Пленённый тобою

      Спать в комнате Хико вдвоём было невозможно из-за небольшой кровати, поэтому, когда мальчик уснул, Мамору ушёл к себе. Но с утра первым делом пошёл его будить — и не обнаружил в кровати.       На кухне его тоже не было, хотя в тарелках уже был приготовленный завтрак. Мужчина позвал его по имени, но никто не откликнулся. Тогда он быстро обулся и вышел на улицу.       Мамору начинал чувствовать тревогу, если не знал, где омега и что делает. Словно хотел следить за ним каждую минуту и не спускать глаз.       Дверь не запиралась, и он выругался, решив, что пора сменить замок.       Обогнув дом, он наконец увидел Казухико, который шёл к колодцу, но остановился на полпути и замер, глядя на него издалека.       — На улице прохладно, идём в дом. Зачем ты вышел в одной футболке?       Мальчик стоял на месте и молча смотрел на верхушку колодца, почти доверху засыпанного землёй, а потом развернулся.       — Они и правда там? Ты же… сказал правду вчера? — ему было не по себе такое спрашивать. Словно бы внутри не люди, а лишь старые вещи, о которых не вспомнят.       — Правду. Но не стоит думать об этом. Идём, — мужчина хотел скорее убраться отсюда и приобнял Хико, так что тот послушно пошёл, оглянувшись один раз.       — Жутко от этого места. Ты собираешься что-то с этим делать? — мальчик не унимался, да и мало кому будет приятно такое соседство. Оказалось, что не знать было проще.       — Это надо сейчас обсуждать? — спокойно ответил Мамору — эту тему с утра поднимать ему не хотелось.       — Нет, но просто… а вдруг их ищут? Точнее, их ведь точно ищут!       Они зашли в дом, и Мамору громко и устало выдохнул под пристальным взглядом.       — Ты помнишь, что я вчера говорил тебе о полиции? Если бы их искали, то уже бы нашли. Я тебе даже больше скажу: за первых нескольких уже кое-кого казнили.       — Чего? — Казухико удивился и пошёл хвостиком на кухню. — Правда? Кого-то обвинили? Кого-то невиновного?       — О, нет, очень даже виновного, — альфа ухмыльнулся и первым сел за стол. — Ты приготовил завтрак? Очень мило.       — Расскажи мне, — мальчик не унимался, но тарелки с едой поставил на стол: рулет из омлета, нарезанные овощи и сыр.       — Тот человек, которого осудили, похищал людей. Хроники тебе лучше не читать, потому что чего он только ни делал со своими жертвами, хах. В конце концов, из найденных костей смогли собрать больше пятнадцати тел. Некоторых пропавших омег добавили в этот список. Вот и всё.       Казухико вздохнул и как-то без особого желания ковырял завтрак, тогда как альфе это ничуть не убавило аппетита.       — Послушай, — снова продолжил он, наблюдая, что мальчик грустит, — это обычное дело. Полиция и искать не хочет толком, и подшивает убийства и пропажи к другим делам, чтобы на них ничего не висело. И так происходит повсюду. Это только в кино мир полон добрых и порядочных энтузиастов. Но мир держится на деньгах и влиянии, на красивых отчётах, чтобы замылить начальнику глаза и чтобы ваш отдел наградили за самую высокую раскрываемость в году. И всем плевать. Журналистам плевать, правительству плевать — всем. Никто не хочет усложнять себе жизнь или переходить кому-либо опасному дорогу. Только если народ и СМИ поднимут шумиху — тогда, может быть, кто-нибудь зашевелится.       Мамору активно жевал, но Казухико никак не реагировал. Ему было грустно от такой несправедливости, но в голове всё равно появлялись мысли о том, что с ним тоже всегда обходились несправедливо и никто за это не поплатился. Тогда почему он должен переживать о тех, кто не стал бы переживать о нём?       — Вкусно? — внезапно спросил он.       — Очень, — Мамору улыбнулся. — Знаешь что? А хочешь поехать со мной в Токио?       Казухико тут же оживился и посмотрел в чужие глаза.       — В Токио? Зачем?       — У одной моей коллеги день рождения. Она будет рада, если я приеду. А я поеду только с тобой.       — К твоим друзьям? — Хико чувствовал сомнения насчёт этой идеи.       — Думаешь, ты им не понравишься? Мы можем заехать в твоё общежитие и забрать оставшиеся вещи. Март почти закончился. Иначе их выкинут.       — Это верно. Я об этом не подумал.       — Да и поверь: они не будут против. Наоборот. Я взял отпуск за свой счёт, чем не очень их порадовал, но думаю, хорошим подарком смогу загладить вину. Как тебе идея? Разве ты не хочешь развеяться?       — А можно тогда переночевать там, а не здесь? Ты же говорил, что у тебя есть там квартира. — После вчерашних откровений омеге очень не хотелось проводить здесь ещё одну ночь. Ему и так снились кошмары.       Мамору кивнул. В принципе, это нормальная просьба в их ситуации. Да, свет, тепло и вода в доме есть, но всё требует ремонта, а Хико ни разу не жаловался на такие условия, хотя очевидно, что они ему не по душе.       — Без проблем.       Мамору взял телефон и отписался своей подруге Нэзу, что приедет — и приедет не один, чем очень порадовал её. Сам же он вызвался помыть за ними посуду и сказал Хико собираться.       В этот раз мальчик сидел на соседнем сиденье не тоскливо, а оживлённо — рассматривая дорогу, их путь и проезжающие мимо машины.       — Город так далеко. Наверное, твоим предкам было неудобно жить в такой дали?       — Тебе так кажется. Им было нормально. Они держали плантации, кучу прислуги и людей в подчинении, скапливали свои сбережения бесконечно, при этом живя в роскоши. Хватило и на меня, как видишь, — посмеялся Мамору. — Потом бизнес утихал, плантации продавали, всё менялось, особенно после Второй мировой. Потомки всё чаще шли своими путями, следуя за новой модой и тенденциями. И в конечном итоге у меня, например, никакого бизнеса нет.       Казухико задумался. Наверное, здорово жить и никогда не переживать о том, сколько стоят вещи вокруг тебя — квартиры или машины. Когда-то предки позаботились, чтобы потомки жили припеваючи, и те так и живут. Мамору и правда выглядел богато, и даже простая чёрная футболка имела громкое название на бирке.       Казухико такого не понять. Ему было не суждено родиться с золотой ложкой во рту.       — Как думаешь, ты бы смог выносить ребёнка?       Внезапный вопрос не только вернул его в реальность, но и заставил опешить.       — Не знаю… наверное, нет. Или да, но с большим трудом. У меня вечный недобор массы…       Мамору тоже задумался.       — Меня такие вопросы пугают, я о таком даже думать боюсь. Мне всего восемнадцать. — Хико поёрзал, вдруг вспомнив, что они никогда не предохранялись.       — Я понимаю. Спросил просто из любопытства, не переживай.       — А ты сказал… что я твоя невеста, — начал Казухико. — Уже дважды. Ты это просто так?       Мужчина растянулся в довольной улыбке.       — Я и друзьям собирался так сказать, хах. А что? Не хочешь? Могу сказать, что ты мой парень, и всё, если тебя будет смущать повышенное внимание.       — Да, лучше так. И я хотел ещё вопрос задать.       — Задавай, — альфа кивнул.       — Если бы я сказал тебе, что хочу вернуться к своей прошлой жизни — без тебя, вернуться в общагу и к работе официанта, — ты бы отпустил меня?       Мамору задумался. Конечно, ему бы не хотелось отпускать свою птичку и он был уверен, что тот бы не улетел, но всё же ответ крутился на языке сам собой.       — Я же открыл тебе двери. Если бы ты попросил, я бы подвёз тебя до общежития и уехал.       Казухико словно не этого ожидал услышать, но всё равно не расстроился.       — Значит, ты бы не стал злиться, если бы я рассказал потом полиции? И о телах…       — Хах, к чему ты спрашиваешь? Теперь, когда знаешь больше, думаешь о других вариантах? Знаешь что? Я бы не стал. В первые дни, конечно, я бы точно был в ярости, но сейчас — нет. Если хочешь сдать меня властям, я не буду тебя останавливать и сопротивляться.       — Но тебя ведь казнят…       В машине наступило молчание.       Казухико всё думал о прожитых вместе днях, о том, что делал Мамору, о том, что они делали вместе, о том, как познакомились и как всё пришло к тому, что они едут сейчас в одной машине больше как пара, чем жертва и охотник. Он посмотрел на чужое расслабленное лицо и снова решился задать вопрос:       — Когда ты сделал то, что сделал, когда увёз меня, какие у тебя были планы? Ты хотел убить меня?       