Пленённый тобою

      Бесконечные размышления на тему добра и зла, кто прав, кто виноват, упирались в собственное, максимально высокое мнение о себе.       Мамору искренне верил в то, что правда на его стороне. Ему было абсолютно плевать на чужую жизнь, на чужую судьбу, на финансовое положение и моральное состояние. Альфа был уверен, что он своего рода главный герой фильма и всё должно быть так, как он хочет.       Айто же переживал о том, что он неудачник. Искал ответы в своих поступках, в прожитой жизни. Размышлял о карме и Боге. И приходил к единственному логическому умозаключению: он этого всего не заслуживает. Что старшему брату должно воздаться за грехи, а младшему суждено купаться в золоте.       И оба брата верили в то, что должно быть так, как удобно им.       Казухико был уверен, что всё идёт совсем неправильно и Айто совершил ошибку, когда решил вместо просьбы о помощи подстроить аварию. Мальчику всё казалось таким простым и очевидным, и к чему создавать эти сложности, он не понимал. Разве сложно взять телефон, позвонить брату, объяснить ситуацию и попросить помощи? Бросить свою работу, перестать брать в долг, а вместо этого постараться всё исправить? Это ведь такая мелочь. При этом сам Хико даже думать не хотел о том, что сам он помощи никогда не просит, а о своих проблемах никому не рассказывает. Но с высоты своей колокольни ему казалось, что он всё прекрасно понимает.       Но допустим, что Айто и правда нашёл бы в себе силы, чтобы позвонить и признаться в том, что облажался, что жизнь катится вниз и он не знает, что делать. Как бы тогда развернулись события?       Выслушав его отчаянные жалобы и мольбы, Мамору не повёл бы бровью, не дрогнул бы сердцем и лишь усмехнулся бы над тем, что младший брат молит о помощи. Айто не увидел бы ни грамма поддержки, потому что не испытывающий сострадания старший брат не стал бы помогать ни при каких обстоятельствах. И это была самая настоящая правда, которую знали оба.       Для братьев это было очевидно.       Когда Айто позвонил и поведал, что приедет в Токио в гости, Мамору понимал, что всё это упирается лишь в финансовый вопрос. Что всё, что нужно молодому бизнесмену — это чужое состояние, так как своё он уберечь не смог. И Мамору так же прекрасно понимал логику чужих мыслей.       Айто примерно представлял, какую сумму ему принесёт наследство. Знал, что больше некому на него претендовать и с документами проблем не будет. Одинокий альфа казался идеальной мишенью, а невероятная сумма вскружила голову. Зачем просить часть, когда можно получить всё?       Единственное, чего не ожидал Мамору, так это покушения, и в этом он видел иронию. Когда-то отец Айто сделал то же самое, чтобы получить долю от семейного состояния, но в конце концов его путь и сделанные впоследствии выборы привели лишь к могиле, а его сын теперь идёт тем же путём, решая, что сможет перевернуть игру. Да и разве это не забавно? Убийцу пытаются убить. Но альфа не собирался сдаваться.       Ёниль не говорил своему господину о том, что ездил в Токио, да и Айто не задавался вопросами, где помощник так долго пропадал. В конце концов, это было совсем не важно. Омега бесконечно размышлял о том, как будет лучше всего поступить, и, когда к дому подъехала чёрная машина, Айто уже всё решил.       Младший брат вальяжно сидел на диване, явно в хорошем расположении духа, и даже головы не поднял, когда Мамору резко зашёл в дом.       Альфа еле сдерживался от желания прикончить братишку на месте и встал напротив, осматривая того с ног до головы. Слишком спокойный для того, кто покушался на чужую жизнь.       — Значит, вместо того чтобы попросить о помощи, ты решил избавиться от меня?       Айто посмотрел в чужие глаза и на мгновение растерял свою уверенность, но тут же постарался собраться.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Мамору, но я рад, что ты приехал, потому что мне есть о чём тебе рассказать. — Омега улыбнулся, так как решил, что старший брат лишь догадывается о покушении, не имея за этими догадками чего-то большего. Но Мамору слишком уверенно и недовольно продолжал сверлить его злым взглядом.       — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. И если думаешь, что у меня нет доказательств, то крупно ошибаешься, — Мамору швырнул на колени Айто копии всех тех бумаг, которые ему отдал Ёниль, предварительно спрятав оригиналы.       Айто лишь бегло глянул на них, и сердцебиение участилось. Он не ожидал, что Мамору получит неопровержимые доказательства, тем более в такие короткие сроки, так что омега перевёл взгляд на Ёниля с немым вопросом: «За что?» Ведь было очевидно, что только он мог достать все эти бумажки, так как принимал непосредственное участие в подготовке. Но помощник оставался холоден и ничего не прокомментировал.       — Кхм, — Айто постарался отбросить эти мысли и вернуться к тому, что на его стороне козырей больше, — не только у тебя есть повод обратиться в полицию, верно? Как думаешь, представителей правопорядка заинтересует, сколько пропавших без вести людей покоится на заднем дворе участка?       Мамору стиснул зубы. Он непроизвольно посмотрел на Казухико, отчего Айто лишь посмеялся:       — О, братец, думаешь, твой дружок поведал мне о твоей маленькой тайне? Вовсе нет. Но то, как ты посмотрел на него, подсказывает мне, что он всё знает. И при этом продолжает оставаться рядом с тобой… Хико, как же так? Ты не видишь, что этот козёл — чёртов психопат? А может, ты помогал ему в его грязных делах, а?       — Не вмешивай Казухико, Айто. Это ведь касается только нас, верно? Ты угрожаешь сдать меня полиции — я могу сделать то же самое. Раз ты так переживаешь о своих долгах, так бежал бы из страны. Или попросил бы помощи, честно признавшись в том, что ты ни на что не способное ничтожество, а твой главный талант — это тратить деньги.       — Заткнись! — Айто сорвался и резко встал с дивана. Ёниль продолжал стоять рядом не вмешиваясь. Атмосфера накалялась.       — Ты не попросил помощи, потому что знаешь, что я в жизни не стал бы помогать тебе. Что ты, что твой отец, что наш дядя — череда ублюдков, готовых на всё, чтобы получить выгоду, — Мамору усмехнулся.       — Да ты же маньяк! И будешь читать мне нотации?! — Айто продолжал срываться, повышая голос и теряя самообладание, тогда как Мамору даже не переживал, всё так же кровожадно улыбаясь.       — И что ты сделаешь, Айто? Ты жадный трус. Я сверну тебе шею, а потом оторву голову руками, прежде чем закопаю с тем безликим мусором. И если ты думаешь, что твой «верный» пёс тебе поможет, то глубоко ошибаешься. Он не только отдал мне все доказательства, но и был послан убить тебя.       Айто в страхе глянул на Ёниля, но тот лишь опустил голову.       — Господин, это так, но, поверьте, я не желаю вам зла. Я на вашей стороне. Я прошу вас двоих успокоиться и заключить мир.       — Заткнись нахер! — Айто закричал и смотрел на Ёниля с такой ненавистью, что у того сжалось сердце. — Какой ещё, к чёрту, мир? Тебя послали меня убить? Да пошёл ты в жопу, Ёниль! Если бы не твои бумажки, то…       Не успел он договорить, как Мамору перебил его своим громким, но наигранным смехом:       — Какой же ты тупой, Айто. Просто парень в тебя втюхался и поэтому не стал убивать. Даже если бы он ничего мне не принёс, твой шантаж бы всё равно не удался.       Быстро обдумав ситуацию, Айто приказал Ёнилю покинуть дом, и хотя кореец этого не хотел и попытался поспорить, омега всё равно настаивал, продолжая повышать голос.       Оба брата стояли друг напротив друга.       Мамору был максимально уверен в себе и не видел повода беспокоиться, тогда как Айто нервничал и побаивался. Казухико находился в стороне, словно тень, не в силах что-либо сказать. Да и что бы он сказал? Ёниль вышел из дома, сел в машину и сжал руль, чувствуя, что совершил ошибку, когда отдал доказательства, так как ожидал, что Мамору окажется благоразумнее. Но чего можно было ожидать от того, кто убивает людей и на кого покушались?       