А как же иначе?         — Не знаю… я думал, их привозят готовыми. — Космо неловко чешет затылок.       — Доставка дорогая. А эти очень просто приготовить. Могу научить, если хочешь. — усмехается Спраут, заметно развеселившись.         — Насколько просто? — Космо, заинтригованный, переступает порог.         Спраут указывает на стол, где выложены мука, вода и ещё пара ингредиентов.         — Всё элементарно: смешиваешь муку с водой, вымешиваешь тесто до гладкости, раскатываешь тонко и выпекаешь при низкой температуре, чтобы оно не поднялось и стало хрустящим. Главное – терпение и равномерное тепло.         Космо поднимает бровь, глядя на ингредиенты с недоверием.         — То есть всего-то мука и вода?         — Именно. Немного соли для вкуса, и всё. Процесс скромный, но в этом и есть его смысл.         Космо скрещивает руки, всё ещё обдумывая услышанное:         — Хм. Я думал, тут какой-то секретный ингредиент должен быть. Значит, дело в технике.         — Секрет – в заботе, которую вкладываешь. Хочешь попробовать? — Спраут улыбается тепло и гостеприимно.       — Если вы пытаетесь бесплатно загнать меня в трудовое рабство, отец, то вы не очень-то хитры, — Космо шутливо надувает губы и скрещивает руки.         Спраут мягко смеётся, глаза его сверкают от удовольствия.         — Ну что ты! Новые навыки никогда не повредят. — Он без лишних слов вручает Космо четыре контейнера с облатками. Сам берёт ещё один, балансируя его вместе с бутылкой вина.         Любой демон похоти на месте Космо уже подумал бы, как соблазнить этого бедного парня, оставшегося с ним наедине на тесной кухне. Но, если честно, чувствует себя в ловушке скорее сам Космо.         Он украдкой косится на Спраута – рука с бутылкой вина напряжённо сгибается под весом. Под рясой скрыто слишком многое. Лицо Космо темнеет. Сейчас точно не время думать о том, что там под этими одеждами.         — Пошли, — улыбается Спраут.         Космо молча кивает и идёт за ним. Спраут оборачивается через плечо, наблюдая, как Космо прикрывает дверь бедром.         — Надеюсь, ты хорошо выспался, впереди нас ждёт нелёгкая неделя, — лёгким тоном говорит Спраут, ведя его по коридору.         Космо сильнее сжимает контейнеры:         — Ну… не знаю насчёт этого, — он нервно смеётся, стараясь уйти от темы.         — О? Что-то не давало тебе уснуть? — Спраут бросает на него взгляд из-под полуопущенных век.         Космо чувствует, как к его шее подбирается румянец. Воспоминания о неловком инциденте прошлой ночью всё ещё преследуют его. Он мнётся, не зная, как ответить.         — Ну… я немного смутился, когда случайно допустил промах в вашем присутствии... и вот.         Спраут смеётся так громко, что лицо Космо вспыхивает.         — Эй! Я вообще-то исповедуюсь! — протестует он, пытаясь сохранить самообладание.         — Я не король, Космо. Можешь ошибаться при мне сколько угодно. Ты бы удивился, узнав, какой я сам неуклюжий, — улыбается Спраут. Космо замечает, как молодо тот выглядит. На вид он скорее напоминает обычного парня, чем старого пыльного священника.         — Отец… а сколько вам лет? — любопытство берёт верх.         — Хм? — Спраут склоняет голову. — Двадцать семь, вроде бы. Я часто забываю про свой день рождения. А тебе?         Космо напрягается. На самом деле ему сотни лет, но он быстро выпаливает:         — Двадцать три.         — Молодой путешественник! — восклицает Спраут. — Чем занимаешься?         Он мог бы сказать, что трахается и высасывает души, но явно не хочет давать такой ответ.         — Я… массажист?         Спраут одобрительно присвистывает, открывая дверь в пустой церковный зал:         — Неплохо. Я кое-что знаю о массажной терапии. Моя мама делала травяные масла.         Космо нервно хихикает. Только что он сам себе выкопал могилу. Оказывается, Спраут разбирается в массаже лучше, чем он сам!         — Надо открыть двери. Можешь поставить контейнеры вот сюда, — Спраут показывает на небольшой столик, скрытый от глаз прихожан. Космо осторожно ставит их, а Спраут ставит бутылку вина под алтарём.         — Где ты собираешься сидеть?         — Эм… где-то впереди, думаю, — пожимает плечами Космо и направляется к лестнице. — Удачи с мессой, — улыбается он.         — Постарайся не уснуть, ладно? — Спраут качает головой с лёгким вздохом.       Космо неловко смеётся и наконец спускается по лестнице. Он неуверенно кивает монахиням, которые входят внутрь, но те не задают вопросов.         С закрытыми от сонливости глазами и высоко поднятыми головами две из них подходят к большим деревянным дверям церкви. Когда двери открываются, месса начинается.        Люди медленно заполняют церковь, их голоса эхом разносятся между стенами. Где-то вдалеке звучит орган – его глубокие ноты заполняют воздух, поднимаясь под своды храма. Хор выстраивается возле алтаря, готовясь начать пение.       Космо замечает Бокстена, который выглядит взволнованным, как всегда, и Финна, чья сияющая улыбка бросается в глаза. Финн держит гимнал, заложив его пальцем, и то и дело бросает взгляд то на текст, то на собравшихся.       Наконец, он замечает Космо и, ни капли не скрывая радости, размахивает ему рукой. Бокстен поднимает бровь, озадаченно толкает его локтем и явно не понимает причины такой активности.       Космо, чувствуя лёгкую неловкость, отвечает сдержанным взмахом руки и быстро отводит взгляд, чтобы не привлекать лишнего внимания.       