Пленённый тобою

      Отделавшись от старшего брата вместе с его тощим парнишкой, Айто всё же смог ненадолго расслабиться. Он прошёлся по каждой комнате дома ещё раз, теперь уже рассматривая всё не с точки зрения ностальгии, а совсем с другими мыслями. Старый особняк казался ему пережитком прошлого, чем-то, от чего стоило бы избавиться. Например, продать. Под строительство какого-нибудь огромного парка, торгового центра, завода или склада.       От когда-то огромного и ухоженного участка ничего толком не осталось, и зачем ремонтировать эту развалюху — тоже оставалось загадкой. Но если подтолкнуть Мамору к продаже, то можно выудить половину от сделки, особенно если давить на жалость и на семейные ценности. Конечно, Айто понимал, что жалостью Мамору не возьмёшь, но зато можно убедить Казухико. Петь ему о том, сколько связано с этим местом, какая это история, как Айто не хочет лишать своих будущих детей возможности побывать на месте, где столько поколений сложили свои головы. Да, Хико бы поверил, и Мамору отсыпал бы пятьдесят процентов стоимости, лишь бы нытьё прекратилось.       Какая ему вообще разница? Подлец получил в свои руки огромный денежный мешок и кучу гектаров в придачу. Живёт себе припеваючи, ни о чём не беспокоится, раскидывая деньги не глядя. Его разбитая машина стоила уйму денег, но ему оказалось плевать на то, что с ней стало. Ему только Хико подавай.       «Вот и жили бы в своём Токио, не возвращаясь сюда», — подумал Айто, продолжая рыться в ящиках и комодах каждой комнаты.       Он легко обманул доверчивого омежку, улыбаясь и рассказывая о том, какой дом его ждёт в Корее, какая классная у него жизнь, но на деле Айто бесконечно тревожился и не мог вернуться туда просто так. С пустыми руками.       Самое простое решение о продаже участка с домом требовало серьёзных разговоров с человеком, который его ни во что не ставит. От Мамору чувствовалось бесконечное презрение, и, хотя оно было взаимным, Айто на это обижался, тогда как Мамору было плевать. Но меньше всего младший брат хотел унижаться перед ним, доказывать, что Мамору прав на его счёт. Что он ни на что не способен и, когда всё потерял, приехал просить милостыню. Так унизительно.       Альфа получил все свои деньги ни за что, но не побоится ткнуть пальцем в чужие неудачи. А ведь сам он ничего толком не добился. Его карьера привела бы в ярость почивших родственников, которые желали и ждали от него большего, но самовлюблённый самец выбрал дело себе под стать, чтобы его обожали ещё больше. Куда больше, чем он заслуживал.       Айто завидовал и оттого злился на то, какие разные пути они прошли. Там, где один жил свою лучшую жизнь и наслаждался ею каждый день, второй постоянно боролся за своё место под солнцем. Да, именно так Айто и думал о своей жизни.       Он звонил Казухико, чтобы в очередной раз услышать, что Мамору ещё слаб, хотя болезнь отступает. Мальчик не поднимал тему о своей истерике и искренне переживал за своего альфу, не отходя от него ни на шаг. Как верная собачонка, которую бьют, а она думает, что воспитывают. Жалость к мальцу прошла, когда Айто увидел, как тот рад видеть Мамору. Прекрасно ведь, разве нет? Больная на голову парочка нашла друг друга.       Омега снова выдохнул дым, стоя на улице. Полная чушь — но у него и такой нет.       Солнце ярко освещало некогда цветущий участок, и Айто пошёл прогуливаться по бывшему когда-то саду. Казухико навёл там порядок, избавился от сорняков и планировал выращивать новые цветы — и это было заметно. Айто даже улыбнулся, стряхивая на почву пепел. Какая же наивность. Счастливая жизнь с подонком на краю света.       Но потом его взгляд привлёк стоящий чуть дальше колодец, а точнее, то, что от него осталось. В целом он и так стоял неподалёку от леса, на границе, но удивило гостя скорее то, что даже издалека было видно, что его заполнили землёй. С какой стати?       