Но Мамору был прав. Есть эти доказательства или нет — он в любом случае готов свернуть чужую шею и не позволить Айто дойти до полиции.       — Ты знаешь, Айто, я не отпущу тебя отсюда живым. Можешь истерить сколько хочешь, угрожать сдать меня, но ты и шагу наружу не сделаешь. — Мамору щёлкнул суставами, словно разминая руки, но внезапно перед ним возник Казухико, влезая между братьями.       — Мамору, стой! Айто ведь твой брат! Ты же знаешь, что он в отчаянии!       Всё это было словно нелепый сон. Корея, родители, бизнес. Неоднократные предательства, дорогие коктейли, убийства и огромный дом. Конкуренты, классная машина. Угрозы, появление Ёниля. В голове Айто воспоминания обо всём подряд кружились вихрем, где между строк звучали вопросы о том, почему он. За что? Почему ему так не везёт?       Наверное, если он прилетит в Корею, его убьют ещё в аэропорту, а если нет, то взорвётся машина или подожгут дом. Как-нибудь, но очень быстро до него дотянутся. Всё, что ему надо — это позвонить и сказать, что деньги есть. Что он всё исправил. А если нет — если нужного звонка он не сделает, — то его убьют прямо в Японии. И если Ёниль не сделает этого, то будут те, кто сделает. Он знает, что они поджидают его в Токио. Знает, что они летели тем же рейсом и всё это время ждали приказа. Может быть, они уже нашли этот особняк и ждут. Вот-вот — и конец наступит. А Айто очень не хочет умирать.       Казухико распинался, стоя перед Мамору, но затем резко замолчал, когда почувствовал, что в спину что-то упирается. Айто крепко сжимал ствол и потянул мальчика за волосы назад, поближе к себе, отдаляясь от Мамору, который сжал кулаки, но не решился тут же броситься вперёд.       — Уже не такой смелый, да? — Айто усмехнулся, но выглядел взволнованным. Глаза выдавали то, в какой он панике и отчаянии. — Мне всё не давала покоя история Хико о том, как ты похитил его. Пришлось порыться, но я нашёл твой пистолет. Если ты двинешься в мою сторону, клянусь, я застрелю твою птичку. И думаешь, кто-нибудь поверит тебе после этого? Когда люди узнают, что ты сделал, они решат, что я лишь защищался. Может, и тебя застрелить?       — У тебя кишка тонка, — Мамору уже не ухмылялся, но старался держаться спокойно, несмотря на то что переживал за Казухико больше, чем за себя.       — Вот сейчас и узнаем! Где доказательства? Куда ты их спрятал?       — Если ты хочешь стрелять, то стреляй в меня и отпусти Хико. Ты и сам знаешь, что он ни в чём не виноват, что это всё сделал я. Я похитил его, я убил всех тех людей, и если ты хочешь мести…       — ГДЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА?! Ты… ты думаешь, я не понимаю? Я убью тебя, а они всё равно попадут в руки полиции, да? Я не дурак!       — Если ты тронешь Хико, я ничего тебе не отдам.       — Ты хочешь, чтобы он умер? Чтобы вы оба умерли? Какой же ты псих, Мамору! Ты самый больной ублюдок на свете! Омеганенавистник и паразит общества! Что люди сделали тебе, а? За что ты всех так ненавидишь?! Что я тебе сделал? Я всегда к тебе тянулся! Хотел дружить, особенно после смерти родителей! Ты ведь… единственный мой близкий человек, но тебе это всё не надо. Ты ненавидел дядю, меня, мою семью. В чём дело? Что с тобой не так? Всё, чего я хотел — это помощи, и ты прекрасно знал, что она мне нужна! Ты бы умер, если бы помог? Ты только глумился надо мной все эти годы!       — А с чего это я должен помогать тебе, Айто? Знаешь, откуда у твоего отца были деньги на бизнес? Потому что он помог дяде убить моих родителей. Получил свою долю и уехал строить новую жизнь в Корею. Вот кто настоящие паразиты. Ты и твой чёртов папаша. Но никто из вас не в состоянии жить нормально, а у тебя были все средства и возможности, но ты упустил их сам. Лично. Так почему я должен помогать тебе? С какой стати мне тратить на благотворительность столько денег, если ты не в силах ими распоряжаться?       — Закрой рот!       — Думаешь, я не знаю, какую жизнь ты вёл? Как ты хвалился налево и направо и своим бизнесом, и своими деньгами, и всей своей роскошной жизнью? Ты тот, кто потратит всё наследство меньше чем за год — и что потом? Думаешь, у тебя найдётся ещё один брат? Или снова прибежишь ко мне требовать, чтобы я продал свою квартиру? Ты ничтожество, Айто. Всегда им был и всегда будешь. И мне плевать, омега ты или нет, — просто ты жалкий и мне противен.       Айто сжимал зубы, глаза его слезились, и в голове попросту не укладывалось: что он сделал? Почему всегда он?       — Как ты можешь осуждать меня?! Т-ты убийца!       — Убийца, — Мамору снова усмехнулся. — Я и не пытаюсь этого отрицать. И я убил этими руками кучу таких же жалких, жадных и безмозглых омег, как ты. И мне плевать на них. И плевать будет на тебя, когда ты пополнишь их ряды.       — Не подходи! — закричал Айто, когда Мамору сделал шаг вперёд.       Омега приложил дуло к виску Казухико. Рука его дрожала, как и всё тело, но он был готов стрелять.       Мамору хотел было что-то сказать, но Хико успел его перебить:       — Погодите оба! Я уже не могу вас слушать! Я не хочу, чтобы проливалась кровь — неважно чья. Вы должны оба прекратить!       — Если он что-нибудь с тобой сделает, я буду истязать его вечность, — Мамору смотрел в глаза Хико, но сделал шаг назад, отчего и Айто стал меньше дрожать.       — Айто, я понимаю, что ты в отчаянии, — продолжил птичка, — но ты должен… успокоиться. Вы оба должны. Вы тянете резину, но мы все понимаем, что это плохо закончится. Да не будет здесь победителей, как вы не видите? Кто-то умрёт, или все умрут, а полиция, так или иначе, придёт за тем, кто выживет. И никому не принесут ваши деньги ни счастья, ни спасения. Ёниль прав, и теперь я понимаю, зачем он отдал доказательства.       — Потому что он чёртов предатель! — выкрикнул Айто.       — Нет, потому что он знал, что вы оба не успокоитесь. Он не хотел, чтобы ты пострадал, не хотел, чтобы ты кого-то убивал или предавал. Он беспокоится о тебе и не знает, что делать. Он надеялся, что Мамору сможет помочь. Сможет простить тебя и отпустить с миром.       — Отпустить?! Да я труп! Вы не понимаете, каким людям я должен! Думаешь, меня пугает этот маньяк? Я на всё готов, лишь бы получить свои бабки! У меня нет выбора, всё, это конец! Если я не получу денег, то смело можно убивать меня сейчас, потому что никто не даст мне жить. Я еле добрался сюда. Я ненавижу этот бизнес. Ты прав, понял, ублюдок?! — Айто гневно глянул на Мамору. — Бизнес не для меня, но мне нужны были деньги! Я трусил, но старался подыгрывать, лишь бы не стать нищим, и всё упустил! И бизнес, и деньги, и свой дом! А ты всегда только злорадствуешь! Тебе всё так легко досталось, тебе меня не понять!       — Пусть так, пусть он не понимает, — продолжил Казухико, — но ты ведь не сможешь жить, если сделаешь то, что хочешь. Даже если ты убьёшь меня, убьёшь Мамору, получишь все его деньги и вернёшься в Корею. Разве сможешь ты спать спокойно, зная, сколько крови на твоих руках? Ты ведь сам говорил, что тянулся к старшему брату всю жизнь.       — Но он же как-то спит… После стольких мерзостей спит же! Не вижу в этом проблем!       — Но ты не он. — Хико вздохнул. — Ты же добрый парень…       — Хватит, Казухико, — резко вклинился Мамору. — Это всё, конечно, безумно мило, но не стоит тратить время на эту псевдотерапию. Он никогда к тебе не прислушается. Так что, Айто, убивай меня, забирай бабки, но отпусти Хико. Вот тебе готовый план действий. Мне плевать, что будет со мной, но его отпусти.       Айто крепче сжал ствол и направил его на Мамору, не прекращая при этом держать второй рукой Хико за волосы.       — Ты прав… прав. Я убью тебя, и мир очистится.       — Оправдывайся как хочешь, но сначала отпусти Казухико.       