Мужчина снова задумался и вздохнул. Всё казалось простым и сложным одновременно.       — Давай я скажу так: я не знал с самого начала. Не был уверен. Но быстро понял, что больше всего желаю, чтобы ты был рядом. И всё. По своей воле или нет — мне уже было неважно.       — Значит, ты в любом случае бы сделал это? А если бы… а если бы я тогда согласился пойти с тобой на свидание, но тебе не понравился, ты бы отстал? — холодное выражение лица и спокойный тон мальчишки всё ещё не менялись независимо от того, как Мамору себя вёл и что говорил.       — Нет, ты бы мне понравился, Казухико. В том-то и беда: ты уже мне нравился. Хватит спрашивать об этом. Ты слишком много думаешь о прошлом, слишком много размышляешь о том «что, если». Всё уже случилось, по-другому не будет.       Омега смог мысленно отвлечься, только когда они заехали в город — большой и красивый, живущий своей жизнью независимо ни от чего. Люди толпами ходили по улицам, не замечая друг друга, не замечая, как кто-то пропадает или страдает. Каждый зациклен на себе и своих проблемах. Каждый пытается выжить в меру своих сил и возможностей.       Но теперь Казухико смотрел на всё вокруг с осознанием, что всё это — иллюзия. Что хорошая мирная жизнь — лживое обещание из телевизора. На деле же — бесконечная работа, офисное рабство, ширма, прикрывающая опасный мир. И если заглянешь за неё, случайно увидишь что-то лишнее — пропадёшь без следа и завтра никто не вспомнит о тебе. Ты никто.       Общежитие визуально не изменилось, что было неудивительно за такое короткое отсутствие. Но Хико казалось, что его не было здесь целый год.       Маленькая общажная комната показалась ещё теснее. Мамору в ней смотрелся громоздко и нелепо.       Разбросанные вокруг вещи словно принадлежали кому-то другому — тому, кого здесь нет и уже не будет. Кому-то, кто давно умер.       Хико вздохнул, не зная, что делать, но альфа быстро взял всё в свои руки:       — Давай мусорные пакеты. Разделим вещи на те, которые хочешь забрать, и те, что я сейчас же вынесу на помойку. Быстро управимся, потом отдадим ключи — и ты забудешь про это место.       Мальчик кивнул и послушался.       Эта комната была символом свободы. Символом того, что он смог сбежать, вырваться из адской жизни с опекуном и начать заботиться о себе самостоятельно. Она была доказательством, что он способен на это, что у него нашлись силы и он чего-то стоит. Но теперь другой мужчина решал, что делать и куда ехать. Всё выглядело несправедливо, но лишь на первый взгляд. Призадумавшись, Казухико понимал, что это всё происходит с его молчаливого согласия. Что начни он кричать и отстаивать своё мнение, то оказалось бы, что оно не отличается от мнения альфы. Только менее уверенное.       — Можешь выбросить, — тихо отозвался омега, когда Мамору взял с полки какую-то игрушку. — Мне уже не надо.       — Я ведь не заставляю тебя всё выбрасывать, — улыбнулся Мамору. — Можем хоть всё забрать, если эти вещи тебе дороги.       — Нет, не хочу. Выбрасывай. А лучше отдай пакет мне — я выброшу сам всё, что хочу.       Зачем держаться за все те вещи, которые вызывали приступ ностальгии? За старые игрушки, что Казухико притащил ещё из квартиры деда. За старые футболки — комфортные и удобные, но ветхие, со стёршимися рисунками. За кучу старых карандашей, желтоватые кружки, неудобную подушку и прочее. Возможно, Мамору был прав и Хико склонен окунаться в воспоминания, не давая жизни идти вперёд.       Так что, стараясь не задумываться лишний раз, он кидал в мусорный пакет всё, что видел, а альфе отдал только папки с документами, старый ноутбук в наклейках и компьютерные наушники. И то Мамору подметил, что всё это можно быстро заменить.       Мужчина несколько раз спускался на улицу, чтобы выбросить пакеты, и, в конце концов, на четвёртый раз они спустились вдвоём. Пара знакомых с другого этажа, встреченная на лестнице, удивилась, узнав, что Хико съезжает, но мальчишку задело то, что они и не заметили его отсутствия. Так обидно. Больше двух недель прошло, а никто и не переживал. И снова в голове крутились чужие слова и выводы о мире вокруг. Наверное, Мамору виднее — у него и жизненного опыта больше. Казалось, что он видит людей насквозь.       — Больше тебе не придётся сюда возвращаться. Разве ты не рад? — Мамору сел за руль и вновь широко улыбнулся, словно сам избавился от какой-то напрягающей ноши. Ему и не понять местного романтизма. Кто угодно мог понять, но только не он.       — Я пока не знаю, — честно признался юноша, но всё же на душе стало легче, после того как вещи оказались выброшены. Может, и правда — надо очиститься от всего старого и получится задышать свободнее?       После общежития они поехали в торговый центр, где быстро нашли подарок в ювелирном магазине. И пока Мамору выбирал подходящие, дорого украшенные наручные часы и подарочный футляр, омега рассматривал обручальные кольца. Дорогие, красивые, с разными камешками — но даже самые дешёвые стоили, по его меркам, заоблачно. Весь отдел был дорогим и явно не для таких, как он или Алекс. Наверное, если бы он был невестой американца, тот бы в шутку преподнёс игрушечное колечко, а потом они вдвоём копили бы на что-то посолиднее. Но всё равно из другого отдела.       — Уже выбираешь кольца? — Мамору подошёл незаметно и немного напугал, заставив омегу дёрнуться. Казухико, с красными щеками, тут же замотал головой.       — Просто смотрю, и всё.       — Нас уже заждались, так что пора ехать.       Когда они припарковались у знакомого ресторана, Хико ощутил смешанные чувства тоски и радости. Вот оно — ещё одно напоминание о старой жизни, которая, казалось, закончилась уже давно. Работают ли там всё те же люди? Помнят ли они его? Беспокоились ли? Что скажут теперь?       — Выбирал не я, хах, — улыбнулся альфа. — Нэзу так нравится это место, что иначе и быть не могло. Надеюсь, ты не против?       — Нет, совсем нет. А если кто-то из моих знакомых захочет со мной поговорить… я могу?       — Конечно можешь, Хико, ты же свободен. Разве я не говорил тебе, что, если пожелаешь, можешь и в полицию бежать?       — Говорил, но… это не очень похоже на правду, — признался мальчик и серьёзно заглянул в чужие глаза.       — Просто делай то, что считаешь нужным, и всё. Пойдём.       Мамору вошёл первым, потому что Казухико наотрез отказался, когда его начали пропускать вперёд. Ему было комфортнее за чужой спиной, словно он хотел спрятаться от возможных знакомых глаз.       Мужчина сразу увидел в стороне свою весёлую компанию и направился туда, а Хико не удалось сразу пойти следом, потому что на него тут же набросились, обнимая.       — Хико! — пухленький администратор сразу его узнал и затормозил, но Мамору лишь кивнул на нужный стол и ушёл вперёд, не мешая встрече.       — П-привет… Да что ты так… Сильно соскучился? — Было чертовски неловко, а прилюдную демонстрацию чувств Казухико не любил ни в каком виде.       — Ну конечно! Мы все соскучились! Ты так резко уволился, но я понимаю, хи-хи — зачем работать весь день, когда у тебя такой бойфренд? А я всем говорю, что ты такой простой и скромный, но смог найти на работе свою любовь! Так романтично ведь, словно в кино. Богатый посетитель и ты, который приносит ему кофе. Ах, ну я ещё тогда увидел между вами искру, клянусь!       Казухико неловко посмотрел в сторону и лишь выдохнул.       — Искра, да, наверное. Мне надо идти.       — Там праздник, я так понимаю. Не буду тогда отвлекать, но ты, если что, подходи пообщаться. Расскажешь, что нового, идёт? — администратор ярко улыбался, но внутри омеги лишь нарастало тревожное чувство.       — Хорошо, если что… попозже.       Ему так всего этого не хотелось. Так было неловко видеть кого-то из старой жизни — как будто этим людям рядом нет больше места. Как будто рядом с ними ему захочется расплакаться или он начнёт жалеть себя. Хико словно переживал, что они посмотрят на него и сразу что-то заподозрят, но происходило всё ровно наоборот.       Весёлая компания, сидящая вокруг большого стола, дружно поприветствовала его, а Мамору сразу встал, чтобы отодвинуть стул рядом с собой.       — Всё хорошо? — негромко поинтересовался он, и Хико только кивнул.       — А вот и он! Вот и виновник, что выкрал нашего лучшего тренера и украл его сердце! — Нэзу громко рассмеялась, но выглядела весьма довольной. Хико прекрасно помнил и её, и её когда-то сказанный комментарий, подчеркнувший его невысокую зарплату.       — С днём рождения, — негромко добавил он, после чего протянул коробочку с подарком, которую Мамору положил ему на колени, когда он сел.       Нэзу потянулась руками, потом с нетерпением разорвала подарочную упаковку, а когда дошла до часов, сказала так громко, что, наверное, слышал весь зал:       — О, боже мой, вот это часы! Господи, сколько же они стоят?! — Она радостно хохотала, но вопрос был скорее риторическим. — Вау! Кто-нибудь, скорее помогите мне их надеть, иначе я с ума сойду!       Нэзу была единственной девушкой в компании, самой громкой и активной. Друзья вокруг смеялись, шутили, но Казухико не обращал на это внимания. Подобные позитивные люди высасывали из него энергию, как вампиры, отчего он ещё больше замыкался и просто смотрел на стол. Так неловко. Он бы никогда не смог общаться с кем-то пободным.       — Казухико! Привет, давно не виделись! — Не успел мальчик расслабиться, как увидел стоящего рядом Алекса в униформе официанта, протягивающего новым гостям меню.       Уровень неловкости поднялся ещё выше. Он не хотел его видеть, особенно после их последнего разговора.       — Привет.       — Твоё меню! И позволь заметить, что ты выглядишь замечательно! Я очень рад тебя видеть. Как видишь, я решил устроиться сюда и сам, — посмеялся юный альфа, но Мамору не спускал с него глаз и сам взял меню у Хико.       — Вам другие столики обслуживать не надо?       Компания посмеивалась, но Алекс ничуть не смутился, откланялся и удалился.       — Ревнуешь, Мамору? — подметил кто-то, но альфа лишь широко улыбнулся.       Увидев американца — такого глупого и наивного — он лишь убедился, что тот больше ничего не предпримет, и какой бы разговор ни состоялся между ним и Казухико прежде, он убедил того оставить омегу в покое. А это самое главное.       — И как же, юноша, вам удалось охмурить нашего непробиваемого Мамору? — начала чуть позже Нэзу.       На столе уже стояли еда и напитки. Компания хорошо и весело проводила время. Казухико не сразу нашёл, что ответить, а девушка продолжила:       — Столько лет его знаю — и ни с кем он так и не встречался. А кто к нему только ни клеился! Половина клуба, если не больше! Я уж думала, что за требования у него такие к своим пассиям, что никого подходящего вокруг нет. И красивые, и фигуристые, и с милыми голосами, и лицами — скромные или не очень, но всё не то! А тут — на тебе! — скромный и худенький мальчик. И как так получилось?       — Сердцу же не прикажешь, — вклинился Мамору, приобнимая молчаливого Хико. — И, кстати, по твоей милости. Ты ведь послала меня за пирожными — тогда я его и встретил. И всё. С первого взгляда влюбился.       Казухико слушал молча, комментариев не давал. Вся эта компания людей была словно из другого мира. Мира красивых, богатых и успешных. И он делил с ними стол по чистой случайности. Рядом с ними Мамору был другим, казался частью их общества и не выделялся, но когда Хико был с ним наедине — видел в нём совсем иное. Да и когда в дом приезжал полицейский, альфа тоже вёл себя иначе.       Он надевал удобную маску в зависимости от ситуации и людей вокруг. Насколько же он искренен, когда они вдвоём?       — Я отойду, — тихо вставил омега, и Мамору убрал руку с его спины.       Мужчина ничего не спрашивал, не останавливал — продолжал общаться с друзьями, громко смеясь и обсуждая работу.       Через пять минут Казухико уже тихо кивал под бесконечно быстрый поток слов администратора, который пытался уложить кучу незначительных событий в несколько длинных и быстрых предложений, словно его подгоняли. Кто, куда, кого…       Кому вообще это может быть интересно?       Когда администратору пришлось отойти, рядом снова оказался Алекс.       — Так ты не подумал о моих словах, Казухико?       — Алекс, прекрати. Я не хочу слышать твой спич о том, что я совершил ошибку! — почему-то именно разговаривая с ним, Казухико меньше всего сдерживался, позволяя эмоциям брать верх.       — Ну… тебе виднее, конечно. Просто в голове всё это не укладывается, понимаешь? — Алекс неловко почесал затылок, но Казухико смотрел недовольно.       — А знаешь почему так? Потому что ты считаешь, что мы из разного теста. Что такой парень не обратит на меня внимания, да? Что я недостаточно хорош для него? Я верно понимаю твою логику?       — Нет, я не это имел в виду, просто…       — А что тогда? Ты говорил, что он дьявол. Что он воспользуется мной и бросит, когда ему надоест. Что я ничего не понимаю и не замечаю. Но ты не прав. Это ты не знаешь того, что происходит, и строишь догадки, основанные на вере в то, что такой, как он, не может полюбить такого, как я!       — Прости. Не злись, ладно? Ты прав, я просто… не могу поверить, что между вами всё хорошо и искренне. Мне просто бесконечно кажется, что ты ошибаешься. Что тебе же самому будет потом больно и обидно, когда он тебя бросит! — Алекс не знал, куда себя деть.       Он чувствовал себя виноватым и расстроенным оттого, что омега выбрал не его.       — Я сказал тебе прекратить нести эту чушь! И вообще, забудь обо мне! Прекрати говорить, что беспокоишься, ведь всё, чего ты хочешь — это чтобы я выбрал тебя, и не более! Плевать тебе на остальное.       — Нет, не говори так, Казухико, мне не плевать!       Но омега уже не хотел слушать. Всё казалось ему очевидным. Алекс не знает и трети того, что знает Хико, и делает выводы лишь потому, что считает их неподходящей парой из разных социальных кругов. Но самому Мамору, например, было абсолютно всё равно, где родился мальчик, как он жил, кто его родители. Словно он смотрел исключительно в душу, не замечая разницы статусов. Он не постеснялся познакомить его со своими друзьями, громко назвать их парой и, кажется, не скрывал своих чувств. Врал он о любви с первого взгляда или нет — уже не имело значения. Он был готов взять на себя ответственность за чужую жизнь. Алекс бы на такое не решился.       Казухико, недовольный, вернулся к столу и потянулся к своему альфе, чтобы попросить поехать домой. В конце концов, они просидели там уже достаточно долго.       В то же время мальчик невольно сравнивал Мамору с Алексом, который не соглашался уезжать, пока общался с друзьями, которых они с Хико однажды встретили на прогулке. Алекс тогда отшучивался и просил дать им ещё немного времени, несмотря на то что было поздно и омега чувствовал себя некомфортно в чужой компании. Он и сейчас чувствовал себя так же.       — Что-то стряслось? — негромко спросил Мамору, но Хико лишь покачал головой. Он просто хотел уехать.       Мужчина поцеловал его в щёку, а потом обратился к сидящим за столом:       — Так, подарок вручили, поздравления сказали, вкусно поели…       — О нет, вы уже уходите? — тут же расстроенно спросила именинница.       — Увы, нам пора. Давайте я вам закажу ещё пару хороших бутылок вина, чтобы не грустили. За мой счёт! — альфа продолжал улыбаться, и его легко отпустили, когда Нэзу выбрала вино подороже.       Казухико без особого желания попрощался с администратором, на Алекса и вовсе не обратил внимания, а в машине — как воды в рот набрал: ничего не говорил, смотрел либо перед собой, либо в окно, либо себе под ноги, ковыряя пальцы. О чём-то активно размышлял, и мужчина его не донимал.       В ресторане он ел плохо, в беседе не участвовал. Наверное, эта поездка не помогла ему развеяться, а лишь вогнала в тревогу ещё больше.       Мамору задумался об этом только тогда, когда они переступили порог его квартиры. Но не успел он ничего сказать, как мальчик первым потянулся к нему, пожелав обнять за шею.       На такое нельзя было не ответить — его тут же обняли и приподняли над полом.       — Думал, ты со мной не разговариваешь, — улыбнулся мужчина, который тут же стал довольным как кот. Его легко было задобрить — стоило только проявить внимание.       — Я хочу кое-что знать.       — Спрашивай о чём угодно, я весь внимание, — Мамору нёс омегу на огромный мягкий диван, стоявший напротив тончайшей плазмы, занимавшей половину стены.       — Я тебе нравлюсь? То есть… не так. Я нравлюсь тебе несмотря на то, кто я и откуда?       Мамору задумался, заглядывая в чужие глаза.       — Откуда такие мысли?       — Просто ответь!       — Хорошо. Мне плевать на то, кто ты и откуда. Какое это вообще имеет отношение к делу?       — Но я нравлюсь тебе, да? Или ты… бросишь меня, когда я тебе надоем?       Такие мысли альфе совсем не понравились. Он перестал улыбаться и стал смотреть серьёзно.       — Кто надоумил тебя думать о таком? Это Алекс? Не позволяй ему заполнять своё сознание сомнениями. Он ведь ничего не понимает — ни в омегах, ни в отношениях, ни в том, что происходит у нас.       Но Казухико не унимался, а только продолжал взволнованно смотреть.       — Тогда почему ты говоришь про полицию? Про то, что я свободен? Может, ты уже и сам подумываешь, что всё это зря? Может, ты хочешь, чтобы я ушёл?       — Хватит нести чушь. Я в своём уме, понимаю, с чего началось наше общение, и отдаю себе отчёт в том, что я с тобой делал. К чему принуждал. Я не хочу, чтобы ты уходил, и знаю, что ты этого не сделаешь, Хико. Я просто хотел, чтобы ты знал: это не плен, и ты рядом потому, что сам этого хочешь, а не потому, что я принуждаю тебя хотеть. Ты остаёшься отстранённым, холодным и неулыбчивым, не доверяешь мне несмотря ни на что, но не уходишь. И оказывается, что ты просто переживаешь о том, что я чувствую к тебе?       — У меня всегда были проблемы с доверием, — признался мальчик и отвёл взгляд, ощущая неловкость из-за того, что позволил себе такие мысли в отношении Мамору.       — Для меня главное, чтобы ты был рядом. Я понимаю, откуда берут начало твои сомнения. Они развеются со временем, так что постарайся не думать об этом. Хм, знаешь, если бы мне было плевать или я хотел бы избавиться от тебя, то сделал бы это уже давно. Так что… всё в порядке, насколько это возможно.       Казухико всё также оставался безрадостным, но чувствовал себя легче. Ему казалось, что между ними всё ещё стоит стена недосказанности, но он не испытывал ненависти. И, наверное, никогда не испытывал. Внутри его бесконечно терзали мысли о том, что иллюзия развеется, но причиной этих мыслей был вовсе не Алекс.       С самого начала всё шло неправильно, но это уже было не изменить. Мамору никогда не извинялся за то, что сделал, словно не считал себя виноватым. Казухико ему до конца не доверял и не был готов одарить даже мимолётной улыбкой. Всё словно зависло в подвешенном состоянии, когда вот-вот должен прогреметь взрыв, который расставит всё на свои места. И пока этого взрыва не случилось, мальчишка был готов оставаться рядом. По своей воле или по навязанной — уже неважно.       В тот вечер он позволил отнести себя в душ, который они приняли вместе. Потом — в огромную мягкую кровать. Казухико почти не рассматривал окружающий интерьер, потому что либо был погружён в свои думы, либо отдавал всё внимание альфе. Ночью он одаривал Мамору сладкими нежными стонами, горячими поцелуями, свежим холодным ароматом и просьбами не останавливаться. Было приятно погрузиться в страсть с головой и забыть обо всём — хотя бы на одну ночь.

***

      — Ты уже много денег задолжал, Айто, а теперь просишь ещё? — суровый крупный мужчина в строгом чёрном костюме смотрел на сидящего перед собой на коленях омегу. Его длинные серые волосы сжимал кто-то из не менее суровых помощников, намотав их на кулак и заставив смотреть в глаза мужчине, не опуская головы.       — Тц. Клянусь, я всё отдам! Ещё немного, и всё отдам! — взмолился парень, а мужчина хмыкнул.       — Не вижу смысла давать тебе ещё шанс. Что ты можешь предложить? Не отвечай. — Мужчина глубоко затянулся сигаретой и выдохнул дым в чужое лицо. — Это последний раз, Айто. Но если ты думаешь, что сможешь скрыться от меня, то ошибаешься. Я найду тебя даже на другом континенте, ты понял?       — Я понял, понял!       Серовласого омегу резко отпустили, и тот поспешил скрыться за дверью, проклиная про себя всё на свете.