Consume-mation | Соблазнён и поглощён

      Наступил полдень первого дня празднования в честь святого покровителя деревни.       Космо слегка хмурится, раздражённый своей неспособностью пообщаться с хористами, которые слишком заняты подготовкой к процессии.       Бокстен и Финн оказываются чрезмерно услужливыми, охотно принимая каждое поручение, что им даётся. Космо вздыхает, постукивая пальцами по бокам. Может, попроситься присоединиться к хору? Он не уверен, что его голос справится с этим, но, по крайней мере, это приблизит его к будущим жертвам.       Скучающе переводя взгляд налево, он замечает группу детей, собирающихся и выходящих из соседнего здания, каждый держит в руках маленький флажок. Наклонив голову, он прищуривается, чтобы получше разглядеть происходящее.       Среди шумной толпы Космо ловит взгляд на мужчине, который кажется почти его ровесником. У него косоглазие и невероятно широкая улыбка, странно дружелюбная, несмотря на свою эксцентричность.       Космо колеблется, прежде чем подойти, не будучи уверенным, что все могут брать флажки. Но спросить не помешает. Он направляется к улыбающемуся мужчине, который занят раздачей флажков детям, общаясь и весело прощаясь.       Подойдя ближе, Космо замечает, какой высокий и тощий этот человек, его движения полны энергии.       — Привет, дружище! Хочешь флаг? — вдруг обращается к Космо мужчина, словно обладая шестым чувством. От неожиданного движения Космо слегка подпрыгивает, но оказывается окружённым детьми. Мужчина наклоняет голову, его улыбка не угасает.       — Я тебя раньше не видел! Ты гость? Меня зовут Губ, — говорит он.       — …Да, приятно познакомиться, Губ, — медлит Космо, прежде чем ответить. — Я Космо. А обязательно ли всем брать такие флаги? — добавляет он, указывая на маленькие флаги в руке Губа.       Губ опускает взгляд на свою руку, затем оживлённо качает ею.       — Не-а! — восклицает он, игриво протягивая «а». — В основном дети их берут! Но ты тоже можешь взять! Какой цвет тебе нравится?       — Э-э… жёлтый? — Космо замолкает, неуверенно подбирая ответ.              — Мне тоже нравится жёлтый! Вот, бери! — с воодушевлением говорит Губ, протягивая ему флаг.       Космо почесывает висок, прежде чем наконец взять жёлтый флажок. Он внимательно изучает его, замечая нашитые на ткани символы их святого.       — Так, Космо! — зовёт Губ, отвлекая его от флага. Губ уже вновь раздаёт флаги, разговаривая. — Что привело тебя в эту деревню? — спрашивает он.       — Просто путешествую, — отвечает Космо после паузы, всё ещё держа флажок. — Чтобы расширить горизонты, полагаю.       Губ напевает, передавая очередной флаг ребёнку.       — Наверное, это здорово! Я ни разу не покидал эту деревню – ни разу! Моя сестра всё время пугает меня монстрами и прочим. Правда, в вампиров я никогда особо не верил – а предполагается, что это я веду себя по-детски! — насмехается Губ.       Космо начинает нервно потеть. Что, если он узнает, что разговаривает с одним из монстров, о которых его сестра предупреждала… с самим инкубом.       На самом деле, Космо никогда не встречал иных монстров, кроме своих собратьев – или, может, они просто слишком хорошо маскируются.       Губ любопытно заглядывает через плечо.       — Ты когда-нибудь встречал одного?       Космо пожимает плечами, скрывая своё беспокойство.       — Нет, не думаю, что встречал. Мои путешествия всегда были довольно безопасными.       На самом деле, единственные монстры, с которыми Космо сталкивался – это мерзкие, изменяющие мужчины, которым не удавалось оторвать от него ни рук, ни глаз.        — Или, может, тебе просто повезло! — восклицает Губ, наконец поворачиваясь к нему, широко раскрытыми, блестящими глазами. — Скажи, если я попрошусь поехать с тобой, ты возьмёшь меня с собой?       — Что!? — Космо с изумлением смотрит на него. — Да ну, мы едва знакомы! А что скажет твоя сестра?       Плечи Губа заметно опускаются, и он надувает губы.       — Ты прав. Ей было бы грустно, если бы я просто ушёл. Но я очень хочу путешествовать! Вон там целый мир!       — ...Уверен, вы с сестрой найдёте компромисс. — Космо одаривает его кривоватой, извинительной улыбкой.       