Повисла пауза. Айто продолжало потряхивать, потому что выстрелить в брата было чем-то за гранью, чем-то невозможным. Да и доказательства… Но он ведь и правда сможет получить всё наследство и уехать — может, даже забрать Казухико с собой! Простит он или нет — какая разница? Он ведь просто жертва обстоятельств и не более, и он просто привык к своему похитителю. Ещё пара недель, и Айто и так смог бы заставить мальчика бросить Мамору. Значит, не всё потеряно.       Айто перенёс палец на курок. Надо было заканчивать.       — Подожди! — снова начал Казухико. — А если Мамору просто отдаст тебе деньги?       — Что? — Айто несколько раз быстро моргнул, чтобы слёзы перестали перекрывать обзор. — Что значит «отдаст»?       — Ведь всё, что тебе надо — это деньги, так? Сколько тебе надо? Сколько ты хочешь? Половину?       Айто задумался.       — Нет, никакой половины. Я хочу всё.       Мамору посмеялся:       — Какая чушь. Это плохая идея. Ты не получишь денег, пока я жив.       — Это я сейчас исправлю! — Айто снова выпрямил руку, уверенно направляя пистолет на чужую голову.       — Стой! Не слушай его! Давай договоримся. Вы оба, послушайте! Давай мы отдадим тебе всё. Все средства вашего семейного счёта. Всё, что сам Мамору получил по наследству. А ты оставишь нам этот дом и уедешь, идёт?       — Ты хоть представляешь, о каких суммах идёт речь? — разозлился Мамору. — Никто из нас столько не заработает!       — Да, не представляю, — продолжил Хико, — и что? Эти деньги важнее твоей жизни? Я никогда не жил богато, и мне плевать. Плевать, сколько там; если столько стоит твоя жизнь или моя, значит, надо их отдать! Я не хочу, чтобы ты умирал, ты не понимаешь, что ли?!       Хико сорвался на крик, и Мамору опешил. А вот Айто эта идея уже нравилась куда больше, чем убийство брата.       — Я согласен! Если ты перепишешь на меня счёт, я отпущу вас обоих! Казухико прав — мне плевать на вас, мне просто нужны твои деньги. Не чуть-чуть, не половина — мне нужно всё!       Мамору задумался.       — Подумай, это всего лишь деньги. У тебя ведь есть работа, квартира, и ты сам говорил, что тебе нужен только я, разве нет? — Хико глянул в глаза альфы, и тот выдохнул.       — Да, мне нужен только ты. Но просто…       Привыкший к богатой жизни, Мамору серьёзно взвешивал в голове все «за» и «против». Это всего лишь деньги. Да, их и правда очень много и жизнь куда лучше, когда тебе всё равно, что сколько стоит, когда ты можешь позволить себе покупать машины и квартиры не задумываясь. Птичке было не понять — не понять этого мышления и такой жизни — ведь мальчик видел исключительно нищету, и это в какой-то степени восхищало альфу.       Казухико жил и крутился в аду, балансируя в бедности, видел ценность в других вещах. Оба брата не могли этого понять. Но кое-что Мамору понимал.       Весь его мир сконцентрировался на омеге, и он желал быть только с ним. И если это цена их свободы, то разве имеет значение, сколько цифр на банковском счёте?       — Я согласен. Я отдам тебе всё.       — Т-ты говоришь правду? — Айто это так шокировало, что он убрал палец с курка, а пистолет опустил. — Точно?       — Да. Весь семейный счёт. Но с определёнными условиями.       Айто снова поднял пистолет, но направил на Хико:       — С какими условиями?       — Мне остаётся дом и доказательства того, что ты подстроил аварию. На всякий случай. А ты избавляешься от всего, что имеет отношение к убийствам.       — Да плевать мне на этот дом! И на трупы эти тоже плевать! — Айто воодушевился. — Идёт! Идёт! Я согласен!       — Тогда отпусти Казухико…       — Давай так: я тебе не доверяю, так что оставлю его с Ёнилем, а мы поедем с тобой в банк. И только когда ты всё переведёшь на мой счёт, мы его отпустим. И без глупостей! Пистолет я возьму с собой, а если ты что-нибудь решишь сделать по пути…       — Я ничего не сделаю, как бы мне ни хотелось.       — Но! Если всё же со мной что-то случится, Ёниль убьёт Хико и вызовет сюда полицию, ты понял?       Мамору кивнул.       — Понял. Я иду в машину и жду тебя. Чем быстрее, тем лучше.       Казухико и Ёниль выдохнули только тогда, когда оба брата покинули участок и уехали в город.