На привычных местах в первом ряду снова сидят пожилые дамы. Они приветливо машут Космо и устраиваются поудобнее, перешёптываясь между собой.       Спраут выходит к алтарю. Его голос звучит спокойно, но тепло.         — Братья и сёстры, — начинает он, охватывая взглядом собравшихся. — Сегодня мы собрались здесь не только для того, чтобы укрепить нашу веру, но и чтобы почтить память нашего святого покровителя. Его доброта и сила вдохновляли нас на протяжении многих поколений. В этот день давайте вспомним, как он воплощал смирение, сострадание и стойкость. — Спраут на мгновение замолкает, его взгляд смягчается, устремляясь к изображению святого у алтаря. — Святой не искал власти. Он служил другим бескорыстно и с любовью. Пусть этот день станет для нас поводом задуматься, как мы можем нести этот свет в мир.       Его слова, обволакивающие и размеренные, наполняют пространство. Казалось бы, здесь время течёт иначе, замедляясь и стирая грань между сутками.       Космо чувствует, как на него накатывает сонливость. Мягкий свет, благоухание ладана и размеренные голоса создают атмосферу, которой сложно не поддаться. Веки тяжелеют, а мысли начинают медленно расплываться, унося его куда-то в туманное пространство.        Но вдруг что-то вырывает его из этого состояния. Может, это ощущение взгляда Спраута? Или неясное чувство, что под поверхностью этой мирной сцены таится нечто большее?        Спраут делает паузу, на его губах играет лукавая улыбка. Он смотрит прямо на Космо и произносит чуть громче, чем обычно:       — Иногда даже самые благочестивые из нас отвлекаются во время молитвы. Искушение всегда скрывается в самых святых местах.       Он плавно продолжает проповедь, будто ничего не произошло.       Космо моргает, выпрямляется и делает всё возможное, чтобы стряхнуть остатки дремоты. Лицо вспыхивает от негодования и смущения. Да что за подколы посреди мессы?!       Он прикрывает лицо рукой, чувствуя, как жар охватывает его шею. В голове уже зреет план мести. Спраут об этом ещё пожалеет.       Когда приходит время причастия, прихожане выстраиваются в три ровные линии. Космо занимает привычное место посередине, где стоит Спраут. В ожидании своей очереди он перекидывается парой слов с пожилыми дамами.       Наконец, наступает его очередь. Космо делает шаг вперёд, стараясь удержать коварные мысли при себе.       Спраут поднимает облатку с привычной торжественностью.       — Тело Христово, — произносит он, его голос звучит спокойно, но весомо.       — Аминь, — отвечает Космо, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться. Он нервно открывает рот, робко высовывая язык, всё ещё не будучи уверенным, что делает это правильно. Но раз никто его ни разу не исправил, значит, всё нормально… наверное.       Спраут вдруг замирает. Его взгляд невольно останавливается на языке Космо. Время словно замирает.       Наконец, Спраут осторожно кладёт облатку на язык. Космо нарочно прикусывает его палец. Вкус простой пресной плоти заполняет кончик его языка.       Спраут едва не издаёт тихий вздох, который застревает у него в горле. Его глаза на мгновение расширяются. А Космо едва заметно ухмыляется. Око за око.       Он выпрямляется, готовясь удрать прежде, чем ему успеют выговорить, но Спраут кладёт руку ему на плечо и разворачивает обратно. От прикосновения по всему телу Космо словно пробегает электрический разряд.       — Эм... Отец? — растерянно выдавливает он.       — Ты забыл перекреститься, — спокойно говорит Спраут, его улыбка слегка напряжённая, хотя со стороны она кажется совершенно невозмутимой.       Космо едва не застонал от досады. Никогда раньше Спраут не обращал на это внимания! Почему сейчас, когда очередь всё ещё стоит за его спиной?!       Прежде чем Космо успевает ответить, Спраут берёт его за руку. Его движения неторопливы и уверены. Он аккуратно складывает пальцы Космо и направляет их ко лбу.        Космо чувствует, как пальцы скользят вниз к центру его груди. В голове мелькает мысль: неужели Спраут слышит, как бешено бьётся его сердце? Спраут продолжает двигать его рукой – к левому плечу, затем к правому.        — Вот так, — мягко говорит Спраут, его голос остаётся спокойным, но в нём ощущается скрытая твёрдость. Пальцы на его плече чуть сильнее сжимают ткань, как бы предупреждая его. А затем Спраут начинает делать круговые движения большим пальцем, что сбивает Космо с толку.        — Скажи «Аминь».       — Аминь, — пролепетал Космо, голос дрожит.       Спраут довольно кивает и добавляет чуть строже:        — Не позволяй мыслям блуждать во время мессы.       Космо судорожно кивает, стараясь восстановить дыхание. Щёки пылают от смущения.         Если бы у него были более острые чувства, как у остальных из его семьи, возможно, он смог бы уловить эмоции Спраута. Но его способности давно притупились.       Что это было? Гнев? Раздражение? Отвращение? Или… что-то другое? Что-то более… возбуждённое? Космо не уверен. Спраут всегда улыбается и машет, так что понять его сложно.       Спраут отпускает его и вновь принимает привычную сдержанную позу. Запах цветов больше не кружит голову Космо.        — Иди на своё место, пока мы не привлекли больше внимания, — мягко, но уверенно говорит Спраут.       Космо с готовностью кивает и, не оборачиваясь, уходит к своей скамье. Сердце всё ещё грохочет в груди, а тепло его руки словно осталось отпечатком на плече.       Сжимая бедра, чтобы хоть как-то привести себя в порядок, Космо бормочет себе под нос:       — Что, блять, только что произошло?..