Омега скинул сигарету на траву, потушил уголёк ботинком и не спеша двинулся вперёд.       Раньше колодец всегда был открыт, и, будучи ребёнком, он кидал в него в каждый свой приезд по монетке. На удачу. Зачем было его закапывать?       Но, подходя к колодцу всё ближе, Айто стал чувствовать себя менее уверенно; по спине пробежал холодок.       Земля вокруг и позади почернела, а когда он встал совсем близко, в нос ударил неприятный, даже омерзительный запах тухлятины, заставив омегу, с непривычки, прокашляться и отойти.       — Какого чёрта? — Айто затошнило, и он отвернулся, чтобы подышать свежим воздухом, пока не привык к зловонию.       Трава вокруг колодца погибла и больше не росла, чуть поодаль земля была явно рыхлее, чем в других частях участка. В голове уже родились ответы, самые немыслимые, но в подобное невозможно поверить просто так.       Ёниль уехал за продуктами несколько часов назад и вернулся, как раз когда Айто вышел на прогулку. Омега сразу попросил его всё бросить и подойти.       — Что ты думаешь об этом? Ты чувствуешь, как пахнет? — Айто сделал пару шагов назад, но альфу запах не пугал.       Ёниль наклонился, ощупал чёрную почву, а затем поднёс пальцы к носу, чтобы убедиться, что запах идёт из земли.       — В старом колодце что-то гниёт. Вы говорили, что им не пользовались уже давно?       — Когда я был маленький, он уже был заброшен и в нём воды практически не было. Совсем немного.       Ёниль обошёл его со всех сторон.       — Я думаю, что грунтовая вода всё ещё протекает в колодец. Наверное, из-за старости стенки обвалились. То, что разлагается, попадает в почву вокруг, и от этого… она так пахнет. И так выглядит.       Ёниль осмотрел рыхлую землю и отошёл, попросив подождать.       Вернулся мужчина через несколько минут с лопатой, которую вытащил из подвала. Оба сразу обратили внимание, что она начисто вымыта и ей явно недавно пользовались.       — Вот, — Ёниль указал рукой на землю за колодцем, — здесь копали. Вот здесь и здесь — тоже. Не вчера, конечно, но, если сравнить с другой землёй на участке, довольно заметно.       Мужчина закатал рукава рубашки и принялся за работу. Когда верхняя часть земли была откинута, в нос ударил ещё более сильный запах, и Айто отшатнулся.       — Господин, не стойте рядом. Не надо дышать этим.       — Я справлюсь. Вода из колодца дошла и досюда?       — Сомневаюсь, — оценил Ёниль, не прекращая копать.       Колодец находился в паре метров от места раскопки, но пахло явно не из-за него. Когда Ёниль вонзил лопату, он почувствовал, что попал не в землю, и вновь посмотрел на переживающего Айто.       — Господи, ну что там? Там труп, да? Я понимаю, почему так воняет! Там чей-то труп?!       — Может, вам всё же отойти?       — Выкапывай!       Но Айто всё же послушался и отошёл в сторону, где можно было дышать полной грудью. Он тут же закурил ещё одну длинную тоненькую сигарету и дёрнулся, когда Ёниль вытащил за руки гниющее тело на поверхность. К горлу подступила тошнота, и Айто отвернулся.       Звуки копания на этом не прекратились, и омега снова повернул голову, наблюдая за тем, как Ёниль продолжает.       — Оно не одно. Видимо, закопаны друг за другом. Я вижу ещё одну руку.       — Господи, меня сейчас вырвет.       Это продолжалось какое-то время, пока Айто не попросил перестать. Он перебарывал себя, чтобы подойти поближе, но ему было так противно, что хотелось сбежать.       Уставший Ёниль вылез из ямы и встал рядом с Айто, чтобы вместе оценить то, что когда-то было людьми.       — Могу я сказать? — спросил Ёниль, и Айто молча кивнул, разглядывая тела. — Я думаю, что в колодце ещё несколько. Наверное, несколько тел забросили туда, но из-за оставшейся воды они активно там гнили, и колодец засыпали, чтобы скрыть запах.       — Ты… выкопал все, что были в земле?       — Не знаю. Думаете, три тела — это мало?       — Сколько, по-твоему, в колодце, чтобы земля вокруг так портилась?       Ёниль задумался.       — Не знаю, господин, но не три. Боюсь, что больше.       Повисла пауза. Но после неё Айто громко рассмеялся.       — Ну и ну! Посмотри на них, Ёниль, на их рваную одежду, юбки, платья, на руки — или на то, что от них осталось. Чёртов псих привозил сюда омег и до Казухико, убивал их и скидывал в колодец. Да он же рехнулся, — но Айто не прекращал улыбаться. — Это прекрасно. Вот и наше решение. Если козёл не хочет, чтобы этим занялась полиция, он согласится на всё что угодно.       Омега сделал несколько фотографий, потом снял на видео и тела, и землю вокруг колодца, комментируя вслух свою находку.       — Ёниль, — обратился он, когда убрал телефон, — нам надо где-нибудь спрятать улики. Займись этим. Придумай что-нибудь, хорошо? Только давай так, чтобы я не знал. Яму закопай обратно.       Помощник послушно кивнул, а Айто продолжал рассматривать на расстоянии колодец, размышляя о невероятной удаче.       Как и Мамору, этого парня не терзали ни совесть, ни жалость по отношению к убитым омегам. Его сердце не дрогнуло от мысли о том, что они пережили перед смертью, как над ними издевались и как долго. Потому что в совокупности это было неважно. Это лишь люди, ценность которых стоит под большим вопросом.       Айто верил в то, что их семья, несмотря на наличие больного на голову брата, всё ещё остаётся элитой, в то время как подобные тем, кого убил Мамору, — не более чем песчинки на пляже. Его даже посетила мысль, что будь они с братом ближе, будь они лучшими друзьями, то могли бы спокойно обсуждать такие вещи. Может быть, в какой-то иной версии мира Айто мог бы присутствовать при убийстве или помочь. Да, ему и правда было их не жалко. Каждое тело, что покоилось за домом, было ещё одним плюсом, которых ему так не хватало. Его глаза горели в предвкушении, а сам он листал бесконечные полицейские сводки, выискивая совпадения.       Но быстро стало понятно, что полицейские не ищут этих людей, не ищут Мамору и даже не объединяют эти дела, несмотря на схожесть ситуаций и внешности пропавших омег.       Да и кому есть дело?       В мире процветает преступность. Людей похищают средь бела дня, продают на чёрном рынке как сексуальных рабов или изымают органы; торгуют детьми для самых безжалостных целей. Даже Хико — и того похитили, но разве кто-то озадачился тем, чтобы его найти? Повидавший часть преступного мира Айто относился к этому куда спокойнее, чем простой обыватель, такой как Казухико. Знает ли мальчик о том, что сделал Мамору? Если нет, то как отреагирует? А если знает, то почему не бежит?       Страх это или любовь — не имеет значения, потому что, в конце концов, у Айто больше козырей в рукаве.       Ёниль послушался своего господина и перезахоронил несколько тел за пределами участка. На случай, если Мамору пожелает резко от них избавиться или если Айто будет угрожать опасность, чтобы было чем давить на альфу. Хотя сам кореец не верил в такой сценарий, но раз господин пожелал перестраховаться, то пусть так.       Надвигалась буря. Айто ликовал, предвкушая победу, но помощник его радости не разделял. И пока господин был занят бесконечным чтением полицейских новостей, Ёниль поехал в Токио. Айто даже уточнять не стал, так как сам распорядился ничего ему не говорить о трупах, и подумал, что Ёниль будет занят именно этим.       Когда Ёниль подъехал к чужому многоэтажному дому, то поначалу лишь сжал руль руками, громко, но медленно выдыхая, словно собирался идти на казнь. С другой стороны, то, что он собирался сделать, нельзя было назвать иначе, кроме как предательством, но парень лучше всех понимал, что за этим кроются куда более благие цели.       