Губ глубоко вздыхает, и Космо замечает, что за время их короткого разговора он раздал последние флажки детям. Теперь в здании остались только они вдвоём.       Губ похлопывает ладонями по своей одежде, выпрямляясь настолько, насколько позволяет его тощая фигура.       — Процессия должна начаться в любую минуту. Пойдёшь со мной? Я хочу услышать больше о твоих путешествиях! — его большие, умоляющие глаза напоминают взгляд щенка.       Если бы Космо был идиотом, он подумал бы, что у Губа есть свои инкубусские способности – от таких глаз практически невозможно устоять. Просьба была достаточно простой; Космо даже не нужно было лгать, достаточно было упустить несколько подробностей.       Сдавшись, Космо вздыхает и соглашается.       — Ладно, — говорит он, — надеюсь, это отвлечет тебя от соблазна покинуть деревню, мм? — улыбается он, оплетая руку Губа.       — Надеюсь! Но, возможно, это заставит меня ещё больше завидовать! — признаётся Губ, ведя их обоих в сторону церкви.       Космо усмехается. Ах, как приятно сохранить ту детскую наивность! Почти хочется вернуться в детство – когда всё было проще: никаких обязанностей, никакой лжи, которую нужно было поддерживать.       — Если ты так уверен… — бормочет Космо, позволяя себя потянуть за собой.       Процессия начинается, толпа рассеивается, когда люди выходят из церкви на улицы. Воздух наполнен благоговением и праздником. Группа детей, одетых в безупречно белые одеяния, идут впереди, каждый держит зажженную свечу, мерцающую в послеполуденном ветерке. Позади них хор поёт гимны, их голоса сливаются с мягкой музыкой маленького маршевого оркестра.       Космо замечает Бокстена и Финна, поющих вместе, их лица настолько сосредоточены, что они не оглядываются. Их глаза прикованы к гимналу, и они полностью погружены в момент. Он наблюдает за ними, отмечая серьёзность их выражений.       Жители деревни следуют за процессией, неся статуи святого, украшенные цветами, лентами и гирляндами. Женщины рассыпают лепестки по земле, а другие размахивают маленькими флажками, подобными тому, что у Космо в руке.       Внимание Космо переключается на Губа. Мужчина излучает некую наивность: его широкая улыбка и сверкающие глаза выдают простоту и доверчивость. Он выглядит легко управляемым, – размышляет Космо, в его глазах мелькает лукавый блеск. Он изучает лицо Губа, которое остаётся одухотворённым, его взгляд то обращается к процессии, то к смеющимся детям поблизости.       Ему придётся подождать и посмотреть. Всё, что Космо должен сделать – притвориться дружелюбным, а Губ пусть сам додумывает остальное.       Проверяя свою догадку, Космо крепче сжимает руку Губа, позволяя своей груди едва прижаться к его. Он слегка наклоняет голову, чтобы взглянуть на реакцию Губа, сохраняя на лице тщательно непроницаемое выражение.       Губ прерывается на полуслове, его широкая улыбка на мгновение тускнеет, когда он смотрит на Космо.       — Тебе не нравится толпа? — спрашивает он, слегка склонив голову, голос его наполнен искренней заботой.       — …Да, — отвечает Космо спустя мгновение, притворяясь нерешительностью, его взгляд скользит по шумной толпе. Он тихо вздыхает, его плечи опускаются, чтобы сыграть роль. — Можно нам пойти в более тихое место, пожалуйста?       Губ тут же выпрямляется, его глаза смягчаются.       — Конечно! — говорит он, его прежняя нервозность исчезает, уступая искренней просьбе. — Следуй за мной, я знаю более спокойное место.       Космо позволяет себе идти за ним, на губах мелькает легкая, мимолетная улыбка. Как заботливо! Почти хочется перестать играть с этим бедным парнем… почти.       Единственная проблема Космо сейчас – есть ли у Губа хоть намёк на либидо. Парень выглядит слишком наивным, слишком невнимательным, чтобы уловить какие-либо сигналы, ведущие к чему-то более интимному. Это почти забавно.       Губ легко проходит сквозь толпу, ведя Космо за руку, приветствуя почти каждого встречного. Космо едва успевает оглядеться, как чувствует, что его тянут ближе, словно в полуобъятии. Он моргает в замешательстве, затем понимает – Губ делает это так естественно, будто оберегает его от столкновений.       