Он достал из бардачка папку с бумагами и вышел из машины.       Дверь квартиры ему открыл удивлённый Казухико в одной футболке Мамору и не до конца представлял, что Ёнилю может вообще здесь понадобиться.       — Здравствуйте, а Айто с вами? — Хико наивно заглядывал за чужую спину, но Ёниль покачал головой:       — Ему лучше не знать, что я здесь.       Омежка пропустил помощника внутрь, сам побежал надевать штаны и звать Мамору, который выглядел уже намного лучше и как раз выходил из душа. От болезни почти не осталось следа, и хотя он всё ещё был слабоват, чувствовал себя здоровее, чем когда Ёниль видел его в последний раз.       — Чай, кофе, сок? Хочешь чего-нибудь? — хозяин дома словно и не удивился гостю, проходя мимо него на кухню, чтобы налить попить. — Ты не стой на пороге. Заходи, садись, говори, зачем приехал. Если скажешь, что Айто беспокоится обо мне и послал справиться о самочувствии — не начинай даже.       — Господин не знает, что я здесь. Но я должен с вами поговорить. Без отлагательств.       Мамору пожал плечами, и они с Казухико присели на диван. Ёниль сел на соседний и беспокойно выдохнул, сжимая в руках папку.       — Значит, Айто послал тебя просить за него? — Мамору холодно смотрел на Ёниля. — Я знаю, что он банкрот. Знаю, что у него за душой ничего нет и он здесь не ради моего, кстати, прошедшего, дня рождения, а чтобы попросить денег. Так в чём дело? К чему столько тянуть?       — Нет, я здесь не для этого. Вот, — Ёниль протянул папку, но Мамору отказался её взять. — Это доказательства.       — Чего? Я не возьму это в руки, пока ты сам не скажешь, в чём дело.       Ёниль замешкался, но затем постарался взять себя в руки.       — Звонки, банковские переводы, переписки. Господин Айто заплатил за то, чтобы его знакомый испортил вашу машину. Он подстроил аварию, чтобы после вашей смерти получить наследство.       В комнате повисло тяжелейшее молчание. Только Казухико сорвался с места и побежал в комнату, а Мамору всё-таки взял папку и принялся изучать доказательства.       Ёниль же изучал чужое лицо, но не мог считать эмоции, так как лицо Мамору оставалось непроницаемым.       Но вот Хико был готов нарушить молчание, присаживаясь снова на диван и сжимая в руках синий блокнот.       — Я понял, почему ты так искал записи дяди, Мамору. Я нашёл их. В день, когда мы уезжали, совершенно случайно, но у тебя был жар, так что я сам их прочёл и решил рассказать тебе попозже. — Мамору хранил молчание, но перевёл взгляд с папки на Казухико, и мальчик занервничал. — М… твой дядя и отец Айто заключили сделку. Они испортили тормоза в машине твоих родителей, чтобы они разбились. Всё состояние семьи перешло к старшему брату, твоему дяде, поскольку ты был ещё мал, но за эту помощь… он заплатил отцу Айто, и на полученные деньги тот уехал в Корею и открыл там свой бизнес. И написал отказ от наследства в будущем. С тех пор твой дядя об этом больше не писал…       Ёниль смотрел на испуганного омегу, а Мамору протёр рукой глаза и громко выдохнул:       — Да, я догадывался, что этот козёл приложил к этому руку. Наверняка ещё и заплатил за то, чтобы не всплывал факт порчи машины, иначе пришлось бы расследовать это как убийство, а мотивы были бы сразу у двоих. В итоге аварию приняли за несчастный случай, но про отца Айто я не догадывался. Значит, теперь Айто делает то же самое? Яблоко от яблони, да?       Ёниль кивнул.       — Вот как. Гнилая у нас семейка. — Мамору продолжал изучать принесённые доказательства, но едва сдерживался, чтобы не придушить сначала Ёниля, а следом и своего брата. — Зачем ты привёз их сюда? Зачем закапывать Айто? Его план не сработал, я выжил. Что у него теперь на уме?       — Послушайте, я не хочу, чтобы кто-то пострадал, — внезапное откровение заставило Мамору рассмеяться, ведь он уже пострадал, но Ёнилю было не до смеха. — Господин не ведает, что делает.       — А по-моему, он прекрасно знает, что делает. Откуда эти бабки? Он не в силах позволить себе такую сумму, какую заплатил за порчу моей машины?       — Он в долгах. Поймите. — Ёниль печально вздохнул. — Этот бизнес его уничтожал. Он не мог конкурировать с другими фирмами, а после смерти родителей и сам стал получать угрозы. Он слушался, пытался играть по правилам, которые устанавливали другие. Но с каждым годом всё становилось только хуже. Он стал влезать в долги, пытался придерживаться своего богатого образа, жить привычной жизнью, стал играть в казино. В конце концов даже нанял меня для охраны…       — Но? — Мамору не сводил взгляда с чужих глаз, чувствуя, что Ёниль и сам не чист на руку.       — Меня послали следить за ним и убить, когда прикажут.       — Какой кошмар! — выпалил Хико, так как его больше всех терзали эмоции и он поражался тому, как мужчины обсуждают подобные вещи так спокойно. — Он ведь доверяет тебе больше всех, Ёниль!       — Я знаю, и я не причиню ему вреда. Он нанял меня, не подозревая, что меня послали конкуренты, и когда мне сказали убрать его — я уже не мог. Айто — чувствительный и добрый парень, который попал не в то место и не в то время. Я готов отдать за него жизнь и отстаивал её сколько мог, уговаривал боссов дать ему шанс, но он не справлялся и дальше. Даже с помощью, даже с деньгами. Эти грязные игры — не для него. — Ёниль взял паузу, грустно глядя вниз, а потом продолжил: — Несколько месяцев назад ему дали последний крупный долг. Он обещал завязать со всем этим, как только расплатится, но получить такую сумму он мог только от вас. Поначалу он хотел попросить, но потом передумал. Потому что ему вдруг ударило в голову, что вы, господин Мамору, всё ещё не женаты и не имеете наследников, и что Айто — единственный, кто может претендовать на семейный счёт. Он взял эти деньги, чтобы подстроить аварию, и прилетел за наследством, но всё пошло не по плану.       — Потому что я выжил и всё ему испортил?! — Мамору говорил громче и яростнее.       — Да. И потому, что в доме оказался Казухико. Айто в отчаянии, он готов на всё что угодно, потому что ему нечего терять. Его убьют. Там или здесь — неважно, его время кончается. И если он ничего не сделает, то прятаться ему будет негде. Я знаю, что ваше противостояние закончится кровопролитием.       — Или я просто пойду в полицию, — Мамору поднял бровь и скрестил руки. — Тюремная камера защитит его. На время.       — Я рассказал вам это не для того, чтобы вы шли в полицию, а чтобы вы решили это дело мирно. Вы должны поговорить и всё уладить. Я не хочу, чтобы господин пострадал или чтобы он сделал что-то, что навсегда изменит его. Он не такой плохой, каким вам кажется, он просто маленький человек в отчаянии. Человек, который боится, что его растерзают. Человек, за которого я беспокоюсь. Он хочет вернуться в Корею, и я хочу, но пока что это смертельный приговор. Я прошу вас о милосердии. — Ёниль поклонился и встал. — Айто уже сделал то, о чём будет бесконечно жалеть. Он не убийца, и я уверен, что ему плохо оттого, что он попытался вас убить. Прошу меня извинить, но мне пора возвращаться.       Мамору не сдвинулся, но Казухико проводил Ёниля и снова тихонько сел рядом.       Альфа продолжал рассматривать документы, но потом заметил взволнованное лицо омеги и убрал их в сторону.       — А вы подружились с ним, да? Завтра мы поедем туда. Решим это дело раз и навсегда. Не моя проблема, что Айто такой неудачник и трус.       — Но если он в отчаянии…       — Забудь об этом. Он вешает лапшу на уши и своему влюблённому помощнику, и тебе. Всё, закрыли тему. Завтра поговорим.