Космо позволяет мыслям клокотать в голове, его грудь сжимается от раздражения. Сожаление подкрадывается, как нежеланный гость, шепча сомнения. Может, вот почему остальные его сверстники предпочитают мимолетные связи? – размышляет он. Это, безусловно, проще: никаких личных привязанностей, никаких моральных дилемм, просто быстрая и понятная сделка.       Может, все это время Космо неправильно занимался делами инкуба. Слишком много думал, слишком много сомневался, уклоняясь от идеи тонкости, что только всё запутывает.       Его челюсть сжимается, когда он смотрит на спину Губа, который всё ещё занят приветствиями жителей, не замечая внутренней борьбы Космо. «Надо перестать так много думать, — говорит он себе. — Просто действуй. Выбери самый простой путь, без обязательств. Разве не так должно быть?»       В анатомии демона похоти есть нечто особенное. Лёгкое прикосновение его губ к коже способно разогреть кровь, зажечь искру глубоко внутри. Но впитывание его слюны – вот настоящее вознаграждение, финальный удар, который закрепляет сделку и обеспечивает достижение его конечной цели: души.       «Меньше думай, больше действуй», — говорит себе Космо, укрепляя решимость.       Поцелуй его.       Космо глубоко вздыхает, отбрасывая сомнения, и без колебаний хватает Губа за воротник его рубашки. Губу требуется мгновение, чтобы осознать внезапный захват, прежде чем он оказывается притянутым вниз, их лица теперь всего в нескольких сантиметрах друг от друга.       — Хочешь отправиться со мной в путешествие? — выпаливает Космо, ещё до того как мозг успевает осмыслить услышанное. Его глаза расширяются, слова повисают в воздухе, а живот переворачивается от смеси замешательства и паники.       Это не входило в план «сначала действуй, потом думай». Что, черт возьми, он только что сказал?       Поцелуй его!       Глаза Губа широко раскрываются, когда его чувства внезапно накрывает волной. Аромат Космо – тёплый, сладкий и удивительно знакомый – ударяет прямо в нос. Он пахнет точно так же, как любимая выпечка Губа, только что вынутая из печи. У него даже желудок урчит громко и предательски, а у уголка рта грозит появиться капля слюны.       Мир вокруг тускнеет. Гул толпы и гармоничное пение хора уходят на второй план, превращаясь в далёкий шёпот. Будто церковные двери захлопнулись прямо перед ним, оставив его за порогом – вне суеты и праздника.       Губ расслабленно выдыхает, сам того не замечая, плечи опускаются.         — Д-да... — протягивает он.       Но тут Космо вскрикивает, когда кто-то неожиданно налетает на них, сбивая с ног. Они оба валятся на землю. Космо садится, краснея от стыда, пока вокруг них рассыпается толпа.        Чёрт, он совершенно забыл, что они всё ещё посреди людской толпы!       Мысленный хаос накрывает Космо, пока он смотрит на Губа, который потирает затылок и нервно смеётся. Демон с досадой стискивает зубы. Надо было поцеловать его прямо тогда, не думая! И всё же что-то внутри удержало его.         Почему он стормозил? Тьфу!       Он закусывает губу, ярость закипает в груди. Может, это сексуальная неудовлетворённость? А может, его просто бесит, что он снова сам себе всё испортил. Ведь он совсем не святой – с чего вдруг такие моральные муки? Пальцы впиваются в ткань брюк, а внутри звучит одно сплошное проклятие.       Тень падает на Космо. Протянутая рука маячит перед ним. Космо нехотя поднимает взгляд – и внутренности будто холодеют. Над ним стоит отец Спраут с тревогой во взгляде. Солнце сияет за его головой, образуя что-то вроде сияющего нимба.         Блять. Увидел ли священник, что произошло? Или просто подошёл из-за шума, который поднялся, когда они грохнулись?       Космо прочищает горло и кашляет в кулак, отклоняя предложение помочь.         — Нет, спасибо, — буркает он, избегая взгляда Спраута. Потом резко поднимается и начинает стряхивать пыль с брюк, делая это с таким усердием, будто пытается замести саму неловкость момента.       Быстрый взгляд вокруг показывает, что толпа поглощена процессией и на их происшествие никто не обратил внимания. Что ж, тот, кто на них налетел, определённо ещё пожалеет об этом.       — Отец Спраут! — восторженно приветствует Губ, отряхнувшись. — А вы что тут делаете? Разве не должны идти в процессии?       Космо нехотя снова смотрит на священника и облегчённо выдыхает: тот больше не сверлит его взглядом.       — Меня не обязали участвовать, — отвечает Спраут, натянуто улыбаясь. Его лицо остаётся неподвижным, без привычных морщинок у глаз. — Я направлялся на рынок за ингредиентами для сегодняшнего праздника. С вами всё в порядке? Что случилось?       — Э-э... — Губ смущённо заикается, лицо розовеет. — Ничего, отец! Просто показывал Космо деревню!         — Хм… — Спраут поджимает губы, словно изображая серьёзность. — Врать нехорошо, Губ.       Космо тихо выругивается. Ну и назойливый же священник.       Не давая Губу опомниться, Космо вмешивается:         — Он правду говорит, — холодно заявляет он, едва встречаясь взглядом со Спраутом. — Или у вас больше нет веры в своих прихожан, отец?       Лицо Спраута остаётся нейтральным, но Космо чувствует едва уловимую смену настроения.         — Вера — это дело обоюдное, — мягко отвечает священник. — Но прости за давление, Губ. Это была всего лишь шутка.       — О, всё в порядке, отец! — Губ немного смущён, но напряжение сходит с его лица. — Просто... иногда сложно понять, что вы шутите.       Космо молчит, лишь искоса поглядывая на Спраута. Их взгляды на секунду пересекаются, и тот улыбается глазами.         — На тебе лепесток, Космо, — вдруг замечает Спраут.         Космо хмурится, оглядывая своё плечо и отмахиваясь, как бы пытаясь сбросить с себя лепестки, его пальцы на мгновение замерли, скользя по ткани. Он ничего не чувствует, но вес взгляда Спраута заставляет его замереть.       Спраут подходит ближе, осторожно подщипывая лепесток, застрявший на макушке Космо. Мягкое прикосновение застало его врасплох. Как будто чтобы подразнить, Спраут дразняще проводит лепестком по его щеке, и на миг Космо охватывает пламя смущения.       Затем Спраут выпускает лепесток, и тот медленно падает на землю. Космо следит за ним взглядом, пока он не касается земли. А когда снова поднимает глаза, Спраут всё ещё улыбается этой своей раздражающей улыбкой.       — Мне пора, — спокойно говорит священник. — Рынок ждать не будет. Если не успею, потом толпа будет огромной. Увидимся вечером на празднике.       Он отворачивается и уходит. Губ неловко почесывает шею.       — Ну и момент… Прости за это, Космо.       — Всё нормально, — хмуро отзывается Космо, мысли уносят его далеко от происходящего.       Космо невольно понимает, что поступок Спраута – своего рода ответ за все его выходки на мессе. Мысль сжимает ему грудь, в ней одновременно кипит веселье и раздражение. Подумать только, что священник может быть таким мелочным – почти невольно хочется усмехнуться. Но чем больше он об этом думает, тем сильнее его это бесит. Вот какое нахальство!       Космо стискивает кулаки и сверлит взглядом уходящую фигуру. Если представится возможность, он точно его придушит. Он клянётся.       — Эй, Космо? У тебя лицо красное… — озабоченно замечает Губ.       — Пойдём в таверну, — бурчит Космо. — Жара достала. — он жалуется, пытаясь избавиться от грызущего его разочарования.       — Ладно... Если ты уверен. — Губ хмурится, но соглашается:         Космо не ждёт ответа и направляется к ближайшей таверне. Его шаги ускоряются, словно он пытается убежать от раздражения.       Губ замедляется на мгновение, но вскоре догоняет Космо.       — Надеюсь, ты не чувствуешь себя плохо. Разве у тебя не поднимается температура? — спрашивает он.       — Всё в порядке, Губ. Правда. — Космо отмахивается, не оборачиваясь.       Он просто должен прояснить голову после неудачной попытки заполучить душу Губа и других дел, о которых ему сейчас не хочется думать. Прохладный воздух таверны обещает кратковременное спасение – место, где можно собрать мысли и притвориться, что всё под контролем, хотя на самом деле совсем не так.       Чёрт, какой же он неудачник, не правда ли?       Прошло совсем немного времени, но Космо уже успел напиться. Он отмахнулся от Губа, отправив его наслаждаться днём, а сам осушил очередную кружку пива. В девятый раз он с удовлетворенным стуком опускает ее на стол.        Близится вечер, солнце почти село, а мир вокруг кажется далёким.       — Парень, может, поешь чего-нибудь? — с прищуром спрашивает Поппи, хозяйка таверны. Она, к счастью, не задаёт вопросов о том, что ещё не вечер, а Космо пьёт так, будто это не пиво, а вода.       Он просто мотает головой. Алкоголь на него почти не действует. Лёгкий звон в голове, и всё. Будто тело просто не даёт спирту взять над собой власть.       Когда Космо чувствует, как некий взгляд скользит по его телу, он содрогается. Это ощущение не покидает его, сколько бы лет ни прошло и сколько бы раз оно ни повторялось. Чувство постоянного наблюдения, словно кто-то неотступно следит за ним, всё время гложет его. И хотя это стало неотъемлемой частью его жизни, он всё равно не может к нему привыкнуть.       Осторожно оглянувшись по сторонам в таверне, Космо пытается не выдать себя, пока не замечает какого-то случайного мужчину, уставившегося на него. Тот быстро отводит взгляд, почти как трус, словно понял, что его поймали.       Желудок Космо громко урчит, выводя его из раздумий. Он голоден – не только по еде, но и по чему-то иному. Может, по душе. Но это проблема на потом.       Да, сегодня вечером праздник. Мысль об этом почти заставляет его улыбнуться. Он собирается объедаться, наесться до отвала и наслаждаться наступающей ночью. Забудет на время, что он инкуб, и просто будет вести себя как обычный человек – без сверхъестественных желаний, без ожиданий – и позволит себе насладиться торжеством.       Пока еда занимает всё его внимание, возможно, позже он разберётся и с остальным. Ведь есть ещё Бокстен. Наверное, Финн. Может, Губ даст ему ещё один шанс.       Космо стонет и трет виски, пытаясь отогнать бурю мыслей. Всё это – настоящий хаос, но сейчас это – наименьшая его проблема.       Двери таверны скрипят, и звон колокольчика вырывает его из раздумий. Он неуверенно оглядывается через плечо, и тут его глаза широко раскрываются от паники. Чёрт возьми, его день не мог стать ещё хуже.       В таверну входит мужчина в безупречном костюме, его галстук-бабочка сияет знакомым голубым оттенком. Сердце Космо почти выскакивает из груди. Не помогает и голос молодой девушки, звонкий и чистый, обращённый к нему. Голос, присутствие – всё в этом не может быть случайным.       Роджер. И его проклятая помощница вместе с ним.       Конечно, Роджер сумел выследить, где находится Космо. Этот чертов охотник на демонов – словно небесный пёс-ищейка, который всегда преследует его. Космо уже ощущает тяжесть его присутствия, словно над ним нависла грозовая туча.       Желудок Космо снова сводит от неприятного сжатия. Это плохо. Очень плохо.       Мысли мчались в его голове, и на мгновение казалось, что мир застыл. Он не видел этого проклятого человека целую вечность, и тот факт, что он здесь, из всех возможных мест, заставляет Космо снова испытывать трепет. Он знает, что не стоит недооценивать решимость Роджера.       Под нос он ругается, крепко сжимая кружку перед собой, словно она могла бы защитить его от происходящего.       — Чёртов охотник на демонов, — пробормотал Космо, голос его был тихим. — Как он всегда находит меня? Наверное, одержим.       Не теряя ни минуты, Космо бросает на сторону Поппи пригоршню монет, тихо бормоча что-то о сдаче, пока прижимается к стене. Он скользит к выходу из таверны, его движения почти змеиные, стараясь не привлекать лишнего внимания. Вдали от глаз – вне памяти. Или, по крайней мере, таков его план.       Оказавшись на улице, его внезапно охватывает резкая, ясная мысль: есть одно место, которое Роджер никогда бы не стал проверять. Церковь. Прямо в сердце деревни. Какой демон окажется настолько глуп, чтобы прятаться в святом месте? Это же практически приглашение быть разобранным по костям.       Космо содрогается от этой мысли, но перспектива того, что Роджер будет вынюхивать его, заставляет его мурашки бегать по спине. Ему некогда сомневаться. Нужно действовать. Он должен добраться туда, пока никто не заметил.       С этой мыслью он ускоряет шаг, направляясь к церкви, надеясь, что святость старинного здания хоть немного защитит его – хотя